Перейти к содержимому

Результаты поиска

Найдено 8 результатов с тегом отшельничество

По типу контента

По секции

Сортировать                 Порядок  
  1. Преподобный Савватий и пятисотлетняя традиция с...

    Отшельничество — уединенная жизнь аскета вдали от людей — принадлежит к числу труднейших монашеских подвигов. Именно с него где-то на рубеже III–IV вв. и началось христианское монашество. Молитвенные труды отцов-пустынников положили начало многим великим обителям. Среди них были и самые знаменитые монастыри Древней Руси — Киево-Печерский и Троице-Сергиев. В этом же ряду находился и Соловецкий монастырь, возникновению которого предшествовало лесное отшельничество на Соловках святого старца Савватия († 1435) и его молодого ученика Германа († 1484).

    Преподобный Савватий, подвизавшийся в Кирилло-Белозерском монастыре, а затем на Валааме, увенчал соловецким пустынничеством свой монашеский и вообще земной путь. Житие сообщает, что когда он впервые пришел на берега Белого моря и стал расспрашивать о Соловках, его голову уже украшали «седины многолетные», а поморы, видевшие его старость, всерьез опасались, что на необитаемом и холодном острове он попросту погибнет, «яко ничтоже могыи тружатися». Однако Савватий осуществил свое намерение и прожил на Соловках, «плоть духови повинуя», около шести лет. Причем последний год или даже больше — в полном одиночестве (Герман отправился «некыя ради потребы» на материк, но из-за непогоды, а потом долгой болезни не смог уже застать учителя в живых) [1].

    Что заставило старого монаха совершить то, на что не решался до него ни один русский инок, — поселиться на далеком морском острове? Житие объясняет его уход с Валаама тем смущением, которое он испытывал из-за почтительного отношения к себе со стороны игумена и братии. Следуя известной евангельской максиме, Савватий боялся, что, приняв похвалу от людей, он лишится воздаяния у Всевышнего (см.: Мф. 6: 1–2). «Лучше ми есть отлучитися от пребываниа места сего, — передавал мысли преподобного автор его жизнеописания, — нежели честь приимати и похвалы, и покой [здесь: заботу. — А.Л.] подобных мне человек, и всуе труд мой будет» [2].

    Однако если бы дело было только в этом, у старика не было нужды идти так далеко, за многие сотни верст. В окрестностях Ладожского озера, окружающего Валаам, и сейчас немало глухих мест, подходящих для молитвенного уединения. Наверное, мы не ошибемся, если предположим, что к Белому морю Савватия повели и какие-то иные соображения. Быть может, приполярный остров, где по полгода царствует зима, виделся ему самым подходящим местом для суровой аскезы. Тем более что острова [3] и горы, как бы изъятые своей географией из земного мира, издревле были излюбленными местами отшельников. Впрочем, дело могло быть не только в этом. Стремление средневековых подвижников удалиться в лесные дебри и на дальние острова, в места необжитые, еще не освященные христианской молитвой, было связано с представлением, что в таких местах господствуют силы зла, с которыми и призван бороться монах 4. Соловки для такой духовной брани должны были казаться идеальным местом. Они были покрыты языческими капищами прежних времен (а язычников в Древней Руси считали бесопоклонниками [5]) и время от времени посещались карелами, которые еще не до конца расстались со своим древним многобожием [6]. К тому же Соловецкие острова лежали в водах того самого моря, которое, по древним русскими поверьям, непосредственно граничило с царством зла: с обиталищем апокалипсических народов, какие примутся разорять мир накануне конца света, или даже с самим адом. На соседство таких ужасных народов с приполярной югрой указывала еще в начале XII в. «Повесть временных лет» [7]. Спустя два столетия новгородский архиепископ Василий Калика (1331–1352 гг.) писал, что многие из его духовных детей-новгородцев, побывавших на «Дышучемь мори» (как на Руси называли акваторию Ледовитого океана), свидетельствовали об увиденных и услышанных ими приметах близкого ада. Среди таковых они упоминали «червя неусыпающего, и скрежеть зубный, и реку молненую Моргъ», а также воду, которая трижды в день уходит в преисподнюю «и пакы исходить» [8].

    Преодолев телесные лишения и демонские «страшилища» (нападения, угрозы), поджидавшие отшельника на неприветливом острове, Саввавтий только перед самой кончиной вернулся на материк, чтобы причаститься Святых Тайн [9].

    Спустя какое-то время Герман продолжил молитвенные труды на Соловках с новым сопостником — монахом Зосимой († 1477). Постепенно вокруг двух преподобных собрались ученики и возник монастырь. Однако и после этого заложенная св. Савватием традиция соловецкого отшельничества не исчезла. Протянувшись через всю пятисотлетнюю дореволюционную историю обители, она дожила до советских лагерных времен, когда последних соловецких отшельников случайно находили в дебрях леса заключенные и охрана.

    Насколько позволяют судить разрозненные свидетельства источников, ближайшие последователи прп. Савватия, удаляясь в лес, сохраняли тесные связи с монастырем. Самый первый ученик прп. Зосимы монах Макарий после смерти учителя жил в лесной пустыни, но иногда посещал обитель, укрепляя собратьев своими наставлениями [10]. Другой ученик прп. Зосимы старец Герасим отшельничал в четырех верстах от обители, приходя в монастырь на праздничные службы [11]. Соловецкий постриженик Иоанн, заслуживший в среде братии славу великого подвижника, сочетал «пустынное… и отходное жительство» с работой на монастырь «въ рыбнои ловитве»[12]. Примерно в одно время с Иоанном в своей пустыни подвизался монах Филимон, уединенную келью которого посещали другие братья [13]. Все эти отшельники упомянуты в «чюдесах» Жития преподобных Зосимы и Савватия, записанных не позднее 1526 г.[14] Некоторые пустыни продолжали существовать и после кончины их основателей. Именно так произошло с лесной кельей старца Герасима. Один из ее насельников Леонид (Леванид), упомянутый под 1538 г. уже как старик, упражнялся там в аскетических подвигах (включавших и «умную молитву») и одновременно занимался ловлей озерной рыбы, «тружашеся на монастырь». Скончался Леонид около 1539 г.[15] Еще одним отмеченным в источниках отшельником этого времени был свт. Филипп (Колычев) — будущий соловецкий игумен, а затем и митрополит всея Руси. В конце 30-х — начале 40-х гг. XVI в. он, отпрыск знатного и богатого боярского рода, провел в лесном затворе «крайним жестоким житием» несколько лет[16]. Согласно монастырскому преданию удалялся Филипп в свою отшельническую келью и после того, как возглавил обитель[17] (что не было такой уж редкостью для русских игуменов).

    Вторая половина XVI в. принесла на Соловецкие острова много перемен. Расширившееся монастырское хозяйство — как островное, так и материковое — обременяло братию все новыми послушаниями. Еще сильнее на уклад монастырской жизни повлияло появление на Соловках военной крепости и гарнизона, а также та активная деятельность, которую пришлось осуществлять монастырю для защиты края от притязаний Швеции (создание фортификационных сооружений на архипелаге и на материке, обеспечение служилых людей всем необходимым, поддержание дипломатических контактов с неприятелем и т.д.). С наибольшей силой данный «фактор войны», нарушавший молитвенный покой соловецкой братии, проявил себя с конца 1570-х по начало 1620-х гг., когда военно-политическая ситуация в крае была особенно сложной. И именно к этому периоду относятся первые свидетельства о существовании на Соловках тайных отшельников — скрывавших свой подвиг не только от мира, но и от самой островной братии.

    Первым из них следует назвать пустынника Андрея, случайно обнаруженного в 1606 г. (или несколько ранее) в лесной чаще Большого Соловецкого острова монахом Василием Кенозерцем. Андрей был наг, его тело было «черно, аки земля, и сухо, аки мертвеца». Андрей рассказал Василию, что пришел в монастырь трудником еще при игумене Варлааме (1569 – ок. 1581 гг.) [18], работал в солеварне на берегу Сосновой губы и оттуда, «размыслихъ житие сие краткое и суетное», ушел отшельничать в лес. Подобно прп. Савватию, удалившемуся с Валаама без благословения, Андрей сделал это тайно, но суровостью своей телесной аскезы он намного превзошел первого соловецкого пустынника. Если Савватий и Герман построили себе «хижицы» и питались, разводя огород («землю копающе мотыками»)[19], то Андрей жил в земляной пещере, будто заранее погребая себя, и ел только моченую траву. Всего на момент встречи с Василием он провел в лесу 31 год, причем особенно тяжелыми ему показались первые три. Тогда от мук голода и бесовских наваждений он не раз хотел покинуть лес и «ити в миръ или в монастырь», но всякий раз обстоятельства не позволяли ему этого сделать, в чем он распознавал действие Божьего промысла. По прошествии трех лет телесные и духовные страдания отступили и, по словам Андрея, в его жизни «возсия… весна красная». Василий Кенозерец, вернувшись в монастырь, рассказал об удивительной встрече своему духовнику иеромонаху Иосифу, который и сам мечтал о пустынной жизни. Вдвоем они попытались отыскать лесную пещеру Андрея, но, проходив целую неделю, сделать этого не смогли [20].

    Другой духовный сын Иосифа, монах Дамиан († 1633), услышав о пустыннике Андрее, тоже захотел «вътайне работати Богу». Никому не сказав, он удалился в чащу соловецкого леса и принялся искать там пустынников, но через сорок дней блужданий едва не погиб от голода. Случайно спасенный иноками, собиравшими в лесу ягоды, он на какое-то время вернулся к братии, но затем вновь ушел в лес. На этот раз он повстречал двух отшельников и поселился рядом с ними, поскольку «возлюби зело уставъ жития ихъ». Впрочем, Дамиан жаждал духовного общения и с другими насельниками соловецких дебрей. Он принялся разыскивать их, и оказалось, что таковых на острове множество. Жизнеописание Дамиана называет имена некоторых из этих пустынников, сошедшихся на Соловки со всей России: Ефрем Черный, Алексий Калужанин, Иосиф и Тихон Москвитяне, Феодул Рязанец, Порфирий, Трифон, другой Иосиф, Севастиан, миряне Тимофей из Алексина и Никифор из Новгорода († 1617). Последний был сыном священника; поступив в число соловецких послушников, он внезапно для окружающих ушел в лес, где через двенадцать лет уединенной жизни принял монашеский постриг «от некоего пустынника иеромонаха Мисаила»[21]. Нет сомнения, что в начале XVII в. тайное отшельничество на Соловках приобрело массовый характер, причем отшельники общались друг с другом и, как видим, даже совершали постриги своих собратьев-мирян.

    Причиной этой массовости была, возможно, не только ставшая более беспокойной монастырская жизнь, но и эсхатологические настроения, охватившие известную часть русского общества в годы Смуты (1605–1613 гг.)[22]. Как это нередко бывало в истории, ощущение близящегося конца света приводило к подъему деятельной религиозности, в том числе и в форме стремления к крайним формам аскезы. Во всяком случае, один из собеседников Дамиана — Тимофей — сам признавался, что убежал из родительского дома, страшась «нестроения великого», вызванного тем, что царский престол оказался в руках самозванца Гришки Отрепьева. Царский престол в те времена считался священным, и захват его «угодником сатаны» и «предтечей антихриста» (как книжники именовали Отрепьева)[23] должен был неизбежно прочитываться в качестве признака наступающего светопреставления. «Тогда, — рассказывал отшельник Дамиану, — видевъ азъ таковое нестроение и мятежъ, абие оставлши родителей моихъ и все, еже имехъ, имение, никомуже ведущу, изыдохъ из дому». В поисках молитвенного убежища Тимофей добрался до Белого моря, переплыл его на малом карбасе и сразу же скрылся под покровом соловецкого леса[ 24].

    Судя по всему, в то время, когда Дамиан обнаружил в соловецких лесах целое «отшельническое царство», сам он еще не был готов к одинокой молитвенной жизни. Однако вспыхнувшая в нем любовь к пустынничеству не позволяла ему и покинуть соловецкие дебри. Свою кипучую энергию он направил на то, чтобы служить лесным праведникам, получая взамен их молитвы и мудрые «собеседования». Он погребал умерших отшельников, старался утешить унывающих, нуждающимся приносил из монастыря «потребная». Восторженные рассказы Дамиана об «ангелоподобном житии» в лесу увлекали некоторых насельников обители, и они тоже устремлялись «в пустыя места»[25]. Впрочем, далеко не вся братия одобряла деятельность Дамиана, и когда вместе с ним в лес ушел больничный келарь Кириак (видимо, владевший искусством врачевания [26]), в монастыре произошло возмущение. Братия и ранее того обвиняла Дамиана в том, что он «монастырь розоряет и пустыни строит, и монастырьскими потребами [их. — А.Л.] наполняеть, и братию из монастыря уводит в пустая места, и в пустынях пребывают, а не в манастыре трудятся». Теперь же недовольные направились к игумену Иринарху (1614–1626; † 1628) и «со слезами моляху» вернуть Кириака. В результате, в лес был послан целый отряд, состоявший из монахов, трудников и стрельцов. Обнаруженные отшельники были выведены из леса, а их кельи подверглись разрушению. Среди возвращенных был и Дамиан. «Натвердо оковавше», его посадили под замок, из под которого ему удалось сбежать лишь через полгода [27]. Спустя некоторое время преподобный перебрался на материк, поселился отшельником близ глухой лесной реки Илексы, где со временем вокруг него возник Юрьегорский монастырь.

    Почему святой игумен Иринарх, прославившийся подвижнической жизнью и имевший собственную пустынную келью в глубине леса [28], согласился на столь решительные меры против лесных жителей? Конечно, как глава монашеской общины, возглавивший ее в трудные времена войны со Швецией и еще продолжавшихся беспорядков внутри страны, он вслед за братией [29] не мог не понимать, что отток монахов в лес наносит ущерб хозяйству островной киновии. Но дело, видимо, было не только, а быть может, и не столько в этом. Отшельничество понималось отцами монашества как подвиг, доступный и полезный лишь избранным, а для остальных — опасный и порой гибельный. К примеру, прп. Иоанн Лествичник († 649), сам сорок лет проживший затворником в горах Синая, настойчиво предостерегал собратьев, еще не готовых к духовной брани, не только от удаления в пустыню, но даже от увлечения рассказами и мыслями «о безмолвствующих отцах и отшельниках». Святой подчеркивал, что «уединенная жизнь требует ангельской крепости». Монаха же, не имеющего такой крепости, но удаляющегося в пустыню, он сравнивал с неопытным воином, который отделяется от своего полка и выходит на единоборство, и еще с мужем, который думает переплыть море на доске[30]. Конечно, игумену Иринарху было хорошо известно и это святоотеческое отношение к отшельничеству, и сами эти слова автора «Лествицы» (которая имелась в библиотеке Соловецкого монастыря во множестве экземпляров [31]). В таком свете «отшельническое воодушевление», охватившее часть братии, должно было представляться ему небезопасным для духовной жизни как насельников обители, так и самих пустынников.

    На то, что игумен Иринарх не был противником отшельнического подвижничества как такового, указывает не только его собственные пустынные опыты, но и отношение к ревнителям уединенной молитвы, обитавшим на втором по величине острове архипелага — Анзере. Он способствовал созданию там скита, в котором отшельники жили в отдалении друг от друга, но, в отличие от тайных обитателей соловецких лесов, находились под духовным руководством опытного старца и регулярно собирались для совершения таинств в новопостроенном храме (деньги на который, пожертвованные матерью царя Михаила Феодоровича, на Соловки привез сам Иринарх [32]). Когда скитяне обратились к Иринарху с просьбой прислать богослужебный устав, он не только выполнил эту просьбу, но и отправил на Анзер уставщиком старца Дионисия Крюка — знатока богослужебной традиции Святой горы Афон. Основателем скита явился прп. Елеазар († 1656), проживший прежде того на Анзере четыре года в полном одиночестве [33]. С этим человеком Иринарха связывала духовная дружба, он посещал Анзерский скит и именно Елеазару поведал о своей близящейся кончине [34]. Не исключено, что доброе отношение Иринарха к анзеркому «скитскому отшельничеству» как новому для Соловков пути аскетической жизни было связано и с бурными событиями вокруг тайных отшельников Большого Соловецкого острова [35]. Впрочем, когда желающих переселиться из монастыря в Анзерский скит стало слишком много, игумен начал запрещать им покидать монастырь [36].

    Ни водворение части лесных отшельников в монастырь, ни организация скита для ревнителей «высокого жития» на Анзере, не привели к искоренению на Соловках тайного отшельничества. И далее «в пустыняхъ непроходимыхъ мнози жиша пустыницы», порой скрывавшие от мира не только места своих подвигов, но и сами имена [37]. Известия о некоторых из них все же просачивались в монастырь и передавались из уст в уста. Так, от монаха Илариона, который жил в пустыни некоего почившего отшельника Александра, стало известно о нескольких лесных обитателях Большого Соловецкого острова, подвизавшихся в 30-е гг. XVII в. Один из них, монах Адриан, жил в середине острова рядом с кельей прп. Иринарха, где и был погребен. Другой — мирянин Савва († 1636), бывший монастырский трудник, провел в «непроходимых местах» одиннадцать лет и был похоронен другими пустынниками рядом с пустынью прп. Дамиана. Там же обрел вечный покой и монах Нестор, спасавшийся невдалеке от кельи этого Саввы [38].

    Жизнеописание прп. Иова (Иисуса) Анзерского († 1720) свидетельствует, что, несмотря на потрясения периода «соловецкого сидения» (1668–1676 гг.)[39], пустынножительство было распространено на этом острове и в начале XVIII в. Иов еще в свою бытность строителем (настоятелем) Анзерского скита благословлял собратьев, мечтавших о безмолвии, удаляться в лесные кельи, но при этом часто посещал и поучал их. Несмотря на преклонный возраст, он и сам нередко уходил в пустынные места для молитвы. Однажды таким местом стала гора, где в то время жил почитаемый Иовом иеродиакон Паисий. Вскоре Иов основал на этой горе второй анзерский скит, получивший название Голгофо-Распятского. После смерти Иова скит на время прекратил свое существование, но пустынники и тогда продолжали жить в этом месте [40].

    Крутой поворот в государственной политике по отношению к Церкви и, в частности, к монастырям произошел при Петре I. В числе других утеснений отныне запрещалось отшельничество и «скитки пустынные» (1722 г.)[41]. Но и это радикальное узаконение не смогло поставить точку в истории соловецкого лесного отшельничества. Монастырское священноначалие было вынуждено предпринимать некоторые шаги для искоренения этого запрещенного явления (впрочем, как кажется, не всегда достаточно решительные), но при этом подвиги отшельников вызывали в монастыре явную симпатию, свидетельством чего была их письменная фиксация с последующим включением в «Соловецкий патерик».

    Из соловецких отшельников послепетровских времен наиболее показательна судьба монаха Феофана († 1819), постриженика Киево-Печерской Лавры и ученика прп. Паисия Величковского († 1794). С именем Паисия, долгое время прожившего на Афоне и затем возглавившего две большие монашеские общины в Молдавии, связывают начало духовного обновления русского монашества после всех испытаний и утрат XVIII в.[42] На Соловки Феофан пришел по благословению выдававшей себя за мужчину знаменитой киевской старицы Досифеи († 1776) — той самой, которая направила на путь иночества прп. Серафима Саровского († 1833). Феофан пытался пустынничать еще под Киевом, но власти это его намерение пресекали. На Соловках он какое-то время прожил в монастыре, но потом вновь скрылся от людей и поселился в землянке близ Ягодного озера в десяти верстах от обители. В лесу Феофан повстречал еще двух тайных отшельников, проживших там уже семь лет. Однако вскоре место его уединения открылось, и он был возвращен в монастырь, как того требовали правила. Через несколько лет, в 1793 г., Феофан решился на новый побег: на сей раз на материк. Претерпев много мытарств и едва избежав нового водворения в монастырь, он выкопал себе пещеру в дальних окрестностях Кеми, где и прожил почти четверть века. Ежедневное молитвенное правило пустынника, помимо самих молитв, включало по 2400 земных поклонов. В первые годы он питался мхом, ягодами и кореньями, а потом стал сеять зерно. Местные жители тайно посещали пустынника, просили у него советов и молитв. Были среди его почитателей даже старообрядцы. За два года до смерти, в возрасте 73 лет, Феофан был обнаружен монастырскими властями и перевезен на Соловки, после чего удалился в Голгофо-Распятский скит, где ему построили отдельную келью. Там старец прославился своей прозорливостью, и за духовными наставлениями к нему опять стали приходить посетители. Среди них теперь были и соловецкие монахи, которых он поучал, а иногда и обличал [43].

    Современником и товарищем Феофана был другой отшельник — Климент. Получив тайное благословение от своего духовного отца, он ушел в глубь Большого Соловецкого острова, ископал себе пещеру, но был найден и возвращен на место. Во второй раз, опять получив дозволение духовника, Климент решился бежать с острова, для чего из трех бревен соорудил утлый плот. Море вынесло его к Анзеру, где он и поселился в укромном месте, питаясь корнем некоего растения. Произошло это где-то во второй половине 1780-х гг. В анзерском лесу Климент общался с тремя другими пустынниками, которых после кончины похоронил своими руками. На момент случайной встречи с одним из соловецких монахов, которому он и рассказал свою историю, Климент провел в своей землянке уже шесть лет [44]. Жили отшельники и на третьем по величине острове архипелага — Большой Муксалме. Их имена (Антоний и Феодосий) сохранило жизнеописание Феофана, из которого следует, что скончались они раньше его, т.е. до 1819 г.[45]

    «Соловецкий патерик» повествует о нескольких соловецких отшельниках второй четверти — середины XIX в., которые уже не скрывали своего уединения от монастырской братии. Возможно, в этом проявилось изменение официальной позиции монастыря по отношению к лесным затворникам.

    В 1823 г. в Соловецкий монастырь пришел старый монах Герасим († 1848), которому было тогда уже 83 года. Свой монашеской путь он начал еще в молодости, отшельничая в брянских лесах под началом опытного старца, пришедшего с Афона. Позже он поселился в пустынной келье около Никандровой обители в Псковском уезде, которую покидал только для паломничества к святым местам и знакомства с жизнью других монастырей. Соловецкая братия охотно согласилась принять Герасима в свою среду. Однако вместо того, чтобы занять одну из монастырских келий, старик, получив благословение архимандрита Макария (1819–1825), который и сам за год до того устроил себе небольшую лесную пустынь для уединенных молитв [46], тут же удалился в лес. Там первые пять лет он прожил в землянке (в 10 верстах от монастыря) и потом еще два года в малой избушке. Из монастыря Герасиму приносили сухари (которыми он только и питался), а некоторые братья приходили к нему в лес для духовных бесед. В девяносто лет Герасим вышел из своего затвора из-за случившегося в избушке пожара и поселился в Филипповской пустыни. И лишь в возрасте 105 лет он, наконец, перебрался в стены обители, где и почил спустя еще три года [47].

    Другим отшельником этого времени был соловецкий монах Никодим († 1854). Примечательной была история его удаления в лес. Бежал он туда тайно, в первый день Великого поста. Место его убежища сразу же стало известно архимандриту Димитрию (1843–1852). В течение первой (весьма строгой) недели поста архимандрит не решился тревожить пустынника, но потом вернул его в монастырь, назначил епитимью за самовольство, после исполнения которой… отпустил обратно в лес. В небольшой келье, устроенной в четырех верстах от монастыря, подвижник провел много лет в строгом посте и аскетических подвигах, общаясь с неназванным по имени соседом-отшельником. Из монастыря Никодиму приносили хлеб, а перед кончиной братия забрала его к себе [48]. С разрешения соловецкого священноначалия пребывал в молитвенном уединении и еще один соловецкий монах этого времени — Филипп (в схиме — Феодор). В начале местом такого уединения ему был определен Большой Заяцкий остров, затем — остров Анзер, где он поселился в пустыни прп. Елеазара и лишь перед смертью перешел оттуда в Анзерский скит [49].

    Видимо, не исчезло в XIX в. и тайное отшельничество. Во всяком случае так позволяет думать одна находка, сделанная в середине 1920-х гг. сотрудниками лагерного Соловецкого общества краеведения (СОКа). Около о. Перт они обнаружили тесную пещеру отшельника с нетронутыми иконами, а в ней — «кости от скелета». Другими словами, отшельник умер, никому из людей не ведомый, и похоронен не был [50] (именно на такой случай, а также «для всегдашней памяти о смерти» некоторые отшельники держали у себя в кельях гробы [51]).

    Вообще же сотрудники СОКа отмечали, что по Большому Соловецкому острову «раскидано много землянок» [52]. Местом их скопления, к примеру, назывались окрестности Амбарного озера и расположенный на нем островок [53]. Некоторые отшельнические землянки соковцами были описаны. Одна из них, находившаяся невдалеке от Печерской часовни (что стояла у дороги из монастыря в Савватиево), располагалась около озера и со стороны была почти незаметна. Внутреннее ее пространство делилось на два помещения по 3 кв. м каждое (1,5 саж. x 1,5 арш.), стены были обложены досками, имелись остатки печи-каменки [54]. Еще одна землянка находилась у оз. Верхний Перт и принадлежала, по рассказам, отшельнику, ушедшему из монастыря уже во время Первой мировой войны (1914–1918 гг.). Вход в землянку был скрыт за двумя елями. Жилое помещение, также обложенное досками, имело площадь чуть больше 2 кв. м (3 x 1,5 арш.), к нему примыкал тесный коридорчик. Внутри имелась печь. Оконце было устроено в потолке и представляло собой «стекляную раму, поднимавшуюся на блоке» [55]. Более основательная келья-полуземлянка была зафиксирована между озерами 2-е Зеленое и Большое Хлебное. Над углублением площадью около 7 кв. м (3,6 x 2 м) находился бревенчатый сруб; косяком двери служил ствол растущего дерева. По преданию, хозяином кельи был монах Антоний, обитавший в ней до 1918 г. на протяжении сорока двух лет [56]. Рассказы о том, что в последние предреволюционные десятилетия по соловецким лесам продолжали жить «неведомые старцы», слышал и епископ Мануил (Лемешевский), отбывавший в 1924–1928 гг. свой срок заключения на Соловках [57].

    Последние соловецкие отшельники пережили в своих тайных убежищах сам монастырь (закрытый в 1920 г.). Среди соловецких заключенных передавалась то ли легенда, то ли быль о том, как однажды начальник Соловецкого лагеря особого назначения Ногтев наткнулся в лесу на землянку монаха и предложил «распросвятому отцу опиуму» выпить с ним водки, поскольку «теперь свобода» и «Бога отменили декретом». Отшельник молча поклонился комиссару и указал на свой отверстый гроб. Ногтев переменился в лице, ускакал прочь и потом месяц «без перестану» пил горькую. Рассказавший эту историю писатель Борис Ширяев, который сидел на Соловках в двадцатые годы, и сам встречал живого отшельника. Как-то раз, заплутав в лесу ночью, он увидел огонек в маленьком окне землянки. «Я заглянул в него. Прямо передо мной горела лампада, и бледные отблески света падали на темный лик древней иконы. Ниже был виден ничем не покрытый аналой, а на нем раскрытая книга… Это было всё, и лишь присмотревшись, я смог различить склонившуюся над аналоем фигуру стоящего на коленях монаха…». Писатель не решился побеспокоить праведника и до рассвета тихо простоял у окна [58].

    Лесным отшельником закончил свою жизнь и последний настоятель Соловецкого монастыря — архимандрит Вениамин († 1928). После закрытия обители он был арестован. Освободившись из тюрьмы, какое-то время прожил в Архангельске, а затем поселился со своим келейником Никифором в 60 км от города на берегу глухого Волкозера в маленькой избушке. Там подвижников нашли местные парни и зверски убили их, надеясь найти будто бы спрятанное пустынниками монастырское золото [59].

    Соловецкое лесное отшельничество, существовавшее на протяжение многих столетий, — одна из самых ярких и поразительных страниц истории приполярной обители. Вопреки распространенному мнению, былую славу монастыря — славу одного из главных духовных центров страны — составили вовсе не его хозяйственные успехи или участие в делах государства, а молитвенные труды множества соловецких аскетов, часть которых спасалась в лесных дебрях, а другая — в оградах скитов или в стенах самой обители. Без сомнения, тема соловецкого подвижничества, уже намеченная в историографии60, заслуживает дальнейшего внимания и самого пристального изучения.


    1 Дмитриева Р.П. Житие Зосимы и Савватия Соловецких в редакции Спиридона-Саввы // Книжные центры Древней Руси: Разные аспекты исследования. СПб., 1991. С. 228–231.

    2 Там же. С. 227.

    3 О семантике острова в культуре Русского Севера см.: Теребихин Н.М. Сакральная география Русского Севера: (Религиозно-мифологическое пространство севернорусской культуры). Архангельск, 1993. С. 29–36.

    4 Показательное рассуждение по этому поводу, вложенное в уста злых духов, читается в «Повестях о пустынножителях Соловецкого острова». Пытаясь изгнать пустынника из леса, духи «глаголаху» ему: «Почто пришелъ еси в наше жилище, что тебе до пустыни сей? Вамъ монастыри даны в жилище, намъ же необитаемая места!» (Петренко Н.А. Соловецкий патерик и Повести о соловецких пустынножителях. [Приложение] // Книжные центры Древней Руси: Соловецкий монастырь. СПб., 2001. С. 504). О том же в своей «своеручной хартии» свидетельствовал прп. Елеазар Анзерский. После его прихода на пустынный остров Анзер бесы «сь яростию» говорили ему: «Почто прииде на нас? Наше бо место искони бе…». Преподобный на это отвечал им: «Не ваше, [а. — А.Л.] Христа Бога нашего…» ([Севастьянова С.К.] Преподобный Елеазар, основатель Свято-Троицкого Анзерского скита. СПб., 2001. [Тексты.] С. 109).

    5 Гальковский Н.М. Борьба христианства с остатками язычества в древней Руси. Харьков, 1916. Т. 1. С. 112–114; Петрухин В.Я. Древняя Русь. Народ. Князья. Религия // Из истории русской культуры. М., 2000. Т.1 (Древняя Русь). С. 314.

    6 О «колдовской репутации» карел, долгое время сохранявшейся в среде русского населения края, см.: Теребихин Н.М. Указ. соч. С. 9–11.

    7 Полное собрание русских летописей. М., 1962. Т. 1. Стб. 235–236. См. также: Чекин Л.С. Безбожные сыны Измаиловы. Половцы и другие народы степи в древнерусской книжной культуре // Из истории русской культуры. Т.1. С. 697–698.

    8 Библиотека литературы Древней Руси. СПб., 1999. Т. 6. С. 44.

    9 Дмитриева Р.П. Житие… С. 231.

    10 Дмитриева Р.П. Житие… С. 264–265; Минеева С.В. Рукописная традиция Жития преп. Зосимы и Савватия Соловецких (XVI–XVIII вв.). М., 2001. Т. 2. Тексты. С. 55, 72.

    11 Дмитриева Р.П. Житие… С. 261; Минеева С.В. Рукописная традиция… Т. 2. С. 48–49, 422.

    12 Дмитриева Р.П. Житие… С. 268; Минеева С.В. Рукописная традиция… Т.2. С. 75, 422.

    13 Дмитриева Р.П. Житие… С. 261–262; Минеева С.В. Рукописная традиция… Т.2. С. 49–50.

    14 Минеева С.В. Рукописная традиция… М., 2001. Т. 1. С. 285–286. Согласно выводам исследовательницы, чудеса с упоминанием Герасима и Филимона были внесены в текст Жития в 1504–1514 гг., с упоминанием Макария и Иоанна — в 1514–1526 гг.

    15 Минеева С.В. Рукописная традиция… Т.2. С. 422–423.

    16 Колобков В.А. Митрополит Филипп и становление московского самодержавия: Опричнина Ивана Грозного. СПб., 2004. Приложения. С. 562, 564–565.

    17 История первокласснаго ставропигиальнаго Соловецкаго монастыря. СПб., 1899. С. 43–44; см. также: Скопин В.В. Филипповские пустынь и часовня на Соловках // Соловецкое море. Архангельск; М., 2007. Вып. 6. С. 103–104.

    18 Парфентьев Н.П., Парфентьева Н.В. Варлаам (Рогов Василий) // Православная энциклопедия (далее — ПЭ). М., 2003. Т. 6. С. 597.

    19 Дмитриева Р.П. Житие… С. 229–230.

    20 Петренко Н.А. Соловецкий патерик и Повести… С. 494–496. См. также: Андроник (Трубачев), игум. Андрей Соловецкий // ПЭ. М., 2001. Т. 2. С. 388.

    21 Петренко Н.А. Соловецкий патерик и Повести… С. 496–499, 502–503. Говоря о Никифоре, мы исходим из весьма вероятного тождества мирянина-новгородца Никифора, упомянутого в жизнеописании прп. Дамиана в качестве его собеседника, и новгородца Никифора, которому в «Повестях о пустынножителях Соловецкого острова» посвящена отдельная, 3-я повесть. В пользу такого тождества может свидетельствовать не только совпадение имени и происхождения, но и непротиворечивая хронологическая картина: Дамиан отправился в лес после 1606 г., Никифор же из 3-й повести пустынничал там в мирянском звании примерно с 1602 по 1614 г. (последнее следует из того, что скончался он в 1617 г., проведя отшельником 12 лет до пострига и 3 года после пострига).

    22 Перевезенцев С.В. Русская религиозно-философская мысль X–XVII вв. М., 1999. С. 276.

    23 Памятники литературы Древней Руси. Конец XVI – начало XVII веков. М., 1987. С. 136; Панченко А.М. О русской истории и культуре. СПб., 2000. С. 29–30.

    24 Петренко Н.А. Соловецкий патерик и Повести… С. 498–499.

    25 Там же.

    26 Житие прп. Дамиана так передает слова осиротевшей «братии болничной»: «никтоже тако нас упокоил, яко же сеи Кирикъ» (Отдел рукописей Государственного исторического музея (далее — ОР ГИМ). Син. 802. [Конец 1640–х гг.] Л. 1190; см. также: Петренко Н.А. Соловецкий патерик и Повести… С. 500.

    27 ОР ГИМ. Син. 802. Л. 1189–1190 об.; Петренко Н.А. Соловецкий патерик и Повести… С. 499–500.

    28 Петренко Н.А. Соловецкий патерик и Повести… С. 506. О месторасположении кельи в источнике сказано буквально следующее: «близъ озера, от Двинскаго наволока в середину острова за два поприща».

    29 В этом смысле показательно, что если позднейшая редакция рассказа об этих событиях резко осуждает братию, считая ее действия результатом дьявольского наущения (Петренко Н.А. Соловецкий патерик и Повести… С. 499), то первоначальная редакция, возникшая по свежим воспоминаниям через 20–25 лет после рассматриваемых событий, лишь выражает недоумение, что пустынников привели в монастырь, «аки [будто. — А.Л.] зло некое сотворших» (ОР ГИМ. Син. 802. Л. 1190).

    30 Иоанн Лествичник, преп. Лествица, возводящая на небо. М., 2007. С. 86 (4: 68), 88 (4: 73), 372 (27: 13–14) и др.

    31 Опись Соловецкого монастыря 1597 г. // Описи Соловецкого монастыря XVI века: Комментированное издание. СПб., 2003. С. 158, 160, 162, 164.

    32 [Севастьянова С.К.] Преподобный Елеазар… С. 110–111.

    33 Об истории возникновения Анзерского скита в контексте развития соловецкого отшельничества см. также: Морозов С.В. Тогда на Анзерском острове: Сборник материалов по истории соловецкого отшельничества. М., 2000. С. 39–53.

    34 ОР ГИМ. Увар. 886. Л. 36об.–37; [Севастьянова С.К.] Преподобный Елеазар… С. 106, 120–121, 131, 133–134.

    35 Согласно хронологическим наблюдениям иером. Никодима (Кононова), прп. Дамиан вселился на место будущего монастыря в 1620 г., уже проведя на материке какое-то время (Никодим (Кононов), еп. Архангельский патерик. М., 2000. С. 85). Если этот подсчет верен, братское возмущение против отшельников должно было произойти где-то в 1618 или 1619 г. (после него Дамиан пять с половиной месяцев провел «в железах» и еще шесть месяцев в соловецком лесу — ОР ГИМ. Син. 802. Л. 1190об.–1191). Строительство церкви в формирующимся скиту прп. Елеазара началось вскоре после этого — около 1620 г. ([Севастьянова С.К.] Преподобный Елеазар… С. 120–121, 159). Возможно, что такая последовательность событий случайной не была, и организация скита, в целом одобренная соловецким священноначалием, явилась в какой-то степени реакцией на рост пустыннических настроений части соловецкой братии. Не исключено, что идея создать на Анзере скит для ревнителей «высокого жития» появилась у монастырских властей даже еще раньше — при игумене Иакове (1581–1597) (Морозов С.В. Указ. соч. С. 44).

    36 [Севастьянова С.К.] Преподобный Елеазар… С. 170–172.

    37 Петренко Н.А. Соловецкий патерик и Повести… С. 503–505.

    38 Там же. С. 505–506.

    39 Вкладная книга Анзерского скита начала XVIII в. свидетельствует, что во время осады Соловецкого монастыря, сопротивлявшегося церковной реформе царя Алексея Михайловича и патриарха Никона, «бысть и Анзерскому скиту от начальствующих тогда велие разорение, и конечное ему сотворися запустение. Живущие же ту пустынники [т.е. скитяне. — А.Л.], до единаго со отока разгнанны, бежаша…» ([Севастьянова С.К.] Преподобный Елеазар… С. 226).

    40 Соловецкий патерик. М., 1991. С. 120–121, 134.

    41 Прибавление к Духовному регламенту // Федоров В.А. Русская Православная Церковь и государство: Синодальный период. 1700–1917. М., 2003. [Документы и материалы.] С. 344. Авторы документа, ища аргументы в пользу принятого решения, среди прочего авторитетно утверждали, что «пустыням прямым [т.е. без развитого хозяйства. — А.Л.] быть в России холодного ради воздуха невозможно».

    42 Смолич И.К. Русское монашество: 988–1917. Жизнь и учение старцев. М., 1999. С. 331–338, 405–409.

    43 Соловецкий патерик. С. 137–154.

    44 Там же. С. 141–144.

    45 Там же. С. 153.

    46 Скопин В.В. На Соловецких островах. М., 2007. С. 171.

    47 Соловецкий патерик. С. 177–179.

    48 Там же. С. 192–193. В рассказе патерика об этом подвижнике имеется хронологическая несостыковка. Указывается, что Никодим прожил в лесу 17 лет, что противоречит утверждению о его уходе в пустынь при архимандрите Димитрии (1854 - 17=1837). Видимо, автор рассказа ошибся либо в определении срока пустыннической жизни Никодима, либо в имени архимандрита, отпустившего его в лес.

    49 Там же. С. 196–197. Видимо, описание той самой избушки, в которой жил Филипп, сохранилось в лагерной газете «Новые Соловки»: «Около [Елеазаровой. — А.Л.] часовни очень старая избушка, крохотная, с маленькими оконцами, закрывающимися наглухо прочными ставнями. (…) Около избушки большой крест обычного соловецкого типа, ветхий, уже полуупавший» [Что видела экскурсия на Анзер // Новые Соловки. 1926. 1.08. № 31 (83). С. 4].

    50 Соловецкое пустынножительство // Новые Соловки. 1926. 1.08. № 31 (83). С. 4.

    51 См., напр.: Соловецкий патерик. С. 193.

    52 Соловецкое пустынножительство. С. 4.

    53 Экскурсия на Амбарное озеро // Новые Соловки. 1926. 1.08. № 33 (85). С. 2.

    54 Соловецкое пустынножительство. С. 4.

    55 В.Н. Тайное убежище // Новые Соловки. 1925. 18.10. № 42. С. 4.

    56 Эти данные содержатся в неопубликованном иллюстрированном описании архипелага, выполненном заключенными А.А. Евневичем и П.К. Казариновым в 1934 г. За предоставление этих данных благодарю сотрудника Церковно-археологического кабинета Соловецкого монастыря А.А. Сошину. См. также: Сошина А.А. Музей Соловецкого общества краеведения (1925–1937) // Соловецкое море: Историко-литературный альманах. Архангельск; М., 2004. Вып. 3. С. 139–140.

    57 Мануил (Лемешевский), митр. Соловецкий цветник // Духовный собеседник. 2000. № 1 (21). С. 94.

    58 Ширяев Б.Н. Неугасимая лампада. Нью-Йорк, 1954. С. 21–22, 132–133.

    59 Жизнеописание священномученика Вениамина, архимандрита Соловецкого, последнего настоятеля обители // Православный церковный календарь с повествованиями из истории Соловецкого монастыря. 2003. Б/м, 2002. С. 182; Дамаскин (Орловский), игум. Вениамин // ПЭ. М., 2004. Т. 7. С. 625; Столяров В.П. По следам новомучеников Соловецких: археологические работы на Волкозере в 2005 году // Соловецкое море: Историко-литературный альманах. Архангельск; М., 2006. Вып. 5. С. 222–225.

    60 См.: Морозов С.В. Указ. соч. С. 15–27, 39–53, 59–83.

    Лаушкин Алексей Владимирович кандидат исторических наук, доцент кафедры истории России до начала XIX в. исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова.

    Источник: solovki.info, фото solovki-monastyr.ru

    • 12 Окт 2017 14:25
    • от monves
  2. Сотериологические основания подвижничества в уч...

    Начало подвижнических трудов святого приходится на сложный период в жизни Византийской Церкви. В период, когда после правления иконоборческих императоров духовная жизнь монашества пришла в упадок, вследствие гонений нарушилась преемственность в опыте духовного делания; обмирщение и нравственная порча глубоко поразили церковную жизнь[1]. Несмотря на эти трудности, прп. Феодору удалось создать большую монашескую общину высокой духовной жизни, просиявшую исповедническим подвигом во второй период иконоборчества. Полагаем, изучение сотериологических взглядов Студийского игумена[2] и его опыта созидания общины спасаемых особенно актуальны сейчас, так как возрождение монашеских обителей в Русской Православной Церкви после периода господства атеистической идеологии проходит нередко в условиях нарушенной преемственности в опыте духовного делания и при существенном недостатке слаженных монашеских общин[3].

    Прп. Феодор, наставляя ко спасению, пишет: «…наше спасение (Ó σωτηρjα Óμ^ν), возлюбленные дети, состоит в том, чтобы правильно веровать (πιστεvειν ¥ρθ^ς) в Святую Троицу и совершать дела (¡ργα ¡χειν), засвидетельствованные святыми заповедями Божиими. О Христе Иисусе, как говорит апостол, ни обрезание что может, ни не обрезание, но вера любовию поспешествуема» (Гал. 5:6). Понятие о вере относится к учению о православии (τ4 τ|ς ¥ρθοδοξjας δ3γμα), а понятие о любви (τ|ς #γ=πης) – к учению о добром делании (τ4 τ|ς ε8πραξjας θε9ρημα)»[4]. Таким образом, преподобный выделяет два необходимых условия для спасения: православная вера и дела любви, согласные этой вере. Догматическое изложение прп. Феодором православного вероучения вполне традиционно, это хорошо отражено в его завещании, где преподобный постулирует тождество своей веры учению семи Вселенских Соборов[5]. Перейдем к анализу учения Студийского игумена «о добром делании» как пути ко спасению. Так, прп. Феодор обращается к братии: «По благоволению Божию, вы все – в числе спасающихся, все пришли сюда для того, чтобы спастись, и у всех вас нет никакой другой задачи, как только достичь спасения»[6]. Из этих слов видно, что для преподобного главным делом общины было достижение спасения. Отсюда естественно, что Студийский игумен увещевает братию приложить все силы в осуществлении этого дела: «Поэтому, прошу вас, братия, каждый добросовестно исполняй вверенное ему служение и тем прославляй Бога и приобретай свое спасение»[7]. Очевидно, что по мысли прп. Феодора, путем к спасению являются добросовестное служение братии в общине, дело любви. При этом исполнение вверенного служения есть способ славословить Бога.

    По мнению прп. Феодора, Бог вложил в человека чистую и прекрасную душу, причастную Богу в силу ее богообразности[8]. Разъясняя цель создания человека, преподобный говорит: «С той целью, чтобы, подобно Ангелам, служить для славы Его могущества путем соблюдения во всем Его заповедей, ибо мы, как опять сказано, лишь малым чим умалены от Ангелов (Пс. 8:6), а когда со временем, сбросив тление, переселимся в нетление, так и ничем не будем умалены»[9]. Отсюда видно, что для прп. Феодора существеннейшим в предназначении человека является подражание Ангельской жизни для более совершенного служения, «благоугождения»[10] Богу, то есть более совершенного проявления своей любви к Творцу[11]. Как Ангелы – боги по обожению[12] от Бога, а не по природе, так и человек призван стать богом по благодати[13].

    Восстановление искаженного грехом образа Божия в человеке происходит в таинстве крещения (усыновление Богу)[14], а в таинстве монашеского пострига (монашеского совершенства[15], обновление жизни[16]) человек становится причастным более совершенному образу бытия для всецелого служения Богу[17] и точного достижения цели, для которой был создан. А что свойственно человеку, проводящему жизнь, соответствующую цели своего создания, видно из следующих слов преподобного: «Ему [т. е. человеку почтенному образом Божиим – К. В.] свойственно дело Ангелов – размышлять о небесных благах, об устройстве миротворения, стремиться к люблению великой Любви ( πρ4ς #γ=πην το$ μεγ=λου ¡ρωτος ) и истинного Бога, устремляться на демонов, мыслить смиренно…»[18]. Из этих слов прп. Феодора можно заключить, что подражание ангелам для человека заключается в аскетическом устроении души («устремляться на демонов, мыслить смиренно») для созерцательной и деятельной жизни («размышлять о небесных благах, любление великой Любви»). По мнению прп. Феодора, общежительное монашество уподобляется строю ангельской жизни[19], соответственно и лучше следует цели жизни человека.

    Отметим, что некоторые исследователи склонны противопоставлять идеалы общежительного монашества, которые активно проповедовал прп. Феодор, с монашеским идеалом анахоретства[20], который разделял духовный отец святого прп. Платон в своем стремлении к уединенному образу жизни. Так, исследователь Ж. Леруа в одном из мест своей работы, посвященной студитской реформе, приводит критику Феодора в отношении современных ему безмолвствующих[21], в другом – отрицает за Студийским игуменом как учредителя киновии понимание созерцания как цели монашеской жизни[22].
    Полагаем, эти высказывания ученого не вполне обоснованы. Так, критике Феодор подвергает не вообще безмолвствующих, а тех, кто приступает к этому подвигу без необходимого духовного опыта. Студийский игумен пишет: «…преподобный Платон перешел… к его [т. е. Феоктиста, духовного отца Платона – К. В.] образу жизни, возлюбив безмолвие (τὴν ἡσυχίαν), законное и должное (6nn3mw~ te kaJ 6nq1smw~), – не так, как делают ныне многие: они необдуманно прибегают к безмолвию и, прежде чем научились подчинять плоть духу, решаются вступать в единоборство с духами злобы…»[23]. Из этих слов видно, что для Студийского игумена есть «законное и должное» безмолвие. Кроме того, у Феодора есть «Похвальное Слово святому Арсению анахорету», которое иначе чем гимном безмолвствующим не назовешь. В этом Слове прп. Феодор приводит следующие слова Арсения: «Если кто поистине пребывает в молчании и услышит голос воробья, то уже в сердце его нет мира…»[24], то есть Студийский игумен все же находил возможным восторгаться подобным стремлением к полноте безмолвия. Почему такое восхваление исходит от ярого сторонника общежительного монашества[25], становится понятно из других слов, усваиваемых игуменом прп. Арсению: «Видит Бог, что я люблю вас, но не могу жить вместе с Богом и людьми; вышния тысячи тысяч и тьмы тем одну волю имеют, люди же имеют много воль. Посему не могу оставить Бога и жить с людьми»[26]. Из слов анахорета, приведенных Студийским игуменом, видно, что содержательной стороной безмолвия является отречение от мира, от человеческих желаний ради всецелого исполнения воли Божией в подражание «вышним» – ангельским силам. Подобное понимание безмолвия, как воздержания от всякого чувствования, отвлекающего от Бога, близко и прп. Феодору. Так, в одном из огласительных слов Студийский игумен говорит: «Свяжи себя правилами относительно и глаз, и слуха, и… чтобы ты не был потоплен напором страстей. Ведь надлежит знать и то, что плывущий по чувственному морю невольно подвергается бурям и треволнениям, проходящий же по мысленному морю (τ\ν νοητ\ν 7γρὰν) – господин бурь и тишины. Ибо если кто мужественно отгоняет неуместные помыслы, он исполнится тишины, имея соплавателем Духа Святого, как повествуется о святом Арсении»[27]. Здесь безмолвие для прп. Феодора есть прежде всего состояние души («мысленное море»), необходимое для стяжания Святого Духа и насельникам киновии.

    На второе спорное суждение Ж. Леруа можно привести слова прп. Феодора о своем духовном отце прп. Платоне: «Умом и нравом боголюбезно покорившись [отцу] [Феоктисту – К. В.], он благоразумно и благополучно взошел на гору, очистил свой ум приближением к Богу и созерцанием Его усладился, умом обитая в высших сферах; ибо нет ничего приятнее того, как созерцать Бога, Который есть сладость и все желание для вкусивших Его бесконечной любви ( τ|ς ἀκορ1στου ἀγάπης) и через это совершенно забывающих о телесной пище»[28]. Здесь пояснение Студийского игумена [подчеркнуто – К. В.] на духовное состояние Платона звучит как свидетельство из личного мистического опыта. Отметим характерную метафору вкушения пищи («вкусивших бесконечной любви»[29]), что подчеркивает единство «забывшего о телесной пище» созерцающего и созерцаемого, «Который есть сладость и все желание», а также указывает на описание состояния обожения (по образу Евхаристии). Из приведенных слов («все желание», «нет ничего приятнее») видно и отношение прп. Феодора к созерцанию как к высочайшей ценности монашеского подвига. Слова Студийского игумена о подвижнике, который, очистившись, поднялся на гору созерцания[30], находят себе параллели и в литургическом творчестве прп. Феодора[31]. Более того, преподобный прямо определяет монаха как боговидца: «Ибо монах тот, кто взирает на одного Бога, кто Бога одного желает, кто одному Богу прилежит, кто Богу предпочитает служить, кто мир имеет с Богом и является виновником мира для других»[32]. Отсюда понятно, что для прп. Феодора смысл монашеского образа жизни в единении с Господом («мир имеет с Богом») и в приобщении к этому опыту богообщения других. В одном из оглашений Студийский игумен призывает братию: «...каждый день будем приобретать сокровище вечное – молитвы, моления, прошения, благодарения (1 Тим. 2:1), слезы, сокрушения, просвещения, благие созерцания»[33]. Здесь при перечислении духовных богатств «благия созерцания» как бы венчают этот ряд, что указывает на их особую ценность для подвижника. Из вышеизложенных «сокровищ вечности»:молитвы, благодарения, просвещения, благия созерцания – все диалогичны, являют личностную связь с Господом. А она для Студийского игумена осуществляется посредством отсечения своей воли и духовного руководства в киновиальной общине.

    Так, преподобный отмечает: «Конечно, велики служащие Богу в горах, в вертепах и в пропастех земных (Евр. 11:38), а также столпники всякого рода, затворники и другого рода подвижники. Но помните, мои возлюбленные и дорогие, что Сам Раздаятель неизреченных благ, Господь наш Иисус Христос, сойдя на землю, избрал не пустынное, не столпническое и не другое какое-либо из указанных житий, но закон и заповедь послушания»[34]. Отсюда киновиальный образ жизни (предполагающий «закон и заповедь послушания») как путь ко спасению для прп. Феодора есть прежде всего подражание жизни Царя и Господа Иисуса Христа, пришедшего в послушание Богу Отцу на служение людям[35]. При этом примером общежительного устройства для Студийского игумена служит первохристианская община. Так, прп. Феодор свидетельствует братии: «…у нас царствуют согласие, единодушие, единое желание и, как рассказывается в Деяниях (Деян. 2:44), общность имения… а затем, замечается также и то, что из этого вытекает, именно: нелицемерное, доходящее, как показали бывшие случаи, до пролития крови послушание…»[36]. Из этих слов видно, что следование идеалам первохристианской общины не только осуществимо в киновии, но и приносит действенный результат – следование Христу даже до крови, то есть приобщение к страданиям Спасителя («до пролития крови, послушание»)[37]. Кстати, такое понимание идеалов общежительного монашества позволяет объяснить и открытость Студийской общины в служении обществу[38].

    О значении послушания для личного подвига инока прп. Феодор пишет: «Многоразличны подвиги добродетели… Но из них ничто не требуется от послушника в такой мере, как подвиг исповеди и дело послушания, посредством которых душа освещается и воля умерщвляется, и происходит всецелое единение духовно рождаемого (послушника) с рождающим (старцем)»[39], – из этих слов видно, что никакой подвиг так не способствует духовному возрастанию, как отсечение своей воли (исповедь здесь как отсечение своеволия на этапе помыслов[40]). Также о сравнении подвигов ниже прп. Феодор пишет: «Воздержание и бдение или какой другой из перечисленных подвигов… не приносят пользы и даже служат причиною падения для поступающего самочинно, если он не управляется рассуждением и правилом игумена; и наоборот, кто упражняется в подвигах исповеди и послушания, уделяя остальному второе место, тот объемлет этими двумя подвигами все»[41], – то, что у Феодора идет речь о двух подвигах (исповеди и послушании) не должно смущать, так как это различные образы действия одного подвига – отсечения своей воли.

    Послушание для преподобного – не просто образ деятельности инока в киновии, а исполнение воли Божией, которая заключается в неразрывной связи с Богом через отсечение своей воли (как источника греха[42]). Так, в одном из писем прп. Феодор пишет следующее: «А так как всякий истинный игумен представляет лице Христа, то посредством него надобно неложно следовать (άκολουθε_ν 6στιν #yευδ^ς) за Христом»[43]. Отсюда видно, что духовный руководитель для послушника, по убеждению преподобного, предстает «богом после Бога», а отсечение своей воли образует связь: послушник – духовник (игумен) – Христос. Преподобный подробно останавливается в своем «Завещании» на том, каким должен быть истинный игумен[44]. Духовный руководитель, по мысли прп. Феодора, прежде всего сам обязан преуспевать во всяком доброделании[45], иметь собственный успешный опыт послушания и отсечения своей воли[46], неукоснительно следовать правилам (законам и канонам) святых отцов без нарушения заповеди Бога[47].

    Откровение помыслов и послушание под руководством такого игумена не остается бесплодным. Студийский игумен отмечает: «Поэтому я и требую от вас исповедания, чтобы мне знать моих чад и чтобы также и они, в свою очередь, знали меня. В этом состоит истинное и духовное рождение, искреннее подчинение, при этом условии возможны беспечальное шествие вперед, сладкая молитва, непрерывное преуспеяние, восхождение и обожение (θ1ωσις) того, кто стяжал этот дар [т. е. откровение помыслов – К. В.]»[48]. Из этих слов видно, что отсечением своеволия открывается путь восхождения посредством преуспевания в добродетелях, к обожению[49]. При этом само состояние причастности Богу (обожение) располагает стяжавшего его к действию по усилению этой причастности. Так, прп. Феодор призывает: «Итак, будем пребывать, братья, в благом Владыке нашем, как насажденные Им подобно винограднику, и принесем Ему грозды добродетелей, чтобы получить от Него благословение»[50]. Отсюда можно заключить, что подвижник, пребывающий в Боге, призван быть проводником любви Божией к её умножению: насаждаются Владыкой – приносят Ему – получают от Него.

    При этом то, что в своих оглашениях Студийский игумен призывает подражать святым, представляющим разную аскетическую традицию[51], может указывать на отсутствие четких предпочтений в выборе учения о добродетелях[52]. Однако есть все основания полагать, что если не предпочтением, то самой широкой популярностью и авторитетом пользовались труды прп. Иоанна Лествичника, чью «Лествицу» прп. Феодор называет «священной и богоначертанной»[53]. На высокий авторитет синайского подвижника указывает и тот факт, что студийские монахи осмеливались даже оправдываться перед игуменом, ссылаясь на труды прп. Иоанна[54]. Кроме того, прп. Феодор сослался на «Лествицу» в завещании, указывая, какого образа монашеского жития может держаться братия[55]. Вероятно, здесь имеет место общность аскетического опыта прп. Иоанна Синайского и прп. Феодора Студита, так как и у того и у другого в основании лежат два подвига (бегство от мира и послушание)[56], которые являют истинное монашеское делание – отречение своей воли.

    Таким образом, из вышеизложенного можно заключить, что сотериологические основания подвижничества в учении Студийского игумена определяются взглядом прп. Феодора на монашескую общину как место, где человек наиболее совершенным путем достигает цели своего создания – обожения. Эта цель начинает осуществляться уже в этой жизни, если община своим образом жизни через исполнение заповедей божиих подражает Ангельскому служению Богу. Путь к осуществлению этой цели начинается через таинства духовного рождения (крещение) и обновления жизни (постриг), сопровождается крестоношением и пролитием крови (отречение от мира, послушание – отречение своей воли), достигает через восхождение (путем совершенства в добродетели) состояния созерцания и обожения. Таким образом, спасение совершается через причастие спасительному подвигу Христа в таинствах, следовании за Ним в подчинении воли человеческой воле Божией и свидетельством любви Божией через дела любви к ближним.


    Список источников и литературы

    Принятые сокращения

    ВО Великое Оглашение. Прп. Феодор Студит. Великое оглашение // Прп. Феодор Студит. Творения. Т. 1. М., 2010. (Полное собрание творений святых отцов Церкви и церковных писателей в русском переводе Т. 5)
    ЖМП Журнал Московской Патриархии
    ПК Пападопуло-Керамевс А. И. Τοῦ ὁσίου Θεοδώρου τοῦ Στουδίτου Μεγάλη κατήχησις. ΒιβλJον δεύτερον / Изд.: А. И. Пападопуло-Керамевс // Великие Четьи Минеи, собранные Всероссийским митрополитом Макарием. Ноябрь, день 11-й. Выпуск седьмой. Приложение. СПб.: Типография Киршбаума, 1904
    ПСТСО Полное собрание творений святых отцов Церкви и церковных писателей в русском переводе. М., 2007 – 2012
    ТФС Творения прп. Феодора Студита в русском переводе. СПБ., 1907 – 1908
    BMFD Byzantine Monastic Foundation Documents
    CFHB Corpus Fontium Historiae Byzantinae
    NPB Nova Patrum Bibliotheca
    OCA Orientalia Christiana Analecta
    PC Parva Catechesis. Sancti Theodori Studitae sermones parvae catecheseos / Ed. J. Cozza Luzi, in A.Mai // Nova patrum bibliotheca. T. 9/1. Roma, 1888
    PG Patrologia Graeca / Ed. J. - P. Migne. Paris, 1860. Т. 99
    TSE Theodori Studitae Epistulae / Hrsg. G. Fatouros. Berlin, 1992

    Источники

    Священное Писание

    Библия: Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета: В русском переводе с параллельными местами и приложениями. – М.: Библейское общество, 1995.

    Святоотеческие труды

    1. Преподобного отца аввы Иоанна, игумена Синайской горы. Лествица. СПб., 1995.
    2. Преподобный Феодор Студит. Творения: В 3 т. М.: Сибирская Благозвонница, 2010. Т. 1., 2011. Т. 2., 2012. Т. 3.
    3. Свт. Григорий Богослов. Творения. М., 2007. Т. 1.
    4. Творения прп. Феодора Студита в русском переводе. СПб., Т. 1.,1908. Т. 2.
    5. Триодь Постная. М., 1992. Ч. 1.
    6. Theodori Studitae Epistulae / Ed. G. Fatouros. Corpus Fontium Historiae Byzantinae. Series Berolinensis. Berlin, 1992. Vol. 31/1–2.
    7. Patrologiae cursus completes / Ed. J.-P.Migne. Series graeca. Parisiis, 1860. Т. 99.
    8. Sancti Theodori Studitae sermones parvae catecheseos / Ed. J. Cozza Luzi, in A. Mai // Nova patrum bibliotheca. T. 9/1. Roma, 1888.
    9. Τοῦ ὁσίου Θεοδώρου τοῦ Στουδίτου Μεγάλη κατήχησις. ΒιβλJον δεύτερον / Изд.: А. И. Пападопуло-Керамевс // Великие Четьи Минеи, собранные Всероссийским митрополитом Макарием. Ноябрь, день 11-й. Выпуск седьмой. Приложение. СПб.: Типография Киршбаума, 1904.

    Литература

    1. Вейсман А. Д. Греческо-русский словарь / 5-е изд. СПб.: Издание автора, 1899. – Репринт: М.: Греко-латинский кабинет Ю.А. Шичалина, 2006.
    2. Доброклонский А. П. Преподобный Феодор, исповедник и игумен студийский. Одесса, 1913. Ч. 1.
    3. Сергей (Рыбко), иеромонах. С чего начать устроение обители? // Журнал Московской Патриархии. 2003. №2. С. 26–33.
    4. Leroy J. La réforme studite // Orientalia Christiana Analecta. 1958. Vol. 153. P. 181–214.
    5. Liddell H. G., Scott R. A Greek-English Lexicon. Oxford: at the Clarendon Press, 1996.
    6. Peter Hatlie. The Politics of Salvation: Theodore of Stoudios on Martyrdom (“Martyrion”) and Speaking out (“Parrhesid”) // Dumbarton Oaks Papers. 1996. Vol. 50. Р. 263–287.
    7. Roman Cholij. Theodore the Stoudite: the ordering of holiness. Oxford University
    Press, 2002.
    8. Иларион (Алфеев), митрополит . Монашество как Таинство Церкви // Международная богословская конференция Русской Православной
    Церкви «Монастыри и монашество: традиция и современность»
    (Свято-ТроицкаяСергиева Лавра, 23 сентября 2013 года). < http://www.bogoslov....xt/3513905.html > (copied 15. 10. 2014).
    9. Timothy Miller. Testament of Theodore the Studite for the Monastery of St. John Stoudios in Constantinople // BMFD Series Dumbarton Oaks Studies 35. Harvard University Press.Washington, DC. 2000. P. 76, 81 < http://www.doaks.org...aPDF/typ009.pdf > (copied 02. 03. 2008).

    [1] Характеристику нравов, царящих в обществе и Церкви, ко времени преподобного см. Доброклонский А. П. Преподобный Феодор, исповедник и игумен студийский. Одесса, 1913. Ч. 1. С. 151–155.

    [2] Несмотря на значительное количество обстоятельных научных изысканий, посвященных жизни и письменному наследию Студийского игумена, его богословским взглядам, сотериология преподобного нигде не находит целостного освещения, а только фрагментарное упоминание. Так, в исследовании, предпринятом Питером Хатли (Peter Hatlie. The Politics of Salvation: Theodore of Stoudios on Martyrdom (Martyrion) and Speaking out (Parrhesid) // DOP. 1996. Vol. 50. P. 263–287) раскрываются идеалы мученического подвига в учении о спасении прп. Феодора; раскрывается связь этого подвига с аскетикой – бескровным мученичеством. Отдельные сотериологические аспекты в сакраментологии преподобного можно узнать из работы Романа Чолия: RomanCholij. Theodore the Stoudite: the ordering of holiness. Oxford University Press, 2002. Для определения монашеских идеалов прп. Феодора сохраняют актуальность работы: А. П. Доброклонского (Доброклонский А. П. Преподобный Феодор, исповедник... Одесса, 1913. Ч. 1.) и Ж. Леруа (Leroy J. La réforme studite // OCA.1958. Vol. 153. P. 181–214).

    [3] Сергей (Рыбко), иеромонах. С чего начать устроение обители? // ЖМП. 2003. № 2. С. 26. Иларион (Алфеев), митрополит. Монашество как Таинство Церкви // Международная богословская конференция Русской Православной Церкви «Монастыри и монашество: традиция и современность» (Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 23 сентября 2013 года).http://www.bogoslov....xt/3513905.html (copied 15. 10. 2014).

    [4] Fatouros G. Theodori Studitae Epistulae // CFHB. Series Berolinensis. Berlin, 1992. Vol. 31/1 (далее – TSE. 1). S. 176; русский перевод см.: Творения прп. Феодора Студита в русском переводе. СПб., 1908. Т. 2 (далее – ТФС. 2). С. 536.

    [5] Theodorus Studita. Testamentum // PG. T. 99. Col.1813C–1816A (ТФС. 2. С. 853–854).

    [6] Τοῦ ὁσίου Θεοδώρου τοῦ Στουδίτου Μεγάλη κατήχησις. ΒιβλJον δεύτερον / Изд.: А. И. Пападопуло-Керамевс // Великие Четьи Минеи, собранные Всероссийским митрополитом Макарием. Ноябрь, день 11-й. Выпуск седьмой. Приложение. СПб.: Типография Киршбаума, 1904 (далее – ПК). Σ. 127; русский перевод см.: Прп. Феодор Студит. Великое оглашение (далее –ВО). 2. 40 // Прп. Феодор Студит. Творения. Т. 1. М., 2010. (Полное собрание творений святых отцов Церкви и церковных писателей в русском переводе (далее –ПСТСО). Т. 5). С. 514.

    [7] Sancti Theodori Studitae sermones parvae catecheseos (далее – PC) / Ed. J. Cozza Luzi, in A. Mai // Nova patrum bibliotheca ( далее – NPB). T. 9/1. Roma, 1888. P. 106 (ПСТСО. Т. 6. С. 100).

    [8] «Ибо Бог, будучи чистым, лучше сказать, будучи Высочайшим Светом, и примет к Себе чистых, и вложив в нас чистую душу, и от нас потребует ее чистою. Ибо если она создана по образу и по подобию Божию, то ясно, что, будучи отображением Божественной красоты, она и сама причастна этой красоте» ( Theod. Stud. PC. 20 // NPB. P. 47–48 (ПСТСО. Т. 6. С. 60), – отсюда можно заключить, что для прп. Феодора «образ и подобие» в душе человека есть одновременно и Божий дар (чистота, способность быть причастным божественной красоте, ср.: FatourosG. Op. cit. Vol. 31/2 (далее – TSE. 2). S. 442) и задание (по причине грехопадения) – залог, который потребуется вернуть, употребив старание, ср.: Прп. Феод. Студ. ВО. 1. 56 // ПСТСО. Т. 5. С. 357.

    [9] Θεοδ. Στουδ. Μεγ. κατήχ . 2. 83 // ПК. Σ. 256 ( ПСТСО. Т. 5. С. 600).

    [10] Прп. Феод. Студ. ВО. 1. 1 // ПСТСО. Т. 5. С. 221.

    [11] Через совершенное служение (соблюдение заповедей), совершенную любовь к Творцу человек обретает причастность Богу. Так, прп. Феодор наставляет: «…пусть так говорят о совершенстве твоей жизни, чтобы тебе стать славным как между своими братьями, так и вне. Ибо всякий человек, кто бы он ни был, раз он исполнением божественных заповедей стяжал в себе Бога, становится славным на небе и на земле, и эта слава становится тем больше, чем он больше, в свою очередь, увеличивает любовь к Богу» ( Θεοδ. Στουδ. Μεγ. κατήχ . 2. 55 // ПК. Σ. 173 –174; ПСТСО. Т. 5. С. 544–545). Отсюда видно, что «исполнение божественных заповедей» для человека есть путь к обожению («стяжал в себе Бога») и прославлению.

    [12] Theod. Stud.Oratio 6: In coelestium ordinum coetum // PG. T. 99. Col . 729 (ПСТСО. Т. 6. С. 392).
    [13] Прп. Феод. Студ. ВО. 1. 19 // ПСТСО. Т. 5. С. 275.

    [14] Theod. Stud.Oratio 3: In vigiliam Luminum // PG. T. 99. Col. 708B (ПСТСО. Т. 6. С. 378); Theod. Stud. PC. 29 // NPB. P. 70 (ПСТСО. Т. 6. С. 75).

    [15] TSE. 2. S. 720 (ТФС. 2. С. 555).

    [16] Theod. Stud. PC. 40 // NPB. P. 98 (ПСТСО. Т. 6. С. 94); Theod. Stud. PC. 100 // NPB. P. 232–233 (ПСТСО. Т. 6. С. 184–185).

    [17]Стоит при этом отметить, что прп. Феодор не считал таинство пострига столь же обязательным для спасения, как и крещение; для преподобного монашество лишь более удобный и совершенный образ жизни (про восхваление иноческой жизни прп. Феодором см. Доброклонский А. П. Указ. соч. Ч. 1. С. 434–441). Также, очевидно, возвышенное отношение преподобного к святости брака (см. TSE. 1. S. 147 (ТФС. 2. С. 309); TSE. 1. S. 96 (ТФС. 2. С. 268)). Кроме того, преподобный не разделяет христиан радикально на мирян и монашествующих в стремлении к совершенству, см.: TSE. 2. S. 665 (ТФС. 2. С. 482).

    [18] Прп. Феод. Студ. ВО. 1. 54 // ПСТСО. Т. 5. С.352.

    [19] Прп. Феод. Студ. ВО. 1. 12 // ПСТСО. Т. 5. С.254.

    [20] Если А. П. Доброклонский говорит осторожно о неодобрении прп. Феодором других видов монашеских подвигов, см. Доброклонский А. П. Указ. соч. Ч. 1. С. 443–444, то готовы решительно противопоставить идеалы Студийского игумена таковым анахоретов – Леруа, см. LeroyJ. Op. cit. Р. 199 (о нем подробнее см. основной текст) и Роман Чолий, см. RomanCholij. Op. cit. P. 29–30. При этом у Чолия, как и у Доброклонского, аргументом в защиту обозначенного мнения является критика прп. Феодором недостойно подвизавшихся, что несостоятельно ввиду направленности критики не против самих подвигов, а монахов, что берут их на себя, не имея духовного опыта.

    [21] LeroyJ. Op. cit. Р. 184 (примечание 25).

    [22] Ibid., P. 195. Отметим здесь и мнение А. П. Доброклонского, который считает, что для прп. Феодора цель иноческой жизни заключается лишь в нравственном совершенстве и спасении, см. Доброклонский А. П. Указ. соч. Ч. 1. С. 434. Полагаем такое мнение несколько поверхностным, т. к. оно не раскрывает то, в чем собственно есть спасение инока.

    [23] Theod. Stud.Oratio 11: Laudatio S. Platonis higumeni // PG. T. 99. Col.816С ( ПСТСО. Т. 6. С. 438).

    [24] Theod. Stud.Oratio 12. Laudatio S. Arsenii anachoretae // PG T. 99. Col . 856B (ПСТСО. Т. 6. С. 457).

    [25] Подробно о восхвалении киновии в трудах прп. Феодора см. у А. П. Доброклонского: Доброклонский А. П. Указ. соч. Ч. 1. С. 441–444.

    [26] Theod. Stud.Oratio 12. Laudatio S. Arsenii anachoretae // PG T. 99. Col.856A (ПСТСО. Т. 6. С. 457).

    [27] Theod. Stud. PC. 4 // NPB. P. 9 (ПСТСО. Т. 6. С. 33).

    [28] Theod. Stud.Oratio 11: Laudatio S. Platonis higumeni // PG. T. 99. Col . 816D–817A (ПСТСО. Т. 6. С. 439).

    [29] С тем же смыслом, но ближе к контексту (метафора приема пищи), здесь можно перевести «τ|ς ἀκορ1στου ἀγάπης», как «ненасытной любви», см. Вейсман А. Д. Греческо-русский словарь / 5-е изд. СПб.: Издание автора, 1899. – Репринт: М.: Греко-латинский кабинет Ю.А. Шичалина, 2006. С. 42; Liddell H. G., Scott R. A Greek-English Lexicon. Oxford: at the Clarendon Press, 1996. P. 53.

    [30] Здесь, возможно содержится аллюзия на слова Свт. Григория, см. Свт. Григорий Богослов. Слово 20 // Свт. Григорий Богослов. Творения. М., 2007. Т. 1. С. 254–255.

    [31] Триодь Постная. М., 1992. Ч. 1. С. 195 оборот.

    [32] Theod. Stud. PC. 39 // NPB. P. 95–94 (ПСТСО. Т. 6. С. 92).

    [33] Theod. Stud. PC. 90 // NPB. P. 208 (ПСТСО. Т. 6. С. 168).

    [34] Прп. Феод. Студ. ВО. 1. 42 // ПСТСО. Т. 5. С. 320.

    [35] О высоте послушания прп. Феодор пишет: «Сам Единородный Сын Божий совершил Домостроительство спасения мира, послушлив быв даже до смерти, смерти же крестныя» (Флп. 2:8)», – см.: Theod. Stud. PC. 125 // NPB. P. 295 (ПСТСО. Т. 6. С. 226). Этим Господь, по слову преподобного, совершил дело послушания Отцу: «…дело соверших, еже дал еси мне, да сотворю (Ин. 17:4), т. е. примирив небесное и земное, сделав нас самих сынами мира (εἰρήνης) и любви (ἀγάπης)», – см.: Theod. Stud. PC. 11 // NPB. P. 27 (ПСТСО. Т. 6. С. 46, см. также примечание № 1). В другом месте прп. Феодор говорит: «Если вопросит тебя: для чего (Господь) повешен на древе (и носил даже терния), то скажи ему: чтобы искоренить терния и волчцы Адамовы… дабы худо возделанную преслушанием землю соделать более плодоносною чрез посредство Его собственного послушания» ( Theod. Stud. Oratio 4: In Sanctum Pascha // PG. T. 99. Col.717A; ПСТСО. Т. 6. С. 383–384). Отсюда видно, какое значение имеет послушание в деле спасения мира: если непослушание Адама расстроило всю первозданную гармонию, царившую на земле, то восстановление последней стало возможным только через послушное перенесение Сыном Божиим крестных страданий.

    [36] Прп. Феод. Студ. ВО. 3. 40 // ПСТСО. Т. 5. С. 781.

    [37] Так, Студийский игумен возвещает: «Для нас же, которым, в силу истинного отречения и подчинения, распялся мир и остается только один крест, таинство смерти должно быть не печальным, но радостным… после того как Христос – Жизнь всех – за всех вкусил смерть (Евр. 2:9) …восходим в свет нескончаемый и в жизнь безопасную, которую Бог обещал любящим Его», – см.: Theod. Stud. PC. 126 // NPB. P. 297 (ПСТСО. Т. 6. С. 227–228); ср.: Theod. Stud. PC. 45 // NPB. P. 107 (ПСТСО. Т. 6. С. 101). Таким образом, и отречение, и подчинение, распятие миру – все указывает на мученический подвиг в подражание подвигу Христа, на приобщение через страдания пасхальной радости, радости евангельской веры, радости победы над смертью и встречи с Богом. Такое свидетельство любви к Богу для Студийского игумена является залогом спасения: «Вы знаете, что те, кто свидетельствовал за кого-либо, в жизни бывают соучастниками в его радости и в тех благах, за которые давали свидетельство. Можно заключить отсюда, что и свидетели Христовы… в грядущем веке будут объявлены сонаследниками Его», – см.: Theod. Stud. PC. 10 // NPB. P. 26 (ПСТСО. Т. 6. С. 45). Из этих слов видно, что для преподобного аскетический подвиг братии Студийской общины направлен на то, чтобы через свидетельство (которое есть мученичество) стать соучастниками и сонаследниками спасительного подвига Христа.

    [38] В Студийском монастыре, как и в первохристианской общине, социальному служению придавалось особое значение. В обители прп. Феодора была школа для детей, приют для странников; оказывалась щедрая благотворительная помощь, проводилось духовное окормление мирян; игумен входил в братство, оказывающее помощь в погребении умерших бедняков и чужестранцев, см. Доброклонский А. П. Указ. соч. Ч. 1. С. 580–586.

    [39] Theod. Stud.Oratio 11: Laudatio S. Platonis higumeni //PG. T. 99. Col . 812D (ПСТСО. Т. 6. С. 436).

    [40] Об этом прп. Феодор, обращаясь к братии, говорит: «...откуда в вас своевольные поступки и рождающиеся отсюда неуместные действия? Не от того ли, что вы не открываете, но скрываете свои пагубные помыслы?», – см.: Theod. Stud . PC. 133 // NPB. P. 314 (ПСТСО. Т. 6. С. 239).

    [41] Theod. Stud.Oratio 11: Laudatio S. Platonis higumeni //PG. T. 99. Col . 812D–813A (ПСТСО. Т. 6. С. 437).

    [42]Прп. Феод. Студ. ВО. 1. 60 // ПСТСО. Т. 5. С. 372.

    [43] TSE. 2. S. 670 (ТФС. 2. С. 542).

    [44] Так, в «Завещании» для игумена прописано двадцать четыре заповеди, а для братии только три – см.: Theod. Stud. Testamentum // PG. T. 99. Col. 1817CD–1824AB (ПСТСО. Т. 6. С. 508–511).

    [45]Theod. Stud. Testamentum // PG. T. 99. Col. 1817BC (ПСТСО. Т. 6. С. 508).

    [46] Обличая духовную неустроенность современного ему монашества, преподобный пишет о неопытных игуменах: «…затем, приняв обет, начальствуют здесь и господствуют над своими, приобретая себе рабов и всякое имущество. Вчера только давшие обет, ныне действуют как опытные игумены; вчера не умевшие управлять собою с рассуждением, ныне безрассудно принимаются руководить другими…», – см.: Theod. Stud. Oratio 11: Laudatio S. Platonis higumeni //PG. T. 99. Col.812BC ( ПСТСО. Т. 6. С. 436 ).
    [47] Theod. Stud. Testamentum // PG. T. 99. Col.1820C (ПСТСО. Т. 6. С. 510).

    [48] Θεοδ. Στουδ. Μεγ. κατήχ . 2. 25 // ПК. Σ. 79 ( ПСТСО. Т. 5. С.482).

    [49] Так, в другом оглашении игумен поясняет, в чем сила добродетели: «Возлюбим же лучше добродетель, как делающую людей Ангелами, даже больше – богами, соответственно [сказанному]: Аз рех: бози есте и сынове Вышняго вси (Пс. 81:6). Какая же сила добродетели? Отвращение от мира и соединение с Богом», – см.: Theod. Stud. PC. 79 // NPB. P. 186 (ПСТСО. Т. 6. С. 152–153); ср. Theod. Stud. PC. 26 // NPB. P. 64 (ПСТСО. Т. 6. С. 71).

    [50] Theod. Stud. PC. 25 // NPB. P. 60 (ПСТСО. Т. 6. С. 68).

    [51] Подробно о ссылках Студийского игумена на труды и примеры святых отцов см. у А. П. Доброклонского: Доброклонский А. П. Указ. соч. Ч. 1. С. 422–427.

    [52] Так, если в одном месте прп. Феодор восхваляет терпение как «величайшую добродетель из добродетелей» ( Theod. Stud. PC. 19 // NPB. P. 45 (ПСТСО. Т. 6. С. 58), то в другом называет девство «царицей добродетелей» ( Theod. Stud. PC. 65 // NPB. P. 154 (ПСТСО. Т. 6. С. 132).

    [53] Прп. Феод. Студ. ВО. 1. 27 // ПСТСО. Т. 5. С. 289.

    [54] Theod. Stud. PC. 47 // NPB. P. 114 (ПСТСО. Т. 6. С. 106).

    [55] Theod. Stud. Testamentum // PG. T. 99. Col . 1816D (ПСТСО. Т. 6. С. 507). Так же см. ссылку №8 в английском переводе - Timothy Miller. Testament of Theodore the Studite for the Monastery of St. John Stoudios in Constantinople // BMFD Series Dumbarton Oaks Studies 35. Harvard University Press. Washington, DC. 2000. P. 76, 81 <http://www.doaks.org...aPDF/typ009.pdf > (copied 02. 03. 2008). Так же еще ссылки на Иоанна Синайского, см. Theod. Stud. PC. 29 // NPB. P. 70 (ПСТСО. Т. 6. С. 75); ПСТСО. С. 264, 289, 336, 577, 639, 700; TSE. 2. S. 446 (ТФС. 2. С. 777).

    [56] Ср. со Св. Иоанн. Леств. Слово 1-3 и Слово 4, – см. Преподобного отца аввы Иоанна, игумена Синайской горы. Лествица. СПб., 1995. С. 14–31 и С. 32–35(соответственно).

    Источник: bogoslov.ru

    • 06 Июл 2016 13:41
    • от monves
  3. Проблема юридического лица и три вида монашеско...

    Выступление архимандрита Бориса (Долженко), настоятеля Николо-Бабаевского монастыря Ярославской епархии на научно-практической конференции «Монастыри и монашество», проведенной в рамках регионального этапа XXIV Международных Рождественских образовательных чтений (Спасо-Яковлевский мужской монастырь, 23 ноября 2015 года).

    Ваше высокопреосвященство, дорогие настоятели и настоятельницы, братия и сестры!

    Вначале хотелось бы сказать несколько слов о трудностях, которые мешают нам следовать древним монашеским традициям в нашей современности. О многих дру­гих трудностях уже было сказано прежде, а об этих, о которых мне хочется сейчас сказать, пока никто не упоминал, хотя мы с ними сталкиваемся каждый Божий день. Это обязанности монастыря, связанные со статусом юридического лица.

    С одной стороны, статус юридического лица необходим, он дает воз­можность оформить землю, недвижимость, заключать договоры, помогает вести хозяйственную деятельность. Но есть и другая сторона. Монастырь че­рез статус юрлица подотчетен и подконтролен различным государственным инспекциям: пожарной, налоговой, санэпидемической, экологической, технадзору, энергонадзору, газовой службе, полиции, военкомату, ГИБДД, миграционной службе, Минюсту, охране памятников! И всем надо воздать должное, иначе далее последуют протоколы, повестки, вызовы, штрафы. Причем для государственных контролирующих организаций церковные посты и праздники значения не имеют, за исключением того, что Рождество, Страстная Седмица, Пасха – любимое время для посещения МЧС, пожарников, полиции. У любого монастыря имеется земля и недвижимость – отсюда перманентные заботы об оформлении документации, ее переоформлении, хранении, ведении отчетности, уплате налогов, выполнении договоров.

    Не так давно меня вызывали к мировому судье в связи с невыполнением в срок предписания пожарной инспекции. Часто вызывают в налоговую инспекцию и штрафуют из-за ошибок при заполнении налоговых деклараций или несвоевременной их сдачи. На один день позже сдал декларацию – полгода будут вызывать для расследования административного правонарушения, а потом оштрафуют. Если богатые и многобратственные монастыри еще как-то могут бороться со всей этой напастью, то маленьким обителям, где среди братии нет ни одного человека с юридическим и бухгалтерским образованием, приходится совсем трудно. Настоятелю даже некого послать вместо себя в налоговую инспекцию по доверенности, и сам он юридически неграмотен. Маленькие, начинающие монастыри, по факту, не могут потянуть статус юридического лица с полной бухгалтерской и налоговой отчетностью и выполнением всех требований законодательства, поэтому часто они оказываются нарушителями и попадают в конфликтные ситуации. Всем этим особая монастырская атмосфера раз за разом нарушается, никак не удается почувствовать, что ты удалился от мира.

    Какой же может быть выход? Выход мне видится в устройстве при благоустроен­ном монастыре скита без юридического лица. Общежительный монастырь может взять на себя внешние попечения, отношения со светскими организациями, работу с прихожанами (у каждого монастыря есть прихожане обоего пола), приемы паломников, экскурсий и важных гостей, отчетность перед епархией (сейчас время составления баз данных, отсюда постоянное заполнение сложных таблиц по всем сторонам монастырской жизни). В общежительном монастыре можно и даже хорошо проходить первые ступени монашеского делания поступающим в монастырь: преодолевать мирские привычки, изучать устав богослужения, знакомиться с духовной литературой, приучаться к дисциплине, к послушанию, к раннему подъему, учиться в семинарии и других полезных учебных заведениях (на юридическом факультете, бухгалтерские курсы закончить, водительские права получить) и т. д. А для тех, кто созрел для более глубокой молитвенной жизни, хорошо бы в будущем иметь скит, хотя бы один на каждую митрополию.

    Пока, в настоящее время, большинство епархиальных монастырей занято восстановлением руинизированных зданий и разбитой инфраструктуры. Это затяжная многолетняя стройка, которая накладывает на все бытие братии свой отпечаток: на род занятий, на распорядок дня; стройка поглощает все свободные силы и материальные средства. Но, с другой стороны, перед такими монастырями пока не стоит трудного вопроса: «что делать дальше?» Здесь все ясно: строить храмы, кельи и подсобные помещения, проводить электросети, газ, водопровод, канализацию, набирать братию, совершать богослужение, пока период восстановления не подойдет к концу.

    Иное дело – крупные монастыри, уже отстроенные, в которых десятки, а иногда и больше сотни монашествующих. Они идут впереди всех остальных российских монастырей. Период восстановления ими уже пройден, и перед ними проблема «что делать дальше?» уже встала со всей своей жизненной остротой. Поэтому они, как мы видим, пытаются уже предпринимать какие-то шаги в этом направлении: разрабатывают положение о монашестве, думают о типовом уставе, собирают конференции, приглашают греческих старцев для обмена опытом, развивают монастырские ремесла, возрождают древние распевы.

    Здесь бы и время вспомнить о трех ступенях монашеского жительства. Это, напомню, общежительный монастырь, скит и пустынножительство. Они соответствуют все более и более глубокому отстранению от мира и все более и более высоким ступеням умного делания. В наше время в России эта полнота имеется только на Валааме и Соловках, по крайней мере, исторически, до революции, там это было. В Оптиной есть скит, соответствующий своему прямому назначению. Слава Богу, что это хоть где-то осталось. А больше в епархиях пока нигде нет. На всю Россию этого очень мало. Этим мы как бы сами срезаем верхушку дерева. Что бывает с деревом, у которого срезают верхушку? Оно начинает расти в стороны. Так и наше монашество растет в ширину, численно, но у него нет условий для качественного духовного роста. В условиях юридического лица это, действительно, трудно, особенно для старшей братии.

    Конечно, будут трудности со скитоначальниками, это понятно уже сейчас. Начальник скита видится не просто блюстителем строгого устава, а духовным наставником и учителем молитвы, он должен быть в значительной мере выше других братий в духовном отношении. Где же найти таких людей? Еще свт. Игнатий говорил, что в России оскудели живые сосуды благодати. Тем более в нашей современности на них дефицит. Откуда их взять? Выписать их из Греции, с Афона пригласить, из числа абхазских пустынножителей? Но когда я смотрю на участников монашеских конференций, моя озабоченность сменяется сдержанным таким оптимизмом. Видно невооруженным глазом, что последние двадцать лет не прошли даром – наши собственные кадры постепенно подрастают.

    Спасибо за внимание.

    Источник: monasterium.ru; фото: pskovo-pechersky-monastery.ru

    • 16 Дек 2015 17:40
    • от monves
  4. Зверинецкий затвор, или чему можно научиться у...

    Затвор — это молитвенная тайна, затвор — это итог земной жизни, земной борьбы

    — Зачем люди уходили в затвор?

    — Затвор — это молитвенная тайна, затвор — это итог земной жизни, земной борьбы. Немногие подвижники, избранники Божии, очистились даже от собственного мнения, прошли все ступени аскезы, отреклись не только от телесных страстей, но и от многих внутренних, умозрительных уз греха. Именно такое чистое человеческое сердце готово принять особые дары — силы для молитвы, и в молитве — возвращение к Богу.
    Для современного человека “камень преткновения” — отказ от личного комфорта. Поэтому нам трудно понять подвиг затворников.

    Те, кому удавалось общаться с затворниками, могли видеть, что это немногословные, кроткие люди. Главной тайной для нас было — как же затворник молится за мир, за человечество? Ведь это молитвенники не за отдельных людей, хотя им наверняка открывались и судьбы конкретных людей, а “за всего Адама”, как говорил прп. Силуан Афонский.

    Затворники всегда сознательно шли на такую аскезу. На некое отсечение того, что могло через «удобство или приятность» отвлечь от молитвы, отвлечь от главного. Человек, настроившийся на покаяние, просит, чтобы Господь помог максимально раскрыться в этом покаянном состоянии, глубже увидеть меру падения. Тот же старец Силуан говорил об этом. В момент сокрушения как бы перестаёшь говорить словами молитвы — твоё сердце начинает молитвенно петь. Иисусова молитва — это таинственное, сердечное общение с Богом, полное доверие Богу, как некий особый молитвенный дар.

    — Существуют ли свидетельства об особых состояниях преподобных Зверинецких?

    — Сияли ли они Фаворским светом в затворе, пребывали ли в особых таинственных состояниях, которые хотели бы передать другим? Свидетельства возможно, и есть, но я не встречал.

    Встречал о преподобных Печерских такое упоминание в «Повести временных лет»: над тем местом, где были расположены затворнические келии, были явления огненных столпов. Сосредоточение света было, но здесь акцент, мне кажется, на пламенной молитве, которая достигает до небес.

    Направленность, «интенция» всего существа человека, т.е. все те силы, которые тебе Господь дал, для тебя, для твоего духовного становления, для укрепления в добродетели, для назидания других – этот пламень горения Господу проявляется в столпе пламени. Причём, если этот момент попал в “Повесть временных лет”, значит это значимое событие для государства, для истории и жизни народа нашей земли. Есть над чем задуматься.

    Затвор – на то и затвор, чтоб затвориться, закрыться. Отсечь любое общение, любые ненужные факторы, которые только расслабляют, сбивают, отвлекают от важного. В затворе общение происходило только в момент, когда приносили просфору и воду – несколько раз в неделю. Никаких слов. Оставили — и ушли. Молитва – Аминь.

    Ты видишь – другие не видят, ты осознаёшь греховность — другие не осознают, ты понимаешь, что без Бога невозможно ничего решать, даже самые мельчайшие вопросы – другие не понимают

    — Передавался ли этот духовный опыт?

    — Это, скорее всего, оставалось в них самих. Без сомнения, люди накапливали огромный опыт пребывания с Богом в духе. Это были сильные молитвенники и, во многом, ими стояла Русь, стояли люди православные, несмотря на разного рода политические несогласия, княжеские междоусобицы, природные катаклизмы, неурожай…

    Сила молитвы — сила предстательства за других. Господь тебя слушает потому, что ты уже себя отрёкся и живёшь для Него. Ты — уста молитвенные, просящие о милости, о благодатном покрове для всех. Ты видишь — другие не видят, ты осознаёшь греховность — другие не осознают, ты понимаешь, что без Бога невозможно ничего решать, даже самые мельчайшие вопросы — другие не понимают. Попроси за них, раз тебе больше открыто для духовной пользы, и может, ради их нужд, Господь тебя услышит.

    Помните, как в Исходе? Когда весь богоизбранный народ мог погибнуть в один момент, чтобы загладить перед Богом грех народа, из-за любви к своим братьям Моисей просит Бога о прощении, не заботясь даже о себе: «Прости им грех их, а если нет, то изгладь и меня из книги Твоей, в которую Ты вписал» (Исх. 32.32)

    Фаворский свет — это момент укрепления веры для людей, находящихся рядом с человеком, который Царство Небесное уже стяжал внутри себя

    — И Фаворский нетварный свет это особый дар?

    — Фаворский свет — это момент укрепления веры для людей, находящихся рядом с человеком, который Царство Небесное уже стяжал внутри себя. Царство Небесное как некое особое, таинственное состояние единения с Богом, то, чего человек в земной жизни призван достичь.

    Фаворский свет — это некий проблеск пребывания человека в вечности. Указание на то состояние, в котором пребывал первозданный Адам. Соприкосновение Божественной личности с человеческой — когда человек преображается изнутри, очищается божественный образ в человеке.

    Вот подобие Божие мы и потеряли, подобие Божие нам и надо вернуть — через борьбу с приверженностью к грехам, самостью, гордыней, ленью

    — Почему говорят: “по образу и подобию Божию”?


    — Вот подобие Божие мы и потеряли, подобие Божие нам и надо вернуть — через борьбу с приверженностью к грехам, самостью, гордыней, ленью.

    Творец взаимодействует с творением, проявляет Свою любовь, заботу, попечение, также воспитывает нас, потому что мы — дети, в сущности.

    Нужны силы для борьбы. Господь готов помочь, только приди к Нему и попроси. А мы думаем: ого, это ж надо признать, что я сам не справляюсь...

    Новый Завет — ориентир для нас. В нём выстраивается некая противоположность Ветхому Завету. Не от запрета мы идём, а от идеала

    — Многие заповеди Ветхого Завета сформулированы так: «не делай того-то». Категорический императив. Нельзя. Запрет. Почему такая категоричность?

    — Вероятно, Господь хотел жёстко ограничить ветхозаветного человека, ведь опасность духовной погибели была очень высока. Утвердился народ в язычестве, отказался от единого Бога – и духовно погиб. А ведь из этого народа мог бы родиться Спаситель всего мира. Убиваешь, блудишь, лжёшь, лжесвидетельствуешь, без благоговения относишься к имени Бога — наносишь своей душе страшные раны. Потому и выделяются отдельно смертные грехи. Это то, что парализует, связывает духовные силы — способность любить, прощать, сочувствовать, развиваться духовно, молиться.

    Новый Завет — ориентир для нас. В нём выстраивается некая противоположность Ветхому Завету. Не от запрета мы идём, а от идеала.

    Удерживать себя от разрушающих твою душу, твоё тело факторов — нормально для человека. Это должно быть по умолчанию. Любое творение старается жить в условиях, которые не разрушают его тело и психику, не выходя за критичные пределы существования.

    Тем более человек. Мы призваны к добродетели, как норме существования,и не должны даже приближаться к этим “бордюрам”, за которыми пропасть, за которыми можно разбиться и не вернуться больше никогда к нормальной жизни.

    Ясно одно: Бог всегда участвует в жизни Своего творения, Он даёт нам силы для духовного развития. В этом и проявляется Его любовь

    — Вот мы, миряне, увлечённые мирской суетой, одним глазком заглядываем в пещеры. Какие у нас шансы преобразиться?


    — “Шансы достичь преображения” – не совсем корректно высчитывать математически, согласитесь. Почему? Потому, что мы не знаем критериев этой оценки, мы узнаём о них только потом, после “перехода”.

    Ясно одно: Бог всегда участвует в жизни Своего творения, Он даёт нам силы для духовного развития. В этом и проявляется Его любовь. Для человека, для творенья Божьего — это важнейший момент, принять эту любовь и пройти множество ступенек к обожению. Эти ступеньки – борьба, чаще всего с самим собой. Это борение с одной стороны — с собственной самостью, самолюбием, самоволием, гордыней, а с другой стороны — преодоление помыслов бесовских. Именно в этом внутреннее мученичество бескровное, распинание миру. Без духовных сил, которые Господь посылает, это невозможно.

    — Как всё это вписать в мирскую жизнь?

    — Мирская жизнь противопоставляется духовной жизни — как состояние духовной пассивности, зацикленности на себе, существование без открытости для Бога. Но Бог этот мир не оставляет. Миряне в меру сил и жизненных обстятельств так же призваны к праведности, добродетели. Мы знаем из Ветхого Завета, что Авраам вопрошал у Господа о спасении города ради праведников Содома и Гоморры: “Неужели Ты погубишь праведного с нечестивым? Может быть, есть в этом городе пятьдесят праведников? Неужели Ты погубишь и не пощадишь места сего ради пятидесяти праведников? ...может быть, найдется там десять? Он сказал: не истреблю ради десяти” (Бытие 18:22-32).

    Монашество — это, в данном случае, более отточенный, отработанный набор духовных средств, данных человеку, особый уклад жизни. Но одно дело — знать об этих средствах. Другое дело — на практике овладеть ими. И третье дело — быть ещё и образцом для подражания.

    Проблема монашества на постсоветском пространстве это отсутствие преемственности

    — Проблема современного монашества?

    — Проблема монашества на постсоветском пространстве — это отсутствие преемственности. Тривиальная, казалось бы, вещь — передать опыт, подкреплённый практикой жизни святых отцов, которые оставили труды и ориентиры — как “Лествица”, например. Часто нет живых носителей духовного опыта, советчика и сомолитвенника — в этом главная проблема. Как в семье — то, что ты детям передал словом и примером, то и закрепилось внутри. Если же имеет место разрыв между поколениями, то потерянное поколение начинает уже в зрелом возрасте, творя колоссальные глупости, совершая непоправимые ошибки, раня себя и других, проходить то, что другими поколениями уже было пройдено.

    Богу не нужны слова, помолчи с Богом перед молитвой какое-то время, и это не просто “настрой” на молитву, это форма общения — побыть с Богом без спешки, без суеты

    — Почему у людей возникают проблемы с молитвой?

    — Часто слышу: “нет времени помолиться”, “не чувствую необходимости”. Это чуждые для христианина слова. Ведь проблема не в том, что мы не хотим молиться, проблема в том, что для нас часто неважно побыть с Богом. Молитвенное правило “отстреляли”? Хорошо, “галку” себе поставили.

    Как говорит митрополит Антоний Сурожский: “Вот попробуйте так научиться с Богом говорить: помолчав, побыв с Ним немножко, поблагодарив Его за то, что, хотя я грешник, хотя я ничем не хорош, Ты мне даешь право и возможность стать перед Тобой, Господи, побыть с Тобой. Ты здесь, и Ты меня любишь, если даже я неспособен Тебя любить как следует…” (из цикла “Учитесь молиться”).

    Богу не нужны слова, помолчи с Богом перед молитвой какое-то время, и это не просто “настрой” на молитву, это форма общения — побыть с Богом без спешки, без суеты. Это, по-моему, доступно каждому человеку. Если, конечно, Господь для нас — Ценность.

    Возьмем, к примеру, Иисусову молитву — это неотделимая часть молитвенной жизни и для монашествующих, и для мирян. Но главная опасность в том, что мы часто смещаем цель на средства. Начинают считать количество, искать особых молитвенных поз или благодатных состояний. А ведь цель — покаянное общение с Богом. Через немногословную молитву, чтобы не рассеивался разум. Через призывание Божественной милости для исправления грешника.

    И в то же время простое «Господи, помилуй», и мытарева молитва, и Отче наш — это не просто порыв души, это часть правила, молитвенного ритма верующего. И здесь нужен навык благоговейного, внимательного отношения к молитвословию.

    Поучаствовать в молитве, душой «подышать» этим свежим, благодатным воздухом мы призваны

    — Как начать правильно духовную жизнь?

    — Есть несколько важных моментов. Молитва, Таинства Церкви, храм, где сообщество верующих во Христа могут собираться и славить Бога. Как апостолы в своё время были собраны в горнице для Тайной Вечери или в день Пятидесятницы, так и мы призваны собираться в храме.

    Храм — это не столько молитвенный дом, главное — это Таинство, а молитва уже углубляет и существенно дополняет наше общение с Богом, нашу веру, раскрывает смыслы и символы, наполняет нас. Да, мы не можем ежедневно причащаться, в силу множества причин. Но поучаствовать в молитве, душой «подышать» этим свежим, благодатным воздухом мы призваны, поэтому вопрос “Быть или не быть на Литургии, если я не собираюсь причащаться?” снимается однозначно.

    Особенности подвигов в пещерах — в самих условиях подвига

    — Долгое время ничего не было известно о существовании Зверинецких пещер. Может быть, Господь показал нам их, когда преемственность была утеряна? Может, Он их нам явил, чтобы утешить?


    — Особенности подвигов в пещерах — в самих условиях подвига. Это был колоссальный аскетизм, когда ради молитвы во всей полноте человек приходил сюда, в Зверинецкие пещеры.

    Жить в пещерах — крайне тяжело. Высокая влажность, суставы быстро разрушаются. Необратимые процессы происходят в лёгких, зрение постепенно слабеет— из-за постоянного пребывания в полумраке. Такие вот внешние условия. Возникает вопрос: как же они здесь подвизались? Что-то было внутри них такое, что наполняло затворников преизобильно, что им “компенсировало” физические неудобства, скорби, болезни. Наверняка, не все оставались в пещерах, наверняка, кто-то не выдерживал испытания, переходил в наземный монастырь...

    В пещерах остаются затворники — люди, для которых это действительно необходимая практика. Сурово, строго, никаких красок, полутьма, полная тишина, полное молчание. Никакого не нужного общения, никаких трудов, которые могли бы отвлечь тебя от главного.

    — К вам постоянно приходят люди и многие, наверное, удивляются?

    — Да. “Ой, а что это?” — “Фрагмент стеночки.” — “А что за стеночка?” — “Фрагмент монастыря.” — “А какой век?” — “Добатыева эпоха.”

    Представляете, костные останки хорошо сохранились, хотя это невозможно (!) из-за сырого микроклимата, который разрушает кости. Любое прикосновение– труха. А эти кости — сохранились. Для чего-то это нужно было?..

    Однозначно, пещеры были явлены в момент, когда нужно было укрепить веру. Преподобные Зверинецкие готовы и сейчас многому нас научить

    — Почему такое чудо явлено именно в это время?


    — Однозначно, пещеры были явлены в момент, когда нужно было укрепить веру. Преподобные Зверинецкие готовы и сейчас многому нас научить. Они здесь жили, молились о всём народе — и этим служили Богу. Не задумываясь, что есть, сколько спать. Молились. И это был момент их духовной борьбы, их преображения. Люди умирали, как умирает зёрнышко, чтобы дать плоды. Господни плоды. Как священномученик Игнатий Богоносец говорил: «Я — пшеница Господня, и пусть будет она размолота зубами зверей, чтобы стать мне чистым хлебом Христовым».

    Многие паломничали к Зверинецким пещерам в дореволюционное время после открытия в 1911 году, многие укрепились в вере и приходили сюда за духовным утешением в тяжелые годы богоборчества и гонений.

    Открытие Зверинецких пещер — это закономерное становление духовной жизни в нашем городе и возрождение монашества.

    Здесь, на Зверинце, с отшельничества и началось киевское монашество в ХІ веке. Сначала возник Зверинецкий монастырь в пещерах, потом, вероятно, Выдубецкий, затем — Ионинский монастырь, ведь преподобный Иона был выходцем из Выдубецкой обители.

    И снова запущен “цикл духовного возрождения”. В новейшее время, в начале 90-х возрождение началось с Ионинского монастыря, при тогдашнем наместнике архимандрите Агапите (ныне — архиепископ Могилев-Подольский и Шаргородский), а с 1997 года возрождался уже и Зверинецкий скит (ныне — монастырь).

    Когда приходишь в Зверинецкие пещеры впервые, поражаешься: как же можно было так жить? Потом понимаешь, что разум мешает тебе находиться в пещерах

    — Как нужно настроиться на посещение пещер?


    — Духовная жизнь, общение с Богом – это тайна. Когда приходишь в Зверинецкие пещеры впервые, поражаешься: как же можно было так жить? Потом понимаешь, что разум мешает тебе находиться в пещерах, создает какие-то внутренние препятствия. Постарайся отвлечься от рассуждений — чтобы таинственно наполниться Божественным светом и благодатью, которыми были пронизаны не только души, но и тела преподобных. Почему и сияют святые мощи — источник бездонной благодати Божией явлен в собрании преподобных не только через их слова, наставления, а и через их святые останки. В этом одна из тайн общения земной и небесной Церкви: святые через мощи щедро «делятся» благодатью с искренне приходящими к ним, являя славу и силу Господа и после своей кончины.

    — Это большая редкость — приложиться к мощам.

    — Действительно. С одной стороны, снимается некий покров, и перед нами — останки святого человека. Некоторым это кажется страшным и неуместным — выставлять на всеобщее “обозрение” человеческие останки, с другой стороны, жизнь монаха-отшельника, молившегося в пещерах обо всём человечестве, — это исключительная мера аскезы и сила молитвы. Могилы монахов в открытом виде пребывали ещё в древнем пещерном монастыре, назидая проходивших в памяти смертной: «Помните о смерти и готовьте себя к переходу в вечность. Мы были как вы, а вы будете как мы». Да и необъяснимо хорошая сохранность мощей, не смотря на возраст погребений, подсказывает — «Они вместили благодать Божию и душой, и телом!». “Кто может вместить, да вместит” (Мф. 19, 12).

    Наша задача — не рассуждать “Кто они? Когда и где они жили? Почему именно такой путь? и т.п.”, наша задача — стяжание благодати Святого Духа через реальные, данные в Церкви средства. И не только стяжать, т.е. получать, но и по назначению использовать.

    И если пещеры вызовут в нас благоговение перед Богом, перед Его святыми, стремление к стяжанию благодати, к подвигу покаяния, к молитве — это самое главное. Слово «подвиг» означает «сдвинь своё “я” с мертвой точки». Можно добавить: «подвигай в себе “я”, найди в Христе точку опоры». Если преподобные наполнялись Божией благодатью, то почему и нам не наполняться ею, пусть и в свою меру?..

    Март 2015 года

    Источник: pravlife.org

    • 28 Окт 2015 19:05
    • от monves
  5. Монашество — звание пожизненное: «Грядущего ко...

    Святейший Патриарх Московский и Всея Руси Кирилл благословил на вступление в монастырскую братию еще 15 трудников обители.

    В 1991 году Спасо-Преображенскому Валаамскому монастырю был присвоен статус ставропигиального, и в соответствии с этим он находится в прямом подчинении Святейшему Патриарху. В Русской Православной Церкви таких монастырей сегодня 32 — 15 мужских и 17 женских. Всего насельников и насельниц в ставропигиальных монастырях 1828 человек.

    15 братьев, желающих вступить на иноческий путь — серьезная цифра для любого монастыря. Но это, конечно, не означает, что все эти 15 будущих послушников через несколько лет сподобятся принятия монашеского облика, будут достойны принесения монашеских клятв перед престолом Божиим. Впереди — годы и годы послушания, множество искусов и искушений, а основой иночества являются смирение и молитва. В этот раз средний возраст получивших благословление Святейшего Патриарха на получение звания послушника — 25-30 лет. Звание послушника — уже начало иноческого пути. Правильно подвизаясь, можно достичь духовных высот, даже не принимая пострига. Вспоминается повествование из Киево-Печерского патерика о том, как тело погребенного простого послушника было чудесным образом облечено в схимнические одежды соответственно его духовному состоянию.

    По предсказанию старцев, в последние времена будут жить "в монастырях как в миру, а в миру — как в аду". И уже две тысячи лет каждое поколение христиан считает, что последние времена настали. «Ты спрашиваешь, как дела в Церкви? Отвечаю: как с моим телом — всё болит, и никакой надежды на исцеление», — писал в IV веке святитель Василий Великий. Вспомним, как сокрушался о монашестве XIX века святитель Игнатий Брянчанинов (+1867 год): «О монашестве я писал Вам, что оно доживает в России, да и повсюду, данный ему срок. Отживает оно век свой вместе с христианством». Хотя в то время и в Оптиной, и на Валааме, и в других монастырях процветало старчество. Что же сказал бы святитель о нашем времени?

    «1989 год — начало возрождения монашеской жизни на Валааме, — рассказывает игумен монастыря Преосвященнейший Панкратий, епископ Троицкий. — Мы были одни из первых, которые начали возрождаться, потом монастыри стали сотнями образовывать на нашей земле, в них не могло быть того преемства традиции, которое было характерно для дореволюционного русского монашества. В большинстве обителей жизнь начиналась с нуля. Это сейчас Русская Православная Церковь насчитывает более 850 монастырей, но мы помним, что 25 лет назад у нас были только четыре мужских монастыря на весь Советский Союз. Можно на пальцах одной руки перечислить: Троице-Сергиевая Лавра, Псково-Печерский монастырь — это на территории России, и на территории Украины — Почаевская Лавра и Одесский монастырь, — это собственно, все. Четыре монастыря на многомиллионное государство. Но и тогда отсутствие духовного опыта у иноков и инокинь восполнялось пламенной верой и надеждой на Божественную благодать, «всегда немощная врачующую и оскудевающая восполняющую».

    Возрождение русского монашества — дело не законов и мер, а лиц, живущих высоким идеалом иночества. Быть монахом по призванию, стать иным по жизни, а не только по званию, — долгий путь преображения души. «Надо сначала себя очистить, а затем других очищать, — учит святитель Григорий Богослов, — надо сначала себя преобразить премудростью, а затем других учить мудрости; надо сначала самому стать светом, а затем других просвещать; надо сначала себя приблизить к Богу, а затем других приближать; подобает, прежде всего, себя соделать святым, а затем других учить святости…».

    «Главное предназначение Валаама от Бога — быть местом уединенной иноческой молитвы, местом подвигов, и, конечно, нужно всегда об этом помнить, — продолжает епископ Панкратий. — Есть некий Валаам Духовный, Небесный, и мы можем в нем находиться. Нам нужно не расслабляться, терпеть все те временные неустройства и искушения, все те скорби, которые неизбежны на иноческом пути, ради обетования.

    Но сама жизнь в общежительном монастыре — в идеале — подразумевает единство с братьями, что жили до нас и что придут после. Да сегодня насельников в нашем Валаамском монастыре более 200, но, это, конечно, несопоставимо с тысячей монахов дореволюционного Валаама.

    Меня часто спрашивают журналисты об институте старчества в наших монастырях, не понимая, того, само монашество — великая Божия тайна. И монастырь не семинарии, за пять лет никто не берется подготовить монаха. И старцем нельзя назначить, старца нельзя выбрать. Это тот человек, который невидимым, неявным образом собирает вокруг себя тысячи и тысячи людей. Это нелегкое послушание Господь дает избранным — тому, к кому благоволит Его сердце. Таким был игумен Дамаскин, настоятель Валаамского монастыря, управлявший нашей обителью в течение 42 лет. Господь привел отца Дамаскина на Валаам в 24 года, а спустя двадцать лет, уже после сугубого подвига отшельничества, его назначили игуменом монастыря. Появлялся подвижник, к нему пришли ученики, монастырь расширялся. Появился огонек, и на этот внутренний свет собрались люди. Так было и так будет всегда. И сколько ни пиши правил и законов, если не будет святых, пускай даже "несвятых святых" — ничего не сделаешь». Игумен Дамаскин был простым крестьянином из Тверской губернии. Традиционно валаамское старчество, стремясь к духовно-нравственному просвещению народа, само укреплялось за счет народного благочестия.

    Преподобный Кассиан Римлянин рассказывает о старце, который многие годы провел в пустыне, был почитаем, имел неоспоримый авторитет. Но совершенно неожиданно он оставляет пустыньку и переходит на жительство в монастырь. Монахи в недоумении: что случилось со старцем? А подвижник объясняет: «я оставил низшую ступень и взошел на высшую, потому что общежитие в монастыре — более совершенный способ жительства, чем отшельничество». Старцы испытывали, пробовали разные меры подвига, но лучшим признавали именно общежительное монашество как соответствующее духу самого Евангелия.

    Первоначальный этап монашеской жизни не случайно назван послушничеством: каждый монах, в каком бы сане он ни находился, является послушником. И подрясник, который выдается всем послушникам — одинаковый у всех: у Патриархов и митрополитов, игуменов, семинаристов, у новоначальных послушников. Это начало монашества, миновать которого нельзя. Послушание и кротость объединяет всех нас по духу, а не только по форме монашеской одежды, монашество заключается не в цвете подрясника.

    Вступающий в Валаамское братство должен осознавать важность шага, которым он выражает желание быть послушным до смерти. Понимать, что обручается с братством, которое избрал, встает на путь внутреннего делания, послушания игумену, подчинения братии и принятия воли Божией в каждом конкретном обстоятельстве.

    В любом монастыре, даже в самом лучшем, есть недостатки. Но, как писал святитель Игнатий Брянчанинов, если ты этими недостатками не ввергаешься в смертные грехи, то потерпи великодушно, останься в том месте, куда тебя призвал Господь. Терпение — это главная добродетель монаха. Как дерево не принесет плода или засохнет, если его каждый год пересаживать, так и монахи, которые кочуют из монастыря в монастырь, не смогут продвинуться в духовной жизни.

    Валаамский монах вне зависимости от времени, в котором он живет, остается валаамским монахом, и надо стараться соответствовать этому Божиему призванию. Как впоследствии писал наш иеросхимонах Алексий Валаамский: «опыт доказывает, что все, понесшие тяготу послушания в смирении сердца, с совершенным повиновением старцу… бывают последователями древних подвижников благочестия, принося плоды духовного любомудрия».

    Основателем общежительного монашества считается преподобный Пахомий Великий. Господь открывал ему судьбу монашества последних времен. Святой знал, что последние монахи не будут иметь такой ревности к подвигам, как первые, будут ходить как во тьме. Простершись на земле, преподобный Пахомий горько плакал, взывая ко Господу и прося милости к ним. В ответ он услышал Голос: "Пахомий, помни о милосердии Божием. О последних монахах знай, что и они получат награду, ибо им придется страдать от тяжкой для инока жизни".

    Источник: valaam.ru

    • 28 Окт 2015 18:43
    • от monves
  6. Хоть под землю спрячься, хоть в пещеру, — а бор...

    10 сентября Православная Церковь празднует Собор преподобных Киево-Печерских, в Дальних пещерах почивающих. В 1051 году преподобный Антоний Печерский поселился в пещере, по преданию, вырытой митрополитом Киевским Иларионом. Именно этот год принято считать годом основания Киево-Печерского монастыря. Когда количество братии стало увеличиваться, преподобный, любящий уединение, отошел на соседний холм и в 1057 году выкопал новую пещеру. Со временем и там поселились монахи. Так образовалось два комплекса пещер — Дальние и Ближние. И хотя 300 лет уже не живут под землей монахи лавры, но даже и в наше время есть люди, отваживающиеся на «печерский» образ жизни.

    Разверзшиеся остовы скальных храмов, пещеры монастырской горы, источник преподобного Антония Печерского и келья, в которой жил и молился основатель монашества на Руси. Даже разрушенный, Лядовский монастырь поражает особенной красотой и величием. А вокруг — природа удивительной красоты, скалы над Днестром в крутой излучине, тишина, покой, умиротворение…

    По преданию, Лядовский Усекновенский скальный монастырь 1000 лет назад был основан преподобным Антонием Печерским на пути со Святой горы Афон в Киев. Обитель находится на левом берегу Днестра, на границе Украины с Молдовой. Неподалеку в Днестр впадает маленькая речка Лядава, рядом с которой расположено село с одноименным названием. Преподобный Антоний поселился в скальных пещерах, где высек себе келью, которая и сегодня носит его имя. Келья остается неизменной на протяжении последнего тысячелетия.

    В 1938 году монастырь взорвали большевики, и 60 лет на руинах лишь иногда молились жители окрестных сел.


    В сентябре 1998 года нынешний настоятель обители архимандрит Антоний (Нетребин) и еще трое послушников Почаевской лавры пришли на место одного из древнейших на Руси монастырей, чтобы жить там в тиши и уединении. Три года провела в пещерах над Днестром первая братия Лядовского Усекновенского скального мужского монастыря.

    — Мы служили здесь первую Литургию в 1998 году — как раз перед днем памяти Усекновения главы Иоанна Предтечи, престольным праздником монастыря, — рассказывает архимандрит Антоний. — Люди издавна любили нашу обитель, но в то время, конечно, не так много прихожан приезжало, как сейчас.

    Тогда 21-летнему иноку хотелось именно здесь отрешиться от мира в молитве отшельников:

    — Я знал, что здесь есть пещеры. Раньше бывал в этом месте много раз, когда еще в семинарии учился. Ехал в уединение, а оказалось — совсем наоборот. Видно, Господь призвал не для спокойствия, а для возрождения святыни.

    Зимой в пещерах жить лучше

    — Поселились мы ещё с двумя иноками в пещерной келье с пристройкой — комнаткой, в которой у нас была кухня и трапезная, — вспоминает отец Антоний. — А жили в самой пещере — там, где сейчас старая иконная лавка. Печка уже была, так что более-менее обустроено — жить было можно.

    До первых поселенцев на развалины Лядовского монастыря приезжал служить священник, он и оборудовал пещеру печкой с пристройкой, чтобы было где остановиться. Печка — обычная, на Украине ее называют «грубка». Выложена в перестенке, а из-под скалы сразу — вытяжка и дымоход.

    — Нормально было — топили, дров хватало. Зимой в пещерах жить лучше, чем летом, потому что зимой постоянно отапливается и нет сырости, а летом сырость накапливается. Приходилось топить даже летом, но и тяги нет, и жарко очень.

    На вопрос, как проживание в пещере сказывалось на здоровье, отец Антоний отвечает неохотно:

    — В первое время не чувствовалось — молодые были, здоровые. Болели, конечно, но сразу так и не замечаешь особо. А потом — у всех по-разному. Кому и на пользу пошло.

    Селились не только в этой пещере, но и в пристройке:
    — И в Антониевском храме на хорах, и в келье преподобного Антония жили. Позже вверху в скале еще две кельи себе вырубили. Обустроили, печки поставили. Обходились по минимуму.

    Свет в пещере был. Уже позже построили для монастыря свою трансформаторную подстанцию. А тогда электричество провели стальной проволокой, и хватало только на освещение, электроприборы подключить было нельзя. Лампочка еле-еле светила, читали и служили в пещерном Антониевском храме при свечах.

    Не романтики ради

    О первых трех годах пребывания в Лядовской обители архимандрит Антоний рассказывает буднично. Но то, что он считает простым и очевидным, многие даже представить себе не могут.

    — Да ничего такого особенного и необычного, — просто приехали, поселились, живем, трудимся. Жили в пещерах не потому, что какой-то романтики хотелось или мечтали о подвижничестве. Просто на то время это было единственное жилье в монастыре. А потом построили кельи и перебрались — вот и всё.

    Тогда со всем были трудности: ни средств, ни материалов. Но Господь посылал утешения — особенно после того, как съездили на Афон, и игумен Ватопедского монастыря архимандрит Ефрем благословил обитель иконой Божией Матери «Отрада и Утешение». Привезли святыню в монастырь и потихоньку начали строительство братского корпуса. Теперь на третьем этаже — храм в честь этого Богородичного образа.

    К 1000-летию обители, которое отмечали в 2013 году, многое здесь преобразилось. И колокольню построили, и обустроили источник преподобного Антония, и территорию на берегу Днестра под монастырскою горой в порядок привели, и еще огромное количество разных мелочей.

    Отстраивается Лядовский монастырь в византийском стиле — сплошь каменная кладка, мозаики и резьба по камню. Сейчас подходит к концу реставрация Антониевского храма. Как говорит настоятель: «Даст Бог, до зимы управимся».

    Сердце монастыря

    Пещеры — одна из главных особенностей Лядовского монастыря. Но глубоких больших пещер, — чтобы и подземные ходы, и переходы, и кельи, как в Киево-Печерской лавре, — здесь нет. Это природные пещеры, которые древние монахи немного расширяли. Подмуровывали камнем переднюю стенку, и получалось, что одна стена, наружная, все время прогревалась и подсыхала. И окна делали, и коридорчик небольшой.

    На территории монастыря пять таких пещер, плюс келья преподобного Антония, а также Антониевский, Усекновенский и Параскеевский пещерные храмы.

    Не ко всем Лядовским пещерам имеется легкий доступ. Чтобы добраться к некоторым, нужны и лестницы, и другие приспособления. А вот келья преподобного Антония Печерского — в самом сердце монастыря. Куда бы ни шел в этой скальной обители, к этой пещере обязательно попадешь.

    В некотором удалении от обители сейчас обустраивается еще и пещерный скит. Там, как и в Лядово, Днестр делает крутой поворот и тоже целая гряда скал, в которых около пятнадцати пещер, где жили монахи-отшельники.

    — Монастыря там не было, но действовал небольшой пещерный храм. Еще до Октябрьской революции эти пещеры описывал историк и археолог Владимир Антонович, — рассказывает архимандрит Антоний. — Сейчас строим там храм во имя Семи отроков Ефесских. И скит этот, скорее всего, будет женский, потому что в Могилев-Подольской епархии женского монастыря пока нет. Возможно, матушки, которые живут под горой Лядовского монастыря, переселятся туда.

    Как планирует настоятель, в пещерах будет только храм, жить в них никто из монахов не будет. И незачем, да и доступа к ним нет — нужно альпинистом быть, чтобы туда добраться.

    Напротив Лядовского монастыря есть комплекс Нагорянских пещер. Там тоже когда-то жили монахи-отшельники, и планируется со временем обустроить скит.

    «Хоть под землю спрячься, хоть в пещеру, а борьба одна и та же»

    Раньше люди жили в пещерах, потому что больше было негде, да и по необходимости: прятались от врагов и диких зверей.

    — Для современных монахов проживание в пещерах ничего не дает, — уверен архимандрит Антоний. — Кроме духа гордыни: вот такой подвижник, что в пещере затворился! То время ушло. Господь так управил, что даже в Киево-Печерской лавре уже 300 лет как монахи в пещерах не живут. Можно в пещеры приходить, уединяться, молиться, служить. Но жизнь там особой пользы не приносит — только вред здоровью. Древние иноки, действительно, старались уединиться в пещерах, сосредоточиться. Им была польза от этого. А сейчас не только у мирян, но и у монахов из мира осталось столько всяких воспоминаний, что хоть под землю спрячься, хоть в пещеру, — борьба одна и та же будет.

    — Ничего особенного у нас нет — монастырь, храмы, братия, служба, — продолжает отец Антоний. — Просто место такое — был когда-то монастырь, и Богу угодно, чтобы он возрождался. Хочется отстроить то, что было взорвано. Возможно, это жест покаяния от нас за те поколения. А еще мы живем надеждой, что закончатся все эти стройки, будет все спокойно и тихо, и мы отгородимся, наконец, от мира и хлопот. И, конечно, хочется, чтобы мир был, чтобы людей не убивали.

    Источник: pravmir.ru

    • 11 Сен 2015 22:05
    • от monves
  7. Соловки — одна из опорных точек национального с...

    Летом 2015 года наместник Спасо-Преображенского Соловецкого ставропигиального монастыря архимандрит Порфирий (Шутов) дал развернутые ответы на вопросы журналиста «Нью-Йорк таймс» Нила Макфаркуара. Предлагаем нашим читателям познакомиться с полной версией ответов архимандрита Порфирия, опубликованной на официальном сайте Соловецкого монастыря.

    — Первый вопрос, чем выделяется Соловецкий монастырь среди других русских обителей? Считается ли особенным местом для православных верующих и если да, то почему?

    — Соловки — одна из национальных святынь России. Что это значит? Обителей за тысячелетие христианства на Руси было воздвигнуто великое множество. Но не все они выработали в себе то, что становится достоянием истории и сознания всего народа. Соловки же занимают в уме и сердце русского человека место наряду с такими величинами как, например, Свято-Троицкая Сергиева и Александра Невского лавры, Валаам и Оптина пустынь, Московский кремль и храм Василия Блаженного, а также подобные им центры духовности и памятники архитектуры. Лишись мы любого из них — и потеряется одна из опорных точек национального сознания, а для других народов, для всего человечества — один из драгоценных (точнее, бесценных) камней всемирной сокровищницы культуры.

    Из каких слагаемых сложилась святыня Соловков? Это, во-первых, пять столетий православной подвижнической жизни как монахов, так и тысяч мирян всех возрастов и сословий, которые приходили сюда для молитвы и труда во славу Божию и Его угодников Зосимы, Савватия и Германа. Во-вторых, это твердая позиция обители на крутых виражах отечественной истории в защите и просвещении Русского Севера, в одолении смуты и иностранной интервенции начала XVII века, в Крымской войне середины XIX столетия. В-третьих, «Архипелаг ГУЛАГ» — трагедия стонущей под иноверным игом России и, неотделимое от этой трагедии, явление православного мученичества — то есть стояния за веру и верность высоким жизненным принципам даже до смерти, что означало духовную победу личности над беззаконием власти и окружающего мира. В-четвертых, Великая Отечественная война, когда на архипелаге действовали школа соловецких юнг. Наконец, пятое — современное развитие, которое своим основным вектором имеет возрождение именно православной святыни, то есть действующего полноценного монастыря, которое не противоречит обустройству инфраструктуры расположенного у стен монастыря светского поселка.

    В наше время обитель отличается еще и своей уединенностью. Многие национальные святыни созидались в пустынной тишине, но со временем вокруг них выросли целые города. На Соловках же легко найти столь необходимое для души уединение.

    — Насколько важным является для монастыря восстановление независимости? Не остается ли он частью государственной системы, что должно искажать его истинное религиозное предназначение?

    — Думаю, опасения на этот счет сегодня — лишь инерция сознания. Проблема действительно была злободневной, причем не только в советское время, а на протяжении веков. Так уже с XVI века вошло в обычай, например, что царь назначал епископов. Вообще нарушение симфонии духовной и светской властей в России — одна из первичных бед России, доведших ее в конечном итоге до революционной катастрофы 1917 года.

    А сегодня Русская Православная Церковь переживает время уникальной свободы от государственного диктата! Никто извне не вмешивается в кадровые вопросы, никто не навязывает позицию по актуальным вопросам общественной жизни и уж тем более не сочиняет типики веры. Именно поэтому голос Церкви становится все более авторитетным и убедительным в пространстве современной России. Не всем это нравится, конечно. Потому что Церковь никогда не назовет грех нормой и тем более добродетелью, черное не назовет белым и наоборот. Но в том и есть ее соль, которой требует от нее Спаситель (Мф 5. 13)! Или, как Вы говорите, ее «истинное религиозное предназначение».

    — В какой степени монашеская жизнь вернулась в монастырь — сколько в нем монахов и прочее.

    — Это, действительно, ключевой вопрос для функционирования православной святыни. Важен, конечно, масштаб, количественный аспект. Но только в том случае, когда речь идет о серьезной постановке монашеского жития в обители. Так, например, община Иосифа Исихаста на Афоне состояла всего из нескольких человек, но они сумели оказать колоссальное влияние на все монашество Афона, да и община Самого Иисуса Христа — это всего лишь 12 апостолов, которые, однако, перевернули мир.

    В этой связи очень важно подчеркнуть, что Соловки, подобно Афону, представляют собой и развивают в себе целый монашеский мир. Его основа — центральный общежительный монастырь, вокруг которого выстраиваются со своим особым образом жизни удаленные скиты, складываются условия для отшельнической жизни. Именно такими были Соловки исторические.

    Верный признак внутреннего здоровья нашей монашеской общины — это ее постепенный, но устойчивый рост. Соловки притягательны для ищущих серьезной монашеской жизни людей. Сейчас нас 100 человек. А в начале пути — в 1990 году было только двое. Кроме расположенных на архипелаге скитов, действуют подворья в Москве, Архангельске, Петербурге и ряде других мест.

    — Монастырь сейчас напоминает строительную площадку: какие работы ведутся на его территории, когда они будет закончены и какова цена этих работ?

    — Слава Богу, дошла очередь и до Соловков! По сравнению с другими столь же знаменитыми памятниками истории и архитектуры Соловки пока гораздо менее восстановлены. А ведь памятник действительно уникальный! В списке ансамбля значатся 270 отдельных зданий и сооружений. Ничего подобного в столь высоких широтах Приполярья на берегах Ледовитого океана не воздвигнуто на всем земном шаре. Это по достоинству было оценено ЮНЕСКО, которая в декабре 1992 года решением своей Генеральной ассамблеи причислила Соловки к объектам Всемирного наследия, найдя в этой связи столь справедливые слова восхищения подвигом «средневековых монашеских общин».

    Так что и мы, и все почитатели Соловков рады появлению этой «строительной площадки»! Теперь главное — это качество и, одновременно, масштаб реставрации. О восстановлении всех имеющихся памятников речи не идет. Это слишком затратно и сложно, а главное не всегда оправданно. Достаточно восстановить основную сотню объектов. Решить эту задачу посильно только в рамках государственной программы, и таковая сейчас реализуется. Вышли на уровень 1 млрд рублей ежегодных ассигнований. Надеемся, что финансово-экономические обстоятельства позволят сохранить такой масштаб и в ближайшие годы. В этом случае в течение пяти лет основной объем работ будет выполнен.

    — Приходится слышать критику со стороны представителей ЮНЕСКО, которые обращают внимание на нарушение правил сохранения объектов, входящих в список культурного наследия. Некоторые считают, что памятники находятся в опасности из-за нарушения правил реставрации и активного строительства.

    — Думаю, основная проблема здесь не в нарушениях правил реставрации, а в нарушении правил диалога между экспертами ЮНЕСКО и российскими реставраторами. Диалог этот налаживается, и недоразумения из-за недостаточной информированности или несогласованности будут сняты.

    Скажу еще, что работа на памятниках Соловков организована не в порядке какой-либо частной инициативы монастыря или какого-нибудь мецената, а в рамках государственной правовой системы реставрации. Это означает, что приведена в действие вся предусмотренная законодательством масса институтов и структур федерального, регионального и муниципального уровней, включая контрольные и надзорные. В таких условиях чрезмерное беспокойство за судьбу памятников совершенно излишне.

    — И все же, вокруг монастыря появляется много коммерческих предприятий, в том числе здание нового музея, которые разрушают исторический облик Соловков.

    — Три года тому назад действительно выдвигался проект генерального плана, который предусматривал такое строительство, о котором Вы говорите. Но здравый смысл восторжествовал, и сегодня принят весьма тактичный и консервативный план. Согласно ему появятся всего несколько новых объектов: школа, больница, спорткомплекс. Среди них и новое здание музея. (Попутно замечу, относить федеральное учреждение культуры к коммерческим объектам — это неудачная новация из одного неудачного публичного выступления).

    Над проектом этого здания работали два года. Специально созданный для обеспечения сохранности архитектурного облика Соловков экспертный совет оценивал предложения проектировщиков. Пять вариантов были отвергнуты, остался приемлемый, хотя, наверное, и не гениальный. Затем были пройдены все предусмотренные законом экспертизы. Началось строительство за счет средств федерального бюджета. И здесь начали раздаваться голоса критики в адрес проекта. А где были эти критики раньше? Никто тайны не делал из проекта — он был опубликован в Интернете, публично обсуждался, собрал массу отзывов. Американцы как нация преимущественно бизнесменов согласятся, что дела так не делаются. Если уж опоздал в уходящий поезд, то не надо на этом основании его останавливать. Лучше в другой раз не опаздывать.

    Но, возвращаясь к теме вопроса, из сказанного следует простое резюме: прошедший такую апробацию проект просто не может быть архитектурным монстром, который одним своим появлением исказит исторический облик Соловков, тем более, что возводится он в зоне разрешенного строительства.

    И еще соображение в этой связи. Если бы с концепцией безусловной сохранности исторического облика оказаться в Соловецком монастыре в середине XIX — начале XX века, то большую часть сделанного (и воспринимаемого ныне как архитектурная ценность и памятник!) следовало бы запретить. Но в нормальной жизни действуют не искусственные принципы, а насущные невыдуманные потребности и воспитанный вкус. Такая потребность сегодня — вывести с территории действующего монастыря светскую организацию, каким является Соловецкий музей-заповедник, который, кроме того, необходимо снабдить выставочным пространством и современным конференц-залом (а такового нет сейчас на всем острове). Так что же, укладывать эту реальность в прокрустово ложе неизменности исторического ландшафта, или лучше признать не совсем испорченным вкус такого множества уважаемых архитекторов, которые в целом одобрили проект?

    — Возможно, наиболее острой является дискуссия о переводе главной выставки о ГУЛАГе за территорию монастыря. По слухам, основная причина переезда экспозиции объясняется тем, что в занимаемых ее помещениях планируется обустроить покои для высокопоставленных гостей. Так ли это?

    — Дискуссии в наше время обречены на существование просто потому, что в головах людей живут весьма разные мировоззрения. В этой связи занятна одна из выдвигавшихся концепций приспособления всего центрального монастырского комплекса. А именно: никакого монастыря, никаких монахов, а сделать сплошной музей концлагеря — вроде Дахау или Освенцима. Красивая модель, не правда ли? И логичная. Но только в глазах тех, для кого пятивековая история монастыря и вообще православная святыня — не более, чем пустой звук. Но для нас и большинства русских людей это не звук, а сама жизнь и величайшая ценность. Вот почему выставка о ГУЛАГе разместилась в концептуально родственном ей здании лагерного периода, а объект культурного наследия «Настоятельские покои» готовится к тому, чтобы стать резиденцией Настоятеля Соловецкого ставропигиального монастыря — Святейшего Патриарха Московского и всея Руси.

    — Бытует мнение о том, что нынешняя выставка в монастыре сфокусирована на преследовании духовенства, что оставляет обманчивое впечатление, будто его представители несут на себе всю тяжесть политических репрессий.

    — Те несколько планшетов, которые установлены на экскурсионном маршруте в современном смысле слова выставкой и назвать-то нельзя. Тема духовенства в условиях гонений советской власти требует тысяч квадратных метров самой оснащенной выставочной площади. Но и тогда в здоровом сознании сохранится отчетливым простой факт, что преследования духовенства есть часть страданий Церкви, которые в свою очередь составляют часть страданий всего народа. А если целое не поделить на части, то: как им вообще можно заниматься?

    О других фрагментах в мозаике трагичной эпохи повествует уже упомянутая стационарная музейная экспозиция, а также передвижная интерактивная выставка «Соловки: Голгофа и воскресение». Речь идет о совместном проекте музея и монастыря, который объехал уже более десятка крупнейших российских городов и познакомил их жителей с нашим наследием. Остается надеяться на то, что благодаря объединенным усилиям светских и церковных специалистов наступит время всеобъемлющего охвата данного исторического периода путем создания целой системы экспозиций. Здесь же можно упомянуть проведение научно-практической конференции «История страны в судьбах узников Соловецких лагерей» и запуск интернет-проекта «Духовенство Русской Православной Церкви в ХХ веке».

    — Считается, что монастырь пытается преуменьшить значение лагерного периода: в храмах молятся о погибших, но в действительности никто не углубляется в суть проблемы и не ищет ответственных за случившееся.

    — Вновь наталкиваемся на одномерность секулярного мышления. Оно считает, что путь углубления в тему — только научный, рассудочно-информационный и совершенно не понимает пути религиозного познания. А это путь молитвенного единения с личностями пострадавших. Эпоха гонений дала Русской Церкви такой же сонм святых мучеников и исповедников, что и гонения римской власти первых трех столетий после Рождества Христова. Об этих погибших уже не мы молимся, а они молятся о нас перед Престолом Всевышнего. Мы же обращаемся к ним в молитве, и это личное общение побуждает Церковь всемерно углублять свои сведения о новомучениках, обстоятельствах их жизни и подвига. Здесь находится место и мотив для целеустремленного научного исследования.

    При этом, какая причина может заставить нас преуменьшать трагедию или значение нравственного подвига других сословий российского общества? Зачем? Наоборот, картина той действительности проступает тем ярче, чем больше собирается живых свидетельств. Именно в этом ключе мы взялись за издание книжной серии «Воспоминания соловецких узников». Здесь представлены десятки мемуаров представителей дворянства и военного сословия, политических партий и иностранных граждан. Среди мемуаристов люди самых разных национальностей и вероисповеданий (православные, католики, протестанты, мусульмане). Большинство из них при всей своей разнохарактерности рассматривали большевизм, как безбожное явление, сетовали по поводу наблюдаемого на Соловках осквернения православных святынь и притеснения духовенства. В качестве рецензентов, авторов вступительных статей, в этом издании выступают представители разных научных дисциплин и центров, члены общественных организаций и родственники заключенных. Читатель получает возможность узнать о событиях лагерной жизни со слов очевидцев и самостоятельно сделать выводы.

    — В поселке существует представление о том, что монастырь намеревается выселить жителей и вернуть себе весь остров, оказывая давление на население через различные средства от монополизации Интернета, до установления высоких цен на продукты питания и первой необходимости.

    — Представление это не вчера сложилось и не завтра рассеется. Смысл говорить в связи с этим есть о реальной политике, а не о ее отражении в кривых зеркалах, чьих-то, часто ангажированных представлений и распространяемых слухов. А политика такова. В порядке государственно-церковного диалога принята «Стратегия развития Соловков как уникального объекта духовного, культурного и природного наследия». Цели ее достигаются конкретными государственными программами, которые касаются не только реставрации, но самого широкого социального и инфраструктурного строительства. Кризис усложнил их реализацию. Но вектор политической воли обозначен четко: поселению на Соловках быть и процветать. И первым такую иерархию ценностей обозначил Святейший Патриарх Кирилл, когда еще в 2010 году заявил о том, что на «фоне расцветающего монастыря не должно быть стагнирующего поселка». Поэтому, любой здравомыслящий и лишенный лукавства человек понимает, что без знаменитой на весь мир обители, без личной позиции Предстоятеля Русской Церкви по поводу необходимости параллельного обустройства монастыря и места проживания светского населения, поселок был бы одним из тысяч ему подобных сельских поселений и никогда не попал бы в сферу внимания федерального центра.

    Теперь о подозрениях, которые иначе как детскими не назовешь. Интернет. Пять лет тому назад на остров сигнал приходил через спутник и оценивался хозяевами принимаемых его тарелок в 3 рубля за мегабайт. Мы установили радиорелейную связь с континентом. Сегодня каждый желающий может пользоваться более качественным и мощным сигналом по цене от 8,5 до 18 копеек за мегабайт в зависимости от выбранного тарифа. Естественно, спутниковые провайдеры остались без покупателей. Так для кого плоха такая монополия, и кому она угрожает? Есть намерение у государства проложить оптико-волоконный кабель с большой земли. Когда проведут, тогда и мы, разумеется, перейдем на услуги материковых провайдеров. Пока же имеющийся в распоряжении монастыря ресурс связи — наиболее доступный и качественный на архипелаге.

    Продукты питания. Их жители покупают в одном из двух частных магазинов, к которым монастырь не имеет ни какого отношения. Так как мы можем, если бы даже хотели, влиять на цены частных предпринимателей? То, что на Соловках все цены значительно выше, чем на континенте, — это не происки монастыря, а следствие высоких затрат на доставку (особенно зимой, когда все доставляется сюда на самолете). Мы и сами заложники того же островного положения.

    — Имеется ли, по Вашему мнению, конфликт интересов между паломниками, туристами, теми, кто едет на Соловки для того, чтобы насладиться природой или увековечить память о ГУЛАГе, а также местными жителями, или интересы всех этих людей можно примирить в рамках сбалансированного подхода?

    — В Вашем вопросе есть и ответ. Конечно, нужен сбалансированный подход. Есть и предпосылки к тому, что он будет реализован. Есть даже уверенность. Иначе просто ничего не получится. А Соловки должны состояться именно как уголок красоты, уюта, тишины и мира — как «Бухта Благополучия», на берегу которой расположились многовековые стены монастыря. В таком своем состоянии они смогут действенно помочь тысячам людей обрести мир в своих сердцах, обрести свою подлинную сущность, свои настоящие исторические корни.

    Источник: solovki-monastyr.ru

    • 02 Сен 2015 13:26
    • от monves
  8. Преодоление греха в самом себе

    Часть I

    На Валааме есть скит, куда не возят паломников и туристов. Его не скрывают, о нем всем рассказывают, его показывают… издалека. И просят не обижаться, поясняя: «На Предтеченский остров вход для мужчин только по благословению игумена монастыря. Женщины на остров не допускаются». И никто эти строгости не осуждает — понимая, что у монахов, при всей открытости современной жизни обители, должны оставаться потаенные места, где ведется строгая подвижническая жизнь.

    В Спасо-Преображенском Валаамском монастыре исторически сложилось так, что человек, ищущий спасения в отречении от мира, начинает свой путь на Центральной усадьбе, затем, если чувствует силы и духовную потребность, испрашивая благословения духовника и Игумена монастыря может перейти на скит. «Да, в старину на Валааме было отшельничество. Но это исключительный подвиг, у нас уже 150 лет как не практикуется… Пока насельники монастыря не достигают того уровня, чтобы принять такой образ жизни», — рассказывает игумен монастыря, епископ Троицкий Панкратий.

    Согласно монастырскому преданию, скитская жизнь на Предтече возникла еще в незапамятные времена: первоначальное название острова — Сирничан — переводится с карельского как «монашеский». Подвижники Предтеченского скита жили по очень суровому уставу, который запрещал любую скоромную пищу в течение всего года. Запрещалось праздное посещение острова остальной братией. Писатель Николай Лесков сказал о нем так: «Здесь вечный пост, молчание и молитва». Традиции старого Валаама пытаются сохранять в возрожденном скиту и поныне.

    Сейчас на возрожденном скиту подвизаются три человека. По договоренности с братией: минимум фотографий и суеты, и никаких имен.


    * * *

    — Расскажите, пожалуйста, о суточном круге богослужений на скиту.


    — Ежедневно в пять часов вечера мы служим вечерню, два-три раза в неделю (в зависимости от праздников) собираемся на Божественную литургию, а все остальные молитвословия совершаем уже сами в келье по четкам. Помимо общего, у каждого из нас свой молитвенный круг. Кто-то любит больше ночью молиться, кто-то с утра, поэтому, чтобы не отяжелять человека, живущего в уединении, решили собираться только на две вышеуказанные службы.

    — Что значат для вашего скита святой пророк Иоанн Предтеча и преподобный Сергий Радонежский? Мы знаем, что в 1996 году именно в честь преподобного Сергия Радонежского был освящен домовый храм скита.

    — В честь Предтечи и Крестителя Господня Иоанна освящен сам скит и храм. Он своеобразный родоначальник монашества, который вдохновляет нас примером своей жизни. А преподобный Сергий Радонежский для любого русского монаха является достойнейшим образцом для подражания. У преподобного Сергия я стараюсь учиться безмолвию и уединению. Его целью было спасти свою душу, достигнуть Царства Небесного. Однако наши лучи внимания сфокусированы и на нем, и на великих преподобных египетских отцах, которые достигли высот христианского богообщения. Для меня любой преподобный является примером, от которого я могу что-то взять, но отцы Египта — это что-то особенное. Сколько могу, подражаю этим основателям монашества, их жизни, их целям и стремлениям, хотя и нахожусь несказанно далеко от их уровня. Лучше идти за далекой путеводной звездой, чем не иметь ее на горизонте. Церковь до конца времен будет богата величайшими святыми, поэтому я пользуюсь примерами из разных веков. Тут и преподобный Силуан Афонский, и преподобный Порфирий Кавсокаливит, и старец Иосиф Исихаст — у каждого можно чему-то научиться. Ведь так поступил преподобный Антоний Великий: перед тем как уйти в пустыню, от каждого святого старца перенял самое лучшее, что мог вместить и использовать.

    — Как на скиту вы боретесь с монашеской теплохладностью?

    — Я думаю, что теплохладность — состояние, когда человек из-за уныния перестает молиться и читать Священное Писание, потому что это предполагает труд, и труд зачастую сухой. Наше естество повреждено, нам хочется постоянно наслаждаться, а не настраивать себя на духовную жизнь. И поэтому человеку первое время надо себя понуждать. Потом, когда он перейдет некоторую грань, ему станет легче: даже в минуты нежелания молиться он будет понимать, что для него это единственный смысл в жизни. Если человек не попускает себе расслаблений, то потом, запомнив, в чем он себя победил, встанет на нужные рельсы. А тем, кто позволил унынию овладеть собой хотя бы один раз, конечно, очень трудно восстать и исправиться.

    Мы пришли в монастырь не за тем, чтобы других воспитывать, а чтобы смотреть за собой. Наша жизнь на скиту позволяет рассчитывать на самостоятельность братьев. Если человек не хочет жить правильно — это на его совести.

    Кто-то не может усидеть в обители и постоянно ездит на материк, кто-то проводит многие часы за компьютером. Конечно, компьютер может и не навредить, когда ты с его помощью пытаешься наилучшим образом усвоить Писание, пользуешься в Сети книгами, толкованиями, словарями — и только. Но если человеку в унынии не хочется поучаться в духовных вещах, и оттого ему кажутся более интересными фильмы, то этим он душу свою не наполнит.

    — Есть ли на скиту Интернет? Как решаются проблемы справочного характера?

    — Мы Интернетом не пользуемся. Узнать погоду, так как это для нас иногда бывает очень важно, мы можем и по телефону, например, у отца Симеона из гостиничной службы. А лично я пользуюсь только электронной книгой, куда у меня закачаны все необходимые книги, словари и справочники.

    — Как организовано питание на скиту?

    — Общая трапеза раз в день — в три часа дня. Вечером, по желанию, каждый сам по себе пьет чай. Пищу готовит всегда один и тот же брат.

    — Вы прожили год на Афоне. Что из практики Святой Горы стоило бы применить на Предтеченском скиту?


    — Это четко не объяснить словами. Я просто смотрел на жизнь старших монахов, более опытных, достойных. Слагал в сердце, что могу взять, вспоминал те недостатки, которые у нас есть в России, и получал для себя урок.

    — Как получилось так, что монастырская братия в качестве места для уединения выбирает именно Предтеченский скит?

    — Мы принимаем любого, гость живет отдельно в отдельном домике. Он понимает, куда попал, — значит, мешать не будет. Поскольку он находится в духовном отпуске, то пользуется совершенной свободой: хочет — ходит на богослужения, хочет — сам молится в келье. Это уже отдых от более суетной жизни на Центральной усадьбе, если человек хочет уединиться, то — пожалуйста.

    — Многие братья из монастыря стремятся подвизаться на скиту, но вы говорите, что им еще рано. Как это определяется?

    — Иногда игумен монастыря благословляет переехать на скит на долгое время, если видит, что человеку это полезно. Для нас же важно иметь единомыслие. И если скит позволяет кого-то поселить, то нам подходит только определенный человек. Братия здесь меняется не очень часто. Кто-то прожил семь лет, есть человек который прожил десять лет с перерывами, а кто-то только начинает свой путь на скиту.

    — Каковы ваши планы по развитию скита?

    — Все уже развито, все построено, только живи, молись, поучайся в Божественном Писании, не расслабляйся, не отчаивайся из-за падений, двигайся вперед.

    * * *

    Часть II

    «Монахам, живущим в такой огромной обители как Валаам, тоже ведь нужно духовно сосредотачиваться в уединении», — считает Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл.

    По словам епископа Троицкого Панкратия, «для преуспевших в молитве полезно быть в уединении, вдали от соблазнов, где меньше всякого рода попечений и больше возможностей посвятить себя Богу. Скит для того и создан, чтобы вся жизнь там была пронизана богообщением. Все же монашеский путь преимущественно подразумевает уход от мира. Или даже бегство — как говорил преподобный Арсений Великий, «бегай людей и спасешься». Но прежде нужно укрепиться, а для этого необходимо уединение, удаленность от зла, которым переполнен мир. И, самое главное, нужен подвиг, преодоление греха в самом себе. Для этого и существует аскеза, молитва, пост, бдение. Это не самоцель. Это путь к стяжанию благодати Божией».

    Исторически так сложилось, что для братии Валаамского монастыря, Предтеченский скит был постоянным местом подвижнических трудов и уединенной молитвы. В подражание великому пустыннику и постнику святому Иоанну Предтече, этот скит был «овеян духом древнего сурового подвижничества» и отличался самым строгим уставом: пища братии готовилась исключительно из овощей, в понедельник, среду и пятницу — без масла. Рыбу и молочные продукты не употребляли круглый год. До 1893 г. был запрет и на чай. Чтобы не нарушать уединения пустынников паломники — мужчины — посещали скит только по благословению игумена обители, а женщины в скит совсем не допускались.

    Преподобный Сергий Радонежский с преподобным Александром Свирским в отпуска не ходили. Как говорится, «от дела спасения души́ не отдыхают». Но, увы, «оскуде преподобный»…

    Послушник К. четвертый год достойно несет послушание на Центральной усадьбе Валаамского монастыря. Он попросил не называть своего имени — да это и не существенно для нашего с ним интервью. Важно, что это реальный насельник Валаамской обители, который в качестве места для молитвенного уединения выбрал именно Предтеченский скит.

    Решение о готовности насельника пожить на скиту принимает Игумен обители или благочинный после рекомендации духовника.

    Многие иеромонахи советуют Предтеченский скит только подготовленным насельникам. «Если верно настроиться на такое уединенное жительство и умно его наполнить за две-три недели, то можно духовно укрепиться на целый год», — говорит один из духовников монастыря.

    Для отдыха на скиту насельнику предоставляется отдельный домик — келья, человек в ней живет абсолютно один, в некотором удалении от храмов и других келий. В домике есть немного свечей, аккумулятор для подачи света (одной зарядки хватает на неделю), минимальный запас продуктов и книги, которые накопились за многие годы.

    — Брат К., каково было твое первое ощущение, когда ты только попал на скит?

    — Сам скит несет в себе иной дух, чем на Центральной усадьбе монастыря. Это ощущается с первых же шагов. Я бы назвал это духом безмолвия — на скиту нет суеты и шума. Шум, который ты слышишь, происходит от тебя самого. Тихий шелест старого леса, не поверишь, — даже пение птиц, все звуки более сдержанные. Суета заканчивается с первым же вечерним правилом.

    Я ощущал бо́льшую радость от присутствия на намоленном месте, от благодарности к Всевышнему, Который привел меня на этот святой скит. Славу Богу, Господь сподобил меня побывать на Предтече: ведь я только-только из мира, как тот блудный сын, и вот так быстро оказался на таком скиту.

    — Какие чувства ты испытывал в первые же дни?

    — Чувства пришли через некоторое время. Минуло, наверное, чуть меньше недели, когда я начал ощущать истинную радость от более вдумчивого чтения творений святых отцов и понуждения себя к более внимательной молитве. От которой как следствие являются плоды покаяния, несущие ту радость христианского и монашеского жительства, к чему мы должны стремиться, — то «сокрушенное и смиренное сердце», которое не уничижит Господь.

    — Ты ехал отдыхать или получать новый опыт духовной жизни?

    — За такой короткий период, конечно, о серьезном духовном опыте не может быть и речи. Но есть суть: на то, что в скиту можно приобрести за две-три недели, в монастыре уходит гораздо больше времени. Даже чтение святых отцов в скиту проходит по-другому, более внимательно, более вдумчиво, более осознанно. Потому что ты «собираешься сам в себе», абсолютно ни с кем не общаясь: только чтение книг и молитвенное правило в течение дня. Господь дал мне идеальную возможность хотя бы издалека увидеть о́тсвет того аскетизма, которым святили древние отцы Церкви.

    Само собой, для меня важна не только внимательная молитва, но и внимательное чтение святых отцов, через которое приобретаются правильные понятия о духовной жизни. Перечитывая преподобного Иоанна Кассиана Римлянина — первые десять его собеседований, Авву Дорофея, труды святителя Игнатия (Брянчанинова) — я открыл для себя что-то абсолютно новое.

    Пусть я осознал там самое малое, что Господь мне открыл по мере моих сил, но, вернувшись со скита, уже будто отталкивался от совсем другой ступени.

    — Почему в качестве места для молитвенного уединения ты выбрал проживание именно на Предтече?


    — Принимая решение, я ставил во главу угла то, что еду на скит именно для духовного опыта, и этого было более чем достаточно. Хотелось также проверить себя в ином монашеском жительстве — увидеть отличие скитской формы от общежительной.

    — И в чем, по-твоему, это отличие?

    — На Центральной усадьбе волей-неволей постоянно возникают различные соблазны. Наши помыслы раскиданы по всему монастырю. Сходи туда, поговори с этим, сделай то и другое… дело ты себе всегда найдешь. И зачастую именно монашество, которое заключается в исполнении заповедей и постоянном богообщении, просто уходит на второй план. А на скиту, даже выходя из кельи, ты все равно остаешься один — не видишь людей, ничем не развлекаешься, и нет возможности по собственной слабости удовлетвориться тем или иным соблазном. Хочешь ты или нет, но это становится серьезным фундаментом для действительно духовного преуспеяния.

    — Ты не пользуешься современными благами цивилизации — мобильным телефоном, планшетом. Но на усадьбе можно услышать новости, допустим, о терактах или катастрофах. А на скит практически не проникает ни один сигнал из внешнего мира, который бы мог предупредить о какой-то жизненной опасности. Уезжая туда, на что ты уповал?

    — Сама цель все определяет, а именно — вера в Бога. Ты уезжаешь с упованием на Господа, ожидаешь помощи именно от Него, и Он все управляет, так что заботы о внешнем отпадают сами собой.

    — Расскажи поподробнее про пост на скиту.

    — Там все устроено по-другому. На Предтече питание гораздо более простое, и все связанные с едой грехи отпадают сами собой, так как устав скита исключает молочные, рыбные и другое. Питаешься только тем, что тебе сегодня доступно в заданных рамках, в них и живется спокойнее.

    На скиту заведено так: иеромонах с двумя насельниками обедают вместе в три часа дня, а брат привозит свои продукты и готовит себе отдельно, но тоже по постному уставу скита. В твоей власти — жить ли две недели «аки ангел» без пищи и питья или все-таки потихоньку что-нибудь себе сготовить.

    Мне на скит выдали продукты и первые три дня готовил, что повкусней: суп, баклажаны, кабачки, вечером — чай с хлебушком. Думал, что у меня в такой пище есть реальная потребность. На третий день начал понимать, что мне такой заботы о своем питании вообще не надо. Сварил картошки на сегодня и на завтра — и этого вполне достаточно, пост не в тягость, потому что все к тому располагает. На скиту все известно наперед: надо ходить в храм, исполнять келейное правило — ты не отягощен излишними хлопотами о завтрашнем дне.

    — А почему же не многие переезжают на скиты?

    — Надо быть готовым к этому серьезному шагу, ведь после духовных радостей, как правило, приходят и испытания, настоящие брани.

    — Не понял…

    — До Предтеченского скита у меня никогда не было настолько уединенной жизни, и я даже не представлял себе, что может быть, когда человек остается наедине с самим собой. Идет постоянная внутренняя брань восставших на тебя страстей в виде греховных помыслов и ощущений. Причем непрестанно. Ты с этим ложишься спать и с этим просыпаешься, и ничего не можешь поделать, не знаешь, куда деться. Я был как бы у ног своего врага и ничего не мог с собой сделать. Ощутил острую потребность в откровении помыслов, в исповеди именно своему духовнику, в общении с единомысленным братом, в правильном совете, в направлении на верный путь — то есть я сбился с пути, вернее, толком на нем никогда и не стоял. Прежде всего, мне нужно было общение с тем, кто меня понимает, кто может выслушать и что-то подсказать.

    — Готов ли ты сейчас окончательно переехать на уединенный скит?


    — Конечно, нет, какой из меня скитянин!? Если этого опасались и отцы великие, возьмем того же святителя Игнатия (Брянчанинова), который всю жизнь стремился к уединению, но постоянно писал в письмах, что имеет перед этим страх. Он понимал, что это преуспеяние для более совершенных в духовной жизни. Или как писал преподобный Серафим Саровский: «в монастыре иноки борются с противными силами, как с голубями, а в пустыне — точно как со львами и леопардами».

    А как я, еще и «первого класса» не окончив, могу перейти во второй? Это не значит, что мы не должны стремиться к более уединенному жительству, которое способствует монашескому совершенству. Я считаю, что в любом случае стремление к скитской жизни, без разгорячения, должно быть по воле Божией, и по благословению игумена монастыря. А если Господь тебя определит на скит, то Он обязательно и сил тебе даст для прохождения этого жития.

    Источник: Журнал "Монастырский вестник" №12, декабрь 2014 г. / valaam.ru

    • 07 Июл 2015 15:44
    • от monves