Перейти к содержимому

Результаты поиска

Найдено 3 результатов с тегом доверие

По типу контента

По секции

Сортировать                 Порядок  
  1. Взаимное доверие между сестрами и игуменией: зн...

    Высоко и богоизбранно монашеское жительство, именуемое святыми Отцами житием равноангельным. Оно есть жительство выше естества падшего, жительство по закону Духа, а не бренной плоти, и многого требует подвига и труда от возжелавшего идти тернистым путем постническим. Но и плоды этого подвига необычайно благоуханны и прекрасны – чистота сердца, Боговедение и прочие, о которых говорит апостол: «Плод же Духа – любы, радость, мир, благость, вера…» (Гал. 5, 22).

    В монастырской жизни есть некоторые основы, на которых зиждется всё духовное, да и материальное, здание обители. И одно из таких оснований – это доверие к игумену (игумении). Святой Василий Великий в своих «Подвижнических уставах» пишет об игумении как о лице, которому оказывается полное доверие и в котором всё сестричество видит свою истинную мать. В общежительном монастыре, который живет согласно святоотеческому преданию и священным канонам, благословение настоятельницы выражает собой сознание всего сестричества.

    Доверие – понятие прежде всего психологическое и социологическое, характеризующее особое состояние души, в силу которого человек полагается на мнение, суждение того, кого принимает за авторитет, и потому отказывается от самостоятельного исследования вопросов, которые он мог бы исследовать.

    Также доверием называют особенно близкие взаимоотношения, сопровождающиеся полной открытостью, готовностью выражать самые личные состояния, чувства и мысли.

    Доверие признается учеными как некая предрасположенность, присутствующая и развивающаяся с самого рождения и являющаяся признаком здоровой личности.

    Доверие в большей части относится к эмоциональной сфере, оно способно порождать многие чувства и состояния, определять отношения с другими.

    Однако, говоря о доверии в монашеской жизни, следует перевести это понятие в сферу духовную, и тогда доверие нужно рассматривать как определенную степень веры, как отвержение от своего ума, желаний и воли и предание себя Предмету веры. Доверие (вера), таким образом, имеет личностную направленность, и эта Личность, прежде всего, Христос – Богочеловек.

    Эта Богоцентричность веры есть основа доверия монахини к игумении, собственно содержание и цель их отношений, которые не являются просто человеческими, но Богочеловеческими. Осмысление этой Богонаправленности отношений есть главное для формирования правильного внутреннего устроения монахини.

    Во время монашеского пострига новорожденная монахиня вручается восприемнице, своей духовной матери, перед святым Евангелием со словами: «Се вручаю тебе пред Богом, мати (имярек), сию новопостриженную сестру (имярек) от святаго Евангелия, еже есть от руки Христовы, чисту и непорочну. Ты же приими ю Бога ради вместо дщери духовной и направи ю на путь спасения, и научи, яже к пользе душевней, прежде всего страху Божию, еже любити Бога всем сердцем, и всею душею, и всею крепостию, и повиновение имети безпрекословно к монастырским властям, и во всех добродетелех жити поучай, со смирением и терпением ко всем, и блюди опасно, да не погибнет душа ея нерадения твоего ради. Имаши бо ответ дати Господу Богу о нем в день Судный. Какову ю приемлеши от святаго Евангелия, такову да потщишися и представити ю Самому Христу, в страшный день праведнаго Его Суда».

    Иными словами, в постриге совершается соглашение монахини и игумении перед Богом, возникает неразрывная и постоянная связь между ними.

    Старица берет ответственность за сохранение души, ее преуспеяние, а монахине как чаду подобает во всем повиноваться игумении яко Христу, кроткой быть и благоискусной во всем ради наследования вечной жизни.

    Повиновение же, то есть послушание, не может быть прочным без доверия, то есть без вручения себя, своей души со всеми ее свойствами наставнице по Богу. Насколько полным образом вверяет себя послушница наставнице, настолько быстро и успешно восходит она по ступеням духовной лествицы и обретает Желаемого, то есть достигает цели монашеский жизни.

    При этом важно помнить о том, что центром жизни монахини является Христос, и игумения – лишь орудие в руках Божиих, проводник, «Божий колокольчик», и всегда сохранять в отношениях с сестрами эту Богоцентричность, опасаясь всячески затмить собой образ Христа и превратить послушание в услужение человеческое.

    Как описывается в воспоминаниях игумении Арсении (Себряковой), «наше стадо понемногу прибавляется; вчера была принята под руководство еще одна послушница после целогодичного испытания нашего искания и ее… Отчего же я так стеснила вход к себе? Оттого, что очень тесен путь. Тесен он тем, что требует отречения полного, тесен тем, что ни в себе, ни около себя не дает человеку видеть опору на этом пути, тесен еще более тем, что во мне, как в названном руководителе, видит трость, ветром колеблемую, часто приклоняющуюся к земле и почти сокрушенную. А в руководителе всегда хочется видеть твердый жезл, на который во всякое время можно было бы опереться. Но этого я не могу и даже не хочу дать. Довольно того, если руководитель укажет, где искать, где найти этот жезл, и блаженна душа, если найдет его, этот непоколебимый жезл опоры, в едином крепком и никогда неизменном вечно живущем Господе».

    Доверие есть врата для принятия благодатной помощи душе, ищущей Бога, через духовную мать, но свой путь душа должна проходить сама со многим трудом и трезвением.

    Современный наставник многих монашествующих, вдохнувших новую жизнь в монашество Греции, возродитель Афонской обители Симонопетра архимандрит Эмилиан (Вафидис) так выражает суть взаимоотношений послушницы и ее духовной матери: «Видимый человек живет, чтобы обрести невидимого Бога, ищет богосыновства. Из-за слабости человеческой мы нуждаемся в человеке, имеющем такой же образ. Поэтому Творец дает нам раба во Христе в лице старца, который станет крайним полюсом, началом и окончанием, осью жизни монаха. Старец есть мера, глубина и высота для монаха, пример достижения свободы славы детей Божиих. Поэтому монахи, будучи подчиненными в своих действия старцу, часто сообщают ему о своей жизни, о падениях и взлетах, а также о многочисленных страстях…. Быть духовным отцом (духовной матерью) – значит осуществлять гармоническое сотрудничество между собой и своим подопечным для воспитания свободы и совершенствования, ученичество же не должно превращаться в услужение, но быть мужественным и смиренным устремлением к Богу».

    Прп. Феодор Студит говорит, что одной из принадлежностей киновии, «прекрасного монашеского жительства», является доверие игумену «чрез откровение сокровенных сердечных волений» [1].

    Об откровении помыслов в женских обителях имеются свидетельства с древнейших времен. Находим таковые в «Наставлении инокиням», надписанном именем свт. Иоанна Постника (582–595) и представляющем, собственно, правило старицы-игумении, руководительницы подчиненных ей сестер. «Прежде всего, – говорится в «Наставлении…», – через исповедь (δι έξαγγελίας) узнай помыслы сердца и всё содеянное каждою с детства. Если же какая из них не желает исповедовать, да не будет достойна святого образа… Потом, после узнавания тайны, принимаемой через покаяние и исповедь (δι’ μετανοίας κα\ έξαγορεύσεως), не вдруг одевай ее царскою одеждою, но после омытия и очищения облеки в хитон простоты». Старица-игумения принимает исповедь сестры перед иноческим пострижением, но эта исповедь особенно важная: она обнимает всю прошлую жизнь будущей постриженицы, всю ее сознательную нравственную деятельность.

    Откровение помыслов есть естественное выражение доверия, его потребность, и, принимая сестер на откровение, игумения таким образом способствует развитию и росту цветка веры в их душах.

    В откровении совершается акт покаяния, самопосрамления, самоуничижения и обнажения себя перед Богом и перед духовной матерью и вместе акт надежды на прощение, на изменение, на спасение.

    Как призывает прп. Иоанн Лествичник в «Слове о послушании» [2], «о, сын и послушник Господень! Не прельщайся духом возношения и возвещай учителю твоему согрешения свои не так, как от иного лица; потому что без самопосрамления невозможно избавиться от вечного стыда. Обнажай струп твой врачу сему и не стыдись сказать ему: “Отче, моя язва сия, моя рана сия; она произошла не от иного кого-нибудь, но от моей собственной лености; никто не виноват в ней, ни человек, ни злой дух, ни плоть, ни другое что-либо, но только мое нерадение”».

    Такое доверие духовной матери имеет сильнейшее благотворное действие, как засвидетельствовано еще у древних Отцов и матерей-подвижниц. В «Митериконе» описаны такие случаи. Так, говорится о блаженной Сарре, наставившей юную сестру воздержаться от вина; хотя та и приводила себе в оправдание болезненность желудка, однако по доверию к наставнице обещала отныне не принимать вина, хоть и надлежало бы ей умереть. К блаженной Феодоре приходили девы и вопрошали о своих греховных помыслах, преподобная увещевала их со слезами, приводя на память образ Страшного Суда и воздаяния, и тем врачевала их недуги.

    Доверие, выражаемое в чистосердечном откровении помышлений и движений сердечных, имеет многообразное положительное действие: научает искусству духовной брани, очищает от страстей, помогает сохранять духовную ревность, уберегает от ложного духовного состояния, удерживает от грехов и помогает исправить жизнь.

    Доверие-вера признается святыми Отцами основанием всего душевного дома добродетелей (прп. авва Дорофей), сообщает крепость и телу, ибо «сколько вера цветет в сердце, столько и тело преуспевает в служении» (прп. Иоанн Лествичник в «Слове о послушании»).

    Итак, доверие к игумении есть основа духовного преуспеяния монахини, возрастания ее в духовной борьбе, в самопознании и Богопознании, оно есть залог стяжания христианских добродетелей и в конечном счете духовного преображения, единения с Богом.

    Кроме фундаментального значения для личного духовного возрастания, доверие-вера имеет еще и определяющее значение для единства сестричества, которое опять же как часть Церкви есть не человеческое только общество, но Богочеловеческий союз, Евхаристическая община, центр и глава которой – Господь Иисус Христос. Так как монашеские общины имеют своим прообразом общину Христа с Его учениками-апостолами, так и отношениям в монастыре подобает иметь своим образцом апостольскую и первохристианские общины, у которых были едина душа, едино сердце. Об этом единстве молился Господь Иисус Христос в Своей первосвященнической молитве, и единство это не мыслится без веры и взаимного доверия.

    Доверие сестер к игумении умножает и доверие игумении к сестрам, исполняющим ее повеления, внимающим ее наставлениям, споспешествующим ей в деле созидания обители; укрепляет силы игумении, дает ей духовную свободу, умножает ее духовные дарования. Как сказано у свт. Василия Великого, «как древодел или зодчий каждым из орудий своего искусства пользуется по своему хотению и орудие не отрекается… но уступает руке действующего им, так и подвижник должен, как орудие художнику, содействовать к совершению духовного здания, покоряться во всем…» [3]. Если есть такое доверие, такое нелицемерное послушание и верность, то в обители устанавливается особая благодатная атмосфера духовной свободы и духовной победы, потому что никакой грех не сможет развиться среди сестер, объединенных любовью и доверием вокруг духовной матери – игумении, ведущей их путем заповедей Божиих к Царству Небесному.

    Поскольку доверие определяет отношения личностные, то великое значение имеет личность игумении, которой послушница поручает себя ради Бога.

    «Умрем же ныне, чтобы жить с этим человеком, который право нас в жизни ведет», – так отзывались братия о преподобном Пахомии Великом.

    Какой же должна быть игумения как духовная мать?

    1. Есть древнее монашеское предание, что никто не решится отречься от мира, если не встретит человека, несущего в себе сияние вечности. Через такого человека совершается встреча с Живым Богом, разгораются вера и желание последовать за Ним, предав себя в послушание. Духовный опыт игумении, ее подвижническая жизнь, просвещенность, ее духовные дарования, ее христоподобная любовь располагают сердца приходящих новоначальных.

    2. Эта жертвенная любовь располагает сердце самой игумении к состраданию и переживанию в себе страданий, немощей и грехов сестер. Игумения должна взять на себя, усвоить себе эти немощи и грехи, каяться в них пред Богом как в своих, просить у Бога помощи и вразумления и со страхом Божиим, с духовным рассуждением подавать сестре средство к исправлению ее недугов.

    Тогда игумения становится орудием Божиим в деле исцеления вверенных ей душ. Получая же пользу, испытывая облегчение и радость от доверительного отношения к своей духовной матери, сестра будет с большей любовью и большим доверием относиться к игумении, стараться усвоить и исполнить сказанное ей в наставлении и не преткнется о камень сомнения и разочарования, услышав от игумении обличение или нечто противное своим пожеланиям. «Душа, привязавшаяся ради Христа любовью и верою к пастырю, не отступает от него даже до крови, особенно же, если она получила через него исцеление своих язв» [4].

    3. Игумения как духовная мать должна быть для сестер не грозным судией, но образом всепрощения и милости, чтобы, идя к ней со своими трудностями, недоумениями, скорбями, сестры чувствовали защиту и понимание, не имели страха быть отвергнутыми, презренными, осмеянными. Слова прп. Феодора Студита игумении Евфросинии: «Вверенную тебе паству паси свято, как мать духовная, а не как начальствующая по-человечески, являясь сама образцом в исполнении заповедей. Не требуй от других сверх силы их, дели свою любовь поровну между всеми, не прилепляйся ни к кому из сестер по кровной склонности…» «…Также и сестры… пусть следуют разумно и пасутся богоприлично, дыша только тобою одной и признавая тебя истинно своей матерью, а друг друга неложными сродницами» [5]. Здесь важно отметить необходимость духовной мудрости игумении, чтобы неустанно возращать в сестрах любовь и почтение к другим сестрам, учить их жить в согласии, уступая друг другу, не допуская ревности, зависти, осуждения как противных любви и доверию к самой игумении, как к общей для всех духовной матери.

    4. В отношениях игумении к сестрам примером для нее является прежде всего личный пример отношения Господа Иисуса Христа к Своим ученикам, служившего им как раб на вечери, омывая их ноги, тем самым словно очищая их грехи. В одном из древних чинов пострижения в великую схиму игумения в притворе церковном омывает ноги вновь постриженной схимонахине, являя таким образом сущность своего восприемничества как служение чистой и непорочной невесте Христовой и вместе с тем показуя ей образ ее собственного смиренного жительства в великом ангельском образе.

    5. Однако, помня о великой ответственности перед Богом за души вверяемых ей, игумении следует быть готовой при необходимости преподать и горькое врачевство – сказать слово обличения, применить строгость, наложить ограничение в чем-либо, если это необходимо для пользы души. Как говорится у свт. Василия Великого, «посему тот, кому поручено заботиться о всех, будучи обязан дать отчет за каждого, так и должен располагать себя, зная, что… кровь брата от рук его взыщется…» [6]. Как и св. апостол Павел пишет, «…никогда не было у нас… ни слов ласкательства… ни видов корысти» (1 Сол. 2, 5). И в Послании Тимофею: «Настой, обличи,… благовременне и безвременне…» (см. 2 Тим. 4, 2).

    6. Имея в виду ту же великую ответственность, игумении следует с большой внимательностью относиться к приему в обитель новых сестер, испытывая их расположение в период прохождения послушаний, а также в личной беседе, в которой желающей быть принятой в монастырь предлагается открыть игумении обстоятельства своей жизни. При этом игумения может понять для себя, готова ли она взять ответственность за данную сестру.

    7. Дабы являть сестрам истинный пример монашеского жития, игумения должна постоянно возрастать духовно, жить в послушании священноначалию, обращаться за духовным наставлением и советом к духовно опытным наставникам. Хорошо, если у игумении есть духовник, который знает обстановку в монастыре и может дать игумении необходимый совет, подсказать.

    8. Наконец, возможно самое главное, что необходимо игумении, – это многая и многая молитва за сестер Богу, Которому они желают посвятить себя, и Пресвятой Богородице как Небесной Игумении обителей, и ко всем святым, Небесным покровителям монастыря и сестер, и к кому игумения имеет особую веру и усердие.

    С другой стороны, поскольку духовные отношения – это прежде всего отношения свободы, то доверие себя духовной матери есть дело осознанного волеизъявления монахини (послушницы). Когда зарождается вера к духовной матери, тогда отвергается вера в свое поврежденное грехом «я» и открывается путь следования через послушание наставнице ко Христу.

    1. Послушнице (монахине) предстоит постоянно хранить и взращивать веру к Богу и к своей духовной матери, истинствовать перед ней делом и словом, со всей искренностью открывая свои сердечные помышления и проступки.

    Для этого следует постоянно помнить о цели монашеского жития – очищении от страстей, стяжании Духа Святого – и учиться всегда ходить перед Богом, принимать Его волю, Его Промысл, действующие прежде всего через духовную мать. Чтобы не закралось в душу разрушительное сомнение, святые отцы заповедуют незабвенно и неизгладимо хранить в сердце своем добродетели наставницы (см. «Лествица», 4, 7); не входить в любопытные исследования о действиях игумении (см. свт. Василий Великий. «Правила, пространно изложенные…», 48).

    2. В доверии к игумении и в откровении следует искать не покровительства, не защиты от трудных послушаний, не особого положения приближенного к матушке, но исключительно пользы душевной, исцеления и спасения. «К матери понудь себя иметь расположение; тебя это много успокоит, хотя и слово когда услышишь не по тебе, – все это тебе полезно» (прп. Макарий Оптинский).

    3. Сильным средством для сохранения и умножения доверия между сестрами и игуменией является и личная молитва за духовную мать, дабы ее молитвами Господь открыл свою волю и помог прийти в покаяние и исправление. Существует древняя монастырская традиция совместной или личной молитвы по четкам за матушку игумению с сестрами. «Веру и искреннюю любовь твою к отцу (матери) мысленно возвещай Богу: и Бог… известит его о твоей к нему любви и равным образом расположит его к тебе и сделает благосклонным» («Лествица» 4, 45). Неоценимую помощь может оказать келейное чтение сестрами Священного Писания, святоотеческой литературы, посвященной послушанию и откровению помыслов.

    4. Важное значение имеет благоговение и почтение к игумении, хранение себя от дерзости в отношениях с духовной матерью, а также от обсуждений с другими сестрами монастырских порядков и поступков или качеств игумении.

    Доверие не может быть введено административными методами. Оно требует в монастыре и особой атмосферы – атмосферы духовной семьи, где естественны доверительные отношения между матерью и детьми, и очень важно создать в обители такую атмосферу.

    1. Прежде всего, нужно, чтобы сестры чувствовали любовь и попечение игумении о каждой из них, видели ее неравнодушие к их духовным, и телесным нуждам. Искренняя забота игумении о сестрах, присутствие с ними в повседневной монастырской жизни, добрые слова для каждой сестры располагают их к тому, чтобы воспринимать игумению как духовную мать и доверять ей.

    2. Важное значение имеет поведение старших сестер, готовых своим вниманием, мирным, уважительным обращением расположить вновь поступившую, помочь преодолеть внутреннюю скованность и чрезмерную робость. Личный пример старших сестер в их почтительном обращении с матушкой игуменией, их послушание, доверие к матушке, молчание, кротость и другие монашеские добродетели могут оказать воздействие большее, чем правила устава.

    3. Большую пользу оказывают вновь пришедшей в обитель личные беседы с игуменией, поэтому хорошо, если в монастыре установлен обычай принимать новоначальных на личную беседу. Несмотря на многие труды по обители игумении не следует пренебрегать новенькими, откладывая более близкое знакомство «на потом», так как именно с первых дней жизни в монастыре у вновь пришедшей формируются зачатки основных понятий и представлений о самой обители и ее правилах жизни.

    4. Бывает, что сестре непросто открыться в личной беседе по природной замкнутости или пережитой некогда душевной травме, или по другим причинам. Хорошо способствуют установлению доверительных отношений регулярно проводимые с сестрами общие беседы, подчас в неформальной обстановке («за чаем», в беседке, у камина) с чтением святых Отцов или с рассказом матушки игумении поучительных историй из жизни. Во время этих бесед игумения аллегорично или на различных примерах может раскрыть немощь, ошибку или прегрешение той или иной сестры, не обличая прямо, но действуя «в обход», предоставляя каждой самой увидеть свой проступок, осмыслить его и принести покаяние.

    5. Если в монастыре есть духовник, постоянно исповедующий сестер, то его наставления должны способствовать укреплению доверия-веры между сестрами и игуменией. В случае определенного столкновения, недоразумения, когда исповедник узнает от сестры то, что она до этого не говорила игумении, он может посоветовать ей все же открыться духовной матери или предложить сестре собственное посредничество, по возможности, в ее присутствии. Но он ни в коем случае не должен способствовать тому, чтобы у монахинь были тайны от игумении, а также не должен брать на себя особенную заботу о сестре, заменяя собой ее духовную мать – игумению.

    6. Умножению взаимного доверия и единства служат также сестринские богослужения без присутствия паломников, участие игумении в общих послушаниях, совместные паломнические поездки, монастырские праздничные мероприятия, проводимые матушкой вместе с сестрами, и многое другое, что подскажет ее любящее сердце и желание сестрам пользы душевной.
    Взаимное доверие не складывается вдруг, оно, как живой цветок, растет, развивается, формирует бутон, дает цвет и наконец плод. Но для этого необходим совместный духовный труд – игумении и послушницы, нужны благоприятные условия, и как при любом процессе неизбежны и периоды торможения и угнетения роста. Бывает, что сестре становится трудно открыться перед своей духовной матерью, наступает «разочарование», может возникнуть и неприязнь, нежелание обращаться к матушке игумении, доверие умаляется или теряется. Поводом может стать:

    – строгое слово игумении, не согласное с желанием сестры;


    – «большее» внимание игумении к другим сестрам;


    – страх перед наказанием, обличением и «административными мерами взыскания»;


    – наконец, объективные или кажущиеся немощи игумении, воспринимаемые как препятствия к доверительным отношениям.


    Причинами большинства из этих трудностей могут являться незрелость души, а также незрелость и самого доверия, когда оно не основано на духовном начале – вере Богу, – и отношения, следовательно, остаются в сфере душевной, эмоциональной, а значит, неустойчивы, непостоянны и, главное, небогоцентричны.

    Нельзя забывать и о том, что помыслы против игумении всеваются противными духовными силами, «хулы от бесов», о чем святые Отцы предупреждают послушников.

    «На откровение ходить к матушке Игуменье – дело доброе, помоги тебе Господи! Только ты должна знать, что бесы очень не любят таковых» (прп. Анатолий Оптинский).

    Зная об этой брани, игумении самой не следует смущаться, но ободрять сестер, советуя им не бояться таких помыслов, а презирать их [7]. Один из оптинских старцев так пишет к духовной наставнице, которая смущалась тем, что послушница исповедует ей помыслы против нее самой: «Ты не ей, а врагу приписывай оный прилог; а ей советуй приходящими на тебя помыслами не уязвляться и не смущаться, не ставить даже оные себе в вину… Пусть она помыслами сими пренебрегает» [8].

    Многотруден, скорбен путь игуменского служения, требует неустанного усердия, долготерпения и крайнего напряжения всех душевных и телесных сил. Что же нам, сложить руки? Нет. Бог вверил нам это дело, наш крестный путь. Он нас почтил, и мы должны ответить на Его ожидания. Дело это немалое, но нам вверил его Господь. От нас же требуется только одно – сохранить верность.

    «Блажен отец и начальник, который терпит братьев до конца и всей душой заботится об их исправлении и спасении! Такой сам и без великих подвигов примет венец жизни» [9].

    Находясь в обители преподобной Евфросинии, матери многих инокинь, хотелось бы вспомнить и слова ее горячей молитвы ко Господу о своих духовных чадах: «Сотвори их овцами двора Твоего и будь им Пастырь и Дверник, дабы ни едина из них не была украдена волком – губителем диаволом; будь им, Господи, оружие и забрало, да не сойдет на них зло, да не приблизится рана к телам; не погуби нас с нашими беззакониями, ибо на Тебя полагаем упования наши – на Бога для знающих Тебя; Тебе возносим хвалу до последнего нашего вздоха».

    Будем всегда прибегать и к Небесной Игумении всех иноческих обителей, Первой и Совершенной Монахине – Пресвятой Владычице Богородице, являющейся нашей Неусыпающей Ходатаицей, Домостроительницей и Скоропослушницей. С горячей и смиренной молитвой, с умиленным сердцем днем и ночью будем взывать к Царице Небесной, вверяя себя и наших духовных дщерей Ее Матернему попечению, да сподобит Пречистая войти нам в Небесный Чертог Жениха душ наших и в Невечерний Свет Царствия Божия!

    [1] Феодор Студит, прп. Подвижнические монахам наставления. Добротолюбие, в 5 т. Т. 4. С. 227.

    [2] Иоанн Лествичник, прп. Лествица. Слово 4-е О блаженном и приснопамятном послушании, 61.

    [3] Василий Великий, свт. Подвижнические уставы, 22.

    [4]. Иоанн Лествичник, прп. Лествица. Слово 4-е О блаженном и приснопамятном послушании, 28.

    [5] Феодор Студит, прп. Послания 177, 193.

    [6] Василий Великий, свт. Правила, пространно изложенные в вопросах и ответах, 25.

    [7] См. Старец Зосима Верховский: Житие и подвиги. Изречения и извлечения из его сочинений: в 2 ч. Репр. воспр. изд. 1889 г. – М., Паломник, 1994. Ч. 2. С. 14–15.

    [8] Макарий Оптинский, прп. Письма. – Минск, Свято-Елисаветинский монастырь; Православное Братство во имя Архистратига Михаила, 2002. С. 200.

    [9] Зосима Верховский, прп. Поучение о послушании. Слово 2// Трезвомыслие: в 2 т. – М., Паломник; Екатеринбург, Ново-Тихвинский женский монастырь. Т. 1. С. 523.

    Источник: zachatevmon.ru

    • 16 Июн 2017 15:23
    • от monves
  2. Взаимное доверие между сестрами и игуменией: зн...

    Высоко и богоизбранно монашеское жительство, именуемое святыми Отцами житием равноангельным. Оно есть жительство выше естества падшего, жительство по закону Духа, а не бренной плоти, и многого требует подвига и труда от возжелавшего идти тернистым путем постническим. Но и плоды этого подвига необычайно благоуханны и прекрасны – чистота сердца, Боговедение и прочие, о которых говорит апостол: «Плод же Духа – любы, радость, мир, благость, вера…» (Гал. 5, 22).

    В монастырской жизни есть некоторые основы, на которых зиждется всё духовное, да и материальное, здание обители. И одно из таких оснований – это доверие к игумену (игумении). Святой Василий Великий в своих «Подвижнических уставах» пишет об игумении как о лице, которому оказывается полное доверие и в котором всё сестричество видит свою истинную мать. В общежительном монастыре, который живет согласно святоотеческому преданию и священным канонам, благословение настоятельницы выражает собой сознание всего сестричества.

    Доверие – понятие прежде всего психологическое и социологическое, характеризующее особое состояние души, в силу которого человек полагается на мнение, суждение того, кого принимает за авторитет, и потому отказывается от самостоятельного исследования вопросов, которые он мог бы исследовать.
    Также доверием называют особенно близкие взаимоотношения, сопровождающиеся полной открытостью, готовностью выражать самые личные состояния, чувства и мысли.

    Доверие признается учеными как некая предрасположенность, присутствующая и развивающаяся с самого рождения и являющаяся признаком здоровой личности.
    Доверие в большей части относится к эмоциональной сфере, оно способно порождать многие чувства и состояния, определять отношения с другими.

    Однако, говоря о доверии в монашеской жизни, следует перевести это понятие в сферу духовную, и тогда доверие нужно рассматривать как определенную степень веры, как отвержение от своего ума, желаний и воли и предание себя Предмету веры. Доверие (вера), таким образом, имеет личностную направленность, и эта Личность, прежде всего, Христос – Богочеловек.

    Эта Богоцентричность веры есть основа доверия монахини к игумении, собственно содержание и цель их отношений, которые не являются просто человеческими, но Богочеловеческими. Осмысление этой Богонаправленности отношений есть главное для формирования правильного внутреннего устроения монахини.

    Во время монашеского пострига новорожденная монахиня вручается восприемнице, своей духовной матери, перед святым Евангелием со словами: «Се вручаю тебе пред Богом, мати (имярек), сию новопостриженную сестру (имярек) от святаго Евангелия, еже есть от руки Христовы, чисту и непорочну. Ты же приими ю Бога ради вместо дщери духовной и направи ю на путь спасения, и научи, яже к пользе душевней, прежде всего страху Божию, еже любити Бога всем сердцем, и всею душею, и всею крепостию, и повиновение имети безпрекословно к монастырским властям, и во всех добродетелех жити поучай, со смирением и терпением ко всем, и блюди опасно, да не погибнет душа ея нерадения твоего ради. Имаши бо ответ дати Господу Богу о нем в день Судный. Какову ю приемлеши от святаго Евангелия, такову да потщишися и представити ю Самому Христу, в страшный день праведнаго Его Суда».

    Иными словами, в постриге совершается соглашение монахини и игумении перед Богом, возникает неразрывная и постоянная связь между ними.

    Старица берет ответственность за сохранение души, ее преуспеяние, а монахине как чаду подобает во всем повиноваться игумении яко Христу, кроткой быть и благоискусной во всем ради наследования вечной жизни.

    Повиновение же, то есть послушание, не может быть прочным без доверия, то есть без вручения себя, своей души со всеми ее свойствами наставнице по Богу. Насколько полным образом вверяет себя послушница наставнице, настолько быстро и успешно восходит она по ступеням духовной лествицы и обретает Желаемого, то есть достигает цели монашеский жизни.

    При этом важно помнить о том, что центром жизни монахини является Христос, и игумения – лишь орудие в руках Божиих, проводник, «Божий колокольчик», и всегда сохранять в отношениях с сестрами эту Богоцентричность, опасаясь всячески затмить собой образ Христа и превратить послушание в услужение человеческое.

    Как описывается в воспоминаниях игумении Арсении (Себряковой), «наше стадо понемногу прибавляется; вчера была принята под руководство еще одна послушница после целогодичного испытания нашего искания и ее… Отчего же я так стеснила вход к себе? Оттого, что очень тесен путь. Тесен он тем, что требует отречения полного, тесен тем, что ни в себе, ни около себя не дает человеку видеть опору на этом пути, тесен еще более тем, что во мне, как в названном руководителе, видит трость, ветром колеблемую, часто приклоняющуюся к земле и почти сокрушенную. А в руководителе всегда хочется видеть твердый жезл, на который во всякое время можно было бы опереться. Но этого я не могу и даже не хочу дать. Довольно того, если руководитель укажет, где искать, где найти этот жезл, и блаженна душа, если найдет его, этот непоколебимый жезл опоры, в едином крепком и никогда неизменном вечно живущем Господе».

    Доверие есть врата для принятия благодатной помощи душе, ищущей Бога, через духовную мать, но свой путь душа должна проходить сама со многим трудом и трезвением.

    Современный наставник многих монашествующих, вдохнувших новую жизнь в монашество Греции, возродитель Афонской обители Симонопетра архимандрит Эмилиан (Вафидис) так выражает суть взаимоотношений послушницы и ее духовной матери: «Видимый человек живет, чтобы обрести невидимого Бога, ищет богосыновства. Из-за слабости человеческой мы нуждаемся в человеке, имеющем такой же образ. Поэтому Творец дает нам раба во Христе в лице старца, который станет крайним полюсом, началом и окончанием, осью жизни монаха. Старец есть мера, глубина и высота для монаха, пример достижения свободы славы детей Божиих. Поэтому монахи, будучи подчиненными в своих действия старцу, часто сообщают ему о своей жизни, о падениях и взлетах, а также о многочисленных страстях.... Быть духовным отцом (духовной матерью) – значит осуществлять гармоническое сотрудничество между собой и своим подопечным для воспитания свободы и совершенствования, ученичество же не должно превращаться в услужение, но быть мужественным и смиренным устремлением к Богу».

    Прп. Феодор Студит говорит, что одной из принадлежностей киновии, «прекрасного монашеского жительства», является доверие игумену «чрез откровение сокровенных сердечных волений» [1].

    Об откровении помыслов в женских обителях имеются свидетельства с древнейших времен. Находим таковые в «Наставлении инокиням», надписанном именем свт. Иоанна Постника (582–595) и представляющем, собственно, правило старицы-игумении, руководительницы подчиненных ей сестер. «Прежде всего, – говорится в «Наставлении…», – через исповедь (δι έξαγγελίας) узнай помыслы сердца и всё содеянное каждою с детства. Если же какая из них не желает исповедовать, да не будет достойна святого образа… Потом, после узнавания тайны, принимаемой через покаяние и исповедь (δι’ μετανοίας κα\ έξαγορεύσεως), не вдруг одевай ее царскою одеждою, но после омытия и очищения облеки в хитон простоты». Старица-игумения принимает исповедь сестры перед иноческим пострижением, но эта исповедь особенно важная: она обнимает всю прошлую жизнь будущей постриженицы, всю ее сознательную нравственную деятельность.

    Откровение помыслов есть естественное выражение доверия, его потребность, и, принимая сестер на откровение, игумения таким образом способствует развитию и росту цветка веры в их душах.

    В откровении совершается акт покаяния, самопосрамления, самоуничижения и обнажения себя перед Богом и перед духовной матерью и вместе акт надежды на прощение, на изменение, на спасение.

    Как призывает прп. Иоанн Лествичник в «Слове о послушании» [2], «о, сын и послушник Господень! Не прельщайся духом возношения и возвещай учителю твоему согрешения свои не так, как от иного лица; потому что без самопосрамления невозможно избавиться от вечного стыда. Обнажай струп твой врачу сему и не стыдись сказать ему: “Отче, моя язва сия, моя рана сия; она произошла не от иного кого-нибудь, но от моей собственной лености; никто не виноват в ней, ни человек, ни злой дух, ни плоть, ни другое что-либо, но только мое нерадение”».

    Такое доверие духовной матери имеет сильнейшее благотворное действие, как засвидетельствовано еще у древних Отцов и матерей-подвижниц. В «Митериконе» описаны такие случаи. Так, говорится о блаженной Сарре, наставившей юную сестру воздержаться от вина; хотя та и приводила себе в оправдание болезненность желудка, однако по доверию к наставнице обещала отныне не принимать вина, хоть и надлежало бы ей умереть. К блаженной Феодоре приходили девы и вопрошали о своих греховных помыслах, преподобная увещевала их со слезами, приводя на память образ Страшного Суда и воздаяния, и тем врачевала их недуги.

    Доверие, выражаемое в чистосердечном откровении помышлений и движений сердечных, имеет многообразное положительное действие: научает искусству духовной брани, очищает от страстей, помогает сохранять духовную ревность, уберегает от ложного духовного состояния, удерживает от грехов и помогает исправить жизнь.

    Доверие-вера признается святыми Отцами основанием всего душевного дома добродетелей (прп. авва Дорофей), сообщает крепость и телу, ибо «сколько вера цветет в сердце, столько и тело преуспевает в служении» (прп. Иоанн Лествичник в «Слове о послушании»).

    Итак, доверие к игумении есть основа духовного преуспеяния монахини, возрастания ее в духовной борьбе, в самопознании и Богопознании, оно есть залог стяжания христианских добродетелей и в конечном счете духовного преображения, единения с Богом.

    Кроме фундаментального значения для личного духовного возрастания, доверие-вера имеет еще и определяющее значение для единства сестричества, которое опять же как часть Церкви есть не человеческое только общество, но Богочеловеческий союз, Евхаристическая община, центр и глава которой – Господь Иисус Христос. Так как монашеские общины имеют своим прообразом общину Христа с Его учениками-апостолами, так и отношениям в монастыре подобает иметь своим образцом апостольскую и первохристианские общины, у которых были едина душа, едино сердце. Об этом единстве молился Господь Иисус Христос в Своей первосвященнической молитве, и единство это не мыслится без веры и взаимного доверия.

    Доверие сестер к игумении умножает и доверие игумении к сестрам, исполняющим ее повеления, внимающим ее наставлениям, споспешествующим ей в деле созидания обители; укрепляет силы игумении, дает ей духовную свободу, умножает ее духовные дарования. Как сказано у свт. Василия Великого, «как древодел или зодчий каждым из орудий своего искусства пользуется по своему хотению и орудие не отрекается… но уступает руке действующего им, так и подвижник должен, как орудие художнику, содействовать к совершению духовного здания, покоряться во всем…» [3]. Если есть такое доверие, такое нелицемерное послушание и верность, то в обители устанавливается особая благодатная атмосфера духовной свободы и духовной победы, потому что никакой грех не сможет развиться среди сестер, объединенных любовью и доверием вокруг духовной матери – игумении, ведущей их путем заповедей Божиих к Царству Небесному.

    Поскольку доверие определяет отношения личностные, то великое значение имеет личность игумении, которой послушница поручает себя ради Бога.
    «Умрем же ныне, чтобы жить с этим человеком, который право нас в жизни ведет», – так отзывались братия о преподобном Пахомии Великом.
    Какой же должна быть игумения как духовная мать?

    1. Есть древнее монашеское предание, что никто не решится отречься от мира, если не встретит человека, несущего в себе сияние вечности. Через такого человека совершается встреча с Живым Богом, разгораются вера и желание последовать за Ним, предав себя в послушание. Духовный опыт игумении, ее подвижническая жизнь, просвещенность, ее духовные дарования, ее христоподобная любовь располагают сердца приходящих новоначальных.

    2. Эта жертвенная любовь располагает сердце самой игумении к состраданию и переживанию в себе страданий, немощей и грехов сестер. Игумения должна взять на себя, усвоить себе эти немощи и грехи, каяться в них пред Богом как в своих, просить у Бога помощи и вразумления и со страхом Божиим, с духовным рассуждением подавать сестре средство к исправлению ее недугов.

    Тогда игумения становится орудием Божиим в деле исцеления вверенных ей душ. Получая же пользу, испытывая облегчение и радость от доверительного отношения к своей духовной матери, сестра будет с большей любовью и большим доверием относиться к игумении, стараться усвоить и исполнить сказанное ей в наставлении и не преткнется о камень сомнения и разочарования, услышав от игумении обличение или нечто противное своим пожеланиям. «Душа, привязавшаяся ради Христа любовью и верою к пастырю, не отступает от него даже до крови, особенно же, если она получила через него исцеление своих язв» [4].

    3. Игумения как духовная мать должна быть для сестер не грозным судией, но образом всепрощения и милости, чтобы, идя к ней со своими трудностями, недоумениями, скорбями, сестры чувствовали защиту и понимание, не имели страха быть отвергнутыми, презренными, осмеянными. Слова прп. Феодора Студита игумении Евфросинии: «Вверенную тебе паству паси свято, как мать духовная, а не как начальствующая по-человечески, являясь сама образцом в исполнении заповедей. Не требуй от других сверх силы их, дели свою любовь поровну между всеми, не прилепляйся ни к кому из сестер по кровной склонности…» «…Также и сестры… пусть следуют разумно и пасутся богоприлично, дыша только тобою одной и признавая тебя истинно своей матерью, а друг друга неложными сродницами» [5]. Здесь важно отметить необходимость духовной мудрости игумении, чтобы неустанно возращать в сестрах любовь и почтение к другим сестрам, учить их жить в согласии, уступая друг другу, не допуская ревности, зависти, осуждения как противных любви и доверию к самой игумении, как к общей для всех духовной матери.

    4. В отношениях игумении к сестрам примером для нее является прежде всего личный пример отношения Господа Иисуса Христа к Своим ученикам, служившего им как раб на вечери, омывая их ноги, тем самым словно очищая их грехи. В одном из древних чинов пострижения в великую схиму игумения в притворе церковном омывает ноги вновь постриженной схимонахине, являя таким образом сущность своего восприемничества как служение чистой и непорочной невесте Христовой и вместе с тем показуя ей образ ее собственного смиренного жительства в великом ангельском образе.

    5. Однако, помня о великой ответственности перед Богом за души вверяемых ей, игумении следует быть готовой при необходимости преподать и горькое врачевство – сказать слово обличения, применить строгость, наложить ограничение в чем-либо, если это необходимо для пользы души. Как говорится у свт. Василия Великого, «посему тот, кому поручено заботиться о всех, будучи обязан дать отчет за каждого, так и должен располагать себя, зная, что… кровь брата от рук его взыщется…» [6]. Как и св. апостол Павел пишет, «…никогда не было у нас… ни слов ласкательства… ни видов корысти» (1 Сол. 2, 5). И в Послании Тимофею: «Настой, обличи,… благовременне и безвременне…» (см. 2 Тим. 4, 2).

    6. Имея в виду ту же великую ответственность, игумении следует с большой внимательностью относиться к приему в обитель новых сестер, испытывая их расположение в период прохождения послушаний, а также в личной беседе, в которой желающей быть принятой в монастырь предлагается открыть игумении обстоятельства своей жизни. При этом игумения может понять для себя, готова ли она взять ответственность за данную сестру.

    7. Дабы являть сестрам истинный пример монашеского жития, игумения должна постоянно возрастать духовно, жить в послушании священноначалию, обращаться за духовным наставлением и советом к духовно опытным наставникам. Хорошо, если у игумении есть духовник, который знает обстановку в монастыре и может дать игумении необходимый совет, подсказать.

    8. Наконец, возможно самое главное, что необходимо игумении, – это многая и многая молитва за сестер Богу, Которому они желают посвятить себя, и Пресвятой Богородице как Небесной Игумении обителей, и ко всем святым, Небесным покровителям монастыря и сестер, и к кому игумения имеет особую веру и усердие.

    С другой стороны, поскольку духовные отношения – это прежде всего отношения свободы, то доверие себя духовной матери есть дело осознанного волеизъявления монахини (послушницы). Когда зарождается вера к духовной матери, тогда отвергается вера в свое поврежденное грехом «я» и открывается путь следования через послушание наставнице ко Христу.

    1.Послушнице (монахине) предстоит постоянно хранить и взращивать веру к Богу и к своей духовной матери, истинствовать перед ней делом и словом, со всей искренностью открывая свои сердечные помышления и проступки.
    Для этого следует постоянно помнить о цели монашеского жития – очищении от страстей, стяжании Духа Святого – и учиться всегда ходить перед Богом, принимать Его волю, Его Промысл, действующие прежде всего через духовную мать. Чтобы не закралось в душу разрушительное сомнение, святые отцы заповедуют незабвенно и неизгладимо хранить в сердце своем добродетели наставницы (см. «Лествица», 4, 7); не входить в любопытные исследования о действиях игумении (см. свт. Василий Великий. «Правила, пространно изложенные…», 48).

    2. В доверии к игумении и в откровении следует искать не покровительства, не защиты от трудных послушаний, не особого положения приближенного к матушке, но исключительно пользы душевной, исцеления и спасения. «К матери понудь себя иметь расположение; тебя это много успокоит, хотя и слово когда услышишь не по тебе, – все это тебе полезно» (прп. Макарий Оптинский).

    3. Сильным средством для сохранения и умножения доверия между сестрами и игуменией является и личная молитва за духовную мать, дабы ее молитвами Господь открыл свою волю и помог прийти в покаяние и исправление. Существует древняя монастырская традиция совместной или личной молитвы по четкам за матушку игумению с сестрами. «Веру и искреннюю любовь твою к отцу (матери) мысленно возвещай Богу: и Бог… известит его о твоей к нему любви и равным образом расположит его к тебе и сделает благосклонным» («Лествица» 4, 45). Неоценимую помощь может оказать келейное чтение сестрами Священного Писания, святоотеческой литературы, посвященной послушанию и откровению помыслов.

    4. Важное значение имеет благоговение и почтение к игумении, хранение себя от дерзости в отношениях с духовной матерью, а также от обсуждений с другими сестрами монастырских порядков и поступков или качеств игумении.

    Доверие не может быть введено административными методами. Оно требует в монастыре и особой атмосферы – атмосферы духовной семьи, где естественны доверительные отношения между матерью и детьми, и очень важно создать в обители такую атмосферу.

    1. Прежде всего, нужно, чтобы сестры чувствовали любовь и попечение игумении о каждой из них, видели ее неравнодушие к их духовным, и телесным нуждам. Искренняя забота игумении о сестрах, присутствие с ними в повседневной монастырской жизни, добрые слова для каждой сестры располагают их к тому, чтобы воспринимать игумению как духовную мать и доверять ей.

    2. Важное значение имеет поведение старших сестер, готовых своим вниманием, мирным, уважительным обращением расположить вновь поступившую, помочь преодолеть внутреннюю скованность и чрезмерную робость. Личный пример старших сестер в их почтительном обращении с матушкой игуменией, их послушание, доверие к матушке, молчание, кротость и другие монашеские добродетели могут оказать воздействие большее, чем правила устава.

    3. Большую пользу оказывают вновь пришедшей в обитель личные беседы с игуменией, поэтому хорошо, если в монастыре установлен обычай принимать новоначальных на личную беседу. Несмотря на многие труды по обители игумении не следует пренебрегать новенькими, откладывая более близкое знакомство «на потом», так как именно с первых дней жизни в монастыре у вновь пришедшей формируются зачатки основных понятий и представлений о самой обители и ее правилах жизни.

    4. Бывает, что сестре непросто открыться в личной беседе по природной замкнутости или пережитой некогда душевной травме, или по другим причинам. Хорошо способствуют установлению доверительных отношений регулярно проводимые с сестрами общие беседы, подчас в неформальной обстановке («за чаем», в беседке, у камина) с чтением святых Отцов или с рассказом матушки игумении поучительных историй из жизни. Во время этих бесед игумения аллегорично или на различных примерах может раскрыть немощь, ошибку или прегрешение той или иной сестры, не обличая прямо, но действуя «в обход», предоставляя каждой самой увидеть свой проступок, осмыслить его и принести покаяние.

    5. Если в монастыре есть духовник, постоянно исповедующий сестер, то его наставления должны способствовать укреплению доверия-веры между сестрами и игуменией. В случае определенного столкновения, недоразумения, когда исповедник узнает от сестры то, что она до этого не говорила игумении, он может посоветовать ей все же открыться духовной матери или предложить сестре собственное посредничество, по возможности, в ее присутствии. Но он ни в коем случае не должен способствовать тому, чтобы у монахинь были тайны от игумении, а также не должен брать на себя особенную заботу о сестре, заменяя собой ее духовную мать – игумению.

    6. Умножению взаимного доверия и единства служат также сестринские богослужения без присутствия паломников, участие игумении в общих послушаниях, совместные паломнические поездки, монастырские праздничные мероприятия, проводимые матушкой вместе с сестрами, и многое другое, что подскажет ее любящее сердце и желание сестрам пользы душевной.

    Взаимное доверие не складывается вдруг, оно, как живой цветок, растет, развивается, формирует бутон, дает цвет и наконец плод. Но для этого необходим совместный духовный труд – игумении и послушницы, нужны благоприятные условия, и как при любом процессе неизбежны и периоды торможения и угнетения роста. Бывает, что сестре становится трудно открыться перед своей духовной матерью, наступает «разочарование», может возникнуть и неприязнь, нежелание обращаться к матушке игумении, доверие умаляется или теряется. Поводом может стать:

    – строгое слово игумении, не согласное с желанием сестры;

    – «большее» внимание игумении к другим сестрам;

    – страх перед наказанием, обличением и «административными мерами взыскания»;

    – наконец, объективные или кажущиеся немощи игумении, воспринимаемые как препятствия к доверительным отношениям.

    Причинами большинства из этих трудностей могут являться незрелость души, а также незрелость и самого доверия, когда оно не основано на духовном начале – вере Богу, – и отношения, следовательно, остаются в сфере душевной, эмоциональной, а значит, неустойчивы, непостоянны и, главное, небогоцентричны.

    Нельзя забывать и о том, что помыслы против игумении всеваются противными духовными силами, «хулы от бесов», о чем святые Отцы предупреждают послушников.
    «На откровение ходить к матушке Игуменье – дело доброе, помоги тебе Господи! Только ты должна знать, что бесы очень не любят таковых» (прп. Анатолий Оптинский).
    Зная об этой брани, игумении самой не следует смущаться, но ободрять сестер, советуя им не бояться таких помыслов, а презирать их [7]. Один из оптинских старцев так пишет к духовной наставнице, которая смущалась тем, что послушница исповедует ей помыслы против нее самой: «Ты не ей, а врагу приписывай оный прилог; а ей советуй приходящими на тебя помыслами не уязвляться и не смущаться, не ставить даже оные себе в вину… Пусть она помыслами сими пренебрегает» [8].

    Многотруден, скорбен путь игуменского служения, требует неустанного усердия, долготерпения и крайнего напряжения всех душевных и телесных сил. Что же нам, сложить руки? Нет. Бог вверил нам это дело, наш крестный путь. Он нас почтил, и мы должны ответить на Его ожидания. Дело это немалое, но нам вверил его Господь. От нас же требуется только одно – сохранить верность.

    «Блажен отец и начальник, который терпит братьев до конца и всей душой заботится об их исправлении и спасении! Такой сам и без великих подвигов примет венец жизни» [9].

    Находясь в обители преподобной Евфросинии, матери многих инокинь, хотелось бы вспомнить и слова ее горячей молитвы ко Господу о своих духовных чадах: «Сотвори их овцами двора Твоего и будь им Пастырь и Дверник, дабы ни едина из них не была украдена волком – губителем диаволом; будь им, Господи, оружие и забрало, да не сойдет на них зло, да не приблизится рана к телам; не погуби нас с нашими беззакониями, ибо на Тебя полагаем упования наши – на Бога для знающих Тебя; Тебе возносим хвалу до последнего нашего вздоха».

    Будем всегда прибегать и к Небесной Игумении всех иноческих обителей, Первой и Совершенной Монахине – Пресвятой Владычице Богородице, являющейся нашей Неусыпающей Ходатаицей, Домостроительницей и Скоропослушницей. С горячей и смиренной молитвой, с умиленным сердцем днем и ночью будем взывать к Царице Небесной, вверяя себя и наших духовных дщерей Ее Матернему попечению, да сподобит Пречистая войти нам в Небесный Чертог Жениха душ наших и в Невечерний Свет Царствия Божия!

    [1] Феодор Студит, прп. Подвижнические монахам наставления. Добротолюбие, в 5 т. Т. 4. С. 227.

    [2] Иоанн Лествичник, прп. Лествица. Слово 4-е О блаженном и приснопамятном послушании, 61.

    [3] Василий Великий, свт. Подвижнические уставы, 22.

    [4]. Иоанн Лествичник, прп. Лествица. Слово 4-е О блаженном и приснопамятном послушании, 28.

    [5] Феодор Студит, прп. Послания 177, 193.

    [6] Василий Великий, свт. Правила, пространно изложенные в вопросах и ответах, 25.

    [7] См. Старец Зосима Верховский: Житие и подвиги. Изречения и извлечения из его сочинений: в 2 ч. Репр. воспр. изд. 1889 г. – М., Паломник, 1994. Ч. 2. С. 14–15.

    [8] Макарий Оптинский, прп. Письма. – Минск, Свято-Елисаветинский монастырь; Православное Братство во имя Архистратига Михаила, 2002. С. 200.

    [9] Зосима Верховский, прп. Поучение о послушании. Слово 2// Трезвомыслие: в 2 т. – М., Паломник; Екатеринбург, Ново-Тихвинский женский монастырь. Т. 1. С. 523.

    Источник: monasterium.ru

    • 20 Май 2016 13:20
    • от monves
  3. Взаимное доверие в отношениях игумена и братии

    Ваши Преосвященства!

    Досточтимые отцы, матери, братья и сестры!

    Доверие между братией и игуменом есть вещь настолько самоочевидная, что и говорить об этом кажется чем-то противоестественным. Проблематика кажется искусственной, и это так и есть, если речь идёт о жизни идеального монастыря.

    Доверие есть натуральная атмосфера жизни христианской общины, воздух, которым дышит и живёт настоящее братство. Здоровый, нормальный человек никогда не задумывается о том, чем он дышит, как часто, с помощью какого механизма, вместе с кем – эти вопросы просто никогда не придут ему в голову! – однако для больного все это может стать реальной проблемой, а иногда и вопросом жизни и смерти. Если община больна, если в ней, вопреки её евхаристической природе имеет место противопоставление игумена братству, проблема становится актуальной.

    Когда покойный патриарх Пимен спросил старых монахов Троице-Сергиевой лавры, кого они хотят видеть настоятелем обители, они отвечали: «Святейший! Нам хоть палку поставь, мы и ей будем кланяться». Что скрывает или вскрывает эта фраза, какую жизненную позицию? Безразличие? Испуг? Усталую безнадёжность? Ведь братия лавры, действительно, была лишена возможности выбирать себе игумена. В этот монастырь почти всегда игумен назначался высшей церковной властью, которая в большинстве случаев даже не советовалась с братией. Правильно ли это? На эту тему не один год в нашем монашеском сообществе ведутся жаркие споры.

    Мне кажется, что по типу управления монастыри можно условно разделить на два типа: харизматический и регулярный. Харизматический тип мы можем наблюдать в обителях, основанных или управляемых старцем-духовником. Он не только игумен и высшая власть в братстве, но и духовный руководитель братии. Для таких обителей очень важно сохранять преемственность монашеской школы, её непрерывность с заветами старца основателя, который или сам должен назначать себе преемника или же, в случае внезапной смерти игумена, братия, верные ученики старца выбирают из своей среды достойного преемника и хранителя заветов их духовного наставника.

    Большинство молодых иноков мечтают о такой обители и о таком типе монашеской жизни. Однако так исторически сложилось, что для русской традиции более характерен и привычен другой тип монастырского устройства, условно именуемый регулярным. Если в обителях харизматического типа служение игумена и духовника исполняет одно лицо, эти служения просто совпадают до неразличимости, то в регулярном монастыре эти обязанности несут разные лица, более того, функции игумена и духовника выступают как два совершенно отличных служения. Вторая отличительная черта обителей такого типа: игумен монастыря назначается внешней церковной властью (хотя это не абсолютное правило и здесь возможны варианты). Иноки, готовые кланяться даже палке, и есть братия монастыря регулярного типа. Однако их готовность является плодом не отчаяния и безразличия, а реальным взглядом на положение дел в таком монастыре. У этих иноков есть свой духовник, которому они доверяют, советами которого руководствуются, а игумен является символом власти и его работа состоит в управлении обителью, создании благоприятных условий для жизни монастыря, для удобства духовной и материальной жизни братии. Игумен берёт на себя заботы, если угодно, защиты братства от «внешних вторжений», «принимает огонь на себя», занимаясь вещами, сильно отвлекающими инока от внутреннего делания. За это, собственно, ему и кланяются: ведь этот человек кладёт душу свою за ближних в буквальном смысле слова. Он несёт ответственность за создание условий для духовной жизни монастыря.

    Конечно, это идеальная картина, однако у этой картины есть вполне реальное и образцовое воплощение. Я имею в виду преподобного Моисея Оптинского, скромного игумена одной из самых известных русских обителей. Его опыт, как мне кажется, недостаточно изучен и недооценён. Он причислен к собору Оптинских старцев, но собственно старческого служения он никогда не нёс. Оптина пустынь была примером монастыря регулярного типа, и преподобный Моисей, нёс в этой обители игуменское служение, в то время как старчеством, то есть духовным окормлением в этой обители занимались совсем другие люди. Всё, над чем трудился преподобный Моисей, было создание условий для духовной жизни братии. Именно игумен Моисей пригласил в Оптину старца Льва и поддержал его преемника старца Макария. Именно при нём Оптина пустынь прославилась на всю Россию и даже на весь мир, расцвела и внешне, и духовно: была открыта типография, инициированы переводы святых отцов, издание важнейших для духовной жизни книг, построено большинство оптинских храмов, административных и хозяйственных зданий. При этом преподобный игумен никогда не позволял себе вмешиваться в тонкости духовного руководства братией, в этом отношении он всегда скромно и сознательно оставался в стороне, предпочитая заниматься делами строительства, представительства и защиты старчества перед лицом церковной или светской власти. В этой же парадигме действовал и преподобный Антоний, настоятель Троице-Сергиевой лавры, валаамский игумен Дамаскин, саровский игумен Пахомий и многие другие подвижники.

    Здесь уместно вспомнить, как преподобный Серафим наставлял будущего настоятеля Троице-Сергиевой лавры, упомянутого архимандрита Антония: «Будь для братии не отцом, а матерью». Служение матери в семье это во многом служение Марфы, которая хлопочет и заботится о внешнем: чтобы чадо было тепло одето, ходило в чистом, ни в чём не нуждалось, во время и хорошо кушало, покойно почивало. «Тональность» в семье «задаёт» отец семейства, но и его жизнь окутана заботами Марфы. Марфа смиренно стоит в стороне, но без Марфы не было бы и Марии, которая, как известно, избрала благую часть, которая не отнимется от неё. Я говорю о служении духовника, духовном руководстве и наставничестве, которое есть нерв жизни обители.

    Какое устройство лучше: харизматическое или регулярное, материнское или отцовское, «марфино» или «мариино»? Отвечу словами церковного классика: «Обоюде добре». И в одном и в другом случае мы имеем примеры и высот духовной жизни, и духовных провалов. А чем измеряется успешность монашеской жизни, что является показателем монашеского благополучия? Число подвижников этой обители, прославленных Церковью в лике святых? Безусловно, не этот критерий, хотя бы потому, что большинство святых нашего месяцеслова это мученики, спасавшиеся не благодаря, а вопреки условиям среды. Подлинный критерий духовного здоровья монастыря, его естественного развития – возрастание общины во взаимной любви.

    Какой же тип монастырского устройства более способствует возрастанию братской общины в любви – регулярный или харизматический? Если есть взаимная устремлённость и жертвенная готовность братии к созиданию своей общины в любви, то разницы нет. Если игумен не царствует, а служит, не просто требует, но и дарит, отдаёт, и братия ему ответит тем же. Но это – обоюдная устремлённость. Уча братию доверию, настоятель и сам учится доверять. Надеюсь, в будущем в нашей богословской науке появится новая дисциплина: «Психология монашеской общины», которая будет описывать взаимоотношения внутри братства, отслеживать закономерности, давать некие ориентиры или даже готовые рецепты решения конфликтов. Но пока этой науки нет, и нам предстоит двигаться на ощупь, доверяя элементарной житейской опытности и монашеской интуиции.

    Мы нужны друг другу. Мы спасаемся только как братья или сестры – никогда поодиночке, но – со своими братьями и сестрами, отцами и матерями. И речь идёт не просто о доверии. Доверие есть только частный случай того состояния, в котором, по свидетельству апостола Павла, ученик Христов «всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит» (1Кор 13:7). Цель монастырской общины, как это ни странно прозвучит, – она сама – созидание братства во взаимной любви, возрастание монашеской семьи в подлинную евхаристическую общину, «в меру возраста Христова». Это трудный и тернистый путь. Даже у святых это не всегда получалось.

    Вспомните преподобного Венедикта Нурсийского, удивительного подвижника, родоначальника и вдохновителя западного монашества. В монастыре, где настоятелем был этот святой человек, конфликт между игуменом и братией дошёл до такого градуса, что однажды монахи поднесли Венедикту чашу с ядом! В нашей русской церковной истории есть память о трагической размолвке между преподобным Сергием Радонежским и его братством. В результате преподобный – кротчайший и смиреннейший из русских подвижников! – вынужден был оставить основанную им обитель и два года провести в другом монастыре.

    Почему не получилось у святых Сергия и Венедикта? Братия была плохой? Игумен неумелым? Надо помнить, что монашеская община – не застывшая в мраморе скульптура, а живой организм, развивающийся, динамичный, временами болеющий, со своим возрастом – юным или зрелым. В истории старцев Сергия и Венедикта запечатлён этап становления их монашеской семьи и монашеской школы, воспитавшей впоследствии не одно поколение иноков. Это наталкивает нас на мысль, что доверие между братией не данность, не наличный факт, а задача – труднодостижимая, решаемая годами непрестанных трудов. Братство созидается десятилетиями, кропотливым трудом нескольких поколений монахов – не только игумена, но каждого брата, даже самого, кажется, незначительного труженика обители. Доверие в братстве это не доверчивость, не сентиментальная взвинченность и кокетливое легкомыслие, а выстраданная, выболенная награда многолетних трудов каждого собрата, мой личный вклад в дело созидания монашеской семьи. То, над чем люди не трудились, не проливали крови и пота, и теряется легко, и уходит без памяти и сожалений. Если человек вложил часть себя в братство, врос в него всем своим существом, кровь свою и помышления растворил с кровью и мыслью братства, свою жизнь слил до неразличимости с жизнью брата, тогда и высвечивает в братской жизни подлинное доверие – как чудо и дар Божий.

    Источник: monasterium.by

    • 20 Май 2016 13:21
    • от monves