Перейти к содержимому

Результаты поиска

Найдено 7 результатов с тегом еп. порфирий (преднюк)

По типу контента

По секции

Сортировать                 Порядок  
  1. Если я держусь молитвы — я на плаву

    Беседа с епископом Лидским и Сморгонским Порфирием (Преднюком), председателем Синодального отдела по делам монастырей и монашеству Белорусской Православной Церкви.

    Владыка, как происходило Ваше становление в монашестве?

    Мое становление как монаха совершалось постепенно. Предшествовал этому осознанный и осмысленный приход к вере. Хотя я и вырос в благочестивой семье, ходил в храм, как и большинство тогда, на Пасху, глубокого понятия о вере у меня не было. Я задумывался о вечности, о смысле жизни. В период, когда я окончил институт, был такой эпизод. Однажды, можно сказать, случайно, хотя случайного ничего не бывает, я прочитал в газете, что Христос приходил на землю, что Он жил на земле, исцелял людей и пострадал на Кресте. И меня как человека, который искал подтверждения, научные факты, особенно впечатлило то, что существуют свидетельства Воскресения. Одно из них — Туринская плащаница. Когда осознаешь, что ты бессмертен, и жизнь земная — только подготовка к настоящей жизни, вечной — это открытие и серьезное потрясение.

    Можно сказать, что осмысленное обретение веры было связано как бы с новым рождением. Я ощущал себя тогда самым счастливым человеком на земле, и это дало мне сильный импульс. Мир казался таким прекрасным! Я поверил в Бога осознанно, начал регулярно ходить в храм, прислуживать в алтаре, читать святоотеческие книги и в тот же год (1998-й) поступил в семинарию в Жировичах. Мне было 28 лет.

    О монашестве я тогда еще не задумывался, но где-то на курсе третьем начал активно читать святителя Игнатия Брянчанинова, на одном дыхании прочитал все пять томов. Тогда я впервые почувствовал, что монашество — это тот путь, по которому я мог бы пойти. К старшим курсам чаша весов все более и более клонилась в сторону монашества, я стал больше читать других отцов. К окончанию семинарии я уже твердо знал, что мой путь — монашество, и поступил послушником в Жировичский монастырь.

    Вы изначально хотели остаться в Жировичах или у Вас были еще какие-то варианты?

    Я принял решение остаться в Жировичском монастыре еще и по той причине, что здесь у меня был духовник — архимандрит Феодосий (Повный), который мне очень помогал. Как у новоначального послушника, у меня были свои внутренние борения, искушения. Батюшка отличался любовью, добротой, прощением, его духовное руководство действовало на душу исцеляюще и вдохновляюще. Для меня, как, наверное, и для каждого, кто встает на этот путь, было важно, чтобы рядом находился такой человек, который бы помогал, поддерживал и укреплял на монашеском пути. Поэтому относительно выбора другой обители вопрос не стоял.

    С какими сомнениями Вы сталкивались в начале монашеского пути?

    Сомневался я и размышлял, смогу или не смогу понести монашеский крест, когда был семинаристом. Когда же принял решение избрать монашеский путь, сомнений больше не возникало. Были трепет, горячее желание стать хорошим монахом.

    Поделитесь воспоминаниями о Вашем монашеском постриге. Очень хочется услышать от Вас вдохновительное слово.

    Постриг — это новое рождение человека, изменение внутреннего содержания. Поэтому и имя другое дается. Конечно, волнение и переживания были, когда духовник предложил принять постриг. Но, живя в монастыре, я старался следовать такой установке: ни на что не напрашиваться и ни от чего не отказываться. После пострига отец Феодосий сказал мне: «Ты был Олегом, а сейчас стал Порфирием. Вся твоя жизнь до пострига перед Богом находится в забвении. Ты сейчас начинаешь жить с новым именем и несешь ответственность перед Богом за свой осознанный выбор, так как никто тебя к этому не принуждал».

    Я осознавал эту ответственность. Помню, после пострига стоял у иконы с крестом и чувствовал духовное обновление, перерождение, внутреннюю силу. Хотя изначально не настраивался, не ждал каких-то состояний. Я ни секунды не сожалению о выбранном пути: люблю монашество и в другом качестве себя не представляю.

    Постриг — это очень волнующее событие. Умилительные песнопения… Братия… Недаром советуют день пострига почаще вспоминать. Особенно полезно перечитывать чин монашеского пострига, то есть то, что мы обещали Богу исполнить. Важно помнить, что монашество — это не только духовная радость, вдохновение, молитвенное настроение, но и состояния тяжелой борьбы, сухости, оставленности, усталости. Это все обязательно имеет место в жизни монаха. И, претерпевая эти трудности, мы делаемся более опытными, смиряемся, что очень важно, и становимся ближе к Богу.

    На пути монаха порой встречаются такие искушения, которые человеку, далекому от этого образа жизни, даже представить себе трудно. Подобные тяжелые состояния попускаются, чтобы ты мог прийти к смирению, осознанию, что без помощи Божией ничего хорошего сделать не можешь. Нам очень важно понять свою духовную нищету.

    Смогли бы Вы немного описать эти состояния?

    Такие состояния многообразны, как много и разных видов искушений. Хотя, наверное, все же есть какая-то схема. Человеку дается благодать, он вдохновлен, но важно, чтобы он помнил, что будут и тяжелые периоды. Смотришь по братии — вначале человек ходит радостный, а потом вдруг поник. Мне кажется, что в монашестве очень важно понимать необходимость подобных периодов оставленности, духовной усталости, важно пережить это с пользой, стараться в это время не оставлять свое келейное правило, стоять в строю, не выбиваться из ритма монастырской жизни. Как бы ни было трудно, для меня индикатором всегда остается личная молитва. Если я держусь молитвы — я на плаву. Если у монаха этого нет, то его разносит во все стороны. Если монах не понимает, что именно молитва — центр его жизни, то он в принципе не понимает, зачем пришел в монастырь. Он тогда легко увлекается чем угодно: каким-то послушанием, садоводством, рыбоводством, чрезмерным общением, и тогда искушения уносят его в сторону от того пути, который должен вести его к цели — духовному совершенству и спасению души.

    То есть очень важно иметь личную связь с Богом?

    Конечно, очень важна наша личная связь с Богом. Очень не люблю слово «вычитывание» относительно келейного правила. Надо стараться так организовать свою жизнь, чтобы было время для личной, живой беседы с Богом, как у Христа с Богом Отцом.

    И еще очень важно, чтобы участие в богослужениях не было механическим, не превращалось в привычку. В период послушнической жизни мне, например, очень не хватало рассудительности. Где-то больше сил и времени уходило на труды, но тем не менее я считаю, что если человек искренне подвизается, стремится, то Господь его выведет на правильный путь.

    Мне очень близки размышления преподобного Паисия Святогорца, когда он призывал в своих поучениях трепетно относиться к новоначальным, предостерегая их от неправильного духовного руководства. Новоначальные склонны все абсолютизировать, видеть во всем какой-то символизм.

    Здесь очень важна личность игумена или игуменьи, которые смотрели бы за братом или сестрой. Старец Паисий сначала был в одном монастыре, потом в другом… Что-то не складывалось… И он надорвал свое здоровье. Поэтому он советует, исходя из своего опыта, следить за своим состоянием, не только душевным, но и телесным.

    Приведу пример. Когда я был иноком, кроме послушания в саду в нагрузку еще дали присматривать за собаками. И со временем я стал понимать, что с собаками уже не справляюсь. Я подошел к благочинному и сказал: «Батюшка, я уже чувствую безразличие к этим собакам». Он говорит: «Безразличие — это плохо, тебя надо освобождать от этого послушания».

    Не нужно бояться говорить, когда есть какие-то проблемы, потому что некоторые скрывают свои состояния, загоняют себя и в результате теряют мир в душе, надрывают здоровье, молитва уходит. Важно, чтобы игумен следил за ситуацией. Конечно, когда монастыри большие, то бывает сложно уследить за всеми, поэтому самим нужно смотреть, чтобы оставалось время на личную, келейную молитву.

    См. также часть вторую >>

    Беседовала инокиня Иоанна (Панкова)

    Фотографии Дарии Чечко

    Источник: obitel-minsk.by

    • 22 Авг 2017 18:59
    • от monves
  2. Значение игумена в духовном становлении новонач...

    Доклад епископа Лидского и Сморгонского Порфирия, председателя Синодального отдела по делам монастырей и монашеству Белорусского экзархата на международной научной конференции «Русь – Святая гора Афон: тысяча лет духовного и культурного единства» в рамках юбилейных торжеств, приуроченных к празднованию 1000-летия присутствия русских монахов на Святой горе Афон (Москва, 21–24 сентября 2016 года).

    Ваши Высокопреосвященства, Преосвященства, досточтимые отцы игумены, матушки игумении, братия и сестры!

    В своем докладе я попытаюсь рассмотреть, какова роль игумена в процессе духовного становления новоначальной братии.

    Под словом новоначальный в монашеской среде подразумевается человек, который только вступает на путь монашеской жизни и, в связи с этим, нуждается в особой заботе и попечении. Чадо, аще приступаешь работати Господеви, уготови душу твою во искушение (Сир. 2:1–2) – предупреждает премудрый Сирах, и эти же слова звучат при совершении монашеского пострига.

    Преподобный авва Исаия Отшельник составил «Правила и советы новоначальным инокам». Среди творений преподобного Ефрема Сирина находим «Советы новоначальному монаху о духовной жизни». «Правила наружного поведения для новоначальных» написал святитель Игнатий Брянчанинов, и другие святые отцы с чуткой заботой о новоначальных преподают им слово назидания.

    Церковь как любящая мать имела всегда особое попечение о новоначальной монашеской братии. Через святых своих она обращается к ним со словом назидания, утешения и поддержки. Для святоотеческих текстов, которые адресованы новоначальным, прежде всего характерны любовь, благорасположение, чуткая забота, желание преподать азы монашеской жизни, детально прописать все возможные опасности, которые могут встретиться на пути. Эти наставления чем-то напоминают план сражения, сражения длиною в жизнь, где детально расписаны планы наступательных и оборонительных действий: условия продвижения вперед, овладения важными рубежами, отражения наступления противника, удержания оборонительных позиций. В таком же духе относительно новоначальной монашеской братии необходимо действовать и игумену.

    Становление – это приобретение новых признаков, возникновение чего-то качественно нового в процессе движения вперед. Процесс нередко болезненный и сложный. После того как человек принял решение вступить на монашеский путь и начал встраиваться со всем своим багажом из прожитой жизни в жизнь монастыря, кем бы он ни был до монастыря, он начинает понимать, что все его предыдущие взгляды и представления рушатся. Всё, что было «до», осталось в прошлом, здесь и сейчас должна начаться новая жизнь. В чем нуждается душа на первых порах, которая из любви к Богу, желая духовного совершенства, оставляет всё и идет за Христом путем монашеской жизни? Разумеется, при условии, что душа эта открыта для принятия духовной помощи, имеет деятельное желание идти путем послушания. Нуждается она в том же, в чем нуждается молодое деревце: в хорошем садовнике, который будет прививать, подвязывать, поливать, удобрять, направляя энергию роста в нужную сторону. Личность игумена в этом процессе – ключевое звено. Человек, который приходит в монастырь, оставляет отца и мать и в лице игумена больше ищет мать, чем отца. От личности игумена в обители зависит абсолютно всё – начиная с духовного расцвета обители и заканчивая тем, насколько аккуратны братия в своей бытовой жизни. Но до этого игумен должен сам пройти необходимые ступени, пожить в послушании, направив все свои силы для получения практического опыта. «Что художник, который живописует на стенах воду и не может тою водою утолить своей жажды... то же и слово, неоправданное деятельностью»[1], – говорит преподобный Исаак Сирин.

    Игумен – тот человек, на которого Церковь возлагает ответственность ввести новоначального в таинство монашеской жизни, способствовать его духовному развитию, бережно укреплять хорошее и искоренять худое, усердно поддерживать, заботливо воспитывать, всячески оберегать и вдохновлять. Как сказал в одном из своих выступлений владыка Афанасий Лимасольский: «Известно, что игумен и братство взаимодействуют по принципу сообщающихся сосудов. Если игумен радостен, улыбается, спокоен и в хорошем настроении, то его состояние передается и всей братии, все пребывают в радости и хорошем расположении духа. И наоборот, если игумен ходит нахмуренный, расстроенный, если он раздражен или разочарован, тогда и всё братство словно погружается во тьму этих отрицательных переживаний»[2]. Здесь нужно сделать оговорку, что речь идет о таком положении вещей в монастыре, когда игумен совмещает в себе и духовную, и административную власть.

    Игуменство – это отцовство, сложнейший процесс, когда в муках рождения пасомый освобождается от пут греха, восстанавливая в себе образ Божий, который ему дан. Окрыленный первой ревностью и благодатью, новоначальный входит в новую для него монашескую жизнь, и в этот момент он и его духовный руководитель вступают в единоборство с невидимой силой, которая всеми способами будет стремиться к тому, чтобы низринуть душу пасомого со спасительного пути. «Вступил я в монастырь, – пишет святитель Игнатий Брянчанинов, – как кидается изумленный, закрыв глаза и отложив размышление, в огонь или пучину – как кидается воин, увлекаемый сердцем, в сечу кровавую, на явную смерть»[3]. Тяжелые брани и искушения сопутствуют монаху всю жизнь, но особенно опасны они в период духовного становления, так как многие брани на первых порах очень живо находят в душе новоначального сочувствие и отклик. Новоначальным свойственен максимализм, который может приводить их к крайностям в духовной жизни. Многие трудности монашеской жизни без должной духовной поддержки и руководства на этом этапе могут стать для человека непреодолимыми препятствиями к продолжению монашеского жития. Для того, чтобы новоначальный без больших внутренних потрясений встроился в жизнь монастыря, игумену прежде всего необходимо: посредством слова и своего примера преподавать новоначальному правильные понятия о монашеской жизни, следить за точным соблюдением монастырского устава, способствовать тому, чтобы новоначальный как можно чаще приступал к таинству исповеди, открывал чистосердечно все свои брани и искушения.

    Хотелось бы остановить внимание на примерах из жизни Церкви, чтобы наглядно посмотреть, как отражалось на внутренней жизни новоначального подвижника как присутствие, так и отсутствие, в период его духовного становления, опытного духовного наставника в лице игумена или духовника. Проанализировав в этом контексте эпизоды из жизни некоторых святых, нетрудно заметить, что в их духовных поисках, сердечных расположениях, мыслях, борениях новоначального периода, в той или иной степени, каждый из нас, вставший некогда на путь монашеской жизни, не может не увидеть себя.

    Преподобный авва Дорофей с самого поступления в монастырь имел своим духовным руководителем святого Иоанна Пророка, принимал от него наставления как из уст Божиих и «считал себя счастливым»[4], потому что так сложились обстоятельства его жизни в монастыре.

    После первой беседы со старцем Леонидом Оптинским Дмитрий Александрович Брянчанинов, будущий святитель Игнатий, говорит: «Сердце вырвал у меня отец Леонид; теперь решено: прошусь в отставку от службы и последую старцу, ему предамся всею душою и буду искать единственно спасения души в уединении»[5]. Несмотря на то, что спустя некоторое время, в силу разных причин, та горячность, с которой юный подвижник предался в руководство старца Льва, стала остывать, он всегда с благодарностью и уважением вспоминал о духовном наставнике своего новоначалия. Из новоначального периода будущего святителя Игнатия есть еще один показательный случай. Будучи еще юношей, стремящимся к монашеской жизни, Дмитрий Брянчанинов желал чаще приступать к Святому Причащению и сказал на исповеди священнику, что он борим множеством греховных помыслов. Духовник, поняв исповедь по-своему, заподозрил воспитанника в преступных политических замыслах и счел себя обязанным довести об этом до сведения начальника училища. Тот, призвав Брянчанинова, подверг его строгому допросу: в чем именно заключались его замыслы, которые он сам признал преступными или греховными. Немалого труда стоило объяснить различие между преступными замыслами и греховными помыслами, и тень подозрения была наброшена на юношу-подвижника. За ним стали следить. Неудачный выбор духовника имел крайне неблагоприятные последствия: юноша заболел, по словам отца Михаила Чихачева, и никогда уже после этого не оправлялся[6].

    Живой, общительный и подвижный, Александр Михайлович Гренков, будущий Оптинский старец Амвросий, несколько лет пребывал в тяжелой борьбе с собой относительно того, какой путь жизни избрать. Ему посоветовали съездить в Оптину Пустынь на два дня, познакомиться с обителью. Впоследствии старец Амвросий вспоминал о своих первых впечатлениях, полученных в Оптиной в свой новоначальный период: «Пришел к старцу Льву. Вижу, сидит он на кровати, сам тучный, и все шутит и смеется с окружающим его народом. Мне это на первый раз не понравилось»[7]. Спустя некоторое время Александр принимает окончательное решение остаться в Оптиной Пустыни навсегда. В его житии говорится о том, что в период своего новоначалия, находясь в скиту на поварском послушании, он имел возможность очень часто посещать старца о. Макария, к которому привязался всей своей любящей душой. Всегда, даже и в последние годы своей жизни, он с особенной любовью вспоминал об этих посещениях, считая это великою милостью Божией к себе. При этих посещениях Александр имел возможность говорить старцу о своем душевном устроении и получать от него мудрые советы, как поступать в тех или иных искушениях и затруднительных обстоятельствах[8].

    Очень мучительным и тернистым был путь старца Паисия Святогорца в период его новоначалия. Движимый любовью к Богу и к отшельнической жизни, в юном возрасте он приходит на Святую Гору Афон. Полагая, что так называмые «зилоты» получили свое название от их горячей ревности в служении Богу («ζήλος» в переводе с греческого – ревность), он какое-то время живет у них. Дальнейшее место его пребывания – одна из келий скита святой Анны, где юный подвижник был удовлетворен укладом аскетической жизни. Однако, по его словам, он чувствовал нужду в большей духовной помощи и руководстве, геронда же этой келии, отец Хризостом, был весьма неразговорчив. Арсений (так звали старца Паисия до принятия монашества), боримый помыслами, уезжает домой, снисходя к просьбе отца, который в письме рассказывает о трудностях жизни семьи. Спустя какое-то время он снова возвращается на Афон и оказывается в Кавсокаливии, где из-за идиоритмического сурового образа жизни приходит в полное изнеможение, душевное и телесное. Оставив это место совершенно обессиленным, он встречает по дороге одного епископа, который посоветовал ему идти в Эсфигмен, считавшийся общежительным монастырем. На пути в Эсфигмен Арсению встречается поврежденный монах, который настаивает на том, чтобы он поселился в их скиту. Четыре месяца проводит Арсений с людьми, весьма далекими от подлинной монашеской жизни, которые на все его попытки покинуть это место отвечают угрозами, говоря, что они знают всех на Святой Горе, и если он их оставит, то его нигде больше не примут. С большими трудностями, добравшись до монастыря Эсфигмен, будущий старец Паисий на этом этапе своей жизни обрел желаемый монастырь и духовное руководство в лице игумена отца Калинника[9].

    Спустя много лет, рассказывая о своей новоначальной жизни на Святой Горе, старец скажет: «Когда я решил стать монахом, ни от кого не обрел помощи. Две тысячи монахов жили тогда на Святой Горе, но в чьих руках я оказался! Я был измучен во всех отношениях»[10].

    Еще в одном письме, написанном им к новоначальным монахам, он поясняет, что подтолкнуло его им написать: «То, что я имею боль и интерес относительно новоначальных монахов, это правда, потому что я был очень измучен, когда был новоначальным, прежде чем обрел то, что искал. Естественно, никто не виноват в том, что я так страдал, кроме моих грехов. Второй причиной было то, что я был деревенский и непонятливый, и вверял себя всякому, кого встречал. <…> Я молюсь с болью за новоначальных, чтобы они сразу обрели необходимые условия и в соответствии со своим призванием преуспевали»[11].

    Подводя итог моему небольшому слову, хотелось бы отметить, что, как мы видим из предания Церкви, да и каждый из своего опыта монашеской жизни, духовное становление новоночального брата весь затрудительно, если в этом процессе живо и деятельно не участвует игумен монастыря. Даже очень способные к монашеской жизни и внутреннему деланию испытывают большие затруднения в своей духовной жизни без духовной поддержки и помощи игумена. Нам всем очень важно всегда помнить свой период новоначалия и связанные с этим тяжелые борения для того, чтобы быть особенно внимательными к новоначальной братии, быть терпимыми к их немощам, болеть за них душой и стремиться помочь.

    В заключение хотелось бы сказать еще несколько слов с позиции Председателя Синодального отдела по монастырям и монашеству Белорусского Экзархата. На данный момент мы посетили практически все монастыри Белорусской Православной Церкви с целью ознакомления с жизнью наших обителей. И должен отметить, что очень отрадно видеть, как игумены с глубоким осознанием того, какое важное значение имеет их слово, их жизнь для духовного преуспеяния всего братства, ревностно и самоотверженно занимаются с братией, проводят беседы, часто исповедуют, изо дня в день живут с ними одной жизнью, общими проблемами и радостями.

    В одном из своих писем отец Иоанн (Крестьянкин) писал: «Нынешние чада Церкви совершенно особые, порождение всеобщей апостасии, они приходят к духовной жизни, отягченные многими годами греховной жизни, извращенными понятиями о добре и зле. А усвоенная ими правда земная восстает на оживающее в душе понятие о Правде Небесной»[12]. С этим не поспоришь. Однако, одно из чудес, которое Господь являет в нашей Церкви, это то, что, несмотря ни на что, сегодня обретаются души, которые приходят в обители с одной и только одной целью – посвятить свою жизнь Богу. И находятся люди, которые в меру своих сил и возможностей, пусть с большими сложностями, стремятся к тому, чтобы показать приходящим красоту монашеской жизни и приобщить их к этой жизни. На этой оптимистичной ноте хотелось бы закончить свой доклад и пожелать всем игуменам открытой и искренне стремящейся к духовному совершенству новоначальной братии, а новоначальной братии – опытных и любящих игуменов.

    [1] Исаак Сирин, преп. Слова подвижнические, М., 1998. С. 14.

    [2] Афанасий Лимассольский, митр. Роль игумена в созидании атмосферы единения и любви в братстве. // Сайт Синодального отдела по монастырям и монашеству [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://monasterium.r...bvi-v-bratstve- / Дата доступа: 15.09.2016.

    [3] Полное собрание творений святителя Игнатия Брянчанинова, М., 2001. Т. 1. С. 522.

    [4] Душеполезные поучения. Преподобный авва Дорофей, М., 2005. С. 18.

    [5] Полное жизнеописание святителя Игнатия Кавказского, М., 2002. С. 44.

    [6] Там же. С. 33.

    [7] Житие преподобного Амвросия старца Оптинского, Свято-Введенская Оптина Пустынь, 2001. С. 38.

    [8] Там же. С. 51.

    [9] Ο Άγιος Παϊσιος ο αγιορείτης, Ιερόν Ησυχαστηριον «Ευαγγελιστης Ιωαννης ο Θεολόγος» Βασιλικά Θεσσαλονίκης, 2015. С. 90.

    [10] Там же. С. 108.

    [11] Там же. С. 109.

    [12] Письма архимандрита Иоанна (Крестьянкина). // Сайт ПРАВОСЛАВИЕ.RU [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.pravoslav...ma1/pisma01.htm / Дата доступа: 15.09.2016

    Источник: monasterium.ru

    • 23 Сен 2016 15:19
    • от monves
  3. Прикоснуться к афонской монашеской традиции

    Беседа с епископом Лидским и Сморгонским Порфирием, Председателем синодального отдела по делам монастырей и монашеству Белорусского Экзархата о посещении Святой Горы Афон.

    – Владыка Порфирий, Вы регулярно посещаете Святую Гору Афон, живете в Афонских монастырях. Весной этого года Вы снова посетили Святую Гору. Расскажите, пожалуйста, об этих поездках.

    – Первый раз я попал на Святую Гору Афон в 2005 году. Для нас была организована поездка от Свято-Жировичского мужского монастыря. Ехали мы с отцом Иоасафом, который был ректором Минской духовной академии и семинарии. Для меня это было настоящее монашеское счастье – первый раз попасть на Святую Гору, соприкоснуться с афонским монашеством, почувствовать молитвенную атмосферу Святой Горы, увидеть, что евангельские заповеди воплощаются и сегодня, а не в какие-то далекие времена. Афон – это особый удел Божией Матери, там подвизалось много святых, прославленных Церковью. И все там располагает именно к внутренней жизни, к молитве и безмолвию. И, конечно, каждый человек, который ступает на Святую Гору, чувствует духовное обновление. А если ему посчастливится и пообщаться с опытными в духовной жизни отцами, то он через это общение очень и очень много приобретает. Это оставляет такой неизгладимый след в душе. Недаром говорят, что если кто-то побывал один раз на Святой Горе, его душа опять будет тянуться туда. Конечно, может создаться впечатление, что ты погружаешься в мир абсолютной благодати, испытываешь восторг, но надо трезво оценить обстановку, потому что там тоже, как и везде, идет и брань, и искушения различные. Съездить для духовного обновления на Святую Гору – это очень хорошо как для начинающих, так и для опытных монахов. Архиепископ Феогност, Председатель Синодального отдела по монастырям и монашеству Русской Православной Церкви, который часто посещает Святую Гору Афон, на одной из монашеских конференций сказал, что хорошо посещать монашествующему Афон два раза в год. Видя жизнь афонских монахов, их светлые, добрые лица, участвуя в богослужениях, общаясь с ними, через это прикасаешься к афонской монашеской традиции. Чувствуешь, что эти люди наполнены этой благодатью и способны поделиться ею с другими.

    – С чего, как правило, начинается паломничество на Святую Гору Афон?

    – Для начала нужно найти афонский монастырь, который согласиться оформить демартирион. Это такой документ, который является своеобразным «паспортом» на тот период времени, на который я решил посетить Святую Гору. Он может выдаваться на три дня, на неделю, на месяц. Это зависит от того, на какой срок я прибываю на Афон. В демартирионе написано, на сколько дней монастырь меня принимает. По прибытии в город, который находится на пути на Святую Гору – Уранополис – я получаю этот документ на руки, и уже с этим документом я отправляюсь на Афон, в первую очередь в тот монастырь, который мне этот демартирион оформил. Для того, чтобы я мог посетить и другие Афонские монастыри, необходимо заранее бронировать места, созваниваться с этими монастырями и указывать дату, в которую я планирую туда прибыть.

    – Какие Афонские монастыри Вы посетили в свою последнюю поездку на Афон весной этого года?

    – Монастырь, в который я всегда еду по прибытии на Святую Гору Афон – это Ватопедский монастырь. Мы относительно давно знакомы с отцом Ефремом, и нас всегда очень тепло там принимают. Когда я был монахом Жировичского монастыря, с целью более близкого знакомства с жизнью Афонского монашества, в Ватопеде я прожил около двух месяцев. Во время жизни в Ватопеде я хожу на богослужения, общаюсь с братией и отцом Ефремом. Отец Ефрем проводит регулярно с братией монастыря духовные беседы. Это очень содержательное духовное общение, которое, благодаря харизме и богатому монашескому опыту, которые имеет игумен монастыря Ефрем, действует на души братии вдохновляюще. Ватопедский монастырь посещают многие архиереи Русской Православной Церкви и находят там много утешения. Впрочем, они посещают не только этот афонский монастырь. Путешествуя по Афону, часто приходится встречать наших епископов и монашествующих.

    В последнюю поездку я посетил Ватопедский монастырь, монастыри Симонопетра, Дохиар, Хилендар, Иверон, Каракал. В среднем получалось по полтора дня на каждый монастырь. Мне кажется, что очень важно в монастырях не только рассматривать природу, архитектуру, достопримечательности, но и помолиться, причаститься. Мы почти в каждом монастыре молились, причащались, это очень много дает душе. Раньше мне было интересно пройти как можно больше монастырей, а сейчас остановился на том, что в этом тоже хороша умеренность.

    – Афонские монастыри отличаются друг от друга?

    – Да, конечно, они все очень разные. Например, в Симонопетре большое внимание уделяется красоте Богослужения, вся братия присутствует на всех службах, все очень чинно.

    В монастыре Дохиар братия много трудятся. Два основных послушания в настоящее время – это огород и стройка. В этом монастыре находится Чудотворная икона Божией Матери Скоропослушница. После повечерия Матери Божией поется Акафист, на котором присутствует вся братия. С виду они уставшие, но в их глазах прочитывается радость, здесь особенно чувствуется присутствие Божией Матери. Братия этого монастыря очень простые, они как дети вокруг своего игумена и геронды отца Григория.

    В сербском монастыре молодой и активный игумен Мефодий. Отец Мефодий старается руководить братией не строгостью, а любовью. Более ценится то, что делается из любви, а не из страха. Сербский монастырь Хилендар восстанавливается после пожара, который случился, кажется, в 2004 году, когда большая часть монастыря сгорела. От одного монаха этого монастыря при общении мы услышали такую фразу: «Греки спасаются милостью, русские спасаются верой, а сербы спасаются страданием».

    В монастыре Иверон находится Чудотворная икона Божией Матери Иверская. Есть такая пословица: «Кто не был в Ивероне, тот не был на Афоне». Известно, что к этой Иверской пристани прибыл корабль с Божией Матерью. Она впервые высадилась на Афон, когда плыла на Кипр к Лазарю, бывшему тогда епископом, но по Промыслу Божиему поднялась буря, и корабль прибило к пристани. Там сейчас стоит маленькая часовенка, находится источник. Мы ходили по этим святым местам, вспоминали это дивное событие, когда Божия Матерь Своими стопами ступила на эту благословенную святую землю и услышала от Своего Сына дивные слова о том, что это Ее удел.
    Монастырь Каракал – это прекрасное место с дивной природой и отшельническим исихастским духом. Все здесь располагает к внутреннему деланию. Число паломников, посещающих это место, весьма ограничено. Это место населяет очень хорошая, добрая и гостеприимная братия. Посещая Афонские монастыри, мы общаемся с игуменами монастырей, братией. Афонское гостеприимство особое, монашеское.

    – Благодарим Вас за беседу, Владыка Порфирий!

    Источник: monasterium.by

    • 17 Авг 2016 18:33
    • от monves
  4. Интернет — это пространство больших духовных ри...

    Доклад епископа Лидского и Сморгонского Порфирия на XXIV Международных Рождественских образовательных чтениях; направление «Древние монашеские традиции в условиях современности», круглый стол «Использование современных технологий в монастырях» (Новоспасский ставропигиальный мужской монастырь, 27 января 2016 года).

    Благодарю организаторов монашеской секции в рамках Рождественских чтений за инициативу провести круглый стол на тему «Использование современных технологий в монастырях». Это очень важный и актуальный вопрос и об этом нужно разговаривать, пытаться осмысливать происходящее.

    В последние два десятилетия технологии, которые стали доступны для массового потребления, претерпели значительные изменения. Если когда-то эти технологии подразумевали под собой довольно простые устройства, то сегодня это сложный комплекс знаний и возможностей. В монастырях могут использоваться технологии, которые включают в себя технологическое оборудование, сооружения, производственные системы, какие-то машины.

    Подобные технологии полезны в монастыре тогда, когда содействуют главным целям монашеской жизни: служению Богу и ближним, спасению душ человеческих. Так, например, уместно применять технологии в храмоздательстве, в издании духовной литературы. В особенности большую пользу технологии могут приносить на трудоемких монастырских послушаниях: в трапезной, прачечной, просфорне, в сельском хозяйстве, — облегчая труд монахов, они дают им возможность больше времени посвящать молитве и чтению. При этом, конечно, важно следить, чтобы не возникало пристрастия к технологиям, чтобы сердце монаха оставалось свободным. Игумен монастыря также всегда призван помнить о том, что основные условия монашеской жизни — это любовь к подвигу, простота, беспопечительность, нестяжательность. И необходимо соблюдать умеренность в использовании технологий — так, чтобы из-за них в монастыре не создавалась атмосфера излишнего комфорта, чтобы не утрачивался подвижнический дух. Наверное, стоит обратить особое внимание на использование тех устройств и механизмов, которые работают очень шумно и по этой причине вносят в монастырскую жизнь много беспокойства. Например, газонокосилка, которая работает в монастыре с утра до вечера. Важен вдумчивый и внимательный подход к таким вещам. Целесообразно ли вообще в монастыре регулярное использование подобных технологий, которые лишают монашествующих столь необходимой им тишины.

    Отдельно следует сказать об информационных технологиях. В данном случае, в контексте монастырской жизни, мне кажется важно разделить интернет и компьютерную технику. Компьютерная техника включает в себя компьютер, ксерокс, сканер, принтер, факс и т. п. Без компьютерной техники сегодня невозможно ведение бухгалтерского учета, составление документов, посредством нее осуществляется оцифровка трудов святых отцов. Но если говорить об интернете, который включает в себя социальные сети, неконтролируемые потоки самой разной информации, то здесь речь пойдет совершенно о другом.

    Мне кажется, что каждый монах, имеющий некий опыт пользования интернетом и желающий оставаться монахом не только по одежде, но и по внутреннему устроению души, четко осознает, что пользование интернетом для него если и возможно по необходимости и по благословению, то очень ограничено. Интернет — это пространство больших духовных рисков, и прежде чем всякий раз в него выйти, стоит хорошенько подумать. Конечно, интернет предоставляет и некоторые полезные возможности. Например, онлайн-технологии позволяют в какой-то мере решить проблему получения монахами духовного образования: монахи имеют возможность общаться с преподавателями, не покидая обители. Однако рисков при пользовании сетью интернет гораздо больше, чем пользы. Важно задавать себе вопрос: зачем я сейчас выхожу в интернет и захожу на тот или иной сайт? Что мне даст эта информация, которую я собираюсь оттуда почерпнуть? Она удовлетворит мое праздное любопытство? Поможет в моем духовном совершенствовании? Это та информация, которая необходима мне для исполнения моего послушания?

    Это и есть то трезвение, без которого немыслима монашеская жизнь. Неконтролируемое пользование интернетом изменяет в корне само качество духовной жизни монаха. Из-за лишней и ненужной монаху информации ухудшается возможность концентрироваться на молитве и внутреннем трезвении, ослабляется способность правильно по-монашески воспринимать окружающую монастырскую действительность. Но ведь у монаха другая тропа, у монашества другой образ бытия в Церкви.

    Не будем забывать, что монашеская жизнь — это большой труд, подвиг и борьба с искушениями. Как известно, человек так устроен, что чем больше у него трудностей и испытаний, тем охотнее он может отвлекаться на какие-то посторонние вещи и привязываться к ним сердцем. Интернет и другие технологии в этом плане для монаха могут быть особенно притягательны и тем самым опасны.

    Преподобный Антоний Великий говорил: «Как рыбы, оставшись долго на суше, умирают, так и монахи, находясь долго вне кельи или пребывая с мирскими людьми, теряют любовь к безмолвию». Если всмотреться глубже, то, по сути, оказывается, что, праздно переходя с сайта на сайт, чрезмерно увлекаясь изобретениями техники, монах пребывает в гуще мирской жизни и постепенно охладевает к трезвенной монашеской жизни. И такое пребывание в келье тогда для него вряд ли имеет смысл. Уединение внешнее должно сопровождаться уединением внутренним.

    Относительно наших монастырей, мне кажется, что игумену/духовнику важно работать над тем, чтобы выстраивать с монашествующими своего монастыря доверительные искренние отношения, а также прививать им сознательность, умение пользоваться той свободой, которая предоставляется каждому в рамках его послушания. Тогда и вопрос пользования технологиями будет под контролем. Это тяжелый духовный труд игумена, который не всегда бывает замечен и правильно понят всеми насельниками монастыря, но у способных к монашеской жизни и искренне желающих подвига он будет вызывать сочувствие, и они будут отзываться на это. Повиновение из любви и уважения имеет совершенно другое качество, чем повиновение из страха. Последнее весьма ненадежно и зыбко. Только так — воспитывая сознательных монахов — можно оградить наших монашествующих от злоупотреблений в использовании современных технологий.

    Мне как-то попалось такое словосочетание — интернет-воздержание. Хороший термин, который применим и в отношении всех современных технологий. Воздержание не означает полного отказа от технологий, в случае необходимости, но означает разумное использование тех возможностей, которые дает нам современная техника.

    Источник: monasterium.ru

    • 02 Фев 2016 15:51
    • от monves
  5. Значение духовного отца в жизни игумена монастыря

    Святитель Василий Великий в «Правилах, пространно изложенных...» пишет о том, что хорошо настоятелям братств в «определенные времена и на определенных местах» проводить собрания, посвященные монашеской жизни, на которых «свидетельством большого числа» подтверждалось бы «правильно сделанное», а погрешности «достовернее открывались на суде многих» [1].

    Последние несколько лет такие монашеские встречи инициируются Святейшим Патриархом Кириллом. Они стали в нашей Церкви доброй традицией и, по признанию монашествующих, приносят много пользы. Наша встреча проводится в рамках Рождественских Чтений по благословению Священноначалия. Направление Чтений, которое проводит Синодальный отдел по монастырям и монашеству Русской Православной Церкви, имеет название «Древние монашеские традиции в условиях современности». Сделаю небольшое уточнение. Название доклада звучит как «Значение духовного отца в жизни игумена монастыря». Под словом игумен подразумевается и игумения, т. е. лицо, которому Церковь доверила управление монастырем.

    «Духовный отец — это тот, кто рождает нас, кто рождает нас к вещам вечным, к вещам божественным, кто открывает нам врата, которые иначе оставались бы закрытыми. И его мы можем найти не всегда и не везде, иногда приходится ждать очень долгое время, пока Бог пошлет нам такого человека»[2].

    Хотелось бы обратить особое внимание на то, что духовник необходим каждому человеку, какое бы церковное послушание он ни нес и на какой бы духовной высоте не находился. Любой профессии кто-то учит. Тем более в таком важном деле, как спасение души, должен быть наставник и руководитель. Игумен же должен заботиться не только о спасении своей души, но о спасении душ насельников монастыря. В нашем контексте я говорю о таком духовнике, к которому у игумена есть абсолютное доверие и с которым есть духовное единство, который являет собой образец хорошего опыта духовной жизни, который имеет искреннюю любовь к монастырю, и желание преуспеяния, знает особенности жизни этого монастыря, его проблемы и трудности. Конечно лучший вариант, когда таким духовником является монах, человек опытно знакомый с монашеской жизнью. Найти такого духовника, особенно в наше время, совсем непросто, но важно иметь правильные понятия и ориентиры. Важно стремиться искать и находить, стучать и тогда нам откроют. Важно понимать, что такое состояние, когда игумен или игумения монастыря не имеет духовного руководителя, которому открывает свое сердце, свои недоумения, советуется по поводу тех или иных проблем, с которыми сталкивает монастырь и каждый брат в отдельности, — не является нормой.

    Старец Серафим (Тяпочкин) говорил, что если исповедоваться когда-то можно и у разных духовников, то совета лучше спрашивать у кого-то одного. Лучше быть учеником ученика, чем творить свою волю, говорил преподобный авва Дорофей.

    Чем человек смиреннее, тем меньше он полагается на свои рассуждения, тем меньше он доверяет себе и тем сильнее нуждается в совете того, кто более опытен. Если мы действительно хотим духовно совершенствоваться, то необходимость в постоянном духовнике будет тем более очевидна, чем сильнее и искреннее мы этого хотим. Если человек искренне ищет духовной жизни, то рано или поздно он поймет, что ему нужен духовный руководитель.

    Вопрос этот очень актуальный и важный. Монашество без послушания немыслимо, и мы часто говорим о том, что послушание игумену — это залог успеха монашеской жизни. Но послушанию должен учить игумен, прежде всего примером своей жизни. Научить можно только тому, что сам познаешь на опыте, и вести безопасно можно тем путем, которым прошел сам.

    Старец Иосиф Ватопедский писал: «Не будем так легко принимать мнения и советы тех, кто не имеет практического опыта в духовной жизни, иначе получится, что мы вместо того, чтобы опираться на посох, будем держаться за соломинку, которая не только не поддержит нас, но и поранит руку»[3]. То есть качество духовного руководства игумена, который имеет духовного руководителя, тщательно испытывает свою совесть, советуется в вопросе управления монастырем с человеком более опытным, будет отличаться от качества духовного руководства игумена, который этого не делает.

    Патриарх Кирилл в своем слове на Собрании игуменов и игумений в Москве обратил особое внимание на то, что «возрождение монашества в значительной степени зависит, в том числе, и от игумений и игуменов нынешних обителей». То есть, иными словами, от духовного состояния игуменов и игумений напрямую зависит духовное возрождение нашего монашества смогут ли они примером своей жизни зажечь сердца молодых людей любовью к монашеству, показать глубину и красоту монашеской жизни.

    Игуменское служение включает в себя необходимость сочетать в себе исключительные способности. Духовная сторона жизни при устремленности к аскетическому подвигу требует от человека сильного напряжения душевных и телесных сил, административные обязанности по управлению монастырем ставят перед необходимостью принимать сложные решения. Важно всегда помнить, что ошибки игумена могут быть трагичными как для всего монастыря в целом, так и для каждого насельника в отдельности.

    В Лавсаике, в письме епископа Палладия читаем: «В учении не нуждается один только Бог всяческих, ибо Он самобытен и другого не было прежде Его, а все прочее имеет нужду в учении, потому что сотворено и создано. Первые чины ангельские имеют своим наставником Всевышнюю Троицу, вторые — поучаются от первых, а третьи — от вторых и так далее по порядку, до последних. <…> Итак, думающие о себе, что не имеют нужды в наставниках, недугуют невежеством, которое есть мать гордости»[4].

    И в другом месте в Лавсаике говорится о подвижнике Птоломее, который, «лишенный духовного наставления и беседы с преподобными мужами», не внимая их духовным наставлениям, «не имея кормчего, постигнутый бурею низринулся в крайнюю пучину смерти. Или его можно уподобить прекрасному дереву, которое, быв покрыто листьями и плодами, в одну минуту лишилось всего и засохло. Так было и с ним, по слову Писания: «Имже несть управления, падают аки листвие» (Притч. 11:14)»[5].

    В контексте нашей темы интересен опыт преподобных Оптинских старцев.

    Между ними существовала духовная преемственность; будучи уже старцами, стоя во главе монастыря или скита, они исповедовались друг у друга, спрашивали совета и не мыслили своей жизни иначе. Так старец Леонид советовался в разрешении разных вопросов с отцом Макарием. А со временем никаких затруднений не решал без него. И если его не было рядом, отвечал тем, кто его спрашивал: «Подождем, придет о. Макарий, вместе поговорим»[6]. Настоятель монастыря отец Моисей называл старца Макария «духовным другом и мудрым советником». Когда в обитель поступили старцы, положившие начало оптинскому старчеству, сам игумен, отец Моисей вверил себя попечению старца Леонида, которому беспрекословно во всем подчинялся, что говорит о большом смирении старца.

    Старец Ефрем Катунакский, будучи уже человеком высокой духовной жизни и одним из самых почитаемых духовников на Святой Горе, после смерти своего духовного отца старца Иосифа Исихаста искал себе духовного отца и нашел его в лице отца Эмилиана Симонопетрского. Когда они встретились, старцу Ефрему было около семидесяти лет, а отцу Эмилиану сорок два года. «Я нашел своего старца, которого потерял, другого старца Иосифа, златоустого и досточтимого отца Эмилиана», — говорил старец Ефрем впоследствии[7].

    Смирение — это трезвое видение самого себя. Одно из показателей того, присутствует ли в человеке смирение, — это недоверие себе и вопрошение ближнего. Не будем же, дорогие отцы игумены и матушки игумении, забывать о той ответственности, которая возложена на нас Церковью, будем смиренно нести свой крест и стремиться к тому, чтобы через вопрошение более опытных вести ко спасению вверенные нам Церковью души.

    [1] Василий Великий, свт. Правила пространно изложенные в вопросах и ответах // Василий Великий, свт. Творения: в 2 т. М.: Сибирская благозвонница, 2009. Т. 2. С. 216.

    [2] Антоний Сурожский, митр. Духовное руководство в Православной Церкви // Сайт Митрополит Сурожский Антоний [Электронный ресурс] Режим доступа: http://www.mitras.ru/church/ch_17.htm (дата обращения: 30.09.2015).

    [3] Иосиф Ватопедский, схимон. Ватопедские оглашения. Богородице-Сергиева пустынь, 2004. С. 115.

    [4] Палладий Еленопольский, еп. Лавсаик, или повествование о жизни святых и блаженных отцов // Сайт Азбука веры [Электронный ресурс] Режим доступа: http://azbyka.ru/ote...j/lavsaik/#sel= (дата обращения: 30.09.2015).

    [5] Там же.

    [6] Полное житие преподобного Макария старца Оптинского // Оптина Пустынь [Электронный ресурс] Режим доступа: http://www.optina.ru...iy_life_full/#6 (дата обращения: 30.09.2015).

    [7] Эмилиан (Вафидис), архим. Толкование на подвижнические слова аввы Исаии. — Александро-Невский Ново-Тихвинский женский монастырь. Екатеринбург, 2014. С. 25.

    Источник: monasterium.ru

    • 21 Окт 2015 11:39
    • от monves
  6. Возникновение и учреждение монастыря: способы о...

    Сегодня, когда в Русской Православной Церкви открываются новые монастыри, особенно актуальна тема, касающаяся способов организации монашеской общины. Эта тема имеет важное значение и для меня лично. Как говорил старец Паисий Святогорец, епархия, которая не имеет монастырей, — бесплодна. Каждый епископ стремится в своей епархии создать монастырь как место непрестанной молитвы, оплот православия, который будет и для мирян местом паломничества и особого духовного утешения. Как перед епископом новообразованной епархии, в которой нет ни одного монастыря, передо мной встает вопрос: по какому пути лучше пойти в выборе способа организации монашеской общины? По логике вещей на пути к своему учреждению каждый монастырь должен последовательно проходить определенные этапы. Самый первый и самый важный, и именно от него будет зависеть дальнейшее духовное благополучие или неблагополучие монастыря: формирование общины, которая в дальнейшем созреет для того, чтобы стать основой монашеского братства.
    Анализируя источники по указанной теме, можно сказать однозначно: на протяжении всей истории монашества от его зарождения до наших дней, прежде всего, личность одного человека, преуспевающего в духовной жизни, являлась краеугольным камнем в процессе формирования сильной жизнеспособной монашеской общины.

    По сути существует два основных способа организации монастыря:

    1. Естественным путем вначале формируется монашеская община, во главе которой стоит сильная духовная личность. Когда эта община последовательно проходит все необходимые ступени на пути к формированию монастыря, она принимает форму монастыря. То есть вначале люди, объединенные одной целью, начинают общаться между собой, между ними складываются определенные отношения, а уже потом они начинают жить вместе, следовать одному уставу.

    2. Второй способ: есть стены, место, предполагаемое для устройства монастыря. Возможно даже, на этом месте уже живут люди, которые желают жить монашеской жизнью, но нет человека, нет той сильной духовной личности, которая бы все это возглавила. Иногда так случается, что для этой цели может быть совершен перевод монашествующего из другого монастыря.

    Первично формирование общины во главе с духовным руководителем

    Если мы рассмотрим как происходила организация монашеской общины обители прп. Сергия Радонежского, то увидим, что он не думал организовывать монастырь, не желал собирать около себя братию, он имел желание стать отшельником, укрыться от мира и пребывать с Богом. Но постепенно, узнав о его святой жизни и желая под его духовным руководством идти монашеской стезей, возле него начала собираться братия. Только после долгих уговоров монахов, за послушание, он согласился стать игуменом монастыря.

    Впоследствии братия его монастыря разошлись по всей Руси и сами стали основателями монастырей. Преподобные Авраамий Галицкий, Мефодий, игумен Пешношский, Павел Обнорский, Сильвестр Обнорский, прожив в общежитии достаточно времени и пройдя все послушания, испросили у прп. Сергия благословение жить в уединении. Но затем к каждому из них начали приходить любители безмолвия и просить позволения жить вместе. Так основывались обители на Земле Русской возле сильной духовной личности.

    Похожий опыт мы наблюдаем в наши дни на Святой Горе Афон. В XX веке на горе Афон старец Иосиф Исихаст был одним из главных возобновителей образа жизни исихастов, в частности, делания Иисусовой молитвы. После его смерти ученики старца распространили плоды этого влияния на Афоне, а затем и по всей Греции, на Кипре и вплоть до Северной Америки. Его ученик старец Ефрем Аризонский основал в Америке около двадцати монастырей, часто его называют «апостолом Америки». Современные общежительные монастыри на Афоне сочетают элементы образа жизни исихастов с элементами общежития. Духовное возрождение этих монастырей связано именно с личностью старца Иосифа.

    Особый интерес для современного монашества представляет опыт организации монашеских общин двух монастырей под руководством одного духовного отца. Нахожу важным сказать о старце Эмилиане (Вафидисе) и о монастырях — мужском Симонопетре на Афоне и женском на Халкидиках — Ормилии.

    «Увидеть возрождение и процветание монашества на греческой земле было мечтой и горячим желанием старца Эмилиана, — пишет о нем архимандрит Ефрем, игумен Ватопедской обители. — И он всячески способствовал обновлению, организации и приведению в действие общежительного монашества в наше время. В начале 70-х годов XX века, как член специальной комиссии Священного Синода Элладской Церкви по развитию монашества, он написал три детально проработанных статьи о правильной организации общежительных монастырей. Также он составил “Внутренний Устав Священной Благовещенской Киновии”. <…> Многие греческие монастыри взяли этот устав за основу для собственных внутренних уставов. <...> На Святой Горе он духовно возмужал и усовершенствовался настолько, что его учение преисполнилось Святого Духа и возымело силу возрождать» [1].

    Отцу Эмилиану было 28 лет, когда правящий епископ возложил на него служение проповедника и духовника, а также работу по духовному окормлению молодежи епархии. Именно работа с молодежью стала началом формирования двух монашеских общин, которые впоследствии переросли в два монастыря. Отец Эмилиан понимал, что молодость особенно отзывчива и открыта для восприятия, он умел заинтересовать, вдохновить молодых людей, на понятном для них языке донести христианские истины и идеалы. К нему очень тянулись молодые люди, дети, «ради которых он не жалел труда и времени». Как написано в жизнеописании старца Эмилиана: «Он стал отцом для множества “сынов и дщерей” Божиих. <…> Свою жизнь он посвящал духовным чадам с полной свободой, никогда не ожидал ни малейшего воздаяния или ответного чувства» [2]. Среди множества его учеников было немало таких, которые решили посвятить себя монашеской жизни. Афонский монастырь Симонопетра и Ормилия, которые переживают сейчас времена своего духовного расцвета, являются венцом всех трудов старца Эмилиана.

    Отец Мирон, насельник обители Симонопетра, как бы подводя итог многолетней жизни возле отца Эмилиана, пишет: «Мы можем сказать, что мы совершенно счастливы. <…> Мы благодарны достопочтенному нашему старцу за то, что для каждого из нас он — отец, духовник, геронда, вдохновитель, наставник, тайноводитель, который ввел нас в таинство монашеской жизни и любви Божией; для нас всех он стал всем, чтобы завоевать наши сердца и даровать нас Богу» [3].

    Отец Софроний Сахаров, желая организовать монастырь, по его словам, ставил перед собой цель передать тот живой опыт, который он стяжал на Святой Горе Афон, живя рядом со св. Силуаном. «Эта маленькая семья есть моя жизнь», — говорил он о созидаемой им монашеской общине. На формировании общины отца Софрония Сахарова мы остановимся более подробно. Отец Софроний в своих беседах очень живо, ярко и выразительно поделился опытом организации монашеской общины.

    Он подчеркивал, что в основе организации монастыря должна лежать определенная идея. «Во всем я стараюсь иметь основанием блаженного старца Силуана» [4], — говорил он. «Наш блаженный отец Силуан учит нас понимать монашество как молитву за весь мир: “Монах — молитвенник за весь мир: в этом его главное дело”» [5]. «Начало монашеской жизни, — говорил старец, — это борьба со страстями, которая требует не только ума, но и мудрости» [6].

    «Самым важным уроком, — говорил он, — является пример, “образ” жизни, а не слова. Как бы ни умножали мы словесное учение, если нет жизни, соответствующей слову нашему, вернее, слову Христа, все становится напрасным». Отец Софроний считал, что, организовывая монашеское братство, нужно исходить из «реально данных условий». «Современники наши не обладают выдержкой, ни физической, ни психической, которая сравняла бы их с отцами, — подчеркивал он. — Замечается приход, скорее, образованных людей, развитых интеллектуально, но воспитавшихся в условиях едва ли не совсем безмолитвенных, и которые лишены духовных опытов, свойственных младенцам, детям, юношам» [7]. Самым трудным в организации жизни монашеского общежития отец Софроний считал «удержать единство дисциплины и вместе с тем оставить свободу для проявления персонального характера каждого из братии» [8].

    Старец подчеркивал, что там, где речь идет о «совместном жительстве людей, неизбежно разных между собой», обязательно будут присутствовать трения и неудобства «или для другого или для обоих». Он советует не придавать большого значения «неловкостям и трудностям повседневной жизни, а постоянно думать о конечной цели — спасении души. «Оставьте всякую мелочь, устремите свой ум только к Христу. И тогда наш монастырь будет тем, чем мы хотим его видеть: местом и школою ко спасению вечному, где мы научаемся быть подобными Ему. <…>И я вовсе не хотел создавать такого монастыря, где были бы споры и мелкие человеческие расчеты»[9].

    Молитву друг за друга отец Софроний считал очень важной в процессе формирования монашеской семьи: «Если вы хотите укрепить стены монастыря, молитесь друг за друга и живите себе все, как одна семья, как один человек». Он считал, что без душевного мира спастись невозможно, предостерегал своих чад от разделений, говорил, что в образованной среде царит страшное одиночество. «Там каждый человек, стяжавший свое мировоззрение, дорожит им. И когда его мировидение не совпадает с другими, они не могут жить вместе. Но вы “будьте как дети” (Мф. 18:3), которых можно смешать, и они сразу начинают быть в общении» [10].

    Об отношении друг с другом старец говорил: «Научаются люди в общежитии тому, что через послушание они начинают постигать психологию других людей. Итак, научиться жить с одной матерью N. или матерью NN. — значит, научиться жить с миллионами подобных им людей, потому что среди миллиарда людей есть многие такие, как они» [11]. Самым главным в своем монастыре отец Софроний считал «сохранить дух жизни».

    Первично строительство монастырских стен

    Формирование общины возле сильного духовного руководителя, общины, которая потом перерастет в монастырь, — без сомнения, имеет большие преимущества перед обстоятельствами, когда первично строительство монастырских стен, а не наличие жизнеспособной монашеской общины. Но мы сегодня поставлены несколько в другие условия. После многих лет гонения на Церковь в нашей стране и закрытия практических всех монастырей, — при всем нашем желании и усердии мы не можем отыскать сегодня столько сильных духоносных игуменов и игумений, чтобы поставить их во главе каждого монастыря. Сегодня, как правило, игумен духовно растет вместе с братией.

    В последней редакции проекта «Положения о монастырях и монашестве» есть такой пункт: «В исключительных обстоятельствах, ради пользы Церкви, в частности, при открытии новых обителей, епархиальный архиерей может принять решение о переводе монашествующего в другую обитель. При этом следует учитывать желание самого монашествующего» [12]. Данный пункт отражает сложность и затруднительность перевода монашествующего в другой монастырь.

    Рассуждая о пользе свободного волеизъявления, святитель Григорий Богослов писал: «Ибо все, что делается недобровольно, кроме того, что оно насильственно и непохвально, еще и непрочно. Вынужденное, подобно растению, насильно согнутому руками, как скоро бывает оставлено на воле, обыкновенно возвращается в прежнее свое положение. Напротив того, что делается по свободному произволению, то, как скрепляемое узами сердечного расположения, и весьма законно, и вместе надежно. Посему закон наш и Сам Законоположник особенно повелевает пасти стадо не нуждею, но волею (1 Пет. 5:2)» [13].

    Яркой иллюстрацией к этому может служить выдержка из жизнеописания святителя Игнатия Брянчанинова. Однажды святитель Игнатий Брянчанинов получил указание от государя сделать из Сергиевой Пустыни монастырь, «который в глазах столицы был бы образцом монастырей». Как верноподданый инок, святитель Игнатий решился исполнить волю монарха. «Все братство обители состояло из 13 человек: 8 монашествующих, 3 послушников и 2 подначальных, — пишет жизнеописатель. — И, несмотря на такое незначительное число братии, в среде их не было порядка, приличествующего монастырю» [14].

    Святитель Игнатий сделал из Сергиевой пустыни образцовый монастырь, но он так и не стал одним целым с этим местом и с этим братством. В конце своего пребывания в Сергиевой пустыни он писал: «Как уже оставляющий настоятельство Сергиевой пустыни могу с откровенностию сказать об отношениях сердца моего к этой обители. Четырнадцатый год провожу в ней, и ни к чему в ней не прилепилось мое сердце, ничто мне в ней не нравится. Только к некоторым братиям питаю истинную любовь» [15].

    Подводя итог нашему скромному слову, хотелось бы особенно подчеркнуть: предание Церкви свидетельствует в пользу того, что, при возможности выбора, формирование монашеской общины должно совершаться на добровольных началах вокруг духовной личности, способной к этому служению. Это важнейший ключевой принцип постановки и достижения цели на пути к возникновению и учреждению монастыря. Послушание не может насаждаться административными методами. Желательно, чтобы на пути к учреждению монастыря община шаг за шагом последовательно прошла все необходимые ступени. Это будет способствовать единству любви и единству духа. А единство — это первоначало всего, это то, что дает внутреннюю устойчивость монастырскому организму, определяет его духовную жизнеспособность и умножает возможности.

    [1] Эмилиан (Вафидис), архим. Толкование на подвижнические слова аввы Исаии. Александро-Невский Ново-Тихвинский женский монастырь. — Екатеринбург, 2014. С. 10.

    [2] Там же. С. 24.

    [3] Σιμωνοπετρίτες Πατέρες «που βρήκαμε και αγαπήσαμε» (1973 — 1997). Ιερά Μονή Σίμωνος Πέτρας - Άγιον Όρος, 2013. С. 28.

    [4] Софроний (Сахаров), архим. Духовные беседы — М., 2003. Т. 1. С. 52.

    [5] Софроний (Сахаров), архим. Таинство христианской жизни. — М., 2009. С. 60.

    [6] Софроний (Сахаров), архим. Духовные беседы. Т. 1. С. 232.

    [7] Софроний (Сахаров), архим. Таинство христианской жизни. С. 50.

    [8] Софроний (Сахаров), архим. Духовные беседы. Т. 1. С. 99.

    [9] Там же. С. 53.

    [10] Там же. С. 57.

    [11] Там же.

    [12] Проект положения о монастырях и монашествующих // Портал БОГОСЛОВ.RU [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://p2.patriarchi...projekt_mon.pdf Дата доступа: 03.09.2015.

    [13] Григорий Богослов, свт. Слова. Сл. 3 // Григорий Богослов, свт. Творения: в 3 т. — М.: Сибирская благозвонница, 2010. Т. 1. С. 32.

    [14] Полное жизнеописание святителя Игнатия Кавказского // Портал Азбука веры [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://azbyka.ru/ote...a-kavkazskogo/8 Дата доступа: 03.09.2015.

    [15] Собрание писем святителя Игнатия Брянчанинова, епископа Кавказского и Черноморского. — М.: СПб., 1995. С. 50.

    Источник: monasterium.ru

    • 29 Сен 2015 12:59
    • от monves
  7. Современная афонская монашеская практика в жизн...

    Святая Гора Афон – цитадель вселенского православия. Есть такое выражение: «Афон – это не место, это путь души к Богу». Русскую землю и Святую Гору Афон на протяжении многих веков связывает единство цели, которое заключается в стремлении к познанию Истинного Бога и правой вере в Него. Семнадцать лет преподобный Паисий Величковский провел на Афоне и именно отсюда на Русь им были принесены лучшие монашеские традиции. Преподобный Антоний Печерский – «начальник всех Российских монахов» пробыл на Святой Горе немалое время и там принял монашеский постриг. Однажды игумен афонского монастыря сказал ему: «Антоний, иди назад на Русь, чтоб и там быть на пользу и утверждение других, и да будет на тебе благословение Святой Горы».

    По благословению Святейшего Патриарха Кирилла на монашеские конференции, которые регулярно проводятся последние несколько лет в Москве, в качестве докладчиков приглашаются игумены и монахи Святой Горы. Афонские монашеские традиции, о которых в своих докладах рассказывают святогорские монахи, заинтересовали многих архипастырей и монашествующих Русской Православной Церкви.

    Дивные пути промысла Божия привели и меня на Святую Гору Афон как монаха, который с большим интересом относится к афонской монашеской практике. Дважды я посещал Ватопедский монастырь и жил там по месяцу. В своем докладе мне вкратце хотелось бы поделиться с Вами впечатлением от этих посещений.

    Важно отметить, что Ватопедский монастырь – многонациональное братство. Греки, русские, болгары, румыны, французы, бразильцы, аргентинцы… Любовь к монашеской жизни и желание встречи с Живым Богом соединили всех этих людей в одном монастыре под мудрым руководством геронды Ефрема. В афонских монастырях существует такое убеждение, что игумен во всем должен идти впереди братии. И от того, насколько он в этом преуспевает, зависит вся духовная атмосфера монастыря и возможность духовного роста всего братства. Живое слово игумена очень благотворно и целебно действует на монахов, оно воодушевляет их на подвиги, животворит их души. Геронда Ефрем является духовным отцом также нескольких женских монастырей. В те дни, когда он выезжает из монастыря, чувствуется некая пустота, как сказал один брат – некий «духовный голод». Уезжая из своего монастыря для духовного окормления женских обителей, он просит братию не расстраиваться о его отсутствии и постараться понять, что монахини также очень нуждаются в живом слове.

    В свое время геронда Ефрем положил много труда для того, чтобы Ватопед из идиоритмического особножительного монастыря стал общежительным. По его словам, сделать из общежительного монастыря идиоритмический очень легко, а вот для того, чтобы из идиоритмического сделать общежительный, нужно пролить кровь.

    В Ватопед приезжает много паломников из разных стран, много монахов, желающих познакомиться ближе со святогорским опытом монашеской жизни. Когда братия Ватопеда начинает роптать на большое количество приезжающих людей, геронда Ефрем напоминает им о том, что они имеют завет от своих духовных отцов, чтобы «монастырь одной ногой стоял в исихазме, а другой в миссионерстве». Я трудился с братией Ватопедского монастыря на разных послушаниях, таких как, например, сбор оливок, трапезная, и первое, что впечатляет больше всего, – кротость и незлобие братии. На послушаниях могли случаться самые разные недоразумения – по чьей-то вине что-то ломалось, проливалось, где-то неправильно накрывались столы, но при этом никто не мог позволить себе повысить голос на другого, раздражиться. И там я понял, что такое кротость, и как она выглядит в повседневной монашеской жизни. Такой пример воздействует на ум и сердце лучше всяких книг. Научить кротости без лишних слов может только тот, кто сам овладел этим мастерством. Однажды на одной из бесед в трапезной игумен монастыря геронда Ефрем с большим огорчением сообщил братии о том, что в монастыре произошло возмутительное бесчинство – один брат с чувством раздражения высказал что-то другому брату. По мнению отца Ефрема никакая ситуация на послушании не может быть причиной того, чтобы один брат мог позволить себе повысить голос на другого брата, нет таких происшествий в монастыре, которыми можно было бы оправдать такие действия. Старший брат по послушанию может сделать замечание, указать на недостаток. Если его замечания игнорируются, он говорит об этом геронде Ефрему, но сам никогда не повышает голоса. Кротостью, вежливостью, учтивостью и миролюбием характеризуются и отношения братии к приезжающим паломникам.

    Второе, что характерно для братии данного монастыря, – это послушание, не только как труд, работа, а как отсечение своей воли, своих желаний. На Афоне считается, что самое большое сокровище для монастыря – это монах, преуспевающий в послушании. И как каждый предмет имеет свои индивидуальные, характерные только для него свойства, например, металл – твердость, пластилин – гибкость и т. д., так и монах имеет такие качества, по которым можно судить – истинный он монах или нет. Такими качествами являются послушание и внутреннее трезвение, которое включает в себя хранение ума и Иисусову молитву. Все это должно сопровождаться глубоким смирением, за послушание дается монаху Иисусова молитва как дар. В Афонских монастырях практикуется разная молитвенная практика. В Ватопеде во время исполнения послушания братия произносят вслух Иисусову молитву: «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя». Так приобретается навык к Иисусовой молитве. Когда монахи собираются для каких-то работ вместе, то произносят Иисусову молитву по очереди. Молиться, исполняя послушания вместе с афонской братией, было для меня особым утешением и замечательным опытом. У себя в монастыре я тоже практикую произносить молитву вполголоса, когда это возможно. На Афоне вся жизнь организована таким образом, что особенно сильно ощущаешь – молитва Иисусова – это центр, сияние и слава монашеской жизни, она составляет самую жизнь нашей души, утоляет ее жажду. Но отец Ефрем всегда подчеркивает, что монах спасается не четками, а отсечением своей воли, послушанием. Если он будет молиться, поститься, часто причащаться, но жить по своей воле, согласно своим правилам, то он не преуспеет.

    Божественная Евхаристия – сердцевина духовной жизни всего братства. Во вторник, четверг, субботу, воскресенье причащается вся братия Ватопедского монастыря. У монаха должна быть жажда Христа, он должен дышать Христом, любить Его не сентиментально, а реально – так говорит о Евхаристии геронда Ефрем.

    Вся братия Ватопедского монастыря за исключением повара и трапезников обязательно присутствует на всех богослужениях. На исполнение послушаний отводится 4-5 часов в день. Монахи занимаются рыбной ловлей, строительством, трудятся на огороде, в плодовых и оливковых садах. Есть в Ватопеде так называемая «кабинетная» братия, около 20 человек, они работают за компьютерами, занимаются миссионерской деятельностью, монастырь имеет свой сайт, но помимо этого они также участвуют в общих послушаниях, например, на огороде, кухне.

    В 2012 году к нам в обитель приезжал игумен Ватопедского монастыря отец Ефрем. В процессе общения с монашествующими он ответил на многие заданные ему вопросы. Он высказал мысль о том, что нашим монастырям в духовном плане очень могло бы помочь более тесное общение и взаимодействие с афонской монашеской практикой. Живое общение с жизнеспособной монашеской традицией, которая не прерывалась, может обогатить наши монастыри полезным опытом. Невозможно ведь стать врачом, только читая книги по медицине, недостаточно черпать знания о монашеской жизни только из книг, полезно бывает пожить в монастыре с хорошо организованной духовной жизнью.

    В одном из монастырей Русской Православной Церкви – на Валааме, игумен и братия рассудительно и последовательно заимствуют опыт Святой Горы Афон. Благочинный монастыря отец Давид с целью изучения афонских монашеских традиций прожил в Ватопеде 9 месяцев. В Валаамском монастыре придерживаются мнения, что монахи должны как можно чаще причащаться, потому что вся их жизнь ориентирована на богослужение, на Божественную Литургию. А венцом литургической жизни, ее логическим завершением является причащение Святых Христовых Тайн. Поэтому если для мирянина нормально причащаться раз в две недели или даже раз в месяц, то монаху для его духовного совершенствования желательно чаще приступать к Таинству Евхаристии. По замечанию отца Давида, монахи, которые начали чаще причащаться, невольно стали более внимательно относиться к своей духовной жизни: хочешь причаститься – надо поисповедоваться, начинаешь уже более тщательно готовиться к таинству исповеди, более внимательно исследовать свою совесть. Далее монах начинает уже следить за своими мыслями, отслеживать помыслы, причем обращает внимание не только на плохие помыслы, но и на те, которые с первого взгляда могут показаться хорошими. Ум монаха, таким образом, освобождается не только от явно греховных помыслов, но и мнимо добрых, многие из которых на самом деле бывают от лукавого. Монах занимает свой ум Иисусовой молитвой. В Валаамском монастыре решили начать возрождение монашеской жизни с Евхаристии. На братию нет никакого давления, никто не заставляет братию причащаться часто, но тем, кто желал бы приступать к Таинству Евхаристии чаще, чем это было раньше, на это дается благословение. И вокруг Евхаристии естественным образом духовная жизнь братства начала существенно оздоравливаться.

    Слепо, без рассуждения, не учитывая реалий нашей жизни, копировать афонский опыт – невозможно. Но попытаться понять принципы, по которым живет афонская монашеская традиция уже много веков, и разумно применять эти принципы в нашей монастырской жизни мне кажется это очень важным. Это может разрешить многие наши монастырские проблемы и противоречия. Если взять нашу Жировицкую обитель, то после поездок на Афон, у нас появился замечательный обычай еженедельно совершать ночные службы. Ночная молитва очень питает духовную жизнь и дает хороший настрой душе. Братия стала чаще причащаться.

    Современный святой, старец Паисий Святогорец, говорил, что если общество созреет для того чтобы по-настоящему оценить роль монастырей, то закроются многие психиатрические лечебницы, так как монастырь – это место, где человек получает умиротворенный настрой и благорасположение, причем не с помощью психологии и психиатрии, а с помощью единства и мира, который царствует в обители. Об этом же говорил наш русский святой преподобный Серафим Саровский: «Стяжи дух мирен, и вокруг тебя спасутся тысячи». Будучи монахами, постараемся возделывать в себе этот мир, понимая, что такое устроение дает не какая-то идеология, не философское учение, а живая личность – Христос. И тогда мы все на опыте убедимся, что настоящая монашеская жизнь возможна не только «во время оно», но и в наше такое непростое время.

    Источник: monasterium.by

    • 10 Май 2015 20:32
    • от monves