Перейти к содержимому



Последние сообщения

Иисусова молитва
Маслинка (31 Июль 2018 - 23:04)
Конечно,оно хорошо,в монастырь сходить!Но иногда полезно узнать и как иные спасаются....
Иисусова молитва
AlexeyGK (31 Июль 2018 - 22:02)
Общение на форуме очень мало дает для спасения души. Лучше в монастырь пешком сходить, по до...
Иисусова молитва
Маслинка (27 Июль 2018 - 20:54)
Вот,жалко,может,что форум заглох как-то.....Интересно и полезно бывает пообщаться с иноками и взы...
Иисусова молитва
Ольга С (06 Октябрь 2017 - 14:14)
Живи незаметно
Ольга С (06 Октябрь 2017 - 13:31)
О помыслах
Ольга С (06 Октябрь 2017 - 13:26)
О РАССЕЯННОСТИ ВО ВРЕМЯ МОЛИТВЫ Одно из главных препятствий к внимательной молитве — появлен...

Последние изменения статуса

Все изменения

Последние комментарии галереи


Последние изображения из галереи


- - - - -

Болезнь – это милость Божия

иг. елисавета (позднякова) социальная деятельность молитва

Игумения Елисавета (Позднякова)

...А что будет задавать этот вектор сегодня? Долго и много советуясь с авторитетными священниками, мы пришли к выво­ду, что центром должна стать небольшая монашеская община, которая своей жизнью, своей молитвой будет составлять фундамент обители, а вокруг нее уже будет развиваться служение ближним — через сестер мило­сердия, наемных сотрудников, различные социальные проекты. Сегодня наш монастырь существует именно по такому принципу...
Настоятельница Марфо-Мариинской обители милосердия игумения Елисавета (Позднякова) по образованию медсестра. Она рассказала журналу «Монастырский вестник» о том, как в ее жизни появилась медицина, почему болезни помогают человеку духовно возрастать и приближают к Богу, а также подели­лась опытом совмещения монашеского и социального служения.



Красота служения ближнему


– Матушка Елисавета, Вы окончили СвятоДимитриевское училище сестер милосердия. Как и почему в свое время Вы выбрали профессию медсестры, и что дало Вам обучение в училище?

– Первые 11 лет своей монашеской жизни я жила в Самарской области, в общине при Свято-Троицком храме в селе Ташла. Много людей с разными недугами приезжало туда поклониться чудотворной иконе Божией Матери «Избавительница от бед», омыться в целебных источниках. С ними постоянно приключались какие-то истории. В мое послушание входило оказать им первую доврачебную помощь, вызвать медицин­ского работника, а затем, если необходимо, сопроводить человека в медицинское учреждение. Людей становилось все больше и больше, и в какой-то момент возникла необходимость получить образование: моих знаний и навыков было катастрофически мало.

В то время медицинские заведения, где готовили православных медсестер, были только в Москве, поэтому я приехала в столицу. Изначально хотела учиться в колледже сестер милосердия при Марфо-Мариинской обители, но выяснилось, что туда принимают лишь после 11-го класса. А я в монастырь пришла после 9-го, поэтому мне никак сюда было не попасть. Кто-то порекомендовал Свято-Димитриевское училище милосердия. Спустя годы вижу в этом особый Промысл Божий.

Училище дало мне очень много. Преподаватели смогли показать нам красоту служения ближнему. Ни о чем подобном я раньше даже не думала. Помо­гала больным, нуждающимся потому, что было их по-человечески жалко, а училище, помимо качественных медицинских знаний, давало понимание ценности жизни каждого человека, важности бережного отношения к любому, кто попал в беду. Я очень благодарна всем, кто меня учил. До сих пор общаюсь с преподавателями Свято-Димитриевского училища — это самый настоящий рассадник милосердия.

– Наверное, «медицинское» послушание в Ташле, когда Вы были совсем юной, все-таки давалось вашими наставниками не просто потому, что Вам всех было жалко, а потому что Вы были к этому расположены, что-то знали и умели?

– Какие-то навыки у меня, конечно, были, я разбиралась в элементарных лекарствах. Когда училась в третьем классе, к нам переехала моя бабушка, которая страдала рассеянным склерозом. Она была прикована к постели. Мы с сестрой помогали маме ухаживать за ней, поэтому научились обращаться с лежачими пациентами: кормить, переворачивать, подавать судно.

Позднее отец Николай, настоятель храма, при ко­тором существовала монашеская община, отправлял меня на стажировки к врачам в Медицинский городок недалеко от Ташлы. Там я получала базовые знания, плотно общалась и дружила с местными медиками, поэтому у меня не было страха при исполнении послушания: вокруг всегда были профессионалы, которые могли быстро помочь. Мне очень нравилось то, что делала, я выполняла работу с удовольствием и большим воодушевлением. Видимо, это было изначально мое. И, наверное, если б это было не так, то и речи о медицинском образовании не было бы.

– После училища не появилось желания получить высшее медицинское образование?

– Такое образование может быть только очным. Для меня, в то время инокини, это было уже невозможно, поэтому я окончила богословский факультет Свято-Тихоновского университета.



Монашество и милосердие


– Преподобномученица Елисавета Феодоровна под кровом Марфо-Мариинской обители объединила два служения Господу: монашество и милосердие. Какие условия необходимы, чтобы сохранить такой уклад сегодня?

– Это очень важный вопрос. Он встал передо мной сразу же, как только меня назначили настоятель­ницей. Великая княгиня посвятила обитель святым Марфе и Марии — сестрам святого праведного Лазаря Четверодневного, друга Божиего. Она хотела объединить служение Марии и Марфы — служение Богу со служением ближним, считая, что они взаим­но дополняют друг друга. Сестры милосердия должны были заниматься именно тем, что связано с помо­щью ближним в миру, но при этом жить в обители по уставу общежительного монастыря, носить особую одежду.

Во времена Елисаветы Феодоровны жить таким укладом было проще: еще было велико разделение на сословия. Большую часть сестер милосердия тогда составляли простые крестьянские девушки. Жизнь и служение в обители являлись для них неким «социаль­ным лифтом». Они здесь получали то, что никогда не смогли бы иметь, живя обычной жизнью. Например, в уставе обители указывалось, что сестры милосердия должны быть грамотными. На самом деле многие из них обучались грамоте уже здесь. В обители они полу­чали образование, имели возможность работать, были защищены от нищеты и голода. К тому же, чтобы заниматься подобного рода служением, надо было еще поискать такие общины. Марфо-Мариинская обитель была эксклюзивным, единственным подобным сестричеством в России.

Сейчас все изменилось. Во-первых, выровнялся социальный статус женщин. Во-вторых, почти все женщины имеют образование, у них другая роль в обществе. Поэтому сегодня для осуществления дел милосердия у женщин нет особых причин уходить в общину, вести замкнутый образ жизни. Напротив, в наши дни социальное служение является преимуще­ственно деланием мирян. Поэтому теперь в Марфо-Мариинскую обитель приходят сестры, которые имеют настрой именно на монашеский путь. И для меня было важно понять, как осуществить принятый сто лет назад уклад, совместить деятельное и созерцательное служение Богу, обеспечить быт сестер милосердия и монахинь, вокруг чего строить жизнь обители.

Раньше центром всего была личность Великой княгини и все выстраивалось вокруг ее идеалов, ее устремленности к Богу и личной святости. А что будет задавать этот вектор сегодня? Долго и много советуясь с авторитетными священниками, мы пришли к выводу, что центром должна стать небольшая монашеская община, которая своей жизнью, своей молитвой будет составлять фундамент обители, а вокруг нее уже будет развиваться служение ближним — через сестер мило­сердия, наемных сотрудников, различные социальные проекты. Сегодня наш монастырь существует именно по такому принципу. И появилась тенденция: сотрудницы, работающие по трудовому договору, становятся сестрами обители.

– На ваш взгляд, это закономерность?

– Это не предполагалось, но случается. Думаю, это правильный результат. Мы на него не рассчитывали, но он есть. Наверное, это говорит о том, что в обители правильная атмосфера.

– Можно в таком случае говорить о том, что сестра милосердия – это первая ступень к монашеству?

– Такой была идея преподобномученицы Елисаветы. Это было ее желание, но в то время оно не было услышано.

– Существует мнение, что Великая княгиня не любила монашество, поэтому и создала в первую очередь общину сестер милосердия.

– Как это часто бывает с известными личностями, с именем Елисаветы Феодоровны Романовой связано много мифов. Глубоко изучая эту тему, я пришла к заключению, что именно любовь к монашеству подтолкнула Великую княгиню к идее, чтобы слу­жение Христу начиналось через служение ближ­ним в качестве сестер милосердия или диаконисс. А монашество она рассматривала как уже более высокую ступень служения Господу, как заслуженную награду молитвенного подвига, который предполага­ет жизнь в скиту.

Такой подход у Елисаветы Феодоровны сло­жился, как мне думается, под влиянием результатов первого монашеского съезда, который состоялся в 1909 году в Троице-Сергиевой Лавре. Она учла ар­гументы вдохновителя и идеолога этого собрания архиепископа Никона (Рождественского), который ратовал за сохранение истинного духа монашеской жизни и считал, что «внешняя деятельность» погу­бит монастыри. И если изначально Великая княгиня планировала Обитель милосердия как традиционную монашескую общину, то позднее в одном из своих писем написала, что против монахинь, выходящих для служения ближнему в мир. И вот эта ее цитата была в дальнейшем истолкована с мыслью, что Вели­кая княгиня была категорически против монашества, когда речь идет как раз о трепетном и возвышенном отношении к нему.

– По каким критериям отбираются сестры милосердия? Что значимо? Возраст? Образование? Уровень воцерковленности?

– Главный критерий — цель. Служение Христу — это единственная цель, с которой сестры должны поступать в Обитель милосердия. Если вновь пришедшая сестра это понимает, сразу же снимается много вопросов. Очевидно, что она готова многим пожерт­вовать, в том числе своим покоем, будет ухаживать за людьми и при этом участвовать в молитвенной жиз­ни монастыря. А если у сестры какая-то иная цель, тогда ей просто нечего делать в обители. Для нее эта жизнь будет тяжелым бременем, из-под которого она рано или поздно уйдет. Обычно я долго беседую с каждой сестрой, рассказываю иногда в утрированной форме о тех трудностях, которые у нас есть, расспрашиваю о ее наме­рениях, потому что часто бывает экзальтированное мнение о жизни в монастыре. Некоторые даже счи­тают, что, как только они придут в обитель, их сразу же посадят в келью, и они будут лишь молиться. Если я понимаю, что сестра полностью отдает себе отчет в том, куда и для чего она идет, тогда это становится причиной, по которой мы принимаем ее в монастырь на испытательный срок.

– Монашествующие сестры проходят специальную подготовку по социальному служению? Насколько они вовлечены в это?

– Социальное служение — это послушание сестер милосердия. Монахини никоим образом не во­влечены в эту деятельность. Их послушания имеют административный или бытовой характер. Они обслуживают все церковные нужды. При этом их глав­ная задача — молитва. Конечно, при необходимости монахиня может и выйти на патронаж, и подменить кого-то из «белых» сестер, но это не является основ­ным деланием.

– Как пересекаются сестры милосердия и монахини?

– У нас несколько разрядов сестер милосердия. Есть сестры-помощницы, которые живут у себя дома. Если они имеют семью, для них действуют определенные правила: у них не должно быть детей младше 18 лет и они непременно должны получить разрешение супруга на работу. Служение в обители не должно быть в ущерб близким.

Дальше идет разряд испытуемых сестер. Они по­ступают на жительство в обитель, живут по монастыр­скому уставу и готовятся принять посвящение в кре­стовые сестры.

Ну, и сами крестовые сестры — те, которых хотела видеть в обители преподобномученица Елисавета Феодоровна. Они посвящаются по чину, который она сама разработала, дают обеты нестяжания, целомудрия и служения ближним, носят серый подрясник и белый апостольник, закрывающий лоб, — форму, которую ввела и носила сама Великая княгиня. Эти сестры разделены с монахинями только этажами в келейном корпусе, но живут по одному уставу, имея совсем неболь­шие послабления.

– В 2018 году отмечается 100-летие со дня мученической кончины основательницы Марфо-Мариинской обители милосердия Великой княгини Елисаветы Феодоровны. Многие свои планы и желания она не успела осуществить. Что за эти годы удалось восполнить Вам и сестрам? Какие направления деятельности обители являются продолжением традиций, а какие обоснова­ны потребностями нашего времени?

– Великая княгиня была очень мудрым человеком. И все свои, выражаясь языком наших дней, активно­сти она согласовывала с потребностями своего време­ни. Если проследить отчеты обители тех лет, то можно увидеть, что в один год был определенный проект, на следующий год его место занимает уже другой. Так, например, была нужда создать дом-убежище для чахо­точных женщин, которых в Москве было очень много. Потом, видимо, о них стали лучше заботиться в боль­ницах, их стало меньше, и потребность в специальном заведении отпала. Точную причину не назову, но в от­чете говорится о том, что дом-убежище упраздняется в связи с отсутствием необходимости в нем, а на его месте организуется новое начинание — дом для рабо­тающих на фабриках девушек.

Перед нами никогда не стояла задача возродить все направления, которые были при Елисавете Феодоровне, но мы также придерживаемся мнения, что нуж­но действовать в соответствии с текущими задачами. Каждое время диктует свои проблемы. Конечно, есть направления, которые были и сто лет назад: детский дом, кормление бездомных, помощь нуждающимся, но работа по ним уже вызвана другими внешними усло­виями и соответствует духу дня сегодняшнего.

– Сколько сегодня насельниц в монастыре?

– 56 человек. Из них всего шесть сестер милосердия, и почти все они впоследствии готовятся принять постриг.




В болезнях мы ближе к Богу


– Матушка Елисавета, при приеме в обитель Вы обраща­ете внимание на физическое здоровье сестер? Может ли какое-то хроническое заболевание стать препят­ствием?

– Для сестры милосердия хорошее физическое здо­ровье — обязательный атрибут, хотя абсолютно здо­ровых людей сегодня нет, поэтому, так или иначе, мы делаем какие-то поправки. Основным противопока­занием к поступлению в обитель служат психические заболевания. А вот хронические болезни для сестры, которая готовится к монашеству, противопоказанием не являются. Они же не мешают ей молиться.

Для меня первично внутреннее устроение челове­ка. У нас есть сестра на коляске. И я не могу сказать, что она трудится меньше других. Просто ее послуша­ния носят иной характер. Я замечаю, что она более мотивирована на работу, чем некоторые здоровые насельницы. Ей все время хочется как-то послужить се­страм, и, помимо своих обязательных послушаний, она взяла на себя еще добровольное: всем что-то вяжет.

– Господь часто попускает монахам болезни. Как они лечатся? Можно ли употреблять лекарства, которые в народе называют «химией»?

– Монашествующие — такие же люди. Конеч­но, они и болеют, и лечатся, и лекарства принимают. У монаха должны быть силы молиться и трудиться. Когда какая-то сестра заболевает, она проходит лече­ние либо в монастыре, либо направляется в стацио­нар. У нас есть пожилые сестры, которые в силу воз­раста болеют часто. Им приходится уделять больше внимания своему здоровью. Молодые сестры болеют в основном от непослушания: бегают в мороз легко одетые, а потом простывают (улыбается). В больнице святителя Алексия нас всегда принимают и никогда не отказывают в медицинской помощи.

– Общаясь с монашествующими из разных обителей, я поняла, что не все из них готовы ложиться в больницу.

– Это не от монахов и монахинь зависит, а от игуменов и игумений. Какой задан вектор в монастыре, так монашествующие и будут думать. Можно не лечиться и запустить свои болезни, но что потом будет с мона­шескими обязанностями?

Проблема в другом. Сейчас много хронических заболеваний, которые невозможно вылечить, поэтому иногда, и мне в том числе, приходится объяснять мо­нашествующим: не надо ставить перед собой задачу абсолютного излечения. Наша цель — служить Богу. А дальше все в Его воле. Монашествующим, страдаю­щим хроническими заболеваниями, важно вовремя подлечиваться и тем поддерживать себя.

– Об этом говорил преподобный Амвросий Оптинский, что «монаху не следует серьезно лечиться, а только подлечиваться». А где грань между чрезмерной забо­той о здоровье и попустительством, которое, по сути, является самоуничтожением?

– В монастыре эта грань называется послушани­ем. Почему человек начинает о себе чрезмерно забо­титься? Наверное, от того, что о нем никто никогда не заботился. В человеке формируется понимание, что если он сам о себе не позаботится, то этого никто не сделает. В монастыре все не так. Если ты заболел, то подойди, скажи — и тебе помогут. И даже если уже по­явилась привычка терпеть свою боль, не надо брать на себя выше того, что можно понести. Я не могу судить обо всех, но у нас в этом плане обстановка в обители спокойная. Да, есть люди, которые больше других лю­бят лечиться, и есть такие, кто лечиться не любит, но это не выходит за рамки.

– В тяжелых, паллиативных случаях монашествующий может согласиться с лечением физической боли силь­нодействующими препаратами или же он должен при­нять это как испытание?

– Лечиться необходимо. Как же иначе? Кричать? Конечно, важно принимать болезнь как испытание из рук Божиих, смиряться с ее тяготами, но обезболива­ние этому не противоречит — наоборот, помогает пра­вильно настроиться на молитву.

– В светском медицинском сообществе бытует мнение, что монашествующих лечить тяжело, так как их бо­лезни сложно диагностируются и самими болеющи­ми воспринимаются как врачевание души. Вы со­гласны с этим?

– У меня нет на этот счет наблюдений. По опыту нашей обители могу сказать, что у всех все хорошо диагностируется, не все излечимо, но многое попра­вимо. При этом, конечно, Господь попускает челове­ку болезни не просто так. Они помогают нам в духов­ной жизни. Нередко болезни даются для того, чтобы мы остановились в каких-то своих стремлениях. Нам ведь всегда хочется многое сделать, иногда — совсем не на пользу своей душе. А Господь болезнями чело­века останавливает, вразумляет. Одно дело, когда ты здоров и делаешь то, что хочешь, и совсем другое, ког­да ты болен, многое не можешь, в чем-то зависишь от окружающих. В болезни человек проявляется совсем иначе, его внутреннее ощущение меняется. Он стано­вится смиренным, мягким, более близким к Богу. Это в идеале (улыбается).




Увидеть за страданиями Христа


– Марфо-Мариинская обитель милосердия с самого начала существования славилась своими врачами, высококвалифицированной медицинской помощью. Расскажите, пожалуйста, как обстоят дела в этом на­правлении сегодня. Какие проекты осуществляются? Как удается привлекать профессионалов? С какими трудностями Вы сталкиваетесь на этом поприще?

– По моим сведениям, при Великой княгине Елисавете Феодоровне в Марфо-Мариинской обители принимали пациентов 36 лучших врачей Москвы. Для нее было важно, чтобы в открытой больнице для бед­ных оказывалась квалифицированная медицинская помощь. При этом главной целью создания больни­цы и всех благотворительных учреждений для княгини было в первую очередь служение Христу через ближних. Так происходит и сегодня. В обители есть медицинское направление. В основном это детские проекты: реабилитационный центр для детей с ДЦП и другими нарушениями двигательного аппарата, пал­лиативная выездная служба, респис. Готовится к от­крытию хоспис.

Во всех медицинских проектах задействованы врачи. Их поиск — особая проблема, поскольку у нас не очень высокие зарплаты, а требования серьезные (улыбается). И любой сотрудник, который приходит работать в монастырь, вне зависимости от того, кто он — врач, уборщица или воспитатель, — изначально настраивается на то, что его пребывание здесь — пре­жде всего служение. Я всем так и говорю: «Вы — те самые сестры милосердия, которые были при святой Елисавете Феодоровне, вы служите Христу через сво­их ближних, поэтому качество работы должно быть со­ответствующим».

Многие специалисты, которые приходят к нам, скажем так, из обычных учреждений, поработав в обители, становятся более квалифицированными и компетентными. Это подтверждается на различных профессиональных конференциях, в которых они участвуют. Но не потому, что они сами по себе такие хорошие, просто в нашей обители — концентрация тех, кто хочет качественно помогать страж­дущим. Это заразительно и позволяет учиться друг у друга.

– Думается, через такое сотрудничество и наставниче­ство и приобретается ценный опыт?

– Да. К примеру, наш реабилитационный центр для детей с ДЦП был открыт замечательным док­тором, выдающимся врачом-неврологом, профессором, заслуженным деятелем науки РСФСР Ксенией Александровной Семеновой. До 1950-60-х годов она стояла у операционного стола, специализировалась на черепно-мозговых травмах, но однажды увидела в больничном коридоре ребенка, страдающего ДЦП, и не смогла пройти мимо. Ксения Александровна посвя­тила свою жизнь таким детям, поиску методов их восстановительного лечения. В прошлом году она отошла ко Господу. Ей было 98 лет. До последней минуты она писала книгу в помощь нынешним врачам, обучала молодых специалистов. Все наши доктора работают по методике Семеновой. Первые годы Медицинский центр возглавляла одна из лучших ее учениц — Татьяна Афанасьевна Шор. После ее трагической гибели направление реабилитации ведет Елена Вла­димировна Семенова, которая старается сохранить и приумножить те традиции, которые были заложены ее однофамилицей.

– Елена Владимировна случайно не родственница Ксении Александровны?

– Отнюдь. Но Ксения Александровна очень ее любила, успела многое ей передать. Недавно наши сотрудники, совместно с Синодальным отделом по цер­ковной благотворительности, выпустили пособие по реабилитации детей с детским церебральным параличом, где представлен полный обзор современных практик в России и за рубежом. Поэтому главное — не с каким уровнем квалификации человек приходит к нам в обитель, а для чего он это делает. Если человек понимает смысл своей работы, если хочет делать ее качественно — ради людей, которые к нему приходят, ради Христа, — он будет учиться, совершенствоваться и рано или поздно обязательно станет замечательным доктором.

– Чем медицинская помощь в учреждениях при Марфо-Мариинской обители отличается от работы в других учреждениях системы здравоохранения?

– Думаю, в профессиональном плане мало чем. А вот целеполаганием — да, отличается. Задача у наших врачей такая же, как и у всех остальных, — помочь конкретному ребенку. Но глобальная цель — чтобы ребенок и его семья (потому что мы говорим не о болезни одного члена семьи, а именно о семье в целом) через все страдания и испытания смогли увидеть Христа в своей жизни.

К нам часто приходят люди нецерковные, из других конфессий. Перед нами не стоит задача обратить их в православие, мы открыто не проповедуем. Наши подопечные и их родные, если желают, участвуют в богослужениях, но если не хотят, мы никого не агити­руем. Наши сотрудники могут рассказать о Таинствах Церкви (исповеди, причастии), не более. А вот их от­ношение к больным, их собственная жизнь, та особая атмосфера, которая создается в Медицинском центре, являются определяющими факторами, располагающими душу человека к Богу.

– Вы помогаете детям с тяжелыми неизлечимыми заболеваниями. Обращаясь за медицинской поддержкой в обитель, родители ожидают чуда?

– Когда мамы больных деток приходят к нам, они зачастую находятся уже на последней стадии психическо­го и нервного истощения, измучены физически. Они вопрошают: «За что мне это?!» Умоляют: «Сделайте все, чтобы мой ребенок ходил!» А мы в большинстве случаев понимаем, что это невозможно. Даже максимум наших стараний не принесет физического исцеления. Многие дети никогда не пойдут, а может, даже не научатся самостоятельно держать ложку. У наших подопечных такие заболевания, которые либо трудно поддаются коррек­ции, либо вообще не поддаются. Это тяжело принять и родителям, и нашим специалистам, ведь каждый человек хочет видимого результата своих трудов.

Для нас самое большое достижение — когда убитая горем мама, которая уже три-четыре года не может при­нять ситуацию, вдруг говорит: «Я поняла, для чего это нужно». Больше всего людей угнетает бессмысленность страданий. Когда родители осознают, что больной ребенок дан им не «за грехи», как часто говорят, а как милость Божия, они приобретают фундамент, почву под ногами, душевное равновесие, и вся их до этого невыносимая жизнь кардинально меняется, преображается, наполня­ется глубоким смыслом и становится дорогой к Богу.

Увидеть за всеми страданиями Христа, направить к Нему — первостепенная задача не только нашей обители, но всего церковного социального служения. Если не ставить перед собой такую задачу, то зачем тогда этим заниматься?

Беседовала Валентина Валерина

Источник: mmom.ru


0 Комментарии