Перейти к содержимому

Результаты поиска

Найдено 15 результатов с тегом паломничество

По типу контента

По секции

Сортировать                 Порядок  
  1. Монахини: опыт одного паломничества

    Однажды в паломнической гостинице одного монастыря (намеренно не указываю здесь ни его названия, ни местоположения, чтобы никого не смущать) я пила чай вместе с другой трудницей. Слово за слово, и разговор зашел о том, что такое женское монашество и как к нему относиться… С мужским монашеством все «проще», ведь оно зачастую предполагает пастырское служение: монах может стать иеромонахом, духовным отцом.

    В памяти сразу возникает образ красивых одухотворенных людей с высокими клобуками и развевающимися черными мантиями, проносящихся по Псково-Печерскому монастырю… Старцы, богословы, молитвенники… А что такое женское монашество? Многие уверены в том, что главное призвание женщины – это материнство… Если так, рассуждаем мы с трудницей, то что может его заменить? Неужели бесконечные хозяйственные работы в восстанавливающихся монастырях? Тяжелый труд на монастырской кухне? Или, может быть, послушание гида по обители?

    Кто такая современная русская монахиня?

    Пытаясь ответить себе на этот вопрос, набросаю портреты нескольких монахинь, с которыми я недавно познакомилась: каждая из них меня чем-то удивила. Все имена изменены.

    Инокиня Валентина

    Я попала к ней на послушание на монастырской кухне. Старенькая, но удивительно энергичная инокиня, безо всякого ропота может прийти в пять утра и смиренно отработать девять, а то и десять часов – в ее-то возрасте! Вот у кого стоит поучиться трудолюбию и дисциплине. Матушка Валентина приехала в монастырь издалека. Она немного похожа на представительницу древнего сибирского народа или старую лапландку из «Снежной королевы». Муж и сын ее умерли, она долго жила при храме в Сибири, пока не приехала сюда по благословению своего духовника.

    Работать на кухне было нелегко, особенно такой заядлой городской жительнице, как я. Я сроду не пользовалась печкой, да и вообще бываю несколько нерасторопна. Это сразу заметила острая на язык матушка: «Ты что, на ветке выросла?!» Признаюсь, порой в душе я роптала на мать Валентину: она не давала мне зазеваться и держать открытой воду во время мытья котлов, учила разным тонкостям хозяйствования и недоумевала по поводу моей неприспособленности к работе на монастырской кухне. Но послушание есть послушание.

    Правда, обижаться на матушку невозможно: стоит только посмотреть на ее улыбающееся, по-детски наивное и доброе лицо или услышать, с каким теплом она обращается к своему «Боженьке», – и всякая обида проходит. Впрочем, о своей некоторой вспыльчивости она и сама знает, и потому, уходя с кухни, часто говорит: «Простите меня, наверное, я опять чего лишнего наговорила…» Когда я подходила к Причастию на Рождество, матушка Валентина сидела на лавочке в храме. Она подошла ко мне, мы крепко обнялись и с радостью попросили друг у друга прощения.

    Инокиня Павла

    Впервые я общаюсь с монахиней, которая мало того что моя ровесница, так еще и прожила последние десять лет в монастыре… То есть пришла туда в восемнадцать лет! Матушка Павла собиралась остаться в монастыре всего на недельку… Говорит, что здесь она впервые по-настоящему отпраздновала свой день рождения – на столе было много угощений, которые приготовили сестры. А вот дома, по словам инокини, день рождения праздновали почти по-монашески… Мать Павла из очень благочестивой семьи, ее брат – иеромонах в крупном монастыре на северо-западе.

    На послушании матушка ходит в веселом пестром платье, волосы выбиваются из черного апостольника. Она учится водить машину, готовится к экзамену на права. Про одну немного суровую монахиню мать Павла с улыбкой рассказывает, что та была настоящей «сорвиголовой» до того, как стала нести «серьезное» послушание! С трудом представляю себе мать С. в разгар веселья, а матушка Павла тем временем смеется и продолжает вспоминать про «веселые времена» – как сестры собирались покататься на санках с горки… Я слушаю и не верю своим ушам: монахини тоже, оказывается, иногда могут радоваться совсем как мирские люди!

    Монахиня Евгения

    Как-то раз я случайно попала на экскурсию в древний храм на территории монастыря, ее вела матушка Евгения – знаток и ценитель древнерусской иконописи. Оказалось, что матушка не только отлично разбирается в хитросплетениях истории города, но и совсем не боится подняться на самый верх храма по высоким лесам (храм сейчас реставрируют), чтобы показать редкие фрески самобытных мастеров и рассказать о них! С группой паломниц мы забрались туда вместе с ней, чтобы оказаться «лицом к лицу» с удивительными изображениями Успения Пресвятой Богородицы, Страшного суда, местных святых и апостолов, которых наши предки изобразили совсем по-особенному: их держат «под мышкой» летящие по небу ангелы…

    Монахиня Василиса

    Ее я встретила в одном из монастырей на Ближнем Востоке. Довольно сильный акцент чуть было не ввел меня в замешательство: оказалось, что передо мной одна из немногих монахинь-иностранок, живущих в этом русском монастыре. Тут матушка подвизалась уже более пятнадцати лет, она стояла у истоков одной из первых паломнических служб на Святой Земле. Матушка имеет несколько высших образований, когда-то она училась в России.

    Мать Василису очень любят паломники: это опытный гид, она может доходчиво ответить практически на любой вопрос, но главное – то, как она рассказывает. Библейские истории оживают, ее повествование доходит до глубины души и часто вызывает слезы… Кроме того, мать Василиса артистична и обладает харизмой. Не удивительно, что она активно проповедует: и местным евреям, и русским журналистам, и бизнесменам…

    Порой кажется, что мать Василиса – чуть ли не… светский человек, ведь она много общается с прессой и самыми разными гостями Святой Земли, знает множество удивительных историй и умеет живо их рассказать, искренне интересуется вполне мирскими вопросами… Но потом понимаешь, что ее работа в паломнической службе – это прежде всего послушание, на которое уходит много времени и сил. Удивительно, но у матушки хватает энергии еще и на занятия наукой: она в курсе не только истории богословия, но и современной богословской мысли…

    ***

    В паломнической гостинице того небольшого российского монастыря стоит одиннадцать двухъярусных кроватей, почти все они под Рождество заняты паломницами и трудницами. Среди них кого только нет! Вот Настя – совсем молодая «физтешка», работает в крупной нефтяной компании. Она говорит: «Нас, православных, в МФТИ много!» При физтехе, оказывается, есть православное сообщество, на выходных ребята ездят восстанавливать храмы… Удивлению моему нет предела: это же главный технический вуз страны!

    Еще раз убеждаюсь: наука и вера еще как совместимы… Алевтина и Светлана – сестры милосердия из Москвы, рядом с ними расположились две петербурженки – молодая и пожилая… На первом «этаже» моей кровати живет Надежда из Волгограда. Даже после вечернего правила она долго и усиленно молится горячим шепотом перед иконой… Ирина – будущий специалист по древнерусскому церковному искусству. На экскурсии в древний монастырский храм они с матушкой-гидом обсуждают мастерство древних иконописцев… Какие разные женщины собрались под одним кровом под Рождество!

    …У меня по-прежнему нет ответов на все мои вопросы о женском монашестве, но я убедилась в том, что это путь, на котором есть место настоящей радости и удивлению… А еще моя короткая жизнь в женском монастыре стала очень полезной школой терпения, трудолюбия и дисциплины.

    Дарья Прохорова

    2014 г.

    Источник: matrony.ru

    • 22 Дек 2017 18:55
    • от monves
  2. Гость — от Бога

    На вопросы портала «Монастырский вестник» о круглом столе в Санкт-Петербурге и отношении насельников монастырей к паломникам мы попросили ответить архимандрита Мелхиседека (Артюхина), настоятеля московского подворья Введенского ставропигиального монастыря Оптина Пустынь, пресс-секретаря Синодального отдела по монастырям и монашеству.

    На этой неделе обсуждение тем круглого стола «Особенности устроения монашеской жизни в городских монастырях», проходившего в Воскресенском Новодевичьем монастыре Санкт-Петербурга, протекало в медийном пространстве вместе с обсуждением темы паломничества в монастыри. Скажите, действительно ли паломники являются серьезной проблемой современных монастырей? Насколько сильно миряне способны помешать духовной жизни иноков?

    Проблемы, о которых мы говорили на круглом столе, конечно же, касались не только паломников. Хотя прием паломников – это неотъемлемая часть христианского служения, которое несут монастыри. В чем тогда заключается для нас смысл христианской жизни, если мы отталкиваем от себя тех, кто ищет Бога? Апостол Павел говорит нам: сеющий доброе, пожнет доброе, а сеющий злое, пожнет злое. Доброе отношение к паломникам возвращается помощью монастырю, но что еще важнее, преображением человеческой души: Брат от брата укрепляем, яко град тверд (Притч. 18:19).

    Бывая на Святой Горе Афон, я всегда поражаюсь, как много паломников принимают афониты. Небольшие монастыри ежедневно размещают у себя от тридцати до ста человек, прибывших в монашескую республику. Как-то я спросил у монахов, трудно ли им дается это послушание? Ведь каждому гостю надо предоставить чистое белье, обед, и все это, конечно же, непросто для монастыря, где немного братии. Один из архондаричных – человек, который отвечает за прием паломников (место приема паломников называется архондарик), – в шутку ответил мне: «Это все машины делают». Машины стирают, это правда, но ведь белье надо собрать, загрузить, просушить, погладить, перестелить – и так каждый день.

    Не всякий человек, посетивший монастырь на Афоне, попадет на исповедь, поскольку на Святой Горе мало иеромонахов и исповедь для мирян ограничена; или на беседу со старцем. Но не исповедь и не беседы оставляют самое сильное впечатление от паломничества, а общий настрой монастырской жизни, богослужение и поведение братии, пребывающей в едином духе.

    В Грузии есть пословица: гость – от Бога. Известно, что в Грузии принято всё лучшее, что есть в доме, предлагать гостям. Как духовным принципом этим руководствуются и насельники монастырей. И, конечно же, не только грузинские монастыри известны своим гостеприимством. Сам я не раз становился свидетелем проявления необыкновенного радушия в монастырях, в которых меня никто не знал. Как-то мне довелось побывать в женском монастыре на Скадарском озере, где игумения сама накрывала на стол гостям в архондарике, хотя в монастыре около двадцати человек сестер и было кому этим заняться. Сначала я даже не понял, что это игумения. А когда понял, мне захотелось узнать, в чем причина такой доброжелательности, и я спросил ее: «Матушка, почему у всех ваших сестер такие радостные лица?» И она ответила сначала в шутку: «Солнце, море, фрукты…» Но потом все же пояснила: «Нашим духовником является митрополит Амфилохий, мы часто причащаемся, и общий настрой сестер в монастыре такой: мы должны исполнить заповеди Христа в своей жизни. Молитва и пост – средства, а не цель, в достижении этого. Целью является исполнение заповедей о любви к Богу и ближнему». Радушие и доброжелательность, какие я видел у этих сестер, имеют великую силу и способны преобразить душу приходящего к ним человека.

    Иногда несколько фраз, сказанные с любовью братом за свечным ящиком, доброжелательный ответ на вопрос, кому поставить свечку или как пройти к источнику, простое человеческое внимание назидают не меньше, чем слова Священного Писания и святоотеческих творений. В одном из Патериков есть такой пример. Ученик пришел в келью старца, келья была открыта и, войдя, ученик застал старца за чтением молитвенного правила. Увидев гостя, старец оставил правило и начал беседовать с ним. Когда ученик получил ответы на свои вопросы, он стал просить прощения у старца за то, что оторвал его от важного дела. На что старец ответил ему: «Мое дело принять тебя с любовью и отпустить с любовью». Этого правила придерживаются или должны придерживаться насельники монастырей: «Принять с любовью и отпустить с любовью», потому что «слова назидают, а дела влекут», как гласит пословица. Не столько окормление, сколько доброжелательный и участливый дух братии, великодушие и гостеприимство – притягивают в монастыри людей.


    Это так, но ведь очевидно, что поток паломников в городских монастырях России несравним с тем количеством мирян, которые посещают городские монастыри Черногории, Сербии и даже Греции… Надо полагать, это и в самом деле может мешать уединению и молитве насельников?

    И не только городские. Свято-Троицкая Сергиева лавра, вроде бы, находится не в столице, но паломников и туристов в лавре бывает по несколько тысяч человек в день. Оптина Пустынь – тоже не городской монастырь, но в выходные и праздничные дни народу там больше, чем в любой городской обители. Люди всегда тянулись в монастыри, а монастыри на протяжении всего времени своего существования прирастали новыми храмами, строениями, землями, чтобы обеспечить место для всех, кто желал в них молиться. Обитель преподобного Сергия начиналась с храма и двух хибарок, а превратилась в лавру. Строительство в нем шло непрерывно, и кому-то, конечно, могло это не нравиться, как мог не нравиться и поток людей, посещавших монастырь. Но если человек решил стать монахом, то ждать, что правильная духовная жизнь начнется лишь тогда, когда для этого будут созданы благоприятные внешние условия, – это тупиковый путь. Кто-то из мудрых людей сказал: «Для того чтобы начать что-либо, не надо быть великим. Но если ты начнешь что-либо, великое может совершиться».

    Вспоминается история, как монах искал уединенного места. Один монастырь показался ему многолюдным, другой, третий... Везде его что-то раздражало. Может быть, те же самые паломники или строители. В конце концов он, поменяв много разных монастырей, оказался в Египетской пустыне. Построил себе глинобитную хибарку, встал ночью на молитву и поймал себя на том, что ему мешает шум тростника, колеблемого ветром. Лишь тогда он пришел в себя и сказал: «Куда бы я ни пошел, идеальных условий не будет».

    Преподобный Никон Оптинский говорил: «В этом мире не было, нет и не будет покойного места. Единственное покойное место, которое мы можем найти, это наше сердце, очищенное покаянием и любящее Бога».

    Монахам дана привилегия постоянно находиться в монастырях, пользоваться благами обителей – жить в этих стенах, дышать воздухом вечности. Это – аванс от Церкви и этим надо делиться! В своем недавнем интервью настоятельница Новодевичьего монастыря в Санкт-Петербурге, игумения София (Силина) рассказала, как два будущих епископа попробовали сами создать монастырь, стали строить кельи, обзавелись хозяйством, но все это оказалась не по силам двум молодым людям, и они лишь потеряли на этом здоровье. А мы приходим в монастыри и пользуемся тем, что дает нам Церковь: живем в намоленных местах, служим в храмах, которые были построены нашими предшественниками. За нас всё уже сделали святые, а мы лишь пользуемся тем, что нам оставлено. Но ведь надо понимать, что это дано нам авансом, надо благодарить Бога за то, что люди тянутся в монастыри. Мы лишь отрабатываем своим служением то, что получили даром. Мы предоставляем верующим православным людям самое главное – богослужение. Храм – для людей, и молитва в храме – для людей. А личный подвиг монаха – в келье, где нет и не должно быть паломников. Но если испорчена душа, тогда и сама келья может превратиться в базар. Не паломники являются причиной уныния и недоброжелательности монаха, а духовная неустроенность. В мужских монастырях всегда были, есть и будут паломницы, как были, есть и будут в женских обителях строители, инженеры, охранники... Человек, вставший на путь иночества, призван заботиться о том, чтобы стяжать правильное внутреннее устроение, а не жаловаться на отсутствие благоприятных условий.

    Кто-то из мудрых сказал, что корабль тонет не тогда, когда он плывет по воде, а тогда, когда вода попадает внутрь. Корабль Церкви плывет по житейскому морю. Вокруг монахов, подобно воде вокруг корабля, всегда находятся люди. Но пока мир не начал проникать в сердце монаха, люди не представляют для него опасности. Ты можешь находиться среди этого мира, и не повреждаться, а быть ему помощником. Старец Паисий, прославленный ныне в лике святых, предлагает такой образ монаха: «Монах, говорит он, – это не лампочка, которая висит над городским тротуаром и светит пешеходам, чтобы те не спотыкались. Монах есть далекий маяк, утвержденный высоко на скалах и своим сиянием освещающий моря и океаны для того, чтобы корабли шли верным путем и достигали Бога – пункта своего назначения».

    Батюшка, Вы руководите жизнью монастырского подворья в Москве. Скажите, насколько сильно отличается духовная жизнь на подворье от духовной жизни в самом монастыре?

    Когда я оказался на подворье Оптиной пустыни, я написал об этом письмо отцу Иоанну (Крестьянкину), и батюшка ответил мне, что подворье – это продолжение монастыря в городе. Какой был образ жизни, настрой и распорядок в монастыре, таким он должен оставаться и на подворье. Руководствуясь этим советом, вот уже двадцать лет мы ежедневно служим в храме святых первоверховных апостолов Петра и Павла братскую полунощницу с монашеским правилом. Но, как в самом монастыре, так и на монастырском подворье все зависит от внутреннего устроения братии. Пчела везде сможет найти цветы и собрать нектар, а муха и в цветущем саду найдет навозную кучу.

    Обсуждение каких тем, прозвучавших на круглом столе в Санкт-Петербурге, хотелось бы продолжить на предстоящих монашеских форумах?

    Хотелось бы пожелать участникам монашеских собраний больше уделять внимания практической стороне обсуждаемых проблем, делиться положительным опытом, рассказывать о том, какие были сделаны выводы из того, что пришлось пережить как искушение, побольше озвучивать рекомендаций для устроения монашеской жизни. Хочется узнавать о том, как находились решения сложных проблем. На прошедшем круглом столе всех очень впечатлил рассказ митрополита Святогорского Арсения о том, как Святогорская лавра приняла 30 000 беженцев во время кризиса на Украине, как жители этой страны, находившиеся по разные стороны баррикад, сплотились для того, чтобы помогать тем, кто остался без крова и средств к существованию и приехал за помощью в лавру, потому что больше просто некуда было ехать.

    Понравился участникам круглого стола и пример, который Вы привели в качестве ответа на вопрос, всем ли помогать, кто просит помощи у монастыря. Ведь не секрет, что часто те, кто просит на билет и на лечение, обманывают насельников.

    Да, я вспомнил, как однажды, подводя итоги за отчетный период, сотрудники бухгалтерии подворья обнаружили, что сумма наших пожертвований нуждающимся составила 300 000 рублей, а сумма средств, пожертвованных нам, – 3 000 000 рублей. Другими словами, ровно в десять мы раз мы получили денег больше, чем раздали бедным. Это ни в коем случае не совет о том, чтобы раздавать с целью приумножить, а, скорее, просто иллюстрация того, как соблюдение принципа духовной жизни – что посеешь, то и пожнешь – приносит сторичный плод. Как сказал однажды архимандрит Лаврентий из Троице-Сергиевой лавры: «Если есть возможность помогать, помогайте, чтобы не пропустить Христа». В руки монастырей и Церкви дается благополучие, чтобы разумно, сердечно, благодатно оно было роздано. И всем нам хочется напомнить слова Иоанна Златоуста, который сказал, что наша милостыня должна соответствовать нашему состоянию, иначе может произойти так, что наше состояние начнет соответствовать нашей милостыне. А кто-то из отцов сказал, что когда Бог на первом месте, тогда все остальное на своем.

    Источник: monasterium.ru

    • 22 Авг 2017 18:50
    • от monves
  3. Православное монашество и вызовы современного мира

    В наше время на Святой Горе совершилось чудо возрождения монашества, и это произошло не благодаря человеческим усилиям, а исключительно Божиим действием и по Божественному Промыслу. Монашество возродилось, несмотря на сложные условия современности, и встало на путь, издревле указанный святыми отцами, – путь священного безмолвия. Российскому монашеству тоже знакомы такие периоды расцвета и возрождения.

    Бог сподобил нас лично знать преподобных отцов: старцев Паисия Святогорца, Порфирия Кавсокаливита, Ефрема Катунакского, Харалампия Дионисиатского, Иосифа Ватопедского, Эмилиана Симонопетрского и многих других.

    Все эти современные святые свидетельствуют о том, что жив Господь и что с нами Бог даже в наше трудное время. Подвижники, имена которых мы только что назвали, ничем не отличаются от преподобных отцов древности: ни подвигами, ни дарованиями, ни духовной мудростью. И было бы большой ошибкой с нашей стороны считать, как считают многие, что нам в удел достался худший век, что Бог удалился от нас, что всё написанное святыми отцами сказано для другой эпохи и других людей.
    Угрозы современности

    При этом, однако, нужно честно признаться, что возрождение монашества, наблюдавшееся в последние годы, сегодня во всех православных странах пошло на спад.

    В монастыри уже не приходит столько послушников, как прежде; у многих вновь приходящих молодых людей нестабильная психика, так что им сложно предать себя в совершенное послушание, с полным доверием.

    Привычка к комфортной жизни и искаженное понимание свободы, привитое современным воспитанием, формирует людей расслабленных, вялых, в то время как прежде люди с детства были привычны к тяжелому физическому труду и воспитывались в духе безусловного послушания старшим. Для них не представляло сложности пойти по монашескому пути, тогда как сейчас жизнь в монастыре – это нечто совершенно противоположное тому, к чему с малых лет привыкают в миру молодые люди.

    В современном неблагополучном, развращенном обществе дети растут по большей части в неполных семьях, и все происходящие от этого проблемы они несут с собой, приходя в монастырь. Многим из них трудно принять окончательное решение: оставаться им в монастыре или уйти в мир. Они приходят и снова уходят, точно так же они не могут решиться и на жизнь в браке. Некоторые живут в страхе и заражают других паническими настроениями, ожидая «конца времен», вместо того чтобы с радостью чаять торжества Христова пришествия. Иные заявляют, что при современной цивилизации монашеству пришел конец, духоносных старцев больше нет и тому подобное.

    Люди отвергают подвижнический дух, которому учит нас Евангелие, и предпочитают мрачные, унылые разговоры о конце света.

    Вечные опасности

    Даже если мы согласимся, что условия современной жизни стали труднее и удаляют человека от Бога, нам все равно следует помнить, что мир во все времена пребывал под властью сатаны, хотя эта власть могла приобретать различные формы. Мир всегда был врагом и Бога, и рабов Божиих, а монашество всегда бросало вызов как миру, так и всем его ценностям.

    Монаха, решившегося отречься от всего, чтобы взять свой крест и последовать Христу, можно назвать радикальным революционером. Да, монах – это самый непокорный бунтарь против духа века сего. Это апостол и глашатай грядущего Царства Божия. Слыша в себе призыв Божий, монах всеми силами устремляется к Богу, больше его ничто не интересует, и эта пламенная решимость заставляет его бежать от мира и всего, что в мире. И чем больше он удаляется от мира, тем глубже и яснее ему открывается, что он – един со всей Церковью, «един со всеми, соединен со всеми святыми». Так учил нас старец Эмилиан. Монах становится способным объять всю вселенную, он постигает глубину падения человека и всего творения, и в то же время видит, к какой высоте и величию призван человек – через его обо́жение спасается падший мир.

    Уходя из мира, монах при этом удивительным образом становится апостолом для мира. Старец Эмилиан говорил нам, что у монаха должно быть апостольское сознание, то есть понимание того, что он посланник Божий, орудие Божией воли. Поэтому в жизни монаха нет никаких личных целей, он готов шествовать по тому пути, который указывает ему Божественный Промысл. Все свои личные планы он уничтожил и ежедневно отдает себя на смерть, устремляясь тем самым в вечность, предвкушая жизнь будущего века. Это умерщвление своего «я» выражается в подвижнических трудах. Своими трудами и подвигами монах пытается преодолеть время, победить законы тления, чтобы вечность вошла в его существо.

    Итак, значение монашества для Церкви велико. Монашество – это пророческое знамение того, что совершится в последние времена. Но это знамение не гибели, а торжества, победы Христа над смертью.

    Чувство странничества, пребывания вне этого мира должно быть у каждого монаха. Старец Эмилиан говорил: «Мы, монахи, чужды этому миру. Когда все наши действия подчинены воле Божией, тогда в нас начинает действовать Бог и все наши дела обретают божественную глубину, высоту, жизненную силу и свободу» – вся наша жизнь тогда являет Бога.

    Святитель Василий Великий побуждал монахов в Каппадокии: «Вам предстоит жизнь, в которой у вас не будет ни городов, ни домов, ни имущества. Не будьте ни к чему привязаны, отрешитесь от всякого мирского попечения».

    Как прежде, так и ныне монастырь – это святое место, куда, как в Божий храм, не должно входить ничто нечистое, ничто мирское. Монастырь – это место откровения, место, где нам является Бог. «В монастыре мы обретаем опыт подлинного, непосредственного и та́инственного общения с Богом, такого общения, которое делает нас причастными Богу. Богообщение, принятие Бога – вот что такое монастырь».
    Именно поэтому старец Эмилиан не мог представить себе, чтобы у монаха была какая-то иная цель в жизни: «Человек становится монахом для того, чтобы войти в дом Божий и вступить в непосредственное общение с Богом». Старец также говорил: «Быть монахом – значит быть изгнанником, пленником, отделиться от всех и, следовательно, жить один на один с Богом». В идеале такая решительность должна быть у монахов и в наше время, причем не только в пустыне, но и в общежительном монастыре. Всякий монастырь должен создать условия для того, чтобы у монахов был этот опыт богообщения, предстояния пред грядущим Богом, и не только на службе в храме, но и при любых занятиях.

    Прежде всего сами монашествующие должны ясно осознавать свою миссию в Церкви, для того чтобы иметь правильное отношение к вызовам современности, которые, как мы сказали, вовсе не новы сами по себе, но лишь принимают иные формы в сравнении с прошлыми. И главной задачей для любого человека остается одно: выйти из трагического одиночества своего «я» и стать причастником подлинной жизни, войти в общение с вечностью.

    Надо признать, что в последние пятьдесят лет общество развивается столь стремительно, что у людей, желающих жить по Богу, возникают неожиданные трудности, из которых наиболее существенными являются, по нашему мнению, глобализация и обмирщение.

    Мне хотелось бы, однако, предостеречь всех от той тенденции, к которой склонны некоторые христиане, то есть предостеречь от стремления видеть угрозу для своей веры то в одном, то в другом и постоянно разоблачать тайные сообщества. При этом себя такие люди считают ни в чем неповинными жертвами. Старец Эмилиан говорил нам, что такой психологический настрой – не редкость, и подчеркивал, что мы должны всегда возлагать вину за случающееся с нами лишь на самих себя. Ни наш брат, ни общество, ни даже сам диавол не виноваты в том, что с нами происходит, ведь мы всегда сами, своими помыслами и поступками широко открываем двери, чтобы вошло искушение. Противление злу начинается с работы над самим собой, именно поэтому проповедь Спасителя началась с призыва: «Покайтесь!» И если мы сами изменим образ мыслей и отношение ко злу, тогда и мир вокруг нас изменится. Таков православный подход, издавна он был принят в монашестве и не должен подвергаться пересмотру.

    Конечно, вызовы современности существуют, но гораздо страшнее, когда мы сами, добровольно принимаем дух мира сего. Все мы, монашествующие, должны строго спросить себя, не открываем ли мы сами, без всякого принуждения со стороны, дверь для мира с его человеческой логикой, столь неуместной в наших небесных обителях.

    Обмирщение

    Вначале рассмотрим, что собственно означает слово обмирщение, или секуляризация, которое сегодня многими употребляется к месту и не к месту. Как считает знаменитый историк философии Роберт Тейлор, секуляризация состоит не столько в атеизме, который является скорее ее следствием, разновидностью, сколько в отрицании сверхъестественного, то есть всего, что связано с Богом, изгнании всего этого из жизни человека, для того чтобы дать место прагматическому, эгоистичному взгляду на мир.

    Мы смотрим на все с земной точки зрения, якобы практичной и разумной, и за все в своей жизни отвечаем сами, Бог для нас – где-то далеко на небе.

    По мнению старца Эмилиана, этот земной образ мыслей для монаха – величайшая прелесть. Как он говорил, «для человека нет большего несчастья и более трагического самоубийства», чем мыслить таким образом.

    Секуляризация стала центральной философской и научной идеей уже в эпоху Просвещения, и позднее, в XIX веке, этой идеологией руководствовались уже целые государства. Жертвами этой идеологии пали миллионы людей. И ныне обмирщение неотделимо от жизни человека. Современный человек теоретически может считать себя таким же верующим, каким было предыдущее поколение, но на деле он показывает полное безразличие к вере. Высшей нравственной ценностью для него оказывается удовлетворение личных пожеланий, то, что святыми отцами называется «самолюбием», любовью к себе.

    Обмирщение прочно вошло во все области общественной жизни под видом некоего практического материализма, а за последние десятилетия и в личную жизнь людей, под видом якобы свободы совести. Все это ведет к «свободолюбивому анархизму», который царит в государствах всего мира, независимо от их политического устройства.
    Дух мира сего пытается проникнуть и в Церковь, и в ее монастыри незаметно, не вступая в резкое противоречие с догматами и духовными принципами. Именно поэтому ситуация гораздо сложнее, чем при открытых гонениях атеистов. Общаясь с миром как будто по необходимости, ради практических нужд, монастыри постепенно проникаются мирским духом; стремление к модернизации неприметно изменяет атмосферу монастыря и образ жизни монахов. Этот процесс ускоряется из-за глобализации средств сообщения и усиления информационного потока. В результате мы видим клириков и монахов, которые вынуждены в силу своих пастырских или миссионерских задач следовать ритму жизни мирских людей, из-за чего они постепенно, сами того не понимая, изменяют своему призванию. Потому и мирские люди, которые ищут в монастырях душевного мира и безмолвия, уже не находят их там. Посещая монастыри, они не слышат того гласа, исходящего из пустыни, который возвестил бы им спасительную весть о грядущем Царстве.

    Последствия обмирщения в жизни монастырей

    Если монастыри начинают руководствоваться земной логикой ради большего успеха во внешней деятельности, то они всё больше и больше погружаются в проблемы этого мира, сначала в духовно-нравственные, а затем, естественно, и в общественно-политические. Нам может казаться, что таким образом мы помогаем верующим, которые приходят в монастыри и с удовольствием слушают советы монахов. Мы не понимаем, что так мы не даем миру того, чего он в действительности ждет от нас. Если верующие приобретут привычку приходить в монастыри ради того, чтобы разрешить свои затруднения, то будут ли они потом искать там восхождения в иной мир, в Царство Небесное? Но и монахи подвергаются той же опасности: если они считают, что приносят «пользу обществу», в мирском смысле этого слова, то вероятней всего они перестанут быть странниками, принадлежащими иному миру. Общение с миром неизбежно влечет за собой шум, потерю беспопечительности и производит смятение в душе монаха.

    И на эту тему высказывался старец Эмилиан: «Многословие, шум, разговоры, – пусть это будут даже беседы о самых важных жизненных вопросах, а тем более о повседневных, – все это лишает нас подлинно монашеской жизни и сбивает с духовного пути».

    Противостояние соблазнам современного мира

    Сегодня главным вызовом для монастырей становится не столько внешняя угроза со стороны врагов веры – хотя и они не прекращают своей деятельности, – сколько угроза внутренняя. Это наша собственная склонность усваивать мирскую логику, мирской образ жизни. Мир влечет наш ум дóлу и не позволяет ему подняться горé. Свою любовь к миру мы обычно прикрываем красивыми оправданиями, но на самом деле нам следовало бы иметь смирение и признать свою вину в том, что мы уклонились с правильного пути. Если мы осознáем свою ответственность перед Церковью, перед святыми отцами, которые начертали нам единственно правильный путь, то мы сможем противостоять угрозам современного мира, используя для этого духовные и богоугодные средства.

    В первую очередь, нужно понимать, что те условия, в которых мы живем сегодня, ничем не хуже тех условий, в которых жили монахи прежних времен. Нет в них и ничего нового и небывалого. Мир всё тот же, в нем царит всё та же логика смерти и тления. Точно так же и Христос во веки остается Тем же Спасителем человечества, а Его учение непреложно во все времена. И монашество остается самим собой, его цель и эсхатологическое предназначение неизменны.

    Монахи – это пророки, которые во все времена возвещают миру волю Божию, уготовляют пришествие Христово. Монахи само́й своей жизнью проповедают, что слово Божие можно воплотить и исполнить сегодня. И на нас лежит ответственность не только за исполнение своих монашеских обетов и обязанностей, но и за то, чтобы быть людьми, чуждыми мирскому духу.

    Отношение к современным техническим средствам

    Возможно, вы мне скажете, что все это хорошо в теории, но монастыри испытывают практические нужды: нет уже тех знатных ктиторов, которые приносили в монастыри богатые дары, нет многочисленных работников, а монастырские здания при этом нуждаются в ремонте и так далее. Конечно, было бы неблагоразумно призывать к тому, чтобы все монахи жили в крайней аскезе, отказавшись от любых технологий и вернувшись в эпоху Средневековья. Хотя и сейчас есть некоторые монашеские общины на Святой Горе и в других местах, которые живут весьма аскетично, очень умеренно пользуясь современными техническими средствами. Но при том, что такой образ жизни поистине прекрасен, он подходит далеко не всем, и не должен быть возводим в абсолют.

    Нам нужно помнить, конечно, и то, что монашество никогда не было противником технического прогресса и даже играло значительную роль в развитии цивилизации. Святой Афанасий Афонский соорудил механическую тестомесилку, которую приводили в движение волы, и, по словам его жития, это было «прекраснейшее изобретение». Использование тестомесилки позволило монахам неопустительно посещать богослужения. Святитель Василий Великий говорил, что ремесла «сами по себе необходимы для жизни и доставляют большую пользу». Однако ими следует заниматься с рассуждением и, как он говорит, только с целью удовлетворения насущных потребностей.

    Потребности человека меняются в зависимости от места и времени его жизни, поэтому их нельзя определить раз и навсегда, как определяются догматы. Тем не менее, и на потребности нужно смотреть с духовной, а не только утилитарной, практической точки зрения. Иными словами, каким образом и насколько в монастыре будут использоваться современные технологии, должен определять игумен, духовный отец братства.

    Нужно также стремиться к сохранению мира и тишины внутри обители. К сожалению, технические средства почти всегда приносят с собой суету и задают быстрый темп работы, что влияет на монастырскую жизнь. Если эта суета носит временный характер, ради выполнения необходимой работы, то она допустима, но суета не должна становиться обычным явлением.

    Кроме того, технические средства требуют ухода и ремонта. Поэтому велика опасность того, что монастыри не смогут вырваться из порочного круга ложных потребностей, и монахи в итоге станут рабами машин, подобно подавляющему большинству людей в миру. Здесь уместно следующее сравнение. Святые отцы определили критерий воздержания в пище: есть столько, сколько необходимо для поддержания жизни. Так, на мой взгляд, мы должны поступать и в отношении средств технического прогресса: использовать их экономно, только ради существенной необходимости, не доходить до пресыщения, то есть до желания все время иметь самое лучшее, самое современное оборудование, и не гнаться за требованиями времени.

    Хранение монашеского духа при исполнении послушаний

    Современные технологические средства не только нарушают тишину и безмолвие монастыря, но и приводят к уклонениям от устава. Монахи, когда у них появляется свободное время, тратят его не на молитву, а на то, чтобы побольше поработать, добиться лучших результатов в своем деле. Они изобретают все новые и новые занятия, для которых в свою очередь требуются современные технические средства. Но что пользы во всем этом? Всё это всего лишь суета, «житейские попечения».
    Конечно, труд занимает очень важное место в жизни монаха, но он не важнее таких монашеских принципов, как отречение от мира и безмолвие. Было бы хорошо, если и в современных монастырях труд оставался бы лишь поделием, второстепенным делом. Таково было отношение к послушаниям в православных монастырях, и старец Эмилиан желал, чтобы это соблюдали и мы. В уставе женского монастыря Ормилия он писал: «Трудиться нужно умеренно, занимаясь такими работами, которые, по возможности, не создают шума, не способствуют развлечению и не нарушают единства сестринства. При этом работать до́лжно ответственно, с усердием делая то, что в твоих силах. Необходимо соразмерять труд с физическими и душевными силами насельниц, учитывать их духовные нужды и способности».

    Сегодня, когда почти все работы механизированы, благочинные и старшие по послушаниям должны внимательно следить за тем, чтобы из-за индивидуализации труда не разбивалось единство жизни братий. Важно, чтобы во время монастырских трудов сохранялась внутренняя собранность и чувство общего предстояния пред Господом, благодаря чему монахи и на послушаниях остаются такими же беспопечительными, спокойными и радостными пред Богом, какими бывают в храме.
    Сохранение на послушаниях истинно монашеского духа зависит не только от старших братьев, но и от всех насельников. Иногда бывает, что сами братья настолько привязываются к своему послушанию, что уже не мыслят себя без этого дела. Они даже не позволяют никому постороннему вмешиваться в их работу. Истинный монах, напротив, должен исполнять послушание без пристрастия, хотя и по совести. И потому на Святой Горе есть мудрая традиция, которая, правда, не всегда соблюдается в полной мере. По этой традиции ежегодно каждого монаха, если возможно, назначают на новое послушание, для того чтобы он мог избежать пристрастия к своему делу.

    Современные средства информации

    Еще более опасно для монастырей получение многообразной информации. Старец Эмилиан говорил, что в современном мире страшнейшим врагом духовной жизни является развлечение внимания. Виной же тому бывают тысячи впечатлений, образов и представлений, окружающих современного человека со всех сторон, а также многообразная информация, настолько обильная, что в ней уже невозможно выделить существенное и отсеять лишнее. Погруженный в эту бездну человек, как пишет старец Эмилиан, «теряет покой, самоконтроль, возможность взглянуть на себя трезвым взглядом. Он весь растворяется во внешнем мире и становится чуждым самому себе. Мир с его технологическим прогрессом доходит до настоящего язычества».

    Хочу еще раз повторить: монах не принадлежит этому миру, а значит, ему не нужны мирские известия, а тем более общественно-политические новости, с которыми может знакомиться лишь игумен. И если посетитель спрашивает монаха о мирских новостях, то нет более прекрасного зрелища, чем увидеть, что монах отвечает: «Я не знаю». Такое блаженное неведение и безучастие к происходящему в миру помогает монаху нерассеянно молиться и предстоять пред Богом. В том и состоит главный подвиг монаха, чтобы освободить свое сердце от любых помыслов, очистить от всего лишнего. Ведь если его сердце будет свободно, то оно станет драгоценным чистым сосудом, способным принять в себя росу Божественной благодати.

    Как же сможет монах предстоять пред Богом в молитве, как он сможет отгонять всякий посторонний помысел, если в уме у него будут мириады впечатлений от увиденного и услышанного? Скорее всего, спустя некоторое время монах разочаруется в молитве и будет утверждать, что сегодня уже невозможно молиться чисто. А ведь на самом деле он сам виноват в том, что обуревается помыслами при молитве.

    Итак, наш ответ на все вызовы современного мира должен быть однозначным: мы должны пользоваться этим миром, как не пользующиеся (1 Кор. 7:31), по словам святого апостола Павла; то есть мы не должны иметь пристрастия к делам мира сего. Пусть нашим оружием в борьбе против соблазнов мира будет воздержание и духовное трезвение, эти традиционные монашеские подвиги. И хотя сегодня они принимают новые формы, но имеют ту же цель: сохранить духовное благородство человека, явить его царственное призвание.

    Православный туризм или благочестивое паломничество?

    Еще один путь, которым мир вторгается сегодня в жизнь монастырей, – это массовый приток паломников, которые во многом влияют на жизнь монахов. Конечно, добродетель гостеприимства всегда была присуща православному монашеству. Во все времена монахи с радостью и готовностью принимали в своих монастырях мирян, исполняя, таким образом, заповедь о любви к ближнему. При этом, однако, они старались не изменять основным принципам монашества, не забывать, что они отреклись от мира. Обычно посетителей принимали в особо отведенном для этого месте, разрешали им посещать монастырские богослужения, а в некоторых случаях и трапезу. Монастыри могли помогать нищим паломникам, подавая им милостыню. Кроме того, само пребывание в обители и беседы с назначенными для этого братьями приносили посетителям духовную пользу. Как правило, этим и ограничивалось служение монастыря миру.

    В наше время ситуация изменилась. Конечно, утешительно видеть множество людей из самых разных слоев общества, которые регулярно посещают монастыри. Многие миряне признаются в том, что их жизнь радикальным образом меняется от общения с монахами. Конечно, они делятся своим опытом с друзьями и родственниками и приводят их с собой в монастырь. Из-за этого сегодня приток паломников является самой большой проблемой для монастырей Святой Горы. И это действительно проблема, потому что в нашем случае речь идет не просто о православном туризме, свойственном для других мест, например для Метеор, куда посетители приезжают просто посмотреть достопримечательности и больше ни в чем не нуждаются. Это тоже довольно обременительно для монастырей, и наше братство, например, вынуждено было уехать из монастыря в Метеорах именно из-за наплыва туристов. Однако туризм все же не является такой трудноразрешимой проблемой как прием паломников. Паломники Святой Горы требуют гораздо большего внимания. Это, как правило, благочестивые люди, ищущие в монастырях духовной пищи и пастырского окормления (исповеди, приобщения к молитвенной и богослужебной жизни). И мало-помалу гостеприимство начинает пониматься в искаженном смысле, теряются правильные ориентиры в отношениях с паломниками. В наше время возникает опасность того, что монастыри могут превратиться в обычные приходы, а священноиноки начнут просто исполнять обязанности приходских священников. Вполне понятно желание верующего человека встретить какого-нибудь старца, который давал бы ему духовные советы, но монашествующие все же не должны заменять собой приходского священника. Здесь кроется серьезная опасность, потому что монахи, видя положительные результаты своего общения с мирянами, легко могут попасть в ловушку и посчитать, что их миссия состоит исключительно в заботе о спасении мирян. В таком случае их удаление из мира потеряет смысл и уже ничто не будет препятствовать им возвратиться обратно, чтобы приносить миру, по их мнению, еще больше «пользы».

    Я считаю, что монастыри не могут и не должны посвящать все свои силы только лишь пастырской деятельности. Их главная миссия состоит в другом: возвещать о Царствии Божием, пребывая в подвигах и безмолвии. Одно с другим чрезвычайно трудно совместить, и исключения здесь очень редки.

    Будем помнить, что тесное общение с мирянами причиняет вред монаху, отрекшемуся от мира. Такое общение всегда запрещалось насельникам монастырей, и только немногие получали благословение принимать паломников и, в случае нужды, беседовать с ними. Согласно монашеским правилам, монах может пойти в архондарик, то есть место приема гостей и посетителей, только в том случае, если его посылает туда игумен. И пусть он знает, что после общения с миром он не сможет вернуться в свою келью в прежнем состоянии чистоты и непорочности.

    Для монаха архондарик – это мир, и потому он должен осознавать, что если он идет туда, то он все равно что выходит в мир со всеми его соблазнами. Монах не должен желать общения с мирянами, он может соглашаться на это лишь за послушание, по необходимости, а не из желания удовлетворить свое стремление узнать последние новости или выступить в роли духовного наставника.

    «… Общение с миром возможно и в мыслях, и в сердце, и по телефону, и через переписку – однако все это чуждо истинному монаху», – говорил нам старец Эмилиан.
    Лучшее приношение монахов людям, – это отречение от мира, выражающееся в молчаливой молитве и сердечном устремлении к Богу. Мы должны понять, что миряне стремятся увидеть в монастыре не таких монахов, которые бы всё знали, следили за последними событиями и были готовы предложить решения различных политических и социальных проблем. Если они увидят таких монахов, то, в конце концов, разочаруются, потому что они приходят в монастырь ради того, чтобы отрешиться от повседневности и соприкоснуться с вечностью, а находят там ту же прозаическую действительность, что и в миру.

    Прежде всего – сокровенная духовная жизнь

    То, насколько сможет монастырь противостоять соблазнам современного мира, в конечном счете зависит от каждого монаха, который должен всегда помнить о цели своего призвания, о знаменитом напоминании прп. Арсения: «Для чего ты вышел из мира?»

    Подлинным деланием монаха при любых обстоятельствах, какое бы послушание он ни исполнял, является молитва и сердечное устремление ко Христу. Сокровенная внутренняя жизнь и безмолвие – это не привилегия отдельных преуспевших монахов, но наше общее дело, высшая цель, вне зависимости от тех трудностей, с которыми мы можем сталкиваться в своем устремлении к этому призванию.

    И древние святые отцы, и более близкие к нам по времени старцы оставили нам именно такое предание. И этого ожидают от нас верующие люди, которые возлагают свою надежду на молитву монахов, а не на их слова.

    В тишине ночи монах, молясь в своей келье, противостоит прилогам диавола, обретает самого себя, осознает свое высокое предназначение и совершает истинное свое служение, созидающее Церковь.

    Если у монаха не остается достаточно времени для таинственной встречи со Христом, то он быстро теряет первую ревность. И тогда монашеское делание превращается для него в формальную обязанность, а сердце его становится холодным и равнодушным ко всему духовному. В результате монах начинает искать предлоги для того, чтобы не исполнять свое правило, стремится к комфорту, спокойной жизни и, в конечном счете, поддается тому духу обмирщения, который мы описали. И напротив, если он будет постоянно помнить, что пришел в монастырь, чтобы опытно пережить смерть и воскресение Христа, тогда будет неповторим каждый день его жизни, каждый день будет новым откровением великого таинства монашества. Когда наступит час молитвенного правила, монах устремится в свою келью; и он будет предстоять перед Богом ночью, чтобы просветиться живительным светом, который днем будет виден во всех его делах. Невозможно монаху сохранить вдохновение, приведшее его к отречению от мира и следованию за Христом, если ночью он не насыщается келейной молитвой. Именно здесь он будет черпать божественную благодать, которая сохранит его от обмирщения, обращения к миру и земного мудрования, ведущего к душевной смерти. Тогда вместе со своими братьями он будет трудиться, чтобы сделать монастырь местом подлинно евангельского жительства, и уже не будет бояться нападений князя мира сего, но радостно воспоет:

    Господь сил с нами, заступник наш Бог Иаковль (Пс. 45:8).

    Источник: monasterium.ru

    • 30 Дек 2016 18:16
    • от monves
  4. Монаху непросто на Невском

    Представление о монашеской жизни у широких мирских масс формируется опосредованно - через литературу и кино. То есть нам доступно не объективное знание о монастырском бытии, а взгляд художника, творчески переработанный и выражающий какую-то идею. У большинства узнать о происходящем за высокими стенами той или иной обители шансов никаких.

    А потому в глазах граждан жизнь монастыря всегда окутана завесой тайны и похожа на легенду. Приподнять эту завесу «СПб ведомости» попросили сегодняшнего гостя редакции, на протяжении 20 лет являющегося наместником Александро-Невской лавры.

    Владыка Назарий, вы возглавили Александро-Невскую лавру в 1996 году. Возрождали монашескую жизнь буквально с нуля. Как это происходило?

    — Когда я пришел, теоретически монастырь уже существовал, это было закреплено соответствующим решением Синода. Самые первые шаги по возвращению помещений от НПО «Прометей» монастырем были сделаны при архимандрите Кирилле (Начисе). Тогда обители было выделено шесть или семь комнат в Свято-Духовском корпусе. В них и поселились первые семеро монахов.

    Некоторые жили дома с родителями, некоторые тут. Здесь не было даже душевых, да и правильное монашеское питание было крайне сложно организовать. Но главное - приходилось сочетать приходское с монастырским, а это очень сложно. Из-за этого братья тогда не могли даже вести полный богослужебный круг.

    Первые литургии совершали на Никольском кладбище, а по праздникам служили вместе с белым духовенством в Троицком соборе.

    Есть пословица - «в чужой монастырь со своим уставом не ходят». Как пишутся эти уставы? Чем друг от друга отличаются?

    — В некоторых монастырях может быть принята приходская практика, и там служат вечернюю и утреннюю литургии с вечера, во всенощное бдение. В других служат вечерню, потом повечерие, а утром - утреннюю литургию. В одних обителях в понедельник принят более сугубый пост, в других он только по средам и пятницам. Бывают отличия и в том, как совершаются братские правила, как читаются каноны... Но общее и главное - все эти монастыри православные.

    И еще - почти все они воссоздавались в конце XХ века практически из руин...

    — Да, отцу Кириллу на первых порах пришлось заниматься здесь тем же, чем я занимался на Коневце (настоятелем Коневского монастыря архимандрит Назарий был в течение восьми лет, два года ему пришлось совмещать это служение с наместничеством в лавре. - Прим. ред.).

    Коневец был островом военных. Там испытывали новые торпеды, действовали склады военно-морской базы, секретности требовали также испытательная база ЛОМО и площадка Курчатовского института. Из центрального собора только-только вывезли боеприпасы, храму требовался ремонт. Мы молились сначала в трапезной, потом оборудовали для этого особое место в «белой» гостинице, пока восстанавливали собор...

    Коневец - особое для меня место. Там в моей жизни произошло историческое событие: довелось своими руками вместе с братьями вновь обрести мощи преподобного Арсения Коневского. И это первый монастырь, где я был настоятелем. Мне он так нравился... Место уединенное, более приспособленное для монастырской жизни, чем лавра. Я думал, там и помру. И сожалел, когда митрополит Владимир (ныне на покое) назначил меня в лавру.

    Наверное, в пользу такого решения митрополита сыграл ваш опыт по восстановлению монастыря, полученный на острове?

    — Да, опыт был. Но, с другой стороны, у меня тогда не было ощущения, что тот этап полностью реализован и логически завершен.

    А в отношении лавры, которой вы отдали почти треть своей жизни, такое ощущение есть?

    — Да. Лавра - это единственный объект, про который я могу сказать: работа практически доведена до логического завершения.

    Хотя... И этих 20 лет не хватило на то, чтобы вся лавра была передана нам. До сих пор не передана Благовещенская церковь (в ней размещается Музей городской скульптуры), я уже не говорю о Лазаревской и Тихвинской церквях на некрополях...

    Лавра строилась в XVIII веке на протяжении 60 лет, потом не единожды разрушалась и перестраивалась. В процессе реконструкции у нас бывало: открываем стену, а под штукатуркой заложенный кирпичом ход неизвестно куда. Никакой же документации не было - даже примерного плана строений. Из-за этого, кстати, мы не смогли войти ни в одну госпрограмму по восстановлению памятников культуры. Ведь нам передавали помещения буквально по комнате, на всем остальном лежал гриф секретности. Мы нашли какие-то исторические чертежи, но они не совпадали с реальностью. Как я представлю проект восстановления памятника на бюджетный конкурс, когда у меня за стеной секретное производство - химлаборатория? Станция переливания крови выезжала отсюда на протяжении 12 лет...

    Кто финансировал восстановительные работы?

    — Основные наши спонсоры - люди. Прихожане, горожане складывались буквально по рублю. Были и серьезные пожертвования. Я благодарен всем.

    У православных монастырей бывает какая-то «специализация»?

    — Некоторые отличаются социальным послушанием - при них есть богадельни, они присматривают за престарелыми. Бывали обители с тысячами насельников, которые обрабатывали землю, ухаживали за лесом - как, например, на Валааме. Это все складывается исторически: сначала в какой-то местности появлялся отшельник, который занимался монашеским трудом, со временем вокруг него собиралась братия. Так возникла, например, Троице-Сергиева лавра - преподобный Сергий с братом поселились в лесу, построили храм, стали совершать монашеские подвиги...

    Мы же возникли по указу Петра I почти одновременно с городом. И это тоже наложило свой отпечаток.

    Какой?

    — Решение о создании на этой земле духовного центра было принято Петром I за десять лет до основания Александро-Невской лавры. Братия тут не возрастала из отшельников, она была созвана из других монастырей России (более всего с Украины) императорским указом. Здесь были собраны лучшие силы, однако не все приехали с охотой. Кстати: поначалу тут даже пение было южноукраинское, как в Киево-Печерской лавре.

    Почти сразу при монастыре была организована школа, которая впоследствии переросла в семинарию и духовную академию, находившиеся в этих стенах почти век. К работе начали привлекать ученое монашество. Первая типография Санкт-Петербурга также появилась именно в лавре.

    В том, что император повелел перенести мощи благоверного князя Александра Невского из Владимира в монастырь новой столицы, был глубочайший смысл. Прорубив окно в Европу, Петр поставил у этого окна надежного стража - небесного покровителя, князя-воина, защитника.

    Велика ли сегодня братия Александро-Невского монастыря? Из кого она состоит, как формируется?

    — Лавра никогда не была многонаселенной, ее исторический максимум - около 300 человек. Немалая часть монахов тогда несли послушание в общецерковных структурах, преподавали в духовных школах. В синодальный период лавра была центром Русской православной церкви, тут находился первый член Синода - митрополит Санкт-Петербургский. Из этих стен вышли более 60 архиереев.

    Братия - это послушники, рясофорные и мантийные монахи, схимонахи. Сейчас здесь 55 иноков. В основном в возрасте 40 - 45 лет. Один из недостатков всякого городского монастыря, и в частности нашей лавры, в том, что мало послушников. А ведь они - почти единственный источник пополнения братии.

    Изначально наш монастырь находился в некотором отдалении от города. Потом монахи сами стали пробивать дорогу в мир, начав строить Невский проспект. Знали бы они тогда, насколько сложно будет жить, монашествуя на Невском...

    Слишком много кругом соблазнов, и любого-всякого сюда не возьмешь. В послушники часто идут люди, которые уже жили церковной жизнью, иногда даже в сане. Мы нередко берем и тех, кто хочет поступить в семинарию, прекрасно понимая, что, может быть, лишь один из десяти останется в монастыре.

    А из людей «при монастыре» - трудников - получаются монахи?

    — Нет. Это чаще всего личности, которым негде голову преклонить (часто из мест заключения), семейная жизнь не сложилась и все пошло наперекосяк... Я их называю «шатаева пустынь». Как солнце пригреет, они уходят в неизвестные края, где-то шатаются, а к зиме подтягиваются снова. Что ж, в монастыре всегда есть работа, мы не отказываем. Под общежитие отремонтировали часть корпуса. Здесь они всегда найдут приют, чистую постель, питание. Многих приходится заново учить гигиене, порядку, поведению за столом - всему тому, чему их не научили родители. Даже если они потом уходят в неизвестную даль, что-то почерпнув здесь, уже и то хорошо. Но из трудников в братию не идут.

    Есть ли какой-то конкурс из желающих стать монахом в лавре? Вступительные испытания? Как осуществляется отбор?

    — Очереди из желающих попасть сюда нет. Тот, кто истинно хочет монашеской жизни, скорее всего, найдет отдаленный монастырь. Невский проспект накладывает свои требования, поэтому и отбор жесткий. Я подолгу беседую с человеком, предлагаю пожить у нас месяц-другой: мы посмотрим на вас, а вы на нас. Принять человека в братию или нет, решаем вместе, на Духовном соборе. Бывает, я говорю - давайте возьмем, а братия возражает. Тут я прислушаюсь: может быть, они, живя с ним бок о бок, лучше видят черты характера, которые не подходят для общежития.

    Какие, например?

    — У кого-то склонность попраздновать с возлиянием, кто-то постом пренебрегает. А все внешние бытовые вещи очень часто совпадают с внутренним состоянием человека. Если он, придя в монастырь, в пост занимается тайноедением, это мука прежде всего для него самого. И чрезмерная «святость» тут тоже не ко двору: послушания не исполняет - все у него молитвы. Братья терпят-терпят, да и говорят: «Извини, мы твоей святости не можем выдержать, поищи себе место, где за тобой будут ухаживать, пока ты будешь акафисты читать».

    Братия - это семья. Если человек не стал в монастыре братом для остальных, он здесь долго не проживет.

    И что же, у монахов не бывает споров, конфликтов?

    —Случаются, все же люди... Брат может брату так сказать, что приходится на исповедь быстрее бежать. Таинство исповеди в монастырях чаще всего исполняется, потому что носить в себе что-то против другого для себя самого накладно. Случись такое, монах постарается в тот же час попасть к своему духовнику, покаяться в совершенном и, вернувшись, примириться с братом.

    А разочаровываться в выбранном пути инокам случается?

    — Редко, но бывает. Человек сначала вроде все впитывает, вживается, а потом ему вдруг делается тошно. Не хочет идти на службу, послушания исполнять, все ему кажется бессмысленным и тягостным. В миру это называют «выгоранием». На самом деле этот человек не имел глубоких духовных основ, настоящей веры. Может быть, ему просто нравились какие-то внешние проявления монашества: одежда, песнопения, некая «избранность». Может, тут он пытался спрятаться от черной полосы в своей жизни. Или на самом деле он циник и притворщик - и тогда ты чувствуешь свою вину за то, что не распознал в нем этого... Это не важно. Важно другое: без веры в монастыре не прожить.

    Как строится день монахов? Как они сосуществуют на одной территории с прихожанами-мирянами?

    — Городские монастыри никогда не утратят приходских функций - на этот счет есть даже специальное решение Синода. И я с самого начала считал, что нельзя враз объявить верующим: теперь тут живут монахи, вы здесь лишние. Люди привыкли здесь иметь приход. И мы отдельные черты приходского служения должны сохранить.

    Чем при этом пришлось поступиться? Какие традиции или правила нарушить?

    — В монастыре нельзя совершать таинство венчания. Раньше мы это правило нарушали. Теперь нашли решение: уже второй год венчаем в надвратном храме, который находится вне монастыря.

    Мы не тянем службу столько, чтобы это занимало большую часть суток, потому что кроме монахов ее стоят прихожане, а у них свои обязанности, гражданские и семейные.

    Часть богослужений, предписанных суточным кругом, мы совершаем без посторонних. Тем не менее в шесть утра, когда у нас начинается братский молебен, открываются ворота монастыря, и любой прихожанин может присутствовать на нем. Повечерие мы читаем не в соборе, а в домовых храмах - это келейная молитва.

    Как строится монашеский день? Чем он наполнен?

    — Официальный отбой в монастыре в 23.00. Чтобы успеть к братской молитве, монахи встают в 5.00 - 5.30. После ранней литургии они остаются на послушания. Кроме обычных дел по самообслуживанию работают в иконописной и ювелирной мастерских, в канцелярии. Скоро у нас откроется музей. Обширное хозяйство - склады, чайная, прачечная, гостиница для паломников на 120 мест - все это требует заботы и работы.

    Уже 18 лет у нас действует паломнический центр, ежегодно мы принимаем около 4,5 тыс. паломников. Некоторые монахи заняты в паломнической службе как экскурсоводы, работают в паломнической гостинице. Около 40% ее постояльцев живут у нас бесплатно (неимущие, инвалиды). Основные расходы монастырь берет на себя. Паломники могут заказать у нас и трапезу в братской трапезной по себестоимости.

    Кроме того, люди заказывают требы на дому, панихиды, молебны.

    Александро-Невская лавра - это не только прихожане и паломники, но и туристы. Тяжело монастырю быть центром туристского притяжения?

    — Очень тяжело. В год у нас бывают 40 - 50 тыс. туристов - все с разным менталитетом, уровнем культуры... И я хорошо понимаю братию, когда они по территории лавры перемещаются бочком да перебежками, стараясь незаметнее прошмыгнуть с послушания на службу, а оттуда сразу в келью. Келья - это единственное место, где монах может укрыться от досужего любопытства, от глупых и бестактных вопросов (вроде: почему вы не женились - вы больной или у вас разбитое сердце?). Случалось, туристы требовали показать им монашеские кельи... Монахов такое внимание просто выматывает.

    Почему-то некоторые люди именно у нас ведут себя не вполне адекватно. Женщины являются в храм в декольте или мини-шортах, какие уместны лишь на пляже. Да еще и крик подымают, когда их, полуголых, в лавру не пускают: «Это же общее народное достояние, принадлежит всем!». Бывает, на отпевание родственники наряжаются, как на свадьбу...

    Люди потеряли традицию. И нам, живущим в городском монастыре, это виднее всего. В отдаленных обителях такого не бывает - туда, как правило, едут подготовленные верующие, паломники.

    Получается, духовное строительство - дело куда более долгое и трудное, чем восстановление стен?

    — Вы правы. Ремонт можно завершить, и дальше останется только поддерживать красоту и порядок. Духовное же строительство не заканчивается никогда.

    Не всякий горожанин видит разницу между понятиями «братия» и «братство», «брат» и «братчик». Братия поселилась в Александро-Невской лавре в 1996 году. Братство же было восстановлено в 2008-м - с какой целью?

    — Впервые Александро-Невское братство появилось здесь с началом гонений на церковь, а конкретно - в 1918 году, после убийства отца Петра Скипетрова. Когда были осуществлены попытки насильственного захвата лавры, на ее защиту встали прихожане. Испросив благословения Святейшего патриарха Тихона, они образовали братство. По мере того как государство уничтожало храмы, священнослужителей и монашествующих, это объединение стало брать на себя церковные функции. В братство Александра Невского входили и монашествующие (архимандрит Лев Егоров), и светские люди, которые переживали за церковь и хотели сохранить веру, мужчины и женщины (например, Кира Оболенская, ныне прославленная как новомученица). Когда необходимость в защите лавры отпала в связи с ее закрытием, братчики стали вести обучение в кружках - церковнославянскому языку, богослужению, шитью церковной одежды и т. д.

    То братство было разгромлено в 1932 году. Мы возобновили его в 2008-м, для того чтобы оно занималось духовно-просветительской деятельностью.

    То есть в возрожденном монастыре его изначальная культурно-образовательная «специализация» продолжилась?

    — Да. Лавра сегодня стала не только духовным, но и культурным центром. Она такой и задумывалась.

    Само существование в наших стенах духовно-просветительского центра - это продолжение трехсотлетней традиции. В день тут бывает по два-три мероприятия. У нас работает свое издательство. Некоторым нашим фестивалям уже по 10 - 15 лет: например, фольклорному «Славим Рождество Христово» или «Невским куполам». Наша литературная премия имени Александра Невского была учреждена 13 лет назад - намного раньше патриаршей. У нас работают кружки для поэтов, литературные гостиные, народный театр. В «Песенной дружине» люди пишут песни духовно-патриотической направленности. На театральные пасхальные фестивали приезжают гости из Москвы и других регионов страны... Каждое в отдельности мероприятие, может, и не уникальное, но с учетом их количества и разнообразия можно сказать, что в них - уникальная особенность Александро-Невской лавры.

    Подготовила Инесса Юшковская

    Источник: lavra.spb.ru

    • 11 Ноя 2016 18:11
    • от monves
  5. Духовное достояние монастыря требует особого вн...

    Сколько российских обителей торжественно отметили свой многовековой юбилей! Есть древние монастыри, основанные более 800 и 900 лет назад. А у Константино-Еленинского женского монастыря Санкт-Петербургской епархии осенью 2016 года круглой датой стало 10-летие с момента его основания. То есть это детище третьего тысячелетия, чья летописная история пишется сегодня, на наших глазах. Об этом мы говорили с настоятельницей обители игуменией Иларионой (Феоктистовой), получившей свое монашеское имя в честь священномученика Илариона (Троицкого), архиепископа Верейского, чьи честные мощи были обретены на Новодевичьем кладбище Воскресенского Новодевичьего женского монастыря Санкт-Петербурга, где матушка начинала свой монашеский путь.

    На этой земле прежде не было даже православного храма...

    Матушка Илариона, если говорить о чудесах, творимых Господом в наше время, то, наверное, в их ряду можно назвать и возникновение Константино-Еленинского монастыря в поселке Ленинское Ленинградской области, где в былые времена никакой церковной традиции не было?

    — Действительно, ни православного храма, ни церковной традиции здесь в прошлые века не было, и место – приграничная финская деревня – называлось так: Хаапала (в переводе –«Осиновое»). После Великой Отечественной войны деревню переименовали в поселок Ленинское, куда прибыли русские переселенцы из разных областей РСФСР в организованный на этой земле совхоз. Рассказывая о нашем монастыре, в одном своем интервью в числе его особенностей я назвала и такую: ктиторская обитель. В 1998 году в поселке Ленинское была создана православная община. На средства ктитора Константина Вениаминовича Голощапова началось строительство приходского храма в честь святых равноапостольных Константина и Елены. Освящен он был в 2001 году Святейшим Патриархом Алексием II. А весной 2006 года сюда за послушание перешли пять сестер из Воскресенского Новодевичьего женского монастыря Санкт-Петербурга – возникла монашеская община, которую осенью того же года Священный Синод Русской Православной Церкви утвердил в статусе монастыря. То, что наш монастырь ктиторский, нигде не зафиксировано юридически, а, скорее, это такая особенность, которая сложилась в жизни. Выражается она в определенных формах. Прежде всего наш ктитор собирает святыни. Это особое служение, которое Господь ему даровал, потому что невозможно все это делать по своей воле. Святыни даются определенным людям, с определенными целями. Благодаря Константину Вениаминовичу в нашей обители очень много святынь для поклонения: ковчеги с частицами мощей святых царей Константина и Елены, святого апостола Варфоломея и святой равноапостольной Марии Магдалины, мучеников первых веков христианства – священномученика Харалампия и великомученика Феодора Стратилата, святых мученицы Иулитты и мученика Кирика, святителей Иоанна Златоуста, Василия Великого, Спиридона Тримифунтского и других. Есть у нас частица Древа Креста Господня. Особо почитаются образ Божией Матери «Всецарица» афонского письма, икона Нерукотворенного Образа Господня кисти Васнецова, Иверская икона Божией Матери, написанная на Афоне в 2002 году, и древний образ святителя Николая Чудотворца – дар Владимира Владимировича Путина. Все это духовное достояние монастыря, которое, безусловно, требует особого внутреннего состояния насельниц, их молитвенного усердия, о чем я с сестрами часто говорю.

    Это одна сторона, в чем выражается попечение нашего ктитора об обители. Другая – его постоянное участие в нашей молитвенной жизни, что тоже чрезвычайно важно. Мы вместе молимся, причащаемся. Надо отметить, что наш монастырь епархиального подчинения, и живет он в русле тех традиций, по тем правилам, что и остальные монастыри епархии. Каких-то особых отличий нет. Единственное – да, есть попечение. Но в то же время нельзя сказать, что это попечение одного человека. Оно соборное. Потому что наш ктитор обладает еще таким ценным даром – умением привлекать людей к храму, что требует больших духовных усилий. И к помощи монастырю он многих привлекает. К тому же у нас за это время сложился постоянный приход и появилось определенное количество близких людей, друзей, которые помогают, кто чем может, участвуя в нашей жизни. Словом, всё идет, как в большинстве российских монастырей. А число прихожан настолько увеличилось, что мы стали строить большой собор. Хотелось назвать его в честь Божией Матери. Название пришло после некоторых раздумий. В какой-то момент подумалось, что великопостная служба, которая носит название «Похвала Пресвятой Богородицы», настолько удивительная, проникновенная, теплая, такой радостью она наполняет наши сердца, прославляющие Пречистую Царицу Небесную как Заступницу рода человеческого, что мы решили: монастырский собор будет в честь Похвалы Пресвятой Богородицы. К тому же, праздник Похвалы связан со спасением Константинополя от нашествия иноплеменников, поэтому связан и исторически с равноапостольным Константином Великим.

    Похвальские храмы, как их называют в обиходе, в разных уголках России были построены в разные века. Ваш Похвальский собор, где еще продолжаются отделочные работы, производит сильное впечатление. Красота, гармония, интересное архитектурное решение...

    — Собор связан галереями с двумя другими монастырскими храмами – Константино-Еленинским и Никольским. Не покидая богослужения, можно побывать во всех трех храмах, помолиться у святынь трех церквей. Многие прихожане признаются: им порою трудно поверить в то, что совсем что недавно на месте собора стоял лишь синий забор.

    Объединены царской темой

    Готовясь к нашей встрече, я прочитала, что хотя Константино-Еленинский монастырь совсем молодой, но два его подворья корнями уходят в прошлое. И, как Вы сказали в докладе на Международной научно-практической конференции «Сакральная география. Аспекты познавательного и паломнического туризма», проходившей в этом году в Санкт-Петербурге, они дают историческую перспективу для монастыря.

    — Добавлю, что все три места нашего попечения объединяет царская тема. Обитель названа в честь святых равноапостольных царей Константина и Елены, ставших ее небесными покровителями. Храм преподобномученика Андрея Критского (городское подворье в Санкт-Петербурге, на Рижском проспекте) построен в 90-е годы XIX века после чудесного спасения царской семьи Императора Александра Ш в при крушении поезда в Борках. Инициатива исходила от тружеников одного из самых богатых государственных предприятий России конца XIX века – Экспедиции заготовления Государственных бумаг. Как известно, та страшная трагедия произошла на Курско-Харьковской-Азовской железной дороге: царский поезд сошел с рельсов и из 15 вагонов состава уцелело лишь два паровоза и три вагона, погибли и были ранены десятки пассажиров. По человеческому разумению, должен был погибнуть и Государь. Но обладавший недюжинной силой, он сумел удержать искореженную крышу вагона, пока вся семья не выбралась из-под обломков. И сказал после этого, с благоговением перекрестившись: «Бог Один спас нас и проявил над нами чудо». В память об этой милости Божией «движимые верноподданическими чувствами» люди захотели ознаменовать день спасения Царя каким-нибудь «добрым, богоугодным делом». Им стало строительство домовой церкви на пожертвования, собранные во всех подразделениях Экспедиции. Был создан храм вместимостью на две тысячи молящихся – причем такой красоты, что его, по мнению зодчих, можно отнести к подлинным шедеврам храмоздательства, имеющим вселенское значение. А для нас особенно дорого то, что молебен при закладке храма совершал Всероссийский пастырь отец Иоанн Кронштадский. Он был духовным наставником двух будущих настоятелей храма – священника Философа Орнатского, причисленного к лику святых Новомучеников и Исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском соборе Русской Православной Церкви в 2000 году, и сменившего его священника Петра Ивановского, на чью долю тоже выпали страдания за Христа в советское время. Почему этот храм назван в честь преподобномученика Андрея Критского? Его решено было освятить во имя того святого, чей день памяти приходится на 17 октября, когда произошло чудесное спасение Царской Семьи. 17 октября отмечалась память нескольких святых. Предпочтение отдали защитнику святых икон.

    Свято-Троицкий женский монастырь в Линтуле (название переводится с финского языка как «Птичье место») тоже был построен в 90-е годы Х1Х века после того чуда, что сохранило Государя и покой Отечества. В устроении обители непосредственное участие принимал святой праведный Иоанн Кронштадтский. И на нашем нынешнем городском подворье, и здесь преобладала миссионерская направленность: священомученик Философ Орнатский более 20 лет был настоятелем храма преподобномученика Андрея Критского и возглавлял Всероссийское Общество духовно-нравственного просвещения в духе Православной Церкви, а Свято-Троицкий женский монастырь в Линтуле, находясь среди финского населения, своей жизнью свидетельствовал о православной вере. Также при монастыре была создана школа-приют для местных детей. Но в связи с началом советско-финской войны – это конец 1939 года – монастырь был вынужден срочно переехать вглубь Финляндии, обустроиться на новом месте. Теперь он входит в юрисдикцию Финляндской Православной Церкви Константинопольского Патриархата, а бывший Свято-Троицкий Линтульский женский монастырь в 2007 году был приписан как подворье к нашей обители – для производства восстановительных работ. Причем в знаменательный для верующих день – 1 ноября, то есть в день рождения святого праведного Иоанна Кронштадтского...

    Судя по сообщениям в Интернете, Вы с сестрами продолжили просветительско-миссионерскую деятельность своих предшественников?

    — Как и во все времена, сегодня главное свидетельство об истине Православия – сам факт существования монастыря в нынешних условиях, в которых нужно противостоять вызовам современного мира. Давайте обозначим один из таких вызовов. Совсем недалеко от нашей обители, в поселке Солнечное, находится Управленческий центр Свидетелей Иеговы в России. И для нас важно, чтобы люди вокруг просвещались светом Христовым, а не становились заложниками секты, ее ложных вероучений. Поэтому интерес мирян к монастырю, их желание познакомиться с жизнью Церкви (а монастыри всегда были средоточием жизни нашей Церкви) вызывает у нас ответное желание помочь людям найти свой путь к Православию и увидеть его красоту – и внутреннюю, и внешнюю. Как многие российские обители, мы взяли на себя определенную миссионерскую нагрузку. Так начиная с 2008 года, наш монастырь стал проводить на городском подворье в Санкт-Петербурге научно-практическую конференцию «Линтуловские чтения», которая собирает немало единомышленников. Они могут совместно помолиться, пообщаться, поделиться своими знаниями и усвоить церковное Предание в его полноте. Еще монастырь выпускает литературно-публицистический альманах «Линтула» с широким кругом авторов, вызывающий живой интерес у прихожан и паломников. А в отношении монашеской семьи могу сказать, что по численности она небольшая – около 20 сестер. Послушаний, конечно, у всех хватает и в самом монастыре, и на наших подворьях. По послушанию сестры ездят и в Линтулу (в восстановленный практически из руин Свято-Троицкий храм), и в привлекающий великими святынями, молитвенным духом и благолепием храм преподобномученика Андрея Критского в Санкт-Петербурге, где участвуют в богослужениях, исполняют чередные послушания.

    Воспринимают открытым сердцем

    Матушка, Вы, наверное, осознаете всю важность богословского образования для монашествующих, поскольку в свое время закончили миссионерский факультет Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Трудно Вам было совмещать послушания в обители и учебу? И второй вопрос: как при большой загруженности послушаниями обстоят дела с учебой у сестер монастыря?

    — Вначале отвечу на первый вопрос. В момент поступления в тогда еще Православный Свято-Тихоновский Богословский институт я была мирянкой, пела в хоре Казанской церкви Воскресенского Новодевичьего женского монастыря, и помню, как в глубине души возникла мысль: вдруг богословские науки настолько меня увлекут, что я буду готова посвятить их изучению жизнь, пойду по научной стезе? Но уже во время сдачи вступительных экзаменов поняла, что хотя все это очень интересно, для меня монастырь и монашеская жизнь важнее. В 1999 году я поступила в ПСТБИ, а 1 января 2000 года стала послушницей Новодевичьей обители, решив, что если матушка-настоятельница благословит продолжить учебу, буду учиться, а нет – так нет. В то время это в женских монастырях как-то не было распространено, но игумения София (Силина) благословила – естественно, не в ущерб исполнению послушаний. Матушка отпускала на сессии, помогала где-то в Москве обустроиться, поскольку знакомых в столице у меня в те годы не имелось. И каждый год, каждый курс был как чудо! Господь давал силы, давал время на всё. В процессе учебы я чувствовала, что душа получает пользу.

    Вот и я благословляю на учебу в духовных заведениях наших сестер, любящих учиться, способных усваивать богословские науки. Две из них закончили в нынешнем году ПСТГУ, а одна сестра туда поступила. Еще две сестры учатся в Санкт-Петербургской духовной семинарии – это наш первый опыт учебы в семинарии. К тому же, начиная с 2007 года, к нам каждое лето приезжают преподаватели ПСТГУ и где-то в течение недели читают лекции. Гости из Москвы – надо отдать им должное – улавливают специфику «аудитории» и читают лекции с тонким пониманием того, чем живет монастырь. А наши сестры воспринимают все услышанное открытым сердцем. Причем монастырь так располагает человека, что он сразу применяет услышанное в жизнь, поэтому очень важно, что будет сказано, как будут расставлены акценты, на что будет обращено особое внимание. Сами лекции становятся своеобразными концентрированными курсами, определяющие программу на следующий учебный год, которую мы уже самостоятельно изучаем. Еженедельно я провожу занятия с сестрами, где все вместе разбираем конкретные вопросы и двигаемся по определенной программе. Что-то мы рассмотрели из христианской антропологии, дошли до истории Поместных Церквей, и, конечно, история Русской Православной Церкви, Новейшая история тоже в поле нашего внимания. Но здесь следует помнить о таком аспекте монастырской жизни: в монастырь приходят люди далеко не воцерковленные. Даже если у них имеется опыт хождения в храм, все равно по причине оскудения живой церковной традиции многие важные вещи тому, кто решил встать на путь монашества, бывают неизвестны. Для сестер нашей обители участие в богослужениях обязательно, и оно уже само по себе требует обучения – уставному чтению, церковно-богослужебному пению (кто может). На трапезе сестры читают жития святых – это тоже требует определенного понимания истории Церкви. Мы стараемся следить за грамотностью чтения, так как даже на русском языке бывают тексты с незнакомыми географическими названиями и именами, а некоторые события трудно озвучиваемы и трудно воспринимаемы. Практические задачи – спевки, обучение чтению, какое-то знакомство со служебным уставом и знакомство с церковными традициями – решаются в монастыре постоянно, потому что каждый день надо готовиться к службам. Это большая работа, и ее надо проводить неустанно. Что касается учебы сестер в духовных учебных заведениях и учебы в самом монастыре, то образовательный процесс подчинен главной цели: догматическое учение должно помочь им создать такое основание внутри себя, чтобы молитва была правильной. Каковы главные признаки правильной молитвы, мы знаем из творений и высказываний святых отцов: смирение, покаяние, внимание к словам молитвы, отсутствие мечтаний. Уже у преподобного Макария Великого можно прочитать о том, что правильно подвизаться можно при условии, если хорошо осознаешь, насколько красив и велик первозданный человек, что исказило в человеке грехопадение, как Господь Иисус Христос совершил дело искупления человеческого рода и каким образом мы в Церкви можем усвоить плоды Его искупительного подвига через покаяние, борьбу со страстями и молитву. Но больше всего, на мой взгляд, способна дать для правильного расположения духа и чувств монашествующих уставная внутренняя жизнь обители, которая есть выражение проверенного веками духовного опыта подвижников.

    Источник: monasterium.ru

    • 11 Ноя 2016 17:36
    • от monves
  6. Книги, святость и паломники

    Почему Афон в представлении некоторых верующих превратился в своего рода «православную Мекку»? Что делает Афон таким притягательным: святость ли его подвижников, древность ли его стен? Об этом мы беседуем с наместником Свято-Троицкой Александро-Невской лавры епископом Кронштадтским Назарием, ответственным за организацию мероприятий, посвященных тысячелетию русского присутствия на Афоне, в Санкт-Петербурге.

    НУЖНЫ ЛИ НАМ «АФОНСКИЕ ПОРЯДКИ»?

    — Владыка, в одном из интервью вы говорили, что «Афон оказал большое влияние на формирование русской государственности». Какие, на ваш взгляд, вехи нашей истории напрямую связаны с Афоном?

    — Становление российской государственности проходило не без участия монашества. Такого, чтобы афонские монахи писали для князей или царей свод законов, конечно, не было, но государство не было отделено от Церкви, а значит, процессы, происходящие в церковной жизни, влияли на ситуацию в стране в целом. А русское православие испытало влияние Афона. Это удел Божией Матери, который с самого начала распространения христианства стал центром монашеской жизни. Основатель Киево-Печерской лавры Антоний Печерский жил на Афоне. Арсений Коневский, основатель Коневского Рождество-Богородичного монастыря, получил благословение на устроение своей обители именно на Святой Горе. Ученик Сергия Радонежского Епифаний Премудрый, скорее всего, бывал на Афоне, обитель была не чужда афонский традиций. И именно к преподобному Сергию князь Дмитрий Донской пришел за благословением перед Куликовской битвой.

    — Какова сегодняшняя роль Афона в русском православии?

    — Как я уже сказал, Русская Церковь испытала сильное влияние Афона. Туда шли русские подвижники, там набирались опыта, переносили его на нашу землю: исихазм, умное делание — эта практика родилась на Афоне. Но русское монашество — не просто калька с греческого. Когда иноческая жизнь достаточно укоренилась на Руси, она стала приобретать свои собственные черты, складывалась именно русская монашеская традиция, свойственная только нашей Церкви. Эта традиция по-настоящему огромна, и не надо о ней забывать. Другое дело, что после революции 1917 года она была прервана и сохранялась лишь в считанных монастырях. В итоге после 70 советских лет перед Церковью стала задача, подобная той, которую решали основатели первых русских обителей. Что мы имели? Около 7 монастырей в России, и порядка 30 — на территории бывшего Советского Союза. Монашество приходилось возрождать, а вернее — начинать заново. Конечно, взоры многих обратились на Афон. Дошло до попыток копирования афонских порядков. Между тем традиции русского монашества почему-то не вспоминались. Они, конечно, не отличаются в корне от афонских, но в деталях весьма различны. Богослужебный обиход на Афоне совсем иной, чем у нас. «Давайте ночью молиться, а днем — спать», — предлагали некоторые. Простите, а работать кто будет? Нанятые со стороны люди? У нас ведь не Греция, маслины сами не растут. Даже природные условия диктуют свои правила, и переносить в наш северный климат принятый на Афоне обиход не следует. Но не только в обиходе дело. Например, в афонских монастырях принято, чтобы игумен одновременно был и духовником — в том смысле, что принимал бы личную исповедь у насельников обители. На Руси такая традиция почти нигде не прижилась. У нас духовник — специальное лицо, игумен же в основном исполняет административные обязанности. В некоторых монастырях попытались сделать, как на Афоне, но получилось не очень хорошо.

    — Что значит «не очень хорошо»?

    — Если я буду исповедовать братию, соблазн использовать рассказанное во время исповеди в административных целях очень велик. Надо быть ангелом во плоти, чтобы такой возможностью не воспользоваться. По крайней мере, мне: я настолько несовершенный человек, что даже от такого соблазна не смогу отказаться. Поэтому, считаю, не всякий афонский обычай может прижиться на нашей земле. Другое дело, что Афонская гора богата на великих подвижников духа и благочестия, оставивших нам пример достойной монашеской жизни, свои литературные творения.

    НЕНУЖНЫЕ СВЯТЫЕ?

    — Раз уж об этом зашла речь, не могли бы вы рассказать, существовало ли в Санкт-Петербурге особое почитание тех или иных афонских святых?

    — В чем выражается почитание святых Церковью и народом? Обычно — количеством освященных в их честь храмов. В целом по России «афонских» храмов мало, тем более в Петербурге. Даже в древние времена такие великие подвижники, как Афанасий Афонский, были не очень известны, тем более не существовало широкого их почитания в Санкт-Петербурге, достаточно молодом городе. Сейчас, я знаю, в России строят храмы в честь Силуана Афонского. Благодаря его поучениям в 1990-е годы многие пришли в Церковь.

    — Недавно был прославлен Паисий Святогорец, очень почитаемый и простыми людьми, и духовенством...

    — И о святом Паисии, и о Силуане Афонском мы знаем по их книгам. Для нас афонская святость прежде всего в трудах насельников Святой Горы. Но чтобы сами афониты были столь же любимы, как Николай Чудотворец, Сергий Радонежский или Серафим Саровский, — такого нет. Так что афонская святость в Россию по-настоящему не пришла. Мы больше знаем об Афоне по духовному опыту наших подвижников, подвизавшихся когда-то на Святой Горе, пусть даже и не прославленных, чем по опыту непосредственно афонитов.

    ЕХАТЬ ИЛИ НЕ ЕХАТЬ?

    — В чем, по-вашему, особенность Афона? Зачем туда стремятся паломники?

    — Верующий едет на Афон прежде всего для того, чтобы поклониться святыням: иконам Божией Матери «Достойно есть», «Иверская», «Троеручица», «Млекопитательница», мощам святых. Святынь там действительно много: их берегли, сумели сохранить в годы турецкого владычества, хотя попытки разорить монастыри, безусловно, были. Сохранилась нетронутой и архитектура, убранство храмов, что тоже немаловажно. Сейчас в России возводится много новых церквей, но куда ни зайди — везде софринские изделия, однотипная архитектура. Хорошо, конечно, что есть где помолиться, но с точки зрения эстетики, искусства — это не самые хорошие примеры. Не зря люди так стремятся в древние храмы. На Афоне их много. Да к тому же каждый монастырь — как отдельное государство, каждый со своей культурой, архитектурным стилем. Желание прикоснуться к истории, к древности тоже может быть одной из причин, почему люди едут на Афон. Другое дело, что порой человек едет на Святую Гору за одним, а увозит с собой то, чего и не стремился там обрести.

    — И всё же, в чем такая популярность Афона? Может быть, всё дело в рекламе?

    — Отчасти вы правы, но не совсем. С одной стороны, монастыри приглашают к себе паломников, с другой — особенно в некоторых обителях, в том числе, чего уж скрывать, в русских, — кажется, что не очень-то людям и рады. Во время визита на Афон вместе с патриархом мы ничего такого не почувствовали, конечно, но, по рассказам обычных паломников, дело обстоит именно так. Монахов можно понять: они живут своей жизнью, ушли из мира, а он, мир, не хочет отпускать их и здесь — особенно, когда люди лезут с вопросами «а почему ты не женился?». Нашествие паломников заставляет монахов принимать некие ответные меры, вводить ограничения на количество человек в группе, например.

    Я, будучи настоятелем Коневского монастыря, рассчитал, что за сезон мы можем свободно принять 6 тысяч посетителей. А если их 20 тысяч? Слишком много, люди не только монахов отвлекать будут, но даже нанесут вред окружающей природе.
    С другой стороны, раз пригласили, открыли перед паломниками двери — будьте добры организовать всё так, чтобы им было комфортно. Ведь в некоторых монастырях Афона даже на ночевку нельзя остаться. Ну, посмотрит человек на архитектуру, приложится к иконе, — а помолиться не получается. В таком случае нужно ехать трудником, что сейчас очень непросто. Мое мнение: нужно вводить ограничения на размеры паломнических групп, но закрываться от людей нельзя.

    — Но стоит ли мирянину ехать в такую даль? В России много своих древних обителей.

    — Если очень хочется поехать, пусть человек едет. Если он хочет поклониться святыням, а не просто поглазеть — почему бы и нет. И всё же сначала лучше ознакомиться со святынями, которые находятся рядом с тобой. Я очень неохотно благословляю паломнические группы на дальние поездки, если они не были еще в наших монастырях. Мы сами ходим по земле великих подвижников, известных всему миру.

    АФОНСКИЕ ГОСТИ И РУССКИЕ ПОСЛУШНИКИ

    — Владыка, что связывает с Афоном лично вас?

    — Я знаком с Афоном больше по книгам. До недавней поездки я посещал Святую Гору лет 20 назад, будучи настоятелем Коневского монастыря. Мне очень хотелось посмотреть Афон, обители Хиландар, где подвизался Арсений Коневский,Старый Русик, который тогда еще лежал в руинах: под куполом монастырского храма вили гнезда птицы. К сегодняшнему дню проделана большая работа, много отреставрировано. Монахов и сейчас мало, но богослужения совершаются, всё в порядке. Даже старая конюшня в Ксилургу — и та отремонтирована.

    — На 300-летие Александро-Невской лавры в 2013 году приезжал хор певчих братства Фомадес из Великой Лавры. Поддерживаете ли вы с ними связь и сегодня?

    — Задолго до этого у них была спланирована поездка по России. Узнав про юбилей нашей лавры, хор решил заехать и к нам. Это получилось случайно, и я им очень благодарен за то, что они порадовали нас визитом. Отношений с этим хором у меня и Александро-Невской лавры нет, как и в целом с Афоном. Хотя во время нынешней поездки на Святую Гору я встретил там нескольких насельников, ранее бывших послушниками в наших монастырях.

    — А трудно ли попасть на Афон послушником?

    — Просто так вас не примут. Этот вопрос решается через Афонское подворье, а у нас оно пока одно — в Москве. Надеюсь, что в этом году будет освящено и наше, петербургское. Но пока тем, кто хочет попасть на Афон послушником, нужно действовать через Москву, и процесс это долгий, ведь Афон — уже другая юрисдикция, Константинопольский патриархат. Хотя бывают случаи, что люди едут самостоятельно, и у них как-то получается там закрепиться. Но мне не кажется этоправильным. Все-таки монастырю легче принять человека на заранее обговоренное время, уже определившись с тем, какое послушание он будет нести.

    Источник: lavra.spb.ru

    • 19 Сен 2016 15:56
    • от monves
  7. Святая Гора Афон учит ценить молитву

    В начале августа по благословению Святейшего Патриарха Кирилла на Афоне побывала паломническая делегация Русской Православной Церкви во главе с митрополитом Астанайским и Казахстанским Александром. О поездке глава Митрополичьего округа рассказал в интервью сайту mitropolia.kz.

    ― Ваше Высокопреосвященство, в августе Вы возглавили паломническую делегацию Русской Православной Церкви на Святую Гору Афон. Расскажите, чему было посвящено это паломничество?

    ― Более четверти века в Русской Православной Церкви существует традиция: ежегодно Cвященноначалие направляет для участия в престольном празднике Русского на Афоне Пантелеимонова монастыря, по новому стилю ― это 9 августа, официальную делегацию в составе архипастырей, священнослужителей и мирян. В текущем году по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла паломническую группу довелось возглавить мне. Решением Священного Синода в поездке на Святую Гору приняли участие: митрополит Черновицкий и Буковинский Мелетий, архиепископ Женевский и Западно-Европейский Михаил, епископ Россошанский и Острогожский Андрей, епископ Владикавказский и Аланский Леонид, епископ Слуцкий и Солигорский Антоний, заведующий сектора протокола Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата игумен Феофан (Лукьянов). Иерархов сопровождали священнослужители и миряне. Всего на праздник великомученика и целителя Пантелеимона нас приехало 17 человек. Если посмотреть на состав делегации, то увидим, что он отображает обширность канонической территории нашей Церкви. Митрополит Мелетий представлял Украинскую Православную Церковь, владыка Михаил ― Русскую Православную Церковь Заграницей, епископ Андрей ― епархию Центральной России, входящую в состав Воронежской митрополии, Преосвященнейший Леонид ― епархию на территории республик Северного Кавказа, владыка Антоний ― Белорусский экзархат, мое служение совершается в Казахстанском митрополичьем округе.

    Празднование престольного дня Русской святогорской обители или как называют это событие на Афоне ― Панигир, в этом году имело особый характер. В обители продолжается юбилейный год, посвященный 1000-летию пребывания русского монашества на Святой Горе, а поэтому все торжественные богослужения, визиты делегаций, встречи высоких духовных и светских гостей, все мероприятия сопровождаются внутренним ощущением этой знаменательной даты или напрямую связаны с ней. Юбилейный год отмечен для нашей обители большим наплывом паломников из России, Украины, Белоруссии, стран СНГ и дальнего зарубежья, среди которых иерархи, священнослужители, монашествующие, представители государственной власти, научные деятели, творческая интеллигенция. Конечно же, любят посещать Афон и православные казахстанцы.

    Вместе с тем текущий год стал для Пантелеимонова монастыря временем непростого духовного испытания. Незадолго до престольного праздника, 4 августа, отошел в вечность игумен обители ― схиархимандрит Иеремия (Алехин). Без малого 40 лет покойный старец нес на своих плечах нелегкий крест игуменского служения, проявляя всестороннюю заботу о насельниках монастыря. Для братии он был настоящим отцом и добрым пастырем. До самой своей блаженной кончины он кроме управления обителью, несмотря на столетний возраст и слабое здоровье, выполнял принятое им особое послушание ― ездил в город Фессалоники за продуктами для братских трапез. В своем соболезновании Святейший Патриарх Кирилл так сказал о почившем: «Во всех обстоятельствах он оставался ревностным служителем алтаря Господня, верным своему призванию, и монахом, всецело уповавшим на Христа». По прибытии в обитель и поклонения честной главе великомученика Пантелеимона, участники паломничества совершили заупокойную литию на месте погребения новопреставленного схиархимандрита Иеремии. Сугубые молитвы об упокоении старца-игумена в Небесных обителях возносились нами ежедневно, за каждой Божественной литургией и в литиях на его могиле.

    Полагаю, что на нас неким образом было возложено два послушания: разделить радость праздника с монашествующими и паломниками, и через совершение Божественной литургии и заупокойных богослужений, по возможности, утешить братию в скорби о почившем игумене.

    ― Владыка, Вы не в первый раз путешествуете на Святую Гору. Как на Ваш взгляд изменяется облик Пантелеимонова монастыря?

    ― Первая встреча с Афоном состоялась у меня в скором времени после принятия священного сана. В 1984 году меня включили в состав паломнической делегации, возглавил которую управляющий Хмельницкой епархией архиепископ Агафангел (ныне ― митрополит Одесский и Измаильский). Сейчас паломничества из России на Святую Гору совершаются регулярно, для некоторых побывать на Афоне раз в год, а то и чаще, стало благочестивым обычаем, а тогда, более тридцати лет назад, такая поездка была событием особого порядка, можно сказать, уникальным явлением. И дело состояло не только в сложностях пересечения границ, оформлении массы необходимых документов, бюрократических препонах. Русскому паломнику фактически негде было остановиться на Святой Горе, поскольку Пантелеимонов монастырь пребывал в бедственном положении.

    Во время моего первого паломничества на Афон меня, тогда еще совсем молодого священника, охватывало необыкновенное чувство от посещения монастырей и поклонения святыням, о которых читал лишь в семинарских учебниках по истории Церкви. Но с радостью от пребывания в Уделе Пресвятой Богородицы смешивалось чувство глубокой скорби. Сердце сжималось от вида угасающего Русского монастыря, от приходящих в запустение и разрушающихся зданий. Не столько от внешней неустроенности возникало это тревожное чувство, становилось внутренне больно от осознания того, что в обители через несколько лет может не остаться ни одного русского монаха. Спустя годы мне встретились строки из письма схиархимандрита Гавриила (Легача), направленного в 1972 году на имя приснопамятного Патриарха Пимена: «Старики вымирают, а пополнения нет, такое положение и уже здесь живущих приводит в уныние и безнадежность». В таком тяжелом состоянии неопределенности продолжал существовать наш монастырь и в 80-х годах прошлого века.

    Зияющими ранами выглядели следы опустошительного пожара 1968 года, когда выгорела вся восточная часть монастыря с шестью храмами, сгорели гостиницы и кельи. Если с последствиями таких катастроф в других монастырях справлялись благодаря большому числу братии и паломников, при поддержке Греческого государства, то в Русской обители все оставалось так, словно огненная стихия бушевала только на днях. Кроме нескольких пожаров обитель разрушали землетрясения и селевые потоки.

    Сила Божия в немощи совершается (см. 2 Кор. 12:9-10), ― учит нас апостол Павел. Факт существования Русского на Афоне монастыря в ХХ столетии в течение семидесяти лет изоляции от некогда питавшего его Отечества, не прервавшаяся духовная связь поколений монашествующих, не прекратившаяся ни на день молитва в его храмах и кельях ― свидетельство особого Божественного Промысла об этой обители. В древних святогорских патериках неоднократно рассказывается о чудесах спасения того или иного монастыря или скита от разбойников, голода или засухи, также вся история прошлого столетия стала для Пантелеимоновой обители не только временем тяжелейших испытаний, но и благодатных явлений помощи Свыше.

    Четырнадцать раз Господь дарил мне возможность посетить «Вертоград Божией Матери» и быть свидетелем, как Божественная благодать «всегда немощная врачующая и оскудевающая восполняющая» обновляла и оживляла Русскую обитель. Год от года все больше и больше становилось монашествующих и послушников, увеличивалось число паломников, и вновь, как в дореволюционные времена, свое попечение о монастыре проявили руководители Российского государства. Особые перемены произошли за последнее время. По призыву Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла поддержку обители оказал Президент Российской Федерации В.В. Путин. Были созданы фонд и церковно-государственная структура, возглавляемая со стороны Церкви Святейшим Патриархом, а со стороны государства ― премьер-министром Д.А. Медведевым. Благодаря этому, за короткий временной промежуток осуществились колоссальные реставрационные, строительные и восстановительные работы. Свидетелями результата благих трудов и намерений, совместных усилий Церкви, государства, общественных организаций и частных лиц стала наша делегация, а также все те, кто на протяжении ряда лет имел возможность посещать Святую Гору, а в 2016 году прибыл на престольный праздник Пантелеимонова монастыря.

    Внешнее обновление Русской обители было бы невозможным без глубоких духовных процессов в сердцах людей, без внутреннего благодатного преображения.
    По слову Спасителя, именно «Дух животворит» (Ин. 6:53). Возрождение нашего монастыря стало следствием молитвенного подвига святогорцев, живых и отшедших в мир иной, и искреннего душевного переживания за судьбы монастыря верующих нескольких поколений. Русский человек всегда связывал с Афоном самое святое, возвышенное, благодатное. Недаром одной из любимых духовных песен у нашего народа стало положенное на музыку стихотворение архиепископа Черниговского Филарета «Гора Афон, гора Святая».

    ― Впервые Вы посещали Пантелеимонов монастырь в 1984 году. Удалось ли Вам тогда пообщаться с кем-либо из братии?

    ― Именно тогда, во время первого паломничества на Святую Гору, мне посчастливилось познакомиться и пообщаться с приснопамятным игуменом Пантелеимонового монастыря схиархимандритом Иеремией (Алехиным). Точная и глубокая его характеристика прозвучала в надгробном слове прота Афона схимонаха Варнавы: «Премудрый и рассудительный старец, человек деятельной любви и высокого смиренномудрия, учащий, во-первых, своими делами, а в последствии ― и словами». До того, как стать святогорским монахом, отец Иеремия вкусил исполненную трудностей и скорбей жизнь. В его сердце навсегда оставили свои следы репрессии, выселение в Сибирь, где погибли родители, немецкая оккупация, пленение и принудительная работа в Германии. Его без преувеличения можно назвать страдальцем и исповедником за веру. Неоднократно мы общались с почившим старцем и в последующие мои приезды на Афон. Удивляла его внутренняя сила, жизнерадостность и трудолюбие, словно не ощущал он груза прожитых лет и последствий ссылок и фашистского плена. Он пилил дрова, ремонтировал крыши, ездил за продуктами в Фессалоники, убирал снег, прибирался в храме, читал и пел на клиросе.

    Еще одним выдающимся деятелем Русского Афона, с кем мне удалось тогда познакомиться, был иеродиакон Давид, в схиме Димитрий (Цубер). Он знал восемь языков, в совершенстве владел греческим, обладал незаурядными административными и дипломатическими способностями. Отец Давид в течение долгих лет был представителем Пантелеимонова монастыря в Священном Киноте Святой Горы и одновременно исполнял послушание эконома русской обители. Он принадлежал к поколению святогорцев, прибывших в Удел Пресвятой Богородицы из Закарпатья.

    Эти подвижники стали связующим звеном между монашеством начала ХХ столетия и иноками, прибывшими на Афон на исходе 80-х годов прошлого века. Так, например, иеродиакон Давид был свидетелем подвигов преподобного Силуана Афонского и общался с постриженниками еще дореволюционного периода.

    От отца Давида впервые мне довелось услышать рассказы о жизни старца Силуана ― уроженца Тамбовской губернии, простого русского крестьянина, ставшего насельником Пантелеимонова монастыря. Это скромный монах и труженик явил в начале ХХ столетия пример равноангельского жития и высочайшего смирения на Святой Горе, ревностно подражая древним подвижникам. Особое место в житии преподобного занимает явление ему Господа Иисуса Христа, произошедшее на первом году пребывания монаха Силуана в Русском на Афоне монастыре. Отец Давид показал мне образ Спасителя, с которым связано это чудо, и поведал о том, что богоявление пред иконой Господа Иисуса Христа в храме на мельнице оставило неизгладимый след в душе преподобного Силуана, так что он впоследствии во всех своих беседах с духовными чадами со слезами вспоминал об этом.

    В следующую поездку на Святую Гору мне довелось познакомиться с новым поколением насельников. Пополнение братии началось в 1987 году, в числе новоприбывших семи монахов находились нынешний духовник монастыря иеромонах Макарий (Макиенко) и представитель монастыря в Священном Киноте иеромонах Кирион (Ольховик).

    С кем бы мне не приходилось общаться из насельников Русской обители, со старцами или новоначальной братией, всегда в беседе присутствовали радушие и приветливость. Писатель русского зарубежья Б.К. Зайцев так охарактеризовал отношение святогорцев к гостям: «Простота и доброта, а не сумрачное отчуждение, ― вот стиль афонский, и недаром тысячи паломников перебывали в этих приветливых местах».

    ― Ваше Высокопреосвященство, паломническая группа посетила ряд святогорских обителей. Чем был обусловлен выбор паломнического маршрута?

    ― Содержание нашего паломничества, его цели определялись знаменательной датой ― 1000-летием пребывания русского монашества на Святой Горе, а поэтому в первую очередь мы стремились совершить молитву в обителях, исторически связанных с этим юбилеем.

    В первый день пребывания на Афоне, после молебна в Пантелеимоновой обители и посещения Протата в столице «монашеской республики» Карее, паломническая делегация побывала в Андреевском скиту. Сегодня это небольшая обитель, принадлежащая монастырю Ватопед, а во второй половине XIX столетия скит, при поддержке великих князей Константина Николаевича и Алексея Александровича и камергера Российского Императорского двора А.Н. Муравьева, обрел величественный облик, за который афонские монахи и паломники дали ему название ― «Серай», то есть «Дворец». Действительно, архитектура собора, храмов (а их насчитывается 16) и корпусов монастыря несет на себе печать императорского Петербурга, отмечена царским достоинством. Андреевский собор, спроектированный русским архитектором М.А. Щуруповым, до сего дня остается самым большим на Афоне и вторым по величине на Балканах, свидетельствуя о славном прошлом этой русской святогорской обители и горячей любви нашего народа к Уделу Божией Матери.

    На следующий день после престольного праздника Пантелеимоновой обители мы посетили еще несколько мест, освященных молитвой русских монахов ― Старый Руссик, скит Ксилургу и Ильинский скит, келию Благовещения Пресвятой Богородицы. Старый Руссик ― главный русским монастырь Афона с XII по XVIII столетие, после трагических событий прошлого века пребывал в полном запустении, в состоянии еще более плачевном чем Пантелеимонов монастырь. Все буквально преобразилось за каких-то последних три-четыре года, и сегодня вновь «жизнь жительствует» в этих священных стенах. Видом масштабных реставрационных работ приятное впечатление на нас произвел скит Ксилургу.

    Примечательно, что ремонт и строительство, возделывание огородов, пчеловодство, рыбный промысел и масса иных послушаний не лишают монастыри и их насельников внутренней тишины, молитвенного покоя и умиротворенности. «И все, что вы делаете, словом или делом, все делайте во имя Господа Иисуса Христа» (Кол. З:17), ― озвучен апостолом Павлом необходимый принцип отношения христианина к любому роду человеческой деятельности. В Русском монастыре и его скитах живо ощущается соблюдение этого правила монахами и послушниками ― любой труд, любой вид работы осуществляется как служение Богу, как часть суточного литургического круга и разновидность аскезы.

    Кроме русских обителей мы совершили молитву в монастырях Кутлумуш, Ксиропотам, Симонапетра, Иверон, Ватопед и Григориат.

    ― А имеется ли какое-то отличие Русского монастыря и его скитов от остальных святогорских обителей?

    ― Особый дух Афона одинаково присутствует во всех монастырях, от Великой Лавры и Ватопеда до самой маленькой каливы. Внешне он проявляется в облике монашествующих, в строгом следовании насельниками обителей древним традициям Святой Горы, в ритме жизни по особому, византийскому времени. Каждый монастырь при этом самобытен, поскольку несет на себе яркий отпечаток собственной богатой истории, связанной с той или иной православной страной, народом, культурой. Об этом свидетельствуют архитектура, фрески и иконы, внутреннее убранство храмов, изображения на сводах и стенах церквей, архондариков и трапезных памятных событий и фигур ктиторов и основателей.

    В Русском на Афоне Пантелеимоновом монастыре вековая историческая связь со Святой Русью, императорской Россией и современным Русским миром ощущается особо. И дело не только в количестве даров от русских царей, князей или именитых граждан. Святые образа, написанные во Владимире или Ярославле, созданные придворными императорскими мастерами или выполненные в Палехе и Мстере на щедрые купеческие пожертвования, сосуды, утварь, облачения из России в изобилии украшают фактически все афонские монастыри. Так в алтаре соборного храма монастыря Ватопед члены делегации увидели прекрасно написанный старинный Феодоровский образ Пресвятой Богородицы в драгоценной ризе. Мне довелось более двадцати лет быть хранителем явленной чудотворной Феодоровской иконы в городе Костроме, и всегда душевную радость доставляет мне возможность увидеть списки с этой святыни в разных храмах и монастырях православного мира. На мой вопрос, не является ли эта икона царским подарком, как покровительствующая Дому Романовых, сопровождавший нас монах дал утвердительный ответ.

    В Пантелеимоновой обители чудом сохранилась благодатная атмосфера дореволюционных русских лавр и монастырей ― Свято-Сергиевой, Киево-Печерской, Почаевской, Оптиной пустыни и Псковских Печер. Русью веет от распевов и манеры чтения на богослужениях, от скромного убранства келий, от вкуса простой постной трапезы, от фотографий русских подвижников XIX века и портретов Императорской семьи в архондариках. Приехавшему в начале 2000-х на Афон известному писателю Валентину Распутину единственный тогда насельник Старого Руссика монах Иона так говорил: «Тут все из России. И сосны эти, и березы, и тополя... Землю в мешках везли на огороды. И пруды заводились по-нашенски». Действительно, в жарком средиземноморском климате на территории нашего монастыря и его скитов паломнику предстает необычный пейзаж. Среди кипарисов и олив растут березы, а в садах рядом со смоковницами ― яблони из Воронежской губернии.

    Хотелось бы отметить, что устав Русского монастыря один из самых строгих на Афоне. Это касается и распорядка дня, и приема пищи, и продолжительности богослужений, и жилищно-бытовых условий. В одинаковой мере у пожилых и у молодых насельников ревность о спасении души проявляется через постоянное добровольное самоограничение. О подобном отношении к жизни говорит святитель Феофан Затворник: «Должно так вести дела, чтобы весь день представлял непрерывную цепь актов самоотвержения и все ― Господа ради».

    ― Владыка, в год 1000-летия пребывания русского монашества на Афоне много говорится о связях Афона и России. Существует ли связь Святой Горы с Казахстаном?

    ― Несомненно, такая связь имеется. Православная паства Казахстана ― это потомки и наследники переселенцев XVII-XIX столетий из центральных и южных областей Российской империи, внуки и правнуки репрессированных в веке ХХ. Гора Афон как для прежних поколений казахстанцев, так и для современных жителей Республики, исповедующих Православие, точно такая же великая святыня, как для каждого верующего, живущего в России, Белоруссии, Украине или Молдавии. Во многих храмах Казахстанского митрополичьего округа можно увидеть старинные иконы, привезенные в прошлом и позапрошлом веке из Русского монастыря. Это написанные в особом «афонском» стиле образы Божией Матери «Иверская», «Достойно есть» и «Скоропослушница», иконы великомученика и целителя Пантелеимона. Зачастую на тыльной стороне таких икон сохранились надписи с благословением Пантелеимонова монастыря. В некоторых семьях сохраняются предания о том, как прапрадед или иной предок пешком совершил паломничество на Святую Гору. Как память об этом подвиге сберегаются в семейных архивах литографии и небольшие молитвословы или поминальники, приобретенные на Афоне.

    Очень любил Святую Гору первый архипастырь Туркестанской епархии архиепископ Софония (Сокольский). Будучи в сане архимандрита настоятелем церкви при Русском посольстве в Константинополе, он совершил паломничество на Афон в 1850 году. Отец Софония посетил не только все монастыри и скиты, но и самые глухие келии и каливы афонских пустынножителей. Им даже был выбран для себя участок в труднопроходимых афонских дебрях для кельи с домовой церковью. Впоследствии он неоднократно говорил, что его не покидает желание удалиться на Афон и завершить там свои земные дни. Известно, что собранные им на Афоне святыни он щедро дарил Семиреченскому духовенству.

    Особая духовная связь между Афоном и Казахстанской землей возникла в начале прошлого столетия. По просьбе православных жителей города Верного, как тогда называлась Алма-Ата, епископ Туркестанский и Ташкентский Димитрий (преподобноисповедник схиархиепископ Антоний (Абашидзе)), в 1910 году направил настоятелю Русского на Афоне Пантелеимонова монастыря архимандриту Иакинфу (Кузнецову) просьбу ― благословить верненцев частицей мощей великомученика Пантелеимона. Вскоре часть главы целителя Пантелеимона и частицы мощей святителя Григория Богослова и святителя Нифонта, Патриарха Цареградского, через Афонское подворье в Одессе были переданы Туркестанской епархии. В праздник целителя Пантелеимона, 27 июля по старому стилю, святыни были торжественно встречены епископом Димитрием, духовенством, губернатором и многочисленными верующими. «Ныне вся вселенная разделяет наше торжество и воздает хвалу величию Божию», ― такие слова звучали тогда из уст православного народа. Ковчег с честными мощами, привезенными с Афона, до сего дня хранится на престоле Никольского собора Алма-Аты и приносится в утешение верующим в епархии Митрополичьего округа.

    Еще одной святыней, доставленной в Туркестанскую епархию из Афона владыкой Димитрием, стал список с Иверской иконы Божией Матери, написанный на Святой Горе и прославившийся в Семиречье чудесами. Сегодня копия этого образа хранится в Успенском кафедральном соборе города Ташкента.

    Но этим история связей Святой Горы и Казахстана не ограничивается. Насельники святогорских обителей, волей Промысла оказавшиеся в пределах послереволюционной России, разделили чашу страданий за Христа с сонмом мучеников и исповедников ХХ века. Среди них три иеромонаха ― Гавриил (Владимиров), Иларион (Цуриков) и Иоанн (Лаба) ― приняли венец мученичества в Чимкенте. До сего дня их честные мощи покоятся в казахстанской земле.
    В жизни старца-святителя митрополита Иосифа (Чернова) также имелась таинственная духовная связь с Афоном. В 1912 году, когда будущий казахстанский иерарх был послушником в тверском Успенском Отрочем монастыре, ему была подарена монахами привезенная с Афона Иверская икона Божией Матери. С образом «Благой Вратарницы», написанным на Святой Горе, владыка Иосиф не разлучался в течение всей своей жизни, ему удавалось сохранять ее при себе даже в бараках концлагерей и тюремных камерах.

    Сильны связи Казахстана с Афоном и через общину понтийских греков, проживающих преимущественно в Южно-Казахстанской области. Для них Святая Гора является частью их родной земли, утерянной в 30-е годы прошлого века и вновь обретенной сегодня.

    К числу значимых для Казахстанского митрополичьего округа событий, которые укрепили духовные связи с Афоном, следует отнести принесение в нашу страну частицы Животворящего Креста Господня из афонского монастыря Кутлумуш. В 2013 году по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла и с доброго согласия Протата Святой Горы часть Древа Креста Христова побывала в областных центрах страны, где ей поклонились свыше 400 тысяч человек. Святыню сопровождали насельники обители. Это событие дало возможность почувствовать православным казахстанцам единство со Вселенским Православием и ощутить молитвенное предстательство Афона.

    ― Будет ли у верующих нашей страны возможность поклониться еще каким-нибудь великим святыням, хранящимся на Святой Горе?

    ― Надеюсь, что с Божией помощью, такая возможность появится. Епископат Казахстанского митрополичьего округа будет просить благословения Предстоятеля Русской Православной Церкви и дозволения Кинота Святой Горы на принесение в пределы Казахстана в 2017 году честной главы великомученика и целителя Пантелеимона из Русского монастыря.

    ― Владыка, многие сегодня едут на Афон получить совет от прозорливых старцев. Во время своих паломничеств была ли у Вас возможность встретиться с такими монахами?

    ― Во все времена, несомненно, на Святой Горе были и будут находиться подвижники, которым Бог открывает тайны духовного мира, позволяет видеть прошлое и будущее людей, дарует благодать исцелений и чудотворений. Несколько раз мне доводилось общаться с насельником скита святой Анны иеросхимонахом Иоанном (Папаяннисом). Однажды, в бытность мою архиепископом Костромским и Галичским, мне довелось побывать у него в октябре 2004 года. В разговоре мной была озвучена важная для Костромской епархии многолетняя проблема ― серьезные препятствия к возвращению Церкви древнего Свято-Троицкого Ипатьевского монастыря. Старец ободрил меня, и сказал, что совсем скоро, уже в этом году долгожданное событие произойдет, и обитель передадут епархии. Тогда его слова звучали как что-то совсем нереальное, потому что не было никаких предпосылок к возвращению монастыря, и дело обещало затянуться еще на долгие годы. Но его слова сбылись, и в завершающие дни 2004 года Правительство России по поручению Президента Российской Федерации В.В. Путина приняло решение о возвращении Костромской епархии исторически значимой монашеской обители. Посещая в мае 2005 года возрождаемую обитель, глава государства оставил такую памятную запись: «Ипатьевский монастырь занимает особое место в истории Отечества и Православия. С его возрождением будет связано и возрождение России».

    Все же, хотел бы подчеркнуть, что на Афон надо ехать не с целью узнать будущее или увидеть чудо. Целью паломничества в первую очередь является приобщение к духу смирения и молитвы, нравственной чистоты и кротости. Время, проведенное на Святой Горе, для паломника должно стать своего рода зеркалом, в котором человек увидит самого себя в свете Божией правды и захочет измениться к лучшему. В этом будет главное чудо. По слову преподобного Исаака Сирина: «Осознавший свои грехи лучше того, кто молитвою своею воскрешает мертвых. Кто сподобился увидеть самого себя, тот выше сподобившегося видеть ангелов».

    Такие же наставления дают афонские старцы. Приснопамятный игумен Пантелеимонова монастыря схиархимандрит Иеремия обращавшимся к нему за советом не раз говорил: «Откройте Евангелие и посмотрите на себя в свете слова Божия, вот что поможет нам избежать заблуждений и самообмана».

    Благодатное воздействие Святой Горы на паломника продолжается еще долгое время после того, как человек покинет Удел Пресвятой Богородицы. Воспоминания об участии в церковных таинствах, от продолжительных богослужений, где ты стоишь рядом со всецело погруженными в молитву монахами, от общения с братией, от прикосновения к вековым святыням Православия согревают сердце и укрепляют силы души, вдохновляют на благие дела.

    ― Чему еще, на Ваш взгляд, может научить Афон современного человека?

    ― В настоящее время распространяется и с особой силой укореняется понимание христианства как исключительно религии личного, индивидуального спасения. Сама по себе верная мысль о необходимости глубокого и внимательного отношения к личному преодолению греха и стяжанию благодати начинает вытеснять заботу о спасении ближнего и превращается рано или поздно в духовный эгоизм. В восприятии такого человека есть лишь он и Бог, а остальной мир теряет свою ценность, перестает восприниматься всерьез. Афонский аскетизм чужд этого. Монахи-святогорцы восходя «от силы в силу» (Пс. 83:8) не замыкаются в себе, а согревают своей молитвой весь мир. Преподобный Силуан Афонский так рассуждал о плодах истинного подвижничества: «Кто носит в себе Духа Святого, тот скорбит о всем народе день и ночь, и сердце его жалеет всякое создание Божие, и особенно людей, которые не знают Бога, или противятся ему». В житии старца Силуана есть описание одной из его бесед с неким монахом. Этот брат с неким удовольствием в голосе сказал: «Бог накажет всех безбожников. Будут они гореть в вечном огне». На что преподобный с видимым душевным волнением и скорбью ответил: «Ну, скажи мне, пожалуйста, если поместят тебя в рай, и ты будешь оттуда видеть, как кто-то горит в адском огне, будешь ли ты покоен? Любовь не может этого понести… Нужно молиться за всех». Другой Афонский старец прошлого века, преподобный Паисий, так учил своих духовных чад: «Мы должны боль других сделать своей и молиться за весь мир».

    Вообще, Святая Гора учит ценить молитву. Вся история афонского монашества, залог его многовекового существования ― это непрестанная молитва. К сожалению, порой даже в жизни воцерковленного человека к молитве развивается отношение как к некоему приложению к ежедневному течению жизни. Между тем, необходимо понять, что общение с Богом в молитве, в храме или келейно ― самая суть христианской жизни. Древние и новые чудеса Афона, его исцеляющее, преображающее воздействие на душу, притягательная сила Святой Горы ― все это плоды молитвы. «Чудес горячей молитвы невозможно ни рассказать, ни изъяснить!» ― восклицает афонский старец Ефрем, ученик великого подвижника Иосифа Исихаста.

    ― Владыка, а что делать тем, кто хочет поехать на Афон и не имеет возможности? Кроме того, по древнему правилу на Святую Гору не может совершить паломничество женщина.

    ― Сокровища Афона всегда рядом с нами. Ощутить благодать Святой Горы может каждый из нас, независимо от местонахождения, времени года, материальных возможностей. Главное богатство Удела Божией Матери ― это святые, праведники, аскеты и подвижники, а поэтому если хочется ощутить спасительную силу Афона, нужно открыть книги с их творениями, с записанными поучениями или проповедями. Великой духовной мудрости исполнены творения преподобного Паисия Святогорца и его рассказы об афонских монахах.

    Даже молодым людям и подросткам будет небезынтересно прочесть некоторые поучения преподобного Паисия, поскольку в общении с молодежью он пользовался простым, образным языком, заимствуя понятия из окружающей реальности. Вот, например, однажды, общение с Богом он сравнил с телефонной связью: «Для того, чтобы настроиться на одну частоту с Богом, необходимо свой передатчик настроить на частоту любви, а приемник на частоту смирения; чтобы Бог слышал нас, и чтобы мы слышали Его».

    Утешительна и полезна книга архимандрита Софрония (Сахарова) «Старец Силуан Афонский». Немало издано житий и сборников с высказываниями святогорских старцев ХХ века: «Старец Арсений Пещерник», автор монах Иосиф Дионисиатис, «Искусство спасения» старца Ефрема Филофейского, «Афонские беседы» схимонаха Иосифа Ватопедского.

    Что касается святынь Афона, то к радости православных верующих практика принесения со Святой Горы в пределы Русской Православной Церкви честных мощей, чтимых икон или святынь, связанных с земной жизнью Господа Иисуса Христа и Пресвятой Богородицы, будет продолжаться и далее.

    ― Афон называют многонациональной «Монашеской республикой»...

    ― Исторически сложилось так, что на территории, изначально принадлежавшей Византии и входящей в ареал греческой культуры, Промыслом Божиим были собраны желающие ангельского жития представители многих народов. Сегодня, кроме братии из традиционно православных стран ― Греции, России, Румынии, Болгарии, Сербии, ― населявших Святую Гору с самого начала на ней монашеского делания, на Афоне живут монахи со всех континентов. Пример тысячелетнего мирного сожительства и доброго сотрудничества монахов разных национальностей делает Афон истинным вселенским центром братского союза православных всех стран и народов. Единство духа и нелицемерное братолюбие, существующие на Святой Горе, могут стать добрым примером для светских обществ, для многонациональных государств.

    ― Владыка, о чем Вы и члены делегации молились во время паломничества на Афон?

    ― За Божественными литургиями и на молебнах у афонских святынь мы возносили сугубые молитвы о нашем Предстоятеле, Святейшем Патриархе Московском и всея Руси Кирилле, архипастырях, пастырях, монашествующих и мирянах Русской Православной Церкви; о властях и народе Казахстана, России и Белоруссии, об умирении междоусобной брани на Украинской земле. Также каждый архипастырь и священник паломнической группы молился о своих духовных чадах. Узнав о том, что мне предстоит поехать на Святую Гору, многие казахстанцы передавали мне поминальные записки с просьбами помолиться о здравии или упокоении. Молился и об этих людях, и, конечно же, обо всей родной для меня Казахстанской земле.

    ― Ваше Высокопреосвященство, благодарим Вас за интересный рассказ. Что бы Вы хотели пожелать братии Русского Пантелеимонова монастыря и всем посетителям нашего сайта?

    ― Весь христианский мир обращает свои взоры на Святую Гору Афон с упованием на молитвенное предстательство святогорской братии. Кроме того, все мы нуждаемся в живом личном примере высокой подвижнической жизни, в стойкой борьбе со страстями и в стяжании добродетелей, нам необходим образец нелицемерного смирения и человеческой доброты. Этот пример монахи веками подавали всем людям, живущим среди житейской суеты. Как говорит преподобный Иоанн Лествичник: «Свет монахов ― ангелы. Монахи ― свет для всех людей, а потому да подвизаются они быть благим примером во всем». Мои пожелания братии Русского на Афоне Пантелеимонова монастыря и всем святогорцам, прежде всего, укрепляющей благодати Христовой, неоскудевающего стремления быть соработниками у Бога (см. 1 Кор. 3:5-9) и подвизаться подвигом добрым (см. 2 Тим. 4:7) в радости духовной.
    Во время посещения монастыря Ватопед в беседе с его игуменом архимандритом Ефремом мы говорили о проблемах современного общества и правильном отношении к ним христианина. Отец Ефрем так определил ближайшие цели, стоящие перед православными людьми: «Сегодня человек отстраняется от Бога, а поэтому наша задача, духовенства и мирян, своим личным примером убедить людей прийти к Богу, найти которого можно лишь в Православной Церкви». Желаю каждому верующему этой убеждающей благодатной силы, чтобы встречающиеся нам на жизненном пути люди, еще далекие от Бога или только ищущие к Нему путь, услышали слово Евангелия и уверовали (Деян. 15:7).

    Беседовала Надежда Исаева

    Источник: mitropolia.kz

    • 19 Сен 2016 15:26
    • от monves
  8. Живая вода пустыни

    Наша землячка Алла Кисина, вот уже полтора десятка лет живущая в США и именно там пришедшая к Православию, рассказывает о паломнической поездке в один из этих монастырей.

    «Оазис в пустыне», «райский уголок», «главная достопримечательность Аризоны наряду с Великим Каньоном», «ежегодно более 30 тысяч паломников и туристов», — утверждают в один голос авторы публикаций о монастыре Святого Антония. И вот теперь мне, прихожанке церкви святой великомученицы Екатерины в Сан-Диего (Калифорния), предстояло воочию увидеть этот прославленный оазис в пустыне Сонора, в сотне с небольшим километров от Финикса — столицы штата Аризона.

    От Сан-Диего до монастыря около семи часов езды по живописной дороге, даже с индейскими руинами XIV века в конце пути. А вот наконец и они, запечатленные на многих фотографиях монастырские ворота. Справа, в некотором отдалении от общего комплекса на каменистом холме возвышается храм Илии Пророка — ослепительной белизны стены и синий купол на бледно-голубом небе.

    Первый же монах в иконной лавке на входе в монастырь, к которому я обращаюсь на английском, предлагает мне перейти на русский. Оказалось, отец Серафим родом из Москвы, в монастыре с 2002 года. Попечение о паломниках — его основное послушание с первых месяцев пребывания в Святом Антонии. С отцом Серафимом мы еще не раз пересечемся, и мне даже удастся взять у него интервью.

    Три имени, три замечательных монаха-подвижника неотделимы от истории аризонского монастыря. Преподобный Антоний — великий пустынник III–IV веков, основатель отшельнического монашества, во имя которого освящен монастырь. Старец Иосиф Исихаст (1898–1959) — ярчайшая фигура православной духовности XX столетия, возобновитель образа жизни исихастов (отшельников‑молчальников) и практики умно-сердечной Иисусовой молитвы. И ныне здравствующий старец Ефрем Филофейский и Аризонский (Мораитис) — основатель монастыря.

    Старец Ефрем родился 24 июня 1928 года в городе Волос (Греция). В 19 лет он оставил мир и переселился на Святую Гору Афон, став послушником святого старца Иосифа Исихаста. Из бесед старца Ефрема с его духовными чадами родилась книга воспоминаний «Моя жизнь со старцем Иосифом», где описывается жизнь маленькой монашеской общины. Текст, кстати, можно найти в Интернете. В книге есть две замечательные фотографии: мать будущего старца Ефрема и он сам в 19 лет. Мать и сын очень похожи, те же тонкие черты лица, та же чистота и целомудренность облика. Школа послушания у старца была очень суровой, на взгляд современного читателя порой даже жестокой. Старец Ефрем вспоминает: «Старец Иосиф Пещерник в дни Великой Четыредесятницы налагал на себя суровейший пост. Такой же пост налагал он и на нас. С понедельника по пятницу, то есть пять дней в неделю, не полагалось вкушать ничего, кроме каши из 80 грамм муки на чистой воде… Крошечная мисочка еды на все сутки. И это на фоне тяжелой физической работы с переноской тяжести на плечах днем и сотнями земных поклонов и часами молитв круглую ночь напролет. Целью же всего этого было очистить внутренний мир человека, сделать его более праведным и честным в глазах Божиих, дабы обрел он дерзновение к Богу и смог бы молиться за весь мир. Ибо миру необходимы молитвы святых и особенно аскетов. Послушание — высшая добродетель монаха».

    «Буди благословенно, старче», — говорит и думает послушник, а иначе — жаль только денег, потраченных на проезд до Святой Горы, по словам старца Иосифа.

    Полуголодная, холодная, нищая жизнь в афонских пещерах не сломила мальчика-послушника. Юный монах, доверчиво и радостно открытый Благодати, испытывает только чувство любви и бесконечной благодарности к наставнику. «Если бы мне сказали: “Мы тебя сделаем императором, дай нам хотя бы пядь от того, что имеешь”, я бы и сантиметра не отдал», — пишет он в книге.

    В книге преподобный Иосиф предсказывает малому (из-за небольшого роста молодой послушник получил прозвище «кучико» — «малыш»), что он будет руководителем многих монастырей и монашествующих: «Сколько ты молчишь теперь, столько будешь говорить посреди Церкви». И пророчество сбылось. Старец Ефрем возродил обитель Филофей на Афоне, а после этого началась совершенно чудесная история создания монастырей в Северной Америке.

    Первый раз старец приехал в Канаду в 1979 году, причина была самая житейская: медицинская операция. Греческая диаспора в Канаде большая, и старец встречался с новообретенными духовными чадами: наставлял, утешал, проповедовал. После поездки он начал получать множество писем из Канады и США с просьбой приехать, помочь. Поездки повторялись: в молитве старцу было открыто, что ему предстоит возродить духовную жизнь в Северной Америке, спасти американское Православие от обмирщения и растворения в протестантизме.

    Еще в 1960‑х годах православные богословы пророчили гибель американскому Православию, если Афон не начнет немедленно строить там монашеские обители. И вот свершилось чудо: «…пришел малюсенький человек, без мирского образования и богословских дипломов, без новаторских и смелых идей (которые в изобилии были у нас) и напомнил нам о самом главном — нашем Православном Предании» — эти слова отца Антония (Мосхонаса), ушедшего на покой многолетнего настоятеля православного храма в городке Тусон в ста километрах от монастыря, приводит в своей статье Афанасий Зоитакис.

    Из беседы с отцом Серафимом:

    — Тут был один батюшка, по имени отец Антоний, из города Тусон, он старца знал давно. И они ехали по дороге, по главной, по 79‑му шоссе и искали участки для монастыря. И отец Антоний услышал колокольный звон, и он сказал старцу. Старец сразу понял, что здесь какой-то знак от Бога, и они свернули на эту дорогу, которая сейчас асфальтированная, а тогда была грунтовая, и нашли участок земли, который был выставлен на продажу. Когда владелец узнал, что участок пойдет под монастырь, он продал его за полцены.

    Потом еще был случай, по-моему, это был 1996 год. Владыка Антоний, епископ Сан-Францисский, однажды приехал нас навестить и, подъезжая, услышал колокольный звон. Но это уже был вечер, службы в это время не должно быть. Он нашел отца игумена и спрашивает: «Почему вы звоните, у вас что, идет служба?». Но служба уже давно закончилась. И тогда Владыка Антоний тоже поверил, а до этого он не верил в эту историю.

    * * *

    Строительство будущего монастыря посреди Аризонской пустыни началось в 1995 году. Старец Ефрем и пять афонских монахов расположились в нескольких вагончиках — трейлерах: в одном устроили церковь, в другом — трапезную, в остальных жили сами. Среди этих шести подвижников был и нынешний игумен Свято-Антониевского монастыря афонский иеромонах Паисий. Не было ни электричества, ни воды, не хватало стройматериалов. Отец Ефрем говорил: «Бог за усердие благословит наши труды». Так и вышло по его словам. Вскоре монахам стали жертвовать деньги, помогать со строительством.

    Из беседы с отцом Серафимом:

    — Первые отцы приехали летом, начали планировать и строить монастырь осенью, и буквально четыре месяца спустя они уже служили первую всенощную в день Святого Антония в новом храме. Храм, конечно, еще не был закончен, но служить было можно.

    Первые несколько лет работали очень тяжело, по 15 часов в сутки. А отцам еще надо было и молитвенное правило исполнять. Старец Ефрем работал тогда сам на строительстве, ему было 67 лет. Он ходил в большой шляпе и всегда носил с собой баллончик с краской. Ставил краской крест на земле: сюда это дерево, сюда то дерево посадить. Сам ездил в город, покупал саженцы деревьев: «Двадцать таких купить, двадцать таких, и эти очень хорошие, и еще возьмем эти цветы, они тоже очень милые».

    * * *

    Монастырь не может существовать без воды. Бурение скважин наугад в пустыне — дело дорогое. Старец Ефрем показал место, где следует бурить скважину. И на глубине около трехсот метров была чудесным образом найдена вода, полноводная река, превратившая местность из пустыни в цветущий оазис. Вокруг монастыря по благословению старца были посажены 3000 масличных, цитрусовых, фисташковых деревьев, виноградники и финиковые пальмы.

    А потом монастыри старца Ефрема появились в Нью-Йорке, Техасе, Флориде, Вашингтоне, Южной Каролине, Пенсильвании, Иллинойсе, Калифорнии, Мичигане, Монреале и Торонто. За фантастически короткий срок были созданы 19 монастырей.

    Старец Ефрем почти все время пребывает в Свято-Антониевском монастыре, и эта обитель является как бы матерью для всех других, возникших в Америке под руководством старца. Возглавляют эти обители его ученики.

    Из беседы с отцом Серафимом:

    — У нас, конечно, в России был другой опыт, нежели на Афоне, наши старцы получили благодать через страдание, пройдя гонения, лагеря, ссылки, — отец Серафим Тяпочкин, старец Севастиан Карагандинский… Но из-за закрытия монастырей в советские годы у нас прервалась монашеская традиция, а у греков она сохранилась, особенно на Афоне. Под монашеской традицией я понимаю окормление монахов старцами. Есть старец, есть ученик у него, который в послушании, он как бы наследует ему, получает благословение, опыт и впоследствии сам может стать старцем.

    — В чем особенность монашества нашего времени?

    — И здесь, в Америке, и в России монастыри стали центрами паломничества, островками спасения. Происходит сильное обмирщение христианства, еще чуть-чуть — и оно уже исчезнет, и поэтому православные монастыри — это крепости Православия. Многие люди переселяются жить к монастырю поближе, покупают здесь дома. Старец зачастую сам находит дома, обустраивает их нашими силами, а потом люди покупают их по первоначальной цене. Старец помогает переселяться ближе к монастырю, чтобы людям было легче выжить в трудные времена и духовно, и материально.

    * * *

    Беру в лавке путеводитель и отправляюсь в путешествие по монастырю.

    У монастырского комплекса нет какого-то единого архитектурного стиля. Назовем это arizona style. Византийские, сербские, греческие, румынские и русские мотивы в архитектуре церквей, средиземноморская роскошь монастырского парка и даже испанский колорит фонтанов и беседок — все это гармонично сочетается и прекрасно отвечает духу Православия.

    Кафедральный собор преподобного Антония Великого, главный храм обители, построен в стиле традиционной византийской базилики. Почти все иконы и внутреннее убранство собора были привезены из Греции. Икона Богоматери — Панагия Аризонитисса — специально написана для монастыря.

    Часовня Димитрия Солунского с ее золотым куполом­луковкой напоминает деревенскую русскую церковку.

    Храм великомученика Георгия Победоносца, с высокой колокольней, яркой черепицей и стенами из разноцветного камня — типичный пример румынской церковной архитектуры. Все храмы удивительны, но, на мой взгляд, этот самый красивый. Особенно поражает изысканная резьба по дереву — прихотливые кружева потолка, ковчежцев, иконостасов, киотов.

    В центре одного из фонтанов установлен большой каменный крест. Фонтаны в монастыре и ночью не выключаются, а, напротив, подсвечиваются фонариками. Белая громада креста, как маяк, сияет и отражается в лазурной воде, помогая новоприбывшим паломникам не заблудиться в лабиринтах монастырского парка, когда они в первый раз идут из своего корпуса на всенощное бдение.

    За воротами монастыря начинается тропинка, которая через заросли кактусов ведет к белокаменному храму, живописно расположенному на вершине каменистого холма. Это храм Илии Пророка — последний строительный проект монастырского комплекса. Первая Литургия была совершена в храме 20 июля 2008 года, в праздник Илии Пророка.

    Пустынный сад вокруг монастыря — это уже целиком Божие творение, ни монахи, ни миряне здесь руки не прикладывали. Сейчас апрель, и вокруг пышными желтыми облаками разбросаны кусты паловерде, в самом цвету кактусы чойя, похожие на игрушечных медвежат. Помню, как я умилялась, увидев эти трогательные пушистые кактусы в первый раз, так и хотелось их погладить. Теперь-то я уж знаю, что их плоды-лапки имеют свойство прыгать и намертво вцепляться в тебя острыми «коготочками». И все равно, даже умудренная прошлым опытом, я поддаюсь искушению свернуть с тропы в погоне за фотографией длинноухого аризонского зайца. Зайца и след простыл, а я долго пытаюсь отцепить от кактуса длинную юбку.

    Храм Илии ПророкаШирокая лестница с чугунными перилами заканчивается круглой каменной площадкой. Храм похож на белоснежное яичко на разноцветном каменном блюдечке. Открываю дверь ключом, который мне дали в лавке. В деревянном кружеве иконостасов лики святых, архангелов и пророков. С потолка сквозь прорези окон голубого купола льется солнечный свет, на куполе роспись с ликом Спасителя. Приходит послушник убрать в храме. Он явно не хочет меня беспокоить и спрашивает, не могу ли я здесь подмести, когда закончу. Подметаю со всей всевозможной старательностью этот чудесный зеленовато-палевый мраморный пол, но мне удается набрать только крошечную щепотку мусора.

    Назад благоразумно иду по асфальтовой дороге. А вокруг простираются апельсиновые, лимонные, оливковые рощи. Трудно даже поверить, что всего-навсего 20 лет назад вся земля здесь была безводна и пуста, если не принимать в расчет длинноухих зайцев и прикидывающихся добрыми и пушистыми кактусов чойя.

    Сегодня Великий Четверг. Соседка по комнате спрашивает меня, не соглашусь ли я помочь на кухне красить яйца. И я отправляюсь на первое в своей жизни монастырское послушание. На кухне всё кипит, бурлит и печется. Несмотря на кондиционеры, на монастырской кухне жарче, чем на улице в аризонский полдень (правда, это еще только апрель). Нас тут восемь помощниц-паломниц, с нами седобородый и внушительный монах-распорядитель и молодой помощник из мирян. Разговаривают в основном по-гречески: паломников-греков в монастыре где-то две трети, среди монахов такое же соотношение. Греки в большинстве местные, канадско-американские. Экспансивные гречанки, сгрудившись над чаном, изыскивают лучший способ вытряхивания краски из пакетиков.

    А дальше начинается, как любят говорить американцы, fun, веселье. Яйца закладывают в зеленые пластмассовые решетчатые ящики; ящики погружают в огромные металлические контейнеры, в которых яйца варятся и окрашиваются. На столах мисочки с янтарно-золотистым оливковым маслом монастырского производства и стопка белых небольших полотенец. Веселый грек-помощник выгружает ящик за ящиком горячих, еле терпят руки, свежеокрашенных яиц. Полотенце в масло, яйцо в полотенце, и вот оно сверкает и сияет, как… что? Правильно, как пасхальное яичко!

    Красные яички, уложенные в ячейки, выстроились на столе возле окна и весело горят на солнце. А какой запах стоит от свежей выпечки — голова кружится.

    — Буду очень рада поработать вместе на следующую Пасху, — говорит мне Мария. Слова, скорее всего, ритуальные, но все равно очень приятные.

    — Сколько всего яиц? — интересуюсь я.

    — Три тысячи, — торжественно отвечает Мария.

    У всех руки по локоть в краске, которая, кстати, оказалась качественной — смылась только на второй день.

    Мои соседки по комнате — три молоденькие женщины. Шивани — учительница начальных классов, совсем недавно перебралась из Чикаго в Аризону. Она родилась в Америке, но родители — выходцы из Индии. Семья Шивани не религиозна. Она уже давно искала свою религию и выбрала Православие, поскольку только в нем она видит ту глубину и прозрачность, которые ей нужны. Я вижу ее сосредоточенное серьезное лицо то мельком на службе, то в приемной у Геронды Паисия, где она, примостившись в уголке на полу, что-то старательно пишет, готовясь к исповеди. В монастыре Шивани уже четвертый раз.

    Мария — русская, из Сан-Диего, но мы с ней едва перекинулись несколькими словами. Мария, как я понимаю, почти непрерывно творит Иисусову молитву по четкам и просто не может, не имеет права отвлекаться и тратить время на суетные разговоры. Но это она сказала мне про послушание на монастырской кухне, и я ей очень благодарна.

    Элейну (почти все гречанки, с которыми я знакомилась, оказывались или Мариями, или Еленами) я увидела только в день моего отъезда. Она приехала из Канады на пасхальную службу накануне вечером. Пять дней в дороге за рулем, и завтра уже уезжает.

    Раймонд — учитель истории из штата Нью-Мексико, преподает в индейской резервации. Он начал ездить в монастырь 14 лет назад, фактически с самого его основания. Помогал строить, хорошо знаком и дружен со многими монахами. А один из монахов даже его бывший сокурсник. Раймонд крестился, когда ему уже было больше пятидесяти, после смерти отца. Отец воевал на Второй мировой. Когда вернулся с войны, думал, что больше не верит в Бога. А когда умирал, сказал: «Нет, теперь я точно знаю, что там Кто-то есть». Раймонд был рядом с ним в тот момент.

    — Раймонд, почему именно Православие?

    — Один мой друг утверждает, что другие религии проникают в тебя через мозг, уши, глаза, а вот Православие, оно in your bones.

    (Буквальный перевод — «у тебя в костях». То есть — абсолютная уверенность, основанная на внутренней убежденности, а не на внешних доказательствах).

    — У монаха жизнь очень нелегкая, — продолжает Раймонд,— и поэтому для него очень важно сохранить чувство юмора. Я всегда, когда говорю с монахами, стараюсь что-нибудь веселое рассказать.

    Читая книгу старца Ефрема (Мораитиса) «Моя жизнь со старцем Иосифом», я поняла, насколько точно это, казалось бы, легкомысленное замечание Раймонда. Книга и в самом деле полна прелестного юмора. Есть в ней одна главка, которая вроде бы не имеет никакого отношения к суровым монашеским трудам, послушанию и молитве. Называется она «Наши коты»:

    «У старца было пять или шесть котов. Он их жалел и кормил, поэтому мыши у нас не переводились. А у меня были два кота: Пардалис и Арапис. Своих котов я дрессировал… Я взял корзину с рыбой и принес к каливе старца: «Ты, Арапис, сторожи рыбу». Я зашел, положил поклон старцу, а он меня спросил: «А рыба?» — «Ее сторожит кот» — «Ну, отец, он ее съест». Мы вышли и увидели, что… Арапис разогнал стаю сытых котов старца, покусав их и загнав на крышу. Старец, как только это увидел, спросил: «Как тебе удалось так их выдрессировать?» — «Они оказывают послушание, старче».

    Первая служба, на которой я присутствую в соборе Святого Антония, — чтение Двенадцати Евангелий. Мерцают огоньки и движутся тени там, в глубине Царских врат. Воздух колеблется и плывет от жара сотен свечей. На правом и левом клиросах поют попеременно по одному человеку. Голоса звучат протяжно и очень мелодично, даже когда пение заканчивается, на какие-то мгновения звук остается в воздухе, как от колокола или от струны. Большинство следит за чтением по книгам. Немолодые гречанки одеты в традиционную черную глухую одежду. Среди мужчин очень много молодых, точнее, совсем юношей. На этой службе я впервые вижу старца Ефрема. Вернее, догадываюсь, что это он…

    Когда одна из женщин в монастыре сказала, что Геронда Ефрем очень sweet («милый»), я немного удивилась: странный эпитет для монаха. Сейчас я понимаю, что она имела в виду. Внутреннюю и внешнюю детскость старец сохранил до сих пор. Мудрец, святой, учитель — в нем нет никакой важности. Веселый и простодушный инок-ребенок со страниц его книги по-прежнему узнаваем.

    Из беседы с отцом Серафимом:

    — Старец Ефрем — человек, стяжавший дары Святого Духа, он весь любовь и мудрость, как магнит притягивает к себе людей. Достаточно просто посмотреть на него, и уже получаешь заряд бодрости. Он просто переливается радостью внутренней, духовной и излучает эту радость. Вот Серафим Саровский тоже имел такую радость каждый день, он и вместо приветствия говорил: «Радуйтесь, дети».

    * * *

    Служба в Страстную неделю идет непрестанно с небольшими перерывами на сон, но это для паломников. А вот когда спят монахи, я не очень хорошо понимаю. Братия встает на молитвенное правило в начале ночи. Нужно вычитать молитву Иисусову тысячу двести раз. Потом выполняются земные поклоны, читаются духовные книги, если осталось на это время. Затем — служба до четырех утра. После короткого сна снова служба. А потом монахи идут на послушание — кто на кухню, кто на сельскохозяйственные и садовые работы, кто в книжную лавку, как отец Серафим. С утра молитвенное правило выполняется по четкам, а в течение дня монахи непрестанно молятся вслух, уже без счета произнося молитву Иисусову. Вечером опять служба.

    Утреня Великой Субботы. Мне очень нравится приходить на службу пораньше, когда пономари только начинают зажигать лампады. Темные фигуры монахов плавно двигаются в пространстве храма, прикладываются к иконам, рассаживаются по стасидиям — высоким деревянным креслам с откидными сиденьями, непрерывно перебирая четки. У тех, кто приходит заранее, есть свои излюбленные места. Я встаю всегда возле иконы Антония Великого. Впереди на полу чинно сидят дети, ревностно оберегая свои свечки. Когда ноги уже совсем не держат, можно тоже пристроиться рядышком.

    Священнослужители сменяют великопостные черные одеяния на белые. Благослови Бог день седьмой, ибо это благословенная суббота, это упокоения день. Плащаница усыпана лепестками белых и алых роз. Перед выносом Плащаницы лепестки с нее бережно собирают в корзину. И на нас проливается чудесный розовый дождь из лепестков, окропленных святой водой. Дети и взрослые подставляют лица под эти благоухающие капли, бережно поднимают с пола лепестки. Я тоже поднимаю два белых и два красных.

    Начинается крестный ход. Тиха аризонская ночь, даже цикад не слышно, попрятались. И совсем нет ветра, даже не надо прикрывать свечу ладонью. Сквозь веера пальм и серебряное кружево олив плывет половинка луны. Мы обносим Плащаницу вокруг храма под погребальный звон колокола и возвращаемся. Все лепестки с пола народ подобрал, и только на том месте, где стояла Плащаница, мерцают алые капли.

    В субботу на Литургии Василия Великого я причастилась Святых Таин Христовых в монастыре Святого Антония.

    Между Литургией и вечерней службой получаю благословение Геронды Паисия на написание статьи в российский провинциальный православный журнал. Геронда Ефрем принимает в основном греков, он не говорит по-английски. Греки едут к нему не только со всех концов Америки и Канады, но и из Греции. Я спросила двух немолодых гречанок из Каламаты: зачем же ехать так далеко? Ведь у них столько монастырей и старцев на родине. Они сказали, что старец был для их семей отцом и советчиком еще в Греции. Он — святой, он (женщина долго подбирает слово на чужом языке) — gold, золото, сокровище. «Мы приезжаем к нему на исповедь и за помощью, когда нам трудно».

    Иду на ланч — самое время сказать несколько слов о монастырской кухне. Еда простая, но очень вкусная. Даже в пост. В книге старца Ефрема говорится о чудесном фасолевом супе, который готовил старец Иосиф. Не знаю, старца ли это рецепт, но суп и правда — пальчики оближешь. И хлеб необыкновенный, и оливки, и артезианская вода. А местный грейпфрутовый сок и оливковое масло?! Орехи, изюм, халва… Но все эти вкусности больше для паломников, монахи в Страстную неделю держат суровый пост.

    Я честно стараюсь хоть немного поспать перед Пасхальной утреней, но уснуть невозможно. И в одиннадцать я у собора, где уже собрался народ. Очень много местных русских: из Финикса, Тусона и маленьких окрестных городков. Милая молодая женщина Наташа живет совсем неподалеку, она приехала с тремя дочерьми. И девочки, и мама одеты в национальные русские сарафаны. В их городке есть маленький православный приход, а по большим праздникам они часто приезжают в монастырь.

    Лиля — молдаванка, но уже давно живет в Испании. У нее в Америке друзья, тоже выходцы из Молдавии. И вот Лиля, Анатолий, Дмитрий, Юрий, а также Натик, который родом из Азербайджана, приехали сюда, в Аризону, из Чикаго встретить Светлый праздник.

    Храм погружен в полумрак. С правой стороны идет какое-то неясное мне движение. Наконец я понимаю, что это выстраивается очередь на благословение к старцу Ефрему. Я почему-то не сразу решаюсь встать в эту медленную и торжественную линию.

    Геронда благословляет меня. И еще он ласково гладит меня по голове. И совершенно по-детски смеется, когда я от волнения иду не в ту сторону, куда следует, и показывает мне рукой, куда нужно идти.

    Что я испытываю? Благодарность, растроганность, чувство причастности к чему-то такому, что намного больше меня… Мне так же трудно это объяснить, как и гречанкам из Каламаты, проделавшим такой далекий путь в Аризону.

    Время идет к полуночи. Теперь движение уже начинается в нашей половине, все подходят к Геронде Паисию зажечь свою свечу от его свечи. Начинается торжественный крестный ход. Звучит радостная весть: «Христос анести! Алитос анести!» («Христос воскресе! Воистину воскресе!»). Мы возвращаемся в храм, залитый живым светом сотен свечей огромной люстры. В храмах монастыря нет электрического освещения. Маленькая Мария, дочка Николь, паломницы из нашего корпуса, ловит летающие в воздухе искорки пыли и танцует под неслышную другим музыку. Мария и Николь приехали сюда из Айдахо, самая глубинка Америки, где этой зимой весь штат завалило снегом.

    А справа, почему-то на мужской половине храма, сладко спит на полу, прямо посреди бережно расступившейся толпы, чей-то ребенок — девочка лет трех в красных колготках и синих туфельках.

    В воскресенье стоит чудная погода. Пустынное солнце не палит, а греет, прямо как в России на Пасху. В России на Пасху светит солнце, а в Аризоне набегают облачка. Господь всегда знает, кому что нужно. Я говорю всем своим новообретенным знакомым: «Христос анести!» И очень часто слышу в ответ: «Воистину воскресе!»

    Покупаю книги и иконы в церковной лавке. Одну, большую, для нашего прихода. Мне очень нравится название иконы: «Сладкое лобзание — Гликофилуса».

    Со всей этой предотъездной суетой я впервые опаздываю на службу и на привычное место пройти не могу. Стою в задних рядах. И вдруг я слышу, как прямо рядом со мной отец Серафим, недавно рукоположенный в диакона, начинает читать Евангелие от Иоанна на церковнославянском, то место, где говорится о втором явлении воскресшего Спасителя ученикам.

    Я слушала здесь, в монастыре, на Страстной неделе службу за службой на чужом языке, слушала как музыку, плывя по течению вместе со всеми, и мне для этого совсем не требовалось знания греческого: кто же знает язык волны или прилива? Я не чувствовала себя здесь лишней ни в общей скорби, ни в общем празднике, что нечасто случается в чужой языковой среде.

    И всё же сейчас, слушая негромкий, но ясный голос отца Серафима, я радуюсь звуку родной речи и благодарна грекам за этот дополнительный праздник: Иисус же сказал им вторично: мир вам! как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас. Сказав это, дунул, и говорит им: примите Духа Святаго. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся (Ин. 20, 21–23).

    Мы сидим с отцом Серафимом у главных ворот, возле большой круглой беседки — архондарика. Здесь народ встречается, разговаривает, знакомится, отдыхает под тихое журчание фонтана.

    Отец Серафим закончил в Москве авиационный институт. В Америку поехал продолжить образование. В Университете штата Алабама получил степень магистра, защитил диссертацию.

    — Как же случилось, что Вы так кардинально поменяли свою жизнь?

    — Человек должен иметь призвание и Благодать особую от Бога, чтобы остаться в монастыре и не вернуться в мир. Каждый человек чувствует это призвание в какой-то момент жизни. У меня это произошло через несколько месяцев после Крещения. Я, как приехал сюда в 96‑м году, начал ходить в православный американский храм. Полтора года ходил в оглашенных, потом крестился. Мне было 26 лет. Как-то сразу после Крещения возникло сильное желание монашества, и мне один священник посоветовал аризонский монастырь. Духовник этого священника был духовным чадом старца Ефрема. Потом я в Россию ездил, искал совета. Я жил напротив подворья Троице-­Сергиевой Лавры. Архимандрит Лонгин, будущий Митрополит Саратовский и Вольский, был тогда там настоятелем. Мы с ним проговорили долго. Отец Лонгин сказал: «Поезжай в монастырь, если старец тебя примет в ученики, это твой путь». И благословил меня.

    — Почему Вам непременно нужно было стать монахом? Жить духовной жизнью можно ведь и в миру. Или это, как принято говорить, судьба?

    — Нет такого понятия, как судьба, в Православии, есть Промысл. Господь ведет человека тем путем, который Он считает для него лучшим. Монашество — это, конечно, призвание, человек не может прийти в монастырь, если у него нет этого призвания. И он не может остаться, если у него нет Благодати, потому что это состояние сверхъестественное. Только Господь вкладывает в человека эти чувства и желание стать монахом.

    Монашеская жизнь — это каждодневная работа над собой, над своими страстями. Конечно, это нужно делать не только монахам, но и мирским. Но в миру это труднее сделать, люди больше заняты разными житейскими делами. У каждого человека свои страсти, своя борьба, но самое главное — это сохранить в себе Благодать, прилагать усилия, чтобы Благодать эта оставалась и ты не вернулся в мир.

    * * *

    Для сохранения Благодати Божией у монаха есть опора — послушание и доверие своему старцу. «Угодил своему старцу — угодил Богу» — это святоотеческое изречение будущий старец Ефрем услышал от старца Иосифа в самом начале своего послушания. А незадолго до кончины учителя ученик спросил: преуспел ли он в своем послушании по Благодати Божией? «Как ты утешил меня, дитя мое, Бог да утешит тебя», — ответил старец. «Как, старче, учил меня ты, так и я теперь учу в своей обители… Я храню то, что ты мне сказал, когда был жив… как жил ты, так живу и я», — говорит Геронда Ефрем в своей книге.

    Глава старца Иосифа Исихаста находится в монастыре Святого Антония. Каждый день Геронда Ефрем кладет перед ней поклон и берет благословение у старца перед тем, как идти заниматься делами. Прекрасные монастыри, которые провидел и предсказал старец Иосиф в середине прошлого века, в бедной каливе Малого скита святой Анны на Горе Афон, стали явью трудами его любимого ученика, унаследовавшего традицию и сохранившего Благодать.

    Фото автора

    Алла Кисина

    Источник: eparhia-saratov.ru/Журнал «Православие и современность» № 34 (50)

    • 16 Сен 2015 18:38
    • от monves
  9. О даре разумения

    Размышления вслух

    ...В некотором смысле большой городской монастырь обречен быть «музеем». К нам, как и в другие монастыри, тоже приходят туристы в шортах и женщины без платков. Мы стараемся смотреть на них с любовью и благодарностью. Все-таки они пришли в монастырь, а не на дискотеку, пришли, чтобы посмотреть на храмы, иконы... Человек, кем бы он ни был, может зайти однажды в церковь, чтобы поставить свечку, и остаться там навсегда.

    К нам приходит очень много людей, но монастырь от этого не перестает быть монастырем. Я сам — постриженник Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. Не нужно объяснять, какое количество людей бывает в Лавре — особенно по праздникам, когда трудно даже просто пройти по территории. Но мы жили там и благодарили Господа, что находимся в Лавре. Для всех нас этот монастырь был и остается самым лучшим.

    Меня спрашивают, почему в Даниловом нет дней или часов, когда обитель закрыта для посторонних. Но для нас непредставима ситуация, когда человек, придя в монастырь, оказывается у закрытых врат. В течение всего дня у каждого пришедшего к нам есть возможность задать священнику свои вопросы. На ночь мы, конечно же, закрываемся.

    Не все из нашей братии «искали Москвы». Кто-то находится тут по послушанию и хотел бы жить более уединенно. Но мы, монахи, вообще все находимся на своих местах по послушанию. А когда человек живет по послушанию, то все для него становится и приемлемым, и возможным, и полезным.

    Новоначальных или духовно некрепких насельников обители мы, конечно же, стараемся не ставить на послушания, где им приходилось бы плотно соприкасаться с народом. Если к нам приходит человек и мы видим, что он пока еще не сформировался духовно, то можем направить его на некоторое время на подворье под Москвой или в Рязанской области. Это не означает, что мы посылаем послушника к старцам, которые будут его поучать. На подворье человек оказывается в уединенной обстановке, где кроме молитвы есть и физический труд. И там у него появляется возможность понять, по силам ли ему монашество. Бывает, уже через несколько дней он оставляет монастырь.

    Современная техника, компьютеры и телефоны? У апостола Павла есть слова: «Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною» (1 Кор. 10:23). Остановится ли жизнь в монастыре, если разом отказаться от компьютеров или мобильных телефонов? Нет... она примет другие формы. Не будет машин, не будет компьютеров, телефонов. Так ли необходимо, чтобы она приняла другие формы?

    Как-то одному брату из нашего монастыря около двух часов ночи позвонили на мобильный. Он ответил на вопрос звонящего, а в конце разговора спросил: «Простите, а вы знаете сколько сейчас времени?» «Да, — ответил человек на другом конце провода, — а вы разве — спите?»

    Небесный покровитель Москвы и нашей обители — святой благоверный князь Даниил. Он основал монастырь в XIII веке. Данилов — первый общежительный монастырь в нашем городе. Во времена князя Даниила это был южный форпост Москвы. В духовном смысле он остается таковым и в наши дни. Сегодня Данилов стал адресом всей Русской Православной Церкви, здесь размещаются резиденция Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла и Отдел внешних церковных связей.

    Благоверный князь Даниил Московский был чрезвычайно скромным человеком. Великий князь, в конце жизни он принял схиму и повелел похоронить себя на братском кладбище среди простых монахов. На какое-то время место его захоронения даже было предано забвению, но он кротко напоминал о себе. Однажды на кладбище верхом на лошади заехал боярин. На замечание неизвестного человека о том, что это место не должно быть попираемо, так как здесь похоронен князь, он дерзко ответил: «Да мало ли здесь князей похоронено». Конь в то же мгновение сбросил всадника с седла. Боярин упал и сильно повредил ногу, после чего раскаялся: по князю Даниилу велено было служить панихиды и отношение к месту его захоронения изменилось.

    Напомню, как образовывались первые монастыри. Подвижники сами уходили из города, а потом к ним начинали тянуться люди, и тогда вокруг монастырей возникали целые города. Подвижник бежал от мира, а мир стремился за ним. Это, наверное, и есть ответ на вопрос, нужен ли монастырь городу или город монастырю.

    Всегда ли такое активное служение миру приносит духовную пользу монастырю, то есть, нет ли в этом вреда?

    Всякое служение непросто. Разве было бы лучше, если бы монахи по примеру Средневековья закрывались в пещерах и ничего, кроме молитвы, не видели и не знали? Есть, конечно, мнение, что настоящий монах — это тот, кто молится в уединении, а тот монах, который всегда в служении людям, будто чем-то хуже пустынника. Но древние монахи молились и трудились так же, как сегодня молятся и трудятся наши братья — только вместо плетения корзин сегодня монашествующие издают книги, возводят красивые храмы. Так выглядит современное рукоделие монаха.

    Важно, как монах служит Богу и насколько внимателен он к своей духовной жизни, насколько послушен. Занят ли он стройкой или служит в больнице — он делает это ради Бога. Как сказал апостол, едите ли, пьете ли, или иное что делаете, все делайте в славу Божию (1 Кор. 10:31).

    Большинство нашей братии — священноиноки, которые совершают Таинства. На Ленинском проспекте в Центре детской гематологии им. Дмитрия Рогачева построен храм Святых мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии. Совершаются службы. Люди приходят в церковь за духовной и душевной поддержкой. Рассказывать ли о чудесах? Но ведь чудеса прежде всего совершаются в сердце. Служение их в Центре детской гематологии помогает выживать в страшных испытаниях больным детям и прежде всего их родителям. Это дело говорит само за себя, оно нужно и полезно. Но служение это непростое.

    Я всегда вспоминаю притчу из святого Симеона Нового Богослова о благочестивом нищем, которому подали милостыню, и он тут же спешит поделиться ею с другими нищими. Так стараемся жить и мы в нашей обители. Господь дарует нам Свою любовь и благодать, и мы спешим делиться этим даром с нуждающимися в нашей духовной помощи.

    Кто из нас похвалится, что он — хорош? Никто. Но мы должны исполнять заповеди евангельские. Получается их исполнять — благодарим Бога, если нет — приносим покаяние. Таким образом и совершаем свое спасение. В общении с другими людьми нам хочется показать себя с лучшей стороны, но перед Богом похвалиться невозможно. Все наши дела — перед Ним.

    Господь сказал: «Сыне, дай Мне сердце твое» (Притч. 23:26). Из сердца исходят помышления и благие, и злые. Значит, центр всего — сердце. В сердце нет поклонов, не может быть канонов; в сердце наши чувства, наше устремление к Богу.

    Нельзя отрицать внешнюю аскезу: поклоны, посты, соблюдение канонов. Это — наша внешняя сторона, а внутренняя основана на любви к Богу и ближнему. Нужно делание и внутреннее, и внешнее, как написано в Великом покаянном каноне Андрея Критского: «...да две жене сочетает».

    Каждый свой шаг следует приносить как бы в жертву Богу, и тогда Бог это все будет видеть. И еще и еще раз: Христос для нас — это и путь, и истина, и жизнь (Ин. 14:6). Христос есть путь, потому что Он не только указывает человеку путь, Он и ведет его по этому пути. Он всей Своей жизнью показывает нам пример. Господь наш, пример истинного Человека.

    Мой путь ко Христу начался в детстве, в том числе и благодаря «Журналу Московской Патриархии». Моя тетя переписала из одного из номеров — тогда этот журнал был редкостью — некролог о владыке Луке (Войно-Ясенецком). Так я узнал об этом удивительном человеке, который был верующим в трудное советское время, но при этом его многие уважали как ученого. На меня это тогда произвело сильное впечатление.

    После пострига меня вручили архимандриту Кириллу (Павлову), это было в далеком 1971 году. С того времени архимандрит Кирилл — мой духовный отец. Это человек, который в жизни своей много испытал, воевал, служил, учился, молился и стяжал великую духовную силу. Его чертами были любовь, снисхождение, терпение и, конечно, он — личный пример для нас, духовных чад. У святых отцов есть выражение, что монахом может стать только тот, кто однажды увидел монаха. Вот батюшка был этим самым монахом. Его терпение и служение Богу, Церкви, людям — настоящее евангельское житие.

    Монахов он воспитывал благоговейными, преданными учению Христову и Церкви, православной вере, смиренными и кроткими.

    Такова братия в Сергиевой Лавре.

    Прежде всего отец Кирилл был любовь. Строгость же его никогда не была чрезмерной, он никогда не был жесток. Батюшка наставлял по принципу, что добро должно быть добровольным, никогда не настаивал, ведь человека Господь создал свободным. Он ждал, когда человек сам ему себя откроет.

    Отец Кирилл всегда показывал собою пример братии. К примеру, исполнением монашеского правила. Он всегда старался его исполнять. Мог немного молитвы сократить, но тем не менее правило исполнялось. В последние годы было определенное время, в которое братия собиралась у него в келье, читала правило. Иногда келья заполнялась полностью. Правило вычитывалось братией поочередно, и сам батюшка в этом участвовал.

    Отец Кирилл очень любил Евангелие. Всегда брал его с собой, многое из Священного Писания знал наизусть. Даже за праздничным столом, бывало, его просили: батюшка, скажите слово. Он и говорил, и по целым главам цитировал Священное Писание.

    Однажды отец Кирилл лег в больницу на операцию, которую делали под местным наркозом, и после рассказывал о себе, что взял с собой очки, Евангелие и, пока доктора работали, читал Евангелие.

    Он день и ночь служил людям. Иногда приходишь к нему поздним вечером, он тебя слушает, а глаза у него уже спят. И такое состояние неловкости приходило, что ты человека мучаешь, и в то же время необузданный эгоизм требовал его внимания, будто необходимо ему было что-то сказать. И батюшка терпел нас.

    Конечно, он нас воспитывал, мог сказать укоризненно, но такое было редко. Одна раба Божия даже сказала об отце Кирилле так: у вас не отец, а мать. Батюшка так и наставлял пастырей: относитесь к братии как любящая мать.

    По состоянию здоровья отец Кирилл ездил на лечение на Кавказ и в Крым и всегда привозил братии гостинцы. Когда батюшка возвращался из отпуска, братия приходила к нему в келью, а у него уже стояли ящики да кошелки, из которых он раздавал каждому брату по «крымской луковице», по яблочку, груше. Это было очень отрадно.

    Мог написать брату открыточку из отпуска, письмецо кратенькое — это было утешением нам.

    Я думаю, наследие отца Кирилла пока еще не до конца осознано.

    Что отличает городской монастырь? Служение Церкви и людям. В наш монастырь люди идут постоянно — на богослужение, в житейских бедах или из любопытства, многие просто интересуются архитектурой Москвы, людей много, хотя и не столько, как в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре. Однако и в Лавре я не припомню, чтобы мы роптали, а не благодарили Бога за то, что живем в этом замечательном монастыре...

    Евангелие нужно читать ежедневно. Много или мало — зависит от того, каким временем располагает человек. Это может быть даже и несколько строчек или глава. У владыки Афанасия (Сахарова) есть даже молитва: «Словами Евангелия попали терния страстей и душу исцели и уврачуй». И отец Кирилл (Павлов) всегда любил Евангелие, много его читал.

    Толкования Евангелия помогут его понять лучше, узнать. В нашем Патриаршем центре духовного развития детей и молодежи есть кружок, на котором разбирают Священное Писание, учатся с ним работать. Летом молодые миссионеры вместе едут в увлекательные поездки, там и отдыхают, и одновременно изучают слово Божие.

    Очень важно православному христианину жить по Евангелию. Преподобный Серафим Саровский оставил нам такое наставление: «Надобно так себя обучить, чтобы ум как бы плавал в законе Господнем, которым, руководствуясь, должно устроять и жизнь свою. Очень полезно заниматься чтением слова Божия в уединении и прочитать всю Библию разумно. За одно таковое упражнение, кроме других добрых дел, Господь не оставит человека Своею милостью, но исполнит его дара разумения».

    Источник: Даниловский благовестник, № 29, 2015г./monasterium.ru

    • 11 Сен 2015 17:22
    • от monves
  10. Мы стремимся продолжать традиции московского мо...

    Высокий юбилей Петровской обители

    Игумен Петр (Еремеев): «Мы стремимся продолжать традиции московского монашества»

    Высоко-Петровский ставропигиальный мужской монастырь отмечает семивековой юбилей. Основанная в 1315 году святителем Петром прославленная обитель с давних пор заслуженно считается одним из наиболее узнаваемых символов российской столицы. Первоначально посвященная святым апостолам Петру и Павлу, после канонизации митрополита Петра она была официально переименована в честь первого московского святителя и чудотворца. Москвичи не забыли своего небесного патрона: он перенес кафедру русских первосвятителей из Владимира в Москву, чем благословил возвышение города среди окрестных княжеств и на века определил его первопрестольный статус. У гробницы первосвятителя в Успенском соборе Кремля начиная с XIV века государи возводились на престол, а подданные присягали на верность богоугодному правителю. Особо покровительствовали помазанники Божии и обители святителя Петра. Сейчас монастырь после долгих десятилетий забвения и запустения активно восстанавливается. Ежедневно проводятся богослужения, возрождена монашеская жизнь, разрабатывается масштабный проект комплексной научной реставрации храмов и территории, основан монастырский музей. О ближайших планах развития обители и о главных торжествах юбилейного года, запланированных на сентябрь, «Церковному Вестнику» рассказывает ее наместник игумен Петр (Еремеев).

    Петровки в День города

    — Ваше Высокопреподобие, ровно год назад вместе с москвичами вы отмечали другой важный юбилей — 500-летие соборного храма во имя святителя Петра. Этот праздник, совпавший с Днем города, стал первой — и очень удачной — попыткой «выхода монастыря в народ». Ваша обитель приняла активное и деятельное участие в любимом горожанами празднике. Наших читателей из столичного региона интересует: будет ли традиция продолжена в нынешний юбилейный год? Кроме того, на предстоящие торжества, конечно, приедут паломники и туристы. На какую праздничную программу им стоит рассчитывать?


    — В прошлом году в рамках Дня Москвы, отмечавшегося 5 и 6 сентября, впервые со столичным правительством нам удалось отпраздновать память святителя Петра на общегородском уровне. В этом году дата церковной памяти основателя нашей обители также совпадает с Днем города, и мы снова постараемся органично объединить церковную и светскую части праздника. Это тем удобнее, что в последние годы День города уходит от помпезных шоу, разворачиваясь к запросам обычных горожан: к фестивалям, выставкам, познавательным викторинам, в которых многим хочется поучаствовать вместе с детьми.

    В рамках прошлогоднего праздника монастырь вместе со столичным департаментом культуры, департаментом национальной политики, межрегиональных связей и туризма и объединением «Музей Москвы» постарался максимально приблизиться к этому формату. Петровский бульвар во всю свою длину превратился в посвященную митрополиту Петру тематическую праздничную площадку. В его начале наш монастырский хор и городские музыкальные коллективы исполняли духовные песнопения и народные песни. Далее следовала открытая библиотека с книгами о митрополите Петре, Белом городе и Высоко-Петровском монастыре. Затем работал кинозал под открытым небом, где демонстрировались документальные фильмы о нашей обители. На многочисленных детских площадках юные москвичи с огромным интересом состязались в конкурсах рисунков на тему быта и жизни Москвы эпохи Ивана Калиты. Рядом были развернуты небольшие кузнецкая и гончарная слободы, проходили импровизированные мастер-классы по азам вышивания и ткацкого искусства. В общем, оказавшись на бульваре, вы словно перемещались в эпоху, когда митрополит Петр решил переехать из Владимира в Москву. Нам было очень важно показать горожанам быт, настроения, исторический дух того времени. И когда гости, быть может, случайно или впервые оказавшиеся на таком празднике, потом шли с бульвара в монастырь, они уже были подготовлены к богослужению в наших храмах. Для нас молитвенная память святителя Петра в этом празднике, конечно, главная часть.

    — С богослужения ведь, собственно, этот праздник, для которого горожане даже придумали собственное название — Петровки, и начался...

    — Первоначально праздник мы назвали День святителя Петра. Но неожиданно москвичи стали называть 5 и 6 сентября Петровками. Это, видимо, и есть то живое восприятие горожанами праздника в честь первого московского святого и митрополита, тот отклик в сердцах людей, который мы ждали. Теперь, когда это название городского торжества входит в обиход, нужно продолжать трудиться, чтобы не обмануть их ожидания.

    Да, богослужение задало тон всему празднику с самого начала. Ведь сам Святейший Патриарх великим чином освящал старейший храм нашей обители — Петровский собор, возведенный прославленным итальянским зодчим Алевизом Фрязиным по повелению великого князя Василия III. В своей истории этот храм освящался несколько раз. Он был возвращен Церкви в 1990-х годах, но только сейчас стало возможным его великое освящение.

    Уже после этого нашими экскурсоводами совместно с гидами движения «Архнадзор» организовывались многочисленные экскурсии по территории самого монастыря, по Белому городу и по прилегающим бульварам, на которые в свободном режиме записаться можно было вплоть до начала всенощного бдения. А уже после его окончания, когда зашло солнце, под аккомпанемент очень красивой иллюминации (ее специально разработали к этому празднику, чтобы подчеркнуть при помощи освещения уникальные барочные декоры наших храмов) состоялся интереснейший концерт. В ходе большого сценарного действа симфонический оркестр с нашим хором и специально приглашенными актерами-чтецами развернули перед аудиторией многовековую историю монастыря от момента прибытия митрополита Петра в Москву до наших дней.

    Мне кажется, первый блин отнюдь не вышел комом и этот опыт показал жизнеспособность и востребованность Петровок как для Дня города, так и для дня церковной памяти святителя Петра. Мы рассчитываем, что предстоящий в этом году праздник будет внесен в официальную программу общемосковских мероприятий Дня города-2015. Безусловный успех исторических реконструкций на Петровском бульваре побуждает нас повторить их и на этот раз. Более того, если удастся, мы распространим их на улицу Петровку. Тогда абсолютно все паломники и посетители, входящие в нашу обитель, смогут заранее окунуться в позитивную праздничную атмосферу.

    Мы очень рассчитываем на освящение в этом или в будущем году храма Первоверховных апостолов Петра и Павла. У этой надвратной церкви, расположенной по Крапивенскому переулку, трудная судьба. Построенная незадолго до Отечественной войны 1812 года, она была осквернена во время наполеоновского нашествия, вторично освящена уже перед самой революцией, после чего богослужения в ней надолго прервались. Сейчас она активно возрождается. Ее уникальность в богослужебном смысле в том, что самый первый храм нашей обители, заложенный здесь митрополитом Петром (разумеется, деревянный), имел посвящение именно в честь апостолов Петра и Павла. Освящение храма, расположенного на месте древней боярской усадьбы предков царя Петра по материнской линии Нарышкиных (до сих пор, пожалуй, самого проблемного в нашем монастыре с точки зрения сохранности памятника), послужит восстановлению исторической связи с прошлыми эпохами.

    Ведь вспоминая митрополита Петра, мы обязательно вспоминаем и о его духовном сыне — великом князе Иване Калите. Безусловно, без его согласия митрополичье благословение на перенесение первосвятительской кафедры в Москву не могло быть исполнено. Но, скорее всего, гораздо большее по сравнению с политической конъюнктурой момента значение здесь имела духовная связь, установившаяся между митрополитом Петром и Иваном Калитой. Великий князь, постоянно раздававший нуждавшимся милостыню, считался первым на Москве благотворителем. Вероятно, это вызвало в митрополите особое к нему расположение как к нищелюбцу. Разумеется, великий князь, подобно своему отцу Даниилу Московскому, видел залог будущего величия русских земель и народа в единстве. Именно из желания сплотить русских вокруг устоев христианской веры — без крови, без политических интриг (на которые, кстати, были способны его собратья и ближайшее окружение), а вовсе не из амбиций стать верховным правителем Руси, он согласился выстраивать новую государственность вокруг Москвы — города, где располагался его удел. Решение митрополита Петра утвердить здесь свой престол в этом свете иначе, как провиденциальным, не назовешь. Именно митрополит Петр повелел заложить в Москве кафедральный Успенский собор, в основание которого затем полагаются его святые останки. Позднее же именно ему было суждено стать первым святым этого града. Вот таким духовным смыслом мы надеемся наполнить предстоящее празднование.

    — Петропавловскому храму был нанесен серьезный ущерб уже в новейшее время...

    — Это случилось три года назад. При капитальном ремонте противоположного, через Крапивенский переулок, здания строительный кран рухнул на купол. Работы велись по заказу городского учреждения, и монастырь попросил руководство Моск­вы компенсировать нанесенный обители ущерб. Теперь всё позади: недоразумения сняты, купол восстановлен, и на процессе реставрации самого храма тот неприятный инцидент никак не сказывается.

    Петровка, 28: единая история двух дворов

    — Известна ли уже подробная программа празднования Петровок-2015? Чем, на ваш взгляд, ее можно дополнить, чтобы она превратилась в новую городскую традицию?


    — Подробная программа сейчас дорабатывается и утверждается. В общих чертах она повторит прошлогодний познавательно-просветительский сценарий — с некоторыми отличиями, о которых я рассказал выше. В будущем мы очень хотели бы дополнить формат Дня города крестным ходом от Кремля до нашего монастыря. Ведь по московскому преданию, сюда, на холм за Неглинной рекой, митрополит пришел именно с княжеского двора, выйдя из Троицких (тогда еще, разумеется, деревянных) ворот Кремля. Остановившись на высоком лесистом берегу и увидев схожесть окрестностей с поймой реки Рати на границе Львовщины и Волынщины, где долго жил в основанном им монастыре, он решил заложить здесь Петропавловскую обитель. Этот холм впоследствии был наречен Пет­ровским, а пройденный митрополитом путь из Кремля с того момента известен как Петровская дорога. В те седые времена она пролегала через глухой бор и заканчивалась тупиком на месте сочленения нынешнего Бульварного кольца с Петровкой. Уже позднее здесь появятся Петровские ворота.

    — Какие основания позволяют говорить именно о 700-летнем юбилее обители?

    — С точностью до года момент основания монастыря в письменных источниках не упоминается, так что в этом присутствует известный элемент условности. Но исторический контекст указывает как раз на 1315 год. Историки датируют первый приезд митрополита Петра в Москву в интервале именно между 1315 и 1317 годами. С Иваном Калитой он, конечно, встречался и раньше. Так, на Переславском Соборе зимой 1311 года великий князь Московский присутствовал. И не только присутствовал, но и оказал серьезнейшую и крайне своевременной поддержку первосвятителю, когда его место на кафедре собирались передать ставленнику тверских князей.

    Для нас же важно, что именно в первый приезд митрополита в наш город здесь появляется Петропавловская обитель. Как убедительно доказали по результатам проводившихся в советское время раскопок археологи, под нынешним Петровским собором и в непосредственной от него близости располагаются погребения первой половины и середины XIV века. Значит, здесь, в пригороде, уже в то время — как раз когда тут утвердился митрополит Петр — у первой Петропавловской деревянной церкви хоронили горожан-мирян и монахов.

    Важным свидетельством о первоначальном посвящении обители самим митрополитом первоверховным апостолам Петру и Павлу является то, что даже после последовавшего за скорой канонизацией святителя Пет­ра переименования монастыря еще несколько столетий его параллельно продолжают именовать Пет­ропавловским. Значит, в церковной жизни Москвы монастырь к моменту преставления митрополита Петра занял столь важное место, что народная память и летописцы твердо связывали это святое место с волей и деянием святителя Петра, давшего ему посвящение в часть своих небесных покровителей. Соответственно, это исключает вероятность основания обители в более поздние сроки по сравнению с первым приездом митрополита в Москву.

    — Наверное, для многих современников эти богатейшие и интереснейшие страницы отечественной истории — откровение. «Биографию» Высоко-Петровского монастыря не очень хорошо знают даже коренные москвичи...

    — Поэтому мы так подробно о ней и говорим. Во многом так получилось потому, что десятилетиями для горожан Высоко-Петровский монастырь был памятником-невидимкой. В первую очередь это обусловлено отсутствием хорошей точки обзора. Монастырь теснится довольно высокими домами и тремя узкими улицами: Петровкой, Петровским бульваром и Крапивенским переулком. По сравнению со многими другими московскими монастырями у нас небольшая территория. Исторически сложилось так, что она оказалась крайне органично встроена в окружающую застройку городского квартала. И если не заходить в Святые врата, у наблюдателя складывается образ монастыря как череды красивых архитектурных памятников по улице Петровке: дома игумена, колокольни с надвратной Покровской церковью и Казанской часовней, Толгской церкви, келейного корпуса, Нарышкинских палат. Изнутри же, с самой территории, монастырский ансамбль воспринимается совершенно иначе.

    — Вы подробно рассказали о том, как ваша обитель в ходе празднеств собирается «выходить в народ». А что будет ждать гостей на монастырском дворе?

    — У нас два двора. Так получилось опять же в силу исторического развития и обустройства территории. Так называемый Митрополичий двор с Петропавловским храмом в центре, вокруг которого первоначально выстраивалась обитель, назван в честь святителя Петра.

    Заметному переустройству монастырь подвергся при Петре I. К моменту его воцарения старые деревянные постройки — в том числе возведенные Иваном Калитой Боголюбская и Димитрием Донским Покровская церкви — сильно обветшали. Когда в ходе первого восстания стрельцов в 1682 году погибли родные дяди Петра — Иван и Афанасий Нарышкины, было решено похоронить их в Петровском монастыре. Тогда же у Натальи Нарышкиной созрел план посвятить оставшуюся часть жизнь благоустройству обители. Таким образом, возведение нового каменного Боголюбского собора на месте двух упомянутых храмов становится первым важным церковным делом Петра.

    Позднее Петр I возведет колокольню с новой надвратной церковью со стороны Петровки, куда перенесет престол Покровского храма. В дар игумену монастыря рядом он поставит над старыми подвалами новый дом. Начинает же он, повторюсь, с Боголюбского собора, где появляется тайная молельня царя. Видимо, в памяти еще были живы связанные с кончиной святого царевича Димитрия угличские события. И в алтаре новостройки возвели скрытое иконостасом помещение со слуховыми окнами, где молился сам юный Петр. Это место сохранилось, в ходе предстоящей реставрации мы будем его восстанавливать.

    В 1689 году, во время Хованщины, скрывавшийся от восставших стрельцов в Троицком монастыре Петр I горячо молится о спасении своем и своих сродников и дает обет поставить в Москве храм во имя преподобного Сергия. Выполняя его, вместе с братом Иваном Петр строит два одинаковых храма. В лавре один из них нам отлично знаком как Трапезная Сергиевская церковь, а ее московский брат-близнец — это Сергиевский храм нашей обители.

    Перечисленные здания составляют Митрополичий двор с площадью в центре, которую мы по старинке называем то Митрополичьей, то Пет­ровской. Но царь Петр на этом не останавливается. В память о деде по материнской линии Кирилле Полуэктовиче Нарышкине, погребенном подле своих сыновей в усыпальнице Боголюбского собора, он обустраивает второй двор — ниже по Петровке и ближе к Кремлю. Его композиционным ядром становится бывшая боярская усадьба Нарышкиных, главный дом которой по повелению Петра надстраивают анфиладой второго этажа и размещают там кельи Братского корпуса. В течение всего последующего столетия это здание будет самым длинным двухэтажным в Москве! Тогда же реконструируются белокаменные въездные ворота с Крапивенского переулка (над которыми позднее появится Петропавловский храм), а крепостная стена приобретает узнаваемый облик с белыми зубцами. Завершает формирование Царского двора, названного так в честь Петра I, историческое здание конюшни, которая впоследствии долгое время использовалась братией в качестве хозяйственного или экономского корпуса.

    Возвращаясь к вашему вопросу о праздничной программе на внутримонастырской территории, прежде всего замечу: обитель, конечно, место не для увеселений, а для молитвы. Тем не менее юбилей будет отмечаться и здесь. Наши гиды и коллеги из «Архнадзора» в течение дня проведут подробные экскурсии для всех желающих, а храмы не закроются, пока их не покинет последний молящийся. Правда, на время подготовки концертной сцены и настройки профессионального звука в прошлом году мы временно закрывали для посетителей Царский двор. Возможно, так будет и на этот раз, хотя программа праздника еще уточняется.

    Создание духовной атмосферы

    — Как протекает в вашей обители монашеская жизнь? Достаточно ли, на ваш взгляд, в ней насельников?


    — Перед всяким городским монастырем, и в особенности таким древним, как наш, стоит множество задач, которые иногда кажется взаимоисключающими.

    Первенствуют среди них, разумеется, возрождение и становление собственно духовной жизни обители. Для этого монахи и приходят сюда — иначе это был бы не монастырь, а музей или архитектурный ансамбль. Чтобы совместно двигаться ко Христу Спасителю, братия должна существовать единой семьей в едином ритме коллективной духовной жизни. Прежде всего это, конечно, совместное участие в богослужениях — от братского утреннего правила до окончания вечернего богослужения. Обычно день для нашего монашествующего складывается следующим образом. После братского правила и молебна святому митрополиту Петру совершается Божественная литургия. После нее, а для особо труждающихся сразу после правила — чаепитие. Затем братия расходится по послушаниям до обеда. После при возможности устраивается дневной отдых, затем до вечернего богослужения продолжаются послушания. В конце дня — ужин и вечернее правило, которое каждый из нас совершает келейно. Такой ритм позволяет в течение всего дня чувствовать молитвенную поддержку друг друга, совместно переживая все возникающие духовные и бытовые проблемы.

    Другая важная задача — обустройство быта и послушаний каждого насельника таким образом, чтобы в условиях мегаполиса они помогали, а не препятствовали совместной богослужебной жизни. У нас, естественно, никакие сельскохозяйственные занятия в силу понятных причин невозможны. Поэтому в период возрождения монашеской жизни встала задача найти такую форму общего делания, которая бы помогала развиваться обители, не мешая молитвенной практике. Таким общим для всей братии делом стали занятия наукой, образованием, просвещением в широком смысле этого слова. Наши насельники преподают в Российском православном университете, сейчас мы ведем активные переговоры о возможности преподавания их силами курса основ религиоведения и теологии в других московских вузах. Кроме того, по благословению Святейшего Патриарха на базе нашего монастыря издается общецерковный журнал «Монастырский вестник» и две ежемесячные газеты (одна из них — «Обитель Петрова» — рассказывает о жизни Высоко-Петровского монастыря, вторая — о нашем Дмитровском загородном подворье).

    Активно развивается экскурсионно-паломническая служба монастыря. Насельники также участвуют в ее деятельности. Кроме того, многие из них ведут занятия в Петровской богословской школе, которую мы год назад открыли при монастыре для прихожан и других желающих из числа мирян. Таким образом, вне кельи и богослужения наша братия — преподаватели и катехизаторы. Такое единство интересов и практических занятий помогает еще увереннее ощущать себя единой семьей.

    Есть еще одна важная задача — сохранение культурно-исторического наследия, доставшегося нам от предков. Для многих провинциальных монастырей эта деятельность становится неподъемной. На нее иногда тратятся все доступные ресурсы, потому что государственного финансирования для поддержки памятников в должном состоянии, к сожалению, недостаточно. В Москве его тоже не хватает. Но благодаря поддержке Святейшего Патриарха сегодня активно финансируется работа по подготовке проектов реставрации обители, а в дальнейшем ожидается поэтапное финансирование реставрации храмов и иных строений.

    — Вы упомянули о загородном Дмитровском подворье. Где оно располагается?

    — По благословению Святейшего Патриарха Кирилла оно недавно было организовано в Красногорском районе Подмосковья по Ильинскому шоссе. Там у нас появилась возможность обустроить подсобное приусадебное хозяйство. Кроме того, те братья, которым необходимо отдохнуть от городского шума, побыть на свежем воздухе, могут выезжать на время туда, не меняя привычного монастырского распорядка дня.

    — Сколько насельников сейчас в монастыре?

    — Двенадцать: один монах, один иеродиакон, два послушника, остальные — иеромонахи и игумены. Кроме того, в клире монастыря состоят два женатых священника.

    — Регламентирована ли в вашем монастыре продолжительность испытания перед поставлением в чин послушника?

    — По утвержденному священноначалием порядку каждому желающему поступить в монастырь необходимо как минимум год побыть в качестве трудника, и только затем он может стать послушником.

    — И как стать трудником Высоко-Петровского ставропигиального монастыря? Вы принимаете всех желающих?

    — Нет. Монастырь небольшой, и чтобы принять нового насельника, в прямом смысле приходится строить ему келью. Основное требование — общие с главным направлением научной деятельности монастыря интересы: просвещение, образование, преподавание богословских дисциплин. В прошлом году мы позволили себе взять всего лишь одного трудника, и в ближайшее время темп роста братии вряд ли увеличится. Пока это невозможно из-за дефицита места. Но, может быть, для молодой монастырской общины это и хорошо. Для новоначального монаха особенно важно чувствовать молитвенную поддержку собратьев. Нынешнее количество насельников в монастыре в этих условиях пока оптимально.

    — Как лично вам удается совмещать наместничество с постом ректора в Российском православном университете? Как складывается ваш обычный день?

    — Мой личный график выстраивается сообразно конкретным мероприятиям и делам, запланированным на данную дату в монастыре и в университете. Начинается день в монастыре, что вполне естественно: здесь я живу. После братского правила или после Литургии я обычно пью чай. Затем до часа дня решаю плановые вопросы, связанные с жизнедеятельностью обители. Как правило, этого времени хватает, чтобы «разрулить» и срочные проблемы. Потом вместе с братией обедаю и уезжаю (а иногда, если погода хорошая, ухожу пешком, благо путь занимает всего четверть часа) в университет на Новую площадь и нахожусь там до вечера, если нет праздничного вечернего богослужения. Когда назначены важные встречи в городе, переезд из монастыря в РПУ происходит «через них».

    Разъезд с «квартирантами»

    — Монастырские здания покинул Государственный литературный музей (ГЛМ). Как вы планируете осваивать высвободившиеся помещения?


    — Выезд музея планировался давно. Совершился он наконец в том числе и потому, что государство предоставило музею новое отдельное здание, и разработка проекта реставрации, которая никак не могла пойти на пользу музейным коллекциям, вступила в активную фазу. Покинув Петровку, музей завершил определенную эпоху в своей истории. Надеюсь, в будущем мы продолжим активно с ним сотрудничать, тем более что с нынешним директором Дмитрием Баком сложились дружественные рабочие отношения.

    Сейчас в освобожденных помещениях идут проектно-изыскательские работы, и рабочие-реставраторы придут сюда в первую очередь. В будущем именно здесь будет оборудован выставочный комплекс нашего монастырского музея. Очень хотелось бы надеяться, что какие-то выставки мы проведем совместно с ГЛИ, ведь в его собраниях присутствуют богатые коллекции, иллюстрирующие просветительскую деятельность монашества.

    — Петровский собор отреставрирован и освящен, в Петропавловской церкви работы ведутся сейчас, затем реставраторы приходят в музейный комплекс. Есть ли дальнейший график восстановительных работ? Сколько времени они займут, какого примерного бюджета потребуют?

    — Все наши здания — памятники архитектуры федерального значения, в качестве заказчика реставрационных работ по ним выступает государство в лице Министерства культуры. В этом году с нашим участием должна завершиться разработка большого пакета проектной документации, и только после этого можно будет предварительно оценивать общую смету. Думаю, при благоприятном развитии ситуации воссоздание всей обители займет пять — семь лет. Но нам очень бы хотелось, чтобы определенная результативность работ стала очевидна в 2017 году, когда у нас завершаются юбилейные торжества, посвященные 700-летию монастыря. При бесперебойном финансировании это — срок реален.

    Остро стоит вопрос и с территорией. Она принадлежит городу, и сейчас мы продолжаем переговоры с федеральными и московскими властями о необходимости понизить уровень земли на 1–3 метра на всей территории. Этот советский слой не относится к культурному, его давно пора удалить. Из-за него в цоколях всех наших храмов повреждена гидроизоляция, и они избыточно «пьют» грунтовые воды. Кстати, по этой причине не совсем верно говорить и о полном завершении реставрационного цикла Петровского собора. Вокруг него также предстоит удалить чужеродный насыпной слой, а в самом цоколе восстановить гидроизоляцию.

    Проблема в том, что в позднесоветское время, когда здесь располагалось Министерство культуры РСФСР, уже в насыпанном грунте проложили коммуникации. Теперь все они подлежат перекладке. Это довольно трудоемкая, но, впрочем, решаемая операция.

    — Как же быть в таком случае с древним монастырским кладбищем, где находятся основные захоро­нения?

    — Его судьба напрямую зависит не столько от предстоящей реставрации и рекультивации земельного слоя, сколько от того, что сейчас мы не распоряжаемся этой частичкой бывшего монастырского двора. Ее — единственную из до сих пор не переданных монастырю в управление — занимает 878-й детский сад. Конечно, не все кладбище занято дошкольным учреждением, но как раз на месте захоронений располагается детская площадка. Это, конечно, ненормально. Сейчас мы попросили московские власти предоставить более подходящий для детского отдыха участок, нежели древнейшее городское кладбище. Когда эта земля освободится, здесь откроется один из исторических московских некрополей.

    — В другом конце монастырской территории — ближе к Петровке — есть похожее место, связанное с трагическими событиями Москвы, с пребыванием наполеоновских войск в 1812 году...

    — Оно локализовано, но пока, к сожалению, не абсолютно точно. Из исторических источников мы знаем, что, когда в Москве стояли французы, в Высоко-Петровском монастыре размещалась тысяча наполеоновских кавалеристов. В Боголюбской церкви находилась резиденция назначенного французским военным губернатором Москвы маршала Мортье. Здесь же судили и расстреливали горожан, виновных, по мнению оккупантов, в поджоге Москвы. По свидетельствам очевидцев, хоронили их в братской могиле — одном общем рве, вырытом под крепостной стеной по Петровке. Сейчас это место символически отмечено поклонным крестом между колокольней и Толгской церковью. Надеюсь, после удаления чужеродного верхнего слоя земли и подробного изучения культурного слоя мы сможем точно определить расположение братской могилы и достойно воздадим должное уважение памяти наших предков, погибших от рук чужеземных завоевателей.

    — В отличие от ГЛМ, Синодальный отдел религиозного образования и катехизации (ОРОиК) по-прежнему делит с вами часть помещений. Не стесняет ли вас такой порядок вещей? Каким вам видится будущее соседство с одной из крупнейших синодальных структур?

    — В 1990-е годы монастырские здания передавались именно ОРОиК, поэтому первые усилия по возрождению обители принимал как раз он. Но сегодня есть два важных аспекта, которые побуждают нас вместе с руководством отдела продвигаться к иному решению. Первый — та же самая реставрация. Она не может не затронуть установившиеся порядки ни в отделе, ни в монастыре. Братии, возможно, придется переместиться из своих келий либо в дом наместника, либо вообще в какое-то здание за пределами монастыря (как это сделали в аналогичном случае в Новом Иерусалиме). Сотрудникам синодального отдела, естественно, тоже будет крайне сложно работать, когда в зданиях и за окном развернута полномасштабная стройка. Второй аспект — теперешняя неустроенность синодального отдела, поскольку специфика наших монастырских зданий существенно затрудняет работу этого мощного и высокоресурсного церковного учреждения. Работники отдела в буквальном смысле работают по углам! Это очевидно и главе синодального отдела митрополиту Меркурию, возглавлявшему наш монастырь при его возрождении в бытность епископом Зарайским.

    Неразрешимых проблем соседство не создает, но взаимную свободу деятельности слегка сковывает. И сейчас мы стараемся помогать друг другу и вместе быть полезными Церкви.

    Дмитрий Анохин

    Источник: e-vestnik.ru; фото: vpmon.ru

    • 02 Сен 2015 17:17
    • от monves
  11. Возрождение монастыря началось с первого монаше...

    — Владыка, вы вступили в должность наместника лавры в один из трудных для монастыря периодов. Какой перед вами предстала обитель?

    — По сути, обители еще не было. Монастырь был организован только на бумаге. Занимавший помещения лавры научно-исследовательский институт "Прометей" долго, мучительно и иногда неохотно возвращал нам здания.

    Мы продвигались маленькими шагами, получали помещения по частям и не могли создать всеобъемлющий проект реставрации. Все кругом секретное, нельзя было никуда зайти, даже не было возможности составить единый план.

    Это были трудные годы. Например, возвращения помещений нынешнего музейно-библиотечного корпуса, которые занимала станция переливания крови, мы ждали больше 12 лет. Понимая, что это социально значимое учреждение, мы вместе с их руководством хлопотали о предоставлении станции подходящего места. На момент их отъезда подвал был залит водой, тут были горы пробирок, пакетов с забракованной кровью — хуже какой-то "сталкерской" зоны.

    То, что люди видели тогда снаружи, было еще терпимо, но по сути это были голые стены. Когда "Прометей" наконец съехал — здесь ни осталось ни одной розетки, с корнем была вырвана проводка, настоящее "мамаево побоище". Может, так даже лучше — мы знали, что работа будет начата с нуля. Предстояло восстановить водопровод, канализацию, электросети, и затем уже исторический вид помещений, полностью потерявших архитектурное убранство.

    Фактически возрождение монастыря началось с первого монашеского богослужения — оно состоялось 14 сентября 1995 года. Масштабные работы начались позднее, и это совпало с моим назначением в лавру в качестве наместника.

    — Как вы отнеслись к назначению на эту должность, видя, что предстоит такой колоссальный труд?

    — Помню этот день хорошо — 25 октября 1996 года я служил на празднике в духовной академии. Митрополит Владимир (Котляров) подозвал меня и сказал, что принял решение назначить меня наместником лавры. В то время я был настоятелем Коневского монастыря. Владыка видел нашу активную работу по возрождению обители на этом удаленном острове, и, наверное, посчитал, что мне будет по плечу и восстановление Александро-Невской лавры. Сам я никогда не помышлял и даже не думал об этом.

    Осмотрев лавру, я сразу оговорил ряд вещей, с которых необходимо начать. Митрополит меня поддержал — он мудрый человек и сам видел тяжелую ситуацию, в которой находилась лавра. Одно дело восстановить храм, и другое — такой сложный организм и крупную структуру, как монастырь.

    — Что стало для вас самым сложным за прошедшие 20 лет управления обителью?

    — Как ни странно это звучит, но один из самых сложных этапов — это даже не колоссальные ремонтные работы, налаживание связей с городом, восстановление инженерии и так далее. Самым сложным, и может быть, даже решающим для нас стало закрытие сквозного прохода через лавру.

    Со стороны Обводного канала располагались техникум и психиатрический диспансер, через территорию монастыря шел огромный сквозной поток людей. Летом тут бегали мальчишки в трусах, на большевистском кладбище в бурьяне загорали и еще чем только ни занимались. Вы знаете, я сам агроном по первому образованию и не выношу, когда растут сорняки. Так что мы начали борьбу с них, расчистили внутреннее каре от бурьяна и перекрыли южные ворота, оставив вторые ворота открытыми для всех желающих.

    Тут поднялась настоящая буря, приехало центральное телевидение: мол, пришел наместник и закрыл народное достояние от людей. Митрополит Владимир, видя этот накат со стороны СМИ и госорганов, даже просил меня открыть ворота, но я понимал, что не могу это сделать. В атмосфере проходного двора не сможет возродиться монастырь. Я сумел отстоять эту позицию, несмотря на то, что под вопрос встало даже мое дальнейшее наместничество в лавре.

    И конечно, трудно было находить средства на масштабные работы — нам никто не помогал, не было никаких программ. Но мы не сидели в ожидании денег, а делали столько, сколько могли себе позволить.

    Ремонт у нас не прекращается до сих пор — только за время моего наместничества мы осуществили уже третью внутреннюю реставрацию собора. За 5-6 лет он коптится настолько, что превращается в кузницу, а мы не могли себе позволить встречать 300-летие Александро-Невской лавры в таком состоянии.

    — Какие насущные задачи сегодня стоят перед монастырем?

    — На сегодняшний день лавре возвращены все исторические здания, кроме Благовещенской церкви. Эта органическая часть ансамбля лавры, где захоронены Александр Суворов и другие великие личности, до сих пор находится в ведении Музея городской скульптуры. И это несмотря на то, что вышло распоряжение губернатора о выработке механизма передачи здания лавре. Против возвращения этой церкви ее исторической функции выступает группа депутатов — человек десять, не больше. Они упирают на закон о неделимости музейных фондов, хотя по всей России есть прецеденты, когда музей как таковой остается, но под управлением монастыря. Если бы здание вернулось к нам — не в собственность, а просто в пользование, мы бы, например, как и везде в лавре, не стали брать входную плату, отреставрировали бы здание и уж точно не нанесли бы ему никакого вреда — ведь это наша родная, священная обитель.

    Несмотря ни на что, уже два года мы отапливаем здание Благовещенской церкви за свой счет, не отрезаем ее, ведь мы понимаем, что это памятник архитектуры. Мы давно составили историческую справку и подготовили полный пакет документов, но воз и ныне там. Конечно, я считаю, что это больше надуманный вопрос и способ пиара группы депутатов. Как бы ни было, мы надеемся на скорейшее его разрешение. Сейчас в прессе снова активизировался этот вопрос. На все домыслы и грубые нападки по этой проблеме я не собираюсь отвечать, поскольку их цель очевидна — исказить подлинную картину вокруг возвращения лавре Благовещенской церкви.

    — Какой вы видите обитель, например, через десять лет?

    — Сейчас мы приступили к глобальному проекту, о котором пока мало кто знает. В августе начнется масштабная работа по перемещению с территории монастыря всех служб, напрямую не относящихся к монастырским — паломнической службы, все мастерских, хозяйственного двора — в здания бывших хлебных амбаров лавры, находящихся на Обводном канале за Никольским кладбищем.

    Безусловно, мы должны и хотим принимать паломников, но сегодня наша гостиница находится в одном здании с братским корпусом. Как бы мы ни пытались их разграничить — женщины бегут из душевой в номера, а рядом кельи — это как вообще?

    Наш новый проект, на реализацию которого потребуется более 250 миллионов рублей, предполагает переоборудование зданий амбаров под уникальный паломнический центр, один из крупнейших в России. Здесь же будут открыты центр помощи инвалидам и центр духовного образования.

    Пока что нам довольно сложно справляться с потоком туристов, у монахов не то что нет места уединения, им порой даже посидеть негде. Мы можем пообщаться друг с другом только поздно вечером во дворе лавры — ведь по кельям ходить запрещено, на службе говорить об обыденном тоже не приходится.

    Все-таки монастырь должен выполнять свою основную роль — сохранять молитвенную жизнь, при этом, конечно, оставаясь открытым для верующих и паломников.

    — Как братия лавры переносит постоянное внимание туристов и паломников, и меняются ли со временем причины, по которым человек принимает решение уйти в монастырь?

    — Безусловно, у каждого свои причины. Но самая главная из них — это не неудавшаяся жизнь, как многие думают. Человек, всем сердцем стремящийся к монашеству, принимает решение послужить Богу в полном смысле слова. Белое священство тоже служит, но так или иначе они вынуждены думать о семье, жене, проблемах быта, отдавая служению лишь часть себя.

    А постоянное внимание от прихожан, туристов, паломников уже вошло в некоторую привычку, хотя многих монахов это и тяготит. В городских монастырях остаются немногие — только те, кто сумеет это преодолеть. Монашество действительно трудно созидать на Невском проспекте, но монах должен учиться ощущать себя даже в гуще событий так, как будто бы он наедине с Богом.

    Сложно и потому, что приходит много людей, особенно те, кого не принимают, не слушают — и все хотят общения. Это и самое тяжелое, и самое радостное — когда человек после разговора с тобой меняется, разрешает свои трудности, обретает радость и свет в сердце.

    — Владыка, а где вы сами находите отдохновение для души?

    — Вы знаете, если не находить отдохновения для души в самом труде, то, наверное, невозможно было бы жить. Мне нравится то, что я делаю. Вокруг меня каждый день много радости. Я человек старой формации, для меня самое большое удовлетворение — результат своих трудов: и в родной расцветающей лавре, и в душах окружающих меня людей.

    Вопреки расхожему мнению, монахи не какие-то темные и понурые люди. Да, мы говорим о смерти, но мы призываем ее не бояться, ведь за смертью следует Воскресение. Я твердо убежден — наше служение и Православная Церковь в целом — это религия радости и надежды.

    Источник: «Петербургский дневник»/mitropolia.spb.ru; фото: lavra.spb.ru.

    • 07 Июл 2015 15:46
    • от monves
  12. Дух Святой соединяет людей

    Игумен Спасо-Преображенского Соловецкого ставропигиального мужского монастыря, директор Соловецкого государственного музея-заповедника архимандрит Порфирий (Шутов) ответил на вопросы альманаха «Соловецкое море».

    — Дорогой отец Порфирий, благодарим Вас за эту ставшую уже традиционной встречу. Мы бы хотели задать Вам разные вопросы, и самые главные — о жизни духовной. Но, увы, никуда не уйти и от текущих дел и проблем — от «злобы дня»…

    — Может, она сама уйдет?

    — Чтобы она побыстрее ушла, хотя бы из нашего разговора, позвольте с нее и начать. И вот наш первый вопрос: как Вы оцениваете качество проводимых реставрационных работ на Соловках?

    — В реставрации этого года по сравнению с предыдущими годами есть прогресс. Улучшение ощутимо в производстве работ — в этом году были устранены замечания, недоделки, которые протокольно фиксировались с 2011 года. Качество выполненных работ далеко от совершенства, но вопрос — с чем сравнивать. Позапрошлый год, например, был абсолютно провальный. В 2014 году многое стало заметно лучше. Однако, к сожалению, работы в этом году начались поздно. Была благоприятная солнечная сухая весна, потом лето. А максимум работ пришелся на ноябрь-декабрь. Можно сказать, «раскачались». И не все тут зависело от производителя работ — ЗАО «Балтстрой». Есть еще Министерство культуры, генеральный проектировщик ЦНРПМ, технический надзор, авторский надзор. Действия всех этих организаций должны быть четко скоординированы, что произошло только во второй половине года. Можно сказать, наконец, наступил ощутимый сдвиг в организации управления реставрацией. Все это дает надежду на будущий год. Но возникают новые риски и осложнения, теперь связанные с финансированием.

    — Какие объекты были главными в этом году?

    — На территории монастыря работы велись на 11 объектах. Центральный комплекс монастыря — приоритетный объект реставрации. Необходимо привести его в порядок. Но на территории кремля пока нет ни одного объекта, который был бы сдан целиком. Троицкий собор приведен в такое состояние, что на Рождество в нем будет совершаться богослужение. На Крещение и Пасху мы тоже собираемся служить в нем. Все желающие смогут там поместиться, не теснясь. Этот «мученический» храм вдохнет, наконец, воздух богослужения.

    Сдана в эксплуатацию часть Святительского корпуса. На первом этаже разместились бухгалтерия, канцелярия и реставрационный отдел. Интерьер здания отреставрирован на XVII век. Послушники в те времена жили вместе со старцами, в каждой келье были сени, чулан, маленькие оконца. Там сейчас наши сотрудники работают, и такие стены, думаю, не могут не вдохновлять их трудиться красиво. Отреставрированы подклеты Троицкого собора. При восстановлении полов мы привели в порядок и захоронения соловецких архимандритов, настоятелей монастыря XIX века — Феофана, Варлаама, Порфирия и Иоанникия. И в советское время, и в 1990-е годы склепы подверглись варварскому вскрытию. После проведенных археолого-антропологических исследований мы точно знаем, чьи останки в какой могиле почивают. Мы совершили панихиду и с благоговением погребли святые останки. Надеемся, теперь уже до всеобщего воскресения во Второе пришествие Христа Спасителя. Осталось установить на место уцелевшие надгробия.

    Велись очень сложные работы в Квасоваренном и Поваренном корпусах, в здании общей трапезы на погребах. Во времена лагеря там были разрушены тяги, скрепляющие стены. Здания стали расползаться в разные стороны. Но теперь им уже ничто не угрожает. В 2015-2016 гг. реставраторы должны поэтапно передать памятники нам в пользование. Здесь разместятся братская и паломническая трапезные со всеми необходимыми службами. Начались работы по восстановлению Преображенской гостиницы. Контракт выиграла компания «Архстроймеханизация» и уже вышла на стройплощадку. На сегодня это остро аварийный объект. Работать на нем опасно. И было радостно, когда бригада перед началом работ попросила благословения и молитв, которые мы все вместе и совершили. Кстати, руководители «Балтстроя» говорят, что производственный травматизм на церковных объектах на порядок меньше, чем на других стройках компании.

    У нас возникло ясное видение перспектив восстановления обители. Я пять лет являюсь наместником, и все эти годы стремился к созданию осмысленного плана реставрационной деятельности. Но это требовало синхронных усилий не одного десятка людей. Слава Богу, сейчас такой план начал появляться, и это вселяет надежду.

    — Какова судьба Такелажного сарая, наполовину разобранного в конце сезона?

    — Здесь есть жесткое ограничивающее условие: если до весны не сделать новый свайный фундамент, то начало навигации может быть отмечено «отплытием» остатков Такелажного амбара в открытое море. По срокам идет задержка: фундамент нужно было сдать к концу 2014 года, но пока он не готов. В итоге работы ведутся в зимнее время. Технологических нарушений в связи с этим нет, есть понятные трудности для рабочих. Надеемся, все будет хорошо.

    — Сохраняются ли у монастыря планы по воссозданию кладбищенской Онуфриевской церкви?

    — Да, конечно. Проект готов и одобрен. Сейчас идет оформление площадки под храм. Восстановление будет проводиться за счет благотворительных средств. В 2015 году мы были уже готовы начать строительство, но сказывается холодное дыхание кризиса: благотворительный фонд, принявший на себя попечение о проекте, временно свернул свои инвестиционные проекты. Поэтому обращаюсь и к читателям «Соловецкого моря»: не найдется ли среди вас кто-то, кому по душе и по силам профинансировать строительные работы по храму преподобного Онуфрия Великого хотя бы в 2016 году.

    — Восстановительными работами занимаются, в основном, приезжие люди, не имеющие ясного представления о значимости Соловецкой обители в отечественной истории. Есть ли у музея или монастыря какие-то специальные программы просвещения строителей?

    — К сожалению, устойчивого рабочего коллектива у них нет — текучка. Не вполне сформировано и управляющее звено. Но со следующего года, как мы договорились с руководством «Балтстроя», все приезжающие начнут не с планерки, а с обзорной экскурсии и встречи с монастырским начальством для разговора о священном характере Соловков. Если кто-то из строителей захочет пойти дальше, мы готовы. Для ищущих духовного просвещения у нас есть и воскресная школа для взрослых, и лекторий, и совместные с Морским музеем кружки. И, главное, мы ждем таких людей на храмовых собраниях верующих — для общей молитвы.

    — Как Вы относитесь к созданию научного и образовательного центра Северного (Арктического) федерального университета на Соловках? Возможно ли сотрудничество этого центра с монастырем и в какой форме?

    — Ученые и студенты обязательно должны быть на Соловках, чтобы исследовать все грани соловецкого мира. Археологи САФУ — наши давние друзья. Остается только желать, чтобы сюда приезжали специалисты и в других областях науки. Нам принципиально важно, чтобы студенты и ученые, находясь на Соловках, сотрудничали бы с монастырем и музеем как в науке, так и в трудах по обихаживанию нашей земли.

    Рассматривается возможность передачи исторического здания 1939 года постройки в ведение САФУ. Есть и юридические, и экономические трудности. Но если все же освоение этого комплекса состоится, то значительный имущественный пласт Соловков обретет нового достойного хозяина.

    Нужны, конечно, и студенческие лагеря, чтобы студенты могли сделать что-то своими руками. Вспомним знаменитый стройотряд МГУ — и ученым иногда надо отвлекаться от высокой науки! Светлые мысли не могут рождаться в одномерной душе. Андрей Николаевич Колмогоров, вспоминается, после восьми часов вечера о математике никогда не думал.

    — Монастырь проводит активную издательскую политику. Недавно вышел второй том «Воспоминаний соловецких узников». Что ожидается в следующем году?

    — Надеемся, увидит свет третий том. Ранее мы думали, что все основные тексты уже где-то опубликованы. Задача стояла их собрать и снабдить комментариями. Но оказалось, что есть масса еще неопубликованных материалов. Замечательные статьи находятся в эмигрантской прессе, с которой наш читатель редко бывает знаком. Очень интересная и нужная работа.

    Планируем выпустить несколько иллюстрированных брошюр по монастырю, которые очень востребованы, альбом к 25-летию возрождения монашеской жизни, календари.

    — Соловки на протяжении многих веков остаются паломническим центром. Паломники, конечно, создают братии лишние хлопоты, но при этом монастырь воздействует на мир во многом именно через паломничество. Вы уже пять лет на Соловках. Меняются ли соловецкие богомольцы, их настрой, количество?

    — Я не вижу существенных изменений. Люди едут на Соловки с большой сосредоточенностью. Для нашего православного брата паломничество – это пик его духовной жизни. Монастырь осуществляет пастырское окормление паломников. Это и исповеди, и беседы за полночь. Все соловецкие священники понимают важность такого служения. Очень часто новоприбывшим паломникам приходится объяснять самые простые, начальные моменты духовной жизни. Из опыта таких бесед, кстати, у нас возникла идея записать и издать наиболее удачные ответы на основные вопросы, возникающие у паломников. Первая такая брошюра – о правилах исповеди – уже выходит из печати. Она называется «Победить свое прошлое». В обычном приходе – прихожане постоянные, а здесь паломники встречаются со священником раз, два, ну, может быть, три раза за поездку. И такая брошюра поможет ответить на вопросы, которые человек не успел задать при личной встрече.

    Фундаментальные истины одни, но каждый раз они открываются заново. По мере совершенствования духовной жизни человека, заповеди предстают в новом свете, а система координат остается та же самая.

    Как известно, русскому благочестию часто присуще одна болезнь — приверженность к обряду, к внешним формам без труда устремленности в духовные глубины. Вера подчас превращается в обрядовую привычку. Выйти из этих душных стереотипов — значит вдохнуть свежий воздух подлинного христианства, обрести Живого Христа. Вопрос этот (проблема, трудный тупик на духовном пути) актуален и для много лет живущих в Церкви, и для неофитов.

    — После паломничества человек обычно вдохновлен, полон решимости изменить свою жизнь. Но возвращаясь в город с его ритмом и грохотом, очень быстро обнаруживает, что этот дух, которым он наполнился в монастыре, на глазах рассеивается. Не могли бы Вы дать пастырский совет, как подольше удержать в себе благодатное состояние.

    — Самое лучшее — отправиться в новое паломничество. Но паломничества не должно быть много. Необходимо сосредоточиться и накопить духовные силы для пребывания в святых местах. На Соловках время останавливается, и человек может, как в зеркале, над тихими волнами бухты Благополучия разглядеть свою собственную жизнь. Печаль о грехах на Соловках острее. Человек ценит свой опыт и никогда его не забывает. Этот опыт в нем живет и пробуждает творческий процесс покаяния — увидеть, как в прежних обстоятельствах можно вести себя по-другому, как на деле не участвовать в беззаконии. Апостольская заповедь: «Со страхом жития вашего время жительствуйте», и «Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит как рыкающий лев, ища, кого поглотить» (1 Пет. 1:17, 5:8). Отеческие предания становятся для человека не отвлеченными понятиями, а опытом реальной жизни, внимательным наблюдением за поступками и помыслами. Личная решимость должна быть. Вот то, чем удерживается благодатное состояние после паломничества.

    Святость монастырской жизни мягко совершает свое благотворное воздействие на общество именно через паломников. Василий Осипович Ключевский в своей речи на 500-летие памяти преподобного Сергия прекрасно это описал. Приходящие туда люди видят осмысленное и умиротворенное бытие в монастыре, проникаются идеей и опытом такого жизненного уклада и приносят его в свой мир. По-другому не бывает. Только так совершается преображение жизни общества (а не его социальное реформирование или техническое оснащение).

    Отцы говорят, в чем трудность спасения в наше время: примеров праведности мало. Сравнивая современную монашескую жизнь с золотыми временами христианства и монашества, мы понимаем, какое огромное количество примеров внимательной христианской жизни было в те времена. Взять расцвет монашества в XIV веке — а ведь вокруг были татарское иго, хаос, безначалие. Люди и уходят в монастырь, потому что «в миру» все сложнее и сложнее по заповедям жить. Естественная жажда чистоты — свободного дыхания совести.

    Посещение святых мест обновляет душу. Точнее, Бог освежает ее глубокими духовными переживаниями. Вот примеры из собственного опыта.

    В прошлом году мы с братией ездили в Грузию. Там были незабываемые моменты. Например, богослужение в Кутаиси, которое проводил митрополит Кутаисский Калистрат. Было ощущение, что мы служим с древним патриархом. Удивительная простота в богослужении и в общении! При этом глубина веры. И какие-то совершенно мистические явления: мы совершаем службу, и вдруг прилетают два голубя, белый и коричневый. Они садятся на каменную алтарную преграду в огромном соборе, и во время евхаристического канона белый голубь три раза кружит над престолом, а потом они оба улетают. В такие мгновения не знаешь, где ты, на земле или на небе. Огромного умиления, восторга духовного наполняется душа. Также мы совершали паломничество с братией по городам Апокалипсиса. Малоазийские города, некогда цветущие христианские общины, а ныне территория Турции — территория выжженного огнем и мечом христианства. Места, видевшие апостола Иоанна Богослова, апостола Павла… Ныне это священные для нас руины. Был у нас настрой каждый день совершать Божественную литургию. Но на эти руины не зайдешь — охраняемый государством памятник. В таких местах служить можно только по согласованию. Мы имели такие разрешения, но не всегда. Иногда служили в чистом поле рядом с остовами древних сооружений. Спускаемся вниз метра на три, находим небольшую ровную плиту — как раз, чтобы расположить престол. В три уровня стоим: священник с дьяконом, хор, молящиеся. И осязательно близки для тебя раннехристианские времена, и соединяешься в Таинстве Евхаристии с тысячами погибших здесь византийцев. В Грузии мы увидели живую веру, а в Турции — великие руины.

    — На Соловки традиционно приезжает много паломников с Украины. В этом году что-то изменилось?

    — Были паломники с Украины, были из Луганска. Они рассказывали, что чудом выбрались на Соловки, а как назад поедут, не представляли. В полной неизвестности ехали. Это была встреча с нашими братьями-христианами, которые находятся в смертельной опасности. У них совсем другое отношение к Таинствам, к молитве, к благодати мирной жизни. Они готовы к любым исходам. Покой — это ведь как здоровье: пока он есть, его не ценишь. Молитва о временах мирных становится воздыханием из глубины сердца.

    Возникают аналогии. Митрополит Киевский и всея Украины Онуфрий в наше время и Патриарх Тихон в смутную эпоху 1920-х годов. Более любящей и незлобивой фигуры для Украины не найти. Он врачующий архиерей. Ездил в Луганск на юбилей епархии, во всех горячих точках появляется и служит. Он — лаврский, был благочинным Троице-Сергиевой лавры.

    Большевики запретили проповедь, всякую общественную деятельность Церкви, но не решились совсем запретить богослужение — и Церковь сохранилась. Богослужение — сердцевина христианской жизни. Поэтому надежда и упование на Промысл Божий — первое и главное делание, через которое происходило в российской истории духовное возрождение. Люди отрекались от мира, но не отрицали его. Они отрекались от мира ради идеалов, которые для мира недостижимы. Это действие оказывается наиважнейшим для того, чтобы вселить в общество духовное начало. У меня есть уверенность, что все устроится. Через трудности, конечно, но устроится. «Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые»…

    Вспоминается и стержневая мысль, с огромной силой из самого сердца стократно повторенная митрополитом Калистратом: «Мы братья! Выше этого ничего нет!»

    — На каких ценностях жизни концентрировать свое сознание, чтобы жизнь была не такой печальной? Рушатся семьи, рушатся связи между близкими людьми, между близкими народами. Это многих угнетает…

    — Только одно удерживает — единодушие. Когда есть единомыслие, единодушие, мы непобедимы. Дух Святой соединяет людей. Но для этого их сердца должны стать сосудами Святого Духа, а не пещерами, где обитают духи лжи, лести и злобы. То, что происходит в семье (или в монастырской семье) — то и в масштабе страны происходит. Семья должна жить идеалом Святой Троицы — единодушие, единомыслие, братство. Но жить так даже для верующих людей трудно. Исторически преобладает другая тенденция — распад. Нарастает вселенская энтропия. Для разрушения даже ничего делать не надо: оно само приходит. А вот для созидания надо прикладывать усилия. Даже для удержания в одном состоянии нужны усилия. Сколько будет в каждом человеке этой созидательной силы — в такой степени социальная ткань и будет сохраняться, а быть может даже восстанавливаться.

    Понятно, что страна наша входит в период трудных времен, и в этих условиях придется жить. И отсюда общее пожелание — достойно встречать трудности. Трудности промыслительны. Они даются Богом, чтобы мысли, чувства, воля вышли из сонного или полусонного состояния. Чтобы благонамеренные люди не предавались разрушительным состояниям отчаяния, печали, уныния. Апостол Иаков говорит, что мы должны радоваться, когда нас постигают искушения (Иак 1:2-4). Апостол Петр: «Огненного искушения не отвращайтесь» (1 Пет. 4:12-13). Встречайте с радостью это состояние, потому что оно — от Бога, чтобы явить дремлющие силы и состояться каждому как человеку, делами свою веру явить. Сначала вера росток, а после череды мужественных поступков она уже становится укоренившимся деревом. Я бы этого пожелал и себе, и всем тем, кто ожидает вечного спасения!

    Источник: solovki-monastyr.ru

    • 29 Июн 2015 18:59
    • от monves
  13. Великую святыню можно восстановить только объед...

    – В 2014 году исполнилось 20 лет с момента возрождения монашеской жизни в обители. Как много монахов сейчас живет здесь?

    – Процесс пополнения братии идет медленно, но, тем не менее, идет. Сейчас у нас в монастыре двенадцать насельников. Есть еще послушники, которые официально не входят в братию. Некоторые из них остаются, другие принимают решение уйти в мир или перейти в другой монастырь.

    – По сути, сейчас Ново-Иерусалимский монастырь – большая стройплощадка, повсюду рабочие, строительные краны. Как в такой обстановке живется братии?

    – Да, вы правы, у нас идет полномасштабная реконструкция. Все объекты и земельные участки монастыря переданы заказчику-застройщику ФГБУ «УКС № 900 при Спецстрое России». Эта компания, в свою очередь, передала его Генеральному подрядчику ЗАО «БалтСтрой». Разумеется, мы имеем доступ в храмы и можем проводить экскурсии, но по очень ограниченному маршруту.

    Сейчас вся братия живет за стенами святой обители, в помещении Воскресной школы, которая была построена в 1892 году. Тем не менее, богослужебная жизнь идет своим чередом. Стройка этому не помеха. В будние дни богослужения начинаются в 8 утра. Днем могут совершаться различные требы. Вечернее богослужение у нас в 17 часов. Третий раз собирается только братия в 12 часов ночи. Мы совершаем вечернюю молитву и полунощницу. Сейчас это происходит в братском корпусе. А когда мы собирались на полунощницу в храме, к нам даже присоединялись реставраторы ночной смены. В воскресные и праздничные дни порядок богослужений другой. Богослужения проводятся два раза утром – в 7 и 10 часов утра. В воскресенье вечером мы совершаем богослужебное пение с каноном святой мученице Татиане Римской. В нашем монастыре почти 330 лет находится великая святыня, которую сюда передала царевна Татьяна Михайловна Романова из запасников Кремля: ковчег со святыми мощами – десной дланью мученицы Татианы. Все годы эта святыня неотлучно пребывала в монастыре, даже когда он был закрыт и превращен в музей.

    – Вы упомянули о том, что в дневное время в обители совершаются требы. Насколько мне известно, многие монастыри придерживаются традиции не проводить в своих стенах венчание, крещение, отпевание…

    – Святейший Патриарх Кирилл неоднократно заявлял на Епархиальных Собраниях, что монастыри должны совершать все требы. Священноиноки – такие же пресвитеры, и мы стараемся исполнять благословение нашего Священноархимандрита.

    – Не мешает ли это монашеской жизни?

    – Дело в том, что братии все равно приходится общаться, например, с парами, которые хотят вступить в брак. Они приходят в наш монастырь на исповедь, Причастие, и священнослужители обязаны вникать в их проблемы и оказывать им помощь. Кроме того, у Нового Иерусалима есть определенные традиции. На территории обители похоронена Анна Сергеевна Цурикова. Она была супругой Павла Григорьевича Цурикова, купца 1-й гильдии и в дальнейшем потомственного дворянина, который жертвовал огромные суммы на нужды монастыря. Так, в 1877 году он передал нашей обители 100 тысяч рублей. Корова в те времена стоила три рубля, поэтому можно представить, какие это были огромные деньги. Анна Сергеевна отличалась другой добродетелью: каждой девушке, которая на их Прядильно-мотальной фабрике выходила замуж, она давала приданое и таким образом помогала выйти в люди. Она прожила почти 90 лет. Люди помнят ее добро. Супруги после ЗАГСа по сию пору приезжают на ее могилу и выпускают пару белых голубей. Некоторые из них улетают, а некоторые остаются. 23 июля 2008 года к нам прибыл президент России Дмитрий Анатольевич Медведев и Святейший Патриарх Алексий II. Во время этого визита они долго осматривали обитель, а потом еще два часа решали, как будет восстанавливаться монастырь. Выйдя из Восточного братского корпуса, Президент и Патриарх направились к Святым вратам, чтобы уже сесть в автомобили и уехать. Вдруг они заметили огромное количество белых голубей. Патриарх Алексий спросил меня, откуда пернатые, и я рассказал об этой традиции. Патриарх сказал тогда: «Отец наместник, пора вам здесь заводить для них жилье!». Это наставление Святейшего я обязан буду выполнить. Тем более что Патриарх Никон в своей Отходной Пустыни, куда он уединялся на время Великого поста, тоже разводил птиц – павлинов, стараясь таким образом создать образ Рая там, где молился…

    – И все-таки как в условиях стройки и большого количества туристов и паломников братии удается находить уединение?

    – Общая организация жизни монастыря, разумеется, очень важный вопрос и от него много зависит. В современной Греции монастырь Метеоры перестал существовать просто из-за того, что его сделали абсолютно открытым, проходным. И монахи из него ушли в другие обители. Монашеская семья должна иметь необходимые условия для жизни. Поэтому мы при планировании монастыря обязательно выделяем зоны, в которых братия будет жить, где можно погулять, отдохнуть вдали от посторонних. Иначе обитель не сможет существовать. Даже Христос во время своего общественного служения после проповедей уединялся на гору и там молился. Если это было необходимо Господу, то тем более это необходимо простым грешным монахам. Если все правильно организовать, тогда поток туристов, каким бы большим он ни был, не принесет вреда монашеской жизни.

    – Вы рассказали о визите президента Дмитрия Медведева и Патриарха Алексия II. Это было знаковое событие для вашей обители. А с чего началось восстановление монастыря?

    – Дмитрий Анатольевич, идя на президентские выборы в 2008 году, дал обет Богу, что если он их выиграет, то восстановит одну из святынь. И когда он увидел, что выигрывает в первом туре, то поехал к Патриарху Алексию и, рассказав ему о данном обещании, попросил благословения и совета. Патриарх, не задумываясь, указал на нашу обитель. Ново-Иерусалимский монастырь – великая святыня. Но в одиночку ее никому не поднять, ни самой Церкви, ни крупному бизнесмену или даже корпорации. Усилия нужно объединять. У Патриарха Алексия душа болела о нашей обители. Разумеется, когда появился шанс восстановить монастырь, он им воспользовался. Был создан Попечительский совет Благотворительного фонда по восстановлению Воскресенского Ново-Иерусалимского ставропигиального мужского монастыря Русской Православной Церкви. Дмитрий Анатольевич спросил, готов ли Святейший его возглавить? На что Патриарх ответил: «Только вместе с Вами». Так наш Попечительский Совет возглавили сразу два сопредседателя – Президент (ныне глава Правительства) и Патриарх. Это уникальный случай.

    – Участие первых лиц государства в жизни Церкви помогает, или наоборот чересчур обязывает?

    – Я всецело за то, чтобы это общение было, и чтобы его было как можно больше. Нам этого пугаться не надо. Есть мнение, что революция произошла в том числе из-за того, что был большой разрыв между государственной властью и Церковью. Вы, быть может, удивитесь, но это действительно так. Например, император практически всегда посещал только свою домовую церковь, где служил его духовник и присутствовали его семья и свита. В это время во всех храмах страны служили архиереи, настоятели, произносились проповеди, но император их не слышал. Никогда не было такого, чтобы между императором и первоприсутствующим членом Святейшего Синода (номинальный руководитель Синода, назначаемый указом царя, – по традиции Санкт-Петербургский митрополит. – Ред.) состоялась встреча для решения каких-то проблем, было проведено совещание. Казалось бы, когда все были православными, это могло происходить в рабочем порядке. Но этого не было. Этот разрыв и привел к революции. Потому что проблемы есть всегда. Надо встречаться и обсуждать их, не смущаться и не пугаться того, что вопрос, возможно, решается не так быстро и просто. Катастрофа случается, когда диалог вовсе не начинается – это путь в тупик. Сейчас, слава Богу, взаимодействие между государством и Церковью есть, причем оно происходит на самых разных уровнях, по самым разным направлениям. И чем больше будет точек соприкосновения, тем лучше.

    – А какое влияние оказывает на обитель Патриарх? Патриарх Алексий II и Патриарх Кирилл приезжали сюда не раз. Как вы относитесь к таким визитам?

    – Некоторые боятся визитов Патриарха. Таким говорю, что приезд Святейшего – это большая радость. Приглашайте Патриарха всегда! Когда едет Святейший, он действительно с собой несет благодать Божию. Последствия таких визитов бывают просто колоссальными. Патриарх Алексий II любил шутить: «Я приезжаю в какой-то храм, иду по асфальту и чувствую, что он еще теплый». Очень часто дорогу к храму проложить не представляется возможным. Но когда едет Патриарх, администрация города или района кладет асфальт, который останется здесь лежать после того как Патриарх уедет. Может быть, настоятель эту проблему не решил бы никогда. Это лишь маленький пример. Решается множество вопросов благодаря таким визитам. Я уже говорил, какую роль в судьбе нашей обители сыграл Патриарх Алексий.

    – Реставрационные работы должны завершиться уже в 2016 году. Братия станут полноправными хозяевами монастыря. Однако возникает вопрос: как обслуживать уникальную обитель? Двенадцати насельникам с таким большим монастырем не справиться.

    – Этот вопрос на сегодняшний день не решен. В наши руки передается великая святыня. Сумма, ежегодно требуемая на обслуживание монастыря – около 116 млн рублей. Она не включает в себя содержание братии, зарплаты сотрудникам, налоги. Монастырь должен оплачивать такие расходы сам, а братия обязана сама себя прокормить. У нас есть собственное подсобное хозяйство, где мы держим кур, четырех коз, тридцать баранов. У монастыря есть огороды, где мы сажаем картошку, зелень. Этим хозяйством братия обеспечивает себя. Летом – свежими овощами, зимой – солениями. С этого года мы стали продавать паломникам пирожки и банки с солеными огурцами, которые очень хорошо расходятся. Также реализуем монастырскую квашеную капусту. Люди очень ценят монастырский труд и с радостью покупают продукцию, приготовленную в монастыре с молитвой. Эта тенденция прослеживается и в других обителях. Но, к сожалению, средств от реализации пирожков, свечей, записок, не хватит на покрытие затрат такой большой обители. Нет в нашем государстве и закона, который позволял бы выделять средства на содержание монастыря или памятника. До революции Исаакиевский собор и Храм Христа Спасителя содержались на средства царской казны.

    Наш монастырь является памятником культурного наследия федерального значения. А для таких объектов очень много ограничений. Так, например, мы не можем сдавать помещения в аренду, но при этом обязаны нести бремя эксплуатации. Патриарх Никон, прежде чем строить монастырь, купил 680 га земли, на которых было 10 тысяч крестьян, и была возможность этот монастырь воздвигнуть и затем его содержать. Потом в XVIII веке, когда императрица Екатерина II провела секуляризацию монастырских земель, она выделяла из казны на содержание обители 15 тысяч рублей золотом в год. После революции декретом Ленина все привилегии были отменены. Как в этих условиях этим святыням можно существовать сейчас?

    – А как обстоят дела с развитием туризма?

    – Люди к нам приезжают эпизодически. В рабочие дни в храме бывает 3–5 человек. В выходные и в летнее время мы активно проводим экскурсии, даже порой не справляемся и привлекаем мирских людей. Организация дополнительной экскурсионной программы тоже требует затрат. В нашем монастыре будут отреставрированы четыре исторические гостиницы. Туристам и паломникам мы всегда очень рады и приглашаем в наш монастырь.

    – В завершение вернемся к монашеской жизни. Обитель – это место, где рождаются праведники. Вы в своей жизни наблюдали такое явление?

    – Смысл прихода в монастырь – сделать себя пригодным сосудом для принятия Святого Духа. А изольется благодать, или нет, это уже воля Божия. Взять, к примеру, Свято-Введенскую Оптину пустынь, в которой немногим более чем за столетие просияло четырнадцать старцев. Сегодня Христос и Церковь те же, и благодать Божия продолжает изливаться. Мне посчастливилось быть свидетелем того, как свой духовный подъем начинала убиенная братия Оптиной пустыни – иеромонах Василий, иноки Трофим и Ферапонт. Помнится, как в свое время, неся в Оптиной различные послушания, в том числе и комендантские, прописывал будущего отца Василия, когда он только прибыл в монастырь. Он пришел в одних брюках и рубашке, и после поселения в братское общежитие, ему благословили послушание печатать молитвы. Он еще сказал: «Обычно мои статьи печатают…» Он ведь закончил журфак МГУ, был капитаном сборной Советского Союза по водному поло. И видно было, как он менялся на глазах. По ночам я слышал, как в келье, соседней с моей, он молится и плачет. Потом его рукоположили во иеродиакона, иеромонаха, он начал учиться служить и совершать требы. Мне даже приходилось его учить крестить. Все замечали его резкий духовный взлет. И мы даже опасались, не сорвется ли он. И вот Господь принял его горячий порыв и сподобил его такой кончины в праздник Пасхи, после принятия Святых Христовых Таин. Тем же отличались и иноки Трофим и Ферапонт. Они шли в духовной жизни к Богу, и Господь их заметил.

    Источник: monasterium.ru

    • 19 Июн 2015 18:34
    • от monves
  14. Вифания: служение Богу и людям

    4/17 июня Православная Церковь празднует память святых праведных Марфы и Марии Вифанских, сестер Лазаря Четверодневного. В их родной Вифании, близ гробницы праведного Лазаря, у древней дороги из Иерихона в Иерусалим ныне располагается маленькая русская женская обитель — община Воскресения Христова, подворье Гефсиманского монастыря святой равноапостольной Марии Магдалины (РПЦЗ).

    В свое время сам монастырь, находящийся на другой стороне Елеонской горы, вырос из этого небольшого сестричества. Монашеская община на родине праведных Марфы и Марии была основана в начале 30-х годов ХХ века на участке, купленном Русской Духовной Миссией в начале столетия — около 1909 года. По древнему преданию, именно на месте нынешней Вифанской обители праведные сестры Лазаря встретили Христа, шедшего воскресить их брата.

    Основали Вифанскую общину монахини Марфа и Мария — уроженки Шотландии, принявшие Православие на Святой Земле. Они имели медицинское образование и устроили благотворительную лечебницу для местного населения, подражая примеру основательницы Марфо-Мариинской обители милосердия в Москве, преподобномученицы Великой княгини Елисаветы Феодоровны, чьи мощи покоятся в Гефсиманском монастыре. Нередко дети, здесь лечившиеся, из-за плохих домашних условий задерживались в обители надолго, и их начинали обучать грамоте — так в 1930-е годы в Вифании возникла школа-интернат для православных арабских девочек. И сейчас попечение о школе (ныне единственном православном учебном заведении на Святой Земле в ведении Русской Церкви), а также об интернате при ней — это основное послушание вифанских насельниц, наряду с приемом паломников и хозяйственной работой. Директором школы является старшая сестра Вифании — инокиня Марфа.

    Как уже было сказано, Вифания — часть большого Гефсиманского монастыря, являющего миру в этом святом месте свет русского православия. Золотые купола его прекрасного храма в честь св. Марии Магдалины, построенного попечением императора Александра III и царской семьи, возвышаются над Гефсиманским садом. В монастыре подвизаются больше сорока сестер, четверо из них несут послушание в Вифании.

    День сестер на подворье отличается от распорядка дня в монастыре и во многом зависит от режима детей, живущих в Вифанском интернате (сегодня здесь проживает пятнадцать девочек). Утреннее сестринское правило начинается в 5.30 утра и состоит из полунощницы, утрени, 1-го часа и изобразительных. Сестры, несущие послушания на кухне и у детей, уходят с правила после полунощницы. 9-й час и вечерня совершаются в 16.00 — в то время, когда дети делают уроки с учителями, и поэтому все сестры могут быть на службе. Великим постом к вечерне добавляется Великое повечерие. 3-й и 6-й часы сестры читают в кельях по возможности. В отличие от монастыря Марии Магдалины, где Литургия совершается ежедневно, в Вифании она служится раз в неделю — по пятницам. В воскресенье и в праздники сестры молятся на службе в монастыре, однако иногда на праздник вифанские насельницы имеют возможность побывать в «месте праздника» — например, в день Преображения помолиться на святой горе Фавор. Нередко сестры бывают на Литургии в соседнем греческом монастыре. Причащаются сестры, как правило, не чаще двух раз в неделю.

    Сразу после утреннего правила (около 8:00) в Вифании бывает завтрак, после которого у сестер есть полчаса или час для келейной молитвы, а потом — послушания с перерывом на обед в 14.30. Ужин для детей и трудников в 18:30, но для сестер он, в отличие от завтрака и обеда, не обязателен. Если сестра проголодалась, она может получить благословение выпить на кухне чаю в неурочное время, желающим выдаются к чаю сладости. В 20:30 читаются вечерние молитвы и совершается чин прощения, в 21:00 сестры расходятся по кельям — начинается время келейного правила и отдыха.

    Каждая сестра находится под духовным руководством матушки игумении и священника, у которого исповедуется. Раньше духовником всех сестер являлся начальник Русской духовной миссии, однако сейчас сестры могут выбрать священника и в Гефсимании, и на Елеоне, и приходить к нему на исповедь. Священник, у которого постоянно исповедуется сестра, определяет некоторые моменты ее духовной жизни, такие как мера поста или келейное правило. Эти вопросы решаются индивидуально для каждой сестры, и другие насельницы не знают, как постится сестра или какое правило она исполняет. По другим вопросам сестры обращаются к старшей сестре или через нее к матушке игумении. Сама матушка каждую неделю приезжает в Вифанию на Литургию, также еженедельно проходят встречи игумении, старшей сестры Вифании и начальника Миссии, на которых решаются основные вопросы жизни насельниц.

    По словам инокини Марфы, самое лучшее время в году для всех, а в особенности для Вифанских сестер — Первая седмица Великого поста, посвященная исключительно духовным занятиям. Они переезжают в монастырь, который на эту неделю полностью закрывается, а для присмотра за детьми в Вифании остается лишь одна сестра — поочередно. Службы в эту неделю совершаются утром с 5.00 до 13.00 с перерывом на полчаса, вечером с 17.00 до 19.00. Всю первую седмицу сестры проводят в молчании, не разговаривая между собой. Общая трапеза бывает только в дни совершения Литургии Преждеосвященных Даров.

    Тишина и отсутствие посторонних в Первую седмицу Поста — особенно ценное время для сестер, поскольку в другое время прием паломников — их основное служение. Раньше Гефсимания была открыта для посещения два дня в неделю с 10.00 до 12.00, в прочее время принимались только группы по предварительной договоренности. Сейчас поток паломников увеличился, и ворота монастыря открыты ежедневно. Также паломники имеют возможность помолиться с сестрами на богослужении. Есть недолгие часы, когда монастырь закрывается, но иногда и в это время звонят, и приходится открывать. Территория, доступная для посетителей, ограничена, но не всегда удается сдержать любопытство некоторых из них, так что сестрам зачастую негде бывает укрыться от посторонних глаз. В Вифании такого наплыва паломников нет. Однако те, кому хотелось бы подвизаться на Святой Земле не должны забывать о том, что прием многочисленных гостей — неотъемлемая черта жизни здешних монастырей.

    «Нужно выбирать монастырь до поступления — замечает сестра Марфа, — и относиться к этому крайне серьезно. Слушать, что внутри происходит и к чему ты более склонен, на что ты готов: готов ли ты быть несмотря ни на что на Святой Земле только ради Святой Земли — жить этой интенсивной жизнью и иметь дело с арабскими детьми? Если тебе нужно уединение, то тогда, может быть, маленький русский монастырь где-то в глуши — это более подходящий вариант. Если же, наоборот, обязательно нужен физический труд, потому что страсти борют так, что понимаешь: одну только четку тянуть — значит, неминуемо “взорваться”, — ищи что-нибудь там “с коровками”. К этому нужно относиться серьезно. Но если уж Господь как-то ведет, и ты оказываешься в определенном месте, то все равно у тебя есть возможность вовремя об этом задуматься и принять соответствующее решение.

    Уход в монастырь и закрытие от мира облегчает задачи. Отсутствие контакта с внешним миром, мерность чередования молитвы с послушанием, обычно не очень мирским — это все помогает сосредоточенности, молитве, но не в этом суть. Монах — это состояние души. Это внутренние отношения с Богом, и они не зависят от внешнего мира. Внешний мир, конечно, может этому помогать. Но бывает, что внешне все спокойно, а внутри буря. Нужен внутренний опыт. Если внутренне быть спокойным, то любые внешние обстоятельства очень спокойно воспринимаются».

    Так немногочисленные сестры обители, подражая древним насельницам этого святого места — праведным женам Марфе и Марии, ежедневно служат Богу и людям: проводя время в молитве, воспитывая живущих в обители девочек и — в память о радушии сестер Лазаревых — с радостью встречая всех, желающих поклониться местам земной жизни Господа нашего Иисуса Христа.

    Источник: monasterium.ru

    • 17 Июн 2015 17:28
    • от monves
  15. Соловки — это в первую очередь монастырь

    Интервью насельника Спасо-Преображенского Соловецкого ставропигиального мужского монастыря иеромонаха Петр (Сазонов).

    Люди пришли на Соловецкие острова давно. Возможно даже до нашей эры. На всех больших островах Соловецкого архипелага есть некие каменные сооружения, которые явно воздвигнуты людьми. Это лабиринты, горки, платформы. Есть много разных теорий, кто, когда и зачем их построил. Точного ответа нет, и скорее всего не будет. Действительная же история Соловков начинается с прихода на острова первых монахов отшельников — преподобных Савватия и Германа в 1429 году, а 1436 год считается годом основания монастыря. Все события, которые происходили на островах, неразрывно связаны с монастырём. Подробно история Соловецкого монастыря широко освящена во многих изданиях. Кто интересуется этой темой, может найти и прочитать.

    Летом Соловки посещает много людей. Монахи к такому большому количеству туристов относятся плохо. Все экскурсии проходят через монастырь с обязательным посещением храмов. Во время служб экскурсий не бывает. Утренняя служба с 5 часов 30 минут до 9 часов. Вечерняя с 19 часов до 21. А днём храм становится музеем. Летом мне, например, в монастырский двор даже смотреть не хочется, а не то что куда-то выйти. И не потому, что монахи, какие-то жизни ненавистники. Монашество — это тихая, сокровенная, направленная в основном в себя, внутренняя, молитвенная жизнь. Летом она очень затруднительна. Если люди приезжают ради духовной пользы, духовной пищи, получаемой от святынь, находящихся в монастыре, то самоограничение монашеской жизни ради них, конечно, оправдано. А если просто поглазеть на исторический памятник, то для монахов это смутительно. Но это данность нашей Соловецкой жизни, и мы её терпим. Закрывать и даже ограничивать посещение монастыря не возможно. Хотя иногда и хочется.

    По моему мнению Соловки лучше посещать именно в качестве паломника. Соловки это в первую очередь монастырь. Духовная твердыня России. Паломничество всё-таки несёт, какую-то духовную составляющую. Даже если вы и не очень верующий человек. Какое-то время вы поживёте в христианской среде. Посещение храмов не только как памятников, но и участие в Церковном богослужении как части своей жизни, соблюдение, хоть может и временное, церковного устава, общение в паломнической среде, — все это даст человеку духовную пользу.

    Мы любим наших паломников. Чувство любви к ближним — это самое главное христианское чувство. Оно нас объединяет, роднит и делает счастливыми. Я это говорю не для красивого словца, а потому что сам действительно ощущаю такие чувства ко многим паломникам, с которыми мне, как священнику, приходится общаться. И ответную любовь тоже чувствую и поэтому считаю себя счастливым человеком на своём месте в этом мире.

    Выражение «осоловел» я слышал давно, наверное, ещё в детстве. Оно ассоциируется с состоянием, когда хорошо, мирно, радостно. Сейчас «осоловел» имеет совсем другое и весьма конкретное значение. Это относится к человеку, который однажды побывав на Соловках, приезжает сюда снова и снова. Это как некая «болезнь», которая обостряется каждое лето и лечится только на архипелаге. Именно здесь таким людям хорошо, мирно, радостно. Ну а мы, соловецкие монахи, находимся в «неизлечимой» стадии этой «болезни». Можем нормально жить только в Соловецком монастыре. Для меня Соловки — это рай.

    Большинство соловецких монахов горячо влюблены в Соловки и наш монастырь. И ведут себя так же, как все влюблённые. Когда мы с любимыми, нам хорошо, а когда в разлуке, нам плохо, тоскливо и одиноко. Когда человек влюблён, то совершенно нормально восхищаться объектом своей любви. Самому на него смотреть не отрываясь и другим показывать. Смотрите — это же прекрасно. Я это вижу — это прекрасно. Смотрите — и вы тоже это увидите. И я хожу по Соловкам. Они прекрасны. Я это вижу, фотографирую и делюсь с другими людьми.

    Я не художник и художественного вкуса у меня нет. И фотографировать я стал от любви к своему «малому» отечеству — Соловкам. Если кто-то, посмотрев мои фотографии захочет приехать на Соловки, а может и «осоловеть», то я буду очень рад и счастлив. Так же буду рад пообщаться с человеком, который уже назвал меня своим другом, пусть и в интернете, так сказать «глаза в глаза». Если кто надумает приехать, я буду оказывать посильную помощь на Соловках.

    Я сейчас высказываю совсем не свою мысль — это заповедь Божья. Возлюби ближнего своего как самого себя. Каждый человек на земле должен иметь любовь не только к самому себе или узкому кругу своих родных, но и обязательно к кому-то ещё. И чем этих «кто-то ещё» будет больше, тем человек будет счастливее. Некоторые могут с этим не согласиться. Да это трудно, требует больших усилий. Но если не бросить на полпути и продолжать, то награда за этот духовный труд будет велика. Это награда от Господа. Это настоящая любовь, которая живёт в сердце — ничто, никакие внешние нападки не смогут её погасить.

    Этого я и хотел бы всем пожелать.

    Источник: solovki-monastyr.ru

    • 24 Апр 2015 15:54
    • от monves