Перейти к содержимому

Результаты поиска

Найдено 6 результатов с тегом митр. георгий (данилов)

По типу контента

По секции

Сортировать                 Порядок  
  1. Монах — человек, который посвятил себя Богу, и...

    — Ваше Высокопреосвященство, на пленуме Межсоборного присутствия было принято «Положение о монастырях и монашествующих». Пожалуйста, расскажите, для чего нужен этот документ и что изменится в жизни монастырей с его появлением?

    — Прежде всего, необходимо сказать о том, что за 25 лет возрождения Русской Православной Церкви из 19 монастырей к настоящему моменту появились 888 обителей, официально оформивших свой статус, а еще есть общины и подворья, которые пока не получили статуса монастырей.

    Эти монастыри самые разные — большие и маленькие, столичные и провинциальные, расположенные в отдаленной сельской местности; есть скиты, общины, сестричества и братства. Жизнь всех этих обителей требует духовного осмысления, постановки и решения проблем, с которыми насельники сталкиваются ежедневно, в связи с чем и возникла необходимость создать общее «Положение о монастырях и монашествующих».

    Работа над этим документом началась на первом заседании пленума Межсоборного присутствия Русской Православной Церкви в 2010 году. Затем документ прошел стадию обсуждения в монашеских общинах, позже — на официальных площадках Присутствия в интернет-пространстве и в формате подготовки отзывов из епархий. В результате мы увидели, что интерес к монастырской жизни, духовному деланию есть у многих людей. Вопросы, связанные с монашеством, обсуждались и на Архиерейском Совещании 2016 года. В частности, однозначно было сформулировано, что рясофор является ступенью приготовления к монашескому постригу. То есть, с уверенностью можно говорить о том, что монастырская жизнь не оставлена и вниманием Священноначалия.

    Документ «Положение о монастырях и монашествующих» определяет норму устроения монастырской жизни. Однако применение всякой нормы предполагает рассуждение. Иногда бывает просто невозможно действовать по одному и тому же образцу в разных ситуациях. Монастыри, как мы уже говорили, бывают разными. В соответствии с условиями существования обители выстраивается и ее духовная жизнь, определяется келейное правило для насельников, объем просветительской и любой другой деятельности монастыря.

    «Положение» было создано в соответствии со святоотеческим преданием, канонами и уставом Церкви, но каждый монастырь вправе самостоятельно выстраивать свою жизнь. Монах — человек, который посвятил себя Богу, и это — главное, а формы организации духовной жизни могут быть разными.

    — Что послужило причиной столь длительной работы комиссии по вопросам организации жизни монастырей и монашества над «Положением»?

    — В процессе обсуждения документа появилось много вопросов, ответы на которые не были даны в первоначальном варианте текста. Документ собрал 1100 комментариев, и многие из них потребовали дополнительного исследования.

    Второй момент, который тоже очень важен, — разные люди по-разному понимают изложенные в документе вопросы. Общаясь друг с другом, мы имеем возможность не только лучше услышать и понять друг друга, но и повлиять на результат нашей совместной работы. Документ претерпел две редакции. Вне всякого сомнения, это улучшило его качество, я даже думаю, что после того, как в текст были внесены предложения участников дискуссии, он претерпел положительное изменение от формально-правового документа к более живому руководству в устроении монашеской жизни. Появились ответы на многие важные вопросы, например, каково место духовника в женских обителях, что включают в себя обязанности игумена монастыря, кто из братии (сестер) должен входить в духовный собор монастыря. Этот процесс, конечно же, потребовал времени, но ведь общественная дискуссия показала нам и то, как много людей болеют за церковную жизнь. Можно вспомнить, насколько непросто шла подготовка документа «Об участии верных в Евхаристии». Мы работали, сомневались, переживали, но в результате даже сам формат документа получился настолько правильным, что сегодня его применяют в других Поместных Церквах.

    — Участники пленума тоже весьма активно обсуждали некоторые темы «Положения». Владыка, расскажите, пожалуйста, какие вопросы документа вызвали наиболее оживленную дискуссию в Зале церковных соборов Храма Христа Спасителя?

    — В основном они касались проблем духовного окормления в монастырях. Например, обсуждая, кто должен принимать исповедь у сестер, участники форума больше склонялись к тому, что — священник из числа белого духовенства, но возник вопрос, насколько хорошо женатый священник способен понять духовное устроение сестер-монахинь.

    В ходе дискуссии было четко определено, что духовной жизнью монастыря руководит игумения (в мужских монастырях — игумен). Вместе с тем и духовник имеет немаловажное значение, и поэтому им так важно находить возможность взаимодействовать друг с другом, избегать противостояния и стремиться к сохранению единства на благо жизни монастыря. Не всегда это получается, но для того мы и обсуждаем все эти проблемы, чтобы находить решения. Игумен — отец братии, игумения — мать сестер. Духовник является помощником в окормлении насельников монастыря. Если братия многочисленная, духовников может быть несколько. В женских монастырях — старшие сестры-наставницы помогают игумении.

    С необходимостью решать вопросы, которые вызвали дискуссию участников форума, в повседневной жизни мы сталкиваемся очень часто. Но ведь Вы, наверное, заметили, что обсуждались в основном корректность и адекватность формулировок документа. Очевидно, что по сути в большинстве случаев мы согласны друг с другом. При обсуждении нередко бывало так, что один человек обращал внимание на ту или иную неточность, а другой предлагал правильный вариант формулировки «Положения».

    Для нас не страшно и то, что некоторые вопросы обсуждаются достаточно жестко. Куда страшнее, если их вообще перестанут обсуждать. Безразличие и теплохладность — вот самые страшные враги для церковного человека. А когда болеющие душой за Церковь люди высказывают разные мнения, у нас появляется возможность увидеть проблему с разных сторон, все оттенки и нюансы одного и того же вопроса.

    Межсоборное присутствие стало площадкой, на которой мы имеем возможность говорить о насущных проблемах, в том числе и проблемах монастырской жизни. Не только епископы, но и духовенство, монашествующие, миряне могут высказывать свое мнение, обсуждая документы. Благодаря таланту Святейшего Патриарха Кирилла направлять дискуссию в правильное русло, проникать в суть проблем, и мы, в свою очередь, учимся аргументированно выражать свою позицию, ясно формулировать мысли. Учимся и готовить документы, которым предстоит проходить стадию обсуждения. Все это значительно повышает уровень церковной работы. И это замечательно, что такой уникальный опыт существует в Церкви.

    Сегодня мы радуемся тому, что документ, прошедший через общественную дискуссию, был принят единогласно.

    — Какую реакцию Вы ждете от участников интернет-дискуссии?

    — Конечно же, не все замечания, высказанные участниками интернет-дискуссии, были внесены в документ. Одни из них носили частный характер, другие не соответствуют сегодняшней ситуации. Но могу сказать, что многие темы, которые не вошли в «Положение», находятся в разработке профильной комиссии Межсоборного присутствия.

    В настоящий момент для нас важно проявить миролюбие и поблагодарить Бога за то, что Церковь имеет возможность заниматься решением проблем монастырской жизни. Ведь ничто не мешает нам правильно устраивать жизнь духовную, которая в большей степени зависит от ревности и усердия инока в монашеском делании. Живую молитву монаха не заменит собой никакой самый убедительный документ.

    — Можно предположить, что возникнут вопросы, связанные с отсутствием возможности для братии выбирать игумена.

    — Наше монашество берет начало своей традиции со Святой Горы Афон. На Афоне братия действительно выбирает игумена. Но Афон — это монашеская республика, в наших же реалиях монастыри включены в жизнь епархии. Они являются своего рода точками роста или, говоря точнее, духовного возрождения для той территории, на которой находятся, где за всю духовную жизнь отвечает епископ, и было бы неправильно осуществлять устроение монастырей без его участия.

    Вместе с тем, для братии естественно рекомендовать на должность игумена достойного насельника своего монастыря, а епископу внимательно рассматривать предложенную кандидатуру, руководствуясь при принятии решения необходимостью прежде всего созидания духовной жизни обители.

    «Положение о монастырях и монашестве» предполагает испытание кандидата на должность игумена на монастырском, епархиальном и синодальном уровнях. Епископ единолично не решает, кто будет возглавлять монашескую обитель. По совету с братией он через Синодальный отдел по монастырям и монашеству предлагает кандидатуру на рассмотрение Священного Синода. Кандидат проходит собеседование с членами Коллегии СОММ и стажируется в одном из монастырей, наиболее благоустроенных в духовном плане, где знакомится с опытом жизни и управления обителью. Если Синодальный отдел одобряет представленную кандидатуру, она выносится на рассмотрение Священного Синода. Эта многоступенчатая процедура утверждения игумена говорит о том, какое значение придается в нашей Церкви монашеству вообще и роли игумена в устроении жизни монашеской обители в частности, как внимательно и осторожно определено подходить к решению этого вопроса, чтобы избрать на столь ответственное послушание действительно достойного монаха.

    При этом нужно понимать, что пока еще не все наши монастыри могут взрастить духоносных старцев или игуменов в своей среде. Мы находимся в начале пути духовного возрождения. Вспомним, что ведь и самые известные наши монастыри — Данилов, Оптина Пустынь, Валаам — возродились благодаря трудам игуменов, которые были назначены из числа насельников Свято-Троицкой Сергиевой лавры, по той именно причине, что на тот момент не было еще возможности выбрать игумена из братии этих монастырей. А теперь уже игуменами вновь открывающихся обителей становятся насельники монастырей, чья духовная жизнь возродилась и приносит обильные плоды.

    — Работа Комиссии по вопросам организации жизни монастырей и монашества над «Положением» завершена. Над какими документами комиссия будет работать в предстоящий период? Какие темы разрабатывают рабочие группы комиссии?

    — В настоящее время завершена работа над документом «Концепция разработки и принятия уставов внутренней жизни в монастырях Русской Православной Церкви», дорабатывается документ «Монашеские общины при духовных учебных заведениях, миссиях и церковных учреждениях». Обсуждаются такие важные темы как «Священнослужение монахов в женских монастырях и на приходах» и «Практика откровения помыслов в монастырях, духовное руководство монашествующими и мирянами в монастырях»

    Если у человека, живущего в монастыре или стремящегося к монашеской жизни, есть тема, которую он хотел бы предложить профильной комиссии Межсоборного присутствия, он может направить ее на официальный адрес аппарата Межсоборного присутствия.

    Беседовала Екатерина Орлова.

    Фото Владимира Ештокина (foma.ru).

    Источник: monasterium.ru

    • 03 Фев 2017 16:03
    • от monves
  2. Духовный авторитет игумена как основа единства...

    Доклад митрополита Нижегородского и Арзамасского Георгия на XXV Международных Рождественских образовательных чтениях. Направление «Древние монашеские традиции в условиях современности» (Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь. 26–27 января 2017 года).

    В настоящее время, когда наша Церковь духовно возрождается, соборно вырабатываются определенные правила и нормы, касающиеся устроения самых разных сторон ее бытия в современных условиях. В комиссиях Межсоборного Присутствия рассматриваются актуальные темы жизни церковной, в дискуссиях и совместном поиске оптимальных решений формулируется наиболее взвешенная позиция по целому спектру насущных вопросов. Готовятся проекты документов, большинство из которых выносится на общецерковное обсуждение с последующим принятием на Священном Синоде или Архиерейском Соборе.

    Устроение монашеской жизни

    Несмотря на значительные трудности, прерванность духовной традиции, соблазны мира сего, возрождается и укрепляется сегодня и монашеская жизнь. Для многих из нас совершенно ясно, что именно сейчас необходимо духовно потрудиться, чтобы монашество в нашей Церкви избежало ошибок прошлого, не уклонилось ни одесную, ни ошуюю, но сохранило верность и дух святоотеческого предания, преумножило его богатство и принесло добрые плоды совершенной богоугодной жизни. Для этого необходимы соборные усилия. Вырабатываемые в настоящее время документы определяют существенно важные принципы устройства монашеских обителей, они призваны помочь, прежде всего, вновь возрожденным монастырским общинам (а таковых сегодня большинство) войти в русло многовековой монашеской традиции Русской Православной Церкви и вселенского Православия и воспринять ее во всей полноте.

    Игумен и братия

    На сегодняшний день комиссией Межсоборного Присутствия по вопросам организации жизни монастырей и монашества подготовлен ряд документов, два из которых являются наиболее значимыми и обсуждаемыми. Это «Положение о монастырях и монашестве» и «Концепция разработки Уставов внутренней жизни в монастырях Русской Православной Церкви». В каждом из них, в частности, идет речь и об игумене монастыря, его духовной ответственности, власти, обязанностях, следовании уставу, а также о его назначении и вступлении в управление обителью.

    При обсуждении проектов документов, особенно первого из них, наибольшую дискуссию вызвал вопрос об избрании или назначении игумена и его духовной роли в жизни обители. При этом принимались во внимание традиции и опыт монастырей иных Поместных Православных Церквей, особенно Греции и Афона. И сегодня не утихают споры о том, кем должен быть игумен – духоносным старцем, пекущимся о своем спасении и спасении братии, или талантливым администратором, хозяйственником, строителем, имеющим при себе опытного духовника? Что имеет преимущество – его возраст, духовный опыт, долголетие пребывания в постриге, или образование, житейский опыт и административный талант? Наблюдение за ходом дискуссии показывает, как легко можно впасть в крайность и противопоставить друг другу то, что противопоставлению не подлежит.

    О духовной трезвенности

    Одной из весьма важных добродетелей в духовной жизни вообще и в монашеском делании в частности является духовная трезвенность. Она позволяет подвижнику смотреть на себя и свои возможности, а также на окружающих его людей и их возможности, совершенно реалистично. Естественным для падшего, не возрожденного Духом Божиим человека является состояние противоположное, именуемое святыми отцами прелестью. Пребывание в ней в той или иной степени лишает человека способности увидеть себя и других в истинном свете и принять, когда это необходимо, единственно правильное решение. При рассмотрении вопросов, касающихся монастырской жизни в лоне всей Поместной Церкви, духовная трезвенность совершенно необходима, а некритическое отношение к своим суждениям, пренебрежение мнениями других и поспешность с выводами крайне опасны.

    О духовном возрасте современного русского монашества

    Никто не станет спорить, что духовный авторитет игумена обители имеет решающее значение для духовного единства братии. Большинство знаменитых на весь мир монастырей связаны, прежде всего, с именами святых основателей, старцев, духовных наставников, устроителей монашеских общин. Там, где есть личный духовный опыт противостояния страстям и стяжания добродетелей, молитвы и умного делания, там образуется центр притяжения для людей, ищущих наставления и помощи в деле спасения. Это духовная закономерность со всей определенностью проявляется и в истории, и в современности.

    Чтобы в полноте раскрыть тему выступления, необходимо обратиться к письменному монашескому наследию, привести наиболее яркие высказывания и показать на примерах, сколь важен духовный авторитет игумена для духовного единства монашеского братства. Но стоит ли это делать, раз эта истина столь очевидна для всех и оспаривать ее никто не желает? Гораздо важнее выяснить, а какие ошибки и заблуждения подстерегают нас в практической плоскости, там, где решается вопрос, кто будет назначен игуменом в конкретный монастырь конкретной епархии?

    Вот здесь эта духовная трезвенность и становится крайне востребованной, как и осторожность, рассудительность и духовный опыт. Прежде всего они необходимы епископу, а также всем, кто влияет на принятие этого решения, естественно, и самой братии обители: ее соборное мнение в первую очередь должно быть принято во внимание епископом.

    Первое, что приходится признавать в таком случае, это духовная незрелость вновь возрожденного монашества, в большинстве своем не готового к великим подвигам. Это не осуждение, не намеренное умаление монашеских достоинств, но констатация факта; его невозможно не принимать во внимание при установлении требований как к игумену, так и к братии.

    Духовная немощь является закономерным следствием целого ряда причин, самые главные из них – расцерковление нашего народа, из которого приходят в монастырь послушники, и трагический разрыв живой монашеской традиции. Было бы странным и неестественным, если бы в наших обителях подвизалось сегодня множество духоносных старцев.

    Как невозможно ожидать увидеть огромные зрелые плоды там, где семена посажены позавчера на недостаточно удобренную почву, так невозможно ожидать и духовных плодов в рассадниках благочестия – монашеских обителях, которые два десятилетия назад или стояли в полной разрухе, или вообще не существовали. В то же время, осознавая эту реальность, нужно понимать, что если не удобрять, не ухаживать, не проявлять терпения, не прилагать труда, то может так ничего и не вырасти. То, что понятно и простительно сегодня, не будет таковым всегда. Придет время собирать плоды, и горе, если их не будет. Трезвенное видение этой немощи открывает возможности для неспешного, но правильного духовного роста и вдохновляет на усилия к достижению благой цели.

    О духовном авторитете игумена

    Духовный авторитет игумена в среде братии также не появляется из ничего в одночасье. Из малого он способен возрасти до великого, но для этого требуется время, а если оно еще не пришло, то терпение. Его порой многим и не хватает. Свойственное совершенным желают видеть у новоначальных, причем сегодня и сейчас.

    Духовный авторитет игумена не появляется сам собой и со временем, с сединами в бороде. Он созидается внутренними духовными усилиями и опытом терпеливого и смиренного руководства братией, за которую игумен несет перед Богом ответственность. Причины немощей и падения насельников, их внутреннего охлаждения или возмущения, игумену, как духовному руководителю, необходимо искать в себе. Известно, что хорошие игумены берутся из хороших послушников. Они, однажды стяжав дух истинного послушания, сохраняют его как дар Божий. Послушание Богу, Церкви, Предстоятелю, правящему архиерею для таковых игуменов становится законом духовной жизни. И Господь за послушание ради Него благословляет их труды.

    О разумном использовании чужого опыта

    Отдельно нужно сказать и об опасности искусственного переноса на русскую почву правил и норм монашеской жизни современных монастырей иных Поместных Православных Церквей. Их духовный опыт, несомненно, представляет большую ценность, он должен быть изучен и оценен, но воспринят творчески и избирательно, с учетом исторических, духовных, национальных и культурных особенностей русского монашества. Эти золотые нити, привезенные издалека, нужно вплести в ткань руками русских мастеров и составить из них элементы оригинального изящного узора духовной жизни.

    О книжной мудрости

    Духовная трезвенность необходима и при обращении к письменному наследию святых отцов и великих подвижников древности. Их богомудрые наставления и советы, их аскетическое учение о совершенной жизни оживает и становится действенным только в реальном живом опыте духовной жизни, в русле подлинной монашеской традиции. Пока книжная мудрость усваивается, сохраняется и передается только на уровне ума, она лишь мертвая теория, но не живая практика.

    Все разговоры о страстях и добродетелях, о правильном устроении монастырской жизни, роли игумена, его правах и обязанностях, которые ведутся в настоящее время, часто грешат книжностью, духовным романтизмом и оторванностью от реальности. Ни в коем случае нельзя забывать об идеале, о тех высотах, которых достигали святые подвижники прошлого и к которым призваны все вступившие на путь иноческой жизни, но трезвенность как раз и состоит в том, чтобы не возомнить, будто от одного теоретического знания монашеского аскетического наследия, через распоряжения, документы и концепции можно в кратчайший срок достичь расцвета русского монашества. Вместе с тем знакомство с живым опытом монашеской жизни, обсуждение проблем, ошибок современного монашества, соборный поиск решений представляется очень важным. Этому в настоящее время способствуют собрания игуменов, монашеские конференции и другие формы общения тех, кто имеет непосредственное отношение к устроению монастырской жизни.

    Заключение

    Духовный авторитет игумена обители – вопрос исключительно важный, но он не может рассматриваться и решаться отдельно от целого комплекса иных вопросов монастырской жизни, невидимыми нитями сопряженной с жизнью епархии и всей Поместной Церкви. Усилия по устроению монашеской жизни сегодня необходимо распределять последовательно – от главного к второстепенному, от общего к частному, проявляя терпение и трезвенность, но при этом помня, что истинным Устроителем монашества является Бог, и если не Он созиждет дом, всуе будет трудиться зиждущий.

    Источник: monasterium.ru

    • 30 Янв 2017 11:37
    • от monves
  3. Трудности духовного руководства, опасности лжес...

    Доклад на международной научной конференции «Русь – Святая гора Афон: тысяча лет духовного и культурного единства» в рамках юбилейных торжеств, приуроченных к празднованию 1000-летия присутствия русских монахов на Святой горе Афон (Москва, 21–24 сентября 2016 года).

    Один из трех монашеских обетов – послушание. Он дается при постриге и предполагает со стороны монаха сознательное и твердое отречение от своей воли и вверение себя в духовное руководство опытного старца. Духовный наставник призван помочь новоначальному иноку встать на путь борьбы со страстями и похотями, научить его искусству этой борьбы, оградить от опасностей, искушений и соблазнов и сделать его способным принести Богу плод истинного покаяния. Второе правило Двукратного собора гласит: «Отнюдь никого не сподобляти монашескаго образа, без присутcтвия при сем лица, долженствующаго прияти его себе в послушание, и имети над ним начальство и восприяти попечение о душевном его спасении. Сей да будет муж Боголюбивый, начальник обители, и способный спасти душу новоприводимую ко Христу» [1]. Исполнение обета послушания, таким образом, возможно при согласовании двух воль – воли монаха и воли Божией, являемой ему через духовного руководителя.

    «Лествица послушническая, – пишет преподобный Григорий Синаит, − имеет пять степеней, возводящих к совершенству: первая − отречение (от мiра), вторая − подчинение (вступление в обитель с обетом исполнять уставы монашеские), третья − послушание (подчинение на деле, в жизни), четвертая − смирение, пятая − любовь, которая есть Бог… Послушание, действуя всецело по заповедям, устрояет лествицу из разных добродетелей, и их, как восхождения, располагает в душе. Высокотворное смирение, приняв послушливого с такой лествицы, возводит его горе́ к небесам, предает царице добродетелей − любви, и, ко Христу подводя, представляет Ему… В царские божественные чертоги нет другого кратчайшего пути восхождения малою лествицей добродетелей, как умерщвление пяти противных послушанию страстей, именно: преслушания, прекословия, самоугодия, оправдания и пагубного высокого о себе мнения» [2].

    Совершенно очевидно, что восхождение по этой «лествице послушнической» невозможно в одиночку, оно немыслимо без восприятия живого опыта монашеского делания. Его носителем и должен быть духовный руководитель. Вполне естественно при этом возникает вопрос о том, по каким критериям можно определить истинного духовного наставника, имеющего в сокровищнице своей души подлинно «драгоценную жемчужину», а не блестящую подделку. В творениях святителя Игнатия Брянчанинова мы находим достаточно много предостережений от доверчивости старцам, которые могут оказаться в состоянии духовного заблуждения и прелести. Таковые, подобно слепым вождям, гибнут сами и губят своих пасомых.

    В настоящее время возрождения церковной жизни в целом и монашества в частности, весьма важным нужно признать вопрос об истинном духовном руководстве, осуществляемом в обителях. Уклонение от духоносной монашеской традиции, искажение принципов духовного делания, подмена подлинной жизни по Христу лишь ее видимостью чревато вовлечением в это пагубное заблуждение значительного числа людей, вставших на путь иноческой жизни и доверившихся тем, кто облечен духовной властью и представляется авторитетом в искусстве святости. Такая опасность действительно существует, и обращение к святоотеческому аскетическому наследию, и особенно к трудам святителя Игнатия, в связи с этим представляется крайне актуальным.

    Тщательное изучение этого наследия является одним из вспомогательных средств в прокладывании верного фарватера к достижению пристани спасения. Оно, конечно, не может заменить живого духовного опыта, но и духовный опыт без опоры на книжные знания теряет важные ориентиры в движении к заданной цели.

    Как в святоотеческих аскетических писаниях мы обнаруживаем удивительное согласие и прослеживаем из века в век передающуюся духовную традицию, так и в практическом духовном руководстве, осуществляемом в настоящее время в монашеских обителях, должна быть своего рода школа послушания и стяжания добродетелей, обеспечивающая сохранение и передачу живой традиции духовного наставничества. Способен ли стать духовным руководителем тот, кто не был смиренным послушником у богомудрого старца, кто взялся управлять другими, начитавшись аскетической литературы и поняв ее по своему разумению? Достаточно указать на сонм преподобных отцов Оптиной пустыни, чтобы убедиться в исключительной важности в деле духовного руководства преемственности и верности единой целостной и живой духовной традиции.

    Причастность игумена монастыря таковой традиции – не единственное, но весьма существенное условие духовного преуспеяния монастырской братии. Именно на игумене лежит первая и главная ответственность за духовный климат в обители и духовное здоровье каждого из ее насельников, духовник лишь его соработник в этом служении.

    Причины возникающих трудностей в духовном окормлении братии со стороны игумена могут обнаруживаться не только в духовной немощи самого руководителя, но и в неготовности или нежелании монашествующего принимать в полной мере такое наставление. Задача игумена терпением и смирением, добрым примером и мудрым словом, а не насилием и грубым принуждением привести его к пониманию и согласию внимать этим наставлениям как полезным для своей души. Истинное духовное руководство – не насилие и принуждение, но помощь добровольно желающему подвизаться, а игумен, прежде всего, − пример смирения, возносящий с братией совместную молитву об обители, а не надменный деспот, смиряющий других с пристрастием.

    Святитель Василий Великий пишет: «Игумену надобно, по любви Христовой, так преуспеть в смиренномудрии, чтобы когда и молчит, пример его дел служил уроком, поучающим сильнее всякого слова». «Настоятеля да не надмевает сан, чтобы самому ему не лишиться блаженства, обещанного смиренномудрию (Мф. 5:3), или, "возгордился и не подпал осуждению с диаволом" (1 Тим. 3:6). Но да будет уверен в том, что попечение о многих есть служение многим. Как тот, кто прислуживает многим раненым, очищает гной у каждого с раны и оказывает им пособия по качеству повреждения, свое служение не считает поводом к превозношению, но скорее к уничижению, томлению и тяготе, тем более тот, кому поручено врачевать недуги братства, как общий всех слуга и о всех обязанный дать отчет, должен много думать и беспокоиться. Таким образом достигнет он цели, потому что Господь сказал: "кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою" (Мк. 9:35) [3].

    В настоящее время братия монастырей, как правило, очень неоднородна и по возрасту, и по мере воцерковления, и по образованию и духовному состоянию. Игумену необходим индивидуальный подход к каждому при сохранении равной любви ко всем. Его забота должна проявляться с учетом духовного состояния насельника, особенностей его характера и прошлой мирской жизни. Для этого необходима духовная чуткость и желание видеть эти особенности и считаться с ними.

    Святитель Василий Великий пишет: «[Настоятель] должен быть мягкосерд, великодушно переносить, если кто, по неопытности, не выполнит какой-либо своей обязанности, не потакать грехам, но с кротостью терпеть непослушных и со всем мягкосердием и с умеренностью давать им врачевства, быть способным изобрести способ врачевания, свойственный немощи, не с высокомерием делая выговор, но "с кротостью" увещевая и наказывая, по написанному (2 Тим. 2:25), быть рассудительным в делах настоящих, предусмотрительным в рассуждении будущего, иметь силу подвизаться вместе с крепкими, носить немощи бессильных, быть в состоянии всё делать и говорить к усовершению живущих с ним» [4].

    Игумен должен вникать в нужды каждого брата, не отстраняться от бытовых проблем и житейских трудностей насельников, в этом участии проявляется его христианская братская любовь. На эту любовь и братия отвечает игумену любовью. В искушениях и скорбях монах, живущий в общежитии, не должен оказываться один на один со своей проблемой. Своевременная поддержка и вразумление игумена может предотвратить большее искушение и оградить братию от соблазна.

    Для успешного и плодотворного духовного руководства игумену самому необходимо постоянно проверять себя на согласие со святыми отцами и не исключать со своей стороны ошибок и погрешностей в духовном окормлении братии. Игумен должен помнить, что и он в числе спасающихся. Как и другие монахи, он в пути. Он нуждается в молитвенной поддержке своих пасомых и особой благодатной помощи свыше.

    К трудностям духовного руководства, с одной стороны, и духовного преуспеяния, с другой, можно отнести и те, которые возникают от некоторых послаблений в монашеской жизни, ставших в большинстве современных монастырей нормой. Это касается нахождения в обители лиц противоположного пола, несущих в ней трудническое послушание или работающих на постоянной основе, частого выхода насельников в мир и поездок за пределы монастыря, использования братией компьютеров с выходом в Интернет, накопления ими личного имущества, приема в келье посторонних лиц и т. д.

    Действительно, устроение современных монастырей не вполне соответствует тем нормам, которые оставили нам богомудрые отцы. Причина – в нашей немощи, в неготовности к строгому и полноценному следованию этим правилам, написанным искусными и опытными в монашеском делании подвижниками прошлого.

    Иногда раздаются голоса, предлагающие пересмотреть эти правила, отказаться от них как давно устаревших и признать нормой те послабления, которые уже вошли в жизнь монастырей. Это в корне неверно. Пускай планка остается высокой, а мы со смирением будем осознавать свою немощь. В то же время трудно согласиться и с противоположным предложением – принять строгий устав, обязательный для всех монастырей, и добиваться его неукоснительного исполнения. Нельзя без учета духовных реалий современной церковной жизни искусственно вводить строгие нормы, которые могут привести монастырскую жизнь к серьезному расстройству.

    Отдельно хочу остановиться на проблеме лжестарчества, о которой кратко уже упоминал выше. У святителя Игнатия Брянчанинова очень подробно и точно описано, как подвижник, не стяжавший полноты смирения, может незаметно для себя впадать в ложное прелестное состояние тонкой гордыни и увлекать в него приходящих к нему за наставлением. Жалким и пагубным комедиантством он называет изображение из себя духоносного старца тем, кто посягает на руководство другими, не имея к сему дарований свыше. Жизнь по совету старшей братии и письменным наставлениям святых отцов святитель Игнатий считает самым верным путем монашеского делания для современного подвижника.

    Вполне естественно возникает вопрос: а кто несет ответственность за духовную жизнь в монашеских общинах? Кто должен вовремя заметить искажение в духовном руководстве, осуществляемом в обители, и принять своевременные меры? Кто, наконец, позаботится о том, чтобы в лице игумена и духовника братия имела мудрого и исполненного добродетелей духовного руководителя? Несомненно, епископ. 4-е правило IV Вселенского собора гласит: «Монашествующие же, в каждом граде и стране, да будут в подчинении у епископа», ему «надлежит иметь о монастырях должное попечение». Для этого епископу необходимо чаще посещать монастыри своей епархии, общаться с братией, регулярно собирать настоятелей и настоятельниц обителей, проводить с ними доверительные душеполезные беседы. Епископ сам должен хорошо знать монашество и иметь собственный опыт монастырской жизни. Эти усилия не окажутся напрасными. Искажения и заблуждения в монастырской жизни в целом и в духовном руководстве в частности будут вовремя выявлены и устранены.

    Монашество для людей мира сего есть тайна. Она не может быть постигнута теми, кто не вкусил его благодати, не исполнился его смирения, не испытал его силы. Но оно же есть и искусство, передаваемое от опытных начинающим, от наставников послушникам. Святые отцы оставили последующим поколениям иноков бесчисленное множество мудрых наставлений и поучений. Воспринять их в полноте и применить в своей жизни, опираясь на свои собственные силы, невозможно; при помощи же Божией возможно всё – и победа над страстями, и стяжание добродетелей, и достижение вечного блаженства со Христом.

    [1] Правила Поместных соборов [Т. 2]. М., 1880. С. 796−798.

    [2] Григорий Синаит, прп. Весьма полезные главы, расположенные акростихами // Творения. М.: Новоспасский монастырь, 1999.

    [3] Василий Великий, свт. Правила, пространно изложенные в вопросах и ответах. Вопросы 43 и 30 // Творения: в 2 т. М.: Сибирская Благозвонница, 2009. Т. 2. С. 211.

    [4] Василий Великий, свт. Правила, пространно изложенные в вопросах и ответах. Вопрос 43 // Творения: в 2 т. М.: Сибирская Благозвонница, 2009. Т. 2. С. 212.

    Источник: monasterium.ru

    • 22 Сен 2016 18:44
    • от monves
  4. Вопросы монастырской жизни обсуждались в духе с...

    На вопросы о работе направления «Древние монашеские традиции в условиях современности» XXIV Международных Рождественских образовательных чтений порталу «Монастырский вестник» ответил митрополит Нижегородский и Арзамасский Георгий, Председатель Комиссии по вопросам организации жизни монастырей и монашества

    — Ваше Высокопреосвященство, в феврале этого года Вы вместе с Председателем Синодального отдела по монастырям и монашеству архиепископом Сергиево-Посадским Феогностом возглавили работу направления «Древние монашеские традиции в условиях современности» XXIV Международных Рождественских образовательных чтений. Какие впечатления оставило у Вас это событие? Удовлетворены ли Вы работой форума?

    — Форум Рождественских чтений – это неординарное событие в жизни Русской Православной Церкви, его основной целью можно назвать объединение усилий православных людей в сферах образования, просвещения и культуры. В этом году участники профильного направления Чтений посвятили свою работу вопросу монашеских традиций в условиях современности и мы стали свидетелями неподдельного интереса к теме монашества. Для участия в форуме из монастырей Русской Православной Церкви и Поместных Церквей прибыли несколько сотен игуменов, игумений и монашествующих. В дискуссиях за круглым столом поднимались и обсуждались актуальные вопросы монастырской жизни, участники размышляли о том, как древние традиции и устои монашества соотнести с днем сегодняшним, с теми условиями, в которых мы живем. Очень важно, что в наших встречах принимают участие афониты и насельники греческих монастырей. Обсуждение было очень живым и проходило в духе соборности и единомыслия.

    — Монашеское направление появилось на Рождественских чтениях сравнительно недавно. Третий год насельники монастырей собираются на этот общецерковный форум, чтобы обсудить вопросы монастырской жизни. Синодальный отдел по монастырям и монашеству также проводит собрания игуменов и игумений и научно-практические конференции для монашествующих. Владыка, видите ли Вы пользу от соборного обсуждения насущных проблем современного монашества и можно ли применить чужой опыт в своем монастыре?

    — Действительно, мы с вами живем в эпоху возрождения монашеской жизни. За минувшие семьдесят лет ХХ века традиции монашества если и не были утрачены, то во всяком случае были очень сильно ослаблены. Только представьте себе: в 1988 году у нас было всего девятнадцать монастырей, а сегодня их уже более девятисот. Изучить монашеский опыт жизни по книгам, конечно, можно, но, когда мы вместе обсуждаем практические вопросы, пусть даже частного характера, это имеет очень большое значение. Старшие, если можно так выразиться, монастыри делятся своим опытом, с младшими, молодые впитывают его или задают вопросы о том, что бывает трудно воспринять сразу. Опыт преуспевших в духовной жизни обителей вне всяких сомнений можно и нужно перенимать, стремиться закладывать хорошие традиции в каждой монашеской общине. Это очень важно и интересно. Конечно, различия монастырей, расположенных в глубинке, и монастырей в крупных городах очевидны. У тех и других есть своя специфика и свой особенный уклад жизни. Но вместе с тем есть и много общего, что нас объединяет: мы понимаем, что монастырь не может существовать без молитвы и труда. Кто-то больше уделяет внимания просветительской деятельности, кто-то молитвенному деланию, кто-то паломнической службе и пастырскому попечению прихожан и паломников. Собственно говоря, через все эти подвиги, труды и заботы монастыри осуществляют свое служение Богу, Матери-Церкви и народу Божиему.

    Синодальный отдел по монастырям и монашеству в лице своего Председателя архиепископа Феогноста и его помощников осуществляет большую координационную работу по взаимодействию монашеских общин друг с другом. Я думаю, что монашеские форумы, которые, благодаря усилиям Отдела, третий год проходят в Москве, приносят огромную пользу делу возрождения монашеской жизни на Русской земле. Участники направления «Древние монашеские традиции в условиях современности» XXIV Рождественских чтений имели возможность еще раз убедиться, насколько мы изголодались по живому общению.

    — В наши дни стало традицией приглашать на монашеские собрания в качестве докладчиков афонитов. На последних Рождественских чтениях 1000-летию Русского Афона была посвящена работа целой секции. Насельники монастырей Святой Горы участвовали и в работе направления, посвященного древним монашеским традициям. Насколько опыт Афона может быть воспринят русскими монастырями?

    — Прежде всего, надо отметить, что мы не мыслим русское монашество без Афона. Преподобный Антоний прибыл в Киев со Святой Горы Афон. Связь Русской земли с Афоном очень важна для нас. Мы знаем и нижегородцев из числа знаменитых и опытных монахов, подвизавшихся на Святой Горе. Эта связь особенно усилилась в ХVIII–XIX веках. Но и сегодня, переживая процесс возрождения русского монашества, мы чувствуем себя частицей Афона. Наше общение, взаимное паломничество содействуют духовному взрослению, улучшению качества монашеской жизни. Конечно же, опыт Афона имеет для нас непреходящее значение.

    — Тема одного из круглых столов была посвящена информационным технологиям. Выступавшие говорили в том числе и об опасности, которую несет в себе неограниченное использование современных средств связи. В наше время настолько же трудно представить себя без Интернета и телефона, как, например, без электричества. Можно ли убедить приходящих в монастыри молодых людей, что, оставляя мир, им придется расстаться и с телефоном тоже?

    — Это зависит от монашеской общины и, в частности, от игумена или игумении монастыря. Мы вспоминали Святую Гору Афон, где основной монашеской добродетелью является послушание. Так и у нас. Послушание – это отречение от своеволия. Если ты не готов мужественно отречься от своей воли, тогда зачем ты пришел в монастырь? Если монах не научился отсекать свои желания, это не монашество, это что-то другое. Сейчас, когда создаются новые общины, возможно, не все до конца отдают себе отчет, что такое послушание, что значит исполнить благословение, отречься от своей воли. И кому-то, вероятно, хочется привнести мирской дух в монашескую жизнь. Но это чревато большими проблемами. Согласно уставу игумен отвечает за духовное состояние братии, и, конечно же, он призван донести до насельников обители необходимость добродетели послушания, отречения от своей воли и исполнения благословения игумена. Только осознавая и исполняя это, мы будем монахами не по названию, а по сути. Это касается и информационных технологий, которые сами по себе не плохи и не хороши. Но если, оставляя мир, ты не можешь отказаться от гаджетов, тогда зачем тебе монастырь? Ты не монах, тебе нужно идти трудиться в другое место. С другой стороны, когда по благословению игумена насельнику обители необходимо использование мобильного телефона, сети интернет и т. п. для выполнения возложенного послушания, в таком случае, конечно, возможно использование современных технических средств.

    — Неподдельный интерес вызвала тема монастырских богаделен. Участники круглого стола живо обсуждали, как должны быть устроены богадельни в обителях. Нужно ли опекать мирян или в богадельнях при монастырях могут находиться только немощные насельники? Владыка, в какой степени монастыри могут и должны участвовать в социальной деятельности?

    — Этот вопрос я бы разделил на две части. В рамках работы секции мы очень глубоко рассматривали эту тему. Иногда чувствовалось, что происходило смешение понятий. Монастырь – это семья. Мы понимаем, что в семье тяжело или даже невозможно жить чужому человеку. Не так ли? В монастыре собираются люди определенного устроения, одного духа. Чтобы поступить в монастырь, человек проходит путь трудника, послушника и только потом становится монахом. Со временем в общине появляются пожилые и немощные насельники, им сложно выполнять устав, поэтому с самых древних времен для таких людей в монастырях устраивали богадельни, где за престарелыми монахами ухаживали, как правило, молодые послушники. Это еще один элемент духовного возрастания – воспитание в молодом человеке милосердия и сострадания. Однако появление телесной немощи не всегда означает, что человек ослаб духом. Часто болезнь оказывается причиной духовного становления и помогает укрепиться в монашестве. Богадельня действительно необходима многим монастырям, в которых есть престарелые монахи, чтобы обеспечить им надлежащий уход и поддержку.

    Другой вопрос, когда в монастырь приходят миряне, которым просто некуда больше податься, и просят пристанища, но ведь эти люди часто не ставят перед собой духовных задач. В этом случае мы говорим, что не надо вводить их в общину монастыря, надо строить богадельню при обители. Но даже если такая возможность есть у монастыря, необходимо помнить, что, взяв на себя эту ответственность, важно не надорваться. Известны примеры, когда несоразмерное силам обители погружение в социальную деятельность становилось причиной ослабления монашеской жизни.

    — Еще одной важной темой обсуждения стали монастырские хозяйства. Надо полагать, что это как раз та сфера, где применение современных технологий приносит пользу, облегчая труд насельников монастырей. Но во время обсуждения одного из выступлений Вы сказали, что нет смысла в работе ради работы. Насколько важен труд в монастыре и каким должно быть соотношение труда и молитвы для монахов?

    — Иногда приходится слышать, что в монастыре так развита хозяйственная деятельность, что насельники не имеют возможности ни помолиться, ни уединиться, и это очень сильно печалит их, а порой и разрушает. Что подразумевает взвешенный подход в этом случае? Из творений древних Отцов известно, что монах не может состояться без молитвы и монах не может состояться без труда. Преподобные Антоний Великий, Макарий Великий, Евфимий Великий и другие древние Отцы, «первопроходцы» в научении монашеской жизни, как бы сегодня их назвали, говорили о необходимости сочетания молитвы и труда.

    Из жизнеописания преподобного Антония Великого мы помним, как, почувствовав некий дискомфорт от того, что его духовный рост остановился, он стал просить, чтобы Господь вразумил его. Тогда откуда-то неожиданно явился Ангел в образе юноши. Антоний услышал голос: «Взирай на сего и поступай, как он». Юноша встал на молитву, за ним последовал и Антоний. Окончив молитву, юноша начал трудиться, стал трудиться и Антоний. Закончив труд, юноша снова помолился, а после молитвы оставил время и для отдыха. Все, что делал этот юноша, повторял за ним и Антоний. Потом юноша исчез также неожиданно, как появился. В этом видении преподобный Антоний увидел Божие вразумление: чтобы не надорваться в духовном возрастании, необходимо совмещать и молитву, и труд, и отдых.

    Уставы монастырей составлены таким образом, чтобы у насельника было время для молитвы келейной и общей, время для труда и время для отдыха, пусть непродолжительное, но оно должно быть. Поэтому, когда мы обсуждаем тему хозяйственной деятельности, надо помнить, что главным делом монаха была и остается молитва.

    Я знал одну женскую обитель, в которой было двадцать насельниц и они содержали сорок коров. Сестры настолько изнуряли себя трудом, что ни на что другое у них просто не оставалось сил. На вопрос, для чего столько коров, игумения ответила, что их просто некуда девать, поэтому приходится много сена заготавливать, много навоза вывозить, огромное количество молока реализовывать. Я посоветовал оставить в хозяйстве такое количество коров, которое необходимо для пропитания насельниц, и, когда поголовье сократилось в десять раз, обитель облегченно вздохнула.

    Конечно же, нет ничего плохого и в том, что монастыри ведут свое хозяйство, нередко привлекая и наемных людей, создавая тем самым рабочие места. В деревнях нет работы, и очень хорошо, когда монастыри имеют возможность помогать населению, но вместе с тем занятия хозяйственной деятельностью не должны приводить к оскудению духовности.

    — Монашеская жизнь, как многие справедливо считают, не может и не должна быть открытой для обсуждения в широком информационном пространстве. Однако светские журналисты иногда обижаются, что их не приглашают на собрания, где игумены обмениваются опытом управления монастырями, говорят о внутренних проблемах монашества. С другой стороны, проект «Положения о монастырях и монашествующих» Межсоборного присутствия весьма активно обсуждается на официальных церковных площадках в Интернете. Ваше Высокопреосвященство, не мешает ли монашеству столь пристальное внимание светских людей к церковным документам и вообще к монастырской жизни?

    — Прежде всего, хотелось бы напомнить, что проект документа Межсоборного присутствия «Положение о монастырях и монашествующих» обсуждали не только светские люди, но, прежде всего, и сами монашествующие. И это замечательно, что обсуждение вопросов монастырской жизни проходило в духе соборности. Чем глубже будут исследованы результаты обсуждения, тем более содержательным может стать этот документ, что, в свою очередь, позволит долгие годы, а может, даже и столетия, им руководствоваться. В процессе обсуждения мы увидели, что, благодаря такому его формату, множество людей, и прежде всего из числа монашествующих, интересуются монастырской жизнью и хотят, чтобы все вопросы Положения были точно сформулированы.

    Что же касается обсуждения практических вопросов, о которых мы имеем возможность говорить на собраниях игуменов и игумений и круглых столах монашеских форумов, это своего рода рабочие площадки, где порой высказываются и ошибочные мнения, где выступают опытные и неопытные, и это одна из причин для отказа в аккредитации светским журналистам, которые часто не знают особенностей монашеской жизни и бывают не в состоянии разобраться в ее проблемах. Когда же они начинают транслировать вовне собственное видение происходящего, у монашествующих это порой вызывает боль и скорбь. Приведу пример из своего опыта. В нашей митрополии есть женские обители, при которых созданы детские приюты. И вот однажды одна уважаемая журналистка известной газеты попросила благословения встретиться с матушкой-настоятельницей, чтобы поговорить о том, как монахини воспитывают девочек, как ухаживают за ними, как помогают входить во взрослую жизнь, получать образование и профессию. Матушка попросила журналистку прислать текст на согласование, но редакция не выполнила своих обязательств, материал вышел без авторской правки, и лейтмотивом беседы корреспондента с матушкой-игуменией стал тот факт, что у игумении, наверное, была несчастная любовь, она ушла в монастырь и теперь скучает по деткам, поэтому и посвящает себя воспитанию девочек в приюте. Конечно, для игумении это было очень неприятно, и желание общаться с корреспондентами больше не возникало. Поэтому когда собираются круглые столы для игуменов и игумений, где обсуждаются рабочие вопросы монашеской жизни, светских журналистов не приглашают. На мой взгляд, здесь нет ничего обидного, а журналистам надо просто проявить смирение и терпение.

    — Непосредственно после Рождественских чтений начал свою работу Архиерейский Собор Русской Православной Церкви. Были приняты решения, касающиеся монастырской жизни. Владыка, прокомментируйте, пожалуйста, наиболее важные из них.

    — Архиерейский Собор – это высший орган управления Русской Православной Церкви. В межсоборные периоды работают и принимают решения Священный Синод, Высший Церковный Совет, синодальные отделы, в том числе и Отдел по монастырям и монашеству. На Архиерейский Собор выносятся вопросы, которые принимались либо Священным Синодом, либо Высшим Церковным Советом. Собор еще раз подтверждает значимость принятых решений. На нынешнем Архиерейском Соборе были подтверждены и одобрены решения, касающиеся Устава как ставропигиальных монастырей, так и особо значимых для епархий обителей, где архиерей вступает в должность священного архимандрита. Радуемся, что все те решения по монастырям и монашеству, которые были приняты в межсоборный период, были подтверждены и благословлены Собором.

    Источник: monasterium.ru

    • 19 Фев 2016 15:15
    • от monves
  5. Монашеское делание как обретение внутреннего Ца...

    Доклад на XXIV Международных Рождественских образовательных чтениях, направление «Древние монашеские традиции в условиях современности» (Новоспасский ставропигиальный мужской монастырь. 26—27 января 2016 года).

    Спаситель заповедовал своим последователям более всего желать и искать достижения Царствия Божия (см. Мф. 6:33). Он говорил, что этому Царству нужно предпочесть все блага мира сего, ради него стоит отказаться от самых дорогих сердцу вещей и привязанностей. Наиболее решительное и определенное отречение от мира и всего «яже в мире» предполагается в принятии монашества, когда постригаемый отрекается от своей воли, но при этом совершает в действительности подлинно волевой поступок. Он делает ценностный выбор. Ради самого главного в жизни — Бога — он жертвует самым ценным в глазах людей мира сего — своеволием, плотским наслаждением и материальным богатством. При этом ни дарованная Богом свобода, ни установленный Им брак, ни созданные Им земные блага не провозглашаются скверной. Просто монах обретает драгоценную жемчужину, ради которой стоит пойти и продать всё.

    Понять, что есть Царствие Божие можно, только обратившись к Священному Писанию, где Господь преподает учение о нем иносказательно в притчах и говорит прямо, отвечая на вопрос некоторых из фарисеев: «когда придет Царствие Божие?» «Не придет Царствие Божие приметным образом, и не скажут: "вот, оно здесь", или: "вот, там". Ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк.17:21).

    Самым распространенным толкованием данного евангельского отрывка является утверждение, что Царствие Божие есть особое благодатное состояние души, приобретаемое человеком постепенно по мере укрепления его живой веры во Христа. Этого понимания придерживались свт. Иоанн Златоуст, блж. Феофилакт Болгарский и ряд других древних и поздних толкователей.

    «Войди с радостью во внутреннюю свою клеть, и узришь клеть небесную... — пишет преп. Исаак Сирин. — Лествица, ведущая в Царство, внутрь тебя, сокровенна в душе твоей. Беги от греха, погрузись в самого себя — и найдешь там ступени, возводящие к небесам».

    А вот слова свт. Игнатия (Брянчанинова): «Царствие небесное — мир Христов. В душе, в которой от покорности Богу утихли страсти, царствует Бог, царствует мир Христов».

    В совершенном согласии с ними рассуждает и свт. Лука Крымский: «Наша глубокая, сокровеннейшая жизнь духовная протекает в глубинах сердца нашего, и Царствие Божие начнется для нас тогда, когда в сердце наше вселится Святой Дух. Тогда, по слову Христа, к тем, кто соблюдал заповеди Его, придет Он Сам со Отцом, и обитель у него сотворят. Если сподобится праведник того, что воцарится в сердце его Святой Дух, это значит, что он уже в Царствии Божием. Царствие Божие в сердце его — там обитает и царит Святой Дух».

    Свт. Филарет Московский обращает внимание и на внутреннее состояние человека, противоположное Царствию Божию. Он пишет: «По прямой с сим противоположности справедливо можно сказать, что и царство диавола, или иначе ад и самый огнь геенский, не в полноте, а в начатке внутрь человека есть, когда живет в нем грех. Сей скрытый огнь оказывает себя в действиях. Он непрестанно возжигает в душе грешника желания к новым грехам и жжет совесть (1Тим. 4:2) темным, но всегда мучительным сознанием зла, при особенных обстоятельствах разгорающимся в пламя отчаяния».

    В соборном экзегетическом наследии Церкви можно обнаружить и другое, не противоречащее первому, а в некотором смысле дополняющее его толкование. Слова «внутрь вас» могут означать — между вами, среди вас. Это прямо следует из греческого текста Евангелия. С пришествием Христа на землю было положено основание Царствия Божия на земле. Совершаемые Им чудеса и знамения являлись ярким свидетельством наступления этого Царства. Фарисеи по своей духовной слепоте не замечали, что ожидаемое ими Царствие среди них. С этим пониманием согласуются и другие слова Спасителя, обращенные к ученикам: «истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе» (Мк. 9:1).

    Свт. Григорий Палама пишет: «И не только оно внутри нас... оно приходит и более наглядно, уничтожая всякое начало, власть и силу (вражию); но это относится только к тем, которые жительствуют по Богу и богоугодно проводят жизнь» (Омилия 10-я).

    Жизнь истинного монаха, несомненно, направлена на стяжание Духа Святаго, то есть на разрушение внутри себя царства греха и созидание Царствия Божия, при этом его собственные усилия прилагаются к силе Божией, по действию которой плотской человек преображается в человека духовного.

    Преп. Макарий Великий пишет: «Кто приходит к Богу и действительно желает быть последователем Христовым, тот должен приходить с тою целию, чтобы перемениться, показать себя лучшим и новым человеком, не удержавшим в себе ничего из свойственного ветхому человеку. Ибо сказано: — “кто во Христе, тот новая тварь” (2 Кор. 5:17)».

    Апостол Павел указывает на качества подлинно духовного христианина: «Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание» (Гал. 5:22).

    Если обратиться к рассмотрению каждой из перечисленных добродетелей, то нетрудно увидеть, что деятельное их проявление возможно только в общении с другими людьми. Значит, зарождаясь и утверждаясь в сердце подвижника, Царствие Божие не ограничивается его внутренним духовным миром, но проявляется во вне. По мере духовного роста монах не превращается в духовно замкнутого эгоиста, заботящегося исключительно о своем спасении и равнодушно относящегося к окружающим, но живет в христианской церковной иноческой общине спасающихся. Поэтому утверждения святых отцов, что слова Спасителя о Царствии Божием нужно понимать как о находящемся и внутри нас, и среди нас, — равно справедливы. Так обретают смысловое единство оба толкования Евангельского отрывка.

    Монашеские обители призваны быть оазисами Царствия Божия на земле, где изменяется духовно не только каждый в отдельности насельник, но иными становятся и отношения между ними, ходящими перед Богом во «обновленной жизни» (Рим. 6:4).

    Насколько все это не просто, могут знать только те, кто опытно причастен к монашескому деланию.

    В настоящее время среди бесчисленного множества соблазнов, перед которыми оказываются как христиане вообще, так и монахи в частности, есть и опасность в стремлении к достижению Царствия Божия уклониться в крайности — или внутреннего подвига без деятельной любви, или внешней деятельности без сокровенной духовной жизни.

    О том, что новоначальному иноку необходимо прежде всего научиться жить в общежительном монастыре, где только и возможно стяжать начатки смирения, терпения, кротости и послушания, написано множество трудов и преподано достаточно наставлений.

    Преп. Иоанн Лествичник замечает, что «наклонные к высокоумию и другим душевным страстям никак не должны избирать для себя жительства уединенного, а пребывать посреди братства и спасаться деланием заповедей».

    В наш век ослабления живых личностных связей, стремления к индивидуализму и уходу в виртуальный мир глобальных сетей это предостережение звучит с особой силой, ибо в монастырь приходят люди из мира, неся с собой последствия приобретенных в нем духовных болезней.

    Не меньшую, а может, даже и гораздо большую духовную опасность представляет собой и соблазн постепенной подмены в душе монаха первоначального настроения подвижнической жизни и внутреннего духовного делания устремлением спасать мир. Первое предполагает долгую и трудную борьбу со страстями, второе обещает внутреннее удовлетворение от осознания величины совершаемого ради Христа служения.

    Архимандрит Лазарь (Абашидзе) пишет: «Монахи сегодня уже знать не знают, что это ещё за "внутренняя жизнь": "Столько дел вокруг, мир гибнет, столько надо строить, восстанавливать, а тут какая-то "внутренняя жизнь"? — да ведь это эгоизм какой-то, христианство ведь жертвенно, надо прежде всего о других позаботиться". И вот монахи сегодня так же бросаются в бурливую реку жизни, впопыхах, с развевающимися мантиями — обращать, спасать, евангелизировать… От незнания, непонимания своего собственного духовного уровня человек впадает в состояние прелестное, мечтательное. Он мнит в себе несуществующие добродетели, считает положительными, духовными, богоугодными — душевные, нервные порывы своей души. Вся душевная деятельность такого человека сосредоточивается в уме и на кончиках нервов, отсюда порывистый, взбудораженный, сумбурный образ всей его жизни. От такой наружной горячности происходит разгорячение чувств и помыслов, мечтаний и переживаний. Всё это делает человека "взвинченным", подвижным, активным, суетливым. В его голове рождаются тысячи планов и идей, в сердце — море желаний и чувств, но все они направлены вовне, в земной мир, на устройство и преобразование земной, мирской обстановки. И хотя, при поверхностном взгляде, вся эта деятельность как будто ориентирована на Бога, на Евангелие, — но на самом деле она вполне самодеятельна и самонадеянна. Бог, евангельские заповеди, уставы и правила церковной жизни, обряды и богослужения — здесь только оболочка, только фон и покрытие, в центре же всей своей деятельности такой "труженик" ставит себя и свою волю. Такой человек, не видящий и не понимающий на самом деле, кто он и каков пред Богом, мнит себя незаменимым слугой Божиим, апостолом и "другом" Господним. Он становится "перед" Богом, спиной к Нему, поворачиваясь лицом к народам, и изо всех сил начинает приглашать всех прийти и поклониться Богу, проповедуемому им, но вскоре уже забывает справляться у Самого Господа, что и как делать, и в уверенности, что его труд богоугоден, так увлекается, что забывает о Боге и начинает привлекать народ к себе самому».

    Таким образом попытка создать вокруг себя Царствие Божие без создания его прежде в самом себе неизменно обречена на неуспех. Она вполне соответствует настроениям иудеев, которых в Евангелии обличает Христос. В то же время и самонадеянный уход в самого себя в поисках Царствия Божия без прохождения духовного научения под руководством опытного наставника в общежительном монастыре чреват самообольщением и бесовской прелестью.

    Избежать в настоящее время этих соблазнов и, не уклоняясь в крайности, пройти спасительный путь монашеского преуспеяния возможно в обители, где и настоятель, и духовник обладают духовной трезвостью и способностью полноценно осуществлять духовное руководство братией и, сообразуясь с внутренним состоянием и характером души каждого насельника, определять меру совершаемого ими подвига.

    При этом большое значение в монашеском делании имеет жизнь по монастырскому уставу, в которой сочетается труд и молитва, послушания и участие в Таинстве святой Евхаристии. «Устав в сознании насельников — это закон внутренней жизни, обладающий авторитетом Божественного установления, прямое продолжение и способ осуществления в жизни святоотеческого наследия» (Проект Концепции разработки и принятия уставов внутренней жизни в монастырях Русской Православной Церкви).

    Неукоснительное следование уставу позволяет иноку ощутить себя в особой благочестивой атмосфере, где все упорядочено и ритмично, все направлено на постепенное создание в душе правильного духовного устроения и стяжание добродетелей, первые из которых смирение и послушание.

    Монастырский устав предлагает насельнику опытно выверенный строй жизни по заповедям Христовым, жизни, устремленной к обретению Царствия Божия. Для тех, кто избрал для себя трудный путь борьбы со страстями и похотями и постоянно находится перед опасностью подвергнуться вражескому нападению со стороны злых духов, устав обители — благодатная защита, а его нарушение — риск потерпеть поражение в невидимой брани с врагом.

    Как земное царство крепнет и благоденствует при наличии внутреннего единства и внешней защиты, так и созидаемое внутреннее Царство Божие требует усилий подвижника для стяжания Духа Святаго и укрепления внешней обороны против невидимых врагов. На все времена остаются непреложными слова Спасителя: «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф. 11:12).

    Источник: monasterium.ru

    • 27 Янв 2016 15:51
    • от monves
  6. Главный план — жить во Христе

    Несмотря на свою значимость и величину, Серафимо-Дивеевская обитель не является ставропигиальным монастырем. Обитель входит в состав Нижегородской епархии и находится на попечении митрополита Нижегородского и Арзамасского Георгия (Данилова). Сам владыка Георгий начинал свой монашеский путь в Троице-Сергиевой лавре. Туда он пришел еще юношей в качестве студента Духовных школ, там принял монашеский постриг, оттуда был назначен на Нижегородскую кафедру. Он, как и настоятельница Дивеевской обители игумения Сергия (Конкова), начинал свой духовный путь с окормления у лаврских старцев.

    Такое духовное родство настоятельницы и правящего архиерея неслучайно и особо чувствуется сегодня дивеевскими сестрами. В чем проявляется духовная связь Дивеева и Лавры, почему ему особенно близка Серафимо-Дивеевская обитель и о многом другом в интервью журналу «МВ» рассказывает митрополит Георгий.

    Ощутить избранничество

    — Владыка, в начале беседы мы традиционно просим правящего архиерея рассказать о себе, о пути в Церковь, в монашество.

    — Родился я в Белоруссии, в маленьком городке, в православной верующей семье. Отец прошел весь фронт, потом встретил маму, они создали семью и родили шестерых детей, я был последним. И когда меня спрашивают: «Когда Вы обрели веру?» — я отвечаю, что уже родился верующим человеком и не знаю такого времени, чтобы в моем сердце не было веры в Бога.

    Как формировалось мое восприятие жизни? Когда ты видишь своих родителей благочестивыми, которые совершают молитвы, из уст которых никогда не исходит плохого слова, ребенок мало-помалу формируется, «настаивается» в своем мировоззрении. Были, конечно, сложности со школой. Но больших проблем не было, потому что этот путь стояния в вере прошли мои старшие братья и сестры, поэтому ко мне уже относились со снисхождением. Будучи верующим человеком (старшее поколение знает, что такое не быть октябренком, пионером, комсомольцем), я без особых помех дружил с товарищами, был успешным в жизни, в учебе. Потому детство вспоминаю светлым, радостным и каких-то печалей в моем сердце не осталось.
    Окончив школу, решил учебу отложить, узнать жизнь и пошел работать. Через несколько лет был призван в армию. По окончании армии, собираясь поступать в университет, я приехал в Троице-Сергиеву лавру за благословением. Но прежде всего — поблагодарить преподобного Сергия. Получилось так, что там я встретил одного архимандрита, у которого был на исповеди еще до армии и получил тогда от него благословение. Он предложил мне поступить в Московскую Духовную семинарию. Меня это немного смутило. Я считал себя недостойным, поскольку не вел глубоко духовную жизнь, которую, как я представлял, ведут в семинарии. У нас дома, кроме Евангелия и молитвословов, другой литературы не было, и храм я нерегулярно посещал. И мне казалось, что для меня это непосильная ноша. Но было такое представление, что если ты получил благословение от священника, особенно монаха, то отказываться не нужно. И я решил так: выполню благословение, точно не поступлю, и все остальное потом сложится как сложится.

    Был уже июль месяц, я начал готовиться к экзаменам. И когда переступил порог семинарии (перед сдачей экзаменов есть подготовительный период), стал там проживать, я внутренне почувствовал, что это мое. Сдал экзамены, был успешно принят и зачислен на первый курс. Это был 1986 год. Через месяц после поступления в семинарию нас посетила страшная трагедия: случился пожар в Московских Духовных школах, сгорело много зданий. Но самое печальное — погибло пятеро ребят: Владислав, Ярослав, Димитрий, Игорь и Владимир. Я на каждой Литургии поминаю их имена…

    Проходя обучение в Духовных школах, живя в духоносной среде, общаясь со многими благочестивыми людьми, в год тысячелетия Крещения Руси (1988) у молодого человека Василия Данилова по какой-то причине созрело желание пойти по пути иного жития (улыбается — Прим. ред.). Испросив благословения у отца-наместника — тогда архимандрита Алексия (Кутепова), ныне митрополита Тульского и Белевского, — я написал прошение. И уже на 3 курсе семинарии, в ноябре 1988 года, был принят в число лаврских послушников.

    Невозможно забыть то ощущение, когда приходишь на собрание Духовного совета монастыря для беседы. Тебя испытывают, задают вопросы: кто? откуда? по каким причинам пришел в монастырь? И хочу подчеркнуть, что, конечно же, решение пойти по монашескому пути — исключительно добровольное, никакого принуждения здесь быть не может. Часто спрашивают: почему молодой человек, полный сил, надежд, стремлений, оставляет мир? Для светского человека этот вопрос мучителен и непонятен. Сам я, когда в 1986 году впервые увидел монашеский постриг, был поражен — настолько силен этот чин. Мне казалось, что человек действительно умирает для прошлой жизни и рождается новый.

    Чтобы пойти по монашескому пути, по пути воина Христова, нужно услышать в сердце зов Божий, ощутить избранничество. Если человек идет в монастырь по своеволию, то пройти выбранный путь он не сможет. Это не значит, что монахи чем-то лучше других людей. Бог дает разные таланты — есть художники, писатели, ученые. У каждого свой путь.

    Когда я пришел в монастырь, то сразу почувствовал себя дома. Один из ключевых моментов устроения лаврской жизни — это старшая братия, старчество, во главе которого много лет стоит архимандрит Кирилл (Павлов). Трудно сказать, где в большей степени происходит это молитвенное, братское общение — на службе, на трапезе, на общих послушаниях, в библиотеке, — но все это формирует особую атмосферу братства преподобного Сергия. Большим примером монашеской жизни для меня является отец-наместник Троице-Сергиевой лавры архиепископ Феогност.

    Мое первое послушание — старший пономарь. До сих пор это одно из моих самых светлых и чистых воспоминаний. Параллельно я нес послушания смотрителя Патриарших покоев, стоял за свечным ящиком, были и другие труды. При этом мне благословили продолжить обучение в Московских Духовных школах. Надо сказать, что совмещать послушания в монастыре и учебу в Духовной школе — нелегко. Но благодаря тому, что послушания были сокращены вполовину, удавалось учиться. Учеба была мне интересна, я это делал с удовольствием.

    Затем, будучи уже иеромонахом, я участвовал в организации свечного производства в Лавре. Это отдельная история, но скажу, что было тяжеловато подолгу общаться с мирскими людьми. Придя в монастырь, я думал, что полностью отсекаю себя от мира: стен обители покидать не буду; главное, слушаться старших — они все решат, управят. Но в итоге от «больших дел» уйти не удалось. В январе 1993 года, на 3 курсе Духовной академии, меня назначали экономом. Ни особых задатков, ни опыта, ни соответствующего образования для этого послушания у меня не было. Причина состояла во внешних обстоятельствах. 90-ые годы — время бурного, стремительного возрождения церковной жизни, поэтому большое число насельников было призвано на важные церковные послушания. Они становились епископами вновь открывшихся кафедр, наместниками монастырей, ректорами Духовных семинарий. За несколько лет в обители сменилось 6 экономов.

    На экономе большая ответственность: забота о пропитании, сделать так, чтобы монастырь отапливался, освещался. Экономское послушание касается не только хозяйственной деятельности, но и научной, а также реставрационных работ: стенопись, конструкция зданий, позолота, белокаменные работы, архивные материалы, археология. И я до сих пор не могу понять, почему именно меня благословили этим заниматься. Скажу лишь, что если живешь по послушанию и благословению, то благодать Духа Святого немощное в твоей жизни врачует и оскудевающее восполняет. Господь дал мне силы, преподобный Сергий — поддержку и благословение, и я пронес это послушание 10 лет. И сподобился принимать участие во многих работах по реставрации, в научной деятельности, в возрождении храмов, возвращении обители скитов и подворий. Так что для меня этот период жизни, особенно послушание эконома, наложил хороший отпечаток. Я прошел достойную школу и монашеского жития, и забот о благоустроении церковной жизни. В декабре 2002 года меня пригласили на заседание Священного Синода по поводу послушания в качестве епископа. Перед этим состоялась встреча со Святейшим Патриархом Алексием II.

    — В МДС некоторое время Вы читали курс византологии. Почему именно этот предмет? Что самое ценное должны были, на Ваш взгляд, усвоить семинаристы из этих лекций, какой исторический и нравственный урок?

    — Я очень благодарен ректору архиепископу Евгению, что мне позволили преподавать. Мне благословили читать лекции по византологии, и думаю, что этот предмет должен преподаваться во всех светских учебных заведениях. Византология — это сумма знаний об отношениях светской и церковной властей на фоне исторической жизни Византийской империи. То есть, как бы сейчас сказали, это наука о церковно-государственных отношениях.

    Всякий раз, когда государство начинало вмешиваться во внутреннюю жизнь Церкви, часто порождая расколы и ереси (как в случае с иконоборчеством, например), то оно за очень короткий период оказывалось на грани гибели. Поэтому государство не должно решать, как нам молиться, поститься и так далее. Но есть и обратная сторона, которая хорошо видна на примере Константинопольского Патриархата, — это увлечение политикой, политической борьбой. Когда Церковь увлекается противостоянием политических сил, она также резко ослабевает. Так что главный принцип — это слова Христа «кесарю кесарево, а Богу Богово». И Церковь должна держаться этого принципа. Потому что для нас все люди, каких бы политических предпочтений они ни были, являются паствой.

    Опыт преподавания византологии мне и сейчас помогает в выстраивании диалога с местной властью. В особенности — не смешивать политическую деятельность с общественной и объяснять эту разницу людям. Потому что одно дело — поддержка того или иного кандидата и совсем другое — празднование вместе с народом Дня Победы или Дня народного единства, который одновременно является днем празднования Казанской иконы Божией Матери.

    — Несколько лет Вы занимали должность директора Патриаршего архитектурно-реставрационного центра в Лавре, награждены государственной премией в составе коллектива авторов «за разработку научно обоснованной технологии воссоздания архитектурных памятников истории и ее применение при реставрации колокольни Троице-Сергиевой лавры». Расскажите подробнее об этом этапе в Вашей жизни.

    — На примере лаврской колокольни стало понятно, что нельзя заниматься проектными работами без соответствующих научных исследований. Эти виды работ хоть и взаимосвязаны, но представляют собой разные этапы. Научные исследования подготавливают исходные данные для дальнейшего проектирования. Только в точности вычислив первопричину разрушения того или иного здания, можно «выписать рецепт» оздоровления. Учитывая все это, и было принято решение создать Патриарший архитектурно-реставрационный центр, который объединил десятки специалистов самых разных направлений. В результате, благодаря глубокому научному подходу к реставрации, выяснилось, что на восстановление определенного здания требуется в десятки раз меньше денег, сил и времени, чем закладывалось ранее. То есть при максимальной изученности объекта на него требуется намного меньше затрат. Однако надо понимать, что изучение объекта — процесс на 2—3 года, а то и 5 лет, иначе говоря, нужна длительная временная дистанция. А ансамбль Троице-Сергиевой лавры вообще требует постоянного наблюдения и изучения.

    При создании Центра мы поняли, что не хватает специалистов и что системный подход в реставрации практикуется редко. А мы вникали во все «мелочи» — та же ветровая нагрузка на колокольню. Она ведь весьма существенная. Более того, колокольня до 200 раз в год замерзает-оттаивает. Вот за такой научный подход коллективу специалистов, аз грешный в их числе, была вручена столь высокая государственная награда. А Патриарший центр, уверен, будет еще долго плодотворно работать.

    «Гостиничная жизнь»

    — Уже более 12 лет Вы несете послушание епископа Православной Церкви. Помните, как восприняли известие об архиерейской хиротонии? Как тогда Вам виделось это служение и каким оно оказалось в реальности?

    — Примерно, за месяц до встречи со Святейшим Патриархом что-то внутренне меня стало беспокоить. Я понимал, что в моей жизни возможны перемены. Тем не менее, как это часто бывает, известие о смене послушания — это как снег на голову. И первое впечатление, — возможно, даже отказаться. Но не потому, что боялся нового послушания, а потому, что как будто предаешь преподобного Сергия. Понимаете, ни один лаврский монах никуда не стремится. В Лавре живешь у Преподобного как у Христа за пазухой, и готов всю жизнь оставаться здесь, до гроба. Но дело в том, что у нас священноархимандрит — Святейший Патриарх и Лавра преподобного Сергия всегда была духовным оплотом для Предстоятеля Русской Церкви. И Святейший Патриарх регулярно призывает братию на важные церковные послушания.

    Сегодня, будучи епископом, я понимаю, что непросто возрождать церковную жизнь, необходимы опытные люди. Во всей Русской Церкви Лавра является кузницей духовных кадров, потому что там органично сочетается и высокое духовное образование, и духовная жизнь в монастыре. Пообщавшись с отцом-наместником, я напомнил себе: монах — это же воин, воин Христов, и надо идти на любые послушания.

    Конечно, из Лавры я уходил с некоторой грустью, переживал: а что будет «на стороне далече»? как будет складываться жизнь без Троицкого собора, без братской трапезы, без родной келии? Как бы то ни было, я прожил здесь 16 лет. Как в случае с послушанием эконома, так и в деле служения на архиерейской кафедре, если это совершается по благословению и послушанию, то Сам Господь в твоей жизни участвует, помогает и укрепляет.

    Служение архиерея оказалось во многом отличным от монастырской жизни. Главный принцип жизни архиерейской — паства должна знать голос своего пастыря. А чтобы знали твой голос, ты должен ездить. Я называю архиерейскую жизнь «гостиничной», ведь архиерей постоянно в дороге. Необходимо регулярно молиться со своей паствой. Требуется общение со многими людьми не только в формате богослужения, но и в виде общественных встреч и личных бесед. Приходится много говорить, обсуждать, дискутировать. И встречи часто происходят не только с людьми из церковной среды, но и с нецерковными, светскими, и с власть предержащими, и с интеллигенцией, и с простыми людьми.

    Все это и есть проповедь Христова. Ведь архиерей — это преемник апостолов. Апостолы шли и проповедовали, и нам должно проповедовать Слово Божие и мыслью, и словом, и делом. Поэтому заботы архиерея и о подготовке будущих священнослужителей (чтобы они были ревностными и благочестивыми), и о преподавательских кадрах в семинарии, и о семинаристах, помощь молодежи в обустройстве семьи — это тоже важно и это отдельное направление работы. Много трудов уходит и на сферу культуры, просвещения, миссионерства, катехизации. Опыт преподавания в Духовных школах мне в этом очень помогает.

    — Возможно, неожиданный вопрос, но насколько архиерею трудно быть монахом?

    — Я не разделяю понятия «монах» и «архимандрит», «епископ». Если ты все делаешь по послушанию, то в любой ситуации сможешь сохранить монашеский дух, правильное внутреннее устроение. Главное — жить по совести. Чаще спрашивать себя: кто я? зачем живу на этом свете? И совесть — голос Божий в сердце человека — даст ответы почти на все вопросы. Но чтобы разговаривать со своей совестью, надо иметь решимость, поскольку она, как пророк, постоянно обличает. Но, если будешь поступать по совести, останешься настоящим монахом в любой ситуации.

    — В вашей митрополии на данный момент 15 действующих монастырей. Как бы Вы оценили общий, если это возможно, уровень монашеской жизни в епархии? Насколько удалось уврачевать нанесенный советской властью разрыв в русской иноческой традиции?

    — Я бы разделил этот вопрос на две части. Во-первых, монастыри как архитектурные ансамбли. У нас завершены (или близятся к завершению) реставрации почти всех обителей. Хотя, безусловно, в данной плоскости остается еще много работы. Однако строительные работы гораздо легче восстановления собственно монашеской жизни. Конечно, традиция прервана, но многие наши отцы-наместники и матушки-игумении имеют опыт жизни в древних монастырях. Они общались с опытными духовниками, и это им серьезно помогает в нынешнем послушании. Архиерей должен сам знать практическую сторону жизни обителей. Без этого трудно оказывать им полноценную помощь.

    Что касается численности, то, исключая Дивеевскую обитель, где подвизается большое количество сестер, в монастырях, в среднем, от 5—7 до 25—40 насельников. Но нас интересует не только количество, а качество монашеской жизни. И тут я бы хотел особо подчеркнуть: в деле «наполнения» монастырей мы бессильны без Промысла Божия. Монахов столько, сколько дает Бог. И человеческими методами их число не увеличить, иначе это будет уже не монастырь. Монашество — тайна устроения человеческого сердца, доступная лишь Богу. И «влезть» туда человек не может. Приход нового насельника — это послание свыше. Мы принимаем это как волю Божию, поэтому строить «пятилетние планы» в этом вопросе просто невозможно.

    Нетепличные условия

    — Нужно ли, на Ваш взгляд, «рекламировать» монашество для молодых людей и девушек, какими-то мерами увеличивать количество желающих принять постриг?

    — «Рекламировать» нельзя. Точно так же, как и веру вообще. Но очень часто монах, даже не выходя за пределы обители, свидетельствует о своем выборе. Просто живя и общаясь с прихожанами. Вообще же сейчас мы наблюдаем только первые ростки возрождения монашеской жизни. Случается, едва помолившись на месте восстановления новой обители, сразу встречаешь там людей, жаждущих наставления. Бывает, даже с претензией обращаются, мол, почему они приехали в монастырь, а их никто не встретил, не поговорил, не наставил. Поймите, у нас 70 лет гнали монахов, презирали, расстреливали. Преподобный Серафим Саровский говорил: «Добродетель не груша, ее сразу не скушаешь». Человек только ушел из мира, а к нему мир тут же приезжает в монастырь и спрашивает: «Ну, где здесь монашество?» А ему бы, новоначальному, укрепиться в молитве.

    Безусловно, мир может помочь обителям — не в деле устроения собственно монашеской жизни, а в прочих трудах. И не надо создавать монастырям «тепличные» условия, но благоприятные, ибо без них никакое доброе дело не принесет плода. И, конечно, Патриарх, архиереи, игумены и игумении заботятся о том, чтобы монастыри шли по пути молитвы, поста, бдения, духовного созерцания.

    — Ваш главный совет новоначальному монаху?

    — Сразу вспоминается народная пословица: «Береги рубашку снову, а честь — смолоду». Новоначальный монах чист своими устремлениями, в нем особо действует благодать Божия. И он должен укреплять себя в послушании, поскольку послушание превыше поста и молитвы. Если монах будет в простоте слушаться священноначалия, то никогда не растеряет целостности и устремлений. А если рассеется умом, начнет жить по своей воле, то монашеский дух резко ослабевает. И это касается всех монахов, не только новоначальных.

    — Как в Вашей епархии осуществляется управление общемонастырской жизнью? Насколько сильны связи между разными обителями?

    — Прежде всего, мы живем как большая семья. Посещаем друг друга на престольные праздники, молимся, общаемся, помогаем. Кроме того, заметно активизировался возглавляемый архиепископом Феогностом Синодальный отдел по монастырям и монашеству, чья деятельность также налагает положительный отпечаток на жизнь обителей. Сюда же можно отнести различные монашеские собрания, форумы, встречи в рамках Рождественских чтений. Важное значение имеет связь с Афоном, изучение греческой традиции, которая позволяет расширить кругозор восприятия монашеской жизни. Наши монастыри не живут в вакууме, есть возможность получить и поддержку, и наставление.

    — Как Вы относитесь к совмещению архипастырской деятельности с непосредственным управлением конкретной обителью?

    — Дело в том, что архиерей и так достаточно глубоко участвует в жизни монастыря: принятие в братство, разбор и обсуждение сложных вопросов. Причем вопросов разного уровня — не только внутримонастырской жизни, но и епархиальной, общецерковной, вплоть до обсуждения готовящегося Всеправославного Собора.

    Важный вопрос — послушания монаха. Что предпочтительнее: жизнь внутри обители или миссия и дела благотворения вовне — в больницах, в местах заключения? Это очень серьезная тема. Потому что новоначальный монах не «рождается» сразу идеально послушным. Его искушают бесы, мучают сомнения, переживания. А когда обсуждаешь вопросы, находятся ответы, и так архиерей тоже участвует в жизни монастыря. Помимо этого, ни одно строительство храма или келейного корпуса не обходится без ведома и благословения архиерея. Имея опыт эконома, я пытаюсь по мере сил помочь обителям крепче встать на ноги. И это никоим образом не ограничивает их самостоятельности. Особенности хозяйственной деятельности, распределение на послушания и многое другое находится в ведении самих монастырей.

    — Встречается немало рассуждений на тему закрытости монастырей от мира — они должны соблюдать некую грань и не растворяться в мирском духе, дабы не впасть в погибельное обмирщение. Как найти эту грань и соблюсти ее? Какова в целом роль монашеских обителей в современном мире: молиться за весь мир (как и всегда) или появляются новые аспекты в этом служении?

    — Нужно правильно понимать выражение «молиться за весь мир». Да, монастыри — это средоточие молитвы. Однако монах, прежде всего, совершает дело своего личного спасения. Батюшка Серафим не говорил же: «Спасай всех вокруг себя»; он говорил: «Спаси себя самого, и тысячи вокруг тебя спасутся». Монастырь и монаха не надо перегружать внешними трудами, связанными с миром. Самое страшное, если монах полюбит мирскую жизнь. Поэтому материальные заботы не должны отодвигать на второй план монашеское делание.

    Что касается современного мира. Когда солдаты вернулись в свою страну в 1945 году, она была вся в руинах, то же самое сейчас с душами людей — они разрушены. Поэтому нельзя сказать: «Пока не построю свой дом, другим помогать не буду». Надо и свой строить, и другим помогать. Например, детский приют при монастыре. Хотя это, наверное, все же не очень правильно. Но когда еще 10 лет назад из нашей страны за границу в огромном количестве вывозились дети, разве мы, монахи, могли сказать: «Это не наше дело»? Монашеские обители отозвались на проблему созданием приютов, это была реакция на объективную потребность. И когда сегодня количество детей-сирот уменьшается, их берут в семьи, мы это направление социального служения в обителях соответственно уменьшаем. Или, к примеру, увеличивается число людей, жаждущих исповеди, проповеди, наставления. Их всех нужно принять, даже если хочется уединиться. И Бог, видя наши немощи, покрывает их своей благодатью. Но вместе с тем если такая социальная работа разрушает монастырскую жизнь, то многое приходится отсекать.

    — Как складываются отношения с музейным сообществом? Как удалось выработать формулу конструктивного диалога, какие «болевые точки» остаются?

    — Думаю, главное — это уметь находить точки соприкосновения. Так сложилось, что в XX веке именно в музеи попали многие церковные святыни: ковчеги с мощами, иконы, плащаницы, облачения. И именно в музеях они сохранились. Поэтому музейным работникам в этом смысле надо отдать дань почтения и благодарности. Однако когда речь идет о чудотворных образах, то их надо возвращать, чтобы верующие могли поклониться, помолиться. Мы вернули Владимирский Оранский образ Богоматери, чудотворный Печерский образ Пресвятой Богородицы и многие другие лики, древние антиминсы, плащаницы. Возвращение древних икон в обители, вне всякого сомнения, способствует возрождению монашеской жизни.

    Епархия тесно взаимодействуют с учреждениями культуры, обсуждаются проблемы, ведутся дискуссии, проводятся мероприятия, выставки. В городе Арзамасе совместными усилиями создан «Музей Русского Патриаршества», директором которого является один из наместников монастыря, он же — сотрудник Министерства культуры Нижегородской области. Такое взаимодействие создает надежную платформу для дальнейшей совместной работы, которая, надеюсь, будет углубляться и принесет добрые плоды.

    С неба на землю

    — Наиболее известен, в каком-то смысле являющийся «визитной карточкой» епархии, Серафимо-Дивеевский женский монастырь. Что лично для Вас значит эта обитель?

    — Дивеево — это пример, как сбывается Божие обетование. Когда я учился в семинарии, то замечал, что многие мои сокурсники постоянно поминают Исидора и Агафию. Выяснилось, что это родители преподобного Серафима. Я тоже стал их поминать. Батюшка Серафим предсказал возрождение обители. И действительно, если вы сейчас попадете в Дивеево, то не найдете там ни одного напоминания о разрухе. Чувство такое, будто весь монастырь целиком спустился с неба на землю. И это касается не только храмов, но и самого сестричества. Многочисленные сестры-молитвенницы несут не только послушания общежительного характера, но и скитского, есть и подвиг отшельнической жизни (на определенный период). Читается неусыпаемая Псалтирь.

    Для меня Дивеево особенно близко, поскольку напоминает о моей родной обители — Лавре преподобного Сергия. То же неспешное совершение богослужений, благоуханное пение, чтение. Преподобный Серафим принял с такой любовью, что я не чувствую никакого духовного голода после оставление Лавры. Подобные монастыри, — действительно, главные святыни нашей земли, нашего народа.

    — Как изменилась церковная жизнь в нижегородском регионе в связи с образованием митрополии?

    — Это вдохнуло новую жизнь в церковную повседневность. Новые епархии начали образовываться тогда, когда этап церковного возрождения сменился периодом развития, и поэтому требовались новые подходы к организации епархиальной жизни. Когда у тебя в епархии более 400 приходов и 56 районов, то посетить каждый приход хотя бы раз в год проблематично, учитывая, что есть и другие послушания. А в связи с образованием митрополий и появлением новых епархий епископ по-настоящему стал ближе к пастве. Это помогает развивать церковную жизнь еще глубже. Положительные результаты уже есть. Уверен, что через 10 лет их станет еще больше и мы уже не сможем себе представить, как могли жить без митрополий. При этом хотелось бы отметить, что образование митрополий было предложено лично Святейшим Патриархом Кириллом. И даже если кто-то не понимал тогда, к чему это ведет, то сейчас многие убедились в правильности принимаемых мер.

    — Как идет процесс строительства новых храмов в епархии? Насколько принципиальным лично для Вас является показатель численного роста приходов? Как при этом измерить «качество» приходской жизни, «качество» веры?

    — Ситуация такова, что храмов на самом деле катастрофически не хватает. Если в селах, которые все больше пустеют, храмы стоят (хотя и там много еще не восстановленных, и прихожан не хватает), то в городах храмов просто нет. Потому что в течение 70 лет советской власти храмы не строились. В Нижнем Новгороде до революции проживало 100 тысяч человек, сейчас почти 1,5 миллиона. Город разрастался, а храмы не строились. Хорошо, что по мере роста город вобрал в себя несколько сел с церквями, и то большей частью кладбищенскими. И на данный момент в районе с населением 150 тысяч человек может быть всего два храма. И поэтому где бы ни построили новый храм, он тут же заполняется людьми — востребованность огромная.

    Мы хотим принять программу наподобие московской и построить в Нижнем Новгороде до 100 новых храмов в течение 15—20 лет. Программа поддерживается губернатором, решается вопрос о выделении земельных участков, участия благотворителей. Вместе с тем мы понимаем, что Церковь — это не купола. Мало воздвигнуть стены, необходима большая пастырская работа — как в древности, так и сегодня. И Воскресные школы, и катехизация, и дела милосердия, и паломничество, и общение. Все это мы делаем.

    Острый вопрос — успеть подготовить духовенство для новых храмов. Но если на пастыря приходится до 10 тысяч жителей, никакой священник не сможет справиться в одиночку с духовным просвещением. Поэтому правильна инициатива Святейшего Патриарха по вовлечению в приходскую деятельность мирян, получивших соответствующее образование в области миссии церкви и катехизации.

    — Каковы приоритетные планы епархии в обозримом будущем? Исходя из чего такой план составляется и на каких началах строится?

    — Главный план — жить во Христе. А по каждому отдельному направлению — монастырям, приходской жизни, просвещению, социальной работе, информационной и другим аспектам — свой конкретный план, но все они тесно связаны между собой. Особо важное направление — образование. У нас в митрополии 11 православных школ и гимназий, 3 детских сада, учится более 2200 детей. Если доведем школы до 11 классов, будет учиться 5000 детей. Трудится более 250 учителей. При каждой гимназии мы хотим создать детский сад. Конкретные планы всегда корректируются различными факторами: финансами, помещениями и прочим. Поэтому план один — вера Христова должна дойти до каждого человека.

    Беседовал Сергей Кириллов

    Источник: monasterium.ru

    • 22 Янв 2016 20:56
    • от monves