Перейти к содержимому

Результаты поиска

Найдено 4 результатов с тегом иг. софия (силина)

По типу контента

По секции

Сортировать                 Порядок  
  1. Монастырь в городе — правило или исключение мон...

    Матушка, почему именно тема городских монастырей стала предметом обсуждения на круглом столе в Санкт-Петербурге?

    Эта тема довольно часто звучит на заседаниях Коллегии Синодального отдела по монастырям и монашеству и на собраниях Комиссии Межсоборного присутствия по организации жизни монастырей и монашества. Игумены и игумении городских монастырей не раз высказывались, что, разрабатывая тексты документов, необходимо принимать во внимание специфику монастырей, которые находятся в городе. Конечно же, есть свои особенности и у сельских обителей, но поскольку городских монастырей в наши дни становится все больше, было решено, что устроение монашеской жизни в городе – это очень важная тема, и нам необходимо поделиться опытом друг с другом, чтобы принять необходимые решения, которые были бы объединены общей мыслью: как спасаться в современном городе, как сохранять святоотеческие традиции, несмотря на то, что мир наступает на монастыри.

    В докладах неоднократно звучала мысль, что городские монастыри существовали на протяжении всей истории монашества. Из чего можно сделать вывод, что решения проблем городских обителей люди искали в течение довольно долгого времени и продолжают искать. Скажите, что нового появилось в городских монастырях сегодня? На какие вопросы ищут ответы монашествующие XXI столетия?

    Действительно, из очень интересного сообщения отца Кирилла (Зинковского), да и из других выступлений, основанных на изучении этой темы, можно сделать вывод, что городские монастыри никогда не были исключением монашеской жизни. Но надо понимать, что города прежних эпох все-таки отличались от современных. Специфика сегодняшнего момента заключается в том, что сколько бы мы ни говорили, что наш народ придерживается традиционных ценностей и 80 % населения Российской Федерации считают себя православными людьми, скорее всего, это все-таки идеал, к которому надо стремиться. Из истории мы знаем, что Византия и Российская империя были христианскими государствами. Граждане этих государств были крещены в православии, знали основы своей веры, разбирались в догматике и аскетике. Известно, что в Константинополе время от времени происходили смуты из-за того, что люди не были согласны друг с другом по целому ряду богословских вопросов. Сам по себе этот факт уже говорит о том, что в этих вопросах люди неплохо ориентировались.

    Второй важный момент заключается в том, что когда мы говорим о городских монастырях прежних времен, мы понимаем, что города, в которых находились монастыри, не обладали столь развитой инфраструктурой и не были так густо населены как, скажем, современные Москва или Санкт-Петербург. Численность населения нашей столицы вместе с приезжими приближается к двадцати миллионам. Санкт-Петербург – пятимиллионный город. Очевидно, что таких многонаселенных городов прежде в истории не было.

    Еще одна важная особенность последнего времени – это стирание различий между сельскими и городским монастырями. В силу развития транспортной инфраструктуры и информационных технологий доступность «пустыни» стала сопоставимой с доступностью городского монастыря. И сегодня вызовы техногенного и информационного свойства несравнимы с имевшими место даже сто лет назад. Все это требует, с одной стороны, обращения к опыту святых отцов, которые жили и подвизались в городских монастырях прошлых веков, а с другой стороны, трезвой оценки ситуации, в которой находятся современные монастыри.

    В выступлениях на круглом столе не раз звучала мысль о том, что в городских монастырях, не обремененных сельскохозяйственными заботами и необходимостью физического труда, у насельников порой остается больше времени для молитвы, чем у тех, кто подвизается в сельской местности, а хорошее качество сотовой связи позволяет без промедлений, не выходя из кельи, решать целый ряд организационных и хозяйственных вопросов. Все это тоже можно причислить к особенностям городских монастырей?

    Конечно. У каждого монастыря есть свои особенности, но у нас всех есть при этом и общие проблемы. По поводу пустынножительства один архиерей Божий когда-то рассказывал, как в молодости они с другом решили удалиться от мира. Пошли в лес, разбили огород, начали строить келью... И вскоре обнаружили, что все их время уходит на строительство и хозяйственную деятельность. Они были еще молодыми людьми, однако потеряли здоровье, пытаясь обеспечить себя самым необходимым. Так они поняли, что в общежительном монастыре проблем гораздо меньше. Но, конечно, многое в духовной жизни монаха городской обители зависит от того, какое он несет послушание.

    В итоговом документе круглого стола отдельным пунктом обозначено отношение к съемкам фильмов и организации театральных постановок и концертов светского характера на территории монастырей. В самом деле это стало проблемой для городских обителей?

    Это становится проблемой, когда работники культуры под разными благовидными предлогами, среди которых они называют исторический сюжет фильма, желание режиссера познакомить зрителей с укладом монастырской жизни или донести до народа образцы высокой культуры в понятной и интересной форме, забывают слова Евангелия: Дом Мой домом молитвы наречется (Мф. 21:13). По-своему прекрасными могут быть их намерения, но всему должно быть отведено определенное место. Как говорит апостол Павел: Все благообразно да по чину бывает (1 Кор. 14:40). Как монах весьма странно смотрится на сцене оперного театра, так, я думаю, и оперная постановка или светский концерт под стенами обители и уж тем более внутри церковной ограды выглядят как бесчиние. Есть сакральное пространство, и это место принадлежит Богу.

    Известно, что современная культура называет театр храмом и стремится уравнять в правах эстетические переживания с духовным опытом. Вполне естественно, что при таком восприятии действительности у людей имеет место путаница как в умах, так и в сердечных состояниях. После посещения театра человек говорит, что он «будто в храме побывал», а в храме ему бывает так же хорошо, как и в театре. В силу отсутствия опыта молитвы эстетические переживания принимаются им за возвышеннейшие состояния, которые приобретаются подвижниками молитвой, аскетической жизнью и борьбой со страстями. Но современный светский человек не видит или не хочет видеть разницы между духовным и эстетическим, и поэтому дело доходит до ситуаций, против которых и принято наше решение.

    Каким образом это решение будет реализовано?

    Этим вопросом предстоит заняться Коллегии профильного Синодального отдела, священноначалию Церкви, которое, как мы знаем, постоянно заботится о возрождении монашеской жизни. И коль скоро подобные проблемы имеют тенденцию повторяться, обязательно обратит на это внимание.

    Матушка, Вы руководите жизнью монастыря в городе. Услышали ли Вы на круглом столе что-то такое, что хотелось бы воплотить у себя в обители?

    Каждое выступление несло вдохновляющее настроение для меня как для игумении и, что немаловажно, для сестер, которые находились в зале. Я уже не первый раз замечаю, что дух соборности дает возможность каждому человеку услышать – как голос Божий – что-то для себя полезное. Мои сестры, например, услышали, что даже когда мы изнемогаем в городе, мы имеем возможность получить венцы, о которых говорит преподобный Феодор Студит. Очень хорошо сказал о подвиге в городском монастыре митрополит Святогорский Арсений: в пустыне страсти могут спать, а в общежительном монастыре они выявляются, и мы начинаем бороться с ними. Наши сестры не сомневаются в правильности выбора места своего спасения, но иногда, конечно же, устают от наплыва людей и урбанистического шума. До революции наш монастырь закрывался в дневное время и открывался только на время богослужений. Люди не ходили по всей территории обители. Сейчас храм, в который можно войти с улицы, находится на реставрации. Единственный монастырский храм, в котором совершаются богослужения, находится на внутренней территории монастыря. Еще одна причина того, что мы не можем закрыть монастырь от прихожан во внебогослужебное время, заключается в том, что в городе не хватает приходских храмов, где человек мог бы помолиться в течение дня.

    Выступая на круглом столе, отцы из монастыря святого Дионисия на Олимпе обратили внимание на то, что в сельском монастыре даже природа может утешать человека, приводить в состояние гармонии его внутренний мир, в городе же мы лишены этого утешения. Ведь недаром любой человек стремится выезжать на природу или приобрести собственный кусочек земли в сельской местности. Наш монастырь тоже пытается создать скит в Псковской области, в деревне, где не осталось ни одного дома. Это место будет предназначено для молитвы и отдыха сестер от мирской суеты и наплыва паломников.

    Участники круглого стола говорили и о необходимости братских (сестринских) богослужений, которые мы тоже совершаем в своей обители. Это укрепляет сестер и дает нам возможность пережить по-особому чувство единения. Для меня очень важно, что мы движемся в русле тех практических советов, которые я услышала от опытных отцов и матушек-игумений. Трудноисполнимым пока остается совет о выделении дневного времени для совершения келейного правила. Кто-то из сестер нашей обители совершает свое правило до шести часов утра, большинство же молятся после общего вечернего правила. Конечно, это сложно. К вечеру человек устает и физически, и психологически. Переполненный дневными впечатлениями ум с трудом может отрешиться от переживаний. Так что мы будем думать, как исполнить этот совет. Ведь это большое благословение для монастыря, когда есть отдельное время для совершения келейного правила.

    Еще один очень важный момент связан с предоставлением отдельного помещения для посетителей, которые навещают сестер. Очень хочется устроить у себя в монастыре место, где сестры могли бы пообщаться в тишине, например, с родителями или друзьями.

    Матушка, Вы являетесь секретарем Комиссии Межсоборного присутствия по организации жизни монастырей и монашества. Пленум Межсоборного присутствия принял «Положение о монастырях и монашествующих», документ, регламентирующий жизнь монастырей. Решения, которые теперь принимаются на монашеских форумах, войдут ли в основной документ? И вторая часть вопроса: насколько важным для развития монашества является широкое обсуждение документов, касающихся организации жизни монастырей?

    Новые документы не будут являться составной частью «Положения», но и не будут ему противоречить.

    Очень важно, когда над документами, касающимися жизни монастырей, работает не только маленькая группа людей, пусть компетентных, но все же имеющих ограниченный опыт. Такого рода документы обязательно должны быть изучены игуменами и игумениями наших монастырей. На данный момент на территории Русской Православной Церкви более 900 обителей. Люди живут в разных условиях, имеют различный опыт, и во время соборного обсуждения высвечиваются разные грани проблем монастырской жизни. Поэтому, конечно, хочется, чтобы наши документы принимались не скоропалительно, а по прохождении стадии предварительного обсуждения. Это более долгий путь, но именно он содействует плодотворному поиску правильных решений. И еще очень важно то, что когда происходит соборное обсуждение, люди получают возможность выверять свою позицию. Наши собрания не носят закрытый характер. Очень важно, что при обсуждении люди видят друг друга, понимают, с кем они дискутируют. Святые отцы и современные духовные писатели говорят о том, что поскольку слово «послушание» и слово «слушать» имеют один корень, умение слушать других людей – это важное качество для монаха. Если человек способен слышать других, то ему не бывает трудно поменять свою позицию по тому вопросу, который кому-то удалось исследовать лучше. Опыт каждого из нас ограничен по сравнению с опытом всей Церкви, и мы верим, что соборный разум движим и направляется действием Святого Духа. Важно и то, как проходят монашеские собрания. Люди начинают день с Божественной литургии, молятся перед началом мероприятия, чтобы Господь дал нужные слова, помог принять важные решения.

    Да, это так, и мы не раз имели возможность убедиться в том, о чем Вы говорите. И совсем иная атмосфера царит порой при обсуждении вопросов монастырской жизни в медиа-пространстве. Нередко можно наблюдать, как, не разобравшись в проблеме, участники обсуждения, светские зачастую люди, спешат выразить свое отношение к ни в чем не повинному человеку, попавшему в эпицентр медийной войны, дать совет игумену, научить монашеству инока... Время от времени приходится сталкиваться и с недоброжелательным, предвзятым отношением в целом к монашествующим. Есть ли смысл выносить монашеские темы на обсуждение в светскую среду?

    Рассуждать о кресте монашества, очевидно, может только тот, кто имеет такой же крест. В противном случае это будут рассуждения от «ума», а не от опыта. Другое дело – это азы аскетического делания. Это только на первый взгляд кажется, что тема аскетики близка лишь тем, кто живет за монастырской оградой. Аскетика – это наука для каждого человека. Ее важной частью является святоотеческое размышление о том, как действует помысел, в частности, помысел осуждения. Разные есть способы борьбы с помыслами, но самый безопасный для души человека – это сразу начать этот помысел отгонять. Иначе, если мы останавливаемся на нем, мы можем его принять, и тогда начинает действовать грех, развивается страсть. Также и с чтением подобных опусов: насколько надо иметь чистую душу, крепкую волю и трезвый ум, чтобы восприятие подобной информации не оставляло неприятного осадка в душе. Даже опытные люди, понимающие, что в информационном пространстве ведется война и что Церковь стала мишенью, а монашество, которое Святейший Патриарх Кирилл называет «солью христианской жизни», десяткой в этой мишени, – нередко говорят «дыма без огня не бывает». Ну, что сказать на это? Мир наш – падший, и дым от грехов всегда идет. Для себя я приняла решение не читать опусы осудительного характера, особенно когда они касаются личности человека. О проблемах монашества говорить, конечно, надо, но так, как об этом говорили святые отцы. А когда идет отсылка к определенному монастырю, определенному игумену или определенной монахине – с именами, датами рождения, местом подвига, я не читаю такого рода статьи, книги и посты и не принимаю участия в их обсуждении. Завсегдатаям же медийных брифингов хочется напомнить слова Станиславского: «Любите не себя в искусстве, а искусство в себе». Иногда человек очень хорошо о чем-то пишет, но остается не вполне ясной цель, которую он имеет перед собой в подобном творчестве. Блеснуть остротой собственной мысли? Осудить другого человека?.. Я имела опыт общения с игумениями, у которых многие из нас учились монашеству, – почившей Пюхтицкой игуменией Варварой (Трофимовой) и другими матушками. Ни слова осуждения я никогда не слышала от этих, переживших очень многое, людей. Хотя можно было бы, наверное, что-то сказать... У матушки Варвары был удивительный дар – дар памяти. Она помнила огромное количество людей в лицо и по именам и молилась о них... И как-то я услышала о ней такую интересную духовную мысль: скорее всего, этот дар был дан ей за то, что она никого не осуждала.

    Беседовала Екатерина Орлова

    Фото: Владимир Ходаков

    Источник: monasterium.ru

    • 17 Авг 2017 16:08
    • от monves
  2. Проект «Положения о монастырях и монашествующих...

    Святитель Игнатий Кавказский как личность, его поучения и творения, представляют собой колоссальное наследие, которое сравнимо, пожалуй, с наследием великих отцов Церкви. Но самое главное, что стоит отметить в отношении его творений, это свойственная им глубина и духовная трезвость. Его слова стали «бессмертными», питающими поколения людей и сегодня.

    Святитель известен нам не только как аскет, созерцатель Божественных таин и строгий блюститель отеческих преданий, но и как добрый пастырь, епископ, мудро пасущий свою паству. Святитель стал непревзойденным образцом для подражания на поприще духовной монашеской жизни, епископского, игуменского и священнического служений.

    Будучи настоятелем Свято-Троицкой Сергиевой пустыни, архимандрит Игнатий был активно вовлечен в процесс устроения монашеской жизни не только в родной обители, но и в других монастырях епархии. Последнему посодействовало избрание его благочинным Санкт-Петербургских монастырей. Будущий святитель, с присущей ему ревностью, стремился упорядочить и наладить жизнь в обителях, находившихся под его попечением, а также способствовал расцвету духовной жизни древнего Валаамского монастыря.

    Принятые им административные решения, данные духовные советы и увещания оказались настолько плодотворными, что весть о святителе растеклась во все уголки Русской Православной Церкви. Свидетельством тому – колоссальное эпистолярное наследие святого, где значительную часть составляют письма монашествующим, архимандритам, игуменам и игумениям, тем, под чье попечение были вверены братства и сестричества, кому приходилось принимать, порой, очень сложные духовные и административные решения.

    Смиренное осознание глубины монашеского креста и непреложная покорность воле Божией, «добровольное мученичество»[1] – так понимал монашеское служение духоносный владыка Игнатий.

    За сравнительно небольшое время ему удалось полностью перестроить родную обитель, ее храмы и корпуса, завести сельское хозяйство, упорядочить богослужения, создать прекрасный хор и воспитать плеяду духовно образованных монахов, ставших впоследствии настоятелями монастырей. [2]

    В свои 27 лет он совмещал почти несовместимые должности настоятеля и духовника братии, обладал даром принятия помыслов.[3]

    Личность святителя и его духовное наследие наиболее актуальны сегодня, когда монашество принимает, как и в XIX столетии, новые вызовы времени, связанные с восстановлением и возрождением монашеской жизни после продолжительного периода безбожия и неверия. «Оправдайте свое избрание обновлением и устроением монастыря… и Москва не сразу строилась», – так утешал игуменов святитель Игнатий, зная на собственном опыте, «каково разоренные монастыри поправлять».[4]

    В связи с возрождением монастырей, открытием новых обителей и связанных с этим естественных проблем Президиумом Межсоборного присутствия было поручено Комиссии по вопросам организации монастырской жизни и монашества разработать проект «Положения о монастырях и монашествующих». Итогом деятельности данной комиссии явилось рассмотрение на последнем пленуме Межсоборного присутствия 23 января 2017 года упомянутого проекта «Положения».

    Члены Межсоборного присутствия внесли существенные поправки в представленный проект, который максимально точно выражает святоотеческий опыт монашеской жизни применительно к реалиям современной жизни.

    Наряду с древними отцами и основоположниками общежительного устроения монастырей особое внимание «Положение» уделяет наставлениям святителя Игнатия (Брянчанинова). В «Положении» содержится 10 пространных цитат святителя, поскольку учение святителя о монашеской жизни является выражением учения святых отцов православной Церкви о монашеском подвиге.

    В нашем сообщении отметим наиболее важные вопросы современной монашеской жизни, отраженные в проекте «Положения» в свете трудов святителя Игнатия Брянчанинова.

    Монашество по своей сути

    Святитель Игнатий был глубоко убежден, что «монашество есть установление Божие, отнюдь не человеческое», и возводит его ко временам самих апостолов.[5]

    Условием монашеского выбора является призвание и ответная любовь человека к Богу, а цель монашеской жизни – полное единение со Христом путем оставления всего для исполнения заповеди о всецелой любви к Богу и ближним.

    «Сущность монашеского жительства заключается в том, чтоб исцелить свою поврежденную волю, соединить ее с волею Божией, освятить этим соединением. Воля наша, в состоянии падения, враждебна воле Божией; она по слепоте своей и по состоянию вражды к Богу постоянно усиливается противодействовать воле Божией. Когда усилия ее останутся безуспешными, она приводит человека в раздражение, в негодование, в смущение, в огорчение, в уныние, в ропот, в хулу, в отчаяние. В отречении от своей воли для наследования воли Божией заключается отречение от себя, заповеданное Спасителем, составляющее необходимое условие спасения и христианского совершенства, столько необходимое, что без удовлетворения этому условию спасение невозможно, тем более невозможно христианское совершенство. «Живот – в воли Его», – сказал пророк (Пс. 29:6)».[6]

    Проект «Положения» указывает, что труд монаха состоит в борьбе с греховными помыслами, чувствами и желаниями ради достижения бесстрастия и душевной чистоты.[7]

    Епархиальный архиерей, Синодальный отдел по монастырям и монашеству

    В соответствии с правилами Вселенских и Поместных Соборов[8] монастыри находятся в ведении епархиального архиерея, который, по определению Устава Русской Православной Церкви, «имеет высшее начальственное наблюдение за входящими в его епархию монастырями».[9]

    Епископ оказывает духовное попечение о том или ином монастыре своей епархии, он «призван наблюдать, сохраняется ли в монастыре канонический и литургический порядок, хранят ли монахи верность святоотеческому учению, не уклоняются ли от чистоты Православия».[10]

    Подчинение монастыря епископу защищает монастырь от всякого рода церковного эгоцентризма, изоляции и самодовольства. Через епископа монастырь имеет отношения и связь со всеми епархиями и со всей Церковью.

    Архипастырь, являясь истинным отцом для монашествующих, является единственным лицом, который в Духе Святом может принимать решения по существенным вопросам монастырской жизни. Святитель Игнатий считал, что некоторые стороны монашеской жизни не могут быть предметом рассмотрения консистории.

    Исследовав проблемы Валаамского монастыря (1838 г.), помимо официального рапорта в Синод, он направил отдельное письмо митрополиту Серафиму с замечаниями и мыслями о монастырской жизни, «кои подлежат единственному взору архипастыря».[11] Святитель ясно осознавал, что проблемы монашеской жизни должны решаться внутри монашеской семьи.

    Этому вполне соответствует создание в Русской Православной Церкви Синодального отдела по монастырям и монашеству.

    Проект «Положения» предусматривает в качестве исполнительной власти Святейшего Патриарха и Священного Синода в вопросах, касающихся монастырей и монашества, деятельность Синодального отдела по монастырям и монашеству. Синодальный отдел представлен настоятелями и настоятельницами действующих монастырей Русской Православной Церкви, которым не понаслышке знакомы проблемы и трудности возрождения монашеской жизни в нашей Церкви.

    За несколько последних лет Синодальный отдел проводил и проводит колоссальную работу, оказывающую реальную помощь Святейшему Патриарху, епархиальным архиереям и самим монастырям.

    Святитель Игнатий призывал епископов проявлять особую заботу о монашестве. В одном из своих писем преосвященному Леониду (Краснопевкову), епископу Дмитровскому, владыка Игнатий прямо выражает благодарность своему собрату за внимание к монахам: «Спаси Вас, Господи, за любовь Вашу к монашеству. Многие ныне жалуются на него, видя, или отыскивая в нем разные недостатки; но монашество – барометр, который стоя в уединенной комнате, со всех сторон замкнутой, с точностью показывает состояние погоды на улице. Старые здания должно исправлять с большою осмотрительностью и знанием дела: иначе исправление может превратиться в разрушение».[12] Это наставление актуально и сегодня. Святитель Игнатий призывает нас к духовной трезвости и осмотрительности в исправлении неизбежных в процессе возрождения монастырей недочетов и недостатков.

    Во время своего настоятельства ему так и не удалось встретить добрую пастырскую заботу епархиального начальства.

    Духовный авторитет молодого настоятеля вызвал массу негодований, в результате чего появлялись мелочные и лживые слухи, на которые достаточно болезненно реагировал архимандрит Игнатий. В этот период он не раз указывал в своих письмах, что «епархиальное начальство в отношении к нашему монастырю при всяком случае проявляет свое неблаговоление».[13]

    Однако в этом святитель видел свой крест, и внешние трудности лишь подвигали монаха глубже проникать в тайны Божественного Промысла: «опытно познал я таинственное значение молчания Христова пред Пилатом и архиереями иудейскими. Какое счастье быть жертвою, подобно Иисусу! Или нет! Какое счастье быть распятым близ Спасителя…»[14]

    Пройдя горнило испытаний, святитель не потерял любовь к монашеству, и, оказавшись на своей кафедре, он не только продолжал изливать любовь на монастыри своей епархии, но и стремился прививать эту любовь своим собратьям епископам.

    Общежитие (киновия)

    «Отшельничество и затворничество решительно невозможно в условиях сего времени», – утверждал святитель Игнатий.[15]

    Справедливости ради, стоит отметить, что владыка питал особую любовь к подобной жизни, о чем писал настоятелю Валаамского монастыря, имевшему опыт отшельнической и скитской жизни. Однако святитель был уверен в необходимости новоначальному пройти поприще общежительного монастыря.

    «Общее правило заключается в том, что инок должен сперва обучиться деланию заповедей в обществе человеческом, в котором делание душевное сопряжено с деланием телесным, а потом уже, достигши достаточного преуспеяния, заняться исключительно душевным деланием в безмолвии, если окажется способным к нему. Способны к безмолвию редкие. Новоначальный никак не может вынести одного душевного делания».[16]

    Общежитие представляет собой добровольно собравшуюся евхаристическую общину монашествующих, объединенных евангельской любовью, молитвой и послушанием игумену, согласно принимаемому Проекту «Положения» о монастырях и монашествущих.[17] Такой образ жизни призван воспроизводить первохристианскую общину, где верующие жили «одним сердцем» и имели все общее (Деян. 2: 42-47).

    Киновия – самая распространенная форма монашеского жительства, содействующая монашескому преуспеянию в отсечении собственной воли, жительстве в единении с ближними, свободе от житейских попечений. В этом святитель Игнатий усматривал основание аскетической науки, где зарождаются и развиваются подлинные монашеский нравы.[18]

    В вопросе отшельнической жизни проект «Положения о монастырях и монашествующих» напрямую соотносится с позицией владыки Игнатия. Монах, прошедший искус в общежительном монастыре, стяжавший необходимый духовный опыт и желающий большего уединения для исполнения сугубых подвигов… может получить благословение духовного собора монастыря во главе с игуменом на жительство в некотором отдалении от прочей братии».[19]

    Помимо опасностей, связанных с традиционными видами затворничества, таковую может представлять совершенно новое явление, пропагандируемое на некоторых либеральных и раскольнических информационных ресурсах: монашество и затворничество в городских квартирах. Последние противопоставляют себя не только традиционным формам монашеского общежития, которое подчас ими именуется «тоталитарными сообществами», но и канонической Русской Православной Церкви. В основе подобной позиции лежит грех гордыни и непослушания Матери Церкви.

    Действительно, святитель Игнатий писал, что в его время можно было встретить монаха во фраке. Однако современные представители такого явления далеки от тех мотивов и идеалов, которыми руководствовался святитель. Упомянутые выше лица не только не следуют принципам монашеской жизни, но и с особым рвением отстаивают позицию невозможности спасения в современных монастырях.

    «Если та обитель, в которой вы живете, дает вам возможность проводить жизнь по евангельским заповедям, если вы не низлагаетесь соблазнами в смертные грехи: то не оставляйте обители. Потерпите великодушно ея недостатки и духовные и вещественные; не вздумайте всуе искать поприща подвигов, недарованнаго Богом нашему времени».[20]

    Внутреннее управление монастырем

    В «Аскетических опытах» святитель Игнатий выделяет следующую внутреннюю структуру монастыря.

    Первое послушание – служение настоятеля, которое возлагается на него всем братством, на которое благословляется, в котором утверждается он епархиальным архиереем. Это не есть начальство сего мира. Это – бремя легкое и вместе тяжкое. Эти рамена должны носить немощи всего братства. Какая крепость должна быть в раменах этих! Какое нужно иметь настоятелю великодушие, какое самоотвержение, нужно полное забвение своего «Я», чтоб эта угловатая и резкая буква не ранила, тем более не убивала никого из ближних. Второе послушание – послушание наместника, которого уже избирает настоятель с совета братии, а утверждает епархиальный архиерей. Наместник – главный помощник настоятеля по всем отраслям монастырского управления. Третье послушание – казначея, который имеет смотрение за суммами монастырскими; четвертое – ризничего, заведывающего ризницею. За ризничим следуют духовники. Подобно наместнику, казначей, ризничий и духовники утверждаются епархиальным архиереем и составляют вместе с наместником так называемый собор, или старшую братию, приглашаемую настоятелем на совещание и к участию в некоторых важнейших делах.[21]

    Святитель отражает сложившуюся практику управления монастырем своего времени.

    Проект «Положения» предусматривает в помощь игумену избрать из братии на следующие монастырские послушания:

    - благочинный,


    - казначей,


    - эконом,


    - келарь,


    - ризничий.[22]


    Отдельно «Положение» рассматривает послушание духовника обители. Предусматривает Проект «Положения» также существование в монастыре Духовного собора, состоящего из числа старшей братии под руководством игумена. Собор созывается игуменом для рассмотрения всех важнейших дел монастырской жизни. Решения собора утверждаются игуменом, а в случае, предусмотренных Уставом, правящим архиереем.[23]

    Святитель Игнатий поручал собору преимущественно решение хозяйственных вопросов, оставляя за собой право и обязанность в вопросах, связанных с духовной жизнью братства.

    Игумен – отец и наставник монастырского братства

    «Положение о монастырях» предписывает главной задачей игумена духовно окормлять своих насельников. Игумен или игумения, обладая духовной и административной властью в пределах, установленных уставом и традицией обители, как отец, воспитывает братьев словом и примером собственной жизни. [24]

    Будучи настоятелем Сергиевой пустыни, силой собственного стремления к высоким идеалам, святитель Игнатий оказывал могущественное влияние на юных иноков, пришедших искать иноческого жития под его руководством.

    Многосторонняя опытность, глубокая проницательность, точное самонаблюдение делали его искусным пастыреначальником своих овец.

    Сегодня в противовес принимаемому документу о монастырях порой звучат идеи о недопустимости или невозможности духовного окормления игуменом своих братьев в силу различных причин.

    Так эта мысль подкрепляется тезисом о полной свободе брата или сестры в выборе своего духовного наставника, пусть даже за пределами родного монастыря. Предписание же иметь духовное общение с игуменом порой расценивается как проявление тоталитаризма.

    Иным образом видел окормление братии святитель Игнатий. Юных иноков он призывал смело открывать свои помыслы, ибо трудно новоначальному разобраться в собственных страстях. Исповедание помыслов крайне полезно монаху в том случае, если выслушивающий помыслы сам обладает мудростью и опытом.[25]

    Измученный болезнями и телесными недугами святитель не переставал ни на один день принимать откровения своих братьев. «У учеников его было даже обыкновение вести дневную запись, и они открывали свои помыслы чистосердечно, с прямотою, потому что отец был способен принимать такою исповедь вполне бесстрастно».[26]

    В сохранившейся переписке с одной инокиней святитель настойчиво рекомендует не страшится открывать свое сердце старице: «нисколько не смущайся действующими в тебе бранями, сопряженными с тягостию, омрачением и унынием. Понуждай себя к простоте и откровенности пред Старицею… твое спасение единственно от твоей откровенности пред Старицею».[27] Открывать же свои помысли святитель призывает каждый день.[28]

    В одной из редакции «Положения» о монастырях причиной невозможности окормления игуменом братства называлось его чрезвычайная перегруженность хозяйственными и административными послушаниями. Удивительно, но в том же варианте редакции «Положения» игумену предлагалось участвовать в общих послушаниях с братией на полях, скотном дворе, лесозаготовках и др. Из жизни святителя Игнатия неизвестно о его участии в общих послушаниях с братией, что не умалило значение его подвига и духовного авторитета среди его братства. Святитель нес множество иных важных послушаний и попечений, требовавших его значительного времени и порой длительного отсутствия в обители. Обязанности настоятеля, благочинного монастырей, следователя Священного Синода, духовника множества светских лиц, корреспондента композиторов, художников, писателей не стали препятствием для его непосредственного руководства духовной жизнью собственного братства. В то же время святитель Игнатий духовно трезво оценивал возможности настоятелей, перегруженных попечениями об устроении обителей, в том числе строительными и хозяйственными работами.

    В одном из писем игумену Валаамского монастыря Дамаскину он указывает на необходимость приходить к богослужениям хотя бы по воскресеньям, двунадесятым праздникам и высокоторжественным дням, и по возможности, в эти дни бывать за общей братской трапезой.

    Пример жизни святого в Сергиевой Пустыни являет образ евангельской братской любви, которая складывается между игуменом монастыря и братией. Одна душа, одно сердце, один организм. В этом смысле представляется возможным для игумена сочетать и административные хлопоты о монастыре, и духовное попечение о своих насельниках.

    Для святителя Игнатия строительство и устроение монастыря – неотъемлемая часть духовной жизни. Современный дуализм сознания в разделении послушаний (служений) на административные и духовные является следствием секуляризации современного мышления. С молитвой и предстоянием пред Богом святитель приступал к любому возложенному на него послушанию, будь то принятие откровения помыслов, строительство храмов или тяжбы с крестьянами за землю.

    На недавнем Собрании игуменов и игумений Русской Православной Церкви Святейший Патриарх Кирилл сделал особый акцент на духовной составляющей в общении братии с игуменом.

    «Возникает также серьезный вопрос о духовнической функции игумена или игумении. Конечно, игумен или игумения должны быть последним авторитетом, который принимает решения относительно жизни насельников, в том числе духовной жизни. Поэтому очень важно, чтобы перед начальствующими открывались помыслы, чтобы и игумен, и игумения имели доступ к сердцам монашествующих, но для того чтобы этот доступ был, сердца монашествующих должны открываться навстречу игумену или игумении. Если сердца не открыты, никакими указаниями, никакими заявлениями, никакими внушениями вы не установите те отношения с монашествующими, которые приличествуют вашему званию. Игумен и игумения ответственны за духовную жизнь».[29]

    В своем докладе Святейший Патриарх также подчеркнул важность духовного авторитета игумена среди братии. Взращивается этот авторитет исключительно примером самоотверженного служения Богу. Игумен первый среди равных, первый в молитве, послушании, смирении и терпении скорбей. И яркий пример тому – жизнь святителя Игнатия.

    Он умел при любых жизненных обстоятельствах сохранять внутреннюю сосредоточенность, непрестанно совершать Иисусову молитву. В одном из писем отец Игнатий писал о себе: «Я, проведя начало своего иночества в уединеннейших монастырях и напитавшись понятиями строгой аскетики, сохранял это направление в Сергиевой пустыни, так что в моей гостиной я был репрезентабельным архимандритом, а в кабинете скитянином».[30]

    Служения настоятеля – тяжелый крест, и не каждому под силу его понести. В одном из своих писем игумену Варфоломею он пишет: «Мне с братией пришлось не только слезы, но и кровь пролить. Что уж делать? Такова судьба настоятелей… что без скорби сделаешь, то непрочно бывает, – что посеешь, да слезами не польешь, то худо всходит».[31]

    Обращаясь с наставлениями к игумении Феофании, настоятельнице Воскресенского Новодевичьего монастыря Санкт-Петербурга, святитель писал: «На ближних сильнее действует молитва о них, нежели слово к ним… мы, настоятели – не более как орудия Промысла Божия. Мы, сами по себе, ничего не значим и, без особенной помощи Божией, не можем окормлять не только ближних, но самих себя».[32] Так коротко и по существу определяет святитель жизнь настоятеля монастыря.

    Духовное окормление и духовник монастыря

    Идеалом общежительного монастыря является духовное окормление монастырского братства игуменом. Этим руководствовался святитель Игнатий в своей обители. Однако и во времена святителя Игнатия этой практике не препятствовало наличие должности братского духовника.

    Вместе с тем из опыта благочинного монастырей святитель знал об опасностях разделений при отсутствии единомыслия духовников с игуменом монастыря.

    В рапорте о смутах на Валааме святитель обращает особое внимание на прискорбный факт наличия разномысленных духовников, сложившихся в связи с этим партий, где игумен подчас подотчётен братии. По этому поводу святитель пишет: «…старцы должны быть помощниками настоятелю, а не составлять каждый отдельной партии, члены которой уже не хотят знать настоятеля и больше судьи его, нежели подчиненные».[33]

    «Духовники должны быть в духовном союзе с настоятелем и в полном у него повиновении, тогда точно они будут некоторое подобие семидесяти старцев, помощников Моисея в руководстве Израиля к земле обетованной… Сим учреждением уничтожатся партии, водворится единение, и вся братия будут иметь духовное наставление по заповеданию святых отцов».[34]

    В проекте «Положения» в разделе о духовном окормлении насельников в целом прослеживается та же логика необходимости духовного единства братства, старцев, духовников и игумена. Однако, на наш взгляд, проблематика не нашла своего полного раскрытия. В связи с этим при решении практических вопросов организации духовного окормления братств незаменимым подспорьем являются труды святителя Игнатия.

    Иные вопросы

    Проект «Положения» рассматривает возможность служения в монастыре при необходимости, в частности, при большом числе паломников, других клириков епархии, не являющихся членами братства, по благословению епархиального архиерея.

    Святитель Игнатий сравнивает монахов с хрупкими оранжерейными цветами, которые могут легко пострадать от любых негативных воздействий. Именно поэтому хочется обратить особое внимание на недопустимость направления в монастыри лиц, страдающих тяжкими душевными недугами. Они не только не способны исправиться сами в монастырских условиях, но и, скорее всего, принесут вред братству.

    Данную проблему неоднократно поднимает святитель Игнатий в своих письмах и рапортах. В сообщении о смутах на Валааме, он пишет: «Благостояние монастыря еще более требует удаления из оного подначальных, которые и сами приходят в состояние отчаяния и подают резкий пример безнравственности братиям, соблазняют их беседами злыми и ослабляют в благочестивых подвигах. Как попечения, имеющие целию милосердие, столько похвальные для человека мирского, могут быть вредными для инока уединенного, так и пример порока и беседа злая несравненно резче действуют на монаха, нежели на человека светского».[35]

    В заключении

    Труды святителя необъятны. Сегодня монашествующие, как никогда, нуждаются в глубоком изучении наследия великого отца Русской Церкви.

    При всей же своей необъятности поучения великого святого Русской Церкви не заслоняют евангельский образ Спасителя нашего Иисуса Христа, а наоборот, раскрывают его во всей своей полноте и красоте. Ведь исполнение Его воли полагается и в основу жизни монаха. Лишь одному Ему стоит уподобляться и Ему одному служить. В этом единогласны Предстоятель нашей Церкви, архипастыри, пастыри, игумены и игумении монастырей, а также боголюбивые миряне, черпающие в трудах святителя Игнатия вдохновение к созиданию монашеской жизни по святоотеческим заветам.

    [1] Игнатий, свт., еп. Кавказский. Собрание писем. С. 21
    [2] Игнатия, монахиня. Святитель Игнатий – Богоносец Российский. М.: Московское подворье Свято-Троицкой Сергиевой лавры, 2003. С. 42-43.
    [3] Игнатий, свт., еп. Кавказский. Собрание писем. С. 31
    [4] Игнатий, свт., еп. Кавказский. Собрание писем. С. 70.
    [5] Игнатий Брянчанинов, свт. О монашестве. Разговор между православными христианами, мирянином и монахом // Полное собрание творений: в 8 т. Т.1. М.: Паломник, 2001. С.421.

    [6] Приношение современному монашеству. Гл. 14. Цель монашеского жительства заключается в изучении воли Божией, в усвоении ее себе, в покорности ей. Электронная ссылка: https://azbyka.ru/ot...onashestvu/2_15 (Дата обращения 15.05.2017).
    [7] Проект Положения о монастырях и монашествующих. 2.1.
    [8] IV Вселенского 4, 8, 24; Двукратного 1.
    [9] Устав Русской Православной Церкви. XV.18.з.
    [10] Проект Положения о монастырях и монашествующих. 3.4.2.

    [11] Полное жизнеописание святителя Игнатия Кавказского. Москва: Изд-во свт. Игнатия Кавказского. 2002. С. 114
    [12] Игнатий, свт., еп. Кавказский. Собрание писем. С. 60.
    [13] Указ. соч. с. 818.
    [14] Игнатия, монахиня. Указ. соч. с. 141.
    [15] Марк Лозинский. С. 22.

    [16] Приношение современному монашеству. Глава 6. Богоугодному жительству в безмолвии должно предшествовать богоугодное жительство в обществе человеческом. Электронное издание. https://azbyka.ru/ot...monashestvu/2_4 (Дата обращения 18.05.2017)
    [17] Проект «Положения о монастырях и монашествующих». 4.1.1.
    [18] Жизнеописание епископа Игнатия Брянчанинова, составленное его ближайшими учениками, и письма преосвященного к близким ему лицам. СПб., 1881. С. 82.
    [19] Проект «Положения о монастырях и монашествующих». 4.1.3.
    [20] Игнатий (Брянчанинов), свт. Творения. Приношение современному монашеству. Т.V. Изд-во: Сретенский монастырь, 1998. С. 54.

    [21] Игнатий (Брянчанинов), святитель. Аскетические опыты. Т.1. С. 201
    [22] Проект «Положения о монастырях и монашествующих». 5.3
    [23] Проект «Положения о монастырях и монашествующих». 5.4
    [24] Проект «Положения о монастырях и монашествующих». 5.1
    [25] Жизнеописание епископа Игнатия. Указ. соч. С. 84.

    [26] Указ. соч. С. 85.
    [27] Собрание писем святителя Игнатия. Указ. соч. С. 242.
    [28] Указ. соч. С. 240.
    [29] Доклад Святейшего Патриарха Кирилла на Собрании игуменов и игумений Русской Православной Церкви. 23.09.2016. Электронная ссылка. http://www.patriarch...xt/4621772.html (Дата обращения 18.05.2017).
    [30] Собрание писем святителя Игнатия. Указ. соч. С. 31-32.

    [31] Игнатий, свт., еп. Кавказский. Собрание писем. С. 91-92.
    [32] РНБ РО. Ф. 1927. № 288. С. 277–279
    [33] Жизнеописание епископа Игнатия. Указ. соч. С. 130.
    [34] Указ. соч. С. 133.
    [35] Жизнеописание епископа Игнатия. Указ. соч. С. 121.

    Источник: monasterium.ru

    • 07 Июн 2017 18:07
    • от monves
  3. Правовая культура матушки Софии

    Законы гражданские

    8 утра. Ровно через час у матушки Софии начинаются занятия в академии, где она читает такой нетривиальный курс, как «Правовые основы деятельности прихода». Это тяжеловесное название как-то плохо совмещается с образом хрупкой женщины в черном облачении. Но тем не менее... Матушка появляется из-за поворота. Через пять минут садимся в машину.

    – Хорошо, что Вы пораньше приехали, сейчас по дороге можно и начать разговор. Сегодня у студентов по графику промежуточный зачет. Раздам вопросы – и продолжим, а то в течение дня времени не особенно много...

    Мы направляемся к Александро-Невской лавре, на территории которой и располагается духовная академия.

    – Матушка, а сами Вы какой университет оканчивали?

    – СПбГУ, юридический факультет. Когда училась на дневном отделении, одновременно работала в духовной академии Санкт-Петербургской епархии. После пострига в 1996 году еще год несла там послушание. Потом уже стало невозможно совмещать работу юриста и обязанности настоятельницы. Пять-шесть лет назад ректор пригласил читать лекции для последнего курса бакалавриата. «Правовое положение Церкви» – это предмет не богословский, связан в основном с гражданским законодательством.

    – А богословского образования как такового у Вас нет?

    – Нет.

    – Учась в университете, Вы уже знали, что пойдете в монастырь?

    – Да, у меня было сильное сердечное желание поступить в монастырь. Я поехала к старцу Николаю Гурьянову, и батюшка благословил на монашеский путь. Поэтому когда я оканчивала университет, то уже знала, что буду Богу служить в монашеском чине.

    – Почему юридический?

    – Надо сказать, это типичный пример того, что послушание оказывается в лучшем положении, чем своя воля... Мои родственники настояли, чтобы я поступила на юридический, хотя у меня были совершенно другие желания и предпочтения. Но я все равно молилась перед Казанской иконой Божией Матери и попросила, чтобы Она помогла мне поступить, потому что конкурс был очень большой. И даже такой обет про себя дала: если поступлю – буду служить людям и Церкви. Не знаю, что уж меня так подвигло сказать именно Церкви... Людям – это понятно, как служить... Но как можно было на тот момент служить Церкви, будучи юристом – это была загадка. В советский период Церковь была в таком положении, что к закону и праву взывать было бессмысленно. Но в жизни страны произошли перемены, и все это оказалось очень востребованным и нужным для Церкви.

    – А сейчас, помимо преподавательской деятельности, используете юридическое образование?

    – Отчасти. Конечно, практикующий юрист – это совсем другая история. Но в жизни нашего монастыря часто эти знания бывают не лишними. Иногда знакомые батюшки обращаются за каким-то советом. Можно не знать подробности последнего законодательства или правоприменительную практику, но какой-то общий вектор, конечно, помогает.

    «А если опоздаете на литургию?»

    Мы приезжаем в академию без четверти девять, поднимаемся в аудиторию. Там уже собрались студены. Студенческая, молодая, бодрая атмосфера почти уже забыта мной. Ощущает ли это матушка-игуменья – неизвестно... Хотя выглядит она молодой и бодрой!

    Начинается пара. Матушка приветствует студентов, просит спрятать все материалы и конспекты и приготовиться к написанию зачета. Пока распределяются вопросы, разглядываю аудиторию. Вот они – будущие пастыри. Каждому уготовано свое служение. А пока – общие для всех коридоры академии, общие знания, общая контрольная работа.

    Пока студенты думают над вопросами, продолжаем начатый разговор.

    – Матушка, расскажите о студентах. Как они к вашему предмету относятся?


    – Сложность в том, что мой предмет очень специальный. Все-таки надо понимать, что будущие священники – это не будущие юристы, которые должны освоить все отрасли права. Но важно дать общее представление о взаимоотношениях государства и Церкви, прихода и епархии, о финансовых вопросах, о налоговом законодательстве и о многом другом, с чем они, несомненно, столкнутся, когда придут служить на приходы.

    – Как проходит контроль знаний?


    – В основном традиционно. Письменные, устные опросы по отдельным темам. Времени всегда не хватает, часов всегда мало. Но я думаю, всем преподавателям так кажется. Хочется дать студентам как можно больше. Приходится себя сдерживать – я прекрасно понимаю, что мой предмет не единственный. Надо еще и дипломную работу писать. Приходится вспоминать, как я сама училась (смеется), что когда-то не хватало последнего дня или ночи.

    – Как-то влияет, что это все-таки православная академия? Имеют ли место спекуляции вроде «ну это же не главное для нас, поставьте зачет или оценку получше»? По крайней мере, в моем (светском) университете это была обычная практика...


    – Оценки выставляются в соответствии с требованиями учебного заведения. Это не вопрос выбора преподавателя. Другое дело – насколько можно соблюсти объективность, учитывая индивидуальные моменты в жизни человека. Разные ситуации бывают. Например, на 4 курсе есть ребята, которых рукоположили в дьяконский или иерейский сан. Они проходят так называемый сорокоуст. В течение 40 дней утром и вечером они должны совершать богослужение, то есть отслужить 40 литургий. Ну конечно, спрашивать с человека, который выехал из дома в 5 утра, отслужил литургию в 7 утра, и вот в 9 как раз первая пара – у меня... Он еще душой находится в этом молитвенном состоянии, у Престола. Если человек что-то не успел выучить, я предлагаю «доедать» предмет в удобное время. Но, конечно, не ставлю оценки просто так, только за то, что студент – священник, или за сам факт, что он дожил до 4 курса... (улыбается). Все равно требую. И у меня есть определенная мотивация: как человек относится к своим послушаниям в семинарии, так он будет относиться и к своему служению на приходе...

    Медленно открывается дверь. Хотя она совсем новая, но на подсознательном уровне скрип все равно ощущается – ведь, когда опаздываешь, двери просто обязаны особенно неприятно и громко заскрипеть...

    – Ну, проходите-проходите – опоздавшему не удается пройти незаметно.

    – Простите за опоздание...

    Глаза светлые, но матушка смотрит строго.

    – Понятно, вы опоздали на 15 минут на зачет... А вот Вы придете на литургию, прихожане собрались, диакон пришел, алтарники стоят, а пастырь опаздывает – бежит, спотыкается. Как это будет выглядеть?

    Студент замялся в двери.

    – Ну, садитесь на место.

    В аудитории снова воцаряется рабочая тишина.

    – Такие воспитательные беседы тоже приходится иногда вести, – вполголоса говорит матушка. – Не знаю, насколько они действенные... Наверное, все-таки личные духовники будут воспитывать, но это тоже важный момент. Человек – просто из послушания – должен научиться ответственно относиться даже к такому, не самому важному с точки зрения пастырского служения предмету. Вовремя прийти, записать лекцию, подготовить ее, если переписывать, то переписать без ошибок. Из таких мелочей вся наша жизнь и складывается. Верный в малом будет верен в большом.

    Волнующие вопросы

    – Матушка, как Вы вообще восприняли это назначение преподавателем? Нагрузка и без того большая...


    – Для меня это, конечно, важное послушание, важное для души, потому что оно требует не только формальных знаний, но и живого участия. Конечно, предмет не самый интересный для будущих пастырей. Во всяком случае, им так поначалу кажется. Потому что когда человек приходит в семинарию, то проза жизни не очень его интересует (в хорошем смысле). Человек стремится к пастырскому, миссионерскому служению, к молитве. Но с учетом сегодняшних реалий жизни Церкви эти знания действительно нужны. Моя цель – не только донести формальный набор правовых знаний, но и заинтересовать. А еще дать православную оценку каким-то явлениям в жизни государства, общества и Церкви – с позиции собственного жизненного опыта и, прежде всего, с позиции учения Церкви.

    – Какие-то отдельные вопросы вызывают особый интерес?

    – Конечно. Например, история с Исаакиевским собором всех очень взволновала, вызвала множество откликов, переживаний в церковной среде. Почему отказали власти, какие правовые рычаги действовали? А самое главное: нам как православным христианам что нужно делать в этих условиях? Это обсуждение было вне всякой темы, но я считала долгом высказать свою позицию и сделать акценты не только на правовой составляющей, но и на духовной. Мы должны вымаливать всякое доброе дело, будь то возвращение храма, или строительство нового храма, или перипетии с землеотводами – то, с чем встречаются пастыри после окончания семинарии. Упование на Бога всегда требуется будущему пастырю в самых житейских делах. Найти подрядчика, заключить договор на строительство, даже пообщаться с благотворителями так, чтобы они приобрели пользу для души, а не только чувствовали, что просто дают денежные средства. Это не прописано в программе, но моя задача – объяснить, что волос с головы человека не упадет без воли Божией.

    После лекции к матушке подходят студенты. Кто- то уточняет подробности по поводу предстоящей темы, кто-то негромко консультируется по личному делу. Последний молодой человек, видимо, специально дожидался своей очереди, потому что вопрос деликатный: нужно пересдать полученную на зачете тройку...

    – Я к таким вопросам обычно спокойно отношусь, стараюсь идти навстречу, – поясняет матушка. – Если человек подготовился, хочет пересдать – пусть повысит свои знания, соответственно и балл будет выше. Но если просто нужна оценка, а знаний нет – такая мотивация неприемлема и для православного человека, и в плане контроля знаний. Оценки должны отражать реальные знания. Мы отвечаем и перед священноначалием, и перед государственными органами. Иногда приходится и довольно жестко поступать. Например, если выводы студента в дипломной работе противоречат позиции Церкви. Я вынуждена не допустить работу к защите, если поправки не будут внесены...

    – А двойки ставите?

    – Ставлю, приходится. Не часто, потому что у нас все в основном учатся хорошо и достойно. Но пересдают. Бывает, что и с третьего раза.

    – Без обид?

    – Сложно сказать, ведь они эти обиды исповедуют не мне, а на исповеди духовнику.

    – А встречается ли в духовной академии такой феномен, как «комплекс отличника»?

    – Студенты здесь стараются жить духовной жизнью. Преподаватели, священники, духовники помогают разобраться в самых разных вопросах. Но вот что главное, для чего существуют Таинства Покаяния, Причастия? Для того, чтобы душа человека стала свободной. В том числе и по отношению к тому, чем человек живет на данный момент, даже к учебе. Никто не будет делать трагедии из-за тройки как из-за оценки. Скорее, будет вопрошать себя, почему я не подготовился, поленился... А просто погоня за высоким средним баллом – я такого не замечаю. Может, оно и есть, но это предмет для исповеди.

    Платье поглажено, рубашка заправлена

    Выходим из теплой и светлой академии на мороз. Торопимся к машине. Матушка спешит к общей трапезе в монастыре. Для нее это очень важно – разделить трапезу с сестрами, потому что, как сама она признается, не получается проводить с сестрами столько времени, сколько бы ей самой хотелось.

    В Новодевичьем монастыре трапеза начинается в 12 часов и длится около получаса. После принятия пищи ежедневные труды продолжаются. Университетские дела сменяются делами школьными. И что из этого сложнее – вопрос... В общеобразовательной школе при монастыре учится около 80 детей, плюс 60 на подготовительном отделении. Директором школы является сама матушка София.

    – Пришлось и это послушание на себя взять. Из-за некоторых кадровых перипетий. Но я у детей ничего не преподаю. Скорее администрирую. Воспитательной работой также занимаюсь, но прежде всего с родителями.

    В коридорах школы матушка постоянно останавливается, окликает по именам детей, хаотично перемещающихся в пространстве. Одной бантик завязала, второму воротничок поправила...

    – Задача моя тут только к этому и сводится – проконтролировать, чтобы платье поглажено было и рубашка заправлена. А что тут с ними еще сделать можно?

    В учительской игуменья София собирает небольшое совещание. Никто из детей не заболел? А из преподавателей? А почему в актовом зале температура +10? С отоплением проблемы – надо разобраться.

    После совещания нужно еще пойти на объект, встретиться со строителями. Идет реставрация Воскресенского собора. Все эти работы тоже должна проконтролировать сама игуменья.

    – Вот Вы спрашивали, востребованно ли мое правовое образование вне академии? Оно везде пригождается. И на стройке в переговорах со строителями, с подрядчиками... Мы должны апеллировать к законодательству, искать правовых путей. Но важнее – духовная составляющая. Почему-то эти вещи часто оказываются в нашем восприятии не связанными. Отчасти об этом писали русские философы начала века и приводили такой пример правового нигилизма: когда крестьянам задавался вопрос: «Как будем судить: по совести или по закону?» – люди кричали: «По совести!» Это воспринималось как антиномия – закон и совесть. И сегодня люди считают, что в Церкви есть какая-то административная работа, а настоящая работа – это когда человек только молится. И вот моя задача – показать, что это вовсе не антитеза: надо с молитвой делать всякое Божье дело. Будь это землеотвод, возвращение зданий или строительство храма.

    – Помнится, были какие-то вопросы с городскими властями по поводу строительства небоскребов возле монастыря...

    – Было очень много таких вопросов. Как раз эта история не принесла положительных результатов. Сейчас все наши городские власти, и депутаты, и гости смотрят и говорят: «Какой кошмар построили рядом с монастырем...» А мы уже просто не могли воздействовать на эту ситуацию. Но есть и другие вопросы: возвращение монастырских зданий, земель. Вопросы школы при монастыре, в том числе возвращения школьных зданий. Это такие темы, которые решаются годами...

    Благословенная причина

    Казанский собор Новодевичьего монастыря стоит в лесах. Матушка беседует с руководителем реставрационных работ. После идем вокруг собора, вдоль ограды Новодевичьего кладбища, в калитку, где красуется надпись: «Вход категорически запрещен». Нам можно – мы чай попить.

    – Матушка, а сестры ваши учатся?

    – Они учатся на других практических отделениях – регентском и иконописном. Там очень интересные предметы преподаются, которые позволяют человеку осмысливать и иконографию, и свое послушание на клиросе. Это не просто мастеровые, которые умеют только петь или рисовать, не массовики-затейники на православную тему.

    – Как Вы определяете, кого отправить на учебу?

    – Вопрос и простой, и сложный одновременно. С одной стороны, в монастыре есть потребность в иконописцах или регентах. Можно было бы и многих направить. Но учитывается несколько факторов. Во-первых, это желание самого человека. Потому что, хотя монах, как говорят святые Отцы, «вещь церковная», но даже Бог не спасает нас без нашего желания. Бывает, уговоришь человека поступить, а у него желания нет или нет должного послушания, которое позволит воспринять благословение игумении как волю Божию. Важно еще увидеть, чтобы человек поступал по правильным мотивам. Если монах тяготится монастырской жизнью... Или, упаси Бог, есть представление о более высоких и менее высоких послушаниях... Например, стоять у кастрюли с поварешкой – низкое послушание, а петь на клиросе – высокое. Это повод не благословить на обучение. Но если человек хочет послужить своей обители дополнительными знаниями – это благословенная причина.

    – Выжидаете какое-то время, чтобы понять это?

    – Да, очень важно, чтобы человек немного пожил в монастыре и понял, зачем он сюда пришел. В монастырь приходят не для того, чтобы стать регентами, или иконописцами, или вышивальщицами церковными. Мы приходим для того, чтобы стать монахами. Если человек еще не вкусил собственно монастырской жизни – нет смысла его направлять учиться. Поэтому мы всегда ждем, чтобы человек укоренился в монастырской жизни, привык к быту, к режиму. Чтобы миновала внутренняя брань, которая всегда проходит какие-то этапы у каждого насельника.

    Время на науку

    – Все ли монашествующие должны получать какое-то духовное образование?


    – В условиях современных реалий расцерковленного общества мало кто обладает достаточными знаниями, даже приходя в монастырь. Потому что само богослужение в современных условиях не является для людей источником богословских знаний.

    – Хотя бы потому, что мало что понятно...

    – Да, если человек сам не поет на клиросе, то он даже не всегда различает слова песнопений, не воспринимает славянские тексты, ту догматическую составляющую, которая в них есть. Поэтому на сегодня даже в монастырях предусмотрены специальные занятия, которые позволяют получить базовые знания. Я не говорю богословские – это очень громко. На уровне катехизиса, на уровне Закона Божия. Приведу такой печальный пример. Наш бывший директор школы принял на работу преподавателем истории человека, который в анкете написал о себе как о прихожанине одного из храмов города. Напротив вопроса «У кого Вы духовно окормляетесь?» почему-то стоял прочерк. Оказалось, его духовные учителя – это китайские мудрецы XV–XVI веков. На груди вместо наперсного креста он носит значок инь-и-ян...

    – Бывает ли такое, что люди покидают духовную академию вследствие некоего «выгорания» ?

    – Святые Отцы говорят: если увидишь человека павшего, знай, что он доверился себе. Конечно, сами по себе знания не являются условием ни духовного роста, ни духовного падения. Как правило, абстрактные знания без внутренней духовной работы создают у человека иллюзию, что всё кругом происходит без промысла Божия. Если почитать, например, церковную историю в изложении французских позитивистов, то, правда, складывается впечатление, что вся история – человеческая: захотел император – не захотел, договорились – не договорились, а там война наступила, поэтому не успели доехать... Лично я с явлением «выгорания» в академии не сталкивалась. Самое главное, получая духовное образование, еще и жить по-христиански, чтобы не было отрыва между интеллектуальными знаниями и знаниями сердечными. Можно взяться за такую высоту, которую не понесешь.

    – Насколько монастыри сейчас занимаются научной деятельностью?

    – Могу сказать только о нашем монастыре, в нем 30 сестер. Более-менее трудоспособных – 20. На них ежедневные богослужения, уборка, готовка, прием гостей, богомольцев. Плюс еще школа, патронажная служба, сайт, написание икон. Всё требует времени и сил, которых на научную работу практически не остается.

    Словно отвечая на матушкин вопрос, раздается удар колокола. Он говорит, что уже почти пять часов вечера и начинается вечерняя служба.

    На прощание матушка одаривает меня книгами, которые выпускает свое небольшое монастырское издательство. Это переводы проповедей схиархимандрита Иоакима (Парра) «Беседы на русской земле». День начался с молитвы – молитвой и закончится. Какой бы ни был монах – ученый или вообще без образования – для него это дело остается главным.

    Материал подготовила: Юлия Гойко.

    Источник: monasterium.ru

    • 19 Мар 2016 15:40
    • от monves
  4. Духовное образование и внутреннее делание монаш...

    Богословское знание является фундаментальной частью жизни и веры православного христианина. Все христиане, подобно первым ученикам Спасителя, должны сидеть у Его стоп, внимая Ему и учась от Него — Учителя и Владыки. Для того чтобы «спастись и достигнуть понимания истины» (1 Тим. 2:4), они должны знать Слово Божие; жаждать благодатного просвещения и мудрости, чтобы знать единого истинного Бога и посланного Им Иисуса Христа (Ин. 17:3) [1].

    В этом смысле, нет христианина, которому не требовалось бы духовное образование. Настороженное отношение, которое иногда встречается в монашеской среде, когда речь заходит об изучении богословских наук, во многом связано с тем, что в восприятии широкой аудитории слово «богословие» приобрело сугубо академическое звучание. Безусловно, для святых Отцов Православной Церкви это понятие означало и систематическое изложение христианской веры, осуществляемое с помощью силы интеллекта, к которому нельзя относиться с пренебрежением, так как он есть дар Божий. Однако, для них «богословие» означало, прежде всего, видение Бога, Святой Троицы, видение, которое требовало не только интеллекта, но всего человека, включая и интуитивное духовное постижение (nous), и сердце (kardia). Иными словами, богословие — theologia — есть не что иное как theoria, богомыслие. Оно предполагает живое общение с живым Богом, которое неотделимо от молитвенного делания [2]. Уже в наше время об этом пишет архимандрит Софроний (Сахаров), утверждая важность «догматической основы» в молитвенном делании: «Молитва должна быть догматической, церковной и евангельской. В противном случае молитва не имеет силы» [3].

    Подлинное богословие не существует вне акта поклонения Богу: оно всегда литургическое, всегда славословное, всегда таинственное.

    Понимание богословия в терминах сугубо «схоластических» и «академических» и является, на мой взгляд, основной причиной восприятия проблемы духовного образования и внутреннего делания как антиномии — в то время как для творцов первых монашеских общежительных уставов и их последователей такого противоречия не существовало. Уставы св. Пахомия Великого († 348), бл. Августина († 430), Венедикта Нурсийского († 547), Венедикта Анианского († 821) и других призывают монашествующих к гармоничному сочетанию усердной молитвы и непрестанного чтения и изучения Священного Писания и духовной литературы. Размышляя о сути монашеской жизни, преподобный Феодор Студит пишет: «Мы (монахи) день и ночь хвалим Господа, по преданному нам от святых отцов наших законоположению. Псалмопение следует за псалмопением, чтение — за чтением, молитва — за молитвой. В мыслях наблюдение за помыслами, в сердце — забота о Божественных словах, благовременное молчание, приличная беседа» [4].

    Если академическая ученость без молитвы питает тщеславие, то попытка духовных упражнений без духовного образования часто создает почву для ошибок и суеверий, которые безрассудною ревностью вытесняют должную ревность по Боге (ср. Рим. 10:2), «устраняют заповедь Божию», «уча учениям, заповедям человеческим» (Мф. 15:6–9), и создают предпосылки для нестроений. Многие из нас являлись свидетелями жарких споров вокруг вопросов налогового учета, происходивших относительно недавно, когда ни позиция священноначалия, ни аргументы ученых богословов, ни даже вразумление духоносных старцев не могли удержать в единстве с Церковью некоторых ревнителей не по разуму. Системное образование способствует не только получению догматических знаний, но более глубокому воцерковлению насельников, раскрывает смысл и дух богослужения, вводит в круг единомышленников.

    Архиепископ Иоанн Охридский, митрополит Скопский, рассказал о себе следующее. Он принадлежал к раскольнической Македонской Церкви. По его словам, не имея должного богословского образования, он полагал нормальным существующее положение вещей, не обращал внимания на отсутствие евхаристического общения со вселенским Православием. В процессе углубления духовного образования, владыка осознал неспасительность пребывания в расколе и воссоединился с канонической поместной Сербской Православной Церковью.

    Насельники монастырей должны получать теоретические знания веры в полноте и точности. Даже такой современный духоносный старец как архимандрит Софроний (Сахаров), проверяя себя судом других, опытнейших, старейших, признанных верными, приносил свои духовные размышления на суд известного богослова XX века протоиерея Георгия Флоровского. «Вам я отдаю на суд мои мысли, — пишет он отцу Георгию, — с надеждой, что Вы мне поможете удержаться на царском пути отцов. Я не хотел бы, по недостатку моего опыта и знания, наговорить вещей, которые далеко отстоят от возлюбленного мною Православия» [5].

    Обучение церковным искусствам и расширение сферы познания помогает в неизбежном сейчас общении с внешним миром, облагораживает поведение и эмоциональную сферу человека.

    Духовно образованный монах может исполнять ответственные послушания, в том числе руководящие, используя полученные знания и навыки.

    Сегодня все чаще монастыри контактируют с внешним миром в своем миссионерском, просветительском, социальном служениях. Об этом свидетельствует и сама история Православной Церкви в России: становление процесса духовного просвещения на Руси было связано с монастырями и монахами (от митрополита Илариона и митрополита Климента Смолятича до преподобного Максима Грека и др.), начало чему положила Киево-Печерская Лавра [6].

    Подытоживая важность богословского образования, необходимо отметить следующее. Цель обучения монахов состоит в том, чтобы привить им православное догматическое сознание, чувство церковности и осознанности выбранного пути послушания и служения монастырю.

    «Всякая деятельность в основе своей имеет дарование Духа, а по своему обнаружению и по целям она должна быть церковным служением… Не ради нас нам даны силы душевные и способности различные, а ради Церкви… Ведь только Церковь дает смысл и цену земному бытию… Если не служить Церкви, — нет никакого смысла во всякой деятельности и незачем тогда жить на Божьем свете», — говорил своим студентам священномученик Иларион (Троицкий)[7].

    Теперь следует коснуться вопроса: каким образом должен складываться процесс образования монашествующих?

    Молитва. Знания обретают свое истинное значение, если имеют твердое основание в главном монашеском делании — молитве. По мнению святителя Григория Паламы, молитва помогает монаху приобрести новое качество знания: «Божественный свет является и умным… он, входя в разумные души, освобождает их от случайного незнания, приводя их от многих правдоподобий к единому цельному знанию» [8].

    Системность и постепенность. При бессистемном чтении книг, из-за отсутствия или недостаточности духовного опыта и понимания специфики монашеской жизни могут формироваться искаженные стереотипы православной духовности.

    Монашескую жизнь может разрушать и отсутствие постепенности. Так преподобный Иоанн Лествичник предостерегает от стремления к несвойственным на определенном этапе добродетелям, как о дьявольском искушении, которое учит новоначальных преждевременно устремляться к высшим добродетелям, чтобы они «не получили их и в свое время» [9].

    Частным случаем своевременности получения духовного образования является вопрос о духовном образовании новоначальных послушников. Современный человек, приходящий из мира, будучи даже и воцерковленным, как правило испытывает воздействие целого информационного потока. Если работа в миру или прежний образ жизни были связаны с интеллектуальной нагрузкой, ум такового постоянно пребывал в напряжении, был перегружен избыточными знаниями, что препятствовало сосредоточиться на «едином на потребу». Вспоминая житие старца Силуана, который при вступлении в обитель должен был провести несколько дней в полном покое, чтобы, вспомнив грехи, подготовиться к исповеди, можно говорить о необходимости в современных условиях некоего «интеллектуального покоя». Более того, нынешняя всеобщая доступность аскетической литературы зачастую формирует особый тип «совопросников века сего» — когда абстрактные знания, неподкрепленные опытом, порождают желание сверять и проверять игуменов и сами монастыри на предмет их соответствия «святоотеческому учению», а по сути — собственным представлениям новоначального послушника об аскезе, об устройстве монашеской общины etc. Поэтому приступать к образовательному процессу, особенно в духовных учебных заведениях, на первых порах таковым лицам крайне не полезно. Срок же подобного «покоя» игумен должен определять индивидуально, наблюдая, когда у послушника утешатся мысли и чувства.

    Гармоничность. Свт. Феофан Затворник в книге «Путь ко спасению» указывает, что три силы души — ум, волю и чувство — нужно упражнять и образовывать по духу христианской жизни. Делания ума: «...чтение и слышание слова Божия, отеческих писаний, житий святых отцов, взаимное собеседование и вопрошание опытнейших» [10].

    Надо помнить, что, кроме ума, и другие силы души, и весь человек нуждается в гармоничном устроении по духу христианской жизни. Интеллектуальные занятия монаха должны быть уравновешены телесным служением и жизнью сердца. Здесь и корень проблемы: современный человек более склонен погружаться в интеллектуальные построения, чем осуществлять что-либо из указанного выше в собственной внутренней жизни.

    Мера и мотивация получения образования. На практике приходится встречаться с неправильной мотивацией получения богословского образования. Некоторые насельники монастырей, уже получившие образование на бакалавриате, в магистратуре, на регенском или иконописном отделениях, стремятся искать все новые и новые учебные заведения для получения очередной ступени образования. Но далеко не всегда это обосновано вескими причинами. Такими необоснованными причинами могут быть:

    желание избежать необходимости собственно монашеского делания в условиях обители;

    поиск развлечений ввиду некоей неудовлетворенности и «скуки», испытываемой в монастыре;

    своеобразный вид «интеллектуального пристрастия», когда насельник стремится к получению все новых знаний вне связи с его собственной жизнью.

    Последствием таких неблагословенных, греховных мотивов в получении образования, как правило, является утрата интереса к собственно жизни в монастырском братстве, надмение над «необразованной», «неученой» братией, абстрактное интеллектуальное богоискательство, так и не приводящее к познанию Божественных истин.

    Ответом игумена таковым братиям могут быть следующие слова прп. Симеона Нового Богослова: «Ужаснись, человек, познай самого себя… отбрось любопытство… Сначала положи камень в основание, ибо на воздухе не строится здание» [11].

    Вспоминается рассказ одного игумена монастыря, бывшего студента и преподавателя СПбДА. Когда он закончил Академию, защитил кандидатскую диссертацию, он обратился к старцу Иоанну (Крестьянкину) с вопросом, следует ли поступать в аспирантуру. Старец со свойственным ему юмором ласково ответил молодому иеромонаху: «Сынок, не надо, а то для Церкви один костюм останется». Очевидно, что в этих словах отразилась не только забота о здоровье, но и напоминание, что нужно оставить и силы, и время собственно для монашеского делания там, куда призовет Господь. Если говорить, напротив, не о новоначальных, а о подвизавшихся достаточное время, то ограничусь цитатой старца Софрония (Сахарова): «Подвижники отстраняются от путей рассудка, потому что рассудочная рефлексия не только понижает интенсивность созерцания Света, но и приводит к прекращению подлинного созерцания; и тогда душа погружается во мрак, оставаясь с одним лишь отвлеченным рациональным знанием, лишенным жизненной силы» [12].

    В конечном счете, видится, что следующие слова свт. Григория Паламы показывают меру необходимого образования: «Занятия эти хороши для упражнения остроты душевного ока, но упорствовать в них до старости дурно. Хорошо, если, в меру поупражнявшись, человек направляет старания на величайшие и непреходящие предметы» [13].

    Послушание игумену. Особая ответственность за образование насельников возлагается на игумена монастыря.

    С одной стороны, игумен должен наставлять братию ежедневно и делом, и словом. Об этом говорит и проект «Положения о монастырях и монашествующих», предполагающий обязательным «огласительные поучения» игумена братии [14].

    С другой стороны, насельникам необходимо пребывать в послушании своему игумену и принимать его советы относительно целесообразности обучения, объема знаний и даже необходимой к прочтению литературы.

    В монастыре должна быть создана атмосфера любви к духовному образованию как к средству духовного совершенствования. Выражение «монаху более свойственно учиться, чем поучать» должно быть не отвлеченным понятием, но сутью монашеского делания.

    К вопросу об организации образовательной деятельности: от общего к частному. Оценивая организацию образовательной деятельности внутри монастыря, отметим ряд положительных и отрицательных моментов.

    Положительное. Возможность подавать материал на общедоступном уровне для всех насельников в рамках единого духовного пространства. Возможность индивидуального подхода к учащимся. Свобода в выборе предметов. Практическая направленность (чаще всего, это Священное Писание, история Церкви, катехизис, пение, устав, церковно-славянский язык).

    Отрицательное. Не всегда высокий уровень знаний. Трудности в организации системного образования, так как законы учебного процесса будут входить в противоречие с монастырской жизнью. Настоятелю монастыря нужны и качественные преподаватели, и материальная база, и самое главное — время. Отсутствие же конкретных образовательных стандартов и принципов учебного заведения — с его отчетностью, системой проверки знаний и аттестации — понижает учебную активность и растягивает усвоение предметов до бесконечности.

    Если же говорить о потенциальной учебе отдельных монахов в конкретных учебных заведениях, то игумен может избрать соответствующего кандидата для получения им специального богословского образования, чтобы он в будущем смог послужить монастырю на определенном послушании, например, в качестве регента, иконописца и др.

    В таком случаем учащемуся необходимо постоянно напоминать о главной цели обучения и наблюдать, не отклоняется ли насельник от нее. При уклонении применять различные средства вплоть до оставления учебы. Игумен должен решиться на некоторые расходы: выделять время для учебы, финансовые затраты на обучение, отсутствие учащегося в монастыре во время сессий и пр. Эти долгосрочные вложения средств вернутся в свое время.

    Безусловно, настоятель монастыря должен хорошо знать внутреннее устроение и внешние таланты насельников, чтобы направить на обучение тех, кому это может принести духовную пользу. Выбор учебного заведения, факультета или направления, специальности не может не учитывать и желания самого учащегося. Надо предупреждать насельников об опасностях для духовной жизни в период учебы, особенно при выездах из обители.

    Учащийся же должен иметь внутреннее согласие с главной целью обучения, предпочесть жизнь в монастыре возможности учиться за оградой монастыря, избрать приоритет интересов монастыря перед своими индивидуальными интересами (то есть, важнее исполнить монастырское послушание, чем успешно написать работу и сдать сессию). С другой стороны, учеба — тоже послушание, и без молитвы ее не одолеть. Необходимость учебной отчетности сократит время пустых разговоров и активизирует исполнение порученных послушаний.

    И игумену, и насельнику не стоит, думаю, очень бояться того, что в период обучения перевес будет на стороне интеллектуального постижения, как бы мы ни старались уравновесить его молитвой, постом, бдением и трудом. Это необходимый для каждого человека период накопления потенциала для будущего духовного роста. Надо только следить, чтобы перевес рассудочности не приобрел болезненные размеры и формы, и постоянно указывать на более высокие цели, в основе которых — монашеское делание.

    В этой связи стоит упомянуть личность священномученика Илариона (Троицкого), умело сочетавшего монашеские обеты и богословскую деятельность.

    После своего пострига, он услышал, пожалуй, одни из самых главных слов в своей жизни, произнесенных ректором МДА епископом Феодором (Поздеевским): «Я знаю и не хочу скрывать сейчас, в чем твоя жертва Христу. Ты искушался и, быть может, теперь еще искушаешься любовью к той школе, которой ты служишь, и чувством опасения, как бы иночество не лишило тебя этой школы. Но что такое Академия без Христа? Это — пустое место и мертвый дом»[15].

    Для владыки Илариона богословская деятельность была проявлением собственного служения Церкви. Актом пострига он явил абсолютную готовность послужить матери-Церкви на том месте, куда благословит его Церковь, даже если для этого ему придется отказаться от своего любимого рода деятельности, то есть от науки.

    Монашеский образ жизни очертил границы возможного и допустимого. Соблюдение обетов, отсечение собственных желаний и предпочтений, позволило сосредоточиться на главном — духовной жизни, что, в свою очередь стало сильным толчком к личному богословскому росту святого. История жизни священномученика и его богословское наследие стали ярким подтверждением его жизненного выбора, и той самой искомой нами золотой середины между монашеским деланием и образованием.

    Завершая настоящий доклад, попробуем суммировать все сказанное выше. Достижение идеалов монашеского делания сопряжено с погружением в глубины святоотеческой традиции Православной Церкви, следовательно, их необходимо изучать, формируя православное догматическое мировоззрение. Это способствует не только личному духовному росту монаха, но и создает некую преемственность монашеских поколений, сберегая Церковь от ересей и расколов.

    Однако хотелось бы акцентировать внимание на том, что подлинное постижение богословской науки монахом происходит в результате сочетания интеллектуальной деятельности с очищением своего сердца от страстей и эгоистических стремлений, в абсолютном послушании игумену, в смирении и кротости души.

    В выборе того или иного пути для приобретения духовного образования насельниками мы должны положиться на усмотрение самого настоятеля монастыря, знающего сильные и слабые стороны своей братии, их способности и духовный уровень.

    В заключение приведем слова Святейшего Патриарха Кирилла, обращенные к студентам Сретенской Духовной семинарии, о подлинном смысле духовного образования: «Образование само по себе нравственно безразлично... Никакое образование не является гарантией духовного и умственного возрастания человека... Поэтому я хотел бы пожелать всем вам соединять знания, умения, навыки с очень серьезными размышлениями о самих себе, о своем призвании, о жизни, о вере, о нравственности. Нужно обязательно возрастать духовно. А этого никогда не произойдет, как бы хорошо вы ни сдавали экзамены, если вы каждый день утром или вечером не исповедуетесь перед Богом в своих грехах» [16].

    [1] Hopko, Fr. Thomas. Theological Education at St Vladimir's Seminary: Yesterday and Today. Электронное издание. http://www.svots.edu...es-calling-life. Дата обращения 16.09.2015.

    [2] Kallistos (Ware), Metropolitan. Theological Education in Scripture and the Fathers. Электронное издание. http://www.bogoslov....887.html#_ftn33. Дата обращения 16.09.2015.

    [3] Иерофей (Влахос), митр. «Знаю человека во Христе». ТСЛ., 2013. С. 390

    [4] Феодор Студит, прп. Творения. Том II. Москва, 2011. С. 114.

    [5] Там же. С. 10.

    [6] Миропольский С.И. Очерк церковно-приходской школы от первого ее возникновения на Руси до настоящего времени. Вып. 1. СПб., 1894. С. 30.

    [7] Цит. по: Жизнеописание священномученика Илариона, архиепископа Верейского. СПб., 2004. С. 13.

    [8] Клюкина О. Указ. соч. С. 130.

    [9] Иоанн Лествичник, прп. Лествица. М., Правило Веры, 1999. С. 125.

    [10] Феофан Затворник, свт. Путь ко спасению. Москва, 2012. С. 366–367.

    [11] Симеон Новый Богослов, прп. Прииди, Свет Истинный. Санкт-Петербург, 2004. С. 17.

    [12] Софроний (Сахаров), архим. Преподобный Силуан Афонский. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2006. С. 193–194.

    [13] Цит. по: Клюкина О. Святые в истории. Жития святых в новом формате. XII–XV века. Москва, 2015. С. 130.

    [14] Положение о монастырях и монашествующих. Электронное издание. http://p2.patriarchi...projekt_mon.pdf . Дата обращения 16.09.2015.

    [15] Цит. по: Жизнеописание священномученика Илариона, архиепископа Верейского. Указ. соч. С. 15–16.

    [16] Святейший Патриарх Кирилл: Никакое образование не является гарантией духовного и умственного возрастания человека. Электронное издание. http://www.patriarch...xt/4214279.html . Дата обращения 16.09.15

    Источник: monasterium.ru

    • 25 Сен 2015 20:14
    • от monves