Перейти к содержимому

Результаты поиска

Найдено 3 результатов с тегом иг. екатерина (чайникова)

По типу контента

По секции

Сортировать                 Порядок  
  1. Чтобы быть как можно ближе к Богу...

    Батюшка сказал: «В этой книге ты найдешь все ответы»

    - На память приходят примеры: мама настоятельницы Зачатьевского ставропигиального женского монастыря в Москве игумении Иулиании (Каледы) незадолго до кончины приняла монашеский сан с именем Георгия. Монахиня Варвара – мама настоятельницы Свято-Введенской Островной пустыни на Владимирской земле игумении Февронии (Мараткановой) – до последнего своего вздоха подвизалась вместе с дочерью в возрождающейся обители. Список можно продолжить, и он, кстати, немаленький. А кого-то Господь сподобил подняться на высшую ступень православного монашества – принять великую схиму, как, например, схимонахиню Зосиму, маму приснопамятной схиигумении Фамари (Горлановой), на протяжении 25 лет восстанавливавшей Свято-Троицкий женский монастырь в Муроме. Матушка Екатерина, что Вы можете рассказать о Вашей маме?

    - Знаете, она помышляла о монашестве давно. И когда мне, самой младшей из детей, исполнилось 16 лет, мама написала прошение на имя Председателя Отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата митрополита Филарета (Вахромеева) с просьбой направить ее в Горненский женский монастырь в Иерусалиме. Там подвизалась моя сестра – монахиня Савва. Мы много знали о Иерусалиме, и у нас, что называется, была прямая связь с ним. Владыка официально ответил, что в настоящее время это невозможно, поскольку на руках у нее несовершеннолетний ребенок, которого надо воспитать, дать ему нужное направление в жизни. Мама это приняла. Но вскоре она приняла и тайный монашеский постриг. В советское время это практиковалось. Она продолжала ходить на работу, однако ее внутренняя жизнь изменилась. Хотя, чтобы понять, как с годами усиливалась ее любовь к Богу и росло доверие к Спасителю, становясь поистине безграничным, надо проследить весь ее жизненный путь...

    Родом она была из Удмуртии. Ее отец отказался идти в колхоз, и поэтому (я хорошо помню рассказы моей бабушки) у семьи отобрали имущество – весь их нехитрый скарб. В начале 30-х годов прошлого века, согласно постановлению, за которым стояла зловещая фигура Сталина, началось по стране «движение спецпереселенцев». Кого-то отправляли в казахские степи, кого-то – на Урал или на Дальний Восток, а мамину семью вывезли в тайгу в Красноярском крае. Причем, рассказывала бабушка, все дни до отъезда – в напряженном ожидании «черного воронка» – дети ложились спать одетыми, обутыми, закутанными, а дедушка держал наготове хозяйственный инструмент, чтобы захватить хоть что-то с собой в неизвестные дали. И «воронок» приехал. Загрузили большую семью за какие-то пять минут – прощай, родная земля! В тайге дедушка успел вырыть землянку, накрыть ее тесом, застелить дерном, соорудил печку, и тут его забрали в тюрьму, где он заболел чахоткой и ранней весной умер. А забрали его потому, что ходил в храм...

    Бабушка, чтобы прокормить детей (из семерых выжили четверо), пошла работать в шахту. Что говорить: такая трагическая судьба ждала великое множество советских людей, попавших в жернова «кулацкой ссылки». Моя мама, младшая в семье, не смогла получить образование. Три класса закончила и дальше учиться возможности не было. Шла война. И хотя военные действия не дошли до их края, но есть было нечего, писать было не на чем – в общем ей пришлось перенести многие тяготы военного времени. Но ум с детства у нее был пытливый. Особенно волновали вопросы мироздания: почему всё так? Ведь этим кто-то управляет? Спросила у моей бабушки: «А Бог есть?» Та ответила: «Я молюсь, как умею, а тебе объяснить ничего не могу». Взрослея, Мария (так звали маму) стала задавать этот вопрос другим, а люди в ответ только смеялись и говорили, что всем управляет природа. Крестилась мама в Абакане – это за 180 верст от того места, где жила и куда добираться без транспорта было крайне трудно. В Абакане она спросила батюшку о Боге, о мироздании. Батюшка сказал: «В этой книге ты найдешь все ответы». И дал ей Библию. Только представьте: Библия в то время была в нашей стране редкостью, а для человека верующего или ищущего веры – настоящим сокровищем. И это сокровище сибирский священник вручил моей маме! Читая Евангелие от Матфея, Марка, Луки, Иоанна, она больше и больше прилеплялась к Церкви в отличие от ее братьев и сестер, которые говорили, что Мария сошла с ума – стала ездить к попам! А уж когда мы перебрались в Краснодар, то в Свято-Екатерининском кафедральном соборе мама нашла такую отдушину для своих духовных чаяний, духовных нужд! Я по сути дела с пеленок была в том храме. В детстве мы постоянно встречали там странников. Много тогда было гонимых людей, скрывавшихся под видом юродивых, дурачков. Когда мы с ними выезжали на кладбище, какие духовные канты они пели! И получалось у них красиво, умилительно. Почему, спросите, на кладбище ездили? Эти странники старались поддерживать в порядке могилки невинно убиенных, пострадавших за Христа. Со всей любовью ухаживали они за их захоронениями.

    Под одной крышей с людьми Божьими прошло мое детство и в Печорах, куда мы впоследствии переехали. Комнатка у нас была 12 квадратных метров – три на четыре. Вдоль стен стояли кровати, в проходе лежали матрацы, одеяла. Там, на полу, нередко спали странники Михаил и Николай. Умещались в этой комнатке и верующие из Белоруссии, приезжавшие (бывало, человек восемь сразу!) помолиться святыням Псково-Печерского монастыря. Вспоминается: людей битком набито, а никаких распрей не было. Жили мы единой семьей, помогали друг другу и не замечали бытовых неудобств. Помню, мама иногда спрашивала: «Может, пойдете к кому-нибудь другому? Вам у нас тесно». Ей отвечали: «Мария, нам так хорошо здесь! Мы никуда отсюда не пойдем».

    Вера простая, детская, порой даже наивная...

    - Удивительный рассказ, матушка Екатерина! В дневнике неизвестного священника «День за днем», впервые опубликованном в 1908 году, говорится, что дух Божий даром получить нельзя. Его получает только тот, кто томится, жаждет Бога, как измученный зноем путник жаждет воды в пустыне. Ваша мама припадала к такому живительному источнику в Сибири, Краснодаре, Печорах. Чувствуется, что слова Христа: «Любить Бога и ближнего – больше сих заповедей нет» стали сокровенным смыслом ее жизни.

    - Вера у нее была простая, детская, порой даже наивная... Церковь и Бога она любила больше, чем нас. Некоторые, возможно, осудят ее или с недоумением спросят: как такое может быть? Однажды мама сказала мне: «Я очень сильно любила своих детей и всегда боялась, что если с вами что-то случится, я этого не переживу. Боялась до того момента, пока не осознала, что детей мне дал Бог. Выходит, они не мои, а Божии?! Значит, и воспитать их нужно так, чтобы привести к Богу. Вернуть их Богу».

    Представляете, какой духовной мудростью обладала простая полуграмотная женщина, которая и читала-то с трудом? Запомнились ее слова: «И тогда я вас по-другому увидела – своих детей. Вы для меня стали просто как дар Божий». Бог был ей настолько близок, что она рассказывала Ему обо всем, как родной матери, полностью открывала свое сердце. И Господь ее слышал. Мне думается, именно за это ее безграничное доверие Господь дал ей «отсрочку» на двадцать с небольшим лет, когда мама тяжело заболела и надежда на выздоровление угасла. Дело было так: Святейший Патриарх Алексий II написал письмо Министру здравоохранения РФ с просьбой положить ее в хорошую больницу, чтобы как-то скрасить последние дни страдалицы. Поставив диагноз «рак поджелудочной железы с метастазами», врачи сказали мне: «Крепитесь, Матушка! Ваша мама проживет недели две, максимум три». Она уже не могла ни есть, ни пить, но вдруг говорит мне: «Вези меня к Сергию Радонежскому» (причем ударение делает на третьем слоге). Я, конечно, готова была везти ее куда угодно – хоть на край света, с болью осознавая, что дни ее сочтены. Мы поехали к преподобному Сергию, и он ее исцелил... Маме тогда было чуть за 60, а отошла она ко Господу менее полугода назад в 83-летнем возрасте. Через двадцать лет болезнь к ней вернулась с теми же симптомами, но мы уже по-другому стали смотреть на смерть.

    - То есть Вы, матушка Екатерина, и Ваша мама, принявшая великую схиму с именем Иоанна, морально уже были готовы к ее переходу в жизнь вечную?

    - Да. И относились к этому спокойно, по-христиански.

    - Но все же хочется узнать о той поездке к преподобному Сергию...

    - Мы приехали в Троице-Сергиеву лавру в пятницу. Мама сразу же пошла в храм к мощам Преподобного, а я, изо всех сил сдерживая душившие меня рыдания, отправилась со своими сумками в Патриаршие покои, где Святейший Патриарх Алексий разрешил нам остановиться. Там я разговорилась с келейницей, монахиней Сергией. Как разговорилась? Я плачу, она меня утешает. Тут зазвонили к вечерне, и я отправилась на службу. Но народу набилось столько, что пришлось всю службу стоять у дверей храма. Маму я увидела позже, – когда в цепочке других богомольцев я шла к раке с мощами Преподобного. Смотрю: мама стоит недалеко от раки и сильно плачет. Я испугалась: «Что случилось?» Она в ответ: «Меня кто-то во время службы словно бы всю разобрал внутри, переложил всё, и от этой жуткой боли, я думала, умру на месте. Так страшно стало: я умираю, а тебя рядом нет!» Приложились мы к мощам преподобного Сергия и пошли в Патриаршие покои. А там мать Сергия, наша добрая мать Сергия, спрашивает у моей мамы: «Кушать хочешь?» – «Хочу!» – отвечает та, хотя до этого даже глотка воды не могла сделать и по причине своей страшной болезни давно уже голодала. «О, у нас сегодня такой наваристый фасолевый суп, – продолжает мать Сергия. – Братия приготовила». Я вскидываюсь: «Ей нельзя!» Мама: «А я хочу!» Берет ложку, кушает, а я с каждой ложкой умираю: «Мама, не надо! Мама, нельзя!» В голове крутится: «Господи, она сейчас умрет, а что я-то буду делать? Мне как быть с этим?» На второе мать Сергия предложила жареную картошку с грибами. И картошку с грибами мама съела, закончив трапезу клюквенным киселем. До сих пор я помню ту пятницу и тот стол, за которым она с таким аппетитом ела! Отправились мы спать. Мама заснула, а я сижу над ней и панический страх не дает покоя: «Вот приступ начнется, и она умрет!» Она же всю ночь спокойненько проспала, утром мы пошли причащаться. В воскресенье мама второй раз причастилась, а в понедельник – по письму Патриарха Алексия, на которое была наложена резолюция Министра здравоохранения, – мы отвезли ее в 1-ю Градскую больницу в Москве. После обследования врачи сказали: «Да у нее нет ничего! В поджелудочной железе совсем маленькая киста, которая не требует хирургического вмешательства!» Выйдя из больницы, мама долгое время жила, трудилась, молилась, не уставая благодарить Господа за такой дар. А мне Господь отчетливо в тот момент показал, что мои безутешные рыдания, отчаянный страх, рвущееся из уст слово «нельзя!» во время трапезы были ни чем иным, как проявлением маловерия.

    Митрополит Арсений: «У меня такого пострига не было!»

    - Много в нашей жизни свидетельств того, что милость Божия безмерна. И принятие Вашей мамой великого ангельского образа – это тоже ведь Его милость к человеку, который прожил очень нелегкую жизнь, воспитал детей, порадовался рождению внуков и правнуков, но, любя Бога всем сердцем, захотел на склоне лет полностью отрешиться от всего мирского, усилить молитвенный подвиг, чтобы достойно подготовиться к встрече со Спасителем в Горнем мире.

    - Должна сказать, что мама давно меня просила постричь ее в великую схиму. Я много лет ей отказывала. Как говорится, нет пророка в своем отечестве. Потом я все же обратилась с этим вопросом к архиепископу Сергиево-Посадскому Феогносту, председателю Синодального отдела по монастырям и монашеству. Между нами состоялся примечательный диалог: «Владыка, я не знаю, как поступить, потому что с одной стороны – мама, с другой –­ просит о постриге в схиму. Кого-то постригаем, ей я отказываю». – «А какое ты имеешь право отказывать? Ты вообще кто?» – «Я дочь». – «Дочь и не более! Пиши прошение». Я написала прошение Святейшему Патриарху Кириллу, приложив к нему соответствующие документы, необходимые для пострига. И Патриарх дал благословение, а чин пострижения в великую схиму благословил совершить своему первому викарию – митрополиту Истринскому Арсению. Мы зачислили маму в насельницы нашего монастыря, так что постриг совершался здесь. Это была особая история, и Владыка даже сказал мне такую вещь: «Вот запиши всё, чтобы ее потомки знали!»

    Мама очень хотела, чтобы в великой схиме ее нарекли Иоанной – в честь Пророка и Крестителя Господня Иоанна, которому она всегда молилась и который исцелил ее от тяжелых головных болей, долгое время ее мучивших. Мама была убеждена, что будет Иоанной. Только Иоанной! Меня, конечно, это заставило поволноваться. Встретились мы с митрополитом Арсением в Москве, он поинтересовался, когда будем совершать постриг и какое имя дадим. Я ответила, что к постригу мы готовы, но мама хочет получить в великой схиме имя Иоанны. «Ничего себе – Иоанна! – воскликнул Владыка. – Иоанн Предтеча – пустынник, постник, а у нее дети, внуки, правнуки!» И высказал мысль, что ей больше подойдет имя в честь преподобномученика Корнилия Псково-Печерского. Мама жила в Печорах, где подвизался святой игумен, при котором обитель расцвела... Приезжает владыка Арсений на день пострига. Мы с ним стоим в алтаре и обсуждаем: как назовем? Он рассказывает, что именно сегодня прочитал повествование, суть которого сводится к следующему: когда монашествующему дают имя, которое он хочет, этот святой помогает человеку нести тяжелый монашеский крест, потому что монах с теплой молитвой обращается к своему небесному покровителю. Затем Владыка прерывает рассказ и решительно произносит: «Но всё равно Иоанна – нет!» И предлагает тянуть жребий. Дальше он берет ручку, бумагу, пишет: преподобномученик Корнилий. Говорит: «Так, завтра у нас день памяти блаженной Матроны Московской, напишем и ее». Спрашивает у меня: «Ты бы какое имя хотела?» – «Не знаю, Владыка, – отвечаю я. – В миру она была крещена в честь преподобной Марии Египетской, так что внукам и правнукам удобнее было бы называть ее Марией». На третьем листочке он пишет это имя. А на четвертом... святого Иоанна Крестителя. Открывает Евангелие. Видит: Евангелие от Луки, глава седьмая... об Иоанне Крестителе. Говорит: «Всё равно пусть выбирает!» Вкладывает записочки в Евангелие, кладет его на аналой. Начинается чин пострига. Все обеты мама ответила, настало время услышать ей свое новое имя. Владыка открывает Евангелие с записочками. Мама смотрит на меня: «Что это?» – «Это жребий. Какое имя выберешь, такое и будет твоим», – отвечаю я. Она – такая старенькая, маленькая, в белой власянице – стоит и молится. Затем берет одну из записочек, подает Владыке. Владыка читает и улыбается. Комкает записочку, кладет ее на аналой. Снова берет. Говорит: «Ну, мать, ты нас победила! Сестра наша Иоанна!» Не буду подробно описывать яркую эмоциональную реакцию мамы. Скажу только: чувствовалось, что в те минуты ее охватила небесная радость. Я вот думаю: может, по нашим человеческим меркам она такого имени и не заслуживала, потому что какое-то время жила семейной жизнью. Но это мерки земные и стоит ли нам с ними подходить к необъяснимой тайне замысла Господня? Митрополит Арсений сказал тогда: «У меня такого пострига не было!», засвидетельствовав этим признанием, что произошло нечто необычное.

    - Матушка, судя по всему, Ваша мама – женщина с трехклассным образованием, великая труженица, тайная монахиня и в конце жизни схимонахиня – дала Вам предельно много?

    - Да всё, наверное. Потому что сама от всяких житейских благ отказалась ради того, чтобы приобрести благодать Божию, и многое в нас заложила, увидев, как я говорила, в каждом своем ребенке дитя Божие, которое надо было воспитать в любви к Богу, привести к Нему. На этом пути ее личный пример был особенно важен.

    Беседовала Нина Ставицкая.

    Представлены архивные снимки из Кресто-Воздвиженского Иерусалимского ставропигиального женского монастыря.

    Источник: monasterium.ru

    • 08 Мар 2017 13:08
    • от monves
  2. Поминайте наставников ваших

    18 декабря Церковь празднует день памяти преподобного Саввы Освященного — одного из столпов монашества, основавшего Великую лавру в Иудейской пустыне и еще ряд православных обителей.

    18 декабря — это день Ангела приснопамятного старца Саввы, схиигумена Свято-Успенского Псково-Печерского мужского монастыря. В мантию он был пострижен с именем преподобного Саввы Сторожевского, Звенигородского чудотворца, а великую схиму принял с именем древнего святого, почитаемого в разных уголках мира на протяжении многих веков вплоть до нашего времени, — аввы Саввы Освященного.

    О своем духовном отце вспоминает настоятельница Кресто-Воздвиженского Иерусалимского ставропигиального женского монастыря в селе Лукино Домодедовского района Московской области игумения Екатерина (Чайникова), чье детство и отрочество были освещены любовью, исходившей от духоносного старца — схиигумена Саввы (Остапенко).

    Есть такой старец в Печорах!

    — Матушка, известно, что Вы жили на Кубани. А как в Печоры попали?


    — Мы, действительно, жили на Кубани, под Краснодаром, и очень часто бывали на службах в великолепном Свято-Екатерининском кафедральном соборе. Мама по возможности — после работы или в выходные — старалась помочь в уборке храма, почистить подсвечники или потрудиться в просфорне. Надо сказать, что она страдала от жутких головных болей и признавалась, что в такие минуты свет бывает не мил. Но на ее попечении находились мы, четверо детей, и ее старенькая мама, так что нужно было работать и работать, чтобы обеспечивать семью материально. Также ей требовались силы, чтобы духовно нас воспитывать. И вот маме в церкви сказали, что есть такой старец в Печорах на Псковщине, к которому за советом и утешением едут люди отовсюду. Предложили туда съездить. Видимо, в тот момент мама не могла поехать, поэтому отправила нас, детей, со своими знакомыми — прихожанами кафедрального собора. Правда, потом она сильно переживала по поводу нашей одежды: по краснодарским меркам мы были одеты нормально, а согреют ли эти легкие пальтишки зимою в северном краю? Не помню я, мерзли мы или нет в монастыре (ведь приехали как раз к именинам батюшки в декабре!), но отчетливо помню другое. То, как старшие сестры будили меня к ранней Литургии. Вставать мне в такую рань было ох как трудно! Но батюшка Савва часто совершал ранние Литургии, поэтому сестры настойчиво поднимали меня с постели, затем мы дружно по свежему морозцу шли в Успенский собор. Также хорошо помню высокий пронзительный голос батюшки и его эмоциональные проповеди. То, о чем сегодня многие узнают из душеполезных книг, мы получали с амвона: наставления, назидания, объяснения праздников. Тогда это можно было услышать лишь в храме, и то не везде: не каждый священник отваживался говорить столь ревностно, дерзновенно, как отец Савва. Его проповеди настолько глубоко проникали в детское сознание, в наши сердечки, что мы начинали осознавать, как нужно правильно жить, как строить свои отношения с внешним миром. Стояли во время проповеди с открытыми ртами... Кроме того, батюшка одаривал людей «самиздатовскими» брошюрками, содержавшими его проповеди, мысли о внутренней духовной жизни, выписки из святоотеческих изречений. Монахини их печатали на пишущей машинке, кто-то вручную сшивал листы, и верующие увозили эти бесценные подарки в разные уголки Советского Союза, что было для них мощным духовным подкреплением. Кстати, после своего переезда в Печоры мы тоже активно включились в «самиздатовский» процесс.

    — Вы лично что делали: печатали на машинке или сшивали листы?

    — Ни то, ни другое. Мне довелось переписывать для батюшки акафисты от руки. Мысленно возвращаясь в то время, я теперь понимаю, насколько это было важно в педагогическом плане для нас, детей и подростков. Это воспитывало и усидчивость, и уважительное отношение к русскому языку. В тот момент мы уже начинали понимать церковнославянский язык. Еще большой плюс: со временем мы стали писать без ошибок, причем красивым каллиграфическим почерком. Позже, когда я уже была в монастыре и решила поступить на заочное отделение института, связанного со строительством, на вступительных экзаменах пришлось писать диктант вместе с недавними выпускниками школы. А я-то школу давно закончила! Но, по словам преподавателей вуза, так хорошо написала диктант и успешно сдала другие экзамены, что они поразились. А для меня очевидно: все было заложено в детстве, которое неразрывно связано с Псково-Печерским монастырем, и отец Савва во многом этому поспособствовал. Сам, будучи человеком образованным (батюшка закончил Московский институт строительства и работал до окончания войны инженером-строителем), он научал нас не только духовным истинам, но и житейским премудростям. Возвращаясь к той памятной поездке с Кубани в Печоры, скажу: монастырь стал откровением. Мы открыли для себя новый, неведомый прежде мир, о чем по приезду домой не уставали рассказывать маме и бабушке. И, спустя время, мама поехала к отцу Савве. По-прежнему страдая сильными головными болями, она услышала от батюшки, что должна оставить прежнюю жизнь и переехать с семьей в Печоры. Иначе умрет. Также старец сказал ей, что, в первую очередь, нужно убрать из дома «рогатых». А у нас при нашем-то скромном достатке было два телевизора, и стояли они в красных углах...

    В жизни случайностей не бывает...

    — Есть воспоминания духовных чад великого старца о том, что многое он видел духовными очами. Батюшка провидел Ваше монашество?


    — Я не помню, чтобы он говорил мне об этом открыто. Но вот наш духовный собрат архиепископ Йошкар-Олинский и Марийский Иоанн, тоже духовное чадо отца Саввы, вспомнил слова батюшки, сказанные ему, десятилетнему Ване Тимофееву: «Ты епископ!» Причем Ваня совсем про них забыл и всплыли они в памяти лишь много лет спустя при судьбоносных для него обстоятельствах. Будучи секретарем Казанского епархиального управления, он, игумен Иоанн, в начале 90-х годов сопровождал своего правящего архиерея на заседание Священного Синода. Вдруг его самого — совершенно неожиданно — вызывают на Синод. Я тогда работала в Московской Патриархии, отец Иоанн взволнованно обратился ко мне: «Сестра, выручай!» Как секретарь, сопровождавший Владыку, он ехал в Москву, не взяв с собой рясу, клобук, крест. Мы тут же обратились к знакомым батюшкам, и вскоре — уже в полном облачении — отец Иоанн предстал перед членами Священного Синода, где ему было предложено стать епископом во вновь образованной епархии в Республике Марий Эл, выделенной из Казанской епархии. Позже он рассказывал, что хотел было отказаться, поскольку не чувствовал готовность принять на себя столь великую ответственность. Однако не посмел, потому что четко вспомнил, как мальчишкой пришел к отцу Савве со своим другом и старец сказал ему: «Ты епископ!», — а его другу: «Ты как баламутом был, так баламутом и останешься!» Такая вот история.

    А моей старшей сестре Любови, работавшей медсестрой в больнице, но настойчиво просившей у отца Саввы благословения уйти в монастырь, батюшка всякий раз отвечал: «Твой монастырь от тебя никуда не уйдет. Сейчас твое послушание приравнивается к монастырскому, потому что ты служишь ближним, оказываешь им внимание, проявляешь сострадание и милосердие. То, чем должен в обители заниматься каждый монашествующий». Я думаю, батюшка провидел, где кому в какой момент надлежит быть, потому что многих своих духовных чад он благословлял на избрание монашеского пути, однако сестре говорил: «Твой монастырь от тебя никуда не уйдет...» Прошло время, и чудным образом она стала насельницей Горненской обители в Иерусалиме, где подвизается уже 34 года. Причем пострижена была в мантию с именем в честь святого преподобного Саввы Освященного. Позже сестра рассказывала, что греки были недовольны этим обстоятельством, поскольку они особо почитают этого великого святого, а тут его имя дают при постриге какой-то девчонке! Теперь за столько лет совместной молитвы у Гроба Господня уже все церковнослужители Святогробского братства знают, кто такая монахиня Савва, и уважительно к ней относятся. Нет, в жизни случайностей не бывает... После смерти нашего духовного отца наместник Псково-Печерского монастыря архимандрит Гавриил (Стеблюченко) решил раздать все батюшкины вещи, находившиеся в келии, его духовным чадам. Выстроилась громаднейшая очередь. Подходит моя сестра Люба к наместнику, и он дает ей батюшкину келейную мантию с надписью на воротничке «отец Савва». Уже дома Люба нам говорит: «И что я буду с ней делать, с этой мантией?» А мне досталась книга «Невидимая брань», перепечатанная, видимо, специально для батюшки на машинке. Я в свои 14 лет расшифровала это название по-своему: «невидимая», — значит, поднебесная, «брань», — значит, борьба. Борьба в поднебесье! Между кем? Вспомнив про денницу, пожелавшего стать самостоятельным и независимым от Бога, и про Архистратига Михаила — защитника Церкви Божией, — я подумала, что у меня в руках нечто вроде «небесного детективчика». Прибежала домой радостная, села читать и... Листаю одну страницу за другой, ничего не понимаю! Старшая сестра сказала: «Тебе еще рано эту книгу читать. Сейчас почитаю ее я, а ты все поймешь, когда подрастешь». И вот когда я ушла в монастырь, «Невидимая брань» стала моей настольной книгой, без которой я не могла прожить ни одного дня. Любое искушение — открываю ее, ищу ответ. Я все осознала, я поняла, что эта книга — для меня. Это была моя брань! Так батюшка после смерти распорядился своим келейным имуществом. Каждому досталось то, что ему нужно было. Как при жизни он мог всех утешить (кому давал книжечки, бережно хранимые его духовными чадами по сей день, кому — четочки, черно-белые фотографии икон, самодельные открытки, а нас, ребятишек, постоянно одаривал гостинцами, которые ему привозили: московскими конфетами фабрики «Красный Октябрь», абхазскими мандаринами, апельсинами, что в Печорах было в диковинку), так и по смерти батюшка нас утешает.

    — Архиепископ Йошкар-Олинский и Марийский Иоанн, о котором Вы рассказывали, говорит в одном интервью о своем духовном отце: «... те духовные наставления, которые он дал мне, — живое свидетельство того, что человек, разлучившись с этой жизнью, душой никогда с нами не разлучается. Особенно чувствуешь это, когда совершаешь панихиды или обращаешься за помощью». Вы обращаетесь к схиигумену Савве за помощью?

    — Каждый день. В моей келии висит его портрет, и я мысленно прошу у батюшки благословения, затем рассказываю о своих проблемах: «Батюшка, возникла такая-то проблема с сестрами... », «Батюшка, у меня недопонимание с подрядчиками... », «Отец, помогите, устройте!» Прошу его духовного водительства, ходатайства перед Господом и часто получаю просимое, потому что Господь сказал: «По вере вашей да будет вам». Был у меня во взрослой жизни тяжелый момент, когда появились какие-то грехи, искушения, тогда я остро нуждалась в исповеди, хотела очистить свою душу, но не нашла духовника, которому могла бы открыться и доверить свое внутреннее состояние. Сильно переживала из-за этого и однажды увидела сон. Кто-то мне говорит: «В этой комнате принимает исповедь отец Савва». Прохожу туда, батюшка стоит у аналоя в облачении схимника. Начинаю исповедовать ему свои грехи, свои помыслы — он принимает исповедь, читает надо мной разрешительную молитву. Тот сон был как явь — очень трудно между ними провести какую-то грань. Но после него у меня вскоре все наладилось: я нашла священника, которому можно было исповедоваться, разрешать свои недоуменные вопросы. Действительно, много есть очевидных свидетельств тому, что невидимая рука духовного отца по-прежнему ведет нас по жизни...

    «Беседа — хорошо, а молитва выше»

    — В этом году 27 июля было 35 лет со дня блаженной кончины схиигумена Саввы, народное почитание которого с годами не ослабевает, а, наоборот, усиливается. Все больше верующих приезжает помолиться у места его погребения в Богом данных пещерах Псково-Печерского монастыря. А как духовные чада старца поминают своего наставника в особые памятные дни?


    — Таких памятных дней в году набирается немало. Это день Ангела батюшки — 18 декабря. Это день его пострига, а также день рождения, приходящийся на день памяти святителя Иоанна Милостивого. И день кончины... Батюшка отошел ко Господу 27 июля, в воскресенье. Причем во время ранней Божественной литургии он причастился Святых Христовых Таин, а во время поздней Литургии уже возносились молитвы о его упокоении. Многие прихожане, паломники кинулись на телеграф отбивать срочную телеграмму духовным чадам отца Саввы, жившим по всей стране, начиная с самых дальних ее уголков — Магадана, Камчатки, Сахалина. В тексте было только два слова: «Умер отец». Наверное, сотрудники телеграфов в других краях при получении множества телеграмм с коротким текстом удивлялись: кто же этот отец, у которого столько детей? Но продолжу. При пострижении в мантию батюшка был наречен именем преподобного Саввы Звенигородского — и в этот день по разным приходам нашей Церкви совершаются панихиды и заупокойные Литургии за схиигумена Савву. Мы пребываем со своим духовным отцом в непрестанном молитвенном общении, потому что еще при жизни он нас учил, что молитва — выше всего. Беседуя с нами на разные темы, отвечая на наши вопросы, он потом говорил: «А теперь идите и помолитесь. Я за вас буду молиться, а вы за меня». И добавлял при этом слова, запомнившиеся на всю жизнь: «Беседа — хорошо, а молитва выше!» Знаете, чему он еще нас научил? Батюшка благословлял своих духовных чад заказывать Литургии в отдаленных деревенских приходах. Мы ехали туда в воскресный или праздничный день, договаривались с настоятелем. Везли с собой крупу, масло, выпечку, вино для Литургии. Везли какую-то денежку, и батюшке этого дохода надолго хватало. Также в свой приезд старались помочь облагородить храм: где-то что-то подкрасить, где-то перекрыть крышу. Мужчины и подростки при необходимости делали ремонт в алтаре. Тогда я делала все за послушание, а сегодня, будучи настоятельницей обители, понимаю: какая это была материальная поддержка для дальних забытых приходов! Духовная — тоже. Не забыть, с какой радостью настоятели дальних приходов встречали духовных чад отца Саввы.

    При жизни батюшки на день Ангела к нему собирались люди из разных уголков страны. Отец Савва благословил свою духовную дочь Евфросинию, у которой за городом был домик, принимать гостей после Божественной литургии. Из года в год она вместе со своими тремя дочками накрывала именинный стол, куда мы после богослужения направлялись многочисленной толпой. Там за праздничной трапезой мы поздравляли отца Савву с днем Ангела: читали стихи, написанные в его честь, пели канты, ему посвященные. Всего этого батюшка не мог слышать, потому что, приняв великую схиму, не покидал монастырь. Но духовно он это прозревал и таким образом нас утешал. А для нас общение друг с другом становилось тем, что называют агапой — особой совместной трапезой, «вечерей любви». Участвовали в ней и маленькие детки, и старики, и молодежь, и люди среднего возраста. Теперь духовные чада батюшки собираются в доме у Евфросинии дважды в год: на день Ангела отца Саввы и в день его кончины. Евфросиния уже почила, но привечают гостей ее дочери...

    Он был доступен для всех

    — Матушка, в воспоминаниях о старце встречаются сообщения, что не всеми собратиями он был понят. Некоторые даже говорили, что отец Савва находится в прелести. Как это можно объяснить?


    — Объясняется просто. Батюшка слишком любил людей. Он был духовным лекарем для израненных людских душ. Как в Троице-Сергиевой лавре, где он подвизался прежде, так и в Псково-Печерском монастыре его постоянно окружали толпы богомольцев. Причем людей самых разных. Не всем в монастыре это нравилось. Но, любя Бога нелицемерно, батюшка безотказно принимал всякого, кто нуждался в помощи. Приходили к нему и простецы, люди неграмотные, и известные высокообразованные люди тоже жаждали услышать мудрое наставление старца. Все после встреч с ним получали утешение. О батюшке можно рассказывать долго — тема неиссякаемая и многогранная. Одна из граней: отец Савва воспитал у своих духовных чад такое отношение друг к другу, что они по сей день чувствуют себя единой семьей, где все члены ее связаны прочными узами. Встречаемся мы как родные. Если кто-то попросит помощи (помолиться за ближнего, помочь с лечением или с организацией похорон), я знаю, что должна ее оказать, потому что появляется чувство: просьба исходит от самого батюшки. Помню, когда в 90-е годы было очень сложно с работой в Москве и люди порою оказывались выброшенными на обочину жизни, батюшкина келейница Елисавета Ивановна не раз обращалась ко мне, прося кого-то устроить на работу. Подвизаясь тогда в Московской Патриархии, я часто ходатайствовала за того или иного человека, потому что об этом просила духовная дочь отца Саввы! Такой отклик в душе рождается не только у меня. Готовность тут же откликнуться, сделать что-то для тех, кого окормлял наш благодатный наставник, была и есть у многих его духовных чад. Но что примечательно: некоторые люди не были с батюшкой знакомы, однако он тоже стал их духовным водителем по жизни. Нынче на 35-летие со дня кончины отца Саввы мы как всегда после Божественной литургии в Псково-Печерском монастыре пошли к Евфросинии. С нами была одна женщина, Ирина, которая сказала: «Я уже пятнадцать лет живу по книге, которую написал схиигумен Савва». Отец Савва очень много работал в библиотеке обители: делал выписки из трудов святых Отцов — наставления, назидания — и потом, как я уже говорила, отдавал их перепечатывать, сшивать в брошюрки и дарил эти самодельные книжечки людям. Сейчас они во множестве изданы и переизданы, начиная с «Полного собрания проповедей и поучений схиигумена Саввы» и заканчивая стихами, которые батюшка писал. Так вот Ирина в одной из таких книг нашла — и продолжает находить и сегодня — ответы на важные для нее вопросы. Эта книга стала для женщины (как для меня «Невидимая брань») настольной. Живет Ирина в Подмосковье и давно хотела приехать в Печоры, но смогла выбраться лишь в этом году, попав как раз на годовщину преставления нашего духовного отца. По ее признанию, у нее сразу появилось чувство, будто всех нас она давно знает. Чувство, что попала в родную семью.

    ***

    В одном из завещаний (схиигумен Савва составил их несколько — и стихотворные, и в прозе) читаем: «Мое последнее слово к вам — это просьба о молитве. Помните обо мне и молитесь, чтобы Господь упокоил душу мою в Своих обителях, но молитва должна дышать надеждою, а без надежды молитва грешна». Думается, рассказ матушки Екатерины свидетельствует о том, что завет удивительного старца исполняется. Молитва о нем, подвижнике благочестия XX века, дышит надеждой. Его духовные чада помнят апостольское увещевание: «Поминайте наставников ваших, которые проповедовали вам слово Божие, и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их…» (Евр. 13, 7).

    Беседовала Нина Ставицкая

    Источник: monasterium.ru; фото: krest-mon.ru

    • 15 Дек 2015 13:29
    • от monves
  3. Жизнь должна быть исполнением воли Божией

    Игумения Екатерина (Чайникова) с 2001 года является настоятельницей подмосковного Кресто-Воздвиженского Иерусалимского ставропигиального монастыря. Духовными вехами на жизненном пути матушки Екатерины с детства становились знаменитые православные обители – Псково-Печерский монастырь, где девятилетней она уже она несла послушание, затем Свято-Успенский Пюхтицкий.

    В 90-е годы, когда началось возрождение Русской Церкви, матушка была назначена на должность, называвшуюся отнюдь не по-женски – комендант Московской Патриархии, руководила реставрацией и строительством патриаршей резиденции в Чистом переулке. Кресто-Воздвиженский Иерусалимский монастырь с его Подворьем в Москве, вверенный попечению игумении Екатерины, также потребовал от матушки приложения многих сил и твердой воли для восстановления и отстаивания прав разоренной в годы безбожия обители.

    Но сколько бы времени не отнимали хозяйственные заботы, – главным для матери-настоятельницы всегда остаются вопросы духовного устроения. О них и шла речь в беседе с игуменией Екатериной.

    – Матушка, как давно Вы стали монахиней? Как отнеслись к Вашему решению близкие?

    – Монашеский постриг я приняла в 2001 году, от руки Патриарха Алексия Второго. Но ведь до пострига надо пройти все ступени новоначального послушника – это многие годы жизни в монастыре.
    Близких о своем решении уйти в монастырь уведомила незадолго до того. Маме сказала за неделю и получила одобрительное: «Беги, беги скорее...» В день отъезда мы вместе с ней пошли в монастырь на раннюю Литургию (проживали мы тогда в Печорах Псковской области), обошли с молитвой «Богородице, Дево, радуйся...» вокруг обители, после чего она посадила меня на автобус, который привез меня в Пюхтицкий Свято-Успенский женский монастырь. Это было в 1987 году, в день, когда Церковь празднует Рождество Иоанна Предтечи. Надо сказать, что, меня уже ждали в монастыре, так как прошение на имя игумении Варвары (Трофимовой) я написала за год до приезда в обитель. По существующему законодательству в то время необходимо было после окончания учебного заведения отработать положенный срок. Пока я работала на предприятии в миру, матушка Варвара напоминала мне: «Ты уже являешься сестрой монастыря», – и осознание этого помогало преодолевать трудности расставания с миром.

    – Зачем человек уходит в монастырь, ведь служить Богу можно на всяком месте?

    – Да, несомненно, можно служить на всяком месте. Но, на каждом ли месте есть благоприятные условия для служения Богу? Уходя в монастырь, человек ограждает себя от влияния мира «и вся яже в мире». Когда одного монаха спросили, а читает ли он газеты, он ответил: «Вы ведь не будете спрашивать у покойника, читает ли он газеты». Монах ограждает себя от влияния мира, чтобы сохранить чистоту души и тела. Куда сложнее сохранить себя, когда вокруг бушуют страсти. Всё, что око не видит и ухо не слышит, то на сердце и не приходит.

    – Современному человеку, привыкшему к комфорту, довольно трудно бывает принять решение отказаться от условий жизни, в которых он вырос, сформировался... Насколько жизнь в обители отличается сегодня от жизни в миру?

    – Что мы понимаем под словами «комфорт и условия жизни»? Привык валяться на диване и часами смотреть телевизор, или играть в компьютерные игры? Привык проводить дни, бездельничая в веселой компании? От таких условий жизнь в монастыре сильно отличается. Любая праздность есть начало порока. Поэтому, человек, принявший решение уйти в монастырь, должен с первого дня вооружиться против себя, своей лени, гордости, самолюбования с кичливостью и прочих духовных болезней и греховных привычек. Помогут ему бороться с этим, в первую очередь, безоговорочное послушание и молитва. А если речь идет о бытовых условиях, то из описания любого монастыря можно увидеть, что в техническом оснащении даже до революции 1917 года почти все обители были «впереди планеты всей». И в настоящее время монастыри населяют совсем не глупые люди, а чаще незаурядные личности.

    – В чем, на Ваш взгляд, заключаются главные трудности для человека, стремящегося к монашеству в наши дни?

    – Как известно, дорогу осилит идущий. Человеку, который сегодня стремится к монашеству, чаще всего не хватает решимости идти вслед за Господом, недостает сил, чтобы расстаться с миром и со своим эгоизмом, нет желания стать всем для всех. Нет главного – Любви к Богу и ближнему, а для того чтобы в полной мере любить ближнего, надо быть готовым уступить ему свое место, отказываясь от всего, за что мы так крепко держимся.

    – Есть ли особенности у женского монашества и в чем они заключаются?

    – В монастырской среде есть поговорка: «монах-монашка, одна рубашка», другими словами, хитон добровольной нищеты, который монашествующие надевают при пострижении. Одинаковые обеты на себя берут и братия, и сестры: «несть мужеский пол, ни женский; вси бо вы едино есте о Христе Иисусе» (Гал. 3, 28). И очень часто при постриге женщинам дают мужские имена святителей, преподобных или мучеников. Есть особенности бытового характера, но для подвига монашества это особого значения не имеет. Во многих житиях святых угодников есть свидетельства о том, как женщины переодевались в мужское платье и шли подвизаться в строгие мужские обители, и никто не мог отличить их от братии ни по высоте подвигов духовных, на себя возлагаемых, ни по тяжести трудов физических, которые они несли.

    – Что для Вас послушание?

    – По гордости за непослушание с Небес был низвергнут Денница. За грех непослушания были изгнаны прародители Адам и Ева из Рая. Наивысшая добродетель – это послушание, и никакое великое дело не может быть завершено без нее. Из Священного Писания и Евангелия мы видим, что жизнь Пресвятой Девы, Матери Божией была посвящена только исполнению воли Бога: «Се раба Господня, буди Ми по глаголу твоему» (Лк. 1, 38). В Гефсиманском саду Христос Спаситель, молясь перед грядущими страданиями, просил: «Отче! о, если бы Ты благоволил пронести чашу сию мимо Меня! впрочем не Моя воля, но Твоя да будет» (Лк. 22, 42). Образ послушания показал нам Христос «даже до смерти, смерти же Крестной» (Флп. 2, 8). Послушание чад своим родителям, послушание Церкви, послушание духовному наставнику, послушание любому человеку – всё это добровольное подчинение своей воли – воле над тобой поставленного. Послушание – это залог нашей духовной свободы. Жизнь должна быть исполнением воли Божией, а все остальное только по необходимости. Послушание «в огне не горит и в воде не тонет» – вот что такое послушание для меня. Не как я хочу, или хочет моя испорченная грехом природа, а что хочет о мне Создавый меня Господь.

    – Чем послушание отличается от дисциплины?

    – Послушание и дисциплина совершенно разные понятия. Понятие дисциплины – это не святоотеческое, а мирское. Дисциплина – это обязательное подчинение установленному порядку в том или ином сообществе людей, в коллективе, на предприятии или в организации. Требования, которые неукоснительно должны выполняться людьми, совместно проживающими, работающими или служащими. Дисциплина регулирует внешние и внутренние правила поведения людей. Там, где говорится о дисциплине, – подчеркивает архимандрит Софроний (Сахаров), – там заканчивается подлинная монашеская жизнь.

    – Какое значение имеет для духовной жизни человека, монаха (монахини) духовник? Меняются ли отношения с духовником в монашестве? Как строятся отношения игумения–духовник–сестры?

    – Духовник – это, прежде всего, молитвенник о твоей душе и посредник между тобой и Богом. Многие путают предназначение духовника и задают ему пустяшные, бытовые вопросы, маскируя их под благовидный предлог пообщаться. Купить или продать? Есть ли на это воля Божия? Замуж идти или в монастырь податься? и т. д. Спрашивают, и в большинстве случаев, к сожалению, делают все по-своему.

    А если уж человек в монастырь ушел, по призванию или по благословению, то духовник никогда не должен стремиться управлять своим пасомым, а доверить его воле Божией и молиться, чтобы через настоятеля или настоятельницу Господь направил его стопы ко спасению. И по молитвам духовного отца Господь всё управит во благо душе.

    Отношения с духовником в каждом монастыре строятся по-разному. В идеале духовник не должен стоять между игуменией и сестрами. Духовник, принимая исповедь, призван врачевать духовные язвы сестер и помогать им бороться с грехами и искушениями, а если этого бывает недостаточно, не слышит его сестра, то, посоветовавшись с игуменией, вместе принять решение к духовному исправлению согрешающего человека. И, наоборот, игумения в совете с духовником должна помогать сестрам найти правильный путь к исправлению жизни, по слову апостола Павла: «всё у вас да будет с любовью» (1 Кор. 16, 14).

    – В каком возрасте лучше уходить в монастырь? В молодом, не подвергая испытаниям чистоту юношества, или, получив светское образование и окрепнув в решении, посвятить жизнь Богу?

    – Психологи уверенно говорят, что любому человеку необходимо определиться с выбором жизненного до 30 лет. Согласна с таким мнением. Исходя из опыта монастырской жизни видно, что чем моложе организм, тем легче он вживается в определенную систему и принимает правила, в нашем случае – монастырской жизни. Чем меньше «багаж» грехов у человека от мирской жизни, чем меньше нитей, связывающих его с миром, тем менее трудным покажется ему монашество. Господь сказал: «Иго бо Мое благо, и бремя Мое легко есть» (Мф. 11, 30). Человеку пожилого или почтенного возраста, уже с определившимися взглядами на жизнь, трудно, а порой и невозможно найти в себе силы для подвига молитвы, послушания и смирения, расстаться с миром, и посвятить всю жизнь служению Богу и ближнему. А принять постриг надо, уже пожив в монастыре достаточное количество лет, испытав свою совесть – готов ли? Образование может быть как помехой на пути к монашеству для слабовольных, так и причиной ухода в монастырь: образование нередко приводит к познанию Бога.

    – Много ли сейчас сестер в Вашем монастыре?

    – Христос сказал: «Приходящего ко Мне не изжену вон» (Ин. 6, 37). Сестры, желающие нести подвиг молитвы и трудов в монастыре, должны прежде испытать свое намерение. Далеко не каждому хватает сил душевных побороть свою строптивость и начать новую жизнь, поэтому пробуют себя многие, а остаются избранные: «Не вы Меня, избрали, а Я вас избрал» (Ин. 15, 16). Число насельниц в нашем монастыре колеблется от 25 до 30 человек. Умирают старые или уходят слабые, на их место приходят желающие себя испытать.

    – Стараетесь ли Вы, давая послушания сестрам, учитывать их образование, профессию, таланты? Нужно ли это учитывать?

    – В первую очередь необходимо учитывать, что приведет к пользе духовной для человека. Иной человек может много полезного сделать для людей и обители, если все профессионально приобретенные знания и опыт употребит на общее дело. А он не хочет этим заниматься, считая, что с мирскими делами покончено. Правильно ли это? Далеко не всегда. Если Господь наделил человека различными познаниями, талантами, то преумножать их необходимо и в монастыре, не закапывая в землю, подобно евангельскому глупцу.

    – Есть ли у Вас идеалы монашества, игумении, на которых хотелось бы быть похожими? Есть ли любимые святые подвижники? Кто они?

    – Идеальных людей нет. Пророк Давид говорит: «Всяк человек ложь» (Пс. 115, 2), только Один Бог без греха. Но радует меня то, что очень многие люди служат примером для меня, и не только для меня, – своей непоколебимой верой, благочестивой жизнью, добрыми делами. И мы всегда можем у них учиться и их примером вдохновляться, а в чем-то и подражать. Слава Богу! Я счастливый человек и встретила на жизненном пути многих людей, ставших для меня примером.

    Святые, близкие моему сердцу, конечно, есть. Великие по житию и подвигам земным, избранники Божии – святитель Иоасаф Белгородский, преподобные Серафим Саровский, Сергий Радонежский и Мария Египетская, великомученица Екатерина, великая княгиня Евфросиния Московская, Ксения блаженная и многие другие духовные наставники и сродники наши. Чувствую их близость своим сердцем и верю, что они всегда рядом и помогут.

    Беседовала Екатерина Орлова.

    Фото: Владимир Ходаков.

    • 28 Янв 2015 23:13
    • от monves