Перейти к содержимому

Результаты поиска

Найдено 12 результатов с тегом миссионерство

По типу контента

По секции

Сортировать                 Порядок  
  1. Постараемся же помочь молитвой всему миру: преп...

    Доклад иеромонаха Андрея (Василюка), преподавателя патрологии Минской духовной семинарии, кандидата богословия, произнесенный на монашеской секции Регионального этапа XXVI Рождественских образовательных чтений «Миссия монашества в современном мире» 15 ноября 2017 года в Свято-Елисаветинском женском монастыре.


    Ваше Высокопреосвященство, Ваше Преосвященство,

    всечестные отцы и матери, братья и сестры!


    В лице преподобного Паисия Святогорца мы сталкиваемся с удивительным свидетельством того, насколько христианство в своей сути неизменно и действенно во все времена. Прикасаясь к творениям, к наставлениям преподобного, мы, с одной стороны, видим в них воспроизведение святоотеческого опыта – он говорит о том же, о чем писали отцы Церкви всегда. Но с другой стороны, творения преподобного Паисия для современного читателя стали особенно близкими и легко воспринимаемыми. Старец Паисий пользуется большой известностью и почитанием во всем православном мире. И это вполне закономерно: преподобный – наш современник, и его слова звучат из реалий нынешнего мира, так знакомого нам.

    Вехи жизни преподобного Паисия Святогорца

    Преподобный Паисий Святогорец родился в Каппадокии в 1924 г. Вырос в Греции. С детских лет вел подвижническую жизнь. В 1950 г. стал монахом, подвизался по большей части на Святой Афонской Горе, а также в монастыре Стомион в Конице и на Святой Горе Синай. Нес исключительные аскетические подвиги и был щедро наделен от Господа многообразными благодатными дарованиями. После божественного призвания духовно окормлял тысячи людей, был одним из благодатнейших и рассудительнейших старцев нового времени. Почил о Господе 29 июня12/июля 1994 г. Похоронен в основанном им женском монастыре Святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова в селении Суроти, неподалеку от Салоник[1].

    Литературное наследие преподобного Паисия Святогорца

    Литературное наследие преподобного Паисия многообразно. Оно нам стало известно благодаря трудам сестер Иоанно-Богословской обители, которую старец окормлял с 1967 года и до своей блаженной кончины. В обители остался его духовный фонд: письма монахиням, магнитофонные и стенографические записи его бесед, записи сестер, которые по благословению матушки-игуменьи непосредственно после личных бесед со старцем записывали их содержание. Это духовное наследие было систематизировано и сейчас издается в виде отдельных тематических томов.

    На русском языке выходили книги его духовных наставлений: «Преподобный Арсений Каппадокийский», «Отцы-святогорцы и святогорские истории», «Слова» в 6-ти томах, собрание писем, адресованных сестрам монастыря святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова в Суроти; а также книги, посвященные ему: «Когда чужая боль становится своей» и «Архондарик под открытым небом» священника Дионисия Тациса и также другие публикации.

    По своему содержанию эти труды очень разносторонни: в них затрагиваются самые разные вопросы духовной жизни, актуальные для нынешнего мира. Эти книги адресованы разнообразной аудитории, пожалуй, каждый в них может найти ответы для себя.

    Тема монашества в духовном наследии старца обозначена очень четко. Преподобный заботливо и внимательно относится к теме монашества. «Монашество находится в опасности, - это слова преподобного, - мир сегодня горит, а монашество утрачивает силу, приходит в упадок, теряет достоинство. Если из монашества уходит духовное, то в нем потом ничего не остается»[2]. И в своих наставлениях преподобный Паисий с беспокойством предостерегает нас от искушений современности. Слова преподобного Паисия о монашестве наполнены огромной любовью к монашескому деланию и проникнуты бесценным духовным опытом старца, опытом его святости.

    Теме монашества, в первую очередь, посвящено собрание писем, адресованных старцем сестрам монастыря святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова в Суроти. Также эта тема звучит во втором томе издания его Слов. Эти произведения удивительны. Кратко, очень просто, часто с юмором, поэтически, с редкой убежденностью и огнем святой Паисий здесь излагает поучения о монашеской духовной жизни.

    Монашеский путь молитвы как путь служения миру

    Говоря о предназначении монашества, о монашеском делании, о монашеском дистанцировании от мира, преподобный Паисий, вместе с тем, не отделяет монашество от мира. В каком смысле? «Монах уходит далеко от мира не потому, что ненавидит мир, но потому, что любит мир»[3], - говорит преподобный. И движимый любовью к людям монах призван участвовать в жизни мира двумя путями: помочь миру молитвой и проповедовать Христа своей жизнью. Это две главные темы, на которых заостряет внимание преподобный, когда говорит об отношении монашества к миру: молитва монаха за мир и его безмолвный образ евангельской жизни.

    Вот цитаты преподобного Паисия об этом:

    «Он (монах) молча проповедует Христа своей жизнью и помогает ближнему своей молитвой». «Наша задача в том, чтобы от наших молитв и примера люди получили помощь и духовно возродились»[4].

    Главное делание монаха в отношении к миру – молитва. Молитвой решаются и духовные вопросы, и материальные. Старец Паисий обращает внимание, что именно молитвой преодолеваются те проблемы, где человеческих сил не хватает, где человек уже бессилен.

    «(Монах)… может … помочь ему (миру) своей молитвой в делах, которые не могут совершиться благодаря человеческим усилиям, но только при божественном вмешательстве»[5].

    «Человеку нужно хорошо усвоить, что, будучи монахом, он больше поможет себе и миру через молитву и молчаливую проповедь (через пример), даже материально (опять–таки через молитву), простирая руки к небу и собирая облака, чтобы выпал дождь, если наступила засуха, а не простирая руки к богачам, чтобы потом помогать беднякам»[6].

    Рассуждения преподобного сопровождаются множеством жизненных историй и сравнений. Одно из его излюбленных сравнений в отношении монашества – он сравнивает монахов с радистами (энциклопедия так определяет это понятие: радист – это специалист по передаче и приёму сообщений по радио, радисты в условиях боевых действий – это те, кто держит связь с «большой землей», благодаря чему координируютя боевые действия и приходит помощь тогда, когда свои силы заканчиваются): «Итак, если говорить коротко, монахи – это радисты Матери Церкви, … они уходят далеко от мира, …ибо уходят от «радиопомех» мира, чтобы иметь лучшую связь и больше и лучше помогать миру». «Поэтому монах должен находиться в постоянной связи с Богом, принимать от Него сигналы и указывать людям путь к Нему»[7].

    Второй путь служения миру – это «бесшумная проповедь» – проповедь жизнью. «Когда мирские, пусть даже неверующие, люди приходят в монастырь и видят настоящих монахов, то, если у них есть доброе расположение, они становятся верующими». «Настоящий монах – это свет миру. Помните, что пишет святой Иоанн Лествичник? “Свет монахам – ангелы, а свет мирянам – монахи”». «Монах, имеющий благоговение, изменяет тех, кто его видит»[8].

    Преподобный Паисий свидетельствует, что такое понимание монашеской связи с миром укоренилось и в благочестивых народных традициях. «Поэтому в Малой Азии, – говорит он, – в добром обычае было иметь хотя бы одного монаха от каждого рода, чтобы он предстательствовал о всех. В Фарасах, когда кто-то становился монахом, устраивали праздник на все село. «Он, – говорили люди, – теперь и селу нашему будет помогать»[9].

    Монашество и социальное служение

    Преподобный свидетельствует, что в современном ему мире, даже в церковной среде, превратно понимая миссию монаха, пытаются монашеское делание свести преимущественно к социальному служению обществу, к добрым делам: помощи больным, бедным и т.д. Здесь святой старец очень категоричен: «Я просто не могу понять действий некоторых клириков и мирян, которые борются против монашества!»[10]. Старец Паисий был очень обеспокоен такими веяниями. Его духовные наставления содержат целую апологию монашества. «…Мне хотелось бы подчеркнуть, – пишет святой старец, – великую миссию монаха, которая есть нечто более серьезное, чем человеческие дела человеколюбия. Ибо еще прежде, чем стать монахом, он уже совершил такое же дело человеколюбия и раздал все, как сказал Христос юноше (см. Мф. 19:21), а также самого себя отдал Христу (своему богатому Отцу). Таким образом, теперь, уже будучи чадом Божиим (как нестяжательный монах), он имеет часть в достоянии Бога и все, чего хочет, просит у своего Милостивого Отца, и Отец его щедро подает ему Свои милости, если нет опасности, что они повредят Его бедным чадам»[11].

    Преподобный Паисий настойчиво утверждает: миссия монаха – помогать миру молитвой, дела милосердия в миру – это миссия мирян. Он шуточно пишет: «Департамент социального обеспечения ежедневно взывает: “Святые отцы нашего времени (т.е. монахи), оставьте дела человеколюбия нам, мирянам, потому что мы не можем делать ничего другого, а вы занимайтесь чем-то более духовным”. «Монахи должны проявить себя монахами, а не мирянами»[12].

    И далее комментирует применительно к жизни: «Монахи не оставляют пустыню, чтобы пойти в мир и помочь там какому-нибудь бедняку или посетить какого-нибудь больного в больнице и принести ему апельсин или другое утешение (то, что обычно делают миряне, дело, которое от них взыщет Бог). Монахи молятся обо всех больных, чтобы они получили двойное здравие...

    Монахи также не посещают заключенных… Монахи молятся и просят Христа, чтобы всю ту райскую радость, которую они ощущают, Он подал всем нашим заключенным братьям, которые находятся в тюрьмах в миру...

    Кроме этих заключенных, монахи помогают также другим – заключенным с большей строгостью и навечно... Это наши усопшие осужденные братья, которых монахи посещают особым образом и приносят им много духовных прохладительных напитков. Благий Бог помогает усопшим и одновременно извещает об этом монахов посредством какой-то невыразимой радости, которую источает у них в душе после их болезненной молитвы о наших усопших братьях...»[13].

    «Человек мирской помогает бедняку килограммом риса и парой апельсинов... Но монах творит молитву, и ею, в молчании, шлет целые тонны помощи своим ближним»[14].

    «Целью монаха не является усердное занятие рукоделием или собирание множества денег, чтобы помогать бедным, потому что для него это духовное падение. Монах может помогать тоннами, а не килограммами (когда, например, случится засуха, он своими молитвами может наполнить все амбары мира)»[15].

    И не только в отрешении от мирского социального служения обвиняли монашество, но и в избегании семьи и заботы о детях. Преподобный так отвечает:

    «Монахи, заинтересованные в спасении душ человеческих, являются более любвеобильными отцами, чем отцы по плоти, и имеют больше детей, чем самый многодетный отец, потому что все создания Божии они считают своими детьми и братьями и с состраданием молятся, чтобы все люди достигли своего предназначения – близости к Богу»[16].

    «Так как некоторым нелегко понять духовное возрождение, которое монахи совершают в людях, упомяну, как они способствуют даже телесному деторождению. Хотя сами они девственники…, однако, если имеют дерзновение к Богу, разрешают неплодие многих матерей, будучи живыми или усопшими. Следовательно, монахи рождают даже будучи умершими, если являются святыми»[17].

    «Коротко говоря, монахи не просто фонарики, которые светят на улицах городов, чтобы люди не спотыкались, а удаленные маяки на скалах, направляющие своими вспышками корабли мира, благодаря которым корабли находят путь из пучины морской и достигают своей цели»[18].

    «Бог может все привести в порядок, – пишет святой старец, – имея правильное духовное делание, можно одной лишь молитвой строить монастыри, снабжать их всем необходимым и помогать всему миру…»[19].

    И далее, возвращаясь к аналогии «монах-радист», старец продолжает: «Безрассудно требование…, чтобы монахи вышли в мир. (Подобное безумство) высказывают и некоторые неразумные солдаты, когда их отряд подвергается опасности, то есть чтобы радист оставил свою рацию и вступил в перестрелку, как будто положение будет спасено, если к двумстам другим винтовкам присоединится еще одна. … Однако разумные радисты не слушают, когда их ругают, но изо всех сил стараются выйти на связь, а затем просят немедленной помощи у генерального штаба, и тогда прибывают большие силы авиации, бронетанковых войск, флота и таким образом бывает спасено положение... Точно так же и через монахов действуют божественные силы посредством их молитвы, а не их собственные ничтожные силы»[20].

    «Другое дело, если монах в течение какого-то времени находится в миру, когда этого требует необходимость, – тогда он помогает своей личной духовной силой, которую ему даровал Бог. Но это дело он считает побочным, а главное для него всегда –молитва»[21].

    Есть исторические примеры яркого социального служения святых отцов. В IV веке известен аскет и подвижник свт. Василий Великий, который основал т.н. «василиады» - центры социальной помощи. Святой Паисий, отражая обвинения в адрес монашества, пишет: «Не хочу говорить о жизни Василия Великого до того, как он начал основывать свои василиады, но просто выскажу свой помысел, что сделал бы Василий Великий, если бы жил в наше время. Я думаю, что он опять нашел бы себе пещеру и взял в руки четки, видя, как пламя любви (от его василиад и от других святых отцов) распространилось повсюду – не только среди верующих, но и среди неверующих» [22]. Т.е. основав василиады, свт. Василий показал миру пример деятельного социального служения, и мир воспринял это служение, а значит – эта миссия в миру для свт. Василия выполнена.
    Таким образом, говоря о монашестве, преподобный Паисий настойчиво утверждает: главное делание монаха – молитва. Все другие заботы и атрибуты монашеской жизни необходимо оценивать только через призму молитвы.

    Монашество как путь личного духовного преображения

    Говоря о молитвенном служении монаха, преподобный Паисий, вместе с тем, обращает внимание на существенное условие действенности молитвы – святость жизни. «Дело монаха – стать сосудом Святого Духа». «Ведь передо мной как монахом стоит следующая задача: вытравить свой частный человеческий дух, привести в порядок сначала себя самого, чтобы стать человеком духовным, потому что в противном случае моя монашеская жизнь не имеет смысла»[23].

    Духовные немощи для монаха – по сути, ведут к краху его монашеского предназначения: «От немощей, становится, немощною молитва, и потом мы не можем помочь ни себе, ни людям. Связисты приходят в негодность. А если не работают связисты, то остальных бойцов захватывает враг»[24].

    И далее он продолжает: «Итак, если монах не обретет духовного делания, если не получит помощи от старца и будет постоянно занят внешним, то неизбежно духовно одичает и не сможет усидеть у себя в келии, даже если его свяжут. Ему всегда будет нравиться общаться с людьми, проводить с ними экскурсии, говорить о куполах и археологии, показывать им горшки с разными цветами, устраивать для них богатые мирские обеды и покоить только внешних, мирских, людей. Если разобраться, какого рода этот покой, то можно увидеть, что это не покой, но через это занятие люди просто немного забывают о своих скорбях, а затем опять возвращаются к состоянию душевного беспокойства, потому что мирское мудрование подобно червю, который точит дерево.

    Следовательно, монастыри имеют духовную цель, и в них не должно быть мирской стихии, но небесная, для того чтобы души наполняла райская сладость»[25].

    В лице преподобного Паисия мы сталкиваемся с удивительным подвижником христианства, познавшим те высоты духовной жизни, о которых мы находим свидетельства у святых отцов Церкви. После очищения от страстей и великих молитвенных трудов они удостаиваются единения с Богом, сподобляются опытного Богопознания, входят в созерцание Бога и свидетельствуют о Боге.

    «Подвизающиеся по-святоотечески, – пишет преподобный Паисий, – благодаря посещению благодати Святого Духа, становятся богословами-практиками. Если кто-нибудь из них, кроме внутреннего образования души, имеет также внешнюю образованность, то может описывать божественные тайны и правильно их истолковывать, как это делали многие святые отцы»[26]. По сути, здесь речь идет об апофатическом пути Богопознания – познании Боги из пути общения с Ним через аскезу и молитву. «Это путь аскетического восхождения, который предполагает со стороны человека очищение и позволяет достичь таинственного соединения с личным Богом в состоянии экстатическом (выхода из самого себя), в котором человек способен «посредством невидения и неведения видеть и разуметь то, что выше созерцания и знания, что невозможно ни видеть, ни знать, ибо это и есть, поистине, видеть и ведать»[27].

    В святоотеческой письменности присутствуют яркие примеры описания апофатического пути богословия в творениях отцов-каппадокийцев (свтт. Василия Великого, Григория Богослова и Григория Нисского, IV в.), в т.н. «Ареопагитиках» (ок. V в.), в творениях прп. Симеона Нового Богослова (X-XI в., а также в трудах афонита - свт. Григория Паламы (XIV в.).

    Такой опыт, как результат подвижнической жизни монаха, описывает и преподобный Паисий: «…Пусть Он (Бог) сведет меня с ума Своей любовью, чтобы я вышел за рамки своего “я”, за пределы земли и земного тяготения – иначе моя монашеская жизнь не будет иметь смысла»[28].

    «Небесная радость есть нечто высшее, нечто невыразимое. Когда человек начинает немножко вкушать небесного, его сердце играет, шалеет».

    «Если человек стяжал чистоту, за которой следует простота со своей горячей верой и благоговением, то в него вселяется Святая Троица, и тогда с помощью божественного просвещения он легко находит ключи к божественным мыслям, имея возможность изъяснить богодухновенные слова очень простым и естественным образом, не ломая голову»[29].

    Вот этим и привлекает современного читателя духовное наследие преподобного Паисия Святогорца.

    Заключение

    Подводя итог, думаю, стоит еще раз отметить добрую обеспокоенность преподобного Паисия состоянием современного мира и положением монашества в современном мире: «Не забывайте о том, что мы переживаем трудные времена, и о том, что необходимо много молитвы. Помните ту великую нужду, которую испытывают сейчас люди, помните о том великом усердии к молитве, которого требует от нас Бог. Молитесь об этом общем безумии, захватившем весь мир, молитесь о том, чтобы Христос пожалел Свое создание... Пусть Он божественным образом вмешается в эту безумную эпоху, которую мы переживаем…». «Мир сегодня горит, а монашество утрачивает силу, приходит в упадок, теряет достоинство. Если из монашества уходит духовное, то в нем потом ничего не остается»[30].

    В этой ситуации преподобный Паисий призывает монахов к состоянию полной боевой готовности, подобному готовности солдат в военное время. Он побуждает иноков непрестанно помогать миру молитвой и стараться уберечь от изменения подлинный дух монашества, сохранить закваску для грядущих поколений.

    В своих духовных наставлениях преподобный Паисий рисует нам идеал монашеского делания, который он и обрел в своей жизни, и предлагает нам следовать его путем. Конечно, духовные ориентиры святого старца важно налагать на нашу жизнь с рассуждением, не бездумно. И в описанном житии старца мерилом его слов и поступков является именно рассуждение: например, в одном случае отец Паисий не прерывает молитвы, сколько ни стучат нетерпеливые паломники в клепальце у калитки его кельи, а в другом – выезжает в мир. В какой-то ситуации старец, воспламененный по Богу негодованием, противостает богохульствам, в другой же – он лишь молча молится за хулителя.

    И в заключение еще слова святого старца: «Счастливы, говорят в миру, те, которые могут насладиться благами мира. Однако блаженны те, которые все это отдают Христу и лишают себя всякого человеческого утешения – опять-таки ради Христа. Таким образом они сподобляются день и ночь пребывать со Христом, получая Его божественное утешение, которое часто оказывается столь великим, что они обращаются к Богу с такими словами: «Боже мой, нельзя вынести Твоей любви, потому что она велика и не вмещается в мое маленькое сердце»[31].


    [1] Преподобный Паисий Святогорец. Слова. Том II. Духовное пробуждение. Цит. по: Интернет-ресурс. Режим доступа: https://azbyka.ru/ot...-slova-tom2/6_2 Дата доступа: 05.11.2017.

    [2] Там же.

    [3] Там же.

    [4] Там же.

    [5] Схимонах Паисий Святогорец. Письма. Письмо первое. К новоначальным. Цит. по: Интернет-ресурс. Режим доступа: http://lib.pravmir.r...k/454#part_1648 Дата доступа: 05.11.2017.

    [6] Преподобный Паисий Святогорец. Письма. Письмо третье. Маленькое благословение – немного «орешков». Цит. по: Интернет-ресурс. Режим доступа: https://azbyka.ru/ot...ogorets/pisma/3 Дата доступа: 05.11.2017.

    [7] Преподобный Паисий Святогорец. Письма. Письмо второе. Молодым людям, хотящим стать монахами. Цит. по: Интернет-ресурс. Режим доступа: https://azbyka.ru/ot...ogorets/pisma/2. Дата доступа: 05.11.2017.

    [8] Преподобный Паисий Святогорец. Слова. Том II. Духовное пробуждение. Цит. по: Интернет-ресурс. Режим доступа: https://azbyka.ru/ot...-slova-tom2/6_2. Дата доступа: 05.11.2017

    [9] Там же.

    [10] Преподобный Паисий Святогорец. Письма. Письмо второе. Молодым людям, хотящим стать монахами. Цит. по: Интернет-ресурс. Режим доступа: https://azbyka.ru/ot...ogorets/pisma/2. Дата доступа: 05.11.2017.

    [11] Там же.

    [12] Там же.

    [13] Там же.

    [14] Преподобный Паисий Святогорец. Слова. Том II. Духовное пробуждение. Цит. по: Интернет-ресурс. Режим доступа: https://azbyka.ru/ot...-slova-tom2/6_2 Дата доступа: 05.11.2017.

    [15] Преподобный Паисий Святогорец. Письма. Письмо второе. Молодым людям, хотящим стать монахами. Цит. по: Интернет-ресурс. Режим доступа: https://azbyka.ru/ot...ogorets/pisma/2 Дата доступа: 05.11.2017.

    [16] Там же.

    [17] Там же.

    [18] Там же.

    [19] Преподобный Паисий Святогорец. Слова. Том II. Духовное пробуждение. Цит. по: Интернет-ресурс. Режим доступа: https://azbyka.ru/ot...-slova-tom2/6_2 Дата доступа: 05.11.2017.

    [20] Преподобный Паисий Святогорец. Письма. Письмо второе. Молодым людям, хотящим стать монахами. Цит. по: Интернет-ресурс. Режим доступа: https://azbyka.ru/ot...ogorets/pisma/2 Дата доступа: 05.11.2017.

    [21] Там же.

    [22] Там же.

    [23] Преподобный Паисий Святогорец. Слова. Том II. Духовное пробуждение. Цит. по: Интернет-ресурс. Режим доступа: https://azbyka.ru/ot...-slova-tom2/6_2 Дата доступа: 05.11.2017.

    [24] Там же.

    [25] Преподобный Паисий Святогорец. Письма. Письмо второе. Молодым людям, хотящим стать монахами. Цит. по: Интернет-ресурс. Режим доступа: https://azbyka.ru/ot...ogorets/pisma/2 Дата доступа: 05.11.2017.

    [26] Преподобный Паисий Святогорец. Письма. Письмо третье. Маленькое благословение – немного «орешков». Цит. по: Интернет-ресурс. Режим доступа: https://azbyka.ru/ot...ogorets/pisma/3 Дата доступа: 05.11.2017.

    [27] Дионисий Ареопагит. О мистическом богословии. Гл. 2 // Дионисий Ареопагит. О божественных именах. О мистическом богословии. СПб., 1994. С. 351.

    [28] Преподобный Паисий Святогорец. Письма. Письмо шестое. Блаженства. Калива Честнаго Креста, 2.12.1972 г. Цит. по: Интернет-ресурс. Режим доступа: https://azbyka.ru/ot...ogorets/pisma/6 Дата доступа: 05.11.2017.

    [29] Старец Паисий Святогорец. О познании Бога. Цит. по: Интернет-ресурс. Режим доступа: http://www.isihazm.r...sid=44&iid=2135 Дата доступа: 05.11.2017.

    [30] Преподобный Паисий Святогорец. Слова. Том II. Духовное пробуждение / Режим доступа: https://azbyka.ru/ot...-slova-tom2/6_2 Дата доступа: 05.11.2017.

    [31] Преподобный Паисий Святогорец. Письма. Письмо шестое. Блаженства. Калива Честнаго Креста, 2.12.1972 г. Цит. по: Интернет-ресурс. Режим доступа: https://azbyka.ru/ot...ogorets/pisma/6 Дата доступа: 05.11.2017.

    Источник: monasterium.by

    • 30 Ноя 2017 11:57
    • от monves
  2. Гость — от Бога

    На вопросы портала «Монастырский вестник» о круглом столе в Санкт-Петербурге и отношении насельников монастырей к паломникам мы попросили ответить архимандрита Мелхиседека (Артюхина), настоятеля московского подворья Введенского ставропигиального монастыря Оптина Пустынь, пресс-секретаря Синодального отдела по монастырям и монашеству.

    На этой неделе обсуждение тем круглого стола «Особенности устроения монашеской жизни в городских монастырях», проходившего в Воскресенском Новодевичьем монастыре Санкт-Петербурга, протекало в медийном пространстве вместе с обсуждением темы паломничества в монастыри. Скажите, действительно ли паломники являются серьезной проблемой современных монастырей? Насколько сильно миряне способны помешать духовной жизни иноков?

    Проблемы, о которых мы говорили на круглом столе, конечно же, касались не только паломников. Хотя прием паломников – это неотъемлемая часть христианского служения, которое несут монастыри. В чем тогда заключается для нас смысл христианской жизни, если мы отталкиваем от себя тех, кто ищет Бога? Апостол Павел говорит нам: сеющий доброе, пожнет доброе, а сеющий злое, пожнет злое. Доброе отношение к паломникам возвращается помощью монастырю, но что еще важнее, преображением человеческой души: Брат от брата укрепляем, яко град тверд (Притч. 18:19).

    Бывая на Святой Горе Афон, я всегда поражаюсь, как много паломников принимают афониты. Небольшие монастыри ежедневно размещают у себя от тридцати до ста человек, прибывших в монашескую республику. Как-то я спросил у монахов, трудно ли им дается это послушание? Ведь каждому гостю надо предоставить чистое белье, обед, и все это, конечно же, непросто для монастыря, где немного братии. Один из архондаричных – человек, который отвечает за прием паломников (место приема паломников называется архондарик), – в шутку ответил мне: «Это все машины делают». Машины стирают, это правда, но ведь белье надо собрать, загрузить, просушить, погладить, перестелить – и так каждый день.

    Не всякий человек, посетивший монастырь на Афоне, попадет на исповедь, поскольку на Святой Горе мало иеромонахов и исповедь для мирян ограничена; или на беседу со старцем. Но не исповедь и не беседы оставляют самое сильное впечатление от паломничества, а общий настрой монастырской жизни, богослужение и поведение братии, пребывающей в едином духе.

    В Грузии есть пословица: гость – от Бога. Известно, что в Грузии принято всё лучшее, что есть в доме, предлагать гостям. Как духовным принципом этим руководствуются и насельники монастырей. И, конечно же, не только грузинские монастыри известны своим гостеприимством. Сам я не раз становился свидетелем проявления необыкновенного радушия в монастырях, в которых меня никто не знал. Как-то мне довелось побывать в женском монастыре на Скадарском озере, где игумения сама накрывала на стол гостям в архондарике, хотя в монастыре около двадцати человек сестер и было кому этим заняться. Сначала я даже не понял, что это игумения. А когда понял, мне захотелось узнать, в чем причина такой доброжелательности, и я спросил ее: «Матушка, почему у всех ваших сестер такие радостные лица?» И она ответила сначала в шутку: «Солнце, море, фрукты…» Но потом все же пояснила: «Нашим духовником является митрополит Амфилохий, мы часто причащаемся, и общий настрой сестер в монастыре такой: мы должны исполнить заповеди Христа в своей жизни. Молитва и пост – средства, а не цель, в достижении этого. Целью является исполнение заповедей о любви к Богу и ближнему». Радушие и доброжелательность, какие я видел у этих сестер, имеют великую силу и способны преобразить душу приходящего к ним человека.

    Иногда несколько фраз, сказанные с любовью братом за свечным ящиком, доброжелательный ответ на вопрос, кому поставить свечку или как пройти к источнику, простое человеческое внимание назидают не меньше, чем слова Священного Писания и святоотеческих творений. В одном из Патериков есть такой пример. Ученик пришел в келью старца, келья была открыта и, войдя, ученик застал старца за чтением молитвенного правила. Увидев гостя, старец оставил правило и начал беседовать с ним. Когда ученик получил ответы на свои вопросы, он стал просить прощения у старца за то, что оторвал его от важного дела. На что старец ответил ему: «Мое дело принять тебя с любовью и отпустить с любовью». Этого правила придерживаются или должны придерживаться насельники монастырей: «Принять с любовью и отпустить с любовью», потому что «слова назидают, а дела влекут», как гласит пословица. Не столько окормление, сколько доброжелательный и участливый дух братии, великодушие и гостеприимство – притягивают в монастыри людей.


    Это так, но ведь очевидно, что поток паломников в городских монастырях России несравним с тем количеством мирян, которые посещают городские монастыри Черногории, Сербии и даже Греции… Надо полагать, это и в самом деле может мешать уединению и молитве насельников?

    И не только городские. Свято-Троицкая Сергиева лавра, вроде бы, находится не в столице, но паломников и туристов в лавре бывает по несколько тысяч человек в день. Оптина Пустынь – тоже не городской монастырь, но в выходные и праздничные дни народу там больше, чем в любой городской обители. Люди всегда тянулись в монастыри, а монастыри на протяжении всего времени своего существования прирастали новыми храмами, строениями, землями, чтобы обеспечить место для всех, кто желал в них молиться. Обитель преподобного Сергия начиналась с храма и двух хибарок, а превратилась в лавру. Строительство в нем шло непрерывно, и кому-то, конечно, могло это не нравиться, как мог не нравиться и поток людей, посещавших монастырь. Но если человек решил стать монахом, то ждать, что правильная духовная жизнь начнется лишь тогда, когда для этого будут созданы благоприятные внешние условия, – это тупиковый путь. Кто-то из мудрых людей сказал: «Для того чтобы начать что-либо, не надо быть великим. Но если ты начнешь что-либо, великое может совершиться».

    Вспоминается история, как монах искал уединенного места. Один монастырь показался ему многолюдным, другой, третий... Везде его что-то раздражало. Может быть, те же самые паломники или строители. В конце концов он, поменяв много разных монастырей, оказался в Египетской пустыне. Построил себе глинобитную хибарку, встал ночью на молитву и поймал себя на том, что ему мешает шум тростника, колеблемого ветром. Лишь тогда он пришел в себя и сказал: «Куда бы я ни пошел, идеальных условий не будет».

    Преподобный Никон Оптинский говорил: «В этом мире не было, нет и не будет покойного места. Единственное покойное место, которое мы можем найти, это наше сердце, очищенное покаянием и любящее Бога».

    Монахам дана привилегия постоянно находиться в монастырях, пользоваться благами обителей – жить в этих стенах, дышать воздухом вечности. Это – аванс от Церкви и этим надо делиться! В своем недавнем интервью настоятельница Новодевичьего монастыря в Санкт-Петербурге, игумения София (Силина) рассказала, как два будущих епископа попробовали сами создать монастырь, стали строить кельи, обзавелись хозяйством, но все это оказалась не по силам двум молодым людям, и они лишь потеряли на этом здоровье. А мы приходим в монастыри и пользуемся тем, что дает нам Церковь: живем в намоленных местах, служим в храмах, которые были построены нашими предшественниками. За нас всё уже сделали святые, а мы лишь пользуемся тем, что нам оставлено. Но ведь надо понимать, что это дано нам авансом, надо благодарить Бога за то, что люди тянутся в монастыри. Мы лишь отрабатываем своим служением то, что получили даром. Мы предоставляем верующим православным людям самое главное – богослужение. Храм – для людей, и молитва в храме – для людей. А личный подвиг монаха – в келье, где нет и не должно быть паломников. Но если испорчена душа, тогда и сама келья может превратиться в базар. Не паломники являются причиной уныния и недоброжелательности монаха, а духовная неустроенность. В мужских монастырях всегда были, есть и будут паломницы, как были, есть и будут в женских обителях строители, инженеры, охранники... Человек, вставший на путь иночества, призван заботиться о том, чтобы стяжать правильное внутреннее устроение, а не жаловаться на отсутствие благоприятных условий.

    Кто-то из мудрых сказал, что корабль тонет не тогда, когда он плывет по воде, а тогда, когда вода попадает внутрь. Корабль Церкви плывет по житейскому морю. Вокруг монахов, подобно воде вокруг корабля, всегда находятся люди. Но пока мир не начал проникать в сердце монаха, люди не представляют для него опасности. Ты можешь находиться среди этого мира, и не повреждаться, а быть ему помощником. Старец Паисий, прославленный ныне в лике святых, предлагает такой образ монаха: «Монах, говорит он, – это не лампочка, которая висит над городским тротуаром и светит пешеходам, чтобы те не спотыкались. Монах есть далекий маяк, утвержденный высоко на скалах и своим сиянием освещающий моря и океаны для того, чтобы корабли шли верным путем и достигали Бога – пункта своего назначения».

    Батюшка, Вы руководите жизнью монастырского подворья в Москве. Скажите, насколько сильно отличается духовная жизнь на подворье от духовной жизни в самом монастыре?

    Когда я оказался на подворье Оптиной пустыни, я написал об этом письмо отцу Иоанну (Крестьянкину), и батюшка ответил мне, что подворье – это продолжение монастыря в городе. Какой был образ жизни, настрой и распорядок в монастыре, таким он должен оставаться и на подворье. Руководствуясь этим советом, вот уже двадцать лет мы ежедневно служим в храме святых первоверховных апостолов Петра и Павла братскую полунощницу с монашеским правилом. Но, как в самом монастыре, так и на монастырском подворье все зависит от внутреннего устроения братии. Пчела везде сможет найти цветы и собрать нектар, а муха и в цветущем саду найдет навозную кучу.

    Обсуждение каких тем, прозвучавших на круглом столе в Санкт-Петербурге, хотелось бы продолжить на предстоящих монашеских форумах?

    Хотелось бы пожелать участникам монашеских собраний больше уделять внимания практической стороне обсуждаемых проблем, делиться положительным опытом, рассказывать о том, какие были сделаны выводы из того, что пришлось пережить как искушение, побольше озвучивать рекомендаций для устроения монашеской жизни. Хочется узнавать о том, как находились решения сложных проблем. На прошедшем круглом столе всех очень впечатлил рассказ митрополита Святогорского Арсения о том, как Святогорская лавра приняла 30 000 беженцев во время кризиса на Украине, как жители этой страны, находившиеся по разные стороны баррикад, сплотились для того, чтобы помогать тем, кто остался без крова и средств к существованию и приехал за помощью в лавру, потому что больше просто некуда было ехать.

    Понравился участникам круглого стола и пример, который Вы привели в качестве ответа на вопрос, всем ли помогать, кто просит помощи у монастыря. Ведь не секрет, что часто те, кто просит на билет и на лечение, обманывают насельников.

    Да, я вспомнил, как однажды, подводя итоги за отчетный период, сотрудники бухгалтерии подворья обнаружили, что сумма наших пожертвований нуждающимся составила 300 000 рублей, а сумма средств, пожертвованных нам, – 3 000 000 рублей. Другими словами, ровно в десять мы раз мы получили денег больше, чем раздали бедным. Это ни в коем случае не совет о том, чтобы раздавать с целью приумножить, а, скорее, просто иллюстрация того, как соблюдение принципа духовной жизни – что посеешь, то и пожнешь – приносит сторичный плод. Как сказал однажды архимандрит Лаврентий из Троице-Сергиевой лавры: «Если есть возможность помогать, помогайте, чтобы не пропустить Христа». В руки монастырей и Церкви дается благополучие, чтобы разумно, сердечно, благодатно оно было роздано. И всем нам хочется напомнить слова Иоанна Златоуста, который сказал, что наша милостыня должна соответствовать нашему состоянию, иначе может произойти так, что наше состояние начнет соответствовать нашей милостыне. А кто-то из отцов сказал, что когда Бог на первом месте, тогда все остальное на своем.

    Источник: monasterium.ru

    • 22 Авг 2017 18:50
    • от monves
  3. Сочетание традиций гостеприимства и уединенного...

    Доклад насельника Свято-Троицкого, святителя Нектария Эгинского мужского монастыря Раду-Водэ (Румынская Православная Церковь) монаха Досифея (Горбачевского) на круглом столе «Особенности устроения монашеской жизни в городских монастырях» (Санкт-Петербург, 8–9 августа 2017 г.).


    Заповедь новую даю вам, да любите друг друга (Ин. 13:34)


    Монашество издавна сочетало уединеное жительство с трудом. К трудy относились – помимо различных видов послушаний, благодаря которым монахи обеспечивали себя и монастырь всем необходимым, – пастырское служение, образование, уход за больными, а также странноприимство. Так возникают странноприимные дома около или в самих монастырях – ксенодохии, вследствие чего появляются и такие послушания, как архондарь (гостиничный).

    Добродетель гостеприимства свято соблюдается в монастырях. Странника встречают как брата во Христе, как часть Его Тела. Он пользуется кровом, пищей и духовным попечением, после чего его отпускают с любовью и молитвой. Там, где существует гостеприимство, там существует и Божие благословениe [1].

    В данном докладе мы проследим, как сочетаются монашеское житие, имеющее конечной целью обожение, и гостеприимство; на чем основывается эта христианская добродетель; как ответила Церковь на возникнивение проблемы приюта бедных странников; могут ли возникнуть искушения во время послушаний, связанных с гостеприимством; и, наконец, как можно осуществлять сегодня гостеприимство в городских монастырях без душевного увечия.

    История гостеприимства как христианской добродетели

    Гостеприимство или странноприимство (греч. φιλοξενία – страннолюбие) является однoй из христианских добродетелей. Составляющая «-любие» говорит о том, что, прежде всего, гостеприимство должно быть духовным качеством человека, а проявление его в действии является уже следствием этого качества.

    Священное Писание о гостеприимстве [2]

    Ветхий Завет

    Еще в Ветхом Завете есть много мест, в которых говорится о гостеприимстве в различных его проявлениях и нюансах:

    1. Запрещение притеснения и угнетения странников: (Исх. 22:21; Втор. 24:17–18; 27:19: Проклят, кто превратно судит пришельца...; Иер. 7:6).

    2. Предписание гостеприимного отношения к пришельцу: люби его, как себя, в напоминание израильтянам, что и они были когда-то пришельцами в Египте (Лев. 19:34; Втор. 10:19).

    3. Любовь к пришельцу есть подражание Богу, Который любит пришельца и дает ему хлеб и одежду (Втор. 10:18; ср. Пс 145:9).

    4. Бог является исключительным странноприимцем, так как дал своему народу землю (Лев. 25:23 – ...Моя земля: вы пришельцы и поселенцы у Меня), пищу и защитил его во время исхода, утолил голод и жажду (Пс. 77:12–16).

    5. Образцовые примеры странноприимства:

    – Авраамово странноприимство (Быт. 18:2–8): приглашение трех путников отдохнуть, отобедать пресным хлебом и нежным теленком, омовение ног.


    – Лотово странноприимство (Быт. 19:8). Здесь гостеприимство дополняется и защитой от угроз.


    В обоих случаях странноприимцы получают милость Божию: Авраам становится праотцом народа (Быт. 18:18), а Лот и его семейство выводится из Содома (Быт. 19:5–16).

    Из последних двух примеров видно, что гостеприимство получает поддержку от Бога, свидетельствуя о вере в Бога. «За веру и гостеприимство была спасена Раав блудница», – пишет свт. Климент Римский. Но это не значит, что после оказания гостеприимства нужно ждать какого-то вознаграждения: многострадальный Иов говорил о том, что он насыщал голодных и давал кров странствующим (Иов 31:31–32).

    Новый Завет

    В Новом Завете также есть достаточно примеров, говорящих о странноприимстве:

    1. Отсутствие гостеприимства: Спаситель Иисус Христос не находит гостеприимства – …потому что не было им места в гостинице (Лк. 2:7).

    2. Примеры гостеприимства, оказанного Господу как страннику-проповеднику Своего Божественного учения:

    – Лазарь и его сестры Марфа и Мария (Лк. 10:38–42);


    – мытарь Закхей (Лк. 19:5–6).


    3. Заповедь Иисуса Христа, чтобы радушно и бескорыстно принимали обездоленных: ...когда делаешь пир, зови нищих, увечных, хромых, слепых, и блажен будешь... воздастся тебе в воскресение праведных (Лк. 14:13–14).

    4. Гостеприимствo как акт милосердия, но и свидетельство веры, предпосылка к унаследованию Царства Небесного. На грядущем Суде, когда Господь скажет: Я был странником, и вы приняли Меня, праведники спросят: Господи! ...Когда мы видели Тебя странником, и приняли? Господь ответит: Истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне (Мф. 25:35, 38, 40).

    Если это единение Господа и странников незаметно в жизни, то оно ощущается в сознательной вере христианина.

    5. Более того, в наставлении двенадцати ученикам Христос говорит: Кто принимает вас, принимает Меня, а кто принимает Меня, принимает Пославшего Меня (ср.: Мк. 9:37; Лк. 9:48; Ин. 13:20); кто принимает пророка, во имя пророка, получит награду пророка; и кто принимает праведника, во имя праведника, получит награду праведника. И кто напоит одного из малых сих только чашею холодной воды, во имя ученика, истинно говорю вам, не потеряет награды своей (Мф. 10:40–42).

    6. Апостольские послания:

    – к общинам: Страннолюбия не забывайте, ибо через него некоторые, не зная, оказали гостеприимство Ангелам (Евр.13:2); ревнуйте о странноприимстве (Рим. 12:13); будьте страннолюбивы друг ко другу без ропота (1 Пет. 4:9);


    – епископам, вдовам и другим (1 Тим. 3:2; 5:10; Тит. 1:8; 3:13).


    Святые отцы о гостеприимстве [3]

    Святитель Иоанн Златоуст, акцентируя социальную роль гостеприимства, говорит: «Чем менее брат, тем более в лице его приходит Христос. Принимающий великого человека часто делает это из тщеславия, а принимающий малого – чисто для Христа. (Ioan. Chrysost. In Act. 45. 3).

    Преподобный Пахомий Великий в своем Уставе говорит, что при каждом монастыре должна быть гостиница, «в которую были принимаемы и в которой были упокоиваемы все приходившие без различия пола, веры и состояния» (Pachom. Praecepta. 19. 224).

    Святитель Василий Великий в своих правилах (Basil. Magn. Asc. fus. 20): «...он утомился в дороге? Предложим ему столько, сколько нужно для облегчения усталости. Пришел ли кто другой из жизни мирской? Пусть узнает на деле, в чем не убедило его слово, и получит образец и пример умеренности в пище. Пусть останутся у него воспоминания о христианской трапезе».
    Прп. Венедикт Нурсийский в своем Уставе (Reg. Ben. 53, 61) представляет, как надо принимать странников с честью, как самого Христа.

    Каноническое право о гостеприимстве [4]

    Правила предписывают помогать странникам (Ап. 41; Антиох. 25).

    Гостеприимствo в Церкви и в мире

    В ранней Церкви гостеприимство было распостраненным явлением (Гал. 4:14; Деян. 16:15), так как и апостолы в своей проповедческой деятельности, и обычные християне из-за гонений вынуждены были странствовать (1 Петр. 4:9; 1 Тим. 3:2; Тит. 1:8; Евр. 13:2).

    Святые отцы также упоминают о гостеприимстве. Так святитель Климент Римский (Clem. Rom. Ep. I ad Cor. 1) упоминает о добродетели гостеприимства наряду с благочестием и требованием соблюдения заповедей Божиих. Кроме этого, в сознании ранних христиан существовало представление, что у них нет постоянного пристанища в земной жизни, жизнь их протекаеткак жизнь странствующих (Возлюбленные! прошу вас, как пришельцев и странников... – 1 Петр. 2:11). Как следствие особого отношения к этой добродетели, ей посвящались специальные сочинения, например, «О гостеприимстве» Мелитона, епископа Сардского (II в.) [5].

    В греко-римском мире основывались так называемые ксенодохии – гостиницы для путешественников. В отличии от пандохейонов (дорожная гостиница – трактир, постоялый двор, куда принимали путешественников вместе с животными) и митатонов (гостиницы, имеющие склады), в этих заведениях предоставлялись ночлег и питание бесплатно. Так как малоимущие или неимущие часто могли быть больны, это слово (до обособления термина ксенон в конце VI века означающее больницу) могло служить и для именования последней. Оба эти вида учреждений создавались гражданами, государством (впоследствии они были включены в государственную административную систему) и Церковью; их содержание могло основываться на доходах от поместий.

    Монастырские ксенодохии были двух категорий: сельские и городские. Так в странноприимном доме монастыря святогоЛазаря на горе Галесион пребывание странников вначале было неограничено. Злоупотребление привело к ограничению пребывания до трех дней. Управляли этими домами ксенодохи, контроль над которыми осуществлял правящий архиерей. Так святитель Фотий в пeреписке ругал ксенодоха Дамиана за плохое администрирование. Кесенодохи монастырских ксенодохий подчинялись эконому [6].

    Крупнейшим организатором странноприимства был святитель Василий Великий. Он, как и его родители, уделял большое внимание заботе о больных, путешествующих и нищих, создавая для них рабочие места. «Василиада» – созданное им богоугодное заведение в окрестностях Кесарии, действовавшее до VI века, включало, помимо больницы, лепрозория, ремесленных школ, и странноприимный дом.

    На Западе, до появления орденов госпиталитов, монастырские госпитали (странноприимные дома), возникшие на основе благотворительности в V–VI веках, оказывали приют и помощь странникам и неимущим больным. Впоследствии, начали свое существовали городские госпитали, находившиеся под опекой епископов. Далее госпитали и странноприимные дома строились в местах наибольшего скопления паломников. В начале эпохи крестовых походов общины госпиталитов были выделены в особую группу и преобразованы в монашеские ордены, например алексиане (помощь больным чумой), антониты (занимались уход за больными эрготизмом – «огнем св. Антония» (отравление спорыньей)), бонифратры, иоанниты, тринитарии (занимались освобождением пленных, выкупая их у мусульман), братья Святого Духа, орден святого Лазаря (ухаживали за прокаженными), Тевтонский орден Святой Девы Марии, орден святой Екатерины Александрийской, сепулькринцы (женская его ветвь опекала подкидышей и больных детей) [7].

    На Руси уставом 996 года святой князь Владимир поручил духовенству призрение, определив десятину на содержание монacтырей, храмов, богаделен и больниц. Нищелюбие и щедрость были характерны и для князей Владимира Мономаха, Иоанна Калиты, а также царя Алексея Михайловича. Необходимость нищелюбия и сострадания по отношению к бедным была прописана в «Домострое». Весьма активной была благотворительная деятельность монастырей, начиная с Киево-Печерского. Прп. Феодосий Печерский благословил отчислять на бедных десятую долю доходов монастыря, устроил отдельный двор, где жили нищие, калеки и больные. Каждую субботу из обители воз хлеба посылался в тюрьмы. В голодные годы монастыри кормили окрестных жителей. В один такой год Кириллов монастырь кормил ежедневно по 600 нищих, а Пафнутиев монастырь – до тысячи. Около обителей существовали богадельни, больницы и гостиницы. Более же всего выделял социальное служение среди других обязанностей иноков защитник монастырской благотворительности преподобный Иосиф Волоцкий. Основанный преподобным монастырь ежегодно тратил 150 рублей и 3000 четвертей хлеба на нищих и странников, в монастырской трапезной ежедневно кормили по 600-700 человек [8].

    Стоглавый Собор, созванный в 1551 году Святителем Макарием Московским и царем Иоанном Грозным, в главе 73-й, отвечающей на 12-й вопрос из первых царских (о злоупотреблениях и финансировании богаделен), постановил: учет всех категорий обездоленных лиц, кроме здоровых бедняков; создание богаделен в каждом городе; трудоспособные бедняки посылаются на работу; основой финансирования должна быть частная благотворительность.

    В Румынских княжествах и в Румынии, конечно, тоже существовали монастырские странноприимные дома, а также монастырские больницы и школы. Во второй половине XVII века в Бухаресте появляются постоялые дворы, внесшиезначительный вклад в экономику города, так как здесь существовали и склады в которых турецкие, греческие, немецкие и русские купцы могли помещать свой товар, – то есть пандохейон и митатон вместе взятые. Они состояли из большого квадратного двора, обнесенного толстой кирпичной стеной. Фасад был со стороны двора. Сообщение с улицей осуществлялось только через одни ворота. Существовали погреба, над которыми находились торговые лавки.

    В ХVIII веке, после землятресений и пожаров, начинается бурное строительство постоялых дворов. Постоялые дворы были трех категорий: княжеские, боярские и мoнастырскиe [9]. Их архитектурные особенности привлекали западных путешественников. Подсобные помещения были представлены конюшнями, стойлами, колодцами для водопоя, комнатами для кучеров, носильщиков, а также кухней, находящимися вокруг стен. Во дворах некоторых постоялых дворов существовали церкви. Другие постоялые дворы, наоборот, были построены при церквях (Гречь, Колцеа). Иные строились одновременно с церквями (святого Георгия, Шербана Кантакузино, Константин Водэ), или были построены уже после воздвижения церкви (Ставрополеос). Администрирование этих больших постоялых дворов было сложно.

    Монастырскими постоялыми дворами управлял игумен, который, прямо или косвенно, вел учет съемщиков, плат, сроков.
    Монастырь Колцеа (1698), в переводе «Угловой», имел и больницу. Основан был стольником Михайем Кантакузино. Наследством последнего управляли четверо епитрoпов. После Полтавской битвы, в 1714 году строится колокольня. В 1745 году строят постоялый двор, так как деньги на содержание монастыря и 36-местной больницы кoнчились.

    Сельские монастыри тоже строили постоялые дворы в Бухаресте, как, например, монастырь Бутою, приписанный Голгофскому афонскому монастырю, построил постоялый двор «Голгофа» в котором останавливались за очень скромную плату малоимущие странники. В монастыре Сэриндар существовали комнаты, в которых проживали паломники, ожидающие исцеления от чудотворной иконы, находящейця в обители [10].

    Подводя итог, можем сказать, что гостеприимство не всегда было совершенно бесплатным, иногда имея своей целью доход (получаемый от богатых людей – купцов), который, однако, как мы видели, использовался на благие цели (содержание больниц) и на содержание афонских монастырей, находящихся под турецким игом, при котором они были обложены различными податями.

    С другой стороны, часты были случаи, когда монастырским гостеприимством злоупотребляли. Так, «Дидахе» (I в.), предписывая «всякого приходящего во имя Господне принимать», тут же предупреждает: «...пусть не остается у вас больше, чем на два или три дня, если будет необходимость. Если же он хочет остаться у вас, будучи ремесленником, пусть трудится и ест. Если же не владеет ремеслом, по разумению вашему позаботьтесь, чтобы христианин не жил среди вас праздным. Если же он не хочет так делать, он христопродавец: таких берегитесь» (Didache. 12:1, 2–5) [11].

    Уединенное жительство (монашество) и его цель

    В восточной традиции православного монашества отношение между уединенным местом и городом не имеет негативного характерa, исключающeго или упраздняющeго реалии. Уход монаха из мира вовсе не означает отрицание или отвержение мира или Божьего творения, а означает выход из мира, испорченного дьяволом, из мира зла, греха и смерти. Он уходит из этого мира, чтобы изменить, очистить и полностью посвятить его Богу [12].

    В «Аскетических опытах» святитель Игнатий (Брянчанинов) говорит, что уединенное жительство – монашество – отличается от обыкновенного, оно иное. Отсюда и название «иночество» в русском языке. Уединение от мира необходимo для обретения внешнего и внутреннего спокойствия ради созерцания и стяжания умной (непрестанной) молитвы.Существуют разные виды иноческой жизни: общежитие, скит, безмолвие, отшельничество (пустынножитие и затвор). Согласно преподобному Кассиану, впервые получили имя монахов избранные ученики святого апостола и евангелиста Марка, первого епископа Александрии, которые в глухих пригородных местах проводили возвышеннейшее жительство по правилам, переданным евангелистом. Во времена, когда преподобный Антоний Великий (основатель пустынножительства в конце III века) вступил в монашество (ок. 271), египетские монахи жили в окрестностях городов и сел. Преподобномученица Евдокия, жившая в сирийском Илиополе, по принятии христианства, приняла постриг в женском монастыре, в котором было тридцать инокинь. Около 350 года преподобный Пахомий Великий оcновал Тавеннисиотские общежития в пустыне Фиваидской. Преподобный Макарий Великий – жительство безмолвников в пустыне Скит.

    Однако, как говорит святитель Игнатий, многие монастыри, которые были устроены вдали от городов, от мира, сейчас находятся среди мира из-за прироста населения. Следовательно, соблазны вторгаются в монастырь посредством вторжения мира в него, нравственно опустошая насельников. Согласно нравственности середины ХIX века, монастырям надо стоять далеко от мира, так как жизнь мира мало соединена сейчас с жизнью Церкви. Условия отличны от тех (миряне отличались от монахов только стяжательством и супружеством), при которых городские монастыри дали много святых монахов. Монастыри вообще, a городские в частности, несмотря ни на что, остаются пищей для благочестивых, местом хранения заповедей Евангелия и, намного реже, местом «обретения живых скрижалей Святого Духа». Чтение Писания, святых отцов, при вере, молитве и могущественном покаянии являются основой взращивания духовных цветов и плодов [13].

    Цель монашеского жительства состоит в достижении не только спасения, но и христианского совершенства (Мф. 19:2; Мк. 10:21). Монах – это тот христианин, который оставляет все занятия для занятия молитвой. Посредством этой добродетели он соединяется с Богом воедино (1 Кор. 6:17), жительством своим уподобляясь Богочеловеку. Сила молитвы заимствована из всех прочих добродетелей, из заповедей Евангелия. К этому добавляется исполнение двух советов Христа: о нестяжании и безбрачии. Такое жительство, по монашеским правилам, ведет к стяжанию благодати по обетованию Божию. Монахи, которые живут вопреки этим правилам, духовно не преуспевают. Они недостойны своего имени и призвания. Зачастую это проиходит из-за закоренелых порочных навыков, с которыми монах приходит из мира. Монах – значит уединенный. Отсутствие уединения в самом себе – признак отсутствия монашества, даже в самом отдаленном от мира монастыре. Ум такого монаха находится среди бесчисленных помыслов, скитаясь по вселенной. Уединение совершается путем внимательной молитвы Иисусовой. Как и в любой науке, успех в молитве обусловливается наличием порядка и системы. Следствием беспорядочного упражнения в молитве, самочинного монашества является прелесть, и в итоге – обилие плодов, исходящих от сатаны [14].

    К Царству Божию инока ведет стяжание монашеских добродетелей, или, как называет их преподобный Венедикт Нурсийский, «средств добрых дел» (instrumenta bonorum operum – Reg. 4). На первое место преподобный ставит любовь к Богу и ближнему: любить Господа от всего сердца, всей душой, всей силой (см. Лк. 10:27). Потом – ближнего, как самого себя. Ничто не должно быть поставлено прежде Христа (Reg. 72). Любовь ко Христу со стороны человека является ответом на любовь Христа к человеку, ответом на действие Божественной благодати. Любовь к Богу проявляется в стремлении воздать Ему благодарность, прославить имя Божие во всяком деле и поступках, подражать Христу, в том числе и в перенесении страданий (Reg. Prologus) [15].

    Преподобный Иоанн Дамаскин, который подводит итог патристическому учению о добродетели, связывает это понятие с понятием творения человека по подобию Божию. И, если все люди сотворены по образу Божию, то подобие Божие присуще немногим и только тем, кто „добродетельны и святы (οἱ ἐνάρετοι κα ἅϒιοι) и, насколько возможно людям, подражают благости Божией”. Восемь добродетелей помогают человеку преодолеть восемь дурных помыслов, или страстей, упомянутых Евагрием Понтийским: воздержание преодолевает чревоугодие, сильная любовь к Богу и стремление к будущим благам – блудную страсть, сострадание к бедным – сребролюбие, доброта и любовь ко всем – гнев, духовная радость –мирскую печаль, терпение, стойкость и благодарение Богу – уныние, непрестанная молитва в сердечном сокрушении –тщеславие, стремление никого не осуждать и не унижать и считать себя последним из всех – гордость. Каждой из трех частей души преподобный Иоанн Дамаскин ставил в соответствие определенные добродетели: яростной – любовь и человеколюбие, вожделеющей – чистоту и целомудрие, разумной – духовное просвещение. Он полагал, что именно благодаря приобретению различных добродетелeй человек не только освобождается от пороков, но и приближается к Богу, духовно соединяясь с Ним; посредством практической добродетели человек приводится к «созерцанию» Творца и озаряется светом Пресвятой Троицы, что в итоге равнозначно его спасению [16].

    В духовной брани, то есть в борьбе с грехом, с нападками бесов и с плотскими и духовными страстями, подвижника подстерегают искушения: например, уныние, самолюбие, которое, в свою очередь, приводит к чревоугодию и роскоши, сребролюбию и скупости, печали и гневу; рассеянность, привязанность к мирским благам и воспоминание о них, тщеславие, гордость и прочие лукавые помыслы [17].

    Началом пути стяжания добродетелей является отречение (монашеские обеты). В отречении надо пребывать постоянно. Постоянно надо пребывать в духовной брани. Пространство, освободившееся после отречения, надо заполнять Божественной мудростью [18].

    Сочетание гостеприимства и уединеного жительства

    На основании всего вышеизложенного можно заключить, что ключoм к вышеупомянутому сочетанию является использование гостеприимства (разновидность добродетели любви к ближнему) как средства для стяжания других добродетелей, стяжания, начало которoму положили монашеские обеты, стяжания, которое ведет нас к цели монашеской жизни – духовному совершенству. На самом деле, оказывается, что странноприимство отнюдь не мешает духовному совершенствованию, а наоборот помогает ему, не мешая монаху пребывать в отрeчении. Всё зависит от человека.

    Этому можно найти подтверждение в вышеизлoженном учении о добродетели преподобного Иоанна Дамаскина, так как, проявляя добродетель странноприимства (разновидность добродетели любви к ближнему), можно преодолеть такие страсти, как чревоугодие, сребролюбие, гнев, гордость, уныние, потому что, принимая странников, мы стяжаем добродетели, противоположные этим страстям, а это значит, что правильно построенное гостеприимство в городском монастыре отнюдь не мешает духовному росту, а, напротив, может способствовать ему.

    Конечно, гостиничными, управляющими гостиниц, наверное, не надо назначать начинающих иноков, не имеющих опыта духовной брани, чтобы они не становились преткновением для странника, или чтобы странник не стал искушением для него. Хотя искушений много и без заезда странников в монастырь.

    Согласно святителю Иоанну Златоусту, принимающему странников надо обладать качествами, проявленными праведнымАвраамом, а именно: усердие, радушие, щедрость. Холодный прием хуже прямого отказа, так как стыдит странника [19].

    Вышеупомянутое святителем усердие должно выражаться в опрятности гостиничного, чистоте в комнатах, еде из качественных продуктов. Ничто не должно омрачать пребывание странника в гостинице. Надо всегда помнить, что гость –это, может быть, будущий воцерковленный человек, будущий инок монастыря, в котором он гостит, или – почему нет? –будущий православный, если он еще не крещен. Во время исполнения послушания, связанного со странноприимством, не надо думать о непрочитанном вовремя правиле или пропущенной службе, так как это может вызвать у гостиничного смятение, которое может сказаться на госте. Помнить надо о том, что иногда мы пренебрегаем правилом, находя себе другие занятия, не связанные с нашим уединенным житием. Правильно построенный распорядок дня монашествующего будет иметь как следствие гармоничное сочетание послушания, келейного и общего правила.

    В подтверждение к вышесказанному приводим рассказ из «Отечника» святителя Игнатия (Брянчанинова), раскрывающий значение гостеприимства: некий брат посетил старца, а уходя, просил прощения за то, что помешал старцу совершать его правило. Старец ответил: «Мое правило – принять тебя по заповеди странноприимства и отпустить с миром» [20].

    Но, принимая странника, не надо забывать о соблюдении благочестия. Поэтому желательно, чтобы гостиница или архондарик находились за оградой монастыря. Если это невозможно, то в отдельном корпусе. А, если и последнее монастырь не может обеспечить, то не должно быть сообщения между келейной и гостиничной частями здания. Для кратковременных посещений должны существовать приемные. Питание гостей должно (желательно) осуществляться в отдельных помещениях. Если таких помещений нет, то можно после братской трапезы.

    25 сентября 2012 года в зале «Патриарх Феоктист» Дворца Патриархии в Бухаресте проходило собрание настоятелей и настоятельниц монастырей, расположенных на территории митрополии Мунтении и Добруджи, посвященное теме «Миссия монашества в жизни Церкви сегодня». Выступая на нем, Блаженнейший Патриарх Даниил в своем слове «Монашество между идеалом святости и искушением секуляризации», в частности, сказал, что после первого великого миссионерского деяния монашества, представленного молитвой, вторым таким деянием или подвигом является труд, соединенный с молитвой и гостеприимством. В связи с этим румынское православное монашество одновременно является литургическим, добротолюбивым (подвижническим) и человеколюбивым (гостеприимным), будучи преданным апостольской и святоотеческой традиции; внимательным по отношению к актуальным нуждам нашей Церкви и нашего общества. Радушное гостеприимство есть сегодня миссионерское деяние монастырей, которые предоставляют как духовную, так и телесную пищу [21].

    В Бухаресте сегодня существует 7 монастырей, осуществляющих гостеприимство.

    1). Монастырь Раду-Водэ. Один миллион посетителей в год. В нем действует социально-культурный центр «СвятойНектарий».

    Монастырь располагает 15-ю комнатами на 27 мест и принимает 200-300 паломников в год. Среди них:

    – паломники, желающие поклониться святыням Бухареста и участвовать в богослyжениях;

    – студенты-богословы, сдающие экзамены;

    – лица, желающие совместно с посещением столичных больниц получить духовнoe окормление;

    – белое cвященство (с семьями).


    Принимаемые делают символическое необязательное пожертвование. Деньги вкладываются в обеспечение центра«Святой Нектарий».

    Сотрудники: администратор, уборщик, прачка, гладильшица.

    Функционируют конференц-зал, зал заседаний.

    Питание обеспечивается факультативно (нужны специальное санэпидемическое разрешение; соблюдение благочестия). Возможно питание в трапезной монастыря после трапезы братии.

    2). Монастырь «Анфим» – патриаршее подворье.

    Обеспечивает 20-30 пакетов в день с продуктами для бедных.

    Имеет 10 мест для проживания стипендиантов монастыря (по завещанию святителя Анфима Иверского).

    3). Общежитие Патриаршего собора.

    Располагает 12-ю комнатами для приезжих монахов.

    4). Монастырь «Кристиана».

    – 10 комнат для приезжих монахинь;
    – женский дом престарелых: 30 коек. Уход осуществляют монахини-медсестры.

    5). Монастырь «Плумбуита».

    – 12 мест;
    – социальная аптека.

    6). Скит «Дарварь».

    10 мест для паломников.

    7). Монастырь «Неделя всех румынских святых».

    Осуществляет раздачу горячего питания (30 пакетов в день). Продукты поставляет бесплатно сеть SELGROS.

    Предполагаемые вопросы и проблемы, связанные с гостеприимством

    В связи с осуществлением странноприимства в городском монастыре, возникают следующие проблемы, которые выносятся на обсуждение:

    – предпочтителен мирской персонал монашескому или нет;

    – вопрос размещения иноверных и инославных;

    – размещение семей с очень маленькими детьми;

    – осуществление питания паломников при отсутствии отдельной трапезной.


    [1] Hierotheos, Mitropolit de Nafpaktos, Sfântul Grigorie Palama Aghioritul [Святой Григорий Палама святогорец]. Traducere de prof. Paul Bălan, Editura Bunavestire, Bacău, 2000. P. 269.
    [2] Православная Энциклопедия, электронная версия: http://www.pravenc.ru/text/166315.html
    [3] Православная Энциклопедия, электронная версия: http://www.pravenc.r...223.html#part_3; http://www.pravenc.ru/text/166315.html
    [4] Православная Энциклопедия, электронная версия: http://www.pravenc.ru/text/166315.html
    [5] Православная Энциклопедия, электронная версия: http://www.pravenc.ru/text/166315.html
    [6] The Oxford Dictionary of Byzantium. – Охford University Press, 1991, 2. Р. 995; 1385, 3; 2208.
    [7] Православная Энциклопедия, электронная версия: http://www.pravenc.ru/text/166293.html
    [8] Православная Энциклопедия, электронная версия: http://www.pravenc.ru/text/149333.html
    [9] Potra George. Istoricul hanurilor bucureştene [История бухарестских постоялых дворов]. – Editura ştiinţifică şi enciclopedică. Bucureşti, 1985. Р. 27, 28, 30.
    [10] Там же. Р. 65, 85, 92.
    [11] Православная Энциклопедия, электронная версия: http://www.pravenc.ru/text/166315.html
    [12] Papadopoulos Stelianos G. Monahismul – munte greu de urcat [Монашество – трудноодoлимая гора], introducere şi traducere Pr. Cornel Toma, Editura Sofia, Bucureșsti, 2004. Р. 28.
    [13] Игнатий (Брянчанинов), святитель. Аскетические опыты. – М.: Сибирская Благозвонница, 2017. Т. 1, С. 594–598, 628–629.
    [14] Там же. С. 199, 297–298, 594, 606, 608–609.
    [15] Православная Энциклопедия, электронная версия: http://www.pravenc.r...223.html#part_3
    [16] Православная Энциклопедия, электронная версия: http://www.pravenc.ru/text/178658.html
    [17] Православная Энциклопедия, электронная версия: http://www.pravenc.ru/text/674926.html
    [18] Дионисий (Шленов), игумен. Три монашеских обета: каноническое и богословское содержание: http://www.bogoslov....xt/3516854.html
    [19] Православная Энциклопедия, электронная версия: http://www.pravenc.ru/text/166315.html
    [20] Православная Энциклопедия, электронная версия: http://www.pravenc.ru/text/166315.html
    [21] Даниил, Патриарх Румынской Православной Церкви. «Misiunea mănăstirilor azi», в газете «Ziarul Lumina», 25.09.2012. http://ziarullumina....-azi-74020.html. Дата доступа: 06.08.2017, 20:00.

    Источник: monasterium.ru

    • 15 Авг 2017 19:07
    • от monves
  4. Роль монастырей в жизни Российского государства

    Доклад, прочитанный на конференции, посвященной 680-летию преставления преподобных Кирилла и Марии, родителей преподобного Сергия Радонежского, 25-летию общецерковного прославления их в лике святых и 25-летию возрождения монашеской жизни в Хотьковской обители. 16 июля 2017 года.

    Первые монастыри появились на Руси тогда, когда монашество прошло уже длительный, в несколько веков, исторический путь от египетских пустынь до Палестины, Константинополя и Святой Горы. Разработало правила подвижничества, оформленные в различных уставах, создало великую аскетическую литературу, испытало практикой различные формы устроения монашеской жизни. Новопросвещенным русским христианам предстояло вобрать, усвоить всю полноту и цельность аскетической традиции и вместе с тем выбрать из нее то, что наиболее соответствовало новым естественно-географическим и социокультурным условиям, создать собственный аскетический идеал.

    Государственная деятельность

    Монастыри появляются на Руси сразу после принятия Христианства как официальной религии. Игумены монастырей во второй половине XI века уже имели авторитет в обществе. Вместе с архиереями они представляли собой высшее духовенство, которое могло простирать свое влияние не только на народ, но и на дела государственные. Архиереи были миротворцами среди князей, игумены в этом отношении были их деятельными и усердными помощниками. Князья в своих взаимных спорах обращались к архиереям, а в их отсутствии к игуменам, ища в них посредников. Игумены монастырей принимали участие в княжеских съездах, хлопотали об освобождении пленников, являлись заступниками вдов, сирот, неправедно осужденных.

    Время прп. Сергия, игумена Радонежского (1314–1392 гг.), и его учеников – самая яркая пора в истории нашего монашества. Значение прп. Сергия для жизни тогдашней Руси было исключительным и неповторимым. Прп. Сергий стал для Русской земли нравственным воспитателем народа и идеальным образом соединил в себе редкую степень подвижничества и уникальное по высоте и влиянию служение миру. До XIV века на Руси преимущественно были особножительные монастыри, в которых монахи жили на некотором удалении друг от друга, каждый вел свое хозяйство самостоятельно, а на богослужение и общие молитвы братия собирались в определенное время. В обители прп. Сергия поначалу тоже был такой устав, но Преподобный лучшим посчитал для спасения души иметь устав общежительного монастыря, когда братия не имеют ничего личного, ведут совместное хозяйство на пользу всего монастыря под руководством игумена.

    Распространение общежительных монастырей в северо-восточной Руси, начатое прп. Сергием и продолженное его учениками, оказалось в прямой связи с духовно-культурными и политико-идеологическими запросами вступившего на путь национально-государственной консолидации великорусского общества. Своим примером иноки общежительных монастырей, строем и укладом своей жизни показывали преимущество объединенных усилий по сравнению с раздробленностью феодального общества. Принцип соборности и одинаковости иноков в киновии, подчиненных одному игумену, направлял и народную мысль к общественному идеалу – объединению и централизации Руси. Если в XII–XIV вв. существовала договорная модель отношений между князьями, и при невыполнении договора одной из сторон он мог быть расторгнут, то в XV в. мы видим уже принципиально другой строй общественных отношений в Московской Руси. Все социально-политические связи оказываются так или иначе замкнуты на фигуре Великого князя.

    Этические нормы общежительных монастырей также оказали влияние на формирование нравственного идеала в великорусском обществе. Тип общежительного монастыря являл собой особую целостно организованную модель общественных отношений, утвержденную на двух опорах, – братства и послушания. Монашеская этика исходила из представления о себялюбии, как основы греховных страстей в человеке, а поэтому весь строй отношений в общежительном монастыре был направлен на то, чтобы не допустить даже попыток личностного самоутверждения кого-либо из братства, поддержание братской одинаковости среди иноков. Все иноки в киновии равно находились под властью игумена. Являясь посредником между Богом и послушником, настоятель принимает на себя миссию о спасении своих насельников, в силу чего братия должны проявлять полное послушание игумену и отсечение своей воли. Однако от наставника требовалось пользоваться своей огромной властью с рассуждением, учить «с тихостью и кротостью», наставлять личным примером.

    Социально-политический идеал, предполагавший единство Русской земли в виде братского союза князей под водительством Великого князя, явился отражением устройства общежительного монастыря. Период с середины XV в. до середины XVI в. был временем окончательного оформления политической доктрины московского самодержавия. Сочинения Иоанна III и Иоанна IV показывают, что представления этих царей о сущности своей власти воспроизводят основные черты, которыми характеризуется власть игумена в общежительном монастыре: богоустановленность царя как и игумена, предстояние царя пред Богом за своих подданных как и игумена за своих насельников, ответственность пред Богом за своих подопечных, единовластие, полное единодушие братии с игуменом для устройства жизни в монастыре во спасение души, так и недопустимость инакомыслия с царем, соработничество народа с царем для устройства России как дома Пресвятой Богородицы, как Хранительницы истинного Богопочитания, православной веры. Эти принципы обеспечивали создание прочных общественных связей, а на их базе сплочение различных социальных групп.

    Православная монархия в России – это уникальное, единственное во всемирной истории государств явление. Общежительные монастыри не только приняли широкое участие в общественной жизни русского народа, но и послужили образцом в самом устроении Русского государства.

    Просветительская деятельность

    С самого начала своего появления монастыри занимались просветительской и пастырской деятельностью. Монахи были духовниками и учителями народа. При некоторых монастырях существовали школы, в которых обучались грамоте и богословию. Монастырь был местом, откуда распространялось образование; где насельникам прививались навыки к труду, вера и нравственность. Так как монахам предписывалось, кроме рукоделия и молитвы, прилежать чтению книг духовно-назидательных, то составление библиотек было заботой монастырского начальства. В стенах монастырей создавались и переписывались рукописи. В домонгольский период на Руси не было ни ученой, ни литературной письменности. Первыми произведениями этого времени мы обязаны исключительно монахам (сказания о святых, летописи монастырей, душеспасительные поучения). Монастыри были культурными центрами страны. Архитектурные ансамбли Троице-Сергиева, Соловецкого, Иосифо-Волоколамского, Ново-Иерусалимского и многих других монастырей имеют высокое художественное значение. В обителях хранилось и создавалось множество произведений искусства. Монастырские иконописные школы оставили после себя великолепные росписи и иконостасы. Блестящие по технике исполнения и художественному вкусу создавались в монастырях плащаницы, пелены, хоругви, в основном это изготавливалось в женских обителях. А наши знания о прошлом страны были бы значительно беднее без документов, дошедших из монастырских архивов.

    Экономическая деятельность

    Большинство монастырей Киевской Руси домонгольского периода были городскими или расположенными вблизи городов, устраивались князьями и боярами. Попечитель монастыря наделял обитель участками земли для дальнейшего ее материального обеспечения.

    Со второй половины XIII в., времени начала монгольского ига, было создано значительное число новых обителей, изменились их местоположение, естественно-географическая среда. Стали преобладать пустыни, расположенные вдали от городов, часто в лесистой или заболоченной, труднодоступной местности. Одновременно с колонизационным крестьянским потоком шел поток и монастырский. Под влиянием внутренних и внешних факторов началось движение пустынножителей, мощный импульс которому дала деятельность прп. Сергия Радонежского, его учеников и последователей. Их жажда «отвержения мира» оказалась в сопряжении с процессами освоения земель северо-восточной Руси, окультуривания дикой природы, расчистки лесов под пашни, освоения природных угодий и промыслов, прокладки дорог, открытия водных источников, изменения ландшафта страны с природного на антропогенный.

    Некоторые из пустынных обителей превращались в крупные монастыри, местность вокруг которых постепенно заселялась. Пустынь могла иметь значительные земельные владения и крестьян. Создавалась разветвленная система хозяйственных, торговых, судебных и других связей с окружающим миром, усиливалась экономическая функция монастырей в общественной жизни – не только в освоении земель, но и в организации производства, кредитовании крестьян. Уже в XV в. некоторые монастыри добились экономического процветания. К началу XVII в. монастырское хозяйство отличалось большей устойчивостью, чем светское, оно было более вовлечено в товарно-денежные отношения, в монастырях скапливались значительные суммы денег. Крупнейшие монастыри того времени: Троице-Сергиев, Кирилло-Белозерский, Иосифо-Волоцкий, Соловецкий – играли ощутимую роль в общественном производстве, были сильными хозяйственными единицами и оказывали организующее влияние на хозяйственно-экономическую жизнь своей округи.

    Уложение Монастырского приказа 1649 г., указы Петра I 1701 г., Указ о секуляризации церковных владений 1764 г. Екатерины II лишили Синод, архиерейские кафедры и монастыри имений. Все земельные угодья теперь поступали в казну и передавались в управление светским властям. Монастырям были оставлены только небольшие сады, огороды и пастбища. Монастыри приходили в упадок, а многие из них закрывались. Постепенное смягчение отношения императоров к Церкви, начиная с Павла I, послужило возрождению старых монастырей и открытию новых. К 1917 г. их было 1257. Увеличены были денежные пособия от казны, монастыри вновь стали превращаться в крупных землевладельцев благодаря чему смогли значительно расширить хозяйственную деятельность. В своих владениях монастыри вели высокоэффективные хлебопашество, огородничество, садоводство, скотоводство, птицеводство, пчеловодство, имели свои мастерские и заводы.

    В действительности богатых обителей было немного, подавляющее большинство составляли бедные монастыри. Обычно они располагались в отдаленных глухих местах и, имея недостаточные земельные угодья, жили скудно, пробавляясь мелким рукоделием и подаянием.

    В 1917 г. стихийный захват церковных земель начался еще при Временном правительстве, когда на местах практически не было твердой власти и по существу царила анархия. Крестьяне самовольно захватывали земли монастырей и приходского духовенства. В 1929 г., с началом коллективизации, вышло постановление ВЦИК и СНК РСФСР «О религиозных объединениях». Прокатилась новая волна разрушения храмов и монастырей. Для последних это стало полным прекращением любой деятельности.

    В 1988 г. было торжественно отмечено 1000-летие Крещения Руси. С этого момента началось возрождение православных монастырей. Некоторые из них столкнулись с большими трудностями: храмы, как правило, находились в разрушенном состоянии, жилые корпуса заняты жителями и учреждениями, отселение которых растянулось на много лет. Более благополучно шло обеспечение монастырей необходимыми землями.

    В настоящее время монастыри существуют в основном на собственные средства: от своего хозяйства на выделенной им государством земле, добровольные пожертвования прихожан и благотворителей. Монастыри в Москве и других крупных городах, помимо подсобных хозяйств, имеют свои издательства, иконные и книжные лавки.

    Социальное служение

    В деятельности первых монастырей на Руси уже проявлялись следующие формы социального служения: страннолюбие, которое выражалось в предоставлении ночлега и питания для паломников и путешествующих, призрение, т.е. уход за больными и немощными, благотворительность, т.е. оказание материальной помощи нуждающимся.

    К началу XIII в. междоусобные войны князей привели к распаду Киевской Руси. Если до нашествия монголов существовала не только церковная благотворительность, но и частная милостыня, и княжеское попечение о нищих и убогих, то в период ига служение милосердия сосредоточилось в основном в лоне Церкви. Этому способствовало то обстоятельство, что монгольские ханы уважительно относились к представителям любой религии. Давали архиереям охранные грамоты, освобождали храмы и монастыри от поборов.

    В этот период число монастырей увеличилось. Возникло мощное монашеское движение там, где монастырей прежде было мало, – в Ростово-Суздальской земле и Заволжском крае. За 100 лет с 1340 по 1440 гг. появилось 150 новых обителей. Окрепнув, они оказывали помощь всем нуждающимся. Вплоть до начала XVIII в. больные и престарелые, нуждающиеся в лечении и уходе, содержались главным образом в богадельнях при монастырях и церквах. Указы Петра I в 1701 г. и Екатерины II в 1764 г. о лишении монастырей своих имений значительно ограничили их благотворительную деятельность. Постепенное возвращение монастырей к экономической деятельности с конца XVIII в. позволило им активнее совершать социальное служение. И уже в 1864 г. императором Александром II было принято законодательство, регламентировавшее церковную благотворительность.

    Падение крепостного права способствовало изменению положения женщины в обществе, она получила относительную свободу, могла чаще принимать самостоятельные решения. В XIX в. появляются женские общины, как переходная форма от мирской жизни к монашеской. В течение столетия было основано около ста таких общин, которые преимущественно трудились в богадельнях. Некоторые из них впоследствии были возведены в ранг монастырей с сохранением благотворительной деятельности. Социальные и военные потрясения начала XX в., Первая мировая война, способствовали росту числа насельниц в женских обителях. Особенностью многих женских монастырей стала строгая подвижническая жизнь, сочетавшаяся с широкой социальной и благотворительной деятельностью, организацией школ, библиотек, приютов, всевозможных рукодельных и иконописных мастерских, больниц и богаделен.

    После октябрьских событий 1917 г. монастыри были закрыты, поэтому всякие проявления служения обществу были сведены на нет.

    С развалом Советского Союза, а соответственно и целостной системы социального обеспечения, миллионы наших соотечественников оказались за чертой бедности. Восстанавливающиеся монастыри стали возрождать и древние традиции благотворительности. В некоторых обителях стали организовываться детские дома, приюты, пансионы, школы, богадельни, центры реабилитации.

    Покровский Хотьков ставропигиальный женский монастырь также участвует в социальной, благотворительной и просветительской деятельности. В монастыре проводятся бесплатные экскурсии и трапезы для паломников, благотворительные трапезы и угощения в дни престольных праздников и памятных дат. В 1991 г. еще на приходе была открыта Воскресная школа. С 2000 г. при монастыре действует Православный детский пансион для детей, попавших в трудную жизненную ситуацию. С 2005 г. существует богадельня.

    Монастырь оказывает посильную помощь нуждающимся (малоимущим, тяжелобольным, многодетным). Осуществляет благотворительную помощь инвалидам, одиноким старикам. Ежегодно к праздникам Рождества Христова и Пасхи сестры обители посещают этих людей с праздничными наборами продуктов и духовной литературой. Регулярно отправляется духовная литература, пояса «Живый в помощи…», нательные кресты в Софринскую бригаду.

    Традиционно в обители для детей города 7 и 8 января устраиваются Рождественские праздники, всем детям раздаются сладкие подарки, взрослым – духовная литература. В праздник жен-мироносиц проходит концерт для прихожан и гостей обители, организованный силами детей пансиона и Воскресной школы.

    Религиозная деятельность

    Но самое главное дело, которым должны заниматься монастыри, – это дело религиозное. Что такое религия? Слово «религия» происходит от латинского «религарэ». С латинского языка переводится, как «восстановление связи». То есть восстановление той связи с Богом, которую утратили Адам и Ева. А поскольку Бог есть Дух, т.е. Сущность умозрительная, умопостигаемая, то и связь с Богом устанавливается в невидимой, духовной области. Устанавливается эта связь преимущественно посредством молитвы, и молитвы умной. Этим и должны заниматься монахи в первую очередь. В Евангелии Христос говорит: «Всегда радуйтесь, непрестанно молитесь». Эти слова обращены ко всякому последователю Христа. Но поскольку люди, живущие в миру, обременены заботами по благоустройству земной жизни, решают вопросы экономики, сельского хозяйства, транспорта, медицины, образования и т.п., а мы, монахи, пользуемся плодами этой деятельности, то мы должны молиться за весь мир. Это дело можно рассматривать с двух сторон. Молиться за весь мир, т.е. предстоять пред Богом за весь мир. А второе – молиться за весь мир как бы вместомира. И внешнему по отношению к монастырям миру не следует ожидать, а тем более требовать от монашества ни хозяйственной, ни социальной, ни государственной или др. деятельности. Эта деятельность может быть, но отношение монахов к ней должно быть, как к рукоделию, чтобы ум ни в коем случае полностью в нее не погружался. По каким же критериям тогда можно оценить религиозную деятельность монашества? Ответ нам дает прп. Нил Мироточивый: «Если монахи живут с чистым расположением, то мир благообразится, т.е. делается нравственнее. Чистое расположение монаха состоит в том, дабы совершенно отречься от жизни мирской, кружительной; кружения же жизни мирской суть: многопопечение, многозаботливость и сокровищствование. Действие сих трех последних на мир таково, что из-за них помрачает себя мир и не видит благодати Божией. Так точно помрачается этими тремя и монашеская жизнь».

    После отпадения западного христианства от Православия, от истинного Богопочитания, католическое монашество, наряду с тремя обетами о нестяжании, безбрачии и отсечении своей воли, ввело еще один обязательный обет – служение миру. А теперь мы видим результат этой обязательной деятельности. Самые низменные, безнравственные явления исходят именно из западноевропейской среды и активно наступают на сознание наших соотечественников. Поэтому главное дело для жизни нашего Отечества, которое могут и должны совершить монастыри, – это дело религиозное, духовное, молитвенное.

    Источник: monasterium.ru

    • 01 Авг 2017 14:07
    • от monves
  5. Молитвенник или социальный работник: взгляд на...

    В начале прошлого столетия на страницах журналов «Душеполезное чтение» и «Богословский вестник» развернулась дискуссия, представляющая определенный интерес и сегодня. Начало обсуждению вопроса об активном привлечении монашествующих к делу благотворительности и к труду на благо общества положила статья А.В. Круглова «На службе миру – на службе Богу». Ее автор обрушился с критикой на современный уклад монастырской жизни. Главным объектом критики стала социальная пассивность обителей. В ответ на призыв к монастырям служить миру архимандрит Никон (Рождественский) опубликовал статью апологетического содержания под названием «Православный идеал монашества», раскрывавшую совершенно другой взгляд на иноческий путь.

    Отношения между миром и монастырем не были простыми, потому что монах и мир – понятия несовместимые, однако спасая свою душу, монах не гнушается труда и преобразует в том числе и физически этот мир. Это обстоятельство объясняет наличие у монастырей не только богатого опыта в духовной жизни, но и обширной хозяйственной деятельности. Именно последняя стала соблазном при поиске путей решения проблемы общества: а почему бы не привлечь имеющийся монастырский потенциал, не обязать монахов заняться трудом на благо общества? Этот вопрос привлёк к себе активное внимание на страницах как церковной, так и светской печати в начале прошлого столетия. Площадкой для обсуждения стали страницы журналов «Душеполезное чтение» и «Богословский вестник».

    В 1902 г. на страницах журнала «Душеполезное чтение» была опубликована статья А. В. Круглова (1852–1915) «На службе миру – на службе Богу»[1], положившая начало дискуссии. Поэт, писатель и журналист не был чужд народнических идей, а позднее – и толстовства; А. В. Круглов, тем не менее, был известен в литературном мире как автор детских поучительных рассказов.

    В статье А. В. Круглов обрушивается с критикой на современный уклад монастырской жизни, главным объектом критики в котором служит социальная пассивность обителей. За горячность напора и яркие, почти лозунговые средства выражения статья «На службе миру – на службе Богу» впоследствии стала известна в публицистике как «призыв» к монашествующим поступить на службу миру.

    В своих рассуждениях А. В. Круглов обращает внимание на бездействие монастырей в деле служения народу, тем самым принижая значение монашества в его аскетическом воплощении как жизненного пути. Для него характерны следующие выразительные сравнения: «Почему работа в больнице помешает спасению, а сидение в книжной лавке не мешает? Почему занятия в школе несовместимы с делом спасения, а заведывание монастырскими гостиницами – совместимо»?[2] Итак, автор считает, что для монастырей настало время деятельного участия в деле «здравия» и «духовного просвещения» народа.

    В качестве образца он приводит Покровскую женскую общину в Киевской епархии, при которой существовала больница, где любой нуждающийся мог получать бесплатную медицинскую помощь. Ухаживали за больными сами сестры монастыря, что весьма высоко оценивал А. В. Круглов, указывая на спасительное значение этого служения для самих насельниц. Помощь больным – не единственное направление служения для иноков. Монастыри, по мысли автора детских рассказов, должны стать ещё и цитаделями просвещения для неграмотного народа и воспринять множество других полезных для общества видов деятельности.

    Однако широкая социальная благотворительность наверняка потребует большого напряжения сил от каждого монаха в отдельности. Останется ли у него время для совершения умной молитвы, чтения Священного Писания и иных аскетических упражнений? Не закружит ли отрекшегося от мира инока водоворот мирских забот? А. В. Круглов допускает, что это может помешать монастырям воспитывать старцев и подвижников, но тут же делает оговорку: «Но ведь таких не много и ныне, хотя монастыри не несут ещё нового послушания.

    Они будут, конечно, и всегда редки, и их нечего считать, тем более, что новое послушание их не касается и мешать им не может»[3]. Призыв автора к «службе миру» показывает, что в русском обществе к началу ХХ в. теряется понимание и адекватная оценка сути монашеского делания. Монастыри в глазах общественного мнения превратились в обители «бездельников», прожигающих огромные средства без результата и которые должны наконец-то начать трудиться на общее благо.

    В ответ на «призыв» к монастырям служить миру, прозвучавший в статье А. В. Круглова, архимандрит Никон (Рождественский)[4] (1851–1919) написал статью апологетического содержания под названием «Православный идеал монашества», раскрывавшую совершенно другой взгляд на иноческий путь. Эта точка зрения была обусловлена жизненным путем архимандрита Никона. Постриженик Свято-Троицкой Сергиевой лавры, окончивший Заиконоспасское духовное училище и Московскую духовную семинарию первым учеником, но, что наиболее важно, на протяжении многих лет живший в монастыре, отец Никон опытно знал, что представляет собой монашеская жизнь.

    В своём ответе будущий архиепископ честно признается, что монашество его времени действительно не соответствует своему идеалу: указывает на упадок дисциплины, нравственности и развитие пьянства в монастырях[5]. Однако вслед за этим автор разворачивает полемику против тезисов А. В. Круглова. По мнению архимандрита Никона, основное содержание «призыва» сводится к следующей мысли: «современные иноки далеки от идеала и их надобно приблизить [к этому идеалу – В. М.] посредством понижения сего идеала…»[6] Но само понижение идеала монашества на практике окажется отрицанием этого идеала, а призыв к более широкой социальной деятельности предстанет не чем иным, как «идеальным суррогатом», который никак не способствует спасению души, а лишь понятнее мирскому человеку[7].

    Идея А. В. Круглова, состоящая в желании во что бы то ни стало превратить монастыри в больницы и школы для народа, решительно не приемлется отцом Никоном[8]. Он полагал, что призывающие монастыри к новому служению на самом деле всего лишь не понимают «монашеского идеала»[9]. В то время как А. В. Круглов видел в деятельности сестринской общины под Киевом идеальное благотворительное заведение, архимандрит Никон оценивал такого рода обители низко и даже видел в них прямое влияние западного монашества с его системой орденов и искажённой духовностью.

    Апологет иночества полагал, что такие обители хотя и заслуживают уважения, но всё же их нельзя считать полноценными монастырями[10]. Опираясь в своих суждениях на традицию аскетической письменности, он утверждает, что мысли монаха должны быть всецело сосредоточенны на деле личного спасения души как первейшей и важнейшей цели[11]. Эти выкладки архимандрита Никона показывают, что столкновение во мнениях о жизни монастырей касаются не столько внешнего устройства, сколько внутреннего, коренного понимания самой сущности монашества. А. В. Круглов мыслит идею спасения в самом прагматичном, почти протестантском варианте, в то время как архимандрит Никон полагает всю жизнь инока в постоянной борьбе со страстями – битве за чистоту сердца.

    Отец Никон излагает собственное видиние устройства монашеской жизни, которое, впрочем, не выходит за рамки святоотеческого учения. Святой идеал иночества он видит в бегстве от мира, а не в службе ему[12]. Монастыри мыслятся школами и приютами «духовной подвижнической жизни», тихими пристанями «среди бурного житейского моря для тех, которые хотят найти себе уединение, простор, свободу, словом – уголок тихой пустыни»[13].

    Призыв открывать при монастырях больницы воспринимается автором как подмена иноческого идеала[14]. Архимандрит Никон не без основания считает, что если бы служение больным входило в разряд упражнений для монашествующих, то святые отцы сказали бы об этом[15]. Такое делание передавалось бы от учителей к ученикам, но все они бежали в пустыню, а значит, их поступками двигал иной идеал – идеал удаления от мира, – который с трепетом хранят монашествующие[16]. Архимандрит Никон задаётся вопросом: «Не будет ли это подменой заветов и преданий монашества мирскими порядками под предлогом служения человечеству?»[17] Служение ближним воспринимается им как послабление для монахов, которые не способны нести обычные для отрекшихся от мира подвиги[18]. Этот род деятельности на ниве служения Господу апологетом личной аскезы допускается лишь как исключение из правила, которое нельзя возводить в ранг примера для монахов, ищущих христианского совершенства[19]. Основным делом монаха, по мысли архимандрита Никона, является молитва: «что такое монах?» – спрашивает публицист. И сам отвечает: «Это – делатель непрестанной молитвы Иисусовой»[20].

    Социальное служение монастырей представляется возможным лишь как дополнительная нагрузка при сохранении тех условий, которые позволяют жить монаху в соответствии с монастырским уставом. Отец Никон спешит напомнить, что монастыри не отказывают паломникам и больным в помощи – существующие при крупных монастырях больницы в статье признаются «делом нужды»[21]. Он констатирует факт, что вследствие той же необходимости монахам приходится ухаживать в обителях за больными мирянами, заниматься обучением детей и даже издавать литературу[22]. Архимандрит Никон, говоря, что монастырские школы и больницы, чаемые «призывом», на практике уже существуют, но, в отличие от А. В. Круглова, не считает это нормой. Душа подвижника уже не может полностью сосредоточиться на главном монашеском делании. «Дело» заменяется на «поделие»[23], поэтому исполнение мирских дел у иноков составляет предмет своего рода самобичевания. В качестве примера насельник Троице-Сергиевой лавры приводит слова преподобного Дорофея, обращенные к своему ученику: «Досифей! Ты хороший постельничий, но хороший ли ты монах?» [24]

    Также в статье даётся прямой ответ А. В. Круглову на его мнение о равнозначности послушания в книжной лавке и в больнице. Архимандрит Никон утверждает, что послушания в лавке и в монастырской гостинице не мешают иноку приходить на богослужения. В то время как послушание в школе или больнице требует полной самоотдачи, и посещение богослужения может уйти на второй план[25]. Он полагает, что духовная жизнь при таком положении дел окажется в запущенном состоянии [26].

    Архимандрит Никон даёт однозначную оценку современного ему положения дел: «Пусть плохи современные иноки, но неповинны в том уставы монашеские. Оттого и плохи иноки, что самовольно отступают от своих заветов и уставов»[27]. По его мнению, менять или вводить что-то новое – значит лишиться благодатной силы, которая воспитала людей сильных духом, истинных ревнителей Церкви Христовой. Наконец, апологет монашества разводит идеал монашеской жизни и гуманитарного служения по разным углам: «Кто хочет подвига ухода за больными, или труда в школах, тот пусть и идет в те благотворительные заведения, где это нужно. Ему нечего делать в монастыре, если он не хочет во всем всецело принять уставы и предания монашества от веков древних принятые…» [28]

    Архимандрит Никон, как никто иной, понимал значение сохранения самобытных монашеских традиций, соблюдение которых приводит подвижника к христианскому идеалу равноангельской жизни. Ему были чужды идеи внешнего совершенствования общества, перед ним был идеал внутреннего делания. Только через избавление от страстей человек действительно может помочь ближнему. Именно монастыри с их идеалом отрешенности от всей мирской службы в пользу всецелого служения Богу могут дать пристанище для жаждущих спасения душ. Однако если этот идеал подменить или внести в него коррективы, то ищущие совершенства души уже не смогут найти этого пристанища. И, как правильно замечает архимандрит Никон, если принять тезисы А. В. Круглова и его соратников, то главное дело инока уйдет на периферию[29]. В угоду критикам внешнее делание затмит главное – молитвенный труд.

    Дискуссия об идеале монашества, развернувшаяся более века назад, затронула важные и актуальные до сего дня вопросы. Во-первых, это давление мира на Церковь. Люди с секулярным мышлением, видя лишь внешнюю сторону монашеской жизни и не понимая её сущности, пытаются перестроить её в соответствии со своими собственными понятиями. Задача верующих в этом случае и отстаивать церковный взгляд на жизнь, и доносить его до мира. А, во-вторых, это вопрос связей между людьми. Имеет ли право отдельная личность отстраняться от проблем и бед всего общества? Ответ на этот вопрос находится в возможности увидеть то, что не заметно при первом взгляде. В этой связи уместно привести слова Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла: «Нам иногда говорят: “ну что монахи, сидят в затворе, — надо к миру обращаться, на мир воздействовать!” Конечно, надо, и пастырское слово Церкви обращено к миру, но монашествующие воздействуют на мир силой своей молитвы и своего духовного подвига, соприкасаясь с которым, многие меняют своё отношение к Богу, к Церкви и очень часто — всю свою жизнь»[30]. А если так, то ещё неизвестно, кто больше участвует в жизни и сохранении мира: оставшийся в нём или ушедший?

    [1] Круглов А. В. «На службе миру – на службе Богу» // Душеполезное чтение. 1902. Октябрь. С. 186–193.

    [2] Там же. С. 191.

    [3] Там же. С. 188.

    [4] Впоследствии архиепископ Вологодский и Тотемский.

    [5] Никон (Рождественский), архим. Православный идеал монашества // Душеполезные чтения. 1902. Октябрь. С. 194–209.

    [6] Там же. С. 195.

    [7] Там же.

    [8] Там же. С. 197.

    [9] Там же. С. 197.

    [10] Там же. С. 197.

    [11] Там же. С. 198.

    [12] Там же. С. 199.

    [13] Там же. С. 199.

    [14] Там же. С. 200.

    [15] Там же.

    [16] Там же. С. 204.

    [17] Там же. С.204.

    [18] Там же. С. 200.

    [19] Там же.

    [20] Там же. С. 201.

    [21] Там же. С. 201.

    [22] Там же.

    [23] Там же.

    [24] Там же.

    [25] Там же. С. 203-204.

    [26] Там же. С. 204.

    [27] Там же. С. 205.

    [28] Там же. С. 206.

    [29] Там же. С. 209.

    [30] Кирилл (Гундяев), патр. Доклад на Собрании игуменов и игумений Русской Православной Церкви в Москве, 22 сентября 2016 года // Патриархия:[сайт]. URL:http://www.patriarch...xt/4621772.html (дата обращения: 24.09.16)

    Источник: bogoslov.ru

    • 24 Фев 2017 13:46
    • от monves
  6. Духовное достояние монастыря требует особого вн...

    Сколько российских обителей торжественно отметили свой многовековой юбилей! Есть древние монастыри, основанные более 800 и 900 лет назад. А у Константино-Еленинского женского монастыря Санкт-Петербургской епархии осенью 2016 года круглой датой стало 10-летие с момента его основания. То есть это детище третьего тысячелетия, чья летописная история пишется сегодня, на наших глазах. Об этом мы говорили с настоятельницей обители игуменией Иларионой (Феоктистовой), получившей свое монашеское имя в честь священномученика Илариона (Троицкого), архиепископа Верейского, чьи честные мощи были обретены на Новодевичьем кладбище Воскресенского Новодевичьего женского монастыря Санкт-Петербурга, где матушка начинала свой монашеский путь.

    На этой земле прежде не было даже православного храма...

    Матушка Илариона, если говорить о чудесах, творимых Господом в наше время, то, наверное, в их ряду можно назвать и возникновение Константино-Еленинского монастыря в поселке Ленинское Ленинградской области, где в былые времена никакой церковной традиции не было?

    — Действительно, ни православного храма, ни церковной традиции здесь в прошлые века не было, и место – приграничная финская деревня – называлось так: Хаапала (в переводе –«Осиновое»). После Великой Отечественной войны деревню переименовали в поселок Ленинское, куда прибыли русские переселенцы из разных областей РСФСР в организованный на этой земле совхоз. Рассказывая о нашем монастыре, в одном своем интервью в числе его особенностей я назвала и такую: ктиторская обитель. В 1998 году в поселке Ленинское была создана православная община. На средства ктитора Константина Вениаминовича Голощапова началось строительство приходского храма в честь святых равноапостольных Константина и Елены. Освящен он был в 2001 году Святейшим Патриархом Алексием II. А весной 2006 года сюда за послушание перешли пять сестер из Воскресенского Новодевичьего женского монастыря Санкт-Петербурга – возникла монашеская община, которую осенью того же года Священный Синод Русской Православной Церкви утвердил в статусе монастыря. То, что наш монастырь ктиторский, нигде не зафиксировано юридически, а, скорее, это такая особенность, которая сложилась в жизни. Выражается она в определенных формах. Прежде всего наш ктитор собирает святыни. Это особое служение, которое Господь ему даровал, потому что невозможно все это делать по своей воле. Святыни даются определенным людям, с определенными целями. Благодаря Константину Вениаминовичу в нашей обители очень много святынь для поклонения: ковчеги с частицами мощей святых царей Константина и Елены, святого апостола Варфоломея и святой равноапостольной Марии Магдалины, мучеников первых веков христианства – священномученика Харалампия и великомученика Феодора Стратилата, святых мученицы Иулитты и мученика Кирика, святителей Иоанна Златоуста, Василия Великого, Спиридона Тримифунтского и других. Есть у нас частица Древа Креста Господня. Особо почитаются образ Божией Матери «Всецарица» афонского письма, икона Нерукотворенного Образа Господня кисти Васнецова, Иверская икона Божией Матери, написанная на Афоне в 2002 году, и древний образ святителя Николая Чудотворца – дар Владимира Владимировича Путина. Все это духовное достояние монастыря, которое, безусловно, требует особого внутреннего состояния насельниц, их молитвенного усердия, о чем я с сестрами часто говорю.

    Это одна сторона, в чем выражается попечение нашего ктитора об обители. Другая – его постоянное участие в нашей молитвенной жизни, что тоже чрезвычайно важно. Мы вместе молимся, причащаемся. Надо отметить, что наш монастырь епархиального подчинения, и живет он в русле тех традиций, по тем правилам, что и остальные монастыри епархии. Каких-то особых отличий нет. Единственное – да, есть попечение. Но в то же время нельзя сказать, что это попечение одного человека. Оно соборное. Потому что наш ктитор обладает еще таким ценным даром – умением привлекать людей к храму, что требует больших духовных усилий. И к помощи монастырю он многих привлекает. К тому же у нас за это время сложился постоянный приход и появилось определенное количество близких людей, друзей, которые помогают, кто чем может, участвуя в нашей жизни. Словом, всё идет, как в большинстве российских монастырей. А число прихожан настолько увеличилось, что мы стали строить большой собор. Хотелось назвать его в честь Божией Матери. Название пришло после некоторых раздумий. В какой-то момент подумалось, что великопостная служба, которая носит название «Похвала Пресвятой Богородицы», настолько удивительная, проникновенная, теплая, такой радостью она наполняет наши сердца, прославляющие Пречистую Царицу Небесную как Заступницу рода человеческого, что мы решили: монастырский собор будет в честь Похвалы Пресвятой Богородицы. К тому же, праздник Похвалы связан со спасением Константинополя от нашествия иноплеменников, поэтому связан и исторически с равноапостольным Константином Великим.

    Похвальские храмы, как их называют в обиходе, в разных уголках России были построены в разные века. Ваш Похвальский собор, где еще продолжаются отделочные работы, производит сильное впечатление. Красота, гармония, интересное архитектурное решение...

    — Собор связан галереями с двумя другими монастырскими храмами – Константино-Еленинским и Никольским. Не покидая богослужения, можно побывать во всех трех храмах, помолиться у святынь трех церквей. Многие прихожане признаются: им порою трудно поверить в то, что совсем что недавно на месте собора стоял лишь синий забор.

    Объединены царской темой

    Готовясь к нашей встрече, я прочитала, что хотя Константино-Еленинский монастырь совсем молодой, но два его подворья корнями уходят в прошлое. И, как Вы сказали в докладе на Международной научно-практической конференции «Сакральная география. Аспекты познавательного и паломнического туризма», проходившей в этом году в Санкт-Петербурге, они дают историческую перспективу для монастыря.

    — Добавлю, что все три места нашего попечения объединяет царская тема. Обитель названа в честь святых равноапостольных царей Константина и Елены, ставших ее небесными покровителями. Храм преподобномученика Андрея Критского (городское подворье в Санкт-Петербурге, на Рижском проспекте) построен в 90-е годы XIX века после чудесного спасения царской семьи Императора Александра Ш в при крушении поезда в Борках. Инициатива исходила от тружеников одного из самых богатых государственных предприятий России конца XIX века – Экспедиции заготовления Государственных бумаг. Как известно, та страшная трагедия произошла на Курско-Харьковской-Азовской железной дороге: царский поезд сошел с рельсов и из 15 вагонов состава уцелело лишь два паровоза и три вагона, погибли и были ранены десятки пассажиров. По человеческому разумению, должен был погибнуть и Государь. Но обладавший недюжинной силой, он сумел удержать искореженную крышу вагона, пока вся семья не выбралась из-под обломков. И сказал после этого, с благоговением перекрестившись: «Бог Один спас нас и проявил над нами чудо». В память об этой милости Божией «движимые верноподданическими чувствами» люди захотели ознаменовать день спасения Царя каким-нибудь «добрым, богоугодным делом». Им стало строительство домовой церкви на пожертвования, собранные во всех подразделениях Экспедиции. Был создан храм вместимостью на две тысячи молящихся – причем такой красоты, что его, по мнению зодчих, можно отнести к подлинным шедеврам храмоздательства, имеющим вселенское значение. А для нас особенно дорого то, что молебен при закладке храма совершал Всероссийский пастырь отец Иоанн Кронштадский. Он был духовным наставником двух будущих настоятелей храма – священника Философа Орнатского, причисленного к лику святых Новомучеников и Исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском соборе Русской Православной Церкви в 2000 году, и сменившего его священника Петра Ивановского, на чью долю тоже выпали страдания за Христа в советское время. Почему этот храм назван в честь преподобномученика Андрея Критского? Его решено было освятить во имя того святого, чей день памяти приходится на 17 октября, когда произошло чудесное спасение Царской Семьи. 17 октября отмечалась память нескольких святых. Предпочтение отдали защитнику святых икон.

    Свято-Троицкий женский монастырь в Линтуле (название переводится с финского языка как «Птичье место») тоже был построен в 90-е годы Х1Х века после того чуда, что сохранило Государя и покой Отечества. В устроении обители непосредственное участие принимал святой праведный Иоанн Кронштадтский. И на нашем нынешнем городском подворье, и здесь преобладала миссионерская направленность: священомученик Философ Орнатский более 20 лет был настоятелем храма преподобномученика Андрея Критского и возглавлял Всероссийское Общество духовно-нравственного просвещения в духе Православной Церкви, а Свято-Троицкий женский монастырь в Линтуле, находясь среди финского населения, своей жизнью свидетельствовал о православной вере. Также при монастыре была создана школа-приют для местных детей. Но в связи с началом советско-финской войны – это конец 1939 года – монастырь был вынужден срочно переехать вглубь Финляндии, обустроиться на новом месте. Теперь он входит в юрисдикцию Финляндской Православной Церкви Константинопольского Патриархата, а бывший Свято-Троицкий Линтульский женский монастырь в 2007 году был приписан как подворье к нашей обители – для производства восстановительных работ. Причем в знаменательный для верующих день – 1 ноября, то есть в день рождения святого праведного Иоанна Кронштадтского...

    Судя по сообщениям в Интернете, Вы с сестрами продолжили просветительско-миссионерскую деятельность своих предшественников?

    — Как и во все времена, сегодня главное свидетельство об истине Православия – сам факт существования монастыря в нынешних условиях, в которых нужно противостоять вызовам современного мира. Давайте обозначим один из таких вызовов. Совсем недалеко от нашей обители, в поселке Солнечное, находится Управленческий центр Свидетелей Иеговы в России. И для нас важно, чтобы люди вокруг просвещались светом Христовым, а не становились заложниками секты, ее ложных вероучений. Поэтому интерес мирян к монастырю, их желание познакомиться с жизнью Церкви (а монастыри всегда были средоточием жизни нашей Церкви) вызывает у нас ответное желание помочь людям найти свой путь к Православию и увидеть его красоту – и внутреннюю, и внешнюю. Как многие российские обители, мы взяли на себя определенную миссионерскую нагрузку. Так начиная с 2008 года, наш монастырь стал проводить на городском подворье в Санкт-Петербурге научно-практическую конференцию «Линтуловские чтения», которая собирает немало единомышленников. Они могут совместно помолиться, пообщаться, поделиться своими знаниями и усвоить церковное Предание в его полноте. Еще монастырь выпускает литературно-публицистический альманах «Линтула» с широким кругом авторов, вызывающий живой интерес у прихожан и паломников. А в отношении монашеской семьи могу сказать, что по численности она небольшая – около 20 сестер. Послушаний, конечно, у всех хватает и в самом монастыре, и на наших подворьях. По послушанию сестры ездят и в Линтулу (в восстановленный практически из руин Свято-Троицкий храм), и в привлекающий великими святынями, молитвенным духом и благолепием храм преподобномученика Андрея Критского в Санкт-Петербурге, где участвуют в богослужениях, исполняют чередные послушания.

    Воспринимают открытым сердцем

    Матушка, Вы, наверное, осознаете всю важность богословского образования для монашествующих, поскольку в свое время закончили миссионерский факультет Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Трудно Вам было совмещать послушания в обители и учебу? И второй вопрос: как при большой загруженности послушаниями обстоят дела с учебой у сестер монастыря?

    — Вначале отвечу на первый вопрос. В момент поступления в тогда еще Православный Свято-Тихоновский Богословский институт я была мирянкой, пела в хоре Казанской церкви Воскресенского Новодевичьего женского монастыря, и помню, как в глубине души возникла мысль: вдруг богословские науки настолько меня увлекут, что я буду готова посвятить их изучению жизнь, пойду по научной стезе? Но уже во время сдачи вступительных экзаменов поняла, что хотя все это очень интересно, для меня монастырь и монашеская жизнь важнее. В 1999 году я поступила в ПСТБИ, а 1 января 2000 года стала послушницей Новодевичьей обители, решив, что если матушка-настоятельница благословит продолжить учебу, буду учиться, а нет – так нет. В то время это в женских монастырях как-то не было распространено, но игумения София (Силина) благословила – естественно, не в ущерб исполнению послушаний. Матушка отпускала на сессии, помогала где-то в Москве обустроиться, поскольку знакомых в столице у меня в те годы не имелось. И каждый год, каждый курс был как чудо! Господь давал силы, давал время на всё. В процессе учебы я чувствовала, что душа получает пользу.

    Вот и я благословляю на учебу в духовных заведениях наших сестер, любящих учиться, способных усваивать богословские науки. Две из них закончили в нынешнем году ПСТГУ, а одна сестра туда поступила. Еще две сестры учатся в Санкт-Петербургской духовной семинарии – это наш первый опыт учебы в семинарии. К тому же, начиная с 2007 года, к нам каждое лето приезжают преподаватели ПСТГУ и где-то в течение недели читают лекции. Гости из Москвы – надо отдать им должное – улавливают специфику «аудитории» и читают лекции с тонким пониманием того, чем живет монастырь. А наши сестры воспринимают все услышанное открытым сердцем. Причем монастырь так располагает человека, что он сразу применяет услышанное в жизнь, поэтому очень важно, что будет сказано, как будут расставлены акценты, на что будет обращено особое внимание. Сами лекции становятся своеобразными концентрированными курсами, определяющие программу на следующий учебный год, которую мы уже самостоятельно изучаем. Еженедельно я провожу занятия с сестрами, где все вместе разбираем конкретные вопросы и двигаемся по определенной программе. Что-то мы рассмотрели из христианской антропологии, дошли до истории Поместных Церквей, и, конечно, история Русской Православной Церкви, Новейшая история тоже в поле нашего внимания. Но здесь следует помнить о таком аспекте монастырской жизни: в монастырь приходят люди далеко не воцерковленные. Даже если у них имеется опыт хождения в храм, все равно по причине оскудения живой церковной традиции многие важные вещи тому, кто решил встать на путь монашества, бывают неизвестны. Для сестер нашей обители участие в богослужениях обязательно, и оно уже само по себе требует обучения – уставному чтению, церковно-богослужебному пению (кто может). На трапезе сестры читают жития святых – это тоже требует определенного понимания истории Церкви. Мы стараемся следить за грамотностью чтения, так как даже на русском языке бывают тексты с незнакомыми географическими названиями и именами, а некоторые события трудно озвучиваемы и трудно воспринимаемы. Практические задачи – спевки, обучение чтению, какое-то знакомство со служебным уставом и знакомство с церковными традициями – решаются в монастыре постоянно, потому что каждый день надо готовиться к службам. Это большая работа, и ее надо проводить неустанно. Что касается учебы сестер в духовных учебных заведениях и учебы в самом монастыре, то образовательный процесс подчинен главной цели: догматическое учение должно помочь им создать такое основание внутри себя, чтобы молитва была правильной. Каковы главные признаки правильной молитвы, мы знаем из творений и высказываний святых отцов: смирение, покаяние, внимание к словам молитвы, отсутствие мечтаний. Уже у преподобного Макария Великого можно прочитать о том, что правильно подвизаться можно при условии, если хорошо осознаешь, насколько красив и велик первозданный человек, что исказило в человеке грехопадение, как Господь Иисус Христос совершил дело искупления человеческого рода и каким образом мы в Церкви можем усвоить плоды Его искупительного подвига через покаяние, борьбу со страстями и молитву. Но больше всего, на мой взгляд, способна дать для правильного расположения духа и чувств монашествующих уставная внутренняя жизнь обители, которая есть выражение проверенного веками духовного опыта подвижников.

    Источник: monasterium.ru

    • 11 Ноя 2016 17:36
    • от monves
  7. Господь для того нас держит на земле, чтобы люб...

    На вопросы редакции сайта «Монастырский вестник» отвечает настоятельница Иоанновского ставропигиального женского монастыря в Санкт-Петербурге игумения Людмила (Волошина).

    Два года назад Вы приняли монастырь, которым 22 года руководила Ваша сестра, приснопамятная схиигумения Серафима. Вы говорили, что всегда были близки по духу с матушкой Серафимой, у вас был один путь к монашеству, и обитель праведного Иоанна Кронштадтского вы восстанавливали, будучи все время рядом. Помогло ли Вам то, что Вам лучше, чем кому-то иному видны были все особенности, все трудности игуменского служения? Какие задачи Вы поставили перед собой, оказавшись преемницей Матушки?

    Конечно, в управлении монастырем мне очень помогает то, что я была рядом с матушкой Серафимой долгие годы. Последнее время, когда Матушка тяжело болела, она поручала мне многие серьезные дела, и мне приходилось все больше входить в управление обителью. Она часто говорила мне о тяжести игуменского креста. Сейчас я понимаю, что Матушка готовила меня к игуменскому служению.

    Мне кажется, одна из главных наших задач – это проявлять любовь к тем людям, которые приходят в обитель. Наш монастырь особенный: он находится в центре города. Поэтому на сестер ложится большая нагрузка по общению с людьми. Часто это люди израненные, ожесточенные, запутавшиеся, далекие от Церкви. При общении с ними нужно огромное терпение. Проявляя внимание, подсказывая, объясняя, мы и выполняем свою главную задачу перед Богом и людьми. Ведь сам отец Иоанн Кронштадтский говорил, что «Господь для того нас держит на земле, чтобы любовь к Богу и ближнему всецело проникла в наши сердца: этого и ждет Он от всех».

    Это трудно, это ежедневный подвиг, но если человек старается ради Бога и ближнего, Господь непременно поможет ему.

    Сколько сестер сейчас подвизается в монастыре? Какова практика приема в обитель, насколько долог обычно период искуса?

    В монастыре сейчас 85 насельниц и несколько трудниц, т.е. тех, кто пока только присматривается к монашеской жизни и к нашей обители. Обычно мы не сразу принимаем новеньких, но период испытания для всех разный. Это зависит от устроения человека, от его духовной подготовки, от того, насколько хорошо он понимает, куда пришел. Жизнь в монастыре достаточно тяжела. Если человек пришел без серьезных намерений, то он не задерживается, а если у него глубокое стремление к монашеству и его решение взвешено, то он терпеливо и с радостью несет все трудности.

    Каковы основные послушания насельниц? Сколько времени они могут уделять келейному молитвенному правилу?

    В нашей обители Богослужения совершаются ежедневно утром и вечером. Это и определяет основные послушания: церковь, клирос, свечной ящик. Есть и другие послушания: кухонное, просфорное, швейное, садовое и другие. На нашем монастырском подворье в дер. Вартемяги в основном сельско-хозяйственные труды: сестры трудятся на коровнике, в саду, на огороде. Все выращивают своими руками.

    Согласно Уставу нашей обители ежедневно утром и вечером в церкви совершается общее монашеское молитвенное правило. Утром оно начинается в 6 часов и включает 3 канона, акафист Иисусу Сладчайшему или Божией Матери, трехсотницу, по одной главе из Евангелия и Апостола, утренние молитвы, полунощницу и дневной акафист. Вечером читается повечерие, вечерние молитвы с помянником и совершается «Богородичное правило».

    Многие сестры келейно читают Евангелие, псалтирь, акафисты, творения святых отцов. С этого года все насельницы поочередно келейно читают акафист святому покровителю нашей обители – праведному Иоанну Кронштадтскому.

    Сколько времени сестра уделит келейной молитве, зависит и от послушания, и от ее усердия, и от того, как долго она живет в монастыре. Конечно, новоночальной послушнице трудно исполнять большое правило, а монахини стараются больше молиться.

    Какие методы, какой подход в духовном руководстве Вам близок (практика откровения помыслов, общие, индивидуальные беседы, или что-то иное)? Актуальна ли для Вас проблема послушания в монастыре и как Вы ее решаете?

    Все сестры разные, и духовное устроение у всех разное. Одной сестре нужно постоянно напоминать о послушании и молитве, а другую нужно предостерегать от чрезмерного усердия. Поэтому и подход к каждой свой. Если сестрам необходимо, то они подходят побеседовать, говорят о своих проблемах, трудностях, недоумениях и мы вместе пытаемся их решить. Но в основном в монастыре воспитывает сама обстановка. Главное, чтобы у человека было послушание. Если нет послушания, то не будет и духовного преуспеяния, сколько бы он ни молился. Речь идет о настоящем послушании, которое творится с любовью и самоотвержением. Можно заставить человека подчиняться, исполнять что-то, но если он все время сомневается, так ли это надо делать, если он все время рассуждает: «А почему не иначе? А лучше бы вот так», если у него ропот и противление, то это не послушание, даже если внешне он не выражает своего недовольства или несогласия. Пока человек сам этого не поймет, будет только внешняя дисциплина, а духовного плода не будет. Раньше люди были проще, воспринимали всё с верой, имели доверие к Богу и старшим, выполняли порученное им дело без рассуждения, поэтому жизнь была более радостной. Современный человек склонен много рассуждать, пытаться постичь всё своим умом, на всё у него свое мнение, но плод этого – томление духа и немирность.

    Придерживаетесь ли Вы мнения, что, придя в монастырь, человек может и должен использовать свой профессиональный опыт, приобретенный в миру, и легче ли осуществить это в обители, находящейся в центре большого города?

    Конечно. Почему бы сестре, если она хорошая швея, не шить монашескую одежду для сестер? Или если она получила специальность регента, почему бы ей не быть регентом монастырского хора? Профессиональные знания и навыки, приобретенные в миру, очень помогают в жизни обители. Но с другой стороны, каждая приходящая в монастырь сестра проходит разные послушания и учится всему: и готовить, и шить, и работать в саду, и читать на клиросе, и петь. Монастырь – это школа, где человек учится не только молитве, но и приобретает разные практические навыки.

    Как в обители решается вопрос духовного образования сестер, насколько они сами ощущают потребность в этом?

    Потребность в духовном образовании у приходящих в монастырь очень велика. В нашей обители собрана большая духовная библиотека, которой пользуются сестры, но этого недостаточно. Нужны упорядоченные знания. По благословению Святейшего Патриарха Кирилла с 2013 года у нас проводятся катехизаторские курсы для насельниц. Ведет их один из клириков монастыря, закончивший Санкт-Петербургскую Духовную академию. Занятия проходят 1 раз в неделю. За это время изучались Литургика и Богослужебный Устав, Четвероевангелие, история Вселенской Православной Церкви. Сейчас изучается история Русской Церкви. Сестрам очень нравятся эти занятия, и все темы они воспринимают с большим интересом. Они могут задать волнующий их вопрос – не только по теме урока, но и по Евангелию, и по святым отцам – и получить обстоятельный ответ.

    В чем выражается сегодня миссионерская деятельность монастыря? В какой мере используются при этом современные информационные технологии?

    В монастыре действует воскресная школа для детей, проводятся катехизаторские занятия для взрослых, огласительные беседы для тех, кто хочет принять Святое Крещение. Люди, которые приходят в монастырь, могут побеседовать со священником. Наши священнослужители стараются внимательно относиться к каждому, выслушать, помочь разобраться в проблемах, и прежде всего, направить человека на правильный духовный путь – путь воцерковления. Сестрам, которые несут послушание в церкви и за свечным ящиком, тоже приходится отвечать на вопросы приходящих, потому что в нашей стране, к сожалению, очень много людей, которые совсем не знакомы с Православием и с церковной жизнью.
    Но, пожалуй, главная роль в миссионерской деятельности нашей обители, если можно так выразиться, принадлежит дорогому Батюшке отцу Иоанну Кронштадтскому. Как при своей жизни отец Иоанн тысячи людей приводил к Церкви, так и теперь, предстоя Престолу Божию, он продолжает приводить к Богу неверующих. Люди читают книги о святом Иоанне Кронштадтском, воодушевляются верой, приезжают в его обитель на Карповке, молятся ему и получают помощь. Одновременно они обретают веру, начинают ходить в храм, исповедоваться, причащаться и вместе с исцелением тела, получают исцеление духа. Бывает и так, что люди случайно заходят в храм-усыпальницу, ничего не зная о святом, и сестры, которые дежурят в храме, стараются рассказать им о дорогом Батюшке, объясняют, как молиться ему, а дальнейшее совершает благодать по молитвам отца Иоанна.

    Возникают ли проблемы с использованием сестрами новых технологий, средств связи в личных целях?

    В монастыре пользоваться средствами мобильной связи можно только по благословению. Наш монастырь городской, поэтому многим сестрам приходится по послушанию пользоваться компьютером и сотовым телефоном. Но недопустимо, чтобы сестры бесконтрольно общались по телефону с родными, которых они оставили ради любви к Богу. Самая лучшая связь с родственниками – это молитва о них. Если сестра, переживая за своих родных, часто звонит им, то получается, что внешне она в монастыре, а внутренне пребывает в миру. В монастыре не запрещают общения с родственниками, но в общении с миром должно быть ограничение.

    Известно, что в Иоанновском монастыре существует сильный, дружный приход. Расскажите, пожалуйста, как складываются ваши взаимоотношения, пополнялось ли сестричество из числа прихожанок?

    В нашем монастыре большой приход, потому что люди очень почитают св. прав. Иоанна Кронштадтского. Каждый из прихожан может рассказать о том, как помог ему дорогой Батюшка. Очень многие, обращаясь за помощью к св. Иоанну Кронштадтскому, становятся постоянными прихожанами и помощниками обители. Получив помощь от дорогого Батюшки, люди предлагают помощь монастырю. Прихожанки помогают в уборке храмов, на кухне – в дни престольных праздников, в саду. А мужчины обеспечивают порядок в храме во время Богослужения, а также порядок во время крестных ходов, участвуют в уборке храма. Мы эту помощь очень ценим и благодарны нашему приходу.

    Фотограф: Владимир Ходаков

    Источник: monasterium.ru

    • 06 Июл 2016 13:28
    • от monves
  8. Каждому Господь дает свое служение

    Настоятельницу Свято-Елисаветинского монастыря г. Минска игумению Евфросинию в постриге нарекли в честь Небесной заступницы Белорусской земли святой Евфросинии Полоцкой (это имя означает «радость»). Одна из самых почитаемых святых Беларуси, преподобная Евфросиния считается покровительницей искусств и наук, и, наверное, неслучайно в минский монастырь стекаются лучшие творческие кадры страны, которые служат Богу своими дарованиями в многочисленных монастырских мастерских. Здесь же проходят реабилитацию те, кому обитель помогает вернуться на путь истинный. Матушка Евфросиния рассказала «МВ» о своем пути к игуменству, послушании в психиатрической больнице, особенностях устроения вверенной ей обители, которая с самого начала своего существования была ориентирована на помощь людям, а также о свободе и творчестве в монастыре, псевдоцерковности, разных ликах монашества и настоящей культуре.

    Ноев ковчег по-мински

    В русском сознании монастырь всегда был и остается маяком спасения, этаким современным Ноевым ковчегом. Минская обитель в этом отношении – самое что ни на есть убежище для страждущих, потерявших правильный ориентир в жизни. Вот только монастырь-то не резиновый, возможно ли помочь всем?

    – Мы живем в тяжелое время, у людей проблемы с работой, не на что жить и содержать семью, поэтому они приходят трудиться в монастырь. Наша обитель обеспечивает работой около 1500 человек. Удивительно, но Господь всех как-то пристраивает.

    Зачастую это люди совсем далекие от Церкви. Они начинают трудиться в обители и потихоньку воцерковляются, ходят на исповедь, причащаются.

    Когда в начале 2000-х гг. монастырю выделили землю с развалившейся фермой, прогнившим коровником и конюшней, мы были в ужасе: обитель только строилась, куда нам еще и подворье? Я в то время по послушанию ходила в психиатрическую больницу к наркозависимым. Многим из них после выписки некуда было деваться. Так подворье превратилось в приют для наркозависимых, а со временем сюда стали приходить из мест лишения свободы, бездомные и прочий люд.

    Другими словами, места в монастыре всем хватает?

    –У Бога места много (улыбается). Господь говорит: «Грядущего ко Мне не изжену вон» (Ин. 6, 37). С другой стороны, время сейчас такое, мы все испорчены, люди не терпят ни малейших замечаний, сразу претензии: «А где же ваша любовь?» Вот это сложнее всего.

    Взять тех же братьев на подворье. К примеру, человек бомжует годами, попадает в монастырь, отмоется, отоспится, отъестся – и вот, он уже герой. Это я и в себе вижу.
    Казалось бы, ты пришла в монастырь и должна Богу служить, ноги всем умывать, а у нас недовольство: эта сестра не так сказала, та не так посмотрела и тому подобное.

    Все-таки прошлое поколение отличается от нас. Люди жили в скудости и за каждую копеечку Бога благодарили. У нас, напротив, все есть: хорошие условия, корпуса новые построили. В этом есть большой минус: мы испорчены достатком, и отсюда все наши беды. Я читала, что раньше в одном московском монастыре монахиням вешали на двери келий авоськи с дневной нормой картошки – сколько пожертвуют люди, такой и будет трапеза. А мы на всем готовом живем. Поэтому сегодня наши усилия должны быть направлены на внутренний труд над собой.

    Да, мы, православные, нынче избалованы великолепием храмов, всеми удобствами, что характерно и для многих современных обителей, и монашествующие это отмечают.

    – Благолепие храмов – это проповедь. Человек, приезжая в монастырь и видя эту красоту, восхищается ею, начинает тянуться к Церкви, к Богу.

    Ваш монастырь открыт миру. Все-таки мы в России привыкли, что мир монашеский в большей степени закрыт для мирян, а у вас в обители по-другому. На Ваш взгляд, подобная открытость не вредит монашествующим сестрам? Как им удается совмещать деятельную помощь ближним и молитву? Как вы находите золотую середину?

    – Каждому Господь дает свое служение. Я вижу Промысл Божий в отношении нашей обители, в том, что наш монастырь именно такой. Здесь и монашествующие, и сестры милосердия, и душевнобольные, и выброшенные за борт жизни братья и сестры, которых мы устраиваем на подворьях. Господь нас всех собрал, значит, такова Его воля.

    А чтобы бороться с грехом внутри себя, вовсе не обязательно уходить в затвор. Зверь, который внутри тебя сидит, проявляется в общении: через конфликты, несогласие. В то же время, служа людям, мы получаем от Бога благодать. А когда только храм – келия, келия – храм, все страсти восстают в человеке. Не каждый готов вынести такую внутреннюю борьбу.

    Когда в начале формирования монастыря возник вопрос, ходить монахиням в больницу или нет, на одном из собраний наш духовник отец Андрей сказал: «Посади вас сейчас по келиям, вы на стену полезете». Но это не означает, что нужно оставлять келию, поймите. Мне кажется, тут нет противоречия.

    Отец Андрей часто приводит в пример известное житие одного из святителей, где есть такой эпизод: однажды епископы встретили на улице красивую блудницу, и святитель так долго смотрел на нее, что другие смутились. А святитель потом сказал: «Вот бы мы так старались внутренне украсить свою душу, как она – тело!» Он молился за эту блудницу, и впоследствии она стала преподобной.

    Вы знаете, я читала письма отца Иоанна (Крестьянкина), где он говорит о том, что в нынешние времена монах все-таки не должен закрываться в келии. Сейчас стольким людям нужна духовная помощь. Господь поставил нас на такое служение, сами мы этого не искали. И мы не можем закрыть монастырь от людей. Раз они сюда идут, мы должны их принимать.

    Да, вы правильно говорите, могут быть потери. Но что примечательно, сестры, которые ездят на выставки с изделиями наших мастерских, возвращаются из поездок светлые, радостные, и по их внутреннему состоянию видно, что они никуда и не уезжали: в них есть жизнь, есть Бог. И, наоборот, сестра, которая все время находится в монастыре, может ходить «черная», мрачная, всем недовольная.

    В проповедях духовника обители неоднократно подчеркивается тема единства, общности монашествующих и «белых» сестер и вообще православных. Монастырь изначально задумывался с таким посылом?

    – Так сложилось само собой, поскольку монастырь родился из сестричества. Не было специального указа или постановления, что на этом месте нужно открыть женскую обитель. Были сестры милосердия, которые несли служение в психиатрической больнице, со временем они захотели жить вместе. Когда началось строительство Елисаветинского храма, никто про монастырь даже и не думал, а уже через год состоялся первый постриг – в августе 1999-го. Этот день считается днем рождения нашего монастыря.

    «Родительское благословение всегда будет с тобой»

    Матушка, а как Вы оказались в сестричестве? Что Вас туда привело?

    – К этому времени я работала в институте онкологии санитарочкой в операционной. Очень любила операционную и труд в ней и училась на сестринских курсах. В институте онкологии одна из медсестер ходила в церковь и как-то раз предложила мне поехать с ней. Так началось мое воцерковление.

    В 90-ые гг. духовной литературы в свободном доступе не было, как сейчас, и я, помню, от руки переписывала молитвы. Первыми церковными книгами, которые я прочла, были «Таинство веры» владыки Илариона (Алфеева), писания преподобного Силуана Афонского, книгу о преподобном Сергии Радонежском я впервые прочитала сразу на церковнославянском языке, и как будто всегда знала этот язык – все было понятно.
    В первый раз я причастилась в 1994 году на Пасху в храме Святых апостолов Петра и Павла. По воскресеньям отец Андрей служил здесь акафист преподобномученице Елисавете Феодоровне, после которого проводились сестринские собрания в приходском домике. Приходя в храм на акафист, я с трепетом смотрела на сестер милосердия (их тогда было около 10) – они сильно отличались от других прихожан.
    После первого собрания, на которое нас пригласили с сестрой Татьяной (сейчас она монахиня Тамара), батюшка благословил мне облачение «белой» сестры и сказал, что нужны медсестры в интернат. Таким образом, я стала работать в интернате, а в качестве сестры милосердия ходила в отделение к наркозависимым. Было мне тогда 26 лет.

    Семья у Вас воцерковленная? Как родители восприняли Ваш выбор жизненного пути?

    – Мама написала мне письмо, где были такие слова: «Какой бы путь ты ни выбрала, родительское благословение всегда будет с тобой». Это притом, что мои родители были людьми нецерковными.

    Психиатрическая больница находится рядом с монастырем, пациенты приходят на службы, сестры ухаживают за ними. Жизнь бок о бок с такими людьми, наверное, требует особого склада характера, терпения или монахини привыкают? Возникают ли сложности в этом аспекте или сестры осознанно идут именно в вашу обитель, чтобы служить ближним?

    – Во-первых, да, сестры знают, куда они приходят. А во-вторых, почти все первые монахини – это бывшие сестры милосердия, которые пришли в монастырь из сестричества. И сейчас монашество принимают «белые» сестры, но уже есть и другие, кто идет целенаправленно, даже из других стран приезжают: есть сестры из Черногории, Сербии, Польши. Для нас это естественный процесс, мы не акцентируем на этом внимание. Безусловно, сестрам бывает непросто в какие-то моменты. Но у нас в обители каждую неделю проходят монашеские собрания. Это большая помощь для сестер.

    «Мы не умеем открываться»

    К слову, о собраниях. У монастыря очень активный сайт в Интернете, где среди прочего насыщенного контента с 2008 года выкладываются аудиозаписи сестринских собраний, в рамках которых сестры немного рассказывают и о своем пути в монастырь. Крайне познавательное и полезное слушание, надо отметить.

    – Собрания сестер милосердия были с момента возникновения сестричества, с появлением монастыря добавились и монашеские. Монахини посещают оба собрания. Плюс ко всему еженедельно у нас проходит Совет монастыря. Собрания «белых» сестер и монахинь – это общение, обсуждение насущных проблем, обмен мнениями, сестры делятся мыслями и наболевшим друг с другом. Для нас это потребность, эти встречи как продолжение богослужения, где мы все вместе собираемся вокруг Чаши.

    Три года назад в издательстве монастыря вышла книга «Как мы живем и как нам жить? Диалог современных христиан» – фрагменты собраний, проводившихся с 2006 по 2011 год. На страницах книги духовник обители, монашествующие и «белые» сестры делятся своими переживаниями, опытом духовной жизни, обсуждают вопросы, волнующие каждого христианина. Опять-таки красной нитью в беседах проходит тема единства, из которого, как говорил архимандрит Софроний (Сахаров), рождается великое спасение.

    – Мы очень почитаем владыку Софрония. Все верно, именно для этого мы и собираемся – чтобы сохранить единство. Я не знаю, как можно по-другому сохранить близость, приятие друг друга, понимание. Когда человек говорит, его проще понять.

    Мне сейчас пришли на ум монашеские конференции в Москве, куда съезжаются игумены и игумении монастырей. Владыка Феогност постоянно призывает, тормошит собравшихся: «Отцы, матушки, задавайте вопросы, не молчите!» Нечто похожее бывает и у нас, когда отец Андрей вопрошает: «Сестры, ну что вы молчите? Неужели вас ничего не волнует?» (улыбается).

    Уж коли речь зашла о монашеских форумах, не могу не спросить. Вам как игумении что дают эти конференции? И возможен ли открытый диалог между монастырями, к которому призывает владыка Феогност, акцентируя внимание на том, чтобы монашествующие делились опытом друг с другом, не замалчивали проблемы?

    – Мне кажется, эти встречи просто необходимы, на конференциях можно услышать много полезного. Другой вопрос, что людям трудно открываться, мы все зажатые, не привыкли рассказывать о своих бедах. И когда кто-то из участников зачитывает такой, знаете, елейный, выверенный доклад – зачастую это из-за стеснения и нежелания говорить о себе. На одной из последних конференций, которые я посещала, один из Владык не выдержал: «Пожалуйста, давайте уже о сегодняшнем дне и насущных проблемах поговорим!»

    Возможно, со временем это изменится. Большое счастье, что есть такие матушки и отцы, которые умеют доносить свои мысли до аудитории, не боятся раскрыться.

    Будучи в Москве, Вы бывали в Марфо-Мариинской обители милосердия, которую основала Великая княгиня Елисавета Феодоровна?

    – Как раз во время Рождественских чтений в этом году, в январе. Конечно, в обители чувствуется присутствие, любовь преподобномученицы Елисаветы, в честь которой назван и наш монастырь. К слову, в нашем Елисаветинском храме есть икона духовника Марфо-Мариинской обители – преподобноисповедника Сергия (Сребрянского).

    Матушка, а на вынесенный в заголовок книги вопрос – как нам жить? – вы с сестрами нашли ответ?

    – Мы его ищем. Но на это, наверное, надо потратить всю жизнь.

    Свобода и псевдоцерковность

    В Вашей обители строгий устав?

    – Мне кажется, нестрогий. И это, на мой взгляд, самое трудное: человеку дается некая свобода, и он должен учиться этой свободой распоряжаться. У нас нет такого: сюда нельзя, туда не ходи. Во многих монастырях игумения с утра раздает сестрам послушания, и это правильно. Но у нас так невозможно, поскольку само послушание диктует распорядок дня. К примеру, если сестра трудится в юридическом отделе, как я могу ей давать распоряжения – у них свой график и прочее. Или Дом трудолюбия, там тоже свои особенности в расписании.

    Чем Вы руководствуетесь при назначении послушаний? Учитывается ли желание сестры заниматься тем или иным делом?

    – Конечно, все учитывается: и таланты, и склонности, и желание. И это, кстати, тоже показатель нашего времени. Раньше как было: дали послушание, выполняешь без раздумий. А сейчас: «Сестра, где бы вы хотели потрудиться?» Наверное, по-другому сегодня нельзя, это многие отмечают…

    Еще и по этой причине у нас собрания регулярно проходят, где мы можем обсудить не только насущные проблемы, но и несогласия, капризы или обиды – как в семье пытаемся жить. Потому что нет ничего хуже псевдоцерковности, закостенелости, твердолобости. «Простите», «благословите», а на самом деле человек всех ненавидит.

    Не секрет, что реальная проблема в монастырях – это отсутствие единомыслия. Почему к нам идут? Потому что в обители есть духовник и нет противостояния между игуменией и духовником, а это очень важно. Вообще это самое главное. Когда в монастыре начинается разделение – кто-то за батюшку, а кто-то за матушку, – это трагедия.

    Как этого не допустить? Кто ответственен за это?

    – Все несут ответственность. Но, в первую очередь, безусловно, игумения и духовник.

    Сестры могут обратиться к Вам напрямую со своими проблемами?

    – Конечно! У нас все просто, по-семейному. Во всяком случае, мы хотим и стараемся, чтобы было так.

    А с духовником у сестер как выстраивается общение?

    – Отец Андрей в монастыре каждый день, кроме четверга. Он с родными не проводит столько времени, сколько с нами. Поэтому, кроме собственных детей, которые, правда, уже взрослые, у него 111 детей-монахинь. Он для нас как отец.

    В разговоре кто-то из сестер отметил, что отец Андрей сам уже как монах.

    У него и келия есть в обители. Он же в монастыре служит почти каждый день, два дня в неделю исповедует всех сестер и длинные очереди прихожан, проводит беседы с «белыми» сестрами, монахинями, прихожанами и на подворьях.

    Самый «неинтересный» человек

    Cейчас в монастыре девять храмов, планируется строительство еще одного – непосредственно на территории обители это будет четвертый храм. Главный монастырский собор в честь Иконы Богоматери «Державная» уже не вмещает всех желающих?

    – Когда строился Державный собор, думали, что уж теперь-то места точно всем хватит – его вместимость 1200 человек. А сейчас в монастырь приходит очень много людей. Особенно на праздники: в Вербное воскресенье и на Пасху народ стоит на улице, причащается около 1500 человек.

    Державный храм впечатляет, конечно, одна мозаика чего стоит.

    – Я читала в вашем журнале репортаж про Марфо-Мариинскую обитель, как на форуме одна женщина укоряла сестер, мол, стены можно построить, а духа – не будет. И журналист приглашала эту женщину самой посмотреть, как все в монастыре устроено, прежде чем критиковать. Про нас тоже чего только ни говорят: и «торговки», и «евромонашки». Самую высокую идею можно исказить, опорочить.

    Вся наша широкая деятельность и строительство – это не самоцель. Вспомните преподобного Моисея Оптинского, как братья роптали на него, когда в казне ни копейки, а он начал строить новую гостиницу. Но он-то это делал исключительно ради людей. Благодаря стройке миряне находили заработок, кормили свои семьи. Так и у нас, только мир стал другим, другие условия, а в целом, разницы никакой.

    В 2008 году в Минск приезжал Святейший Патриарх Алексий II. Именно он освящал Державный собор. Это был его последний визит в Беларусь и последний освященный при жизни храм. В память об этом в монастыре сделали специальный «карандаш», с помощью которого Его Святейшество расписался на глиняном панно в Державном храме. Матушка, а чем Вам запомнился приезд Патриарха Алексия?

    Это величайшее событие для нашей обители. У меня остались самые светлые воспоминания, радость велия была! Все очень ждали приезда Патриарха, хотели его увидеть, и все-все сестры съехались в этот день в монастырь. Помню, когда встречали Святейшего, монашествующие сестры выстроились на улице, как обычно, а «белые» сестры стояли в Державном соборе – было очень красиво и торжественно. Когда Патриарх Алексий зашел внутрь и увидел полный храм сестер в белом облачении (на тот момент сестер милосердия было около 200), то был поражен, он не ожидал такого.

    Признаться, мы были приятно удивлены количеством людей на службах в будние дни, даже на акафисте в пятницу вечером Державный храм забит. В основном, приходят местные жители?

    – Нет. Из Минска приезжают, из других городов.

    Как Вы думаете, чем людей так притягивает монастырь?

    – Наверное, тем, что здесь благодать Божия. К тому же очень любят батюшку нашего отца Андрея. Все, что у нас есть, – исключительно благодаря ему, его дерзновению. Он все тянет на себе, а мы за ним идем. Отец Андрей всех тормошит, чтобы не спали, не расслаблялись.

    Насчет бодрости, это да. Мы успели на себе прочувствовать, как мы это назвали, «щедрое умывание от отца Андрея», когда после акафиста батюшка подошел к каждому в храме и от души два-три раза постучал по лицу кропилом со святой водой. Такого мы нигде не видели. Просыпаешься мгновенно, а мы как раз после поезда были…

    – Есть такое! (смеется). Батюшка у нас – творческая личность. И сестры, которые приходят в монастырь, тоже все талантливые, творческие люди. А я самый неинтересный человек в монастыре. Даже не знаю, как Вам удастся из моих ответов интервью составить.

    Однако Господь поставил Вас руководить монастырем со столь активной социальной позицией. Настоятельница Серафимо-Дивеевского монастыря игумения Сергия (Конкова) в интервью нашему журналу сказала, что игуменство – это крест. В свете Ваших слов можно сделать вывод, что для Вас игуменство – это, действительно, крест? Наверное, Господь ставит нас туда, где для нас наиболее спасительно?

    – Апостол говорит: «Незнатное мира и уничиженное и ничего не значащее избрал Бог» (1 Кор. 1, 28) Одно могу сказать – надо смиряться. Игуменство для меня – это смирительная рубашка и большая ответственность. Ты невольно затихаешь, и хочется быть тише воды, ниже травы. По-человечески я осознаю, что на моем месте должен быть другой человек, но Богу виднее. Думаешь: ну когда же уже снимут с меня эту рубашку смирения и передадут кому-нибудь другому (улыбается).

    Насколько мне известно, сначала здесь была другая игумения. Получается, она недолго настоятельствовала?

    – Да, первая матушка была старшей сестрой сестричества, но уже через год после образования монастыря, с марта 2000-го, на это место назначили меня. Матушка мечтала об уединенном, закрытом монастыре, а у нас самого начала было совсем не так. Рядом с обителью несколько больниц, интернат, куда ходили сестры помогать, но и, кроме больных, много людей обращалось за помощью. Матушка не хотела, чтобы монахини ходили к больным. Кстати, ее мечта о тихом монастыре сбылась: сейчас она подвизается в уединенном, спокойном месте.

    А меня Господь привел в монашество именно через сестричество, и я не совсем понимаю, почему монаху нельзя помогать больным людям, говорить им о Христе. Иногда людям трудно сразу прийти к священнику со своими проблемами, сестре им легче открыться. А уже потом сестра направляет человека к священнику, в храм, объясняет, что надо исповедаться, причаститься.

    Одним словом, вот оно – православное миссионерство на практике.

    – Миссионерство, верно. Я даже не побоюсь называть это апостольским служением. Да, сами по себе мы все портим, но Господь через нас действует – ради людей, понимаете? Сестры рассказывают, как Бог вразумляет их на послушании, дает нужные слова для людей.

    Как однажды сказала католическая, правда, святая сестра милосердия мать Тереза, «я карандаш в руках Господа».

    – Получается: уже не ты людям нужен, а они тебе нужны, не ты им помощь оказываешь, а они – тебе. Без этого вообще не понимаешь, как бы ты жил в этом мире.

    Как заметила одна ваша монахиня, если не навестил на Пасху больных, уже что-то не то, радость неполная.

    – Вот именно. Радость хочется с кем-то делить. Чтобы радоваться, надо не жалеть себя и Бог возместит сторицей. Нужно пытаться увидеть своего ближнего, поделиться с ним чем-то. Потому что радость можно получить только тогда, когда ты что-то отдаешь.

    Матушка, вы обмолвились, что Ваше первое Причастие было на Пасху. На Ваш взгляд, пасхальная радость у монаха и мирянина отличается? Возможно, монашествующие как-то по-особому переживают главный праздник Православия?

    – Пасха – это переход. Наверное, в полноте ее никто на земле не проживает – ни монахи, ни миряне. Но в этот праздник, даже если нет светлого, радостного настроения, все равно души касается Воскресение.

    Всего-то навсего… умри

    Минский монастырь славится активной просветительской и культурной деятельностью. Визитной карточкой обители уже стали цикл фильмов «Притчи», а также песнопения праздничного хора монастыря под руководством старшего регента монахини Иулиании (Денисовой). Когда хор в первый раз приезжал с гастролями в Москву, мы, тогда студенты православного университета, были под впечатлением, позднее духовные песни монахини Иулиании напевал чуть ли не весь православный мир. Ну, а документальные фильмы «Регент» и «Инокиня» о ее пути в монастырь в свое время наделали много шума, хотя сыпалось и немало критики. Похожая история была недавно с иеромонахом Фотием (Мочаловым), победителем телешоу «Голос». Матушка, а как Вы относитесь к творческому самовыражению монашествующих?

    – Если бы это было неполезно, ничего бы не состоялось. В монастыре с монахиней Иулианией никто «не носится» как со знаменитостью. Для нас это просто данность. Когда вышел фильм «Инокиня», были и негативные отзывы, но положительных – все-таки больше.

    Повышенное внимание людей для нее не в тягость как монахине? Свалилась слава, автографы просят. Недавно вышла книга, которая была написана ею еще до монашества.

    – Безусловно, это нагрузка для нее, и она говорит об этом на собраниях. Я смотрю на это так: можно ничего не делать, сидеть в келии, никак не проявлять себя, спрятаться от мира, но гордость никуда не денется, потому что и, ничего не делая, можно мнить себя великим. Чем меньше делаешь, тем больше мнишь о себе. А тут, наоборот, все внутреннее проявляется, в особенности тщеславие и гордыня.

    Когда человек принимает постриг, он умирает для мира. Как правильно понимать эти слова, если монах несет послушание в миру? Не в смысле умирания для греха, а в том, что монашество может быть разным. Ведь представление о монашестве зачастую однобокое, что монах – это тот, кто ни с кем не общается, не улыбается, смотрит в землю, сидит в затворе.

    – Конечно, можно начитаться книжек, нахвататься вырванных из контекста цитат, но испокон веков монашество было разноликим. К примеру, у преподобных Иосифа Волоцкого и Нила Сорского служение было разное, но цель-то одна, и между собой они хорошо общались, любили друг друга. При обители святого Феодосия Великого, который считается начальником общежительных монастырей, было три больницы и специальный храм для душевнобольных.

    Если бы наш монастырь возник где-то в глухой деревеньке или в лесу, мы бы там и жили, занимаясь «умным деланием» и рукоделием, но Господь эту обитель создал именно на этом месте, где столько больных людей, нуждающихся в поддержке и любви.

    Монаху с трудом прощаются простые человеческие слабости, вроде как он не должен раздражаться, гневаться – этакий мертвец. Конечно, в идеале так и должно быть, это цель, но пока ведь еще не ангел. Почему людям зачастую трудно это понять?

    – Невозможно от нас требовать, чтобы мы были Пименами Великими или Сергиями Радонежскими. Святитель Игнатий (Брянчанинов) говорил, что раньше монахи были столпами. Но и христианский мир был более крепок, люди молились, в миру жили благочестиво [1].

    А сейчас откуда мне взяться как игумении? Я, вчерашняя девчонка, разгильдяйка, которая никого не слушала, пришла в храм, меня Господь омыл, очистил, украсил, благословил быть причисленной к лику монашествующих, а потом еще и игуменией поставил. Сразу же не научишься всему. Поэтому как умеем, так и служим, учимся. Ошибок у нас очень много, и удивительно, что, несмотря на нашу уникальную способность все портить, Господь все равно созидает.

    В столь полюбившейся многим композиции монахини Иулиании (Денисовой) «Всего-то навсего» перечисляются добродетели ко спасению, которые в совокупности можно свести к одной: всего-то навсего…умри. Вот такое истинное, подлинное монашество возможно в наше время?

    – Конечно, возможно. Все зависит от человека, как он ответит на призыв Бога.


    Беседовала Христина Полякова.
    Фото: Мария Государева. Также представлены снимки из архива монастыря.


    [1] «Чего требовать от монастырей, когда мир доставляет им людей испорченных, когда они отовсюду окружены безнравственностию, когда сверху гнетет их безнравственность? Язва, которая исцеляется одною смертию».

    «Многие ныне жалуются на монашество, видя или отыскивая в нем разные недостатки; но монашество – барометр, который, стоя в уединенной комнате, со всех сторон замкнутой, с точностию показывает состояние погоды на улице» (свт. Игнатий (Брянчанинов), т. 7, «Письма к разным лицам»).

    Источник: monasterium.ru

    • 17 Май 2016 12:10
    • от monves
  9. Монашеское делание как обретение внутреннего Ца...

    Доклад на XXIV Международных Рождественских образовательных чтениях, направление «Древние монашеские традиции в условиях современности» (Новоспасский ставропигиальный мужской монастырь. 26—27 января 2016 года).

    Спаситель заповедовал своим последователям более всего желать и искать достижения Царствия Божия (см. Мф. 6:33). Он говорил, что этому Царству нужно предпочесть все блага мира сего, ради него стоит отказаться от самых дорогих сердцу вещей и привязанностей. Наиболее решительное и определенное отречение от мира и всего «яже в мире» предполагается в принятии монашества, когда постригаемый отрекается от своей воли, но при этом совершает в действительности подлинно волевой поступок. Он делает ценностный выбор. Ради самого главного в жизни — Бога — он жертвует самым ценным в глазах людей мира сего — своеволием, плотским наслаждением и материальным богатством. При этом ни дарованная Богом свобода, ни установленный Им брак, ни созданные Им земные блага не провозглашаются скверной. Просто монах обретает драгоценную жемчужину, ради которой стоит пойти и продать всё.

    Понять, что есть Царствие Божие можно, только обратившись к Священному Писанию, где Господь преподает учение о нем иносказательно в притчах и говорит прямо, отвечая на вопрос некоторых из фарисеев: «когда придет Царствие Божие?» «Не придет Царствие Божие приметным образом, и не скажут: "вот, оно здесь", или: "вот, там". Ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк.17:21).

    Самым распространенным толкованием данного евангельского отрывка является утверждение, что Царствие Божие есть особое благодатное состояние души, приобретаемое человеком постепенно по мере укрепления его живой веры во Христа. Этого понимания придерживались свт. Иоанн Златоуст, блж. Феофилакт Болгарский и ряд других древних и поздних толкователей.

    «Войди с радостью во внутреннюю свою клеть, и узришь клеть небесную... — пишет преп. Исаак Сирин. — Лествица, ведущая в Царство, внутрь тебя, сокровенна в душе твоей. Беги от греха, погрузись в самого себя — и найдешь там ступени, возводящие к небесам».

    А вот слова свт. Игнатия (Брянчанинова): «Царствие небесное — мир Христов. В душе, в которой от покорности Богу утихли страсти, царствует Бог, царствует мир Христов».

    В совершенном согласии с ними рассуждает и свт. Лука Крымский: «Наша глубокая, сокровеннейшая жизнь духовная протекает в глубинах сердца нашего, и Царствие Божие начнется для нас тогда, когда в сердце наше вселится Святой Дух. Тогда, по слову Христа, к тем, кто соблюдал заповеди Его, придет Он Сам со Отцом, и обитель у него сотворят. Если сподобится праведник того, что воцарится в сердце его Святой Дух, это значит, что он уже в Царствии Божием. Царствие Божие в сердце его — там обитает и царит Святой Дух».

    Свт. Филарет Московский обращает внимание и на внутреннее состояние человека, противоположное Царствию Божию. Он пишет: «По прямой с сим противоположности справедливо можно сказать, что и царство диавола, или иначе ад и самый огнь геенский, не в полноте, а в начатке внутрь человека есть, когда живет в нем грех. Сей скрытый огнь оказывает себя в действиях. Он непрестанно возжигает в душе грешника желания к новым грехам и жжет совесть (1Тим. 4:2) темным, но всегда мучительным сознанием зла, при особенных обстоятельствах разгорающимся в пламя отчаяния».

    В соборном экзегетическом наследии Церкви можно обнаружить и другое, не противоречащее первому, а в некотором смысле дополняющее его толкование. Слова «внутрь вас» могут означать — между вами, среди вас. Это прямо следует из греческого текста Евангелия. С пришествием Христа на землю было положено основание Царствия Божия на земле. Совершаемые Им чудеса и знамения являлись ярким свидетельством наступления этого Царства. Фарисеи по своей духовной слепоте не замечали, что ожидаемое ими Царствие среди них. С этим пониманием согласуются и другие слова Спасителя, обращенные к ученикам: «истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе» (Мк. 9:1).

    Свт. Григорий Палама пишет: «И не только оно внутри нас... оно приходит и более наглядно, уничтожая всякое начало, власть и силу (вражию); но это относится только к тем, которые жительствуют по Богу и богоугодно проводят жизнь» (Омилия 10-я).

    Жизнь истинного монаха, несомненно, направлена на стяжание Духа Святаго, то есть на разрушение внутри себя царства греха и созидание Царствия Божия, при этом его собственные усилия прилагаются к силе Божией, по действию которой плотской человек преображается в человека духовного.

    Преп. Макарий Великий пишет: «Кто приходит к Богу и действительно желает быть последователем Христовым, тот должен приходить с тою целию, чтобы перемениться, показать себя лучшим и новым человеком, не удержавшим в себе ничего из свойственного ветхому человеку. Ибо сказано: — “кто во Христе, тот новая тварь” (2 Кор. 5:17)».

    Апостол Павел указывает на качества подлинно духовного христианина: «Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание» (Гал. 5:22).

    Если обратиться к рассмотрению каждой из перечисленных добродетелей, то нетрудно увидеть, что деятельное их проявление возможно только в общении с другими людьми. Значит, зарождаясь и утверждаясь в сердце подвижника, Царствие Божие не ограничивается его внутренним духовным миром, но проявляется во вне. По мере духовного роста монах не превращается в духовно замкнутого эгоиста, заботящегося исключительно о своем спасении и равнодушно относящегося к окружающим, но живет в христианской церковной иноческой общине спасающихся. Поэтому утверждения святых отцов, что слова Спасителя о Царствии Божием нужно понимать как о находящемся и внутри нас, и среди нас, — равно справедливы. Так обретают смысловое единство оба толкования Евангельского отрывка.

    Монашеские обители призваны быть оазисами Царствия Божия на земле, где изменяется духовно не только каждый в отдельности насельник, но иными становятся и отношения между ними, ходящими перед Богом во «обновленной жизни» (Рим. 6:4).

    Насколько все это не просто, могут знать только те, кто опытно причастен к монашескому деланию.

    В настоящее время среди бесчисленного множества соблазнов, перед которыми оказываются как христиане вообще, так и монахи в частности, есть и опасность в стремлении к достижению Царствия Божия уклониться в крайности — или внутреннего подвига без деятельной любви, или внешней деятельности без сокровенной духовной жизни.

    О том, что новоначальному иноку необходимо прежде всего научиться жить в общежительном монастыре, где только и возможно стяжать начатки смирения, терпения, кротости и послушания, написано множество трудов и преподано достаточно наставлений.

    Преп. Иоанн Лествичник замечает, что «наклонные к высокоумию и другим душевным страстям никак не должны избирать для себя жительства уединенного, а пребывать посреди братства и спасаться деланием заповедей».

    В наш век ослабления живых личностных связей, стремления к индивидуализму и уходу в виртуальный мир глобальных сетей это предостережение звучит с особой силой, ибо в монастырь приходят люди из мира, неся с собой последствия приобретенных в нем духовных болезней.

    Не меньшую, а может, даже и гораздо большую духовную опасность представляет собой и соблазн постепенной подмены в душе монаха первоначального настроения подвижнической жизни и внутреннего духовного делания устремлением спасать мир. Первое предполагает долгую и трудную борьбу со страстями, второе обещает внутреннее удовлетворение от осознания величины совершаемого ради Христа служения.

    Архимандрит Лазарь (Абашидзе) пишет: «Монахи сегодня уже знать не знают, что это ещё за "внутренняя жизнь": "Столько дел вокруг, мир гибнет, столько надо строить, восстанавливать, а тут какая-то "внутренняя жизнь"? — да ведь это эгоизм какой-то, христианство ведь жертвенно, надо прежде всего о других позаботиться". И вот монахи сегодня так же бросаются в бурливую реку жизни, впопыхах, с развевающимися мантиями — обращать, спасать, евангелизировать… От незнания, непонимания своего собственного духовного уровня человек впадает в состояние прелестное, мечтательное. Он мнит в себе несуществующие добродетели, считает положительными, духовными, богоугодными — душевные, нервные порывы своей души. Вся душевная деятельность такого человека сосредоточивается в уме и на кончиках нервов, отсюда порывистый, взбудораженный, сумбурный образ всей его жизни. От такой наружной горячности происходит разгорячение чувств и помыслов, мечтаний и переживаний. Всё это делает человека "взвинченным", подвижным, активным, суетливым. В его голове рождаются тысячи планов и идей, в сердце — море желаний и чувств, но все они направлены вовне, в земной мир, на устройство и преобразование земной, мирской обстановки. И хотя, при поверхностном взгляде, вся эта деятельность как будто ориентирована на Бога, на Евангелие, — но на самом деле она вполне самодеятельна и самонадеянна. Бог, евангельские заповеди, уставы и правила церковной жизни, обряды и богослужения — здесь только оболочка, только фон и покрытие, в центре же всей своей деятельности такой "труженик" ставит себя и свою волю. Такой человек, не видящий и не понимающий на самом деле, кто он и каков пред Богом, мнит себя незаменимым слугой Божиим, апостолом и "другом" Господним. Он становится "перед" Богом, спиной к Нему, поворачиваясь лицом к народам, и изо всех сил начинает приглашать всех прийти и поклониться Богу, проповедуемому им, но вскоре уже забывает справляться у Самого Господа, что и как делать, и в уверенности, что его труд богоугоден, так увлекается, что забывает о Боге и начинает привлекать народ к себе самому».

    Таким образом попытка создать вокруг себя Царствие Божие без создания его прежде в самом себе неизменно обречена на неуспех. Она вполне соответствует настроениям иудеев, которых в Евангелии обличает Христос. В то же время и самонадеянный уход в самого себя в поисках Царствия Божия без прохождения духовного научения под руководством опытного наставника в общежительном монастыре чреват самообольщением и бесовской прелестью.

    Избежать в настоящее время этих соблазнов и, не уклоняясь в крайности, пройти спасительный путь монашеского преуспеяния возможно в обители, где и настоятель, и духовник обладают духовной трезвостью и способностью полноценно осуществлять духовное руководство братией и, сообразуясь с внутренним состоянием и характером души каждого насельника, определять меру совершаемого ими подвига.

    При этом большое значение в монашеском делании имеет жизнь по монастырскому уставу, в которой сочетается труд и молитва, послушания и участие в Таинстве святой Евхаристии. «Устав в сознании насельников — это закон внутренней жизни, обладающий авторитетом Божественного установления, прямое продолжение и способ осуществления в жизни святоотеческого наследия» (Проект Концепции разработки и принятия уставов внутренней жизни в монастырях Русской Православной Церкви).

    Неукоснительное следование уставу позволяет иноку ощутить себя в особой благочестивой атмосфере, где все упорядочено и ритмично, все направлено на постепенное создание в душе правильного духовного устроения и стяжание добродетелей, первые из которых смирение и послушание.

    Монастырский устав предлагает насельнику опытно выверенный строй жизни по заповедям Христовым, жизни, устремленной к обретению Царствия Божия. Для тех, кто избрал для себя трудный путь борьбы со страстями и похотями и постоянно находится перед опасностью подвергнуться вражескому нападению со стороны злых духов, устав обители — благодатная защита, а его нарушение — риск потерпеть поражение в невидимой брани с врагом.

    Как земное царство крепнет и благоденствует при наличии внутреннего единства и внешней защиты, так и созидаемое внутреннее Царство Божие требует усилий подвижника для стяжания Духа Святаго и укрепления внешней обороны против невидимых врагов. На все времена остаются непреложными слова Спасителя: «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф. 11:12).

    Источник: monasterium.ru

    • 27 Янв 2016 15:51
    • от monves
  10. Современная афонская монашеская практика в жизн...

    Святая Гора Афон – цитадель вселенского православия. Есть такое выражение: «Афон – это не место, это путь души к Богу». Русскую землю и Святую Гору Афон на протяжении многих веков связывает единство цели, которое заключается в стремлении к познанию Истинного Бога и правой вере в Него. Семнадцать лет преподобный Паисий Величковский провел на Афоне и именно отсюда на Русь им были принесены лучшие монашеские традиции. Преподобный Антоний Печерский – «начальник всех Российских монахов» пробыл на Святой Горе немалое время и там принял монашеский постриг. Однажды игумен афонского монастыря сказал ему: «Антоний, иди назад на Русь, чтоб и там быть на пользу и утверждение других, и да будет на тебе благословение Святой Горы».

    По благословению Святейшего Патриарха Кирилла на монашеские конференции, которые регулярно проводятся последние несколько лет в Москве, в качестве докладчиков приглашаются игумены и монахи Святой Горы. Афонские монашеские традиции, о которых в своих докладах рассказывают святогорские монахи, заинтересовали многих архипастырей и монашествующих Русской Православной Церкви.

    Дивные пути промысла Божия привели и меня на Святую Гору Афон как монаха, который с большим интересом относится к афонской монашеской практике. Дважды я посещал Ватопедский монастырь и жил там по месяцу. В своем докладе мне вкратце хотелось бы поделиться с Вами впечатлением от этих посещений.

    Важно отметить, что Ватопедский монастырь – многонациональное братство. Греки, русские, болгары, румыны, французы, бразильцы, аргентинцы… Любовь к монашеской жизни и желание встречи с Живым Богом соединили всех этих людей в одном монастыре под мудрым руководством геронды Ефрема. В афонских монастырях существует такое убеждение, что игумен во всем должен идти впереди братии. И от того, насколько он в этом преуспевает, зависит вся духовная атмосфера монастыря и возможность духовного роста всего братства. Живое слово игумена очень благотворно и целебно действует на монахов, оно воодушевляет их на подвиги, животворит их души. Геронда Ефрем является духовным отцом также нескольких женских монастырей. В те дни, когда он выезжает из монастыря, чувствуется некая пустота, как сказал один брат – некий «духовный голод». Уезжая из своего монастыря для духовного окормления женских обителей, он просит братию не расстраиваться о его отсутствии и постараться понять, что монахини также очень нуждаются в живом слове.

    В свое время геронда Ефрем положил много труда для того, чтобы Ватопед из идиоритмического особножительного монастыря стал общежительным. По его словам, сделать из общежительного монастыря идиоритмический очень легко, а вот для того, чтобы из идиоритмического сделать общежительный, нужно пролить кровь.

    В Ватопед приезжает много паломников из разных стран, много монахов, желающих познакомиться ближе со святогорским опытом монашеской жизни. Когда братия Ватопеда начинает роптать на большое количество приезжающих людей, геронда Ефрем напоминает им о том, что они имеют завет от своих духовных отцов, чтобы «монастырь одной ногой стоял в исихазме, а другой в миссионерстве». Я трудился с братией Ватопедского монастыря на разных послушаниях, таких как, например, сбор оливок, трапезная, и первое, что впечатляет больше всего, – кротость и незлобие братии. На послушаниях могли случаться самые разные недоразумения – по чьей-то вине что-то ломалось, проливалось, где-то неправильно накрывались столы, но при этом никто не мог позволить себе повысить голос на другого, раздражиться. И там я понял, что такое кротость, и как она выглядит в повседневной монашеской жизни. Такой пример воздействует на ум и сердце лучше всяких книг. Научить кротости без лишних слов может только тот, кто сам овладел этим мастерством. Однажды на одной из бесед в трапезной игумен монастыря геронда Ефрем с большим огорчением сообщил братии о том, что в монастыре произошло возмутительное бесчинство – один брат с чувством раздражения высказал что-то другому брату. По мнению отца Ефрема никакая ситуация на послушании не может быть причиной того, чтобы один брат мог позволить себе повысить голос на другого брата, нет таких происшествий в монастыре, которыми можно было бы оправдать такие действия. Старший брат по послушанию может сделать замечание, указать на недостаток. Если его замечания игнорируются, он говорит об этом геронде Ефрему, но сам никогда не повышает голоса. Кротостью, вежливостью, учтивостью и миролюбием характеризуются и отношения братии к приезжающим паломникам.

    Второе, что характерно для братии данного монастыря, – это послушание, не только как труд, работа, а как отсечение своей воли, своих желаний. На Афоне считается, что самое большое сокровище для монастыря – это монах, преуспевающий в послушании. И как каждый предмет имеет свои индивидуальные, характерные только для него свойства, например, металл – твердость, пластилин – гибкость и т. д., так и монах имеет такие качества, по которым можно судить – истинный он монах или нет. Такими качествами являются послушание и внутреннее трезвение, которое включает в себя хранение ума и Иисусову молитву. Все это должно сопровождаться глубоким смирением, за послушание дается монаху Иисусова молитва как дар. В Афонских монастырях практикуется разная молитвенная практика. В Ватопеде во время исполнения послушания братия произносят вслух Иисусову молитву: «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя». Так приобретается навык к Иисусовой молитве. Когда монахи собираются для каких-то работ вместе, то произносят Иисусову молитву по очереди. Молиться, исполняя послушания вместе с афонской братией, было для меня особым утешением и замечательным опытом. У себя в монастыре я тоже практикую произносить молитву вполголоса, когда это возможно. На Афоне вся жизнь организована таким образом, что особенно сильно ощущаешь – молитва Иисусова – это центр, сияние и слава монашеской жизни, она составляет самую жизнь нашей души, утоляет ее жажду. Но отец Ефрем всегда подчеркивает, что монах спасается не четками, а отсечением своей воли, послушанием. Если он будет молиться, поститься, часто причащаться, но жить по своей воле, согласно своим правилам, то он не преуспеет.

    Божественная Евхаристия – сердцевина духовной жизни всего братства. Во вторник, четверг, субботу, воскресенье причащается вся братия Ватопедского монастыря. У монаха должна быть жажда Христа, он должен дышать Христом, любить Его не сентиментально, а реально – так говорит о Евхаристии геронда Ефрем.

    Вся братия Ватопедского монастыря за исключением повара и трапезников обязательно присутствует на всех богослужениях. На исполнение послушаний отводится 4-5 часов в день. Монахи занимаются рыбной ловлей, строительством, трудятся на огороде, в плодовых и оливковых садах. Есть в Ватопеде так называемая «кабинетная» братия, около 20 человек, они работают за компьютерами, занимаются миссионерской деятельностью, монастырь имеет свой сайт, но помимо этого они также участвуют в общих послушаниях, например, на огороде, кухне.

    В 2012 году к нам в обитель приезжал игумен Ватопедского монастыря отец Ефрем. В процессе общения с монашествующими он ответил на многие заданные ему вопросы. Он высказал мысль о том, что нашим монастырям в духовном плане очень могло бы помочь более тесное общение и взаимодействие с афонской монашеской практикой. Живое общение с жизнеспособной монашеской традицией, которая не прерывалась, может обогатить наши монастыри полезным опытом. Невозможно ведь стать врачом, только читая книги по медицине, недостаточно черпать знания о монашеской жизни только из книг, полезно бывает пожить в монастыре с хорошо организованной духовной жизнью.

    В одном из монастырей Русской Православной Церкви – на Валааме, игумен и братия рассудительно и последовательно заимствуют опыт Святой Горы Афон. Благочинный монастыря отец Давид с целью изучения афонских монашеских традиций прожил в Ватопеде 9 месяцев. В Валаамском монастыре придерживаются мнения, что монахи должны как можно чаще причащаться, потому что вся их жизнь ориентирована на богослужение, на Божественную Литургию. А венцом литургической жизни, ее логическим завершением является причащение Святых Христовых Тайн. Поэтому если для мирянина нормально причащаться раз в две недели или даже раз в месяц, то монаху для его духовного совершенствования желательно чаще приступать к Таинству Евхаристии. По замечанию отца Давида, монахи, которые начали чаще причащаться, невольно стали более внимательно относиться к своей духовной жизни: хочешь причаститься – надо поисповедоваться, начинаешь уже более тщательно готовиться к таинству исповеди, более внимательно исследовать свою совесть. Далее монах начинает уже следить за своими мыслями, отслеживать помыслы, причем обращает внимание не только на плохие помыслы, но и на те, которые с первого взгляда могут показаться хорошими. Ум монаха, таким образом, освобождается не только от явно греховных помыслов, но и мнимо добрых, многие из которых на самом деле бывают от лукавого. Монах занимает свой ум Иисусовой молитвой. В Валаамском монастыре решили начать возрождение монашеской жизни с Евхаристии. На братию нет никакого давления, никто не заставляет братию причащаться часто, но тем, кто желал бы приступать к Таинству Евхаристии чаще, чем это было раньше, на это дается благословение. И вокруг Евхаристии естественным образом духовная жизнь братства начала существенно оздоравливаться.

    Слепо, без рассуждения, не учитывая реалий нашей жизни, копировать афонский опыт – невозможно. Но попытаться понять принципы, по которым живет афонская монашеская традиция уже много веков, и разумно применять эти принципы в нашей монастырской жизни мне кажется это очень важным. Это может разрешить многие наши монастырские проблемы и противоречия. Если взять нашу Жировицкую обитель, то после поездок на Афон, у нас появился замечательный обычай еженедельно совершать ночные службы. Ночная молитва очень питает духовную жизнь и дает хороший настрой душе. Братия стала чаще причащаться.

    Современный святой, старец Паисий Святогорец, говорил, что если общество созреет для того чтобы по-настоящему оценить роль монастырей, то закроются многие психиатрические лечебницы, так как монастырь – это место, где человек получает умиротворенный настрой и благорасположение, причем не с помощью психологии и психиатрии, а с помощью единства и мира, который царствует в обители. Об этом же говорил наш русский святой преподобный Серафим Саровский: «Стяжи дух мирен, и вокруг тебя спасутся тысячи». Будучи монахами, постараемся возделывать в себе этот мир, понимая, что такое устроение дает не какая-то идеология, не философское учение, а живая личность – Христос. И тогда мы все на опыте убедимся, что настоящая монашеская жизнь возможна не только «во время оно», но и в наше такое непростое время.

    Источник: monasterium.by

    • 10 Май 2015 20:32
    • от monves
  11. Наш монастырь несет миссионерское служение

    Интервью с архимандритом Сергием, настоятелем Ново-Валаамского мужского монастыря в Финляндии.

    – Ваше Высокопреподобие, отец Сергий, благословите. Ново-Валаамский монастырь - единственный православный мужской монастырь в Финляндии. Расскажите, пожалуйста, с какими трудностями сталкивается ваш монастырь в лютеранской стране, и какие отношения складываются с государственными властями, а какие - с местным населением?

    – В этом году исполняется 75 лет с того момента, когда братия со Старого Валаама эвакуировались вглубь Финляндии в местечко Хейнявеси, где они приобрели усадьбу и стали жить.

    С государственными властями и окружающими властями у нас очень хорошие отношения, потому что все уже привыкли, знают, что Православная Церковь в Финляндии существует. В свое время эвакуировались 200 монахов, сейчас нас намного меньше. У нас есть один монах из Франции и один – из России.

    Богослужение у нас совершается в основном на финском языке, но когда приезжают русские паломники, то и на церковно-славянском языке.

    – Как отличается пастырское служение в не православной стране?

    – Мы служим согласно православной традиции. Наш монастырь несет миссионерское служение. Сейчас очень много переходят в Православие, даже лютеранские женщины-пасторы переходят в Православие. Конечно, они становятся мирянами в нашей Церкви. И многие мужчины-пасторы переходят в Православие, желая изучать православное богословие. В Церковь переходят также пятидесятники и свидетели Иеговы. Наша Церковь в Финляндии представляет традиционное христианское мышление, поэтому многие из разных течений свободного вероисповедования переходят в Православие.

    – Расскажите, пожалуйста, о самом запомнившемся случае перехода лютеранина в Православие.

    – Есть несколько запомнившихся случаев, когда старые лютеранские пасторы, которые десятилетиями служили, переходят в Православие. Вот, например, один из случаев: в местечке, где я родился, служил один старый пастор, и в день своего 80-летия он решил перейти в Православие в знак протеста обновления лютеранской церкви. Ему тогда исполнилось 80 лет, и было 60 лет со дня его возведения в пасторы. За ним последовали несколько его прихожан. Местная газета на две страницы описала это событие.

    – Ваш монастырь изначально сложился из братии Валаамского и Коневского монастырей, которые имели опыт монашеской жизни в уединенных подвижнических условиях. Сохранилось ли преемство аскетически-духовного делания?

    – Хочу добавить, что кроме монахов Валаамского и Коневского монастырей, также были и монахи из Печенгского монастыря. На переломе 1960-70-х годов оставалось только 4 старца со Старого Валаама, потом потихонечку стали приходить новые, уже в основном финны. Но многое все-таки сохранилось, например, вечернее правило, многие богослужения, которые переняли от старых монахов. Сейчас у нас 3 архиерея с Нового Валаама, из них двое имели возможность общаться со старыми монахами. Так что у нас есть преемственность.

    – Расскажите, пожалуйста, о вашем монастыре: сколько братии и какое основное служение, послушание несет ваша братия.

    – Братия состоит из 12 человек. Из них 5 монахов, 2 иеродиакона, 2 певчих. Что касается послушаний, то у каждого на службе есть свое послушание: либо чтецом, либо певчим, либо служащим. Члены Духовного Собора занимаются административными вопросами. Братия очень разная, с разными профессиями. Один брат ведает винным заводом: Ново-Валаамский монастырь изготовляет много вина на продажу, в основном, из смородины, но также готовятся и церковные вина. Виноградный сок закупается в Венгрии и обрабатывается в нашем монастыре – получается очень хорошее церковное вино.

    Есть, конечно же, ризничий. Один из братии ведает всей компьютерной техникой, потому что кроме братии, у нас есть еще 30 наемных работников, при этом все оборудовано технически.

    К нам приезжает много паломников и туристов. Братия являются экскурсоводами, потому что в основном наш доход составляет именно паломничество. Более 100 000 человек ежегодно посещают монастырь. Один из братии – старший экскурсовод, он и обучает новых экскурсоводов.

    При монастыре есть православный университет, где мы по очереди проводим лекции. Один брат – столяр. Он изготовляет кресты и все необходимое. Двое из братии пишут иконы.

    У каждого брата несколько послушаний. Каждый из нас делает все, что приходится делать, также как и во всех монастырях.

    – Каково Ваше мнение о необходимости образования для современных монахов?

    – Безусловно, идеалом является то, чтобы монахи были образованы, но это не должно быть препятствием человеку, который без образования приходит в монастырь. Двери монастыря должны быть открыты для всех: и образованных, и необразованных, но, конечно, лучше, если приходящие в монастырь имеют образование.

    Сейчас двое из братии учатся в Свято-Сергиевском православном богословском институте в Париже, один – уже закончил в России Духовную семинарию.

    – Какой был Ваш путь к Богу? И что побудило Вас принять монашество?

    – Монастырь, где я сейчас подвизаюсь, находится в 40 км от того места, где я родился. Мне было 3 года, когда у нас дома побывали монахи из монастыря. Они приехали навестить бабушку, которая была православная. Есть фотография, на которой я изображен с иеромонахом Саввой. И я до сих пор помню, как он пришел к нам домой. Когда я его увидел, то испугался и подумал, что к нам пришел Дед Мороз. Он поднял меня на руки, при этом на фотографии видно, как я скован – боюсь. Это была первая встреча с Валаамским монахом.

    Потом в детстве я посещал Ново-Валаамский монастырь вместе со своим старшим братом. Мне было 14 лет, когда в монастыре Союз православной молодежи устраивал съезд. Для нас, молодых, лекцию читал иеромонах Сергий. Он тогда сказал, что сейчас в монастыре мало монахов, но, что он надеется, что кто-то из нас почувствует призыв к монастырской жизни, и может быть кто-нибудь станет монахом. Тогда я про себя сказал: «Да, я хочу поселиться здесь в монастыре». В то время здесь еще жил престарелый архимандрит Симфориан, который подвизался еще на Старом Валааме. Ему было 14 лет, когда он пришел в монастырь, а умер, когда ему было более 90 лет. Он был человек молитвы. У него были очень больные ноги. Я еще помню, когда он служил в дорогой парчовой фелони, а на ногах были домашние тапки, потому что другая обувь не налезала на ноги. На меня он производил очень большое впечатление.

    В 14 лет я сам себе дал обещание, что я приеду в этот монастырь. Когда я учился в лицее, то два-три лета приезжал в монастырь трудником. Потом я поступил в Духовную семинарию. На первом курсе семинарии мы совершали паломническую поездку в монастырь, тогда игуменом был нынешний митрополит Пантелеимон. И я пошел к нему на исповедь. Первый год в семинарии настолько повлиял на меня, что я уже тогда хотел прийти в монастырь. Но игумен Пантелеимон сказал нет, потому что я должен сначала доучиться, а потом уже вернуться к этому вопросу. Проучился 4 года в семинарии, потом пошел в армию. Когда подходила к концу служба в армии, я поехал на праздник Троицы в монастырь и попросил поговорить с игуменом. Мне предоставили эту возможность, и я сказал, что хочу поселиться в монастыре. К моему ужасу игумен сказал мне, чтобы я еще подумал, потому что монастырская жизнь очень трудная; и чтобы я шел учиться на преподавателя Закона Божиего. Я был очень расстроен, но решил учиться в университете Йоэнсуу на православного преподавателя Закона Божиего. Весной 1990-го года я закончил учебу, и у меня было место работы в Хельсинки. Я всем говорил, что переезжаю в Хельсинки работать преподавателем Закона Божиего. В это время мне позвонили с Нового Валаама и предложили поработать на кораблике «Сергий». Я дал согласие и поехал. Там встретился с помощником настоятеля отцом Арсением. Он спросил меня: «А ты что не собираешься спасать свою душу в монастыре?». Я сказал: «Нет, мне нужно ехать преподавать Закон Божий детям». На этом разговор закончился. Через неделю он опять повстречался мне на дворе. Я попросил благословения. Он мне сказал: «Слушай, я подумал, что преподавателей много, а нас здесь монахов – мало». И тогда я сказал, что год назад я стремился сюда, но игумен меня не принял. Он очень удивился и предложил поговорить с игуменом. Я ответил, что мне нужно подумать. Договорились, что в течение недели я могу подумать. Я поехал домой и стал усердно молиться и спрашивать у Господа, какой путь будет верным. Я подумал, что, если поеду в Хельсинки, то еще не вскоре вернусь в монастырь. И решил, что если на то будет Божие благословение и меня сейчас примут в монастырь, то я пойду. Я позвонил отцу Арсению, тот в свою очередь переговорил с игуменом Пантелеимоном. Последний пригласил меня в монастырь и при личной встрече сказал, что благословляет. Это был чудесный случай.

    Полтора года был я послушником, потом принял рясофорный постриг, через 2 месяца постригли в мантию, через месяц – в иеродиакона, 3 года служил иеродиаконом и одновременно нес послушание в гостинице – принимал и распределял гостей. Потом меня посвятили в иеромонахи, в этом году будет 20 лет. 2 года я был простым иеромонахом, нес послушание ризничного. Это было самое великолепное время в монастыре. Не было такой ответственности, поэтому не было больших проблем. Потом наш игумен был избран епископом, а меня назначили временно исполняющим обязанностями настоятеля монастыря, так как часть братии учились заграницей. И когда они летом вернулись, тогда было официальное избрание настоятеля монастыря. Братия сама выбирает себе настоятеля. Они единогласно избрали меня настоятелем. В этом году 18 лет настоятельства.

    – Отец Сергий, прошу Вашего настоятельского слова-пожелания сестрам и прихожанам нашего монастыря.

    – В монастырской жизни очень хорошо, если мы имеем большое терпение. Терпение побеждает все. Нужно быть послушным, знаю по своему опыту, что это очень непросто, но необходимо. И будет очень хорошо, если мы будем иметь юмор - он помогает сделать жизнь в монастыре легче. Желаю Вам терпения, Божиего благословения и духовной радости. Мы, монахи, живя в монастыре, имеет большую привилегию – прибывать все время в молитве. Радуйтесь всегда о Господе!

    – Благодарим Вас за Ваши ответы и интересное интервью.

    Источник: novodev.spb.ru

    • 21 Апр 2015 23:19
    • от monves
  12. Миссионерское служение – подвиг сегодняшнего мо...

    Остров спасения и надежды

    Я считаю, что как можно больше монастырей должно быть открыто для общения с людьми и миссионерского служения. Меня порадовало, что Святейший Патриарх Кирилл, возглавив Церковь, сразу же озвучил основные критерии работы Церкви в обществе: миссионерство, просвещение, социальное служение. Это вселяет уверенность в том, что мы находимся на правильном пути. Когда возрождение обители только начиналось, я посетила Святейшего Патриарха Алексия, и он мне сказал: «У вас такой большой монастырь и в таком отдаленном, глухом месте; где вы возьмете людей?» А я ему ответила: «Ваше Святейшество, у нас на первом месте не строительство, а духовное просвещение, воспитание детей. И если Господь дал нам восстановиться из небытия, то Господь и людей пошлет»... Мы с Патриархом тогда говорили о том, что минуло то тяжелое время, когда Церковь не имела голоса. Сейчас надо приложить все усилия, чтобы укреплять Церковь и веру в людях. Он благословил создание при нашем монастыре рукодельных мастерских для возрождения монашеских традиций... Мастерские и сегодня существуют. Я считаю, что рукоделие – это живая проповедь. Человек, с молитвой работающий в монастыре Богу на послушание, может многое.

    ...Мы думаем над тем, как организовать в монастыре свой приход, чтобы он был открыт для людей, располагал их души к молитве,Общий вид Николо-Сольбинского монастыря Таинствам церковным, общению с Богом. Монастырь – это остров спасения и надежды, поэтому мы ездим по деревням, собираем людей, привозим, кормим, одеваем, кому надо – покупаем лекарства. Все делаем в меру своих сил...
    Люди, побыв некоторое время в монастыре, поупражнявшись в социальном служении, очень сильно меняются, они как бы излечиваются от эгоизма, которого много и в обществе, и в каждом человеке. Социальное служение связано с молитвой, с искренним жертвенным желанием служить ближнему. Некоторым это помогает перейти к монашеству.


    ***


    Когда я после многолетней уединенной монашеской жизни в монастыре в качестве насельницы оказалась в этом месте, на Сольбе, то окунулась в полноту скорбей человеческих... С чего начать? Кругом беднота, всесторонняя нищета и горе. Люди безрадостные, пьянство, злоба, воровство и т. п. Я спросила Господа: «Что делать?» И пришел ответ от Бога в виде четкого понимания и уверенности: надо помогать людям...
    Что за монастырь был в то время! Положение катастрофическое, люди брошены на произвол судьбы, никому не нужны, а они ведь тоже Божии, как и те, что в городах живут. А чуть позднее я поняла и городскую катастрофу, когда технический прогресс и дух времени гонит бедного человека, проглатывает драгоценное время, уносит все дальше и дальше от Церкви, от Бога. Люди томятся, голодают духовно... Вот поэтому у нас в монастыре так много делается для людей, чтобы они смогли душой отдохнуть, преобразиться и вернуться с новыми силами к своим послушаниям... Святейший Патриарх Кирилл говорит: «Важным показателем состояния духовной жизни обители является отношение ее насельников к паломникам и богомольцам. В наших делах должна с особой отчетливостью и теплотой проявляться христианская любовь, изливающаяся на каждого человека, с которым мы вступаем в контакт».

    Светский человек, приходя в обитель, надеется прикоснуться к благодати, получить утешение, конечно, поделиться своими трудностями и решить свои проблемы, люди хотят побеседовать, почувствовать, что о них кто-то позаботится, услышит...

    ...Восемь раз в году, на большие праздники, у нас бывает очень много народу. И все, кто приходит на службу, остаются на трапезу – мы их приглашаем. Это примерно 400 – 500 человек. Бывают у нас концерты и выставки.

    ...Миссионерская направленность служения монастырей очень востребована. Я считаю, что в этом и заключается подвиг сегодняшнего монашества, потому что без болезнования души о ближних и Родине в людях духовных не может быть любви к ближнему и к Богу.

    Воспитание – это благодать Божия

    Детский приют, воспитание здоровых духовно, физически и нравственно патриотов страны – самое главное на сегодняшний день направление в жизни нашего монастыря... Вся наша жизнь в монастыре происходит на глазах у детей. Личный пример дает прекрасные результаты – у детей очень заметен духовно-нравственный подъем, они раскрываются как личности. Мы поняли, что воспитание – это благодать Божия. Но кроме духовно-нравственного воспитания необходимо образование...
    ...Я считаю, что у нас православная школа. Почему православная? Ведь в ней преподаются те же самые предметы по тем же самым образовательным стандартам, что и в других школах, ученики сдают экзамены. Все дело в преподавателях... Преподают в школе Послушание с детьми высококвалифицированные педагоги, есть отличники народного просвещения. Среди преподавателей светские люди и сестры монастыря. Важная составляющая – это воспитание детей в духе православной веры и их любовь к сестрам воспитателям, которые несут это послушание жертвенно, по любви к Богу... Два часа в день они делают с детьми уроки и еще час – послушание, когда девочки имеют возможность индивидуально пообщаться с сестрами. Это необходимо каждому ребенку. Девочка приходит к сестре на кухню или в канцелярию и не просто общается, но и помогает. И главное здесь не эта помощь, не физическая, а именно педагогическая и психологическая работа с ребенком. Мы в это время бросаем все свои дела ради того, чтобы заниматься социализацией детей...
    Послушания с детьми или по социальной работе помогают современным послушникам и иночествующим готовиться к настоящему монашеству. Современный человек, поступивший в монастырь, не готов к монашеской жизни, ему нужно созреть, нужна среда, нужна деятельность соответствующая, а здесь двойное благо: ближним помогать и себя от эгоизма и немощей освобождать.

    Зачем терять профессию?

    Современное монашество помимо молитвы должно заниматься просвещением – это мое убеждение и мнение Церкви, Святейшего Патриарха.

    ...Мы могли бы оказывать духовную поддержку колледжам, приглашать учащихся в монастырь. Когда молодые люди попадают к нам, у них происходят какие‑то изменения в душе, на них нисходит благодать Господня... Они углубляются в себя, начинают искать ответы на волнующие их вопросы.

    Мы планируем организовать просветительский центр, где будет не только средняя школа, но и профессиональный колледж. Хотелось бы, чтобы и вуз был. Молодежь, что будет здесь воспитана и получит образование, очень нужна миру. Это то семя, которое, попав на благодатную почву, даст всходы.

    ...Научно-просветительский град «Сольба» – проект перспективного развития. Он подразумевает под собой нынешний уже действующий на базе монастыря проект, только в расширенном виде. Град «Сольба» будет располагаться на отдельной территории, прилегающей к монастырю. К тому времени монастырь на своей территории будет выполнять свои чисто монашеские функции, а социальная деятельность монастыря обретет свою территорию, если Господь даст.
    ... Я бы хотела, чтобы сестры монастыря состоялись и как миссионеры, и как преподаватели. Дело в том, что многие колеблются, не решаясь поступить в монастырь, поскольку боятся потерять профессию. А зачем ее терять? Монастырь дает возможность профессиональной реализации.

    Условия для жизни в монастырях – не роскошь, а необходимость

    Без цивилизации ничего не сделаешь. Нищета влияет на нравственность, как говорит святитель Игнатий (Брянчанинов). Современный человек не может жить без удобств самых элементарных. Даже монах, подвижник. Что, ему не нужны тепло, свет, витамины? Сейчас народ слабый, больной. Условия для жизни должны быть в монастырях. Это не роскошь, а необходимость. Теперь без интернета – никуда. Разве плохо использовать современные технологии в целях просвещения и оказания помощи монастырям, Церкви, ближним?

    Относительно расположения нашего монастыря, скажу, что в настоящее время найти такое место, в глуши – это большая редкость, это достопримечательность Церкви. Раньше ведь все монастыри основывались в глухих и отдаленных местах, подвижники уходили в пустыни, леса, подальше от соблазнов мира, отвергались своей воли и разума. Сейчас вокруг святых мест стоят города и селения. Для проведения монашеской жизни наш монастырь – очень удобное место. Сложно экономически содержать, строить, так как на доставку материалов, людей и специалистов требуются большие средства. Также очень дорого и крайне сложно проводить коммуникации... Все эти работы, к сожалению, отнимают очень много здоровья, сил и времени, а без решения этих задач – никуда.

    Социальное служение – путь к монашескому подвигу
    В наше время, такое равнодушное, люди разделяются внутри себя. Семья делится, общество делится на группы, государство дробится на партии, потому что живет не по любви, а в самости и гордости, потому что нет сочувствия, нет любви к ближнему, а любовь к ближнему – это умение жертвовать собой ради его блага... Я считаю – это как бы переход к более углубленному монашеству. Сегодняшнее монашество состоит из тех людей, которых дает мир, и они не такие крепкие, как раньше... Нам самим, чтобы как-то окрепнуть и вернуться в самую глубину осознания монашеского подвига и целостно молиться, нужен тоже какой-то переход, а этим переходом и должно быть социальное служение и неравнодушие к ближнему. Нельзя закрываться в стенах монастыря, когда знаешь, что в деревне горе. Мне кажется, то, что сейчас происходит, – это своевременный отклик монастырей на горе народа.

    ...Нашим монастырям сейчас достаточно у себя на территории монастыря проявить любовь, когда народ появляется в храме Божием... Когда люди приходят в храм и видят пример жертвенного служения Богу, то они загораются светом веры и приходят к Нему. Необязательно бросать монастырь и бегать проповедовать по рынкам. Работы очень много на месте, и достаточно жертвенного служения здесь, чтобы оправдать свое монашеское звание.

    ...Слова преподобного Серафима Саровского: «Спасайтесь сами и вокруг вас спасутся тысячи». Таким образом, если монастырь будет выполнять свое предназначение, то будет и польза миру. Хочешь не хочешь, всегда будут приходить люди и общаться, и в любом случае они унесут с собой частицу благодати. Насколько монастырь будет способен стяжать эту благодать, настолько он потом сможет ее отдавать миру.


    ***


    С благоговением и страхом осознаю, что являюсь орудием Промысла Божия во всем, что происходит в нашем монастыре. Я всего лишь выполняю Богом данное послушание. И если Господь возлагает на меня это послушание и мне приходится решать задачи, в земной жизни неразрешимые, то решение приходит от Того, Кто мне это послушание дал.


    Источник: http://monasterium.r...ego-monashestva

    • 20 Апр 2015 00:25
    • от monves