Перейти к содержимому

Результаты поиска

Найдено 7 результатов с тегом иг. иулиания (каледа)

По типу контента

По секции

Сортировать                 Порядок  
  1. Взаимное доверие между сестрами и игуменией: зн...

    Высоко и богоизбранно монашеское жительство, именуемое святыми Отцами житием равноангельным. Оно есть жительство выше естества падшего, жительство по закону Духа, а не бренной плоти, и многого требует подвига и труда от возжелавшего идти тернистым путем постническим. Но и плоды этого подвига необычайно благоуханны и прекрасны – чистота сердца, Боговедение и прочие, о которых говорит апостол: «Плод же Духа – любы, радость, мир, благость, вера…» (Гал. 5, 22).

    В монастырской жизни есть некоторые основы, на которых зиждется всё духовное, да и материальное, здание обители. И одно из таких оснований – это доверие к игумену (игумении). Святой Василий Великий в своих «Подвижнических уставах» пишет об игумении как о лице, которому оказывается полное доверие и в котором всё сестричество видит свою истинную мать. В общежительном монастыре, который живет согласно святоотеческому преданию и священным канонам, благословение настоятельницы выражает собой сознание всего сестричества.

    Доверие – понятие прежде всего психологическое и социологическое, характеризующее особое состояние души, в силу которого человек полагается на мнение, суждение того, кого принимает за авторитет, и потому отказывается от самостоятельного исследования вопросов, которые он мог бы исследовать.

    Также доверием называют особенно близкие взаимоотношения, сопровождающиеся полной открытостью, готовностью выражать самые личные состояния, чувства и мысли.

    Доверие признается учеными как некая предрасположенность, присутствующая и развивающаяся с самого рождения и являющаяся признаком здоровой личности.

    Доверие в большей части относится к эмоциональной сфере, оно способно порождать многие чувства и состояния, определять отношения с другими.

    Однако, говоря о доверии в монашеской жизни, следует перевести это понятие в сферу духовную, и тогда доверие нужно рассматривать как определенную степень веры, как отвержение от своего ума, желаний и воли и предание себя Предмету веры. Доверие (вера), таким образом, имеет личностную направленность, и эта Личность, прежде всего, Христос – Богочеловек.

    Эта Богоцентричность веры есть основа доверия монахини к игумении, собственно содержание и цель их отношений, которые не являются просто человеческими, но Богочеловеческими. Осмысление этой Богонаправленности отношений есть главное для формирования правильного внутреннего устроения монахини.

    Во время монашеского пострига новорожденная монахиня вручается восприемнице, своей духовной матери, перед святым Евангелием со словами: «Се вручаю тебе пред Богом, мати (имярек), сию новопостриженную сестру (имярек) от святаго Евангелия, еже есть от руки Христовы, чисту и непорочну. Ты же приими ю Бога ради вместо дщери духовной и направи ю на путь спасения, и научи, яже к пользе душевней, прежде всего страху Божию, еже любити Бога всем сердцем, и всею душею, и всею крепостию, и повиновение имети безпрекословно к монастырским властям, и во всех добродетелех жити поучай, со смирением и терпением ко всем, и блюди опасно, да не погибнет душа ея нерадения твоего ради. Имаши бо ответ дати Господу Богу о нем в день Судный. Какову ю приемлеши от святаго Евангелия, такову да потщишися и представити ю Самому Христу, в страшный день праведнаго Его Суда».

    Иными словами, в постриге совершается соглашение монахини и игумении перед Богом, возникает неразрывная и постоянная связь между ними.

    Старица берет ответственность за сохранение души, ее преуспеяние, а монахине как чаду подобает во всем повиноваться игумении яко Христу, кроткой быть и благоискусной во всем ради наследования вечной жизни.

    Повиновение же, то есть послушание, не может быть прочным без доверия, то есть без вручения себя, своей души со всеми ее свойствами наставнице по Богу. Насколько полным образом вверяет себя послушница наставнице, настолько быстро и успешно восходит она по ступеням духовной лествицы и обретает Желаемого, то есть достигает цели монашеский жизни.

    При этом важно помнить о том, что центром жизни монахини является Христос, и игумения – лишь орудие в руках Божиих, проводник, «Божий колокольчик», и всегда сохранять в отношениях с сестрами эту Богоцентричность, опасаясь всячески затмить собой образ Христа и превратить послушание в услужение человеческое.

    Как описывается в воспоминаниях игумении Арсении (Себряковой), «наше стадо понемногу прибавляется; вчера была принята под руководство еще одна послушница после целогодичного испытания нашего искания и ее… Отчего же я так стеснила вход к себе? Оттого, что очень тесен путь. Тесен он тем, что требует отречения полного, тесен тем, что ни в себе, ни около себя не дает человеку видеть опору на этом пути, тесен еще более тем, что во мне, как в названном руководителе, видит трость, ветром колеблемую, часто приклоняющуюся к земле и почти сокрушенную. А в руководителе всегда хочется видеть твердый жезл, на который во всякое время можно было бы опереться. Но этого я не могу и даже не хочу дать. Довольно того, если руководитель укажет, где искать, где найти этот жезл, и блаженна душа, если найдет его, этот непоколебимый жезл опоры, в едином крепком и никогда неизменном вечно живущем Господе».

    Доверие есть врата для принятия благодатной помощи душе, ищущей Бога, через духовную мать, но свой путь душа должна проходить сама со многим трудом и трезвением.

    Современный наставник многих монашествующих, вдохнувших новую жизнь в монашество Греции, возродитель Афонской обители Симонопетра архимандрит Эмилиан (Вафидис) так выражает суть взаимоотношений послушницы и ее духовной матери: «Видимый человек живет, чтобы обрести невидимого Бога, ищет богосыновства. Из-за слабости человеческой мы нуждаемся в человеке, имеющем такой же образ. Поэтому Творец дает нам раба во Христе в лице старца, который станет крайним полюсом, началом и окончанием, осью жизни монаха. Старец есть мера, глубина и высота для монаха, пример достижения свободы славы детей Божиих. Поэтому монахи, будучи подчиненными в своих действия старцу, часто сообщают ему о своей жизни, о падениях и взлетах, а также о многочисленных страстях…. Быть духовным отцом (духовной матерью) – значит осуществлять гармоническое сотрудничество между собой и своим подопечным для воспитания свободы и совершенствования, ученичество же не должно превращаться в услужение, но быть мужественным и смиренным устремлением к Богу».

    Прп. Феодор Студит говорит, что одной из принадлежностей киновии, «прекрасного монашеского жительства», является доверие игумену «чрез откровение сокровенных сердечных волений» [1].

    Об откровении помыслов в женских обителях имеются свидетельства с древнейших времен. Находим таковые в «Наставлении инокиням», надписанном именем свт. Иоанна Постника (582–595) и представляющем, собственно, правило старицы-игумении, руководительницы подчиненных ей сестер. «Прежде всего, – говорится в «Наставлении…», – через исповедь (δι έξαγγελίας) узнай помыслы сердца и всё содеянное каждою с детства. Если же какая из них не желает исповедовать, да не будет достойна святого образа… Потом, после узнавания тайны, принимаемой через покаяние и исповедь (δι’ μετανοίας κα\ έξαγορεύσεως), не вдруг одевай ее царскою одеждою, но после омытия и очищения облеки в хитон простоты». Старица-игумения принимает исповедь сестры перед иноческим пострижением, но эта исповедь особенно важная: она обнимает всю прошлую жизнь будущей постриженицы, всю ее сознательную нравственную деятельность.

    Откровение помыслов есть естественное выражение доверия, его потребность, и, принимая сестер на откровение, игумения таким образом способствует развитию и росту цветка веры в их душах.

    В откровении совершается акт покаяния, самопосрамления, самоуничижения и обнажения себя перед Богом и перед духовной матерью и вместе акт надежды на прощение, на изменение, на спасение.

    Как призывает прп. Иоанн Лествичник в «Слове о послушании» [2], «о, сын и послушник Господень! Не прельщайся духом возношения и возвещай учителю твоему согрешения свои не так, как от иного лица; потому что без самопосрамления невозможно избавиться от вечного стыда. Обнажай струп твой врачу сему и не стыдись сказать ему: “Отче, моя язва сия, моя рана сия; она произошла не от иного кого-нибудь, но от моей собственной лености; никто не виноват в ней, ни человек, ни злой дух, ни плоть, ни другое что-либо, но только мое нерадение”».

    Такое доверие духовной матери имеет сильнейшее благотворное действие, как засвидетельствовано еще у древних Отцов и матерей-подвижниц. В «Митериконе» описаны такие случаи. Так, говорится о блаженной Сарре, наставившей юную сестру воздержаться от вина; хотя та и приводила себе в оправдание болезненность желудка, однако по доверию к наставнице обещала отныне не принимать вина, хоть и надлежало бы ей умереть. К блаженной Феодоре приходили девы и вопрошали о своих греховных помыслах, преподобная увещевала их со слезами, приводя на память образ Страшного Суда и воздаяния, и тем врачевала их недуги.

    Доверие, выражаемое в чистосердечном откровении помышлений и движений сердечных, имеет многообразное положительное действие: научает искусству духовной брани, очищает от страстей, помогает сохранять духовную ревность, уберегает от ложного духовного состояния, удерживает от грехов и помогает исправить жизнь.

    Доверие-вера признается святыми Отцами основанием всего душевного дома добродетелей (прп. авва Дорофей), сообщает крепость и телу, ибо «сколько вера цветет в сердце, столько и тело преуспевает в служении» (прп. Иоанн Лествичник в «Слове о послушании»).

    Итак, доверие к игумении есть основа духовного преуспеяния монахини, возрастания ее в духовной борьбе, в самопознании и Богопознании, оно есть залог стяжания христианских добродетелей и в конечном счете духовного преображения, единения с Богом.

    Кроме фундаментального значения для личного духовного возрастания, доверие-вера имеет еще и определяющее значение для единства сестричества, которое опять же как часть Церкви есть не человеческое только общество, но Богочеловеческий союз, Евхаристическая община, центр и глава которой – Господь Иисус Христос. Так как монашеские общины имеют своим прообразом общину Христа с Его учениками-апостолами, так и отношениям в монастыре подобает иметь своим образцом апостольскую и первохристианские общины, у которых были едина душа, едино сердце. Об этом единстве молился Господь Иисус Христос в Своей первосвященнической молитве, и единство это не мыслится без веры и взаимного доверия.

    Доверие сестер к игумении умножает и доверие игумении к сестрам, исполняющим ее повеления, внимающим ее наставлениям, споспешествующим ей в деле созидания обители; укрепляет силы игумении, дает ей духовную свободу, умножает ее духовные дарования. Как сказано у свт. Василия Великого, «как древодел или зодчий каждым из орудий своего искусства пользуется по своему хотению и орудие не отрекается… но уступает руке действующего им, так и подвижник должен, как орудие художнику, содействовать к совершению духовного здания, покоряться во всем…» [3]. Если есть такое доверие, такое нелицемерное послушание и верность, то в обители устанавливается особая благодатная атмосфера духовной свободы и духовной победы, потому что никакой грех не сможет развиться среди сестер, объединенных любовью и доверием вокруг духовной матери – игумении, ведущей их путем заповедей Божиих к Царству Небесному.

    Поскольку доверие определяет отношения личностные, то великое значение имеет личность игумении, которой послушница поручает себя ради Бога.

    «Умрем же ныне, чтобы жить с этим человеком, который право нас в жизни ведет», – так отзывались братия о преподобном Пахомии Великом.

    Какой же должна быть игумения как духовная мать?

    1. Есть древнее монашеское предание, что никто не решится отречься от мира, если не встретит человека, несущего в себе сияние вечности. Через такого человека совершается встреча с Живым Богом, разгораются вера и желание последовать за Ним, предав себя в послушание. Духовный опыт игумении, ее подвижническая жизнь, просвещенность, ее духовные дарования, ее христоподобная любовь располагают сердца приходящих новоначальных.

    2. Эта жертвенная любовь располагает сердце самой игумении к состраданию и переживанию в себе страданий, немощей и грехов сестер. Игумения должна взять на себя, усвоить себе эти немощи и грехи, каяться в них пред Богом как в своих, просить у Бога помощи и вразумления и со страхом Божиим, с духовным рассуждением подавать сестре средство к исправлению ее недугов.

    Тогда игумения становится орудием Божиим в деле исцеления вверенных ей душ. Получая же пользу, испытывая облегчение и радость от доверительного отношения к своей духовной матери, сестра будет с большей любовью и большим доверием относиться к игумении, стараться усвоить и исполнить сказанное ей в наставлении и не преткнется о камень сомнения и разочарования, услышав от игумении обличение или нечто противное своим пожеланиям. «Душа, привязавшаяся ради Христа любовью и верою к пастырю, не отступает от него даже до крови, особенно же, если она получила через него исцеление своих язв» [4].

    3. Игумения как духовная мать должна быть для сестер не грозным судией, но образом всепрощения и милости, чтобы, идя к ней со своими трудностями, недоумениями, скорбями, сестры чувствовали защиту и понимание, не имели страха быть отвергнутыми, презренными, осмеянными. Слова прп. Феодора Студита игумении Евфросинии: «Вверенную тебе паству паси свято, как мать духовная, а не как начальствующая по-человечески, являясь сама образцом в исполнении заповедей. Не требуй от других сверх силы их, дели свою любовь поровну между всеми, не прилепляйся ни к кому из сестер по кровной склонности…» «…Также и сестры… пусть следуют разумно и пасутся богоприлично, дыша только тобою одной и признавая тебя истинно своей матерью, а друг друга неложными сродницами» [5]. Здесь важно отметить необходимость духовной мудрости игумении, чтобы неустанно возращать в сестрах любовь и почтение к другим сестрам, учить их жить в согласии, уступая друг другу, не допуская ревности, зависти, осуждения как противных любви и доверию к самой игумении, как к общей для всех духовной матери.

    4. В отношениях игумении к сестрам примером для нее является прежде всего личный пример отношения Господа Иисуса Христа к Своим ученикам, служившего им как раб на вечери, омывая их ноги, тем самым словно очищая их грехи. В одном из древних чинов пострижения в великую схиму игумения в притворе церковном омывает ноги вновь постриженной схимонахине, являя таким образом сущность своего восприемничества как служение чистой и непорочной невесте Христовой и вместе с тем показуя ей образ ее собственного смиренного жительства в великом ангельском образе.

    5. Однако, помня о великой ответственности перед Богом за души вверяемых ей, игумении следует быть готовой при необходимости преподать и горькое врачевство – сказать слово обличения, применить строгость, наложить ограничение в чем-либо, если это необходимо для пользы души. Как говорится у свт. Василия Великого, «посему тот, кому поручено заботиться о всех, будучи обязан дать отчет за каждого, так и должен располагать себя, зная, что… кровь брата от рук его взыщется…» [6]. Как и св. апостол Павел пишет, «…никогда не было у нас… ни слов ласкательства… ни видов корысти» (1 Сол. 2, 5). И в Послании Тимофею: «Настой, обличи,… благовременне и безвременне…» (см. 2 Тим. 4, 2).

    6. Имея в виду ту же великую ответственность, игумении следует с большой внимательностью относиться к приему в обитель новых сестер, испытывая их расположение в период прохождения послушаний, а также в личной беседе, в которой желающей быть принятой в монастырь предлагается открыть игумении обстоятельства своей жизни. При этом игумения может понять для себя, готова ли она взять ответственность за данную сестру.

    7. Дабы являть сестрам истинный пример монашеского жития, игумения должна постоянно возрастать духовно, жить в послушании священноначалию, обращаться за духовным наставлением и советом к духовно опытным наставникам. Хорошо, если у игумении есть духовник, который знает обстановку в монастыре и может дать игумении необходимый совет, подсказать.

    8. Наконец, возможно самое главное, что необходимо игумении, – это многая и многая молитва за сестер Богу, Которому они желают посвятить себя, и Пресвятой Богородице как Небесной Игумении обителей, и ко всем святым, Небесным покровителям монастыря и сестер, и к кому игумения имеет особую веру и усердие.

    С другой стороны, поскольку духовные отношения – это прежде всего отношения свободы, то доверие себя духовной матери есть дело осознанного волеизъявления монахини (послушницы). Когда зарождается вера к духовной матери, тогда отвергается вера в свое поврежденное грехом «я» и открывается путь следования через послушание наставнице ко Христу.

    1. Послушнице (монахине) предстоит постоянно хранить и взращивать веру к Богу и к своей духовной матери, истинствовать перед ней делом и словом, со всей искренностью открывая свои сердечные помышления и проступки.

    Для этого следует постоянно помнить о цели монашеского жития – очищении от страстей, стяжании Духа Святого – и учиться всегда ходить перед Богом, принимать Его волю, Его Промысл, действующие прежде всего через духовную мать. Чтобы не закралось в душу разрушительное сомнение, святые отцы заповедуют незабвенно и неизгладимо хранить в сердце своем добродетели наставницы (см. «Лествица», 4, 7); не входить в любопытные исследования о действиях игумении (см. свт. Василий Великий. «Правила, пространно изложенные…», 48).

    2. В доверии к игумении и в откровении следует искать не покровительства, не защиты от трудных послушаний, не особого положения приближенного к матушке, но исключительно пользы душевной, исцеления и спасения. «К матери понудь себя иметь расположение; тебя это много успокоит, хотя и слово когда услышишь не по тебе, – все это тебе полезно» (прп. Макарий Оптинский).

    3. Сильным средством для сохранения и умножения доверия между сестрами и игуменией является и личная молитва за духовную мать, дабы ее молитвами Господь открыл свою волю и помог прийти в покаяние и исправление. Существует древняя монастырская традиция совместной или личной молитвы по четкам за матушку игумению с сестрами. «Веру и искреннюю любовь твою к отцу (матери) мысленно возвещай Богу: и Бог… известит его о твоей к нему любви и равным образом расположит его к тебе и сделает благосклонным» («Лествица» 4, 45). Неоценимую помощь может оказать келейное чтение сестрами Священного Писания, святоотеческой литературы, посвященной послушанию и откровению помыслов.

    4. Важное значение имеет благоговение и почтение к игумении, хранение себя от дерзости в отношениях с духовной матерью, а также от обсуждений с другими сестрами монастырских порядков и поступков или качеств игумении.

    Доверие не может быть введено административными методами. Оно требует в монастыре и особой атмосферы – атмосферы духовной семьи, где естественны доверительные отношения между матерью и детьми, и очень важно создать в обители такую атмосферу.

    1. Прежде всего, нужно, чтобы сестры чувствовали любовь и попечение игумении о каждой из них, видели ее неравнодушие к их духовным, и телесным нуждам. Искренняя забота игумении о сестрах, присутствие с ними в повседневной монастырской жизни, добрые слова для каждой сестры располагают их к тому, чтобы воспринимать игумению как духовную мать и доверять ей.

    2. Важное значение имеет поведение старших сестер, готовых своим вниманием, мирным, уважительным обращением расположить вновь поступившую, помочь преодолеть внутреннюю скованность и чрезмерную робость. Личный пример старших сестер в их почтительном обращении с матушкой игуменией, их послушание, доверие к матушке, молчание, кротость и другие монашеские добродетели могут оказать воздействие большее, чем правила устава.

    3. Большую пользу оказывают вновь пришедшей в обитель личные беседы с игуменией, поэтому хорошо, если в монастыре установлен обычай принимать новоначальных на личную беседу. Несмотря на многие труды по обители игумении не следует пренебрегать новенькими, откладывая более близкое знакомство «на потом», так как именно с первых дней жизни в монастыре у вновь пришедшей формируются зачатки основных понятий и представлений о самой обители и ее правилах жизни.

    4. Бывает, что сестре непросто открыться в личной беседе по природной замкнутости или пережитой некогда душевной травме, или по другим причинам. Хорошо способствуют установлению доверительных отношений регулярно проводимые с сестрами общие беседы, подчас в неформальной обстановке («за чаем», в беседке, у камина) с чтением святых Отцов или с рассказом матушки игумении поучительных историй из жизни. Во время этих бесед игумения аллегорично или на различных примерах может раскрыть немощь, ошибку или прегрешение той или иной сестры, не обличая прямо, но действуя «в обход», предоставляя каждой самой увидеть свой проступок, осмыслить его и принести покаяние.

    5. Если в монастыре есть духовник, постоянно исповедующий сестер, то его наставления должны способствовать укреплению доверия-веры между сестрами и игуменией. В случае определенного столкновения, недоразумения, когда исповедник узнает от сестры то, что она до этого не говорила игумении, он может посоветовать ей все же открыться духовной матери или предложить сестре собственное посредничество, по возможности, в ее присутствии. Но он ни в коем случае не должен способствовать тому, чтобы у монахинь были тайны от игумении, а также не должен брать на себя особенную заботу о сестре, заменяя собой ее духовную мать – игумению.

    6. Умножению взаимного доверия и единства служат также сестринские богослужения без присутствия паломников, участие игумении в общих послушаниях, совместные паломнические поездки, монастырские праздничные мероприятия, проводимые матушкой вместе с сестрами, и многое другое, что подскажет ее любящее сердце и желание сестрам пользы душевной.
    Взаимное доверие не складывается вдруг, оно, как живой цветок, растет, развивается, формирует бутон, дает цвет и наконец плод. Но для этого необходим совместный духовный труд – игумении и послушницы, нужны благоприятные условия, и как при любом процессе неизбежны и периоды торможения и угнетения роста. Бывает, что сестре становится трудно открыться перед своей духовной матерью, наступает «разочарование», может возникнуть и неприязнь, нежелание обращаться к матушке игумении, доверие умаляется или теряется. Поводом может стать:

    – строгое слово игумении, не согласное с желанием сестры;


    – «большее» внимание игумении к другим сестрам;


    – страх перед наказанием, обличением и «административными мерами взыскания»;


    – наконец, объективные или кажущиеся немощи игумении, воспринимаемые как препятствия к доверительным отношениям.


    Причинами большинства из этих трудностей могут являться незрелость души, а также незрелость и самого доверия, когда оно не основано на духовном начале – вере Богу, – и отношения, следовательно, остаются в сфере душевной, эмоциональной, а значит, неустойчивы, непостоянны и, главное, небогоцентричны.

    Нельзя забывать и о том, что помыслы против игумении всеваются противными духовными силами, «хулы от бесов», о чем святые Отцы предупреждают послушников.

    «На откровение ходить к матушке Игуменье – дело доброе, помоги тебе Господи! Только ты должна знать, что бесы очень не любят таковых» (прп. Анатолий Оптинский).

    Зная об этой брани, игумении самой не следует смущаться, но ободрять сестер, советуя им не бояться таких помыслов, а презирать их [7]. Один из оптинских старцев так пишет к духовной наставнице, которая смущалась тем, что послушница исповедует ей помыслы против нее самой: «Ты не ей, а врагу приписывай оный прилог; а ей советуй приходящими на тебя помыслами не уязвляться и не смущаться, не ставить даже оные себе в вину… Пусть она помыслами сими пренебрегает» [8].

    Многотруден, скорбен путь игуменского служения, требует неустанного усердия, долготерпения и крайнего напряжения всех душевных и телесных сил. Что же нам, сложить руки? Нет. Бог вверил нам это дело, наш крестный путь. Он нас почтил, и мы должны ответить на Его ожидания. Дело это немалое, но нам вверил его Господь. От нас же требуется только одно – сохранить верность.

    «Блажен отец и начальник, который терпит братьев до конца и всей душой заботится об их исправлении и спасении! Такой сам и без великих подвигов примет венец жизни» [9].

    Находясь в обители преподобной Евфросинии, матери многих инокинь, хотелось бы вспомнить и слова ее горячей молитвы ко Господу о своих духовных чадах: «Сотвори их овцами двора Твоего и будь им Пастырь и Дверник, дабы ни едина из них не была украдена волком – губителем диаволом; будь им, Господи, оружие и забрало, да не сойдет на них зло, да не приблизится рана к телам; не погуби нас с нашими беззакониями, ибо на Тебя полагаем упования наши – на Бога для знающих Тебя; Тебе возносим хвалу до последнего нашего вздоха».

    Будем всегда прибегать и к Небесной Игумении всех иноческих обителей, Первой и Совершенной Монахине – Пресвятой Владычице Богородице, являющейся нашей Неусыпающей Ходатаицей, Домостроительницей и Скоропослушницей. С горячей и смиренной молитвой, с умиленным сердцем днем и ночью будем взывать к Царице Небесной, вверяя себя и наших духовных дщерей Ее Матернему попечению, да сподобит Пречистая войти нам в Небесный Чертог Жениха душ наших и в Невечерний Свет Царствия Божия!

    [1] Феодор Студит, прп. Подвижнические монахам наставления. Добротолюбие, в 5 т. Т. 4. С. 227.

    [2] Иоанн Лествичник, прп. Лествица. Слово 4-е О блаженном и приснопамятном послушании, 61.

    [3] Василий Великий, свт. Подвижнические уставы, 22.

    [4]. Иоанн Лествичник, прп. Лествица. Слово 4-е О блаженном и приснопамятном послушании, 28.

    [5] Феодор Студит, прп. Послания 177, 193.

    [6] Василий Великий, свт. Правила, пространно изложенные в вопросах и ответах, 25.

    [7] См. Старец Зосима Верховский: Житие и подвиги. Изречения и извлечения из его сочинений: в 2 ч. Репр. воспр. изд. 1889 г. – М., Паломник, 1994. Ч. 2. С. 14–15.

    [8] Макарий Оптинский, прп. Письма. – Минск, Свято-Елисаветинский монастырь; Православное Братство во имя Архистратига Михаила, 2002. С. 200.

    [9] Зосима Верховский, прп. Поучение о послушании. Слово 2// Трезвомыслие: в 2 т. – М., Паломник; Екатеринбург, Ново-Тихвинский женский монастырь. Т. 1. С. 523.

    Источник: zachatevmon.ru

    • 16 Июн 2017 15:23
    • от monves
  2. Взаимное доверие между сестрами и игуменией: зн...

    Высоко и богоизбранно монашеское жительство, именуемое святыми Отцами житием равноангельным. Оно есть жительство выше естества падшего, жительство по закону Духа, а не бренной плоти, и многого требует подвига и труда от возжелавшего идти тернистым путем постническим. Но и плоды этого подвига необычайно благоуханны и прекрасны – чистота сердца, Боговедение и прочие, о которых говорит апостол: «Плод же Духа – любы, радость, мир, благость, вера…» (Гал. 5, 22).

    В монастырской жизни есть некоторые основы, на которых зиждется всё духовное, да и материальное, здание обители. И одно из таких оснований – это доверие к игумену (игумении). Святой Василий Великий в своих «Подвижнических уставах» пишет об игумении как о лице, которому оказывается полное доверие и в котором всё сестричество видит свою истинную мать. В общежительном монастыре, который живет согласно святоотеческому преданию и священным канонам, благословение настоятельницы выражает собой сознание всего сестричества.

    Доверие – понятие прежде всего психологическое и социологическое, характеризующее особое состояние души, в силу которого человек полагается на мнение, суждение того, кого принимает за авторитет, и потому отказывается от самостоятельного исследования вопросов, которые он мог бы исследовать.
    Также доверием называют особенно близкие взаимоотношения, сопровождающиеся полной открытостью, готовностью выражать самые личные состояния, чувства и мысли.

    Доверие признается учеными как некая предрасположенность, присутствующая и развивающаяся с самого рождения и являющаяся признаком здоровой личности.
    Доверие в большей части относится к эмоциональной сфере, оно способно порождать многие чувства и состояния, определять отношения с другими.

    Однако, говоря о доверии в монашеской жизни, следует перевести это понятие в сферу духовную, и тогда доверие нужно рассматривать как определенную степень веры, как отвержение от своего ума, желаний и воли и предание себя Предмету веры. Доверие (вера), таким образом, имеет личностную направленность, и эта Личность, прежде всего, Христос – Богочеловек.

    Эта Богоцентричность веры есть основа доверия монахини к игумении, собственно содержание и цель их отношений, которые не являются просто человеческими, но Богочеловеческими. Осмысление этой Богонаправленности отношений есть главное для формирования правильного внутреннего устроения монахини.

    Во время монашеского пострига новорожденная монахиня вручается восприемнице, своей духовной матери, перед святым Евангелием со словами: «Се вручаю тебе пред Богом, мати (имярек), сию новопостриженную сестру (имярек) от святаго Евангелия, еже есть от руки Христовы, чисту и непорочну. Ты же приими ю Бога ради вместо дщери духовной и направи ю на путь спасения, и научи, яже к пользе душевней, прежде всего страху Божию, еже любити Бога всем сердцем, и всею душею, и всею крепостию, и повиновение имети безпрекословно к монастырским властям, и во всех добродетелех жити поучай, со смирением и терпением ко всем, и блюди опасно, да не погибнет душа ея нерадения твоего ради. Имаши бо ответ дати Господу Богу о нем в день Судный. Какову ю приемлеши от святаго Евангелия, такову да потщишися и представити ю Самому Христу, в страшный день праведнаго Его Суда».

    Иными словами, в постриге совершается соглашение монахини и игумении перед Богом, возникает неразрывная и постоянная связь между ними.

    Старица берет ответственность за сохранение души, ее преуспеяние, а монахине как чаду подобает во всем повиноваться игумении яко Христу, кроткой быть и благоискусной во всем ради наследования вечной жизни.

    Повиновение же, то есть послушание, не может быть прочным без доверия, то есть без вручения себя, своей души со всеми ее свойствами наставнице по Богу. Насколько полным образом вверяет себя послушница наставнице, настолько быстро и успешно восходит она по ступеням духовной лествицы и обретает Желаемого, то есть достигает цели монашеский жизни.

    При этом важно помнить о том, что центром жизни монахини является Христос, и игумения – лишь орудие в руках Божиих, проводник, «Божий колокольчик», и всегда сохранять в отношениях с сестрами эту Богоцентричность, опасаясь всячески затмить собой образ Христа и превратить послушание в услужение человеческое.

    Как описывается в воспоминаниях игумении Арсении (Себряковой), «наше стадо понемногу прибавляется; вчера была принята под руководство еще одна послушница после целогодичного испытания нашего искания и ее… Отчего же я так стеснила вход к себе? Оттого, что очень тесен путь. Тесен он тем, что требует отречения полного, тесен тем, что ни в себе, ни около себя не дает человеку видеть опору на этом пути, тесен еще более тем, что во мне, как в названном руководителе, видит трость, ветром колеблемую, часто приклоняющуюся к земле и почти сокрушенную. А в руководителе всегда хочется видеть твердый жезл, на который во всякое время можно было бы опереться. Но этого я не могу и даже не хочу дать. Довольно того, если руководитель укажет, где искать, где найти этот жезл, и блаженна душа, если найдет его, этот непоколебимый жезл опоры, в едином крепком и никогда неизменном вечно живущем Господе».

    Доверие есть врата для принятия благодатной помощи душе, ищущей Бога, через духовную мать, но свой путь душа должна проходить сама со многим трудом и трезвением.

    Современный наставник многих монашествующих, вдохнувших новую жизнь в монашество Греции, возродитель Афонской обители Симонопетра архимандрит Эмилиан (Вафидис) так выражает суть взаимоотношений послушницы и ее духовной матери: «Видимый человек живет, чтобы обрести невидимого Бога, ищет богосыновства. Из-за слабости человеческой мы нуждаемся в человеке, имеющем такой же образ. Поэтому Творец дает нам раба во Христе в лице старца, который станет крайним полюсом, началом и окончанием, осью жизни монаха. Старец есть мера, глубина и высота для монаха, пример достижения свободы славы детей Божиих. Поэтому монахи, будучи подчиненными в своих действия старцу, часто сообщают ему о своей жизни, о падениях и взлетах, а также о многочисленных страстях.... Быть духовным отцом (духовной матерью) – значит осуществлять гармоническое сотрудничество между собой и своим подопечным для воспитания свободы и совершенствования, ученичество же не должно превращаться в услужение, но быть мужественным и смиренным устремлением к Богу».

    Прп. Феодор Студит говорит, что одной из принадлежностей киновии, «прекрасного монашеского жительства», является доверие игумену «чрез откровение сокровенных сердечных волений» [1].

    Об откровении помыслов в женских обителях имеются свидетельства с древнейших времен. Находим таковые в «Наставлении инокиням», надписанном именем свт. Иоанна Постника (582–595) и представляющем, собственно, правило старицы-игумении, руководительницы подчиненных ей сестер. «Прежде всего, – говорится в «Наставлении…», – через исповедь (δι έξαγγελίας) узнай помыслы сердца и всё содеянное каждою с детства. Если же какая из них не желает исповедовать, да не будет достойна святого образа… Потом, после узнавания тайны, принимаемой через покаяние и исповедь (δι’ μετανοίας κα\ έξαγορεύσεως), не вдруг одевай ее царскою одеждою, но после омытия и очищения облеки в хитон простоты». Старица-игумения принимает исповедь сестры перед иноческим пострижением, но эта исповедь особенно важная: она обнимает всю прошлую жизнь будущей постриженицы, всю ее сознательную нравственную деятельность.

    Откровение помыслов есть естественное выражение доверия, его потребность, и, принимая сестер на откровение, игумения таким образом способствует развитию и росту цветка веры в их душах.

    В откровении совершается акт покаяния, самопосрамления, самоуничижения и обнажения себя перед Богом и перед духовной матерью и вместе акт надежды на прощение, на изменение, на спасение.

    Как призывает прп. Иоанн Лествичник в «Слове о послушании» [2], «о, сын и послушник Господень! Не прельщайся духом возношения и возвещай учителю твоему согрешения свои не так, как от иного лица; потому что без самопосрамления невозможно избавиться от вечного стыда. Обнажай струп твой врачу сему и не стыдись сказать ему: “Отче, моя язва сия, моя рана сия; она произошла не от иного кого-нибудь, но от моей собственной лености; никто не виноват в ней, ни человек, ни злой дух, ни плоть, ни другое что-либо, но только мое нерадение”».

    Такое доверие духовной матери имеет сильнейшее благотворное действие, как засвидетельствовано еще у древних Отцов и матерей-подвижниц. В «Митериконе» описаны такие случаи. Так, говорится о блаженной Сарре, наставившей юную сестру воздержаться от вина; хотя та и приводила себе в оправдание болезненность желудка, однако по доверию к наставнице обещала отныне не принимать вина, хоть и надлежало бы ей умереть. К блаженной Феодоре приходили девы и вопрошали о своих греховных помыслах, преподобная увещевала их со слезами, приводя на память образ Страшного Суда и воздаяния, и тем врачевала их недуги.

    Доверие, выражаемое в чистосердечном откровении помышлений и движений сердечных, имеет многообразное положительное действие: научает искусству духовной брани, очищает от страстей, помогает сохранять духовную ревность, уберегает от ложного духовного состояния, удерживает от грехов и помогает исправить жизнь.

    Доверие-вера признается святыми Отцами основанием всего душевного дома добродетелей (прп. авва Дорофей), сообщает крепость и телу, ибо «сколько вера цветет в сердце, столько и тело преуспевает в служении» (прп. Иоанн Лествичник в «Слове о послушании»).

    Итак, доверие к игумении есть основа духовного преуспеяния монахини, возрастания ее в духовной борьбе, в самопознании и Богопознании, оно есть залог стяжания христианских добродетелей и в конечном счете духовного преображения, единения с Богом.

    Кроме фундаментального значения для личного духовного возрастания, доверие-вера имеет еще и определяющее значение для единства сестричества, которое опять же как часть Церкви есть не человеческое только общество, но Богочеловеческий союз, Евхаристическая община, центр и глава которой – Господь Иисус Христос. Так как монашеские общины имеют своим прообразом общину Христа с Его учениками-апостолами, так и отношениям в монастыре подобает иметь своим образцом апостольскую и первохристианские общины, у которых были едина душа, едино сердце. Об этом единстве молился Господь Иисус Христос в Своей первосвященнической молитве, и единство это не мыслится без веры и взаимного доверия.

    Доверие сестер к игумении умножает и доверие игумении к сестрам, исполняющим ее повеления, внимающим ее наставлениям, споспешествующим ей в деле созидания обители; укрепляет силы игумении, дает ей духовную свободу, умножает ее духовные дарования. Как сказано у свт. Василия Великого, «как древодел или зодчий каждым из орудий своего искусства пользуется по своему хотению и орудие не отрекается… но уступает руке действующего им, так и подвижник должен, как орудие художнику, содействовать к совершению духовного здания, покоряться во всем…» [3]. Если есть такое доверие, такое нелицемерное послушание и верность, то в обители устанавливается особая благодатная атмосфера духовной свободы и духовной победы, потому что никакой грех не сможет развиться среди сестер, объединенных любовью и доверием вокруг духовной матери – игумении, ведущей их путем заповедей Божиих к Царству Небесному.

    Поскольку доверие определяет отношения личностные, то великое значение имеет личность игумении, которой послушница поручает себя ради Бога.
    «Умрем же ныне, чтобы жить с этим человеком, который право нас в жизни ведет», – так отзывались братия о преподобном Пахомии Великом.
    Какой же должна быть игумения как духовная мать?

    1. Есть древнее монашеское предание, что никто не решится отречься от мира, если не встретит человека, несущего в себе сияние вечности. Через такого человека совершается встреча с Живым Богом, разгораются вера и желание последовать за Ним, предав себя в послушание. Духовный опыт игумении, ее подвижническая жизнь, просвещенность, ее духовные дарования, ее христоподобная любовь располагают сердца приходящих новоначальных.

    2. Эта жертвенная любовь располагает сердце самой игумении к состраданию и переживанию в себе страданий, немощей и грехов сестер. Игумения должна взять на себя, усвоить себе эти немощи и грехи, каяться в них пред Богом как в своих, просить у Бога помощи и вразумления и со страхом Божиим, с духовным рассуждением подавать сестре средство к исправлению ее недугов.

    Тогда игумения становится орудием Божиим в деле исцеления вверенных ей душ. Получая же пользу, испытывая облегчение и радость от доверительного отношения к своей духовной матери, сестра будет с большей любовью и большим доверием относиться к игумении, стараться усвоить и исполнить сказанное ей в наставлении и не преткнется о камень сомнения и разочарования, услышав от игумении обличение или нечто противное своим пожеланиям. «Душа, привязавшаяся ради Христа любовью и верою к пастырю, не отступает от него даже до крови, особенно же, если она получила через него исцеление своих язв» [4].

    3. Игумения как духовная мать должна быть для сестер не грозным судией, но образом всепрощения и милости, чтобы, идя к ней со своими трудностями, недоумениями, скорбями, сестры чувствовали защиту и понимание, не имели страха быть отвергнутыми, презренными, осмеянными. Слова прп. Феодора Студита игумении Евфросинии: «Вверенную тебе паству паси свято, как мать духовная, а не как начальствующая по-человечески, являясь сама образцом в исполнении заповедей. Не требуй от других сверх силы их, дели свою любовь поровну между всеми, не прилепляйся ни к кому из сестер по кровной склонности…» «…Также и сестры… пусть следуют разумно и пасутся богоприлично, дыша только тобою одной и признавая тебя истинно своей матерью, а друг друга неложными сродницами» [5]. Здесь важно отметить необходимость духовной мудрости игумении, чтобы неустанно возращать в сестрах любовь и почтение к другим сестрам, учить их жить в согласии, уступая друг другу, не допуская ревности, зависти, осуждения как противных любви и доверию к самой игумении, как к общей для всех духовной матери.

    4. В отношениях игумении к сестрам примером для нее является прежде всего личный пример отношения Господа Иисуса Христа к Своим ученикам, служившего им как раб на вечери, омывая их ноги, тем самым словно очищая их грехи. В одном из древних чинов пострижения в великую схиму игумения в притворе церковном омывает ноги вновь постриженной схимонахине, являя таким образом сущность своего восприемничества как служение чистой и непорочной невесте Христовой и вместе с тем показуя ей образ ее собственного смиренного жительства в великом ангельском образе.

    5. Однако, помня о великой ответственности перед Богом за души вверяемых ей, игумении следует быть готовой при необходимости преподать и горькое врачевство – сказать слово обличения, применить строгость, наложить ограничение в чем-либо, если это необходимо для пользы души. Как говорится у свт. Василия Великого, «посему тот, кому поручено заботиться о всех, будучи обязан дать отчет за каждого, так и должен располагать себя, зная, что… кровь брата от рук его взыщется…» [6]. Как и св. апостол Павел пишет, «…никогда не было у нас… ни слов ласкательства… ни видов корысти» (1 Сол. 2, 5). И в Послании Тимофею: «Настой, обличи,… благовременне и безвременне…» (см. 2 Тим. 4, 2).

    6. Имея в виду ту же великую ответственность, игумении следует с большой внимательностью относиться к приему в обитель новых сестер, испытывая их расположение в период прохождения послушаний, а также в личной беседе, в которой желающей быть принятой в монастырь предлагается открыть игумении обстоятельства своей жизни. При этом игумения может понять для себя, готова ли она взять ответственность за данную сестру.

    7. Дабы являть сестрам истинный пример монашеского жития, игумения должна постоянно возрастать духовно, жить в послушании священноначалию, обращаться за духовным наставлением и советом к духовно опытным наставникам. Хорошо, если у игумении есть духовник, который знает обстановку в монастыре и может дать игумении необходимый совет, подсказать.

    8. Наконец, возможно самое главное, что необходимо игумении, – это многая и многая молитва за сестер Богу, Которому они желают посвятить себя, и Пресвятой Богородице как Небесной Игумении обителей, и ко всем святым, Небесным покровителям монастыря и сестер, и к кому игумения имеет особую веру и усердие.

    С другой стороны, поскольку духовные отношения – это прежде всего отношения свободы, то доверие себя духовной матери есть дело осознанного волеизъявления монахини (послушницы). Когда зарождается вера к духовной матери, тогда отвергается вера в свое поврежденное грехом «я» и открывается путь следования через послушание наставнице ко Христу.

    1.Послушнице (монахине) предстоит постоянно хранить и взращивать веру к Богу и к своей духовной матери, истинствовать перед ней делом и словом, со всей искренностью открывая свои сердечные помышления и проступки.
    Для этого следует постоянно помнить о цели монашеского жития – очищении от страстей, стяжании Духа Святого – и учиться всегда ходить перед Богом, принимать Его волю, Его Промысл, действующие прежде всего через духовную мать. Чтобы не закралось в душу разрушительное сомнение, святые отцы заповедуют незабвенно и неизгладимо хранить в сердце своем добродетели наставницы (см. «Лествица», 4, 7); не входить в любопытные исследования о действиях игумении (см. свт. Василий Великий. «Правила, пространно изложенные…», 48).

    2. В доверии к игумении и в откровении следует искать не покровительства, не защиты от трудных послушаний, не особого положения приближенного к матушке, но исключительно пользы душевной, исцеления и спасения. «К матери понудь себя иметь расположение; тебя это много успокоит, хотя и слово когда услышишь не по тебе, – все это тебе полезно» (прп. Макарий Оптинский).

    3. Сильным средством для сохранения и умножения доверия между сестрами и игуменией является и личная молитва за духовную мать, дабы ее молитвами Господь открыл свою волю и помог прийти в покаяние и исправление. Существует древняя монастырская традиция совместной или личной молитвы по четкам за матушку игумению с сестрами. «Веру и искреннюю любовь твою к отцу (матери) мысленно возвещай Богу: и Бог… известит его о твоей к нему любви и равным образом расположит его к тебе и сделает благосклонным» («Лествица» 4, 45). Неоценимую помощь может оказать келейное чтение сестрами Священного Писания, святоотеческой литературы, посвященной послушанию и откровению помыслов.

    4. Важное значение имеет благоговение и почтение к игумении, хранение себя от дерзости в отношениях с духовной матерью, а также от обсуждений с другими сестрами монастырских порядков и поступков или качеств игумении.

    Доверие не может быть введено административными методами. Оно требует в монастыре и особой атмосферы – атмосферы духовной семьи, где естественны доверительные отношения между матерью и детьми, и очень важно создать в обители такую атмосферу.

    1. Прежде всего, нужно, чтобы сестры чувствовали любовь и попечение игумении о каждой из них, видели ее неравнодушие к их духовным, и телесным нуждам. Искренняя забота игумении о сестрах, присутствие с ними в повседневной монастырской жизни, добрые слова для каждой сестры располагают их к тому, чтобы воспринимать игумению как духовную мать и доверять ей.

    2. Важное значение имеет поведение старших сестер, готовых своим вниманием, мирным, уважительным обращением расположить вновь поступившую, помочь преодолеть внутреннюю скованность и чрезмерную робость. Личный пример старших сестер в их почтительном обращении с матушкой игуменией, их послушание, доверие к матушке, молчание, кротость и другие монашеские добродетели могут оказать воздействие большее, чем правила устава.

    3. Большую пользу оказывают вновь пришедшей в обитель личные беседы с игуменией, поэтому хорошо, если в монастыре установлен обычай принимать новоначальных на личную беседу. Несмотря на многие труды по обители игумении не следует пренебрегать новенькими, откладывая более близкое знакомство «на потом», так как именно с первых дней жизни в монастыре у вновь пришедшей формируются зачатки основных понятий и представлений о самой обители и ее правилах жизни.

    4. Бывает, что сестре непросто открыться в личной беседе по природной замкнутости или пережитой некогда душевной травме, или по другим причинам. Хорошо способствуют установлению доверительных отношений регулярно проводимые с сестрами общие беседы, подчас в неформальной обстановке («за чаем», в беседке, у камина) с чтением святых Отцов или с рассказом матушки игумении поучительных историй из жизни. Во время этих бесед игумения аллегорично или на различных примерах может раскрыть немощь, ошибку или прегрешение той или иной сестры, не обличая прямо, но действуя «в обход», предоставляя каждой самой увидеть свой проступок, осмыслить его и принести покаяние.

    5. Если в монастыре есть духовник, постоянно исповедующий сестер, то его наставления должны способствовать укреплению доверия-веры между сестрами и игуменией. В случае определенного столкновения, недоразумения, когда исповедник узнает от сестры то, что она до этого не говорила игумении, он может посоветовать ей все же открыться духовной матери или предложить сестре собственное посредничество, по возможности, в ее присутствии. Но он ни в коем случае не должен способствовать тому, чтобы у монахинь были тайны от игумении, а также не должен брать на себя особенную заботу о сестре, заменяя собой ее духовную мать – игумению.

    6. Умножению взаимного доверия и единства служат также сестринские богослужения без присутствия паломников, участие игумении в общих послушаниях, совместные паломнические поездки, монастырские праздничные мероприятия, проводимые матушкой вместе с сестрами, и многое другое, что подскажет ее любящее сердце и желание сестрам пользы душевной.

    Взаимное доверие не складывается вдруг, оно, как живой цветок, растет, развивается, формирует бутон, дает цвет и наконец плод. Но для этого необходим совместный духовный труд – игумении и послушницы, нужны благоприятные условия, и как при любом процессе неизбежны и периоды торможения и угнетения роста. Бывает, что сестре становится трудно открыться перед своей духовной матерью, наступает «разочарование», может возникнуть и неприязнь, нежелание обращаться к матушке игумении, доверие умаляется или теряется. Поводом может стать:

    – строгое слово игумении, не согласное с желанием сестры;

    – «большее» внимание игумении к другим сестрам;

    – страх перед наказанием, обличением и «административными мерами взыскания»;

    – наконец, объективные или кажущиеся немощи игумении, воспринимаемые как препятствия к доверительным отношениям.

    Причинами большинства из этих трудностей могут являться незрелость души, а также незрелость и самого доверия, когда оно не основано на духовном начале – вере Богу, – и отношения, следовательно, остаются в сфере душевной, эмоциональной, а значит, неустойчивы, непостоянны и, главное, небогоцентричны.

    Нельзя забывать и о том, что помыслы против игумении всеваются противными духовными силами, «хулы от бесов», о чем святые Отцы предупреждают послушников.
    «На откровение ходить к матушке Игуменье – дело доброе, помоги тебе Господи! Только ты должна знать, что бесы очень не любят таковых» (прп. Анатолий Оптинский).
    Зная об этой брани, игумении самой не следует смущаться, но ободрять сестер, советуя им не бояться таких помыслов, а презирать их [7]. Один из оптинских старцев так пишет к духовной наставнице, которая смущалась тем, что послушница исповедует ей помыслы против нее самой: «Ты не ей, а врагу приписывай оный прилог; а ей советуй приходящими на тебя помыслами не уязвляться и не смущаться, не ставить даже оные себе в вину… Пусть она помыслами сими пренебрегает» [8].

    Многотруден, скорбен путь игуменского служения, требует неустанного усердия, долготерпения и крайнего напряжения всех душевных и телесных сил. Что же нам, сложить руки? Нет. Бог вверил нам это дело, наш крестный путь. Он нас почтил, и мы должны ответить на Его ожидания. Дело это немалое, но нам вверил его Господь. От нас же требуется только одно – сохранить верность.

    «Блажен отец и начальник, который терпит братьев до конца и всей душой заботится об их исправлении и спасении! Такой сам и без великих подвигов примет венец жизни» [9].

    Находясь в обители преподобной Евфросинии, матери многих инокинь, хотелось бы вспомнить и слова ее горячей молитвы ко Господу о своих духовных чадах: «Сотвори их овцами двора Твоего и будь им Пастырь и Дверник, дабы ни едина из них не была украдена волком – губителем диаволом; будь им, Господи, оружие и забрало, да не сойдет на них зло, да не приблизится рана к телам; не погуби нас с нашими беззакониями, ибо на Тебя полагаем упования наши – на Бога для знающих Тебя; Тебе возносим хвалу до последнего нашего вздоха».

    Будем всегда прибегать и к Небесной Игумении всех иноческих обителей, Первой и Совершенной Монахине – Пресвятой Владычице Богородице, являющейся нашей Неусыпающей Ходатаицей, Домостроительницей и Скоропослушницей. С горячей и смиренной молитвой, с умиленным сердцем днем и ночью будем взывать к Царице Небесной, вверяя себя и наших духовных дщерей Ее Матернему попечению, да сподобит Пречистая войти нам в Небесный Чертог Жениха душ наших и в Невечерний Свет Царствия Божия!

    [1] Феодор Студит, прп. Подвижнические монахам наставления. Добротолюбие, в 5 т. Т. 4. С. 227.

    [2] Иоанн Лествичник, прп. Лествица. Слово 4-е О блаженном и приснопамятном послушании, 61.

    [3] Василий Великий, свт. Подвижнические уставы, 22.

    [4]. Иоанн Лествичник, прп. Лествица. Слово 4-е О блаженном и приснопамятном послушании, 28.

    [5] Феодор Студит, прп. Послания 177, 193.

    [6] Василий Великий, свт. Правила, пространно изложенные в вопросах и ответах, 25.

    [7] См. Старец Зосима Верховский: Житие и подвиги. Изречения и извлечения из его сочинений: в 2 ч. Репр. воспр. изд. 1889 г. – М., Паломник, 1994. Ч. 2. С. 14–15.

    [8] Макарий Оптинский, прп. Письма. – Минск, Свято-Елисаветинский монастырь; Православное Братство во имя Архистратига Михаила, 2002. С. 200.

    [9] Зосима Верховский, прп. Поучение о послушании. Слово 2// Трезвомыслие: в 2 т. – М., Паломник; Екатеринбург, Ново-Тихвинский женский монастырь. Т. 1. С. 523.

    Источник: monasterium.ru

    • 20 Май 2016 13:20
    • от monves
  3. Все мы нуждаемся в совете опытных людей

    — Матушка, третий год Вы исполняете послушание Заместителя Председателя Синодального отдела по монастырям и монашеству. Сегодня о деятельности Отдела многие судят по монашеским форумам, работе членов Коллегии, которые все чаще выезжают в монастыри для решения важных вопросов монастырской жизни, печатным изданиям, адресованным к монашествующим. Расскажите, чем еще занимается Синодальный отдел по монастырям и монашеству. С какой целью он был учрежден?

    — Отдел (изначально Комиссия по делам монастырей и монашества) был учрежден решением Священного Синода для оказания помощи возрождающимся монастырям в устроении монашеской жизни согласно каноническим положениям Русской Православной Церкви.

    В 1990 году была образована Синодальная комиссия по делам монастырей, которую в разные годы возглавляли епископ Владимирский и Суздальский Евлогий (ныне митрополит Владимирский и Суздальский), почивший ныне епископ Орехово-Зуевский Алексий (впоследствии архиепископ Костромской и Галичский) и архиепископ Сергиево-Посадский Феогност. Решением Священного Синода от 15 марта 2012 Синодальная комиссия была преобразована в Синодальный отдел по монастырям и монашеству. В своей практической деятельности Отдел наиболее тесно взаимодействует со ставропигиальными монастырями.

    По благословению Патриарха Председатель Отдела, наместник Свято-Троицкой Сергиевой лавры архиепископ Сергиево-Посадский Феогност вместе с членами Коллегии проводит собеседования с кандидатами перед приемом в монастырь, рукоположением духовенства, перед иноческим, монашеским и схимническим постригами. Владыка регулярно служит в ставропигиальных монастырях, старается быть в курсе монастырских проблем, в той или иной степени помогает эти проблемы решать.

    Правящим архиереем и Священным архимандритом ставропигиальных монастырей, как известно, является Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл. Председатель Синодального отдела по монастырям и монашеству регулярно знакомит Его Святейшество с последними событиями жизни монастырей, предоставляет информацию о них.

    Синодальный отдел также осуществляет взаимодействие с епархиальными монастырями, епархиальными архиереями и при необходимости с Управлением делами Московской Патриархии.

    Например, для того, чтобы открыть новый монастырь в епархии, правящий архиерей в письменной форме испрашивает благословение Святейшего Патриарха. Прошение поступает в Синодальный отдел, после чего члены Коллегии Отдела выезжают на место, чтобы ознакомиться с ситуацией, увидеть жизнь общины, посмотреть, есть ли условия для монашеской жизни. Наличие общины – это главное условие для создания монастыря. Иногда, слава Богу, редко, но бывает, что есть храмы, здания, а общины как таковой нет. Чаще, конечно, бывает наоборот: есть полуразрушенный монастырь, пусть не очень хорошие, но все же условия для проживания, и есть община. Даже небольшая община, в которой собрались люди во имя Христово, чтобы вместе осуществлять свое спасение, бороться со страстями и обретать дорогу к Богу, является необходимым условием для начала монастырской жизни.

    Внешние условия жизни будущего монастыря должны также соответствовать определенным требованиям государственной системы (наличие оформленного права на имущество, на земельный участок). Для помощи вновь возникающим обителям в 2011 году Комиссией по делам монастырей и монашества были разработаны предложения по основным критериям открытия новых монастырей, вошедшие в состав Рекомендаций Священного Синода епархиальным архиереям касательно открытия монастырей.

    — Бывает ли, что Коллегия приезжает, чтобы закрыть монастырь?

    — У нас нет такого понятия – закрыть монастырь: есть понятие упразднить монастырь. Бывали случаи, когда от архиереев поступали прошения об упразднении монастыря. Скажем, монастырь оказывается в самом центре города, и община лишается надлежащих условий проживания. Тогда архиерей принимает решение создать на этом месте архиерейское подворье или приходской храм, а общину перевести туда, где есть более подходящие условия для жизни монашествующих. Иногда архиерей принимает решение упразднить монастырь из-за малого количества насельников, но общинная жизнь при этом продолжается.

    — Матушка, Вы сказали, что Синодальный отдел помогает монастырям решать проблемы. Как именно Отдел получает сигнал с просьбой о помощи?


    — В Отдел сигнал от епархиальных монастырей, как правило, поступает из Управления делами Московской Патриархии. Именно туда приходят письма от епархиальных архиереев и из монастырей. Управделами направляет их к нам с соответствующей резолюцией от священноначалия, чтобы мы разобрались в ситуации.

    — Управделами – это первая инстанция, куда могут обратиться за помощью монастыри?


    — Монастырская жизнь многогранна: одни вопросы находятся в ведении правящего архиерея епархии, по другим бывает необходимо обратиться в Управделами. На практике к нам достаточно часто звонят игумены и игумении посоветоваться, как поступить в той или иной ситуации повседневной монастырской жизни, и мы всегда стараемся помочь в решении практических вопросов, связанных с канцелярией, хозяйственной деятельностью, реставрацией, отношениями с государственными органами или касающихся внутренней жизни обителей. Хочется отметить, что по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла епархиальные монастыри с каждым годом все теснее сотрудничают с Синодальным отделом по монастырям и монашеству. Так, в декабре этого года в рамках регионального этапа XXIV Международных Рождественских образовательных чтений состоялось первое собрание руководителей епархиальных структур, ответственных за монастыри, участники которого имели возможность обсудить вопросы монастырской жизни в регионах, проблемы юридического и хозяйственного характера, а также познакомиться с основными направлениями деятельности СОММ. 130 человек стали участниками этой встречи, в том числе представители таких отдаленных епархий, как Южно-Сахалинская и Курильская, Читинская, Корсунская.

    — Хорошо ли принимают Комиссию Отдела в монастырях, когда она приезжает в епархии по сигналу о помощи?

    — Как правило, очень хорошо. Конечно, нас, как любое начальство из Москвы, ждут «со страхом и трепетом». Мы же, в свою очередь, всегда стараемся приехать, чтобы по-братски или по-сестрински помочь. Все члены Коллегии сами являются игуменами и игумениями монастырей и знают монастырскую жизнь изнутри. Им знакомы все проблемы и искушения монашества, и поэтому мы приезжаем совсем не для того, чтобы найти и наказать виновных, а чтобы помочь справиться с той или иной ситуацией. Поэтому, как правило, в процессе общения складываются добрые, а иногда даже и дружеские отношения с монастырями, в которые мы приезжаем.

    — Еще одно направление деятельности Отдела – это монашеские форумы и конференции, которые стали традиционными. Материалы конференций Отдел публикует на официальном сайте, позже они выходят в печатном виде. К сожалению, не у всех желающих есть возможность посещать конференции и другие форумы. Расскажите, какова цель этих встреч.

    — Такие встречи нужны нам, прежде всего, для общения. Господь говорит: «Где двое или трое собраны во имя Мое, там и Я посреди них». Хотя мы и являемся игуменами или игумениями монастырей, все мы нуждаемся в советах опытных людей, ведь совершенству, как известно, нет предела.

    Когда мы получили благословение Святейшего Патриарха проводить конференции, стали думать над тем, как именно это надлежит делать. У всех нас одна цель: искание Христа, созидание Царствия Небесного внутри своего сердца, борьба со страстями, а это и есть святоотеческий путь исполнения евангельских заповедей. «Христос вчера и днесь Той же и во веки», и монашеская традиция остается неизменной. И хотя мы, слабые и немощные, люди ХХI века, не можем нести подвигов, которые несли христиане первых веков, но исполнять Заповеди, бороться со страстями, очищать свое сердце, чтобы в него могла вселиться благодать Святого Духа, мы обязаны. Именно поэтому было выбрано направление освещения монашеских традиций и опыта Отцов, как этим традициям следовать.

    По благословению Святейшего Патриарха Кирилла мы изучаем опыт Поместных Церквей, приглашаем на форумы монашествующих со Святой Горы Афон, из монастырей других Поместных Церквей. Но, что очень важно, мы не стремимся перенимать особенности той или иной Церкви, не собираемся менять традиции, сложившиеся у нас, а лишь стараемся приобщиться к богатому святоотеческому опыту, который был накоплен за два тысячелетия истории христианства.

    На первую конференцию, которая состоялась в 2013 году в Свято-Троицкой Сергиевой лавре, был приглашен митрополит Лимасольский Афанасий, который 22 года подвизался на Святой Горе Афон, был игуменом монастыря, а в настоящее время окормляет несколько мужских и женских обителей на острове Кипр. Владыка высказал очень важную мысль о том, что когда мы собираемся вместе, то говорим об опыте святых Отцов и о той традиции, которую они передавали друг другу – от учителя к ученику. При этом речь идет о духовных основах монашеского делания, а внешние формы, такие, как разнообразие покроя монашеского облачения, никакого значения для нашего спасения не имеют. Встречаясь, мы говорим о сущности монашества, о том, как соединиться со Христом.

    Во время наших встреч игумены и игумении монастырей делятся своими размышлениями, основанными на святоотеческом учении и собственном опыте, как положительном, так и отрицательном, с тем, чтобы помочь друг другу избежать ошибок и получить пользу в деле устроения монастырской жизни.

    — На последней конференции, которая проходила 23–24 сентября 2015 года в Покровском ставропигиальном монастыре Москвы, игумены и игумении обсудили ряд вопросов в формате круглых столов. Причем вопросы монастырской жизни женских и мужских обителей обсуждались отдельно – игумены и игумении собирались за круглыми столами в разных зданиях. Поделитесь, пожалуйста, своими впечатлениями от прошедшего мероприятия. Кажется, обсуждение за круглым столом для игумений проходило достаточно живо?

    — Это первый опыт проведения подобного круглого стола. Мы специально не готовили заранее темы сообщений, а решили просто обсудить вопросы внутреннего руководства сестрами, поделиться друг с другом своими мыслями и опытом. И в общем обсуждение, действительно, получилось живым. Возможно, не все были к нему готовы, но мы вполне довольны этим первым опытом. Игумении говорили о том, может ли монастырская община стать семьей, как построить в сестричестве добрые отношения, основанные на взаимном доверии сестер как к игумении, так и между собой. Это очень важный момент внутренней жизни монастыря: ведь можно правильно все устроить с административной точки зрения, но не иметь при этом полноценной монашеской общины, и тогда монастырь не будет семьей, где люди любят и уважают друг друга.

    Еще говорили о том, что очень важно игумении, исполняя административные послушания, оставаться матерью для сестер, вместе бывать на богослужениях, на общей трапезе, общаться с сестрами. Ведь пример игумении вдохновляет и организует. Если матушка вместе с сестрами молится на службе, то Сам Господь начинает действовать между ними.

    В монастыре, как и в семье, невозможно все время только делать дела, только исполнять послушания. Всем бывают нужны моменты отдохновения, когда люди просто встречаются, разговаривают друг с другом. На примере своего монастыря я вижу, как это нужно сестрам. Мы стараемся находить возможность собираться вместе: обсуждать монастырские вопросы, читать святых Отцов или проповеди Патриарха, осмысливать прочитанное, вместе ездить в паломнические поездки. Все это способствует преодолению отчуждения и объединяет монашескую общину.

    Очень важно, когда мы не боимся друг другу что-то сказать, когда сестры высказывают свое мнение, свое видение того или иного вопроса. Конечно, последнее слово всегда остается за игуменией, но очень важно для монашеской общины, когда все ее члены имеют возможность высказываться. Ведь, по слову апостола, в первой христианской общине были одно сердце и одна душа – так должно быть и у нас. Для этого бывает нужно услышать друг друга и прийти к общему мнению. Ведь после того, как мы находим общее решение, мы начинаем действовать и очень важно, чтобы наши действия отражали наше единодушие. Все эти вопросы обсуждались за круглым столом.

    — Вы сказали, что очень важно для игумении, исполняя административные послушания, оставаться матерью. Но и мать, какой бы ласковой ни была, вынуждена время от времени проявлять строгость. Часто ли игумении приходится быть строгой с сестрами? В чем тяжесть игуменского креста?

    — Всегда легче по-доброму договориться с человеком, но когда не получается, приходится, что называется, употреблять власть. Мне это очень трудно дается, я человек мягкого характера и потом сама переживаю едва ли не больше тех, к кому была строга. Сестры имеют разные характеры, и очень важно в каждом конкретном случае находить такой способ воздействия, который принесет сестре наибольшую духовную пользу. В монастыре как в семье: если мать не будет ограждать свое дитя от опасности, ребенок может искалечиться. Хотя иногда и мать допускает некоему отрицательному опыту быть, если чадо не понимает по-хорошему, для его же блага.

    Игумения несет ответственность за души сестер. Во время поставления в сан читается особенная молитва, где Господом ей поручаются души сестер, которые она должна привести ко Христу и за которые даст ответ в день Страшного суда. В этом вся тяжесть креста игумении – ответить не только за себя, но и за вверенные души. Ведь на самом деле никто из нас не сможет ничего сказать в свое оправдание. Если такие праведники, как преподобный Сисой Великий, перед кончиной говорили, что не знают, положили ли начало покаянию и угодны ли Господу их дела, то что сказать нам, грешным, о себе? Эта ответственность только повергает нас к стопам Спасителя и Матери Божией с мольбой о помощи исполнить послушание, потому что человеческими силами это невозможно.

    Игумения Сергия (Конкова), настоятельница Дивеевской обители, самого большого женского монастыря в России, когда ее попросили на одной из наших встреч поделиться опытом созидания монастыря и спросили, что ей помогает в игуменском служении, ответила, что, прежде всего, конечно, молитвы ко Господу и осознание своей немощи. Матушка тогда сказала: «Я понимаю, что сама не могу управить своих сестер, поэтому всегда молюсь за них и возлагаю все упование на Господа, на Владычицу Небесную, на преподобного Серафима».

    — Матушка, Вы являетесь членом Президиума Межсоборного присутствия Русской Православной Церкви. В этом году Комиссию Присутствия по вопросам организации монастырей и монашества возглавил митрополит Нижегородский и Арзамасский Георгий. Проект «Положения о монастырях и монашествующих» при обсуждении в сети собрал очень большое количество комментариев. В каком состоянии находится документ в настоящее время и почему, как Вы думаете, к нему проявили такой интерес не только монашествующие, но и миряне?

    — Проект «Положения о монастырях и монашествующих» подготовлен Комиссией по вопросам организации монастырей и монашества и передан в Секретариат Присутствия для рассмотрения на Архиерейском Соборе.

    В настоящее время Комиссия под председательством Высокопреосвященного митрополита Нижегородского и Арзамасского Георгия разрабатывает образец Устава внутренней жизни монастыря. Это важные документы, которые помогают нам организовать как внешнюю, так и внутреннюю монашескую жизнь.

    Что касается интереса мирян к этим документам, то есть удивительные слова преподобного Иоанна Лествичника: «Свет инокам – ангелы, а свет мирянам – иноки». Монастыри всегда были для мирян своего рода маячками среди бурного житейского моря и привлекали людей не только из числа тех, кто решил посвятить себя Богу, но и вообще всех верующих. Взирая на эти маячки, христиане обретают свой путь ко спасению. Вспомним, как раньше созидались поселения, как возник, например, Сергиев Посад. Преподобный Сергий удалился из мира для спасения своей души. Но вокруг его келии в глухом лесу начали селиться братия, потом обычные люди, и так возникло целое поселение. Известно, что вокруг многих монастырей образовывались сначала слободки, а потом города. Так было всегда, и будем надеяться, что так и будет. И в наши дни мы нередко узнаем, что когда где-то в глубинке возрождается монастырь или подворье, то жизнь вокруг меняется: люди приходят к вере, близлежащие деревни поднимаются из руин, земля начинает плодоносить, повышается рождаемость... Поэтому, я думаю, интерес к монашеской жизни всегда был и остается у мирян и в наши дни.

    Беседовала Екатерина Орлова. Фотограф: Владимир Ходаков

    Источник: monasterium.ru

    • 04 Янв 2016 13:13
    • от monves
  4. Шесть столетий чудес

    Сразу несколько знаменательных дат отпразднует Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь Москвы в день особо почитаемого здесь образа Пресвятой Богородицы «Милостивая». 25 ноября исполняется 655 лет с того времени, когда в Москве была создана первая самостоятельная женская обитель. Сплоченная община на Остоженке также отметит в этот день 20-летие возрождения монашеской жизни. Эпохальным событием пятилетней давности можно считать великое освящение Святейшим Патриархом Кириллом восстановленного собора Рождества Пресвятой Богородицы. Памятной вехой в истории Зачатьевской обители в этом году станет открытие музея истории, приуроченное к любимому празднику. По словам одного из корифеев российской археологии Леонида Андреевича Беляева, музей будет первым настоящим монастырским музеем с собственными древностями.

    Накануне двойного юбилея настоятельница обители игумения Иулиания (Каледа) поделилась воспоминаниями о том, как возрождалась обитель, как проходили археологические исследования, ставшие самыми крупными монастырскими раскопками в России 2000-х годов. Но разговор с матушкой-настоятельницей мы все же начали с разговора об основателях древнейшего женского монастыря.

    Соединение эпох

    — Матушка, придя в ограду монастыря, где еще находились различные учреждения, коммунальные квартиры, общеобразовательная школа, много ли Вы знали о святителе Алексии? Было ли что-то в его житии, что особенно запомнилось Вам?


    — Из Московских святителей, наверное, я лучше всего знала святителя Алексия, потому что еще ребенком достаточно часто бывала с родителями на службе в Елоховском соборе и каждый раз мы благоговейно прикладывались к мощам чудотворца. Так что у меня с самого детства была любовь к нему. А запали в детскую душу, взволновали ее два эпизода из жития нашего Небесного заступника. Первый — когда двенадцатилетний мальчик — боярский сын Елевферий Бяконт — во время ловли птиц силками уснул и услышал голос, называвший его монашеским именем и предвещавший стать «ловцом человеков». И второй, связанный с поездкой святителя в Орду и чудесным исцелением ханши Тайдулы от болезни глаз. В отношении святителя Алексия и его современники, и потомки едины во мнении: он был выдающимся государственным деятелем, дипломатом, имевшим высокий ум и блестящие способности. Однако главным стержнем его личности являлась твердая вера в Господа. Ведь как святитель скорбел, узнав, что Великий московский князь Иоанн Иоаннович получил письмо с угрозой от хана Джанибека со словами: «Если ханша получит исцеление по молитвам того человека, ты будешь иметь со мной мир. Если же не пошлешь его мне — я разорю огнем и мечом твою землю!» Скорбел митрополит Алексий потому, что полагал: не по силам ему такое дело. Не считал он себя достойным совершить чудо исцеления. Но, имея полное доверие ко Господу, для Которого все возможно, собрался и отправился в путь. Перед отъездом святитель с духовенством совершил молебен в Успенском соборе Кремля, и во время молебствования свеча у гроба его предшественника святого чудотворца Петра зажглась сама собой, что увидел клир, увидели прихожане. То есть святитель Алексий получил знак свыше — Господь благословляет его на дальнюю опасную поездку! Помню, какое сильное впечатление это произвело на меня...

    Ровно четыре года назад, в ноябре 2011 года, по окончании чина освящения памятника основателю Зачатьевской обители святителю Алексию от благодарных насельниц, установленного у святых врат монастыря, Святейший Патриарх Кирилл сказал: «Пусть все те, кто подходит к этому памятнику, даже если они не знают истории, постараются ее узнать и увидеть великую роль Церкви Православной, хранительницы Земли Русской и государства, созданного усилиями многих поколений на просторах Святой Руси». Мы с сестрами стараемся, чтобы люди, бывающие в монастыре на службах, приезжающие в составе паломнических групп, погружались в эту историю, открывали для себя имена великих молитвенников, которые помогают нам в наших земных делах и заботах.

    — А имена Зачатьевских матушек-основательниц Вы когда для себя открыли?

    — О Зачатьевских матушках-основательницах я узнала в 1984 году, будучи прихожанкой храма Пророка Божия Илии в Обыденском переулке. В день празднования иконы Божией Матери «Милостивая» в храме отпевали последнюю из сестер закрытого в 1923 году монастыря — схимонахиню Нину (Корнееву). Мой духовник протоиерей Александр Егоров (он был духовником последних сестер Зачатьевского монастыря), разобрав келию матушки Нины после ее кончины, передал мне монастырские документы, архивные фотографии обители и благословил монастырской иконой святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова на всю оставшуюся жизнь. Среди тех документов находилась тетрадочка с описанием чудес, произошедших по молитвам к нашим матушкам Иулиании и Евпраксии. С замиранием сердца читала и перечитывала я строчки, отпечатанные на пишущей машинке в 1905 году. Позже, став настоятельницей древнейшей обители (о чем, конечно, и помыслить не могла, равно как и о возрождении обители), я часто вспоминала про одно чудо, связанное с возведением в начале XIX века здесь каменного — по тем меркам грандиозного — собора Рождества Пресвятой Богородицы. Благочестивая деятельная игумения Доримедонта (Протопопова), более двух десятилетий управлявшая монастырем, не имела в то время никаких средств для строительства соборного храма и все же очень хотела его возвести. Она усердно молилась матушкам-основательницам, прося у них помощи в этом благом деле. Отправившись к правящему архиерею Высокопреосвященному митрополиту Московскому Платону (Левшину), настоятельница услышала от владыки, глубоко почитавшего преподобного Сергия Радонежского, совет съездить в Троице-Сергиеву лавру к преподобному. Игумения Доримедонта с радостью совет исполнила и вскоре стала получать от неизвестного жертвователя нужный материал и средства на постройку собора. Впоследствии оказалось, что жертвователем был сам митрополит Платон. (Потом и другие жертвователи появились). Таким образом, крепкая вера и надежда игумении Доримедонты на всегдашних своих покровительниц — преподобных игумению Иулианию и монахиню Евпраксию — оправдалась, заветная ее мечта осуществилась.

    Трудное решение по монастырскому собору

    — Доктор исторических наук Леонид Андреевич Беляев на лекции, прочитанной недавно в рамках Международной школы молодого археолога в конференц-зале Зачатьевского монастыря, озвучил интересные факты о Богородице-Рождественском соборе XIX века, разрушенном в 30-е годы века XX, и соборе нынешнем. Профессор Беляев сказал, что прежний собор, построенный в неоготическом стиле, для служб в почитаемом, но бедном, третьеклассном, столичном монастыре вполне подходил, хотя был не очень большого размера. А нынче монастырь ставропигиальный, что ко многому обязывает. Вспоминаются ли Вам какие-либо драматические моменты, связанные с возведением нового собора?


    — Немало сложных вопросов возникло по строительству собора после того, как находившееся на его месте здание общеобразовательной школы было передано нам в 2002 году и разобрано. Во-первых, хотелось построить собор не в неоготическом стиле, а в древнерусском, чтобы он органично вписался в облик древнего монастыря. Во-вторых, действительно, размеры прежнего соборного храма, авторство которого приписывают выдающемуся архитектору Матвею Федоровичу Казакову, нас не устраивали. Монастырь находится в непосредственном подчинении у Святейшего Патриарха, и Его Святейшество вместе с архиереями, сонмом духовенства часто на праздники совершает здесь богослужения. Богомольцев в обитель приходит много. Бывает много гостей, представителей власти, официальных лиц, с которыми у нас добрые отношения. И если бы мы новый собор сделали точной копией прежнего, то как бы он вместил всех людей, желающих разделить с сестрами обители радость праздника? В то же время согласно Московскому законодательству снесенные большевиками памятники следует восстанавливать в том виде, в каком они были до сноса. Два ключевых события вспоминаются из тех напряженных дней. Диалог со Святейшим Патриархом Алексием II и заседание совместного Методического совета Министерства культуры и Главного управления охраны памятников г. Москвы, на котором решилась судьба нашего собора, то есть нам разрешили его строить в древнерусском стиле.

    Когда я пришла к Патриарху Алексию за благословением, взяв фотографию последнего собора и миниатюрную гравюру предыдущего — того, что был здесь в конце XVI века, — Его Святейшество внимательно их рассмотрел и спросил меня: «Матушка, а где мы с вами живем?» — «В Москве», — ответила я и услышала: «Матушка, значит, надо в древнерусском стиле строить, что же нам с вами строить еще?» Что касается судьбоносного для нас заседания совета, я уже рассказывала о нем корреспондентам накануне 650-летия нашей обители, но хочу вкратце повторить и сейчас. Перед отъездом на совместный Методический совет я благословила сестер читать акафисты один за другим, пока я им не позвоню. Они стали читать. Как выяснилось, на седьмом акафисте все решилось! Потом был еще градостроительный совет, где от Патриархии присутствовал архиепископ Истринский Арсений, а занимавший тогда пост мэра Москвы Юрий Михайлович Лужков в заключение сказал, что раз Патриарх благословил, то мы не можем спорить... Когда начали строить собор, у всех было такое чувство, что мы живем в каком-то чуде. Мы постоянно взывали к Матери Божией, чтобы Она нам помогла, и Матерь Божия помогла осуществить за короткий срок то, что нашими скромными силами и дарованиями сделать было невозможно. По-человечески нам бывало и трудно, и тяжело, но, с другой стороны, радостно, потому что во всем чувствовалось присутствие Царицы Небесной, помощь свыше. Чудеса нас сопровождали буквально на каждом этапе строительства. Чудом стала и возможность создать церковно-археологический музей Зачатьевского монастыря в подклете нового собора.

    Ко всему здесь можно прикоснуться!

    — Об этом музее все в один голос говорят, что он имеет неоспоримое достоинство по сравнению с другими бесценными сокровищницами страны: живое пространство. Иными словами, к его реликвиям, древней кладке стен, ступенькам древней лестницы можно прикоснуться рукой, чтобы сильнее ощутить дыхание минувших эпох. Наверное, Вашими помощниками в деле создания такого уникального музея стали археологи, которые на протяжении целого ряда лет проводили здесь археологические изыскания и много чего интересного нашли?


    — Да, снова повторим это имя: заведующий отделом археологии Московской Руси РАН Леонид Андреевич Беляев возглавил археологические раскопки в нашей древней обители, и результаты исследований оказались чрезвычайно богатыми. Найдены были остатки фундаментов соборов XVI—XVIII веков. Найдена также монастырская улица — несколько рядов сменявших друг друга зданий. Хотя сами здания не сохранились, но остались обшитые деревом погребки-подполья, в которых монашествующие хранили запасы продовольствия в кувшинах, кубышках, сосудах, горшках. Причем наборы керамической посуды великолепны! Также при раскопках мы вместе с археологами нашли нательные крестики самых разных периодов, четки, вериги, резные иконки, крест-реликварий, серии монет. Еще обнаружили в земле слезницы (елейницы) XIV — XVIII веков — сосуды, которые наполняли соборным маслом и клали при погребении в гроб. Обо всех находках не расскажешь, но особого разговора заслуживают захоронения, обретенные среди останков фундаментов соборных храмов. Согласно традиции, которая существует на Святой Горе Афон, по цвету костных останков и глав иноки определяют степень добродетельности и святости усопшего. Если глава и косточки желтоватого цвета, значит, монах был подвижником. Так вот у нас, исходя из этого определения, подвизалось много праведниц и святых. Много было косточек «золотенького», как заметила одна из монахинь, цвета. Я даже представить себе не могла, что косточки усопших могут иметь такой цвет! У насельниц обители появилось желание особо почтить память своих предшественниц, чтобы приходящие сюда могли их поминать. Имена всех подвижниц, трудами которых стояла, стоит и, Бог даст, будет стоять обитель, неизвестны, поэтому по благословению двух Патриархов — блаженно почившего Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II и ныне здравствующего Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла — мы устроили в подземной части монастырского собора придел в честь Всех преподобных отцев и жен, в подвиге молитвы просиявших. И в нем сделали костницу, как на Афоне и Синае. Заходишь сюда и не ощущаешь ни малейшего страха, который, казалось бы, мог охватить душу при виде множества останков. Напротив, здесь хочется оставаться подольше, что говорит о присутствии на этом святом месте Божественной благодати... В маленьком храме-крипте служатся литии, панихиды, сестры приходят сюда помолиться. А в определенные дни, например, на ранних воскресных литургиях и на престольный праздник обители, здесь могут помолиться паломники.

    Благодарят за освященные пояски...

    — Верующие полюбили Зачатьевский монастырь за красоту его облика, стройные богослужения, приветливость и доброе расположение сестер, но, в первую очередь, многих притягивают сюда великие святыни, которые есть в обители. К одной из особо почитаемых — чудотворной иконе Божией Матери «Милостивая» — люди идут и идут. Число свидетельств о благодатной помощи, полученной от Пресвятой Богородицы через Ее образ «Милостивая», растет. А чуть более трех лет назад в соборе появилась новая и тоже особо почитаемая святыня — вышитый пояс, освященный у пояса Пресвятой Богородицы, который хранится в Ватопедском монастыре на Афоне. История его появления как-то связана с памятным для всех нас событием — принесением в Россию для поклонения ковчега с частью пояса Пресвятой Богородицы со Святой Горы Афон?


    — Связана, и наитеснейшим образом. Хочется отметить, что многие важные события происходят у нас в дни праздников в честь иконы Божией Матери «Милостивая» — мы даже не планируем этого, но так получается. Вот и в 2011 году 25 ноября, в день празднования чудотворного монастырского образа Царицы Небесной, милостью Божией наш монастырь был приглашен для совершения молебна с акафистом перед Честным Поясом в Храме Христа Спасителя. А перед принесением в Россию великой святыни православного мира сестры Зачатьевской обители с благоговением вышили золотом по красному бархату пояс, желая принести его для освящения к ковчегу с Богородичным Святым Поясом. Конечно, мы понимали, что людей будет великое множество — тысячи и тысячи человек, — поэтому не знали, получится ли у нас. И огромной была наша радость, когда игумен Ватопедского монастыря архимандрит Ефрем не только благословил приложить пояс к ковчегу, но еще предложил взять его на Афон, чтобы он там в течение длительного времени находился в алтаре соборного храма в соприкосновении с монастырскими святынями. Затем через день, 27 ноября, в нашей обители Божественную литургию (и чин освящения памятника святителю Алексию, митрополиту Московскому) совершал Святейший Патриарх Кирилл. По окончании Литургии Его Святейшество приветствовал архимандрита Ефрема и насельников Ватопедского монастыря, доставивших в Россию святыню, принесение которой, по словам Предстоятеля нашей Церкви, «вдруг дало возможность увидеть, может быть, самое сильное и великое, что сохраняется в жизни народа, — эту сильную, горячую, искреннюю веру людей». На следующий день греческая делегация улетала домой, так что по сути в Зачатьевском монастыре прошло прощание с ней в торжественной и очень теплой атмосфере...

    Позже в Удостоверении, переданном вместе с нашим поясом из Ватопедского монастыря, игумен обители отец Ефрем засвидетельствовал, что символично именуемый теперь «Честной Пояс» оставался для освящения под ковчегом с Поясом Пресвятой Богородицы с декабря 2011 года по май 2012 года и также был благословлен на других святынях обители. Особенно тронули слова, написанные в конце этого необычного документа: настоятель и братия сей великой обители смиренно молятся, чтобы благодать Богородичного Святого Пояса богато и щедро изливалась через этот освященный пояс, охраняя не только наш монастырь, но и всю Москву, всю Россию... Кстати, еще один примечательный факт: освященные на Поясе Пресвятой Богородицы пояски мы рассылаем по родной стране, по всему миру. Из Ватопедской обители нам их присылают, и одна раба Божия отправляет пояски по адресам, указанным в письмах-просьбах. Часто в монастырь приходят благодарственные письма от людей, которые получили и утешение, и исцеление. Некоторые супруги пишут, что долгое время у них не было детей, теперь они ждут ребеночка.

    Когда игумении легко и радостно нести свой крест

    — Матушка, настоятельницей Зачатьевской обители Вас назначили двадцать лет назад, а шестнадцать лет назад возвели в сан игумении. Что для Вас значит быть игуменией? И что бы Вы посоветовали настоятельницам обителей, делающим первые шаги на этой стезе нового для них послушания?

    — Придя в ограду Зачатьевского монастыря в качестве старшей сестры сестринства, я молилась о том, чтобы монастырь в обозримом будущем возродился и я смогла бы в нем быть хотя бы последней послушницей. А спустя многие годы во время паломнической поездки на Кипр мне посчастливилось познакомиться с одной духовно опытной матушкой-игуменией, которая вдруг спросила: «Знаете, кто такая игумения?» — «Кто?» — спросила я и услышала неожиданный для себя ответ: «Это последняя послушница в монастыре!» Как тут было не вспомнить про свою молитву и желание быть хотя бы последней послушницей в монастыре? Вспомнила и подумала: да, не знала, о чем просила Господа и Пречистую Его Матерь! Игумения — она всем слуга. Она как бы несет немощи всех. Господь пришел в мир не для того, чтобы Ему послужили, а чтобы послужить другим. Мы последователи Христа и стремимся идти этим путем. Понятно, что многое у нас не получается, но игумения — это мать всех сестер, это врач, готовый омыть и уврачевать их раны. И только один Господь Бог и Владычица Небесная знают, сколько у игумена или игумении разных переживаний, внутренних волнений. Что я могу сказать? Что по-человечески все это невозможно и возможно только с помощью Божией, с помощью Царицы Небесной. Действительно, Игуменией для нас является Царица Небесная, а мы выполняем послушания, которые нам дали. На своем маленьком опыте я постоянно вижу, что Матерь Божия чудесным образом все управляет. Порою бывает, ты не знаешь, как поступить в той или иной ситуации, а припадешь к Царице Небесной, и тут же все разрешается. Просто диво дивное: Матерь Божия полагает на сердце, что надо сказать, как себя повести. Сестры в обители разные, искушений немало, трудно им бывает. Сами мы не можем найти подходящих слов, утешить их, но Господь близ и Матерь Божия — тоже. Главное — не помешать Господу и Царице Небесной управить наших чад, потому что мы как бы путеводители ко Христу или телеграфные столбы, которые указывают путь к Нему. Каждая сестра должна сама пройти этот тернистый путь, а обязанность игумении — помочь ей обрести Христа, показать красоту монашеской жизни. Опять-таки сошлюсь на свой маленький опыт: Господь призвал меня к монашеству, и это такая великая милость Божия, за которую всю жизнь Его надо благодарить.

    — Игуменский крест нелегкий. Можно ли нести его с радостью?

    — Можно, потому что не сам ты на себя его взял, а Господь тебе его дал. И если Господь дал, то, как говорится в псалме, «работайте Господеви со страхом и радуйтеся Ему с трепетом». Вот с этим трепетом мы и несем свой игуменский крест. А когда несем его с трепетом, то Господь одаривает нас радостью. И, конечно, любая игумения скажет, что крест становится намного легче, если сестры тебя слушаются, если они действительно желают идти за Христом и стараются идти за Спасителем. Для игумении это самая большая радость.

    Беседовала Нина Ставицкая; фотограф: Владимир Ходаков.

    Источник: monasterium.ru

    • 24 Ноя 2015 15:36
    • от monves
  5. Венец даётся в конце подвига

    19 июня 2015 года Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь посетила Комиссия Священного Кинота Святой Горы Афон, прибывшая в Россию для решения организационных вопросов по подготовке празднования в 2016 году 1000-летия русского монашеского присутствия на Афоне.

    Во время посещения обители состоялась беседа с представителем Комиссии, насельником Великой Лавры Святой Горы Афон иеромонахом Никодимом.

    Настоятельница Зачатьевской обители игумения Иулиания, задала некоторые вопросы о монастырской жизни.

    Игумения Иулиания: Во все времена для монашествующих Святая Гора Афон являлась светочем. Преподобный Антоний Киево-Печерский, принявший постриг в монастыре на Афоне, принес на Русскую землю святоотеческую традицию, которой из поколения в поколение жили монахи. Многие подвижники Русской Православной Церкви начинали свой путь на Афоне. В Синодальный период, когда монашеская жизнь в нашей стране находилась в состоянии упадка, возрождение святоотеческой афонской традиции начинается с преподобного Паисия Величковского. Благодаря ему и его ученикам на Руси появляется институт старчества и внутреннего делания.

    Сегодня наши взоры снова обращены к Афону. Общение с афонитами очень важно для нас. Когда в Москве по благословению Святейшего Патриарха Кирилла проходят монашеские конференции, насельников Святой Горы всегда приглашают к участию, чтобы они поделились своим опытом, и их слово неизменно имеет горячий отклик.

    Для нас большая радость принимать святогорцев в Зачатьевской обители.

    Иеромонах Никодим: Кроме преподобного Антония Киевского, который принес на Русскую землю образ монашества со Святой Горы Афон, были и многие другие. Независимо от своего происхождения и следуя Евангельскому слову, что во Христе нет уже ни эллина, ни иудея, человек, который умирает для мира, должен, как, впрочем, и любой христианин, выходящий из купели Крещения, забыть о национальных и других различиях между людьми. Но для нас, монахов, где бы мы ни находились — в Греции, России или на Святой Горе, — еще более важно то, что мы являемся воинами Христовыми. И это для нас превыше всего. Святая Гора так устроена, чтобы мы могли претворять это в жизнь. Афон, наверное, единственное место в мире, где любой, кто приходит, чтобы жить монашеской жизнью, получает имя святогорца — и больше ничего.

    Святая Гора в течение многих веков способствовала укреплению Поместных Церквей. Ее помощь и присутствие ощущали все православные народы. Несмотря на то, что монахи, приходящие на Афон из разных стран, становились святогорцами без национальности, в своих молитвах они были связаны со своей родиной и тем самым помогали ей. Сегодня на Святой Горе в полной гармонии живут монахи из самых разных уголков Земли, которые своей духовной жизнью, своими подвигами помогают своим Церквям.

    Игумения Иулиания: По благословению Святейшего Патриарха Кирилла и под председательством Председателя Синодального отдела по монастырям и монашеству архиепископа Феогноста в Москве, как я уже говорила, регулярно проходят монашеские конференции. Участникам предлагаются в качестве тем докладов исторические аспекты иноческой жизни, но в то же время докладчики стараются освещать и вопросы современного монашества. На предстоящей конференции мы хотели бы обсудить, как обрести пристань спасения в монастыре и помочь молодым людям, выросшим в современном обществе, влиться в монашескую жизнь.

    Иеромонах Никодим: Есть только один путь — стремление к святости. Во времена Никодима Святогорца, в 1780-е годах, Священный Кинот решил навести порядок в уставах монастырей, и проверить, как обстоят дела в обителях Святой Горы. Двадцать из афонских монастырей находились в ужасающем состоянии. И знаете, что решил Священный Кинот? Важно, не сколько монахов живут в монастыре, а сколько из них спасаются. Единственным способом привлечения молодых монахов в монастырь может быть присутствие в нем святости. Если есть святость, значит, будут приходить молодые монахи. Так сказал преподобный Никодим, и мы тоже верим, что привлечь молодежь можно только через святой образ жизни.

    Игумения Иулиания: Святые Отцы говорят, что в жизни монаха есть три периода. Первый, когда призывающая благодать Божия приводит человека на иноческий путь, — это время, когда человек горит ревностью по Богу. Второй период, когда благодать отступает и человеку надо бороться и подвизаться. И третий, когда благодать снова возвращается. Что делать, когда угасает ревность и становиться трудно подвизаться, трудно поститься, трудно слушаться?

    Иеромонах Никодим: «Дух дышит, где хочет». Иоанн Златоуст пишет, что никогда не надо говорить, что благодать Божия отступает. Часто мы в унынии говорим, что диавол владеет миром и Бог отступил от нас. Но если бы хоть на один день Бог оставил мир, то все было бы уничтожено.

    Как никогда не уходит любовь Божия, так и благодать Божия никогда не отступает. Это мы, подобно блудному сыну, отходим от Бога, а Господь всегда ждет каждого из нас. Но ведь такое случается не только в монашестве. Начиная любое новое дело, люди бывают преисполнены вдохновением, которое со временем пропадает, и необходимо приложить усилие, чтобы продолжить дело.

    Я вам приведу пример из жизни. Один монах пришел в монастырь и имел такое рвение, что не видел ничего плохого в монастыре — все ему представлялось идеальным. И так продолжалось много лет. У него было настолько ревностное настроение, что он замечал только хорошее. Но привычка — враг ревности. Чтобы вернуть ревность, нужно стараться деятельно любить Бога. Только любовь к Богу может содействовать тому, чтобы ревность укоренилась в сердце. Монашеская жизнь не может быть основана на чувствах. Это, прежде всего, подлинная внутренняя жизнь души. И те святые, которые говорят об отступлении благодати Божией, имеют в виду состояние, которое переживает человек, приходя в монастырь. Поначалу он чувствует себя на небе, а потом это первое чувство вдруг исчезает. Но для того ведь и дается этот период, чтобы человек успел укорениться в монашестве, чтобы, когда уйдет рвение новоначального, вместе с ним ушли и все лишние переживания и осталось только подлинное желание быть с Богом.

    Игумения Иулиания: На какие качества особенно обращают внимание, когда человек поступает в монастырь Святой Горы Афон?

    Иеромонах Никодим: Как говорит Иоанн Лествичник в Первом слове об отвержении мира, причины, по которым человек приходит в монастырь, бывают разными. Среди тех, кто стремиться к монашеству, есть люди, которые вышли из благочестивых семей и воспитаны в вере. Другие, наоборот, приходят в монастырь, чтобы освободиться от великого бремени грехов. Есть те, кто приходит из любопытства, но, посмотрев, что такое монашеская жизнь, становится монахом. А есть, говорит Лествичник, и такие, которые приходят в монастырь, чтобы его обворовать, и тоже становятся монахами. Ни одно из этих условий ни о чем не говорит, потому что венец дается в конце подвига, а не в начале. Апостол Павел учит, что спасется тот, кто претерпел до конца.

    Очень важно, чтобы старец или игумен в каждом человеке увидел характер и в соответствии с его свойствами подобрал иноку условия жизни: определенный порядок и устроение. Потому что старец — это тот, кто, получив от своего духовного руководителя опыт идти прямым путем, облегчает этот самый путь и молодым монахам. Когда кто-то начинает монашескую жизнь в одиночку, это можно сравнить с тем, как человек отправляется в незнакомый лес без проводника. Скорее всего, он заблудится и не доберется до нужного места. А если есть проводник, который поведет его по известной тропинке, тогда человек сможет безошибочно достигнуть цели. Вот почему руководство старца должно быть безошибочным и цель должна быть единственной — помочь послушнику приблизиться к Богу.

    В настоящее время мужское монашество благодаря Святой Горе лучше устроено. Женскому же монашеству еще предстоит понять, что игумения в женском монастыре имеет такое же значение, как игумен в мужском.

    Игумения Иулиания: Что же для этого нам надо сделать?

    Иеромонах Никодим: Христос никогда не говорил слова «надо». «Надо» — это основа западной мысли. А Евангельское и церковное, скорее, может быть выражено словом «желаю». «Кто хочет иметь жизнь вечную, тот следует за Мной». Мы, православные, следуем за Христом, не потому, что это надо, а потому, что мы хотим этого. Во время пострига мы спрашиваем: «По своей ли воле ты пришел сюда?» Совершенство же наступает в тот момент, когда наше желание совпадает с волей Божией.

    Игумения Иулиания: Мы благодарим Вас за беседу и просим Ваших святых молитв. На Святой Горе Афон вспоминайте, пожалуйста, своих младших сестер, которые находятся здесь, в Москве.

    Источник: monasterium.ru

    • 01 Июл 2015 21:43
    • от monves
  6. «Господи, я люблю Тебя, помоги мне следовать за...

    Игумения Иулиания: По благословению Патриарха Вы, дорогой отец Ириней, приехали к нам на монашеский симпозиум, чтобы поделиться своими мыслями и мыслями святых отцов о Божественной литургии. «О Едином на потребу. Значение Божественной литургии в жизни монашеского братства» – так назывался Ваш доклад.

    Вся наша монашеская жизнь строится вокруг Божественной литургии. Мы живем от одной Литургии до другой, и сегодня Господь сподобил нас вместе помолиться. Мы очень рады, что Вы приехали к нам из далекой Америки, из Сан-Франциско, из храма Святителя Тихона Задонского, в котором служил и при котором жил святитель Иоанн Сан-Францисский.

    Святителя Иоанна почитают во всем мире, к Вам все время стекается народ… Мы были бы очень благодарны Вам, если бы Вы смогли приоткрыть нам какие-то моменты, связанные с жизнью и со служением владыки Иоанна.

    Архимандрит Ириней: Вначале я хочу сказать большое спасибо Вам, матушка, за приглашение в Россию, в монастырь. Когда мы приступили сегодня к Божественной литургии, кажется, я слышал ангелов, которые и сейчас поют здесь. Не забывайте, что каждый день не только Христос и Богородица, но и все Ангелы – с вами. Такова наша трудная, но радостная монашеская жизнь.

    Как сказала матушка, я действительно служу в храме Святителя Тихона Задонского. Именно в этом маленьком приходе жил и молился святитель Иоанн Сан-Францисский. В Сан-Франциско уже десять приходов и два больших собора, но этот приход самый-самый маленький. С виду это обычный маленький домик, только внутри в свое время все было переделано под церковь. Я думаю, что у нас единственная церковь в мире, где алтарь и Горнее место находятся там, где раньше был расположен старый камин. Именно в этом доме святитель Иоанн работал и молился каждый день.

    Иконостас был сделан в Шанхае, его привезли оттуда в 1949 году, когда святитель Иоанн приехал в Сан-Франциско с пятьюдесятью детьми. В Шанхае у него был сиротский приют, и с сиротами отец Иоанн приехал сначала на Филиппины, а потом в Сан-Франциско. Именно в Сан-Франциско он купил этот небольшой домик, в котором можно было бы жить вместе и помогать детям взрослеть и становиться настоящими христианами.

    Владыка, конечно же, служил архиерейским чином, но в этом маленьком приходе он всегда служил как простой священник. Он носил омофор, но по сути это был не омофор, а платок, который когда-то сшила его мать. Именно так он служил и в последний свой день в Сан-Франциско.

    Возможно, Вы знаете, что святитель Иоанн не спал на кровати. В его маленькой келье был стул, на котором он спал от силы один-два часа в сутки. Именно поэтому у него были сильные боли в ногах и именно поэтому иногда он служил Литургию в нашей Церкви босым. Люди думали, что он юродивый, но это, конечно же, не совсем так. Владыка был весьма образованным, умным, интеллигентным человеком, и для него отслужить Литургию было гораздо важнее, чем его собственный комфорт, поэтому он выбирал служить Литургию без обуви. Но конечно, для многих было шоком видеть архиепископа, который служил босым. Дети иногда шептали ему: «Владыка, наденьте ботики». И он послушно обувался. Часто люди приносили ботинки в качестве подарка, так как думали, что у Владыки нет обуви. Поскольку он был очень скромен, всегда с улыбкой принимал ботинки и сразу отдавал их бездомным.

    У нас есть очень интересная традиция. Святитель Иоанн всегда исповедовал в своей келье. Мы до сих пор сохраняем эту традицию и принимаем все исповеди в келье Владыки. Даже если исповедуется епископ, мы все равно принимаем исповедь в келье. Мы никогда не называем святителя святым Иоанном, а называем его просто Владыкой. Несмотря на то, что сейчас вместе с нами живет владыка Феодосий, до сих пор, когда мы говорим: «Иди, попроси у Владыки благословение», – все понимают, что мы имеем в виду владыку Иоанна. Поэтому мы приходим в его келью, молимся, просим благословение на день…

    Наш приход благословлен, потому что мы ежеминутно каждый день получаем благословение и чудеса от нашего Владыки. Среди нашей братии есть многие, кто видит, как он ходит по монастырю, иногда мы слышим, как он с нами поет, и мы знаем, что это он, потому что у него специфичный голос, который сразу можно узнать.

    И еще я расскажу вам, как Владыка узнал о приходе своей смерти. В нашей церкви он служил Литургию последний раз утром. Он был очень радостным, на его лице сияла улыбка. В руках он держал Курскую икону Божией Матери, которую должен был отвезти в Сиэтл, так что он планировал небольшое путешествие в этот день. Владыка вообще много и часто путешествовал, но на этот раз перед тем, как отправиться в путь, он позвал всех детей, всех сирот, которые к тому моменту уже выросли, и попрощался с ними. Одна женщина, которая тогда была еще маленькой девочкой, ее звали Лида, рассказала мне, что Владыка сказал ей, чтобы она приходила к нему, когда он умрет, и разговаривала с ним как с живым. Она, конечно, была очень сильно удивлена, зачем он это говорит, ведь он уезжает всего на несколько дней.

    После того, как Владыка со всеми попрощался, он еще раз зашел в Церковь, осмотрел все стены храма и, увидев икону апостола Иуды, снял ее со стены, положил в центре храма, всех благословил и уехал. Никто не знал, почему он выбрал именно эту икону. Этот день не был днем памяти святого. Но спустя три дня раздался телефонный звонок и чадам сообщили, что Владыка умер. Они в слезах пошли молиться в храм, открыли календарь и увидели, что это был день апостола Иуды. Владыка знал, когда умрет, и таким образом пытался утешить своих прихожан.

    Та девочка, которой Владыка сказал, чтобы она разговаривала с ним, как если бы он был жив, оказалась очень послушной: она до сих пор с ним разговаривает. Иногда я прохожу мимо нее и слышу, как она говорит: «Владыка, в этом храме так много грязи, его надо почистить…».

    Иногда прихожане спрашивают, почему сейчас так мало святы. И я всегда отвечаю, что святых нет, потому что никто не верит, что можно быть святым. Никто не пробует, не пытается жить святой жизнью. Святитель Иоанн читал, слушал Святое Евангелие и следовал Господу. Он знал, что святая жизнь возможна и жил ею. Я думаю, что это один из главных уроков для всех нас. Он говорил: «Это возможно, и, значит, ты тоже можешь это узнать». Когда я понимаю, что у меня так много грехов, я всегда вспоминаю святого Владыку, как мало он спал и как много молился на благо всех нас.

    Игумения Иулиания: Вы сказали, что главный урок, который нам преподносит владыка Иоанн, это то, что возможно стать святым. И Господь говорит: «Будьте совершенны как Отец ваш Небесный совершен есть». Святые Отцы говорят, что если человек не стремится к святости, то он не христианин. И мы, естественно, все хотим и стремимся к совершенству, но на пути встречаем разные тернии, искушения. Бывает, ослабеваем, и для нас очень важно общение с людьми, которые тоже идут по этому пути. И мы будем очень благодарны Вам, если Вы скажете нам доброе слово…

    Архимандрит Ириней: Я не знаю, смогу ли я вам что-нибудь сказать, потому что не считаю себя хорошим монахом: я просто пытаюсь жить так же, как мы все пытаемся. Действительно, жизнь наша бывает тяжела и, как сказала настоятельница, беседы иногда дают духовную силу, чтобы преодолевать искушения на нашем пути. В моем случае пищей для духа стала возможность увидеть, как живет ваш монастырь и как живут христиане, которые пытаются воплотить жизнь по Евангелию. Все, что я здесь увидел, меня очень сильно обрадовало, все здесь удивительно. Но, как мы уже говорили во время нашей беседы, когда мне показывали монастырь, надо опасаться хвалебных слов, когда ты на пути монастырской жизни. Но, если матушка благословит, я скажу немного о том, как я представляю нашу жизнь…

    Один из секретов монастырской жизни в том, что мы все очень похожи. Мы все одинаковы, мужчины и женщины, молоды мы или нет, в монастырской жизни мы все равны и очень похожи друг на друга. Мы все оставили этот мир, оставили наших родных, потому что внутри есть другой мир, есть стремление ко Господу. Каждый из нас на каком-то этапе жизни сказал себе и Богу: «Господи, я люблю Тебя больше, чем всех окружающих, и поэтому я готов покинуть все, чтобы следовать за Тобой».

    Ну, и конечно же, вы все помните ваш постриг, помните, как это было. Мы совсем недавно принимали нового монаха в нашу братию, и поэтому для меня это воспоминание очень свежо. Я помню, что желание стать монахом возникло, когда мне было девять лет. Но, когда подошло время пострига, я очень сильно боялся – слишком много было всего нового для меня: новые одежды, новые предметы – все было новым и все меня пугало. И вот во время пострига я очень сильно волновался, что забуду слова, что сделаю что-то не то, и это было ужасное чувство. Я помню, что посмотрел на Царские врата, увидел Евангелие и ножницы, и в этот момент у меня возникло ощущение, что я вижу Самого Господа. Тогда сказал: «Господи, если я забуду все слова, помни о том, что я Тебя люблю и хочу следовать за Тобой».

    Монастырская жизнь начинается с этого простого желания, с выражения любви ко Господу. Но жизнь в монастыре не так проста, потому что очень многие вещи отвлекают нас: это и службы, и общение с прихожанами, и визиты… Мы отвлекаемся на внешнее и перестаем смотреть внутрь, удаляем взгляд от нашего внутреннего состояния и забываем ту силу, которая пребывала в нас, когда мы только встали на этот путь. Каждый день монастырской жизни ты начинаешь все больше и больше замечать свои грехи и понимаешь, что сердце становится черным как подрясник. И даже начинаешь думать, что твоя жизнь на этом пути не удалась, потому что ты хотел очиститься, приблизиться к святости, а в результате ты все грешнее и грешнее. Наступает ощущение, что ты не преодолеваешь себя. И поэтому очень важно молиться у себя в келье, смотреть на икону Господа и думать: «Господи, я до сих пор Тебя люблю». Если мы так будем делать, то каждый день будет для нас новым днем служения Богу.

    Наступает время Великого поста, и я скажу об этом несколько слов. Кто-то однажды сказал мне, что пост – очень тяжелое и какой-то мере депрессивное время в монастыре, и даже в храме все становится черным… Но что же происходит на самом деле? Из-за того, что все вокруг становится черным, мы начинаем еще лучше видеть свет. Ведь если вы зажжете свечу в яркой комнате, то вы ее даже не заметите, а если зажжете свечу в темной комнате, то ее свет озарит все пространство. Я думаю, что для нас это очень важно, поэтому и в монастырской жизни мы выбираем черный цвет и стараемся жить очень скромно, чтобы видеть Христа во всех Его проявлениях. В миру все слишком ярко, нас многое отвлекает (но, возможно, это из-за моей личной слабости?), и я боюсь, что, даже если Господь подойдет ко мне, я не увижу Его. Но когда мы живем в своей келье скромно и просто, начинаем видеть Господа каждый день своей жизни.

    И, конечно же, мы видим наши грехи более отчетливо. Это может быть демотивирующим моментом для нас, потому что чем более серьезно мы относимся к нашей монастырской жизни, тем больше мы видим наши грехи. Я очень много исповедей принимаю на неделе. И я всегда говорю одну и ту же вещь: «Не бойтесь, не стоит бояться… Любовь Господа гораздо сильнее, чем все ваши грехи». Но и то же самое я говорю своим братьям и сестрам, когда мы чего-то боимся или очень устали: «Не бойтесь, Господь всегда с нами. И Господь говорит: если вы не видите свои грехи, значит, вы не сможете понять, как сильно Я вас люблю». Таким образом, возможность видеть грехи – это действие благодати, потому что без нее мы не смогли бы видеть любовь Бога. Так что, готовясь к посту, не стоит бояться своих грехов: Господь указывает нам наши слабости, но при этом помогает с ними бороться.

    Постом в монастыре идут длинные службы, много чтений, много песен, и нам необходимо прочесть «сто молитв», мы стоим, и ноги все больше и больше начинают болеть. И в эти минуты слабости надо войти внутрь себя и обратиться ко Господу: «Господи, я люблю Тебя, помоги мне следовать за Тобой». Если мы будем делать это, то с Божией помощью мы пройдем наш монашеский путь и попадем в Царство Небесное.

    Игумения Иулиания: Спаси Господи! Мы все идем по этому пути и, как говорят святые отцы, если бы знали люди, какие блаженства ждут истинно подвизающихся монахов, то мир бы опустел. Но если бы хоть один монах знал, что его ждет, то никто не пошел бы в монастырь. И только монах может понять монаха, и, как говорится, что монах, что монашка – одна рубашка.

    Мы очень благодарны Вам, отец Ириней, за то, что Вы немного приободрили нас накануне Великого поста. Расскажите немного о своем братстве, пожалуйста.

    Архимандрит Ириней: Наше братство состоит из восьми человек. У нас небольшой храм, посвященный Воскресению Господню, мы живем при нем. У нас очень интересные братия. Один архиепископ, один епископ, один архимандрит, два иеромонаха, один архидиакон, один иеродиакон и один схииподиакон. Игумен братства – архиепископ Кирилл, благочинный – епископ Феодосий. Это трудная жизнь, потому что каждый из нас дал обет нести послушание Церкви в епархии. Для меня это очень сложно, потому что я всегда занят административной работой и связанными с нею обязанностями. Поэтому я попрошу вас помолиться за нашу братию, чтобы Господь не оставил нас на нашем монастырском пути…

    Игумения Иулиания: Помоги Господи! Взаимно просим святых молитв. Как вам удается совмещать административные послушания с внутренним монашеским деланием?

    Архимандрит Ириней: Для меня основное решение – это читать правило. Иногда возникает большое искушение, не прочитав, сразу перейти к административным делам, и я всегда борюсь. Самое главное – это находить время для своих ежедневных молитв. Я всегда стремлюсь быстро возвращаться в свою келью, потому что именно в келье мое сердце, моя душа.

    Я еще одну историю расскажу вам, можно? Однажды я был в алтаре с маленьким мальчиком по имени Никон. Он впервые прислуживал, а я всегда говорю мальчикам, которые входят в алтарь первый раз: «Вы должны оставлять свои глаза широко открытыми. Смотрите всюду, смотрите везде». Я сказал маленькому Ники: «Во время молитвы “Милость мира”, если ты будешь хорошо смотреть, ты даже сможешь увидеть, как нисходит Святой Дух». По крайней я думал, что на какое-то время это заставит его вести себя тихо. Ну, и вот начинается служба, мы уже дошли до «Милости мира», я читаю молитву, бросаю взгляд на мальчика и вижу, что он действительно смотрит во все глаза. Но он ничего не сказал тогда и только в конце Литургии, когда пришел за благословением, промолвил: «Батюшка, Вы мне сказали, что я увижу Святого Духа, но Вы не сказали, что Он так прекрасен».

    Спасибо за Ваши молитвы, матушка!

    Источник: monasterium.ru

    • 15 Фев 2015 22:22
    • от monves
  7. Актуальные вопросы современного монашества

    Монашеская жизнь есть, по словам святых отцов, жизнь равноангельная, совершающаяся не по законам мира сего, а по иным, небесным, законам и потому сопряженная с постоянным преодолением соблазнов внешних и внутренних. В этом мироотреченном жительстве всё упование возлагают монашествующие на небесную помощь, прежде всего Пречистой Богоматери, первой совершенной Монахини, Девы, явившей Собою неповторимый пример всецелого посвящения Богу и сердцем, и мыслью, и волей, и всеми телесными силами.

    Благословите начать доклад об актуальных вопросах современного монашества словами преподобного Феодора Студита, великого наставника монашествующих:

    «Отцы и братия, матери и сестры! Будем благословлять тот день и час, когда благоволил Бог, чтобы мы убежали из мира и приняли монашеское пострижение. Благодарение Богу, призвавшему нас к блаженному и дивному образу жизни монашеской!

    Бог нам, монахам, даровал и особую великую благодать, состоящую в том, что, избрав нас из среды всех, поставил пред лицем Своим на служение державе Его. Смотри же теперь всякий тщательно: сообразно ли со званием, к коему призван, ходит он, и точно ли ни о чем другом не заботится, как только о том, чтобы угождать Богу» (Феодор Студит, прп. Добротолюбие. Т. IV). Так, словами преподобного отца выразим первоочередную необходимость современного монашества — осознание главных монашеских принципов.

    В настоящее время понятие о ценностях становится всё более и более неопределенным в сознании большинства людей. Восприятие слова становится всё слабее, научение по книгам уходит в прошлое; в потоке информации, поступающей по многочисленным каналам современной связи, человек теряет сам себя, и только великая благодать Божия способна обратить душу на путь покаяния.

    По словам Святейшего Патриарха Кирилла, сказанным на одном из поставлений в игумении, «в монастырь люди приходят по доброй воле. За стенами монастыря — мир со множеством соблазнов. И уже тот факт, что кто-то приходит в эти обители, кто-то пересекает черту, отделяющую монастырь от мира», свидетельствует о том, что это — особый духовный опыт, чудо Божие, которое привело его в обитель.
    Но Христос всегда Тот же (ср.: Евр. 13, 8), и монашество, как устроение Божие, в своих принципах неизменно.

    Милостью Божией, в России уже более 25 лет возрождается церковная жизнь. После торжественного празднования 1000-летия Крещения Руси в 1988 году Церковь получила свободу и стало возможным восстановление поруганных святынь, открытие храмов и монастырей. В нынешнем году мы празднуем юбилей древнейшей Толгской обители, возвестившей весну возрождения монастырской жизни. Число монастырей в пределах Русской Православной Церкви возросло более чем в 200 раз! В советские годы в России действовало всего пять монастырей, а сейчас во всех епархиях Русской Православной Церкви более 800 монашеских обителей.

    За прошедшую четверть века во многих монастырях игуменами и игумениями, с самого начала возрождавшими обители, накоплен определенный духовный и практический опыт.

    Прежде всего это опыт осознания невозможности устроения обители человеческими силами, с одной стороны, и всесильной помощи Божией, проявляющейся в самых различных обстоятельствах, с другой стороны, практически все игумены и игумении могут свидетельствовать о многочисленных чудесах милости Божией, проявленных за время восстановления из руин стен древних обителей или устроения на пустых местах новых монастырей.

    Другой важный аспект пережитого опыта — осознание необходимости правильного устроения внутреннего уклада монастырской жизни.

    Плачевное состояние передаваемых Церкви монастырских комплексов, необустроенность новых мест для обителей влекли за собой первоочередную необходимость восстанавливать или устраивать внешние составляющие монастырей — храмы, ограды, корпуса, создавать пригодные для жизни братии условия, налаживать обеспечение насущных потребностей. Но по прошествии двадцати и более лет становится очевидной необходимостью обращение к внутренней, содержательной стороне монашеской жизни, осмысление пережитого опыта.
    Однако осмысление этого опыта, осознание основных принципов монашества возможно лишь в свете православной монашеской традиции.

    Монашество немыслимо без духовного преемства, без перенятия и усвоения святоотеческого опыта духовной борьбы за очищение сердца от страстей и опыта благодатного преображения, обновления внутреннего человека, его облечения во Христа. И поэтому все усилия необходимо приложить к тому, чтобы монашество развивалось в русле святоотеческой традиции. По свидетельству святого нашего времени преподобного Иустина Челийского (Поповича), возрождение монашества возможно только путем следования уставам Церкви и святоотеческому преданию. Так, во время упадка в Сербии монашества, в особенности мужского, он писал одному из монашеских братств: «Обновление возможно только в буквальном, святоотеческом исполнении монашеских обетов. Это единственный путь, освященный и засвидетельствованный опытом православных монахов-подвижников. Этот путь и дал бесчисленное множество святых и праведных монахов.

    На других путях монаху нет спасения. Начните в вашей святой обители поститься по церковному Уставу. К посту неопустительно добавляйте богослужения по Типикону: всё по ряду, венец которому — ежедневная Литургия. И умная молитва пусть не перестает в сердцах ваших ни днем, ни ночью. Если так поступите, то благословение Божие, несомненно, начнет изливаться на вашу святую обитель. И Господь чудесным образом начнет умножать ваше братство, приводя вам пробужденных монахов и жаждущих Христа послушников. В такой образцовый монастырь со всех сторон начнут стекаться души, алчущие правды и истины Божией».

    Таким образом, всестороннее, глубокое, деятельное изучение и усвоение святоотеческой монашеской традиции есть первостепенная задача современного монашества. Именно для этой цели по благословению Святейшего Патриарха Кирилла организуются и проводятся общецерковные мероприятия, посвященные монашеской жизни: Рождественские чтения, международные конференции, на которые приглашаются для докладов опытные духовники, архиереи, игумены и игумении, являющиеся сами живыми преемниками монашеской традиции. Немалое значение имеет и издание статей, сборников и других актуальных материалов в печати или на информационных церковных сайтах.

    Осознание духовного опыта и изучение монашеской традиции служит для формулирования основных понятий и путей развития современного монашества. По благословению Святейшего Патриарха в течение трех лет велась работа над созданием проекта Положения о монастырях и монашестве, и сейчас этот документ подготовлен для отправления в епархии Русской Православной Церкви. В нем содержатся основополагающие принципы и главные характеристики монашеской жизни.

    Устроение молитвенной (богослужебной) жизни монастыря

    На основании уже сформулированных принципов, в согласии со святоотеческим пониманием монашества важнейшим аспектом внутреннего уклада монастырской жизни является его молитвенная (богослужебная) жизнь. Молитва есть главное делание монаха. Молитвой монахи привлекают Божественную благодать и милость, освящающую не только их души и всю жизнь в монастыре, но и изливающуюся богатно и на всех приходящих в стены святой обители, и близ живущих, и далее на весь мир, ибо не мерою дает Бог Духа (Ин. 3, 34).

    Святейший Патриарх Кирилл в своем докладе на Архиерейском Соборе 2013 года прямо сказал об этом: «Неустанно напоминаю как игуменам и игумениям, так и всем монашествующим, что основным деланием, к которому призваны насельники обителей, является молитва, совершаемая в течение уставных богослужений и во время выполнения иноческого молитвенного правила, а также творимая "на всякое время и на всякий час". Следует стремиться к тому, чтобы за ежедневным богослужением присутствовало большинство насельников, чтобы на совершение иноческого правила в распоряжении у братии и сестер всегда было достаточно времени. Этому должен способствовать личный пример духовного и аскетического делания самих игуменов и игумений».

    Прежде всего молитва — сердечная, непрестанная — жизненна необходима самим монашествующим, стремящимся к жизни по духу. Как пишет преподобный Иустин (Попович): «В этом земном мире многие вещи приковывают наши сердца к земле — к временному и смертному. Но чтобы земля и ее временные сласти не умертвили нас соблазнительными искушениями, необходимо постоянно пробуждать себя от духовного сна. Как? Прежде всего молитвой. Ибо искренняя молитва, исходящая от чистого сердца, имеет всепобедную воскрешающую силу, которой воскресают наши умершие души из всех духовных смертей… А когда мы нашу молитву усилим постом, любовью, благостью, послушанием, о! — тогда она становится воистину всемощной и всепобеждающей во всех наших сражениях со всеми искушениями мира сего… Только да пребудем с помощью Божией твердо и неустанно в предстоянии и молитве! Тогда наше спасение будет уготовано благодатью Божией по неизменной Божией милости, а не по каким-то нашим заслугам, ибо как человеческие существа мы всегда слабы, немощны и поползновенны».

    В организации молитвенной жизни монастыря существуют различные практические аспекты.

    В первую очередь, это вопросы, касающиеся богослужебной жизни монастыря, формирующей весь строй монастырских занятий и трудов: совершение полного суточного круга богослужений, уставность богослужений, особые богослужебные традиции и последования — всё это составляет особое богатство и достояние каждого монастыря, формирует его, можно сказать, внешний литургический образ. При этом имеются свои особенности богослужебной жизни в городских и удаленных обителях, есть различия и в организации богослужений в мужских и женских обителях.
    С другой стороны, необходимо понимать, что келейное молитвенное правило монашествующих есть необходимое условие их духовного возрастания и преуспеяния, оно воспитывает в душах навык к молитвенному предстоянию, постоянству и мужеству в молитвенном делании. Весь уклад монастырской жизни — богослужение, общие послушания, рукоделия — должен подпитывать, вдохновлять личную молитвенную жизнь монашествующего. Без опыта личной келейной молитвы монашествующему очень трудно преуспеть в постижении сущности духовной жизни как жизни в Богообщении. Здесь игумену/игумении следует заботиться о разумном распределении времени в занятиях братии.

    И наконец, внутренняя молитва, совершаемая во всякое время и на всяком месте, прежде всего Иисусова молитва, являющаяся неким стержнем, внутренним столпом, поддерживающим монаха, мечом, поражающим врага мысленного, пламенем, опаляющим страсти, светом, просвещающим ум, благодатной росой, утоляющей сердечную жажду Богопознания. Эта молитва требует особого внимания для ее усвоения монашествующими.

    Традиция исихазма — внутреннего безмолвия, созерцания, истощания всего себя в молитве ради Истощившего Себя ради нашего спасения Господа Иисуса Христа — является сердцевиной монашества. Преподобный Сергий, устроитель монашеской жизни на Руси, сам был глубочайшим безмолвником, исихастом, достигшим такой высоты созерцания, что ближайшие ученики его видели Божественный свет, нисходивший на него и от него невидимо изливавшийся вовне. Видели также и Божественный огнь, исходящий от благословляющей руки Преподобного Сергия и окружавший как благословляющего, так и благословляемого. Видели ученики в небесном сиянии ангела, сослужившего смиренному игумену и следовавшего за ним неотступно, покрывая его небесной славой.

    Один из подвижников нашего времени, архимандрит Эмилиан (Вафидис), бывший игуменом монастыря Симонопетра на Афоне, из глубины своего личного молитвенного опыта свидетельствует: «Наше богослужение, наша Литургия существуют как высшее проявление нашей молитвы и отправная точка к продолжению молитвы. Только тот, кто молится и держит имя Иисуса на устах перед тем, как пойти в церковь, может сказать, что он полноценно участвует в Литургии, что он всё понимает. А для этого мне необходимо встать пораньше и поклониться Богу, помолиться Ему, преклонить колена, исследовать и распахнуть свое сердце, устремиться всем своим существом к небесам, произнести слова Иисусовой молитвы. После я отправлюсь в храм и достигну высшей точки своей молитвы. Затем я вернусь к себе в келью и продолжу молитвенное общение со Христом, непрестанно повторяя Его Имя».

    Духовное руководство


    Для навыка молитве необходимо постоянное упражнение, практический опыт, подкрепляемый изучением житий и творений святых отцов и подвижников — делателей молитвы.

    Но одного чтения для усвоения и преуспеяния в молитве недостаточно, ибо, по словам известного современного архипастыря, духовника и богослова митрополита Лимассольского Афанасия, сказанным во время доклада на Международной богословской научно-практической конференции в сентябре 2013 года в Свято-Троицкой Сергиевой лавре: «Преемства монашеской традиции не существует вне личного духовного преемства, передачи духовного опыта от наставника к ученику-сыну, всем своим существом впитывающему, воспринимающему дух старца». В основе преемства как внешних, так и, в особенности, внутренних монашеских традиций лежит личностное общение — в молитве, в исповеди, в следовании примеру наставника.

    Потому вопрос духовного руководства в монастырях, духовного воспитания является чрезвычайно важным и требует от игуменов/игумений самого пристального внимания. Игумену/игумении вверено попечение о спасении душ всех подвизающихся в обители, и духовное руководство есть их важнейшая обязанность. По словам Святейшего Патриарха Кирилла на Архиерейском Соборе 2013 года, «игумен призван быть для братии прежде всего отцом, а не администратором и своим личным примером укреплять братию в монашеском пути».

    На одном поставлении в игумении Святейший Патриарх сказал об этом еще так: «Те, кому вверяется попечение о монастырях, должны делать всё, чтобы созидать монастырскую общину, чтобы своей мудростью, неспешностью в принятии решений, спокойствием помогать иночествующим восходить от силы к силе… Для того чтобы определить, чт реально происходит с тем или иным иноком или инокиней, нужно не только применять к ним определенные критерии, связанные с необходимостью должного поведения в монастыре, но и стараться проникнуть в душу». Игумен/игумения монастыря лично и при необходимости с помощью духовно опытных монашествующих из старшей братии должны в первую очередь заботиться о духовном преуспеянии братства:

    — проводить духовные беседы с наставлениями из творений святых отцов или с примерами из житий святых;

    — принимать братию на личные собеседования;

    — входить в их духовные и телесные нужды.

    Немалое значение имеют и приглашения в обители для бесед с братиями/сестрами духовно опытных подвижников, игуменов и игумений как из российских благоустроенных монастырей, так и из обителей братских Поместных Церквей, что, конечно, должно совершаться по благословению правящего архиерея.

    Подготовительная работа с новоначальными, разъяснение основных понятий монашества


    Вопрос духовного руководства самым тесным образом связан с вопросом послушания. Ибо, по известному примеру из Отечника, когда один молодой монах спросил: «Почему ныне нет старцев?» — духовник ответил: «Старцы есть, но Бог заключает уста их, дабы их слово не усугубило грех слушающих их, но не исполняющих, ибо нет ныне настоящих послушников…» Послушание как добродетель есть величайшая тайна и неизреченный дар Божий. Оно есть плод веры, и от него рождается в душе смирение, от смирения — духовный разум и ведение таин Божиих, а наипаче — любовь, которая есть воистину, по слову апостола, соуз совершенства (ср.: Кол. 3, 14).
    Путь послушания и смирения, по многотысячелетнему опыту Ветхозаветной и Новозаветной Церкви, есть кратчайший путь к соединению со Христом и обретению духовных даров и ко спасению и блаженной жизни вечной. В настоящее время, когда в мире все понятия, а особенно касающиеся нравственных ценностей, искажены до неузнаваемости, до противоположности, в монастырях остро стоит проблема осознания насельниками основных духовных понятий, прежде всего о послушании.
    Это касается не только вновь приходящих в монастыри, но и пришедших в обитель 20 лет назад и уже принявших иноческий или монашеский постриг. Вступающие в обитель по действию благодати Божией, но не имеющие опыта церковной жизни нынешние насельники обладают своими собственными понятиями об идеалах монашества и хотят на них основать свою жизнь в монастыре.

    Понятие о послушании как добродетели (ипакои) смешивается с понятием послушания как деле служения (диакония) и осознаются часто в искаженном виде.
    Современные послушники уклоняются от послушания под предлогом отсутствия духоносных наставников либо прикрываясь необходимостью рассуждения при послушании, при этом имея в виду свое собственное «рассуждение» и «здравый смысл». Бывает и обратное, когда послушание исполняется внешне буквально, но механически, без проникновения духом наставника, не ради Христа, а по разным страстным причинам.

    Истинное же послушание — как выражение покаяния, решительного самоотречения и обращения на путь заповедей Божиих, терпение скорбей ради Христа, связание своих страстных движений ума, воли и сердца ради обретения истинной свободы во Христе — бывает незнакомо нынешним послушникам.

    Однако без послушания, по словам преподобного аввы Дорофея, «никто из страстных не узрит Бога», и бесплодна бывает молитва, и душа не растет в познании Бога. Потому ради духовного преуспеяния монашествущих, а следовательно, и обителей необходима кропотливая, терпеливая, всесторонняя подготовительная работа с новоначальными, вступающими в обитель, желающими стать монахами.

    Здесь следует учесть и особое влияние современной среды с информационной агрессией и вместе с тем некоторого вакуума в человеческих отношениях. Бывает, что молодые послушники, в мирских отношениях очень легкие в общении, в том, что касается своих мыслей и чувств, бывают крайне замкнуты и упорны. Каждый новопоступивший, как правило, нуждается в особом, индивидуальном подходе.
    Много труда и молитвенного подвига стоит игуменам и игумениям обителей расположить души послушников к открытому общению о язвах своей души и об обращении ко Христу за средствами к исцелению этих греховных язв. При этом и сам игумен/игумения должны непрестанно пребывать в подвиге, в стяжании благодати Духа Святого, чтобы сердцам их послушников открылась любовь Божия, чтобы они возжелали Христа и следования Ему и устремились к Нему в покаянии путем самоотречения и решимости ко всякому злостраданию.

    Как сказал Святейший Патриарх при возведении одной игумении ставропигиального монастыря: «Мы живем в непростое время. Особенно непростое оно для тех, кто отдает себя полностью служению Господу, кто уходит из мира в монастырь и сораспинает себя Христу через святое послушание. Мы знаем, что те, кто приходят сегодня в монастыри, это современные люди, которые получили образование и сформировались в этом самом мире. И многое, что является недобрым в этом мире, в той или иной степени прикоснулось к их сознанию и к их сердцу. Это ставит очень большую и важную задачу, в первую очередь перед игуменией, которая должна мудростью своей, духовным опытом превозмочь тяготение мира в сердцах, особенно юных послушниц и молодых монахинь».

    Общежительный уклад монастыря

    По живому опыту Церкви и святоотеческому преданию, наилучшие условия для духовного преуспеяния — это общее монашеское житие.
    В настоящее время все монастыри в Русской Православной Церкви — общежительные. Как известно, основные внешние критерии общежительного монастыря — общее руководство, общее богослужение, общая трапеза, общие труды. Внутренний же высший порядок общежития есть единство братии в уподоблении образу союза Господа Иисуса Христа со апостолами, а также образу первохристианской общины, где было всё общее: и мысли, и душа, и сердце.
    Взаимоотношения и порядок жизни в общежительном монастыре основываются на монашеских обетах послушания, воздержания и целомудрия, нестяжания, исполняемых по любви ко Христу и ради соединения с Ним. При этом наибольшая ответственность за устроение жизни в монастырях лежит на игумене/игумении обители. И здесь, по словам Святейшего Патриарха, «с одной стороны, нужно быть строгой и требовательной в исполнении послушаний и монастырского устава, но, с другой стороны, никогда формально не относиться к тем, кто вверен твоему попечению. И если разумная строгость будет сочетаться с искренней любовью, с желанием сораспяться вместе с теми, кто вверил себя Христу, это принесет большую пользу. Только так можно созидать сегодня монашеское общежитие, только таким образом можно группу людей, объединенную общими мыслями и общими идеалами, превратить в духовную семью. А именно семейные добрые отношения и должны характеризовать монашескую жизнь, должны характеризовать жизнь святой обители».
    Дай Бог, чтобы наши обители были тихими пристанищами в бурном море житейском и многие люди обретали в них отдохновение и успокоение для своей души.

    В настоящее время по благословению Святейшего Патриарха ведется непосредственная работа по составлению образца устава общежительного монастыря на основе общих принципов, изложенных в подготовленном проекте Положения о монастырях и монашестве.

    Конечно, устроение монашеской жизни не происходит сразу, и на это потребуется, возможно, жизнь не одного поколения. Во многом решение первостепенных задач зависит от игуменов/игумений монастырей, их духовного опыта, возрастания в молитвенном делании, стремления к воплощению в жизнь основных монашеских принципов.

    Важное значение при этом имеет обогащение духовным опытом, общение с духовно опытными наставниками, игуменами и игумениями благоустроенных монастырей, совместные встречи на общецерковных собраниях, конференциях. Потому снова и снова хотелось бы выразить глубокую благодарность за возможность участвовать в сегодняшней научно-практической конференции.

    И в заключение хочется снова воздать благодарение Господу и Пречистой Его Матери за великий дар — монашеское житие, которое есть истинное блаженство, и за то, что, несмотря на множество искушений и соблазнов, всё же продолжают притекать в обители души, уязвленные любовию Христовой. И молитвенно надеемся, что, милостью Божией, наши монастыри взрастят еще немало чад небесного Отечества.

    Источник: Церковный вестник

    • 30 Янв 2015 23:32
    • от monves