Перейти к содержимому

Результаты поиска

Найдено 11 результатов с тегом подворье

По типу контента

По секции

Сортировать                 Порядок  
  1. На подворье мы держимся традиции, заложенной оп...

    26 ноября 2017 года на Успенском подворье Введенского ставропигиального мужского монастыря Оптина пустынь в Санкт-Петербурге в рамках воскресных духовных бесед состоится встреча с учёными-исследователями, посвященная 295-летию со дня рождения преподобного Паисия (Величковского). Оптина пустынь напрямую связана с его духовным наследием. Первые оптинские старцы – Лев, Макарий, Моисей – были прямыми учениками учеников преподобного Паисия, а, в свою очередь, их учеником явился старец Амвросий Оптинский. На подворье в Петербурге выступят с докладами исследователи наследия преподобного Паисия, в мероприятии примут участие братия, клир и прихожане. Об этом и многом другом мы беседовали с настоятелем подворья игуменом Арсением (Мосалевым).

    Разные направления дискуссионного портала «Монастырский вестник»

    Отец Арсений, четыре года назад, как раз в ноябре, Вы были назначены настоятелем Оптинского подворья в городе на Неве. За это время одним из Ваших детищ стал «Монастырский вестник» – новый портал в Интернет-пространстве, призванный знакомить интернет-пользователей с понятием «монашество» в контексте православного вероучения, а также с проблемами, волнующими современное монашество. Как руководитель этого проекта, что Вы можете сказать о его необходимости, востребованности?

    Вспомним, что в начале 2014 года в СМИ было актуально обсуждение проекта «Положения о монастырях и монашествующих», который и мы опубликовали на нашем портале, предоставив возможность оставлять свои комментарии всем желающим. В итоге этот информационный ресурс, созданный Синодальным отделом по монастырям и монашеству Русской Православной Церкви, стал дискуссионной площадкой по данной теме. Ведь смотрите: в одних монастырях подвизается много насельников, в других – мало, условия в них разные, так что если какие-то пункты Устава могут быть применимы в одной обители, то в другой они попросту не работают... Все это требовало серьезного обсуждения в спокойном, мирном духе. Наши личные комментарии были небольшими, зато мы проводили регулярный мониторинг практически всех сайтов, освещающих монашеские темы, и блоги тех блогеров, что писали статьи, посвященные каким-то вопросам монашеской жизни. К работе привлекли опытных специалистов в области информационных технологий (для администрирования) и филологов (для выполнения мониторинга). С самого начала наши сотрудники вели мониторинг − и продолжают вести по сей день − со всевозможным вниманием и сосредоточенностью, что позволяет своевременно реагировать на появление новых материалов и выкладывать их на нашем портале monvestnik.ru, где, хочется отметить, очень удобная навигация, имеются полная и мобильная версии.

    Здесь каждое слово было важно

    Батюшка, расскажите, пожалуйста, о жизни на подворье. Что интересного с информационной точки зрения у Вас планируется в ближайшее время?

    Вообще для подворья мы выбрали основным направлением изучение святоотеческих писаний и сравнение их переводов (с языка оригинала). Пробуем свои силы в переводческой деятельности (с церковнославянского на русский), работаем с рукописными материалами, оптинскими списками переводов преподобного Паисия (Величковского). Занявшись этим направлением, мы взяли за непогрешительную основу славянские тексты преподобного Паисия и русские тексты старцев Оптинских, выдержавшие проверку временем. Ведём совместную работу с кругом учёных по подготовке к переизданию некоторых творений святых, имеющих непосредственное отношение к нашему монастырю.

    Совсем скоро, 26 ноября, в рамках еженедельных духовных бесед, у нас состоится встреча, небольшие научные чтения, посвященные 295-летию со дня рождения преподобного старца Паисия (Величковского). На этой встрече выступят с интересными докладами трое исследователей наследия преподобного Паисия и расскажут о новых фактах его жизни, об открытии рукописей старца и работе с ними. Важно, что на чтения придёт ведущий исследователь жизни и творений старца Паисия Петр Борисович Жгун, который живёт в Петербурге. Он является автором-составителем книг «Преподобный Паисий Величковский. Житие и избранные творения» (Серпухов, 2014, с последующими переизданиями), «Каталог славянских рукописей монастыря Нямц» (Серпухов, 2017), и в работе у него новые издания. Мы в этом году близко познакомились с Петром Борисовичем. Это удивительный человек из мирян, так глубоко, аскетически и научно проникший в писания и переводы на славянский язык преподобного Паисия! Словно нежданный подарок и утешение от Господа нам, живущим на столичном подворье.

    Если вспомнить 90-е годы, то печатали тогда много всего и без разбору: попалась какая-то книга, не выходившая в печать долгие годы в советское время, ее тут же издавали – нередко без указания, чей это перевод. А в Оптиной пустыни к переводческой деятельности относились глубоко и серьезно. Под руководством преподобного старца Макария здесь велась активная деятельность по переводу и изданию святоотеческих творений. Именно в Оптиной был подготовлен лучший перевод «Лествицы» на русский язык, высоко оцененный как современниками, так и потомками. Вокруг старца образовалась группа помощников, в которую входили отец Амвросий (Гренков), впоследствии знаменитый старец и преемник отца Макария; отец Леонид (Кавелин), впоследствии наместник Троице-Сергиевой Лавры; отец Климент (Зедергольм), магистр классической филологии Московского университета; отец Ювеналий (Половцев), впоследствии архиепископ Литовский и Виленский. В Оптиной пустыни имелись рукописные переводы аскетической литературы, сделанные преподобным Паисием (Величковским), некоторые греческие рукописи и еще другие, славянские. Дело в том, что славянский язык к концу XIX века для многих перестал быть понятен...

    Но «Лествица» преподобного Иоанна Лествичника к тому времени уже была переведена на современный русский язык при Московской духовной академии архимандритом Агапитом (Введенским). Зачем потребовался еще один перевод?

    Архимандрит Агапит сделал очень хороший академический перевод «Лествицы». Однако нужна была максимальная точность в определении терминологического смысла. Некоторые русские слова не отвечали аскетическому деланию. Потому-то Оптинские старцы, имевшие духовное рассуждение, находившиеся сами под старческим руководством и облагодатствованные дарами Святого Духа, приступили к столь важной кропотливой работе, взяв за основу славянские тексты Паисия (Величковского), архимандрита Макария (Глухарева) на русском языке, несколько Слов святителя Игнатия (Брянчанинова) и греческий текст. Считается, что именно оптинскими переводчиками разработана система русской аскетической терминологии. Здесь каждое слово было важно. Ведь если что-то переведено неточно, неправильно, то оно не работает. Перевод творений преподобного Петра Дамаскина, пользующихся огромным авторитетом, выполнил духовный сын и ученик старца Макария отец Ювеналий (Половцев).

    А современные монашествующие на подворье, значит, решили продолжить деятельность, начатую в XIX веке святыми отцами их родной обители?

    В самом монастыре у нас было очень много послушаний и забот. Крутишься-вертишься целый день, стараясь все выполнить. К тому же, когда я нес в Оптиной пустыни послушание эконома, то и читать практически было некогда. Быстренько прочитаешь одну главу из Евангелия, две главы из Апостола, правило и погружаешься в заботы текущего дня. На подворье и у меня, настоятеля, и у братии появилась возможность больше служить, больше читать.

    «Лествица» как монашеское Евангелие

    Отец Арсений, возьмем еще одну сторону монашеской жизни, которую Вы обозначили, сказав, что у братии на подворье появилось больше времени для чтения. Насколько это, по Вашему, важно?

    Крайне важно! Должен заметить, что у каждого брата определено время для уединенного чтения. Казалось бы, шум, гам вокруг, мирская суета большого города, называемого северной столицей, но замечательная возможность для уединенного чтения у нас есть. К слову сказать, еще при строительстве настоятель этого подворья (а тогда оно было подворьем Киево-Печерской Лавры) с архитектором так продумали постройку, что храм и братские корпуса по периметру отгораживают кельи монахов от городской суеты, внутри у нас – тихий, закрытый дворик.

    Я рад, что на подворье читают все – от молодых послушников до старшей братии. Мы привели в соответствие с духовным направлением и свое книжное собрание. Библиотека подворья исключительно богата разделами по Священному Писанию и толкованиям на него, святоотеческой литературой, жизнеописаниями святых. В настоящее время наш книжный фонд насчитывает 20 тысяч экземпляров. Да, когда-то книги переписывали, это было особым деланием, послушанием. Было не поверхностное чтение, а углубление в текст. Переписывая книги (некоторым приходилось и до 100 экземпляров переписывать), человек больше запоминал. Он многое знал наизусть из того, что переписывал. А в наши дни не единожды приходилось встречаться с таким печальным явлением: спрашиваешь у насельника обители, читает ли он святых отцов, «Читал», – отвечает. Продолжаешь интересоваться: «А "Лествицу" читаешь?» и слышишь: «Как-то читал». Как-то! Прочитал и всё! Но ведь «Лествица» – это практически настольная книга для монашествующих, учебник монашеской жизни. Ее еще называют монашеским Евангелием, содержащим советы, мудрые поучения святых старцев. И что же получается? Мы пренебрегаем таким сокровищем. Это все равно, что жить рядом с духовными старцами и не спрашивать у них ни о чем. Или один раз задать волнующий тебя вопрос и им ограничиться.

    Чтение святоотеческой литературы в монастыре должно быть ежедневным. Как апостол Павел пишет в первом послании к Коринфянам: «И слово мое и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы, чтобы вера ваша утверждалась не на мудрости человеческой, но на силе Божией. Мудрость же мы проповедуем между совершенными, но мудрость не века сего и не властей века сего преходящих, но проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную...» (1 Кор. 2:4−7). Тогда только тайны богопознания открываются, когда человек глубоко погружается в писания святых отцов. Следует также сказать, что в наше время переписывание рукописей искусственно не возродить. Но, по совету старцев, я всем советую заниматься заучиванием Евангелия и поучений святых отцов. Вообще считается, что монашествующим обязательно надо знать наизусть пятую, шестую и седьмую главу Евангелия от апостола Матфея, где даны все заповеди Христа, знать близко к тексту «Душеполезные поучения аввы Дорофея», где можно найти ответ на любой вопрос. Господь сказал в Святом Евангелии: «Аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет» (Ин. 14:23), и «Не любяй Мя словес Моих не соблюдает» (Ин. 14:24), и «Аще заповеди Моя соблюдете, пребудете в любви Моей» (Ин. 15:10). Для чего нам исполнять заповеди, – чтобы быть добренькими, хорошими? Надо четко осознавать, что исполнение заповедей Христовых – это не просто какая-то общая нравственная добродетель. Ими Господь открыл вход в Царствие Небесное еще здесь на земле. Спаситель говорил: «Аз есмь путь и истина и живот...» (Ин.14:6). Живот – по-русски значит жизнь. И вот этот путь к истине и к жизни в благодати, которая поселяется в нас, – то есть самую глубокую тайну в Евангелии – открывают нам святые отцы. Без чтения их творений мы будем ходить словно с повязкой на глазах, не зная, куда направиться. Даже если кто-то усердно молится и делает добрые дела, ум его останется без плода.

    Отец Арсений, можете сказать, что Вы, например, сейчас читаете? Какой труд из богатой библиотеки монастырского подворья привлек Ваше внимание?

    Сейчас я читаю преподобного Макария Египетского в переводе Алексея Георгиевича Дунаева. Этот так называемый «Макариевский корпус», сборник творений преподобного Макария с вновь открытыми текстами, он есть у нас в библиотеке. У преподобного Макария содержатся очень глубокие мысли. Как говорил апостол Павел, «духа не угашайте» (1 Сол. 5:19), и когда читаешь страницу за страницей, дух начинает гореть, появляется неослабная ревность об исполнении заповедей Божиих. Такие книги привлекают меня, притягивают к себе, как магнит.

    Если вернуться к «Лествице, то что в этом знаменитом душеспасительном руководстве, написанном в VI веке великим подвижником благочестия, игуменом Синайской обители преподобным Иоанном, Вы считаете самым важным для современного монашества?

    Это сложный вопрос. После внимательного и вдумчивого прочтения «Лествицы» человек приобретает несомненную духовную пользу, вынося из книги самое главное – необходимость обретения полноты любви и согласия с Богом. Основные проблемы человеческой жизни коренятся внутри души, в ее недугах, в нераскаянных грехах. Преподобный Иоанн достаточно много пишет о покаянии и борьбе со страстями, например: «Мы не будем обвинены, о братия, не будем обвинены при исходе души нашей за то, что не творили чудес, что не богословствовали, что не достигли видения, но, без сомнения, дадим Богу ответ за то, что не плакали непрестанно о грехах своих» (Леств. 7:70).

    Лет десять назад к нам в Оптину пустынь приезжал архимандрит Павел из монастыря святой великомученицы Екатерины на горе Синай. Он побывал в других российских обителях и к нам заехал. Чувствуя его высокое духовное состояние, я у него спросил, какой грех современному поколению монашествующих присущ, и какой больше всего мешает духовно возрастать насельникам и насельницам монастырей. Ответ был краткий: «Осуждение». Действительно, мы порой не замечаем, как осуждаем, укоряем других, и в разговорах, и в помыслах. При этом не хотим понимать, что как только мы начинаем рассуждать о ком-либо или кого-то судить, благодать сразу же отступает от нас и дальнейшее делание уже бесполезно…

    В этой связи вспоминаются слова преподобного Иоанна Лествичника: «Судить – значит бесстыдно похищать суд Божий, и осуждать – значит губить свою душу». Батюшка, подводя итог нашей беседы, на чем бы Вы хотели акцентировать внимание?

    В первую очередь мне хочется обратить внимание на то, что благодаря восстановлению из руин монастырей, открытию их архивов, оцифровке книжных собраний обителей, благодаря трудам ученых, текстологов, хранителей рукописей год за годом все больше выходит в свет изданий святых отцов. В последние двадцать лет наблюдается подъем академических трудов по богословию. Издаются новые переводы с первоисточников на русский язык (например, преподобный Макарий Великий), некоторые творения святых выпускаются впервые (например, письма преподобного Паисия (Величковского)), издаются биографические справочники мучеников и исповедников Оптиной пустыни, агиографические издания (например, Жития мучеников и исповедников Оптиной пустыни, Письма преподобноисповедника Рафаила (Шейченко)). Изучение святоотеческих творений – это крепкое основание, на котором созидается жизнь всякого инока. Образы святых, аскетические произведения остро востребованы в наше время духовной немощи... Возможность с сердечным чувством вникать в благодатные глубины святой личности, его духовных наставлений как обычным читателям, так и самим участникам этих трудов (то есть исследователям-филологам, переводчикам, издателям) дает бесценный опыт приобщения к святоотеческой мысли. Поэтому на подворье мы держимся традиции, заложенной Оптинскими старцами. Как я уже говорил, это и изучение Священного Писания, и внимательное чтение святых отцов. Кстати, один из видов нашего монашеского служения здесь – регулярные воскресные духовные беседы, которые проводятся для мирян, прихожан нашего Успенского храма. Проходят они в рамках живого диалога с вопросами и ответами. Эти встречи также посвящены изучению Священного Писания (в особенности, конечно, Нового Завета), святоотеческого наследия, доступного для понимания самим прихожанам. Домашним заданием становится подготовка чтения наизусть зачал (глав) из Евангелия и Апостола. Все это для братии и мирян, духовно окормляющихся на подворье, дает возможность узнать верный путь внутренней жизни и по мере своих сил держаться его. Святитель Игнатий (Брянчанинов) писал о том, что мы должны так знать Евангелие, чтоб оно усвоилось уму и сердцу, чтоб «ум плавал в нем, жил в нем», только тогда и деятельность наша «удобно соделается евангельскою». А преподобный Исаак Сирин в своих «Подвижнических наставлениях» говорит: «...ничто не бывает так помощно, как погружение себя в любовь к изучению Божественного Писания и постижение глубины его мыслей... Но и когда ум плавает лишь на поверхности вод моря Божественных Писаний и не может проникнуть мыслей Писания до самой глубины, и тогда сего самого, что он занят рвением к уразумению Писания достаточно для него...»

    Беседовала Нина Ставицкая

    Фото: Владимир Ходаков

    Источник: monasterium.ru

    • 22 Ноя 2017 17:57
    • от monves
  2. Особенности внутренней монашеской жизни городск...

    Доклад настоятеля Успенского подворья Введенского ставропигиального мужского монастыря Оптина пустынь в Санкт-Петербурге игумена Арсения (Мосалева) на круглом столе «Особенности устроения монашеской жизни в городских монастырях» (Санкт-Петербург, 8–9 августа 2017 г.).

    Ваши Высокопреосвященства, Преосвященства, досточтимые отцы, матушки-игумении, разрешите представить небольшой доклад на тему «Особенности внутренней монашеской жизни городских подворий» – подворий, то есть небольших представительств монастырей в городах.

    Чтобы говорить об особенностях, надо четко понимать назначение современного городского подворья, являющегося подразделением монастыря и находящегося за его пределами. В подавляющем большинстве подворья в крупных городах открывают для финансово-хозяйственной и административной помощи основному монастырю. В конце 1980-х и в 1990-х годах это было очень актуально и необходимо, когда государство начало возвращать Русской Православной Церкви храмы и обители, которые находились в разрушенном или полуразрушенном состоянии.

    Мы помним, что в те годы было много желающих, и молодого возраста, и почтенного, посвятить себя монашеской жизни. Были необходимы средства и материалы, поскольку нужно было восстанавливать монастыри из руин. Как раз для таких целей и создавались столичные подворья. Они активно искали финансы, занимались приобретением и доставкой строительных материалов, оформлением различной документации, издательской деятельностью и многим другим. Так, до сих пор по линии Министерства культуры и Комитета по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры остается большой проблемой передача имущества религиозного назначения, проведение ремонтно-реставрационных работ, восстановление исторического облика обители и т. д. Эта работа с документацией занимала бы много времени у братии монастыря и заставляла бы выезжать в город. Но при современных условиях и технологиях братии можно в любое удобное время созвониться с сотрудниками, находящимися на городском подворье, самим не ехать в Москву или Петербург и решить дела, не выезжая из обители. Настоятели подворий, как правило, привлекают больше мирян, нежели монашествующих, для того чтобы специалисты в нужных областях знаний помогали монастырю, представляли их интересы в светских учреждениях и органах власти.

    Теперь, когда многие монастыри большей частью восстановлены, сами столичные подворья тоже окрепли. И в таком состоянии, в каком сейчас находится подворье, – подворье уже возродившееся, устроившееся – важно, не теряя своей основной задачи (финансово-хозяйственной и административной помощи монастырю), не впасть в многопопечительность. Настоятелям и братии подворий – монашествующим, пришедшим по зову сердца в монастырь, к монашескому житию, – важно правильно наполнить освободившиеся время. Нередко бывает, что свободное время неограниченно используется на богоугодную, на первый взгляд, деятельность (социальную, просветительскую, миссионерскую и прочее), связанную с прямыми взаимоотношениями с миром.

    На сегодняшний день главной особенностью монашеской жизни подворий является то, что игумен и его немногочисленная братия должны уже сами решать, как им жить, чтобы не впасть в мирскую многопопечительность. Если в монастыре наместник и братия руководствуются уставом и послушанием, то на городском подворье устав своего монастыря исполнить практически невозможно. Насельники подворья должны сами определить, как им сохранить монашеский образ жизни в сложившихся условиях, как им выстроить отношения с внешним миром, который доставляет вред монаху.

    По нашему опыту скажем: четыре года назад, когда мы с братией приехали нести послушание в Санкт-Петербург, мы попытались ввести оптинский устав на подворье и какое-то время продержались, год-полтора, но такой распорядок дня стал братии не под силу, это было очень тяжело, крайне тяжело до физического истощения (ранний подъем, служение полного суточного круга богослужений, питание и т. д.).

    Поэтому распределять время молитвы и время послушаний на подворье приходится ежедневно с особенной рассудительностью: с утра или с вечера определять как бы «новый устав» на день (или на ближайшее время). Если в монастыре строгий распорядок: молитва, послушание, отдых, молитва, послушание и т. д., то на подворье, в зависимости от текущих событий, праздников, деловых встреч, частых поездок в главный монастырь, приходится намечать себе время для молитвы, время для уединения и время для работы так, чтобы всё содействовало общей пользе братства и, в то же время, чтобы труд не препятствовал духовному деланию и монашеское сердце не наполнилось мирским духом.

    В «Дневнике послушника Никона (Беляева)», будущего преподобного Оптинского старца Никона, сохранилось высказывание старца Варсонофия Оптинского об устроении подворья от Оптиной пустыни. 29 марта 1910 года послушник Никон записывает в своем «Дневнике»: «Сейчас пришел от батюшки. Батюшка ходил в монастырь на собор старшей братии – иеромонахов, и сейчас мне передавал о том, как и что он говорил, и чем дело решено. Что Бог даст завтра. Батюшка всячески стоит против устроения подворья, говоря, что это будет разгром обители; если не разгром, то пролом в ее стенах, через который враг может влезть в обитель» [1].

    А в комментарии к «Дневнику» брата прп. Никона Ивана Беляева, который потом ушел из монастыря, есть уточнение: «На Соборе монастырской братии стоял вопрос об открытии подворья в Петербурге. Этого очень хотел о. архимандрит Ксенофонт, а Батюшка был против. Отец Архимандрит наметил и строителя в лице брата Михаила Ежова, которого за его хозяйственные наклонности да, видимо, и за характер, очень любил и иначе не называл, как Миша. На его предложение ехать в Питер на будущее подворье Миша, конечно, охотно дал свое согласие. Но дело это так и не состоялось» [2]. К началу ХХ века Оптина пустынь достигла расцвета и во внешнем – хозяйственно-экономическом и во внутреннем – духовном отношении. Наверное, поэтому, по мысли старца Варсонофия, какой-то особенной необходимости для устройства подворья в Петербурге не было, и городских подворий от монастыря до революции не существовало.

    Но на сегодняшний день мы имеем подворье как данность, как необходимость. По своему опыту замечу, что у насельников городского подворья больше времени для молитвенной жизни, для изучения Писания и чтения святых Отцов, чем у братии большого известного монастыря, хотя оно и отдалено от столицы.

    Относительно особенностей внутренней жизни подворья также стоит отметить, что при современных информационных технологиях и возможностях интернета, можно, не выходя с места послушания, решать практически все хозяйственные и насущные дела, избегая вреда от пагубных впечатлений мира.

    Подводя итог, можно сказать, что главной особенностью жизни на городском подворье является то, что настоятель и братия должны сами регулировать монашескую жизнь, причем внутренний уклад и устройство ее будут непостоянными. Ввести постоянно действующий устав для подворья, по крайней мере, нам (нашему подворью) и известным нам подворьям, не представляется возможным. Надо понимать, что современная жизнь на городском подворье – это жизнь постоянно движущаяся, изменчивая. Но Господь в своей первосвященнической молитве сказал: не молю, да возмеши их от мiра, но да соблюдеши их от неприязни (Ин. 17:15). Если мы имеем сердце, расположенное к монашеству, то мы верим: Господь нас будет вести так, чтобы и подворье развивалось, и наше внутреннее монашеское делание было в жизнеспособном состоянии.

    [1] Дневник послушника Никона Беляева (преподобного оптинского старца Никона). М., 2004. С. 355.

    [2] Там же. С. 456.

    Источник: monasterium.ru

    • 15 Авг 2017 19:11
    • от monves
  3. Городу и миру, братии и семье

    Пещерная обитель

    Не совсем будний, но вполне обычный весенний день — 3 мая. На улице Рубинштейна, одной из самых богемных в Питере, кипит стандартная здешняя жизнь. На плетеных креслах террас летних кафешек, украшенных первоцветами, бизнесмены обсуждают поддержку стартапов, а молодежь делится идеями. Поворот с Рубинштейна на Загородный через «Пять углов». Привычный шаг прохожих сбивается с ритма: прямо на улицу, кажется, из подъезда старинного дома выходит крестный ход… Черные монашеские клобуки, красно-золотые фелони, быстрые взмахи кадила врываются в картинку весеннего города, еще минуту назад казавшуюся такой яркой. Клир петербургского подворья Коневского монастыря и его прихожане совершают пасхальный крестный ход.

    Шумные и в XIX, и в XXI веке петербургские улицы остаются за порогом храма. Низкий потолок, резной деревянный иконостас, свет — только из окна в крошечном приделе и от лампад. «Пещерная», похожая на храмики в Псковских Печорах и Киевской лавре, церковка в центре Петербурга. Тихая пасхальная радость в завершающемся богослужении.

    — Наша история продолжается сегодня, — рассказывает настоятель подворья иеромонах Давид (Алексеев). — Готовимся к фресковой росписи храма, сделали большой его ремонт. Как подворье храм перестал существовать после революции, ведь Коневская обитель оказалась тогда в Финляндии и связи с ней быть не могло, со временем его закрыли. Келейный корпус отдали под коммунальные квартиры, а в 1960-е годы купол был снесен — раньше храм был высоким, двусветным.

    Только в 1995-м, благодаря тогдашнему настоятелю, эконому Коневской обители, а ныне главе сети реабилитационных центров «Обитель исцеления» протоиерею Сергию Белькову, удалось вернуть здание храма. В нем располагался «Фасадремстрой», который, вопреки названию, о восстановлении здания нимало не заботился.

    Но подворье, до революции просторное, стало «пещерной обителью»: на втором этаже, прямо над храмом — подсобные службы и экскурсоводческая служба. Здесь могут жить только двое-трое насельников, включая настоятеля, и временно пребывать несколько гостей — насельников Коневца. Исторический келейный корпус пока вернуть не получается: он занят квартирами.

    Отец Игумен

    Настоятель самого Рождество-Богородичного Коневского монастыря игумен Александр (Арва) стремительно входит в комнату — сегодня он в Петербурге, присматривает за ремонтом монастырского корабля на верфях, завтра уезжает обратно на Коневец, всё свое — с собой, в небольшом рюкзаке. Нам с оператором нужно отснять интервью с ним для фильма о 25-летии возрождения монашеской жизни на Коневце, но в первые полчаса к нему трудно даже обратиться: вокруг отца Александра тут же собираются насельники и сотрудники подворья, начинают звонить телефоны и даже включается скайп. Наконец мы усаживаем его в кресло — и беседа длится больше получаса. Отец Александр вспоминает, как впервые приехал на остров, путь в храм, послушания и заботы о монастыре…

    — Теперь Коневец под заботой владыки Игнатия, епископа Выборгского и Приозерского! Когда еще был у Коневца настоятель — правящий архиерей?.. А подворье в Петербурге — представительство всей Выборгской епархии. Здесь останавливается владыка Игнатий, когда бывает в городе. Это и «деловой офис» монастыря и епархии, и место молитвы, по которому петербуржцы узнают о преподобном Арсении Коневском и Коневском образе Богородицы, — говорит он.

    Да, отец Александр с трудом вспоминает исторические даты, ореол отшельника у него отсутствует совершенно — но горение и цельность натуры делают его похожим на апостола Петра, на камень Церкви, основательный и необходимый.

    Я напоминаю игумену об истории, описанной владыкой Тихоном (Шевкуновым) в «Несвятых святых»: патриарх Пимен на вопрос о лучшем времени в его жизни ответил, что это было время, когда он сидел послушником в воротах Псково-Печерского монастыря. Отец Александр живо откликается, вспоминая послушническую жизнь как внутренне беззаботную, молитвенную… И вдруг вспоминаю уже я: на всех праздничных фотографиях с Коневца — Рождество, Сретение, Великий пост — отец Александр поет или читает, как послушник, а не совершает богослужения. Мне стыдно за вопрос. Непоказное смирение видно в этом послушническом делании. Отец Александр видит мои метания: «Ну, я и сейчас на разных послушаниях бываю — а то забудешь, как дела делать, каким сам был. Как в воспитании — забываешь, каким в детстве был, и делаешь ошибки».

    Семья и община

    Параллели между жизнью в семье и монашеской общиной помогают понять, почему миряне стремятся к обителям. Это давний парадокс. Как мог преподобный Амвросий Оптинский понимать и утешать всех этих деревенских женщин? Почему на Афон едут за советами главы семейств? Наконец, как могла появиться книга бесед монаха-отшельника — преподобного Паисия Святогорца, под названием «Семейная жизнь»?

    Отец Давид (Алексеев) рассказывает:

    — В монастыре надо уметь помогать, поддерживать. А кто-то приходит и думает: «О, я нашел отдельную нишу в жизни, буду молиться и поститься». Ну, как в семье — каждый по-своему свои семейные обязанности понимает, а решать-то нужно всей семьей — или всем братским собором. Возглавляет семью муж, монастырь — игумен, он несет всю главную ответственность за всех. В монастырь нужно не уйти, а прийти. Разница очевидна, как и в семье — не уйти от родителей к жене или мужу, а прийти к ней или найти его. У человека два верных пути к спасению в жизни: брак или монашество. Жить нужно так, чтобы жертвовать собой для ближнего или для Бога. Как в известном фильме «Формула любви»: «Папенька говорит, что одни только радости вкушать недостойно».

    При монастырях издавна заботились о детях. Достаточно вспомнить Афониаду — школу для мальчиков на Афоне, или современную православную гимназию в Троице-Сергиевой Варницкой обители. На Коневском подворье тоже привечают и ребят из детско-юношеского хора Владимирского собора, и детей, попавших в сложные жизненные ситуации. Недавно, в Лазареву субботу, был совершен молебен с воспитанниками всеволожского Социально-реабилитационного центра для несовершеннолетних, которые приехали в Санкт-Петербург с культурной программой. Отец Давид рассказывал о «духовных науках» — дружбе и взаимной поддержке, об иконах подворья и о празднике Лазаревой субботы. Ребята принимали от священника помазание елеем из лампады Коневской иконы Богородицы. А на Пасхальной вечерне подворье посетили около сотни детей. Стихиры Пасхи исполнил детский хор под руководством Ирины Болдышевой. Ребята ежегодно получают пасхальные и рождественские подарки и угощение на подворье.

    Что отдать городу и миру

    — Сейчас информационное пространство настолько необозримо, что люди могут в принципе не знать почти ничего о христианстве, зато наизусть помнят рекламу «Сникерса». И нужно понимать, как важно восстанавливать образовательное направление церковного служения. Например, люди недовольны тем, что мы Крещение без огласительной беседы не совершаем. Конечно, говорю, у вас есть выбор, можете в другом храме без «временных затрат» окрестить малыша. Но если вам это действительно важно сделать — неужели самим не хочется больше узнать о вере и о Церкви, знать, для чего совершается Крещение и что это даст? Ведь Крещение (а затем узнавание) и изучение Закона Божия, а также основ православия как своей веры в школе — это залог роста и развития ребенка. Дети верой и вложенными в них знаниями становятся ангелами — вестниками Слова Божия, той ниточкой, за которую Бог ведет к Себе и их семьи, — рассказывает отец Давид, напоминая мне, что до революции неграмотным был каждый четвертый, но в трудную минуту люди вспоминали заложенные в церковно-приходской школе знания — семена веры.

    — Невозможно изучить Церковь извне, просто почитав о ее вероучении. В молитве дома и в храме человек узнает Бога, даже быстрее понимает многие вещи, — замечает отец Давид. — Вот часто жалуются: нам священники уделяют мало времени. Да у нас по статистике больше зубных поликлиник, чем храмов! На одного батюшку 20 000 человек. А сколько вы сами уделили внимания Богу? «Где батюшка? Мне сейчас плохо!» — и утешаешь человека, стараешься понять его, но… Зачастую люди идут с несвойственными Церкви вопросами. Хотят добиться чего-то своего в жизни. Потребовать свой кусок. Церковь всегда помогает обездоленным. Но на Афоне говорят: богат не тот, у кого много, а тот, кто не желает большего. Человеку же кажется, что ему бесконечно не хватает для счастья… предметов с рекламных щитов. А ведь это лишь внутренняя нищета. Всё дело внутри вас. Насыщайте себя, богатейте иначе, нематериально. И тут Церковь всегда готова помочь. Священнику так хочется, чтобы человек не требовал: «Дайте, сделайте!» — а просил: «Подскажите, что мне сделать? Как жить иначе?»

    Вместе — я по книгам об афонитах, отец Давид по собственному опыту — мы вспоминаем забавно-грустные истории, когда духовник дает совет, за которым к нему и пришли, но люди просто отказываются что-то делать, чтобы изменить свою жизнь. Приходят, страдая от болезней близких или житейских проблем, а по совету старца принять пост или бросить курить, принеся свою жертву, — не хотят. «Вы помолитесь, пусть он выздоровеет, пусть нам дадут квартиру, пусть соседка перестанет упорствовать»… И когда я постилась ради своей семьи?..

    — Христос поддерживает побуждение человека к добрым поступкам, — открывает новые грани радости жизни, которая коротка, — говорит отец Давид. — Человек должен не только просить, но и делать многое и для Бога и для ближнего. Мы всегда хорошо помним о наших правах, но часто забываем об обязанностях. Церковь Христова всегда открыта людям. И на подворье приходят за «чем-то, чего не хватает» — за подвижничеством. А монастырь это поприще подвижничества. Пусть оно занимает у человека час или два. Это доброделание пробуждает в человеке творческое начало, заложенное Богом, желание жить, ощущения необходимости действовать на своем месте сейчас, чтобы жить вечно.

    Источник: aquaviva.ru

    • 12 Авг 2016 18:35
    • от monves
  4. Размышления в начале Рождественского поста

    Беседа с иеромонахом Сергием (Филипповым), настоятелем подворья Новоспасского ставропигиального мужского монастыря в селе Сумароково.

    — С чем ассоциируется у Вас декабрь?

    — Декабрь — время особого ожидания встречи с родившимся Младенцем Христом. Декабрь завершает годичный цикл нашей жизни. Хотя сам рубеж старого и нового года ничего не значит, но в определенном смысле это — черта под прошедшим периодом: повод для промежуточного подведения итогов, как говорится, «разбора полетов», выражения благодарности Богу за нашу жизнь.

    — Рождественский пост — это путь к великой радости. Как нужно его пройти?

    — В первую очередь во время Рождественского поста важна усиленная молитва: необходимо как можно чаще посещать храмовые богослужения и по благословению духовника усилить домашние молитвы.

    Телесное воздержание в пище является средством для нашего духовного роста, помогает нам в воздержании от греховных наклонностей, в победе над страстями. Но если мы не имеем возможности поститься телесно, это не означает, что мы не можем соблюдать пост! Как поется в одном церковном песнопении: истинный пост «есть злых отчуждение, воздержание языка, ярости отложение, похотей отлучение, оглаголания, лжи и клятвопреступления».

    Таким образом, истинный пост — это не столько отказ от скоромной пищи, но прежде всего наш отказ от злых поступков, слов, мыслей. И в этом трудном подвиге поста всем нам желаю успехов.

    — Наверное, село Сумароково — хорошее место, где есть возможность остаться наедине с собой? Может быть, каждому человеку нужно побыть наедине с самим собой? И для чего это нужно?

    — Безусловно, каждый должен иметь время, пусть и не продолжительное, для того, чтобы побыть наедине с собой в присутствии Бога, побезмолвствовать, помолиться, собраться с мыслями. Без этого просто невозможно.

    В Сумароково есть возможность устраниться от суеты, от внешнего давления города и многолюдства, выполняя монастырские послушания, участвуя в богослужении.

    — Как молиться, совершая, например, самое простое ежедневное правило, когда живешь не в одиночестве? Как отстраниться от окружающих тебя людей?

    — В семье важна общая молитва, если родственники единодушны в вопросах веры. Если нет, то нужно при активной внешней деятельности стараться избегать внутренней суеты. Для христианина важна постоянная молитва, но это не значит, что мы должны оставить все дела, встать перед образами и не сходить с места 24 часа в сутки. Совершая дела, мысленно мы должны предстоять перед Богом, молиться хоть и краткой, но действенной молитвой: «Господи, помилуй!» Важен навык в молитве, а чтобы его приобрести, себя надо сначала побуждать, постоянно отсекая ненужные мысли, возвращаться к памяти о Боге.

    — И как праздновать День рождения в дни Рождественского поста?

    — Вообще День рождения — это очень хороший повод для благодарности — Богу, родителям, тем, кто помогает или помогал нам.

    Начинать этот день желательно с храмовой молитвы, если есть возможность, — то исповедоваться и причаститься Святых Христовых Таин. Нашей заслуги в том, что мы родились, нет! В первую очередь, это праздник наших родителей. Отрадно, что сейчас в нашей стране праздники перестают ассоциироваться с обильным застольем. Но ничего плохого не будет, если мы примем и в меру угостим собравшихся. Например, один мой знакомый заранее объявил своим друзьям, что личные подарки ему на День рождения не нужны, но те средства, которые могли бы быть потрачены на них, желательно пожертвовать на строительство храма.

    — Как подворье будет готовиться к празднику?

    — Украшение территории: создание «вертепов», праздничное освещение храмов и домов…

    Будем готовиться к празднику «Рождественское чудо на Сумароковском подворье», который впервые пройдет 9 января с 13 до 16 часов. В рамках праздника состоятся концерт классической музыки, благотворительная ярмарка, дети приготовят рождественский кукольный спектакль… Гостей ждет угощение и теплая атмосфера!

    Всех приглашаю встретить Рождество Христово вместе с нами на территории подворья, в храме Собора Иоанна Предтечи, который мы восстанавливаем.

    Как поется в колядке: «Ночь тиха над Палестиной»... Эта тишина, умиротворенность полнее ощущается в сельском храме! Отсутствие суеты, праздношатающихся, сконцентрированность на словах богослужения, тихая радость о родившемся Богомладенце.

    — Мы нередко решаем за кого-то, знаем, как поступить на чужом месте, и не знаем, что делать на своем. Нам хочется обустроить всю планету, но мы совершенно не думаем о самих себе: своих поступках, словах. Когда-то философа Канта раздражал скрип телеги за окном. Теперь этот звук мы не заметим, нас окружают иные шумы. Мы не пишем философских трактатов и всё меньше размышляем о смысле жизни: все думают, как жить, но мало кто — зачем... Что делать в таком случае?

    — Враг нашего спасения лукав, он пытается любыми способами отвлечь нас от нас самих, от размышлений о смысле нашей земной жизни, погрузить в жизненную суету, в постоянную заботу о своем материальном существовании. Посмотрите: достигая определенного уровня материального благосостояния, мы все свои силы тратим на его поддержание, погружаемся в круговерть земных забот, перестаем быть или вообще не становимся счастливыми людьми. Потому что в свою жизнь мы не пускаем Бога, а счастье возможно только с Ним.

    Зачем заниматься собой, когда можно заняться другими, давать им советы, которые мы сами не хотим исполнять. Куда проще видеть недостатки в других, чем в себе. Потому что, заметив что-то плохое в других, мы ищем оправдание своей греховности: я же не хуже других!

    Будем стараться избегать этого лукавого состояния, будем стараться послужить ближним, чтобы и нам к яслям Христа принести дары наших добродетелей, приобретенных в тяжелой борьбе с самими собой в период Рождественского поста.

    Источник: monasterium.ru

    • 01 Дек 2015 16:29
    • от monves
  5. Московские Соловки

    Храм Георгия Победоносца в Ендове стоит в самом сердце столицы в плотном окружении современных офисных высоток. Среди них церковное здание XVI века смотрится как нечто необычное и экзотическое. Еще более удивится сторонний наблюдатель, узнав о том, что этот храм, его клир и причт имеют непосредственное отношение к одному из известнейших в мире мужских монастырей, отличающихся особой строгостью устава. О прошлом и настоящем подворья Соловецкого ставропигиального монастыря и жизни насельников рассказывает его настоятель — архимандрит Мефодий (Морозов).

    Посольство в миру

    — У Вас имеется личный аккаунт в социальной сети «Фейсбук», что, прямо скажем, нехарактерно для монашествующего духовного лица. Какова цель Вашего присутствия в интернет-пространстве?


    — Я далеко не единственный православный священнослужитель, кто имеет свою страничку в «Фейсбуке». Нас достаточно много, в том числе и архиереев. Во-первых, пытаюсь осуществлять по мере возможности воцерковление участников интернет-сообщества. Другая цель — познакомить православный народ с нашим храмом и подворьем. Оно действует уже больше двадцати лет, но, к сожалению, о его существовании очень немногие знают. Интернет в этом смысле представляет большие возможности.

    — Для чего вообще нужно монастырское подворье в городе?

    — Подворье в Москве — это представительство, своего рода посольство монастыря. Все, кто здесь несет послушание, являются иноками Соловецкого монастыря, мы живем по уставу обители. Богослужение начинаем в шесть утра, ежедневно молимся преподобным основателям нашей обители Зосиме, Савватию и Герману Соловецким. У нас в храме имеется чтимая икона с их святыми мощами. Утром совершается братский молебен перед этой иконой, каждое богослужение заканчивается пением тропаря, кондака, величания и чтением молитвы преподобным. К сожалению, Литургия пока бывает не каждый день.

    Большинство побывавших на Соловках ищет, где можно вновь соприкоснуться с их атмосферой, ведь Соловки обладают огромной притягательной силой. Если нет возможности приехать туда снова, можно побывать на маленьких Соловках в самом сердце Москвы, тоже на острове под названием Балчуг.

    По сути дела, наше подворье — единственный так близко расположенный к Кремлю действующий православный монастырь. Отсюда до Красной площади — не более десяти минут ходьбы. Когда я был помоложе, мы с моим собратом, иеромонахом Антонием, тогда настоятелем подворья Соловецкого монастыря в Кеми, вечерами часто ходили вокруг Кремля. Нам хватало сорока пяти минут для того, чтобы обойти весь Кремль неспешным шагом, с молитвой.

    Подворье ведет большую хозяйственную работу по обеспечению монастыря всем необходимым: продовольствием, стройматериалами. Раньше бывало так, что мы прямо здесь формировали грузы, все было заставлено ящиками, коробками, мешками с картошкой, целыми буртами капусты, лука, яблок, морковки и других овощей, потому что монастырю не хватало всего этого, своих сельхозугодий не было. Приходилось объезжать подмосковные хозяйства, прося пожертвовать для Соловков различные овощи. Все, собранное здесь, загружается в грузовой трейлер, тонн по десять-двадцать. Груз транспортируется в Кемь, оттуда с началом навигации — на Соловки. Самолетом многого не доставишь — только самое необходимое. Каждый год от ста до двухсот тонн самых разных грузов мы отсюда отправляем на Соловки.

    — Как и когда появился на подворье большой поклонный крест?

    — Когда мы сюда пришли в 1992 году, в церковном здании располагались запасники Дирекции художественных выставок Художественного фонда России. От прежнего убранства храма, от икон ничего не осталось, только роспись в куполе четверика, которую мы позднее отреставрировали. Мы все думали, как сделать так, чтобы храм и его территория «осоловели». Зародилась мысль воздвигнуть крест, подобный тем поклонным крестам, которые стоят на Соловках. Традиция их устанавливать существовала с давних пор — до 1917 года на территории архипелага поклонных крестов насчитывалось до трех тысяч. В итоге поставили девятиметровый крест, который изготовлен в монастырской кресторезной мастерской на Соловках. Его центральный столб — из дерева, выросшего на Соловках, и камни, которыми он заложен у основания, тоже соловецкие.

    Помню, как собрались наши прихожане и этот крест, без помощи крана, вручную, с большим воодушевлением, так же, как на Соловках, подняли и установили. Под крестом сделано углубление, где уложены человеческие останки, найденные на территории храма во время благоустройства. Храм — древний, рядом издавна располагался погост, где погребали в том числе и прихожан. Крест освятил Святейший Патриарх Алексий II в 2001 году.

    Я все думаю: вот на Лубянке в память о жертвах репрессий поместили огромный камень с Соловецких островов. Люди там собираются, проводят поминальные мероприятия. Даже священнослужители приходят и служат панихиды. Может быть, некогда поставленный на подворье крест станет альтернативой этим камням? Все-таки, помолиться о душах невинно убиенных куда как благодатнее возле креста.

    Каждое воскресенье по территории подворья совершается крестный ход — такова наша монастырская традиция. Крестный ход делает остановку возле креста, где в дни особого поминовения усопших и в праздники в честь новомучеников Российских и Соловецких возглашается «Вечная память» всем православным христианам, в том числе и пострадавшим от гонений.

    Из сварщиков — в скитоначальники

    — Вокруг подворья много офисной застройки, жилые дома немногочисленны. Вероятно, это сказывается на численности прихожан?


    — С одной стороны, иногда скорблю по этому поводу. Я начинал монашескую жизнь в Даниловом монастыре в 1984 году, когда происходило церковное возрождение, людей в монастырь приходило множество. Оказавшись здесь, я долгое время не мог привыкнуть к тому, что даже в праздники молящихся немного. В первые годы, направляясь из кельи на богослужение, думал: «Ну сейчас меня затолкают, в алтарь будет трудно пройти». Входил в храм, а там — народу меньше, чем братии. Особенно ощутимо безлюдье летом. Но как поет бард Евгений Бачурин в одной из своих песен, которая называется «Всё от Бога»: «Что ж, не вечно жить самим, Надо место дать другим». Надо дать людям возможность летом помолиться в сельских храмах, которые зимой, напротив, обычно пусты.

    Самое главное, что утешает меня здесь, на подворье, относительно количества прихожан: пусть их немного, но они осмысленно ищут именно неторопливого монашеского богослужения. Мне приходилось бывать в храмах, которые похожи на метро, где прихожане заходят, уходят, снуют, свечки покупают и ставят. И служба кажется какой-то пересадочной станцией. По милости Божией у нас этого нет!

    — Что изменилось на подворье за двадцать с лишним лет?

    — Много поменялось братии. За эти годы человек шесть, наверное, от нас перешли на послушание в монастырь, а начинали здесь как трудники. Нынешний благочинный Соловецкого монастыря архимандрит Ианнуарий, выпускник МФТИ, например, пришел на подворье почти юношей. Здесь был пострижен в рясофор и в мантию. Закончил заочно семинарию, академию, стал кандидатом богословия. Однажды сварщик пришел с соседней стройки и сказал: «Батюшка, я хочу у вас быть, возьмите меня». Он трудился на строительстве огромного офисного центра «Балчуг Плаза», который стоит практически у нас во дворе. Сейчас бывший сварщик — иеромонах, скитоначальник Свято-Троицкого скита на острове Анзер. Другой наш бывший послушник — настоятель Соловецкого подворья в подмосковном селе Фаустово. Они духовно выросли здесь на подворье, поэтому даже в этом смысле мы не зря трудились все эти годы.

    — А соседи — обитатели офисов «Плазы» — посещают ваш храм?

    — Да. И не только посещают. Среди них есть люди, которые уже много лет очень серьезно финансово нам помогают. Мы бы сами многого не смогли. Весь храм расписан на средства одного из обитателей соседнего офиса, которому мы глубоко благодарны и с любовью молимся о нем.

    — Значит, не зря это здание построили здесь.

    — Не зря! Господь ведь не случайно все творит, понимаете? Знаете, когда я стал здесь настоятелем, обнаружил столько всяких деталей, которые говорят о том, что я не просто так здесь. Храм расположен недалеко от станции метро «Новокузнецкая». А я сибиряк, мои детство и юность прошли в городе Новокузнецке Кемеровской области. До нас в храме размещались запасники Дирекции художественных выставок Художественного фонда России, а мой покойный папа был профессиональным художником и всю жизнь проработал в Художественном фонде. Мне иногда кажется, что он ждал меня здесь. Я понял, что этот храм просто не мог оставаться без меня, и скоро уже исполнится двадцать пять лет, как моя жизнь с ним связана. Во всем нужно видеть Божественный Промысл, Он нас ведет.

    Царский ковчег

    — На Соловках некогда был свой собственный достаточно интересный обиходный распев. Он здесь звучит?


    — К сожалению, сейчас нет. Долгое время братии на Соловках было совсем немного, и бывало, один певчий пел всю Литургию, особенно зимой. Порой после братского молебна насельники расходилась на послушания, в храме оставался один служащий священник и, в лучшем случае, один иеродиакон с ним, один певчий, один пономарь. Чаще всего именно этими людьми, которые совершали Литургию, число молящихся и ограничивалось. Сами понимаете, тут не до сложных нотных песнопений. И вот тогда на аналой возлагался Соловецкий обиход, звучали старинные распевы — простые, но удивительно молитвенные. Полноценный хор в монастыре складывался постепенно, в его репертуаре есть и песнопения из Соловецкого обихода. У нас на подворье сменялись разные хоровые составы, лет пять назад, наверное, сформировался мужской квартет, который поет и сейчас. Обычно на богослужении звучат традиционные монашеские распевы: Киевский, Троице-Сергиевой Лавры. Но, увы, пока не Соловецкие.

    — Расскажите, пожалуйста, какие святыни находятся на Соловецком подворье?

    — Икона с частицами святых мощей преподобных Зосимы, Савватия и Германа, а также ковчег, который нам пожертвовали вместе с частицами святых мощей преподобных старцев Глинских. У нас есть икона с мощами великомученика Пантелеимона, иконы преподобной Анны Кашинской, преподобных Оптинских старцев с частицами их мощей.

    Ко времени освящения креста на некоторое время к нам привезли с Соловков большой ковчег с частицами мощей различных святых. Я могу здесь в чем-то быть не очень точным, поэтому прошу не воспринимать мои слова как истину в последней инстанции, но мне говорили, что этот ковчег как будто когда-то пребывал в одном из соборов Московского Кремля. И в Соловецком музее его называли Царским ковчегом. До 1993 года он находился в музейных собраниях Соловецкого музея-заповедника. По договоренности с руководством музея ковчег был передан на временное хранение в монастырь, а с годами так в монастыре и остался. Мы попросили этот ковчег с Соловков привезти, потому что тогда у нас было совсем пусто и никаких святынь не было. А в нем — огромные частицы святых мощей великомученика и целителя Пантелеимона, великомученика Георгия Победоносца, что особенно для нас ценно, поскольку наш храм сохранил свое древнее посвящение этому святому, хотя главный придел — в честь Рождества Пресвятой Богородицы.

    — Мало кто об этом знает, кстати…

    — С давних пор москвичи особо почитают великомученика Георгия Победоносца, и придел, освященный в его честь, в нашем храме всегда существовал. Поначалу придел был совсем крохотным и располагался за иконостасом, в южной части храма, подобно Успенскому собору Лавры, где за главным иконостасом есть приделы со своими небольшими иконостасами. Для Руси это очень давняя традиция.

    В XIX веке к храму пристроили трапезную. В северной ее части был устроен придел во имя святителя Николая, а в другую часть перенесли придел в честь великомученика Георгия. Когда Святейший Патриарх Алексий в 2003 году совершал великое освящение обоих приделов — Рождества Богородицы и Никольского, мы попросили Его Святейшество освятить бывший Никольский придел в честь сразу двух святых: в честь святителя Николая и в честь великомученика Георгия. Богослужение совершается в этом приделе только в дни памяти этих святых — в дни, являющиеся для нас престольными праздниками.

    Постепенно сложилась традиция, по которой соловецкая святыня — Царский ковчег — попеременно находится то на самих Соловках, то у нас на подворье. Когда на островах происходит большой наплыв паломников, обычно это начинается с конца мая, уже после дня памяти великомученика Георгия, мы отправляем ковчег в монастырь. А в начале сентября, когда навигация по Белому морю заканчивается и паломников в обители практически не бывает, ковчег привозят опять к нам. Эта традиция служит важной духовно связующей нитью между Соловецкой обителью и ее московским подворьем.

    Беседовала Ольга Кирьянова.

    Источник: orthodoxmoscow.ru; фото: solovki-monastyr.ru

    • 03 Сен 2015 13:50
    • от monves
  6. Отрадно видеть возрождение душ

    Дорога на подворье Новоспасского ставропигиального мужского монастыря в селе Сумароково, что находится в Рузском районе Московской области, оказалась дольше, чем мы предполагали, но вот, наконец, и цель пути. Первыми нас встретили аисты — о них в свое время даже в газетах писали. Наверное, это хороший знак, если прилетают аисты. Они, так же, как и лебеди, отличаются особой верностью.

    Затем показался золотой купол с крестом. И тянущийся к небу восьмерик каменного храма в честь Собора св. пророка Иоанна Предтечи. Верхняя часть храма полностью отреставрирована: оштукатурена, покрашена, вставлены окна, устроена кровля. Основной же объем пока стоит в лесах.

    Следующая встреча — радостный, с румянцем «из прошлого», как на открытках Елизаветы Бём, — иеромонах Сергий (Филиппов). В Сумарокове он уже два года. По благословению епископа Воскресенского Саввы совершал регулярные богослужения, когда подворье еще имело статус Патриаршего. С начала 2014 года подворье принадлежит Новоспасскому монастырю, и отец Сергий здесь настоятель. Результаты его трудов за этот срок видны невооруженным глазом. Но многое еще предстоит сделать. В Сумароково два храма: Предтеченский, с приделами свт. Николая и пророка Илии, построенный в XIX столетии, и появившаяся в наши дни деревянная церковь с редким посвящением — в честь иконы Божией Матери «Неувядаемый цвет». Созданная с использованием древнерусских строительных технологий, нарядная, словно из сказки, она радует глаз изяществом, тонкой, любовно выполненной резьбой. Внутри по-домашнему просто, уютно. Обращает на себя внимание огромная доска, на которой большими буквами выписаны нужды храма: что сделано, что требуется.

    Отец Сергий подводит к необычной иконе Покрова Божией Матери. Покров простерся над Русской землей, и, как на карте: Киев, Ростов, Владимир, Москва — каждый город представлен монастырем, храмом. В год празднования 1000-летия преставления равноапостольного князя Владимира при взгляде на икону сразу вспоминается главное делание Крестителя Руси: огромная территория, населенная славянскими языческими племенами, обрела единую веру, и было положено начало могучему государству.

    С Крещения как Таинства начинается наш разговор.


    — Отец Сергий, Вас самого крестили в детстве? Помните ли Вы, как принимали Крещение?

    — Крестили меня в Никольском храме района Павшино города Красногорска.
    Момент своего Крещения я хорошо запомнил: мне было тогда около четырех лет. Пожилой священник, купель с горящими свечами, фреска на западной стене храма в левом приделе, на которой изображен евангельский сюжет: сидящий Христос и дети («Не мешайте детям приходить ко мне!»); бабушка, которая меня привела. Сейчас она монахиня Екатерина.

    — Часто Вы здесь, на подворье, совершаете Таинство Крещения?

    — Нет, Крещение я совершаю не часто. В основном в летний период, когда активизируются дачники и приход увеличивается. Но требования у меня для всех одинаковые: обязательное прохождение огласительных бесед, готовность или самого человека, если он в ответственном возрасте, или его крестных родителей к принятию Таинства. И вот москвичи-дачники в сравнении с местными жителями являют здесь пример. Есть случаи, когда местные не крестят своих детей, потому что не хотят себя утруждать встречей со священником для огласительного общения, думают, что и так соглашусь, или пытаются найти варианты попроще.

    Ни за Таинство Крещения, ни за участие в других Таинствах и требах я деньги не беру. Если кто-то желает отблагодарить, говорю, чтобы самостоятельно опускали в ящик для пожертвования столько, сколько посчитают нужным и возможным для себя. Но, даже пройдя беседы до Крещения, потом далеко не все приходят причащать ребенка, поэтому моя позиция такова: если человек не может найти время на беседы, то он в дальнейшем не найдет его и для Таинства Евхаристии, и для воспитания ребенка как христианина. Печально, что за внешней формой не видится содержание, не видится Крест Христов, а есть только желание оградить ребенка от воздействий темных сил, дать защиту. Но я всегда объясняю, что, сделав первый шаг, наплевав на диавола в чине отречения, мы приобретаем могучего врага! И только если мы будем стараться остаться в друзьях Божьих, исполняя заповеди и участвуя в церковных Таинствах, этот враг нам не будет страшен.

    — Как Вы объясняете, что дает человеку Крещение, и можно ли так ставить вопрос?

    — Святые отцы говорят, что отношения человека с Богом условно можно разделить на три стадии, ступени. Первая — когда человек боится Бога, боится наказания за свои поступки, это степень раба. Вторая — человек исполняет заповеди, потому что ждет награды от Бога в этой жизни и после перехода в мир иной. Он служит Богу как наемник, как рабочий: я — Тебе, а Ты — мне. И третья, совершенная: человек любит Бога и поэтому исполняет Его заповеди — избегает греха и совершенствуется в добродетелях; это взаимоотношения чада и родителя. Если человек подходит к Таинству Крещения с тем, чтобы получить что-то от Бога: защиту от темных сил, помощь в делах, семейной жизни и т. д., то он выстраивает свои отношения, как «я — Тебе, Ты — мне»… Конечно же, Крещение дает человеку возможность стать Человеком, потому что в Крещении мы рождаемся для новой жизни со Христом и в Его лице получаем самого сильного Помощника и Заступника, но, приняв Крещение, берем на себя ответственность перед Богом, обещаем, что всю свою жизнь проживем как христиане и отвечать перед Ним будем согласно закону Христову.

    …Может быть, спустя некоторое время, среди людей, живущих поблизости от подворья, появится больше тех, кто сознательно будет относиться к вопросам веры. Отец Сергий, несомненно, надеялся на это, открывая воскресную школу для детей и взрослых. Пока учеников немного, но это лишь начало пути. Директор школы — послушник Сергий Стрельников. На сей день он единственный преодолел трудническое испытание и стал на одну ступень ближе к выбору иноческого пути. Вдвоем с отцом Сергием, при помощи местных и приезжих доброхотов они справляются с многочисленными хозяйственными заботами подворья. Помимо восстановления храма, это и строительство зданий для школы, библиотеки, трапезной; благоустройство территории, организация сельского хозяйства, огородные работы, пасека…

    Несмотря на наличие добровольных помощников, подворье очень нуждается в трудниках. Тех, кто готов принести пользу монастырю, поработать для своего спасения и обрести крепкий внутренний стержень, столь необходимый в нынешней жизни, а, возможно, и путь дальнейшего служения Господу.
    (Трудников отец Сергий обещает хорошо кормить. Иногда сам будет готовить. А как он умеет это делать, он показал, будучи героем передачи «Кулинарное паломничество» телеканала «Союз» и приготовив на глазах телезрителей замечательный щавелевый суп из выращенных своими руками плодов благословенной Сумароковской земли).

    И всё же, за повседневными хлопотами, — сожалеет порой отец Сергий, — хотелось бы успевать радоваться красоте Божьего мира — тем более, здесь, вдали от города.

    — Знаете, я тут в начале лета однажды пошел на пасеку. Несколько дней до этого там не был. Прихожу, а оказывается, уже давно соловьи прилетели. Поют. А я их и не слышал. Слава Богу, пасечник сказал… Многое проходит мимо. Особенно, конечно, в городе. Вообще природа делает людей мягче, спокойнее, терпимее. И радостней.

    — Вам радостно видеть результаты своих трудов?

    — Отрадно — видеть не только восстановленные стены, но главное, возрождение душ.

    — Это заметно?

    — А как же, безусловно. Я же общаюсь с людьми. Я живу здесь, и всегда для всех всё открыто. Мы как-то сплотились с приходом… Взаимоотношения Бога и человека хоть и имеют начало — с сотворения наших прародителей, но не имеют конца. Веру невозможно рационально объяснить. Если мы действительно желаем понять Православие, то за обрядовой стороной жизни Церкви, мы должны увидеть и понять суть, самое главное, — должна произойти наша встреча с Живым Богом, тогда для нас вера не будет рудиментом, а будет основанием всей нашей жизни.

    Деятельная жизнь Иоанно-Предтеченского подворья Новоспасского монастыря, действительно, «всегда для всех открыта». Но при этом, конечно, существует та ее сторона, которая известна только его малочисленной братии. Она-то и есть — главная, и здесь всё совершается неукоснительно: монастырский устав, монашеское правило, ежедневный непрестанный внутренний труд того, кто всецело отдал себя на служение Богу.

    Беседовала Юлия Сумарокова; фотограф: Владимир Ходаков.

    Источник: monasterium.ru

    • 04 Авг 2015 17:31
    • от monves
  7. Сейчас больше внимания обращено на внутреннее д...

    Соловки — особое место на физической и духовной карте нашей страны. Но духовное пространство не совпадает с физическим, и потому можно, и не выезжая из Москвы, окунуться в этот особый мир Соловков — на подворье Соловецкой обители, в храме великомученика Георгия Победоносца в Ендове. Настоятель подворья с момента его возрождения в 1992 году — архимандрит Мефодий (Морозов). О том, как восстанавливался монастырь, о его отношениях с миром в те годы и сейчас, о патриархе Алексии, о дерзновении и самочинии, о сегодняшнем монашестве и мирянах, не желающих уезжать из святых мест, — наша беседа с отцом Мефодием.

    — Батюшка, вы уже более двух десятилетий являетесь настоятелем подворья Соловецкого монастыря в Москве. Какое событие из этого времени вам более всего запомнилось?

    — Так сложилось, что на самих Соловках я прожил недолго. В 1992 году мы с игуменом Иосифом (Братищевым; ныне архимандрит; наместник обители в 1992–2009 гг. – Ред.) приехали в монастырь, который тогда начал возрождаться. Провели в молитве Великий пост, встретили Пасху, потом Троицу, и уже после Троицы мне пришлось вернуться в Москву, потому что я был назначен настоятелем подворья. С начала лета мы уже занимались тем, что трудились ради предстоящего перенесения в обитель мощей преподобных Соловецких чудотворцев. Потом я периодически наездами бывал в монастыре по несколько дней, чаще всего в праздники. Но всё равно в различные времена года мне там довелось жить.

    Конечно, самое благодатное для братии время — зима. После обычно напряженного лета, когда от туристов на Соловках яблоку негде упасть, зимой так тихо, спокойно! Особенно когда наступает Великий пост. Сейчас у людей уже гораздо больше возможностей посещать Соловки: и самолеты чаще летают, и катера ходят регулярно, и связь налажена. А тогда, когда мы начинали, в 1992 году, иной раз я неделями не мог дозвониться до наместника, чтобы решить какой-то вопрос. Случилось однажды в связи с этим искушение. Некто из благодетелей сказал: «Батюшка, вот сейчас есть возможность положить письмо с просьбой о помощи Соловкам на стол вице-премьеру!» Я стал пытаться связаться с наместником, чтобы получить благословение, понимая, что отправлять подобные письма не совсем моему рангу соответствует. Но связаться оказалось невозможно, а мне сказали, что есть только два дня на решение этого вопроса, потом нужный человек не будет доступен. Необходимо было как-то срочно решить вопрос. Тогда, что называется, на свой страх и риск я сам составил это письмо и передал нашему благодетелю. Каково же было мое изумление, точнее — каким ударом оказалось то, что вскоре отец наместник от Святейшего Патриарха получил копию этого письма с соответствующим распоряжением, поступившим от вице-премьера. Получилось так, что настоятель подворья направил письмо, которое светские власти расписали на имя патриарха к исполнению!

    Святейший Патриарх Алексий в силу своей мягкости и мудрости деликатно написал на этом документе: «Нарушена субординация. Право обращаться в правительственные инстанции от имени монастыря имеет только наместник или настоятель монастыря, то есть патриарх». Я составил объяснительную, на которую Святейший, опять же мудро и милостиво, наложил резолюцию: «Игумену Мефодию: только в связи с тем извиняется этот поступок, что он единственно имел своей целью благо монастыря». Такой вот был эпизод.

    Со Святейшим Патриархом Алексием связана большая часть моей жизни. Он меня знал еще до пострига, а когда я краткое время исполнял обязанности наместника, то вообще часто приезжал к нему в рабочем порядке и минут по сорок беседовал о разных монастырских проблемах.

    — Вы — очевидец и участник возрождения монашеской жизни в России. Многие говорят, что сейчас наблюдается оскудение монашеских призваний, а период расцвета русских монастырей — в прошлом. Так ли это?

    — Думаю, что это некоторое заблуждение. На Святой Земле, в Лавре преподобного Саввы Освященного, только двенадцать человек братии, по-моему. Ну, может быть, чуть больше. И эта обитель уже воспринимается греками как Лавра, как огромный монастырь. Тогда, в начале 1980-х, в Даниловом монастыре, где я принимал постриг, нас тоже было совсем немного — поначалу человек семь-восемь. Только через 2,5 года численность братии возросла. Думаю, что возрождение не закончилось. Знаете, бывает период внешнего возрождения, когда, скажем, стены храма восстанавливаются, вот как у нас в храме на подворье. Мы начали восстановление в 1992 году и не закончили, по сути, это дело до сих пор. Работы перманентно продолжаются по мере возможности. Так и в масштабах Церкви это возрождение продолжается, но обретает иную устремленность. Если в первые годы мы больше беспокоились о том, чтобы созидать храмы, каким-то образом восстановить хоть что-то из порушенного монастырского хозяйства, то сейчас больше внимания и сил обращено на внутреннее делание.

    Помню, в 2007 году мы ждали на Соловках Святейшего Патриарха, активно готовились к его приезду. В августе, буквально накануне наших соловецких праздников, нам сообщили, что врачи не рекомендовали совершать Святейшему такую отдаленную поездку по состоянию здоровья. Патриарх благословил владыку Алексия (Фролова), тогда наместника Новоспасского монастыря, который возглавлял комиссию по делам монастырей, приехать вместо него и совершить чин Великого освящения Спасо-Преображенского собора — главного храма нашей обители. Владыка приехал, послужил и посетил праздничную трапезу. В беседе со мной и отцом благочинным, игуменом (ныне архимандритом. – Ред.) Ианнуарием, владыка сказал нам: «Братия! Знаете, что я вам посоветую? Занимайтесь устроением монашеской жизни! А о реставрации даже не беспокойтесь! Всё это будет сделано без вас! Всё это будет совершено, всё отреставрируется. Не беспокойтесь! Потому что в монастырь люди приезжают не на памятники смотреть». И это очень верно. Отреставрировали, что могли. Да, красиво, величественно. Но верующие люди, паломники приезжают в первую очередь для того, чтобы помолиться с братией, чтобы впитать монашеский дух. Помните это выражение: «Свет инокам — ангелы, свет мирянам — иноки»? То есть иноки стараются брать пример с ангелов, а миряне стараются брать пример с иноков. Вот сейчас, мне кажется, как раз наступает такой момент, такой этап бытия русского монашества, когда уже нужно не столько думать о красоте зданий и памятников, сколько о внутреннем содержании. Конечно, есть монастыри и совсем бедные, но у них своя красота — в их нищете! Потому что монаха нищета украшала всегда.

    Ужасно смотрится монах, одетый в дорогую рясу или восседающий на каком-нибудь «мерседесе гелендвагене» или еще на каком-нибудь страшном джипе, особенно когда он потом на этой машине убивает пешеходов. Это вообще отвратительное зрелище! А монах, одетый в старенькую рясу — дырявую, выцветшую, — естественен. Один святой отец, подвижник, говорил: «Одежда монаха должна быть такой, чтобы, если он ее выбросит, никто бы не позарился ее поднять и взять себе»! Понимаете? Я бы с удовольствием, с радостью был бы таким, но здесь, в Москве, это будет выглядеть соблазнительно, как нарочитое юродство в худшем смысле этого слова.

    Удивительное дело: я в юности не представлял себе жизни в монастыре, но когда попал в него, немножко пожил, то понял, что именно здесь обретаю полноту своей собственной реализации в жизни.

    — Светскому человеку обычно кажется: ушел в монастырь — всё, жизнь кончена…

    — Жизнь только началась, когда я пришел в монастырь! Хотя я пришел не совсем юношей, мне было 27 лет. А из дома уехал в 16. Одиннадцать лет прошло до того, как я был принят в число братии обители. До этого много чего было: и учеба, и труды разные. Вначале у меня была такая боязнь — что я многого из того, что от монаха требуется, делать не смогу. А сейчас скорблю только о том, что не использовал массу данных мне возможностей и не сделал того, что мог бы сделать, как тот евангельский человек, которому вручен был талант, а он взял и закопал его в землю. Возможностей было много, Господь мне их даровал, а я по лености своей, по нерадению их недостаточно реализовал, недостаточно потрудился над тем, чтобы принести духовную пользу себе и Церкви, тому делу, которым занимаюсь. А сейчас и хотел бы, да уже телесные немощи, к сожалению, сковывают часто по рукам и ногам.

    — Совсем недавно протоиерей Всеволод Чаплин, глава Синодального отдела по взаимодействию Церкви и общества, выступая на одной из пресс-конференций, заявил, что нужно регламентировать «дикий» туризм и развлекательную деятельность на Соловках, поскольку это — особое место для верующих людей.

    — Ну, я не знаю, насколько это возможно сейчас.

    — Сколь болезненна вообще данная проблема? Много ли людей, которые приезжают туда просто, что называется, развлечься на природе?

    — В летний сезон, безусловно, очень много. Бывало, что приезжали раскольники и сектанты, например адепты так называемой Богородичной церкви. Устраивали свои моления в лесу. И потом кричали везде, что у них на Соловках свое представительство есть. Катакомбники приезжали, паства так называемого «архиепископа Иоанна Береславского». Для них Соловки — это один из основных, простите за это слово, «коньков», которым они хвалятся, хотя никакого отношения к Соловецкой обители не имеют.

    — Я правильно понимаю, что туристы, едущие на Соловки, являются важным источником дохода для местных жителей и основой налоговых поступлений в местный бюджет? В итоге все довольны и никому не хочется, чтобы монастырь вступал в свои права.

    — Думаю, что это решится не административным путем. Богом решится. На Соловках главными действующими силами выступают монастырь, музей и местная администрация. Так вот, две из них уже, скажем так, действуют сообща: по милости Божией произошло так, что наместник стал директором музея. Поэтому теперь все усилия по возрождению монастыря объединены, и хотя бы в этом смысле уже раздоров нет.

    Другое дело, что та ситуация, которая сейчас есть на Соловках, возникла не одномоментно, это наследие советского периода. Ведь до 1917 года на острове не было мирского населения. Единственно в период «соловецкого сидения», когда почти десять лет продолжалась осада монастыря. Столько было заготовлено запасов в монастыре, что он мог почти десять лет продержаться и противостоять осаде государевых людей. Может, и еще бы продержались, если бы некий инок не открыл потайной ход в стене, чтобы стрельцы смогли попасть внутрь и устроить бойню над мятежными соловецкими монахами-старообрядцами. Кто-то говорит о том, что он предатель, а кто-то, что он так поступил, чтобы соловецкие монахи-сидельцы смирились перед царем и патриархом. Любое событие можно рассматривать с точки зрения того, насколько оно спасительно для душ человеческих.

    После этого на острове жило до тысячи стрельцов с семьями, и их содержал монастырь. Жили они в некоем посаде вокруг обители. Но уже с XVIII века и до самой революции мирян на Соловках не было.

    Помню, мне рассказывали, что, когда еще в царское время решался вопрос об устроении на Соловках биологической станции Санкт-Петербургского университета в здании, которое до сих пор еще сохранилось, испрашивалось разрешение священноначалия монастыря на то, чтобы сотрудник университета вместе с семьей там жил постоянно и вел научную работу на биологической станции. Им ответили, что никогда в монастыре не жили мирские люди. Тем более с семьей. И это было запрещено.

    — Проблема эта общая для Соловецкого и Валаамского монастырей, но с Валаама всё же мирян удалось переселить.

    — Ну, во-первых, на Валааме были предприняты очень большие усилия и употреблены значительные средства для того, чтобы выстроить дома на материке и выселять туда семьи. Да и то этот вопрос был очень непростой. Даже при условии, что локомотивом всего выступал Святейший Патриарх Алексий. Собственно, не секрет, что у патриарха Алексия и президента Владимира Владимировича Путина были достаточно доверительные взаимоотношения. Многое на Валааме решалось с помощью президента. Но решалось, опять же, не голым административным путем, а устроением жизни местного населения на большой земле.

    Но знаете, те, кто оказались жителями этих святых мест, хотят они того или не хотят, верующие они или неверующие, даже если они не являются сторонниками возрождения монастыря, они чувствуют, что называется, всеми порами своего организма, что это —святое место. И они хватаются за каждую возможность, чтобы не покинуть эту землю.

    Хотя живут порой в ужасных условиях. Но никто не хочет расставаться с домом, который там у него, даже если это и развалюха. Однако процесс идет. Сначала в поселке на Соловках проживало до 1500 человек населения, потом 800, сейчас уже, может быть, поменьше.

    — То есть убыль происходит?


    — Естественным образом. Люди всё же потихоньку разъезжаются. Бог даст, монастырь всё больше и больше будет крепнуть, обретать свой исторический облик. Думаю, одним из вариантов может быть воцерковление всех тех, кто там останется. Можно, наверное, сделать так, чтобы условия их жизни были нормальными и чтобы они вошли в монастырскую инфраструктуру, в частности обслуживая паломников или трудясь на монастырском хозяйстве, обучаясь реставрационным ремеслам и прилагая свои труды на благо обители. Это нормально, потому что вокруг храмов, вокруг больших монастырей всегда существовал крупный посад.

    Главное уже совершилось: внутри монастырского комплекса нет никаких сторонних обитателей. Первые братия приехали, когда там еще и дискотека функционировала, и винно-водочный магазин работал. А сейчас уже, конечно, давно ничего этого нет. Активно ведутся восстановительные работы. Братию собрать нелегко. Но потихонечку и это происходит. Наш благочинный отец Ианнуарий изучал этот вопрос и подсчитал, что прирост братии идет, по сути дела, в тех же темпах, что он совершался до 1917 года. За века число насельников Соловецкой обители выросло до 300 человек — примерно столько их было в последнее время перед революцией. Это не считая трудников и обетников, которые там жили.

    И сейчас это тоже не может произойти стремительно. Думаю, всё устроится. Не нужно торопиться! Нужно иметь терпение, молиться и осознавать, что тяжелые, как нам кажется, трагические обстоятельства нашей жизни для пользы нашей происходят! Чтобы мы научились терпению, чтобы мы научились ценить молитву. Ценить храм, ценить тишину. Вот братия намотаются за горячее соловецкое лето, и тогда они каждый денечек межсезонья и потом зимы ценят как тихое и благодатное время.

    Однажды зимой в один из своих приездов я на снегоходе добрался в Филиппову пустынь. И тогда понял, почему даже неверующих людей от Соловков не оторвать! Каким контрастом с московской зимой, с ее слякотью, грязью, промозглостью, была эта тишина, этот белейший снег! По обе стороны дороги снежные стены высотой под два метра! И такое солнце!

    С архимандритом Мефодием (Морозовым) беседовала Ольга Кирьянова.


    Источник: pravoslavie.ru

    • 29 Июн 2015 16:45
    • от monves
  8. «Ворота на Афон» в Одессе

    — С чего началась история создания Свято-Ильинского скита на Афоне?

    — Начнём наш разговор с преподобного Паисия Величковского — известного подвижника, возродителя русского духовного старчества, уроженца Полтавской губернии. Вначале он подвизался в Киево-Печерской Лавре, потом — в монастырях Малороссии и МолдоВалахии, а уже оттуда, в надежде найти старца, пришел на Афон. К сожалению, отец Паисий не нашёл там старца, но занялся чтением и переводом святоотеческих книг с греческого на славянский язык. В итоге — вокруг монаха Паисия образовалась целая общность учеников, которые упросили его принять священнический сан, а после — вокруг уже отца Паисия собралась большая монашеская община.

    — Все эти люди и составили основанный преподобным Паисием Величковским Свято-Ильинский скит на Афоне?

    — Да. Ему благословили разрушенную к тому времени келию святого пророка Илии — он возродил эту келию из руин, с чего и началась, собственно, история Русского на Афоне Ильинского скита. Но с уходом преп. Паисия келия пророка Илии снова приходит в упадок, т.к. многие насельники ушли вслед за старцем, и возрождаться скит стал только в 1800-х годах, когда появились новые иноки и жертвователи малороссийских дворянских кровей.

    — Как развивалась дальнейшая судьба скита на Афоне?

    — В начале ХІХ в. афонская Свято-Ильинская обитель становится «малороссийской», поскольку туда идут подвизаться, в основном, казаки, которые по тем или иным причинам не захотели служить в Задунайском, Кубанском и других казачествах. Эти люди отличались свободолюбием и в монастырском послушании им было очень не просто.

    В это непростое время руководство Скита довольно часто меняется. С этим связано много печальных страниц в истории обители... Но находится такой старец, которого все признают. Он наводит порядок, и скит начинает духовно возрождаться. Приходит второй старец Паисий, о котором первый старец Паисий упоминал: «...и с ним обитель прославится и расцветет». Игумен Паисий второй наводит в обители порядок — и не только духовный. При нем в первый же год была закончена и освящена церковь во имя св. Митрофана Воронежского чудотворца, приведены в порядок монастырские постройки, строятся новые корпуса. Однако известность Ильинской обители приходит уже позже, когда её настоятелем становится архимандрит Гавриил Афонский — строитель монастырей на Афоне и у нас, в Украине.

    — Свято-Ильинский монастырь в Одессе – первый афонский скит? Почему в Одессе?

    — В Одессу протянули железную дорогу, и русские Афонские подворья покупают вокруг железнодорожного вокзала земельные участки. Монахи на подводах подходили к приходящему поезду, и всех паломников, которые плыли в Святую Землю или на Афон, разбирали по трём гостиницам. По сути, наши три обители – Пантелеймоновский монастырь, Андреевское подворье и Ильинский скит — это изначально три гостиницы, паломнические подворья афонских обителей. А позднее, для нужд паломников ожидающих парохода были выстроены храмы.

    — В каком году это было?

    — В 1884 году Свято-Ильинский скит приобрел первый земельный участок в Одессе на Пушкинской улице (в наст. время Пушкинская, 79) недалеко от только что построенного вокзала и Пантелеймоновского подворья. А через 10 лет, в 1894 году, был заложен храм. Закладку храма совершил настоятель Ильинского скита на Афоне архимандрит Гавриил Афонский, в сослужении городского духовенства.

    При этом, параллельно на Афоне перестраивается соборный храм Ильинского скита.

    — То есть, одновременно?

    — Да. Закончили строительство сборного храма Ильинского скита на Святой горе Афон уже после смерти архимандрита Гавриила Афонского. В 1901 году старец отправился посетить подворья Ильинского скита в Одессе, Таганроге и станице Новониколаевской Таганрогского округа.

    Находясь в станице Новониколаевской, отец Гавриил резко заболевает, состояние его здоровья ухудшается. Там он и умирает. Его тело перевезли на подворье афонского Ильинского скита в Таганрог и погрузили на корабль «Святой пророк Илия» до Одессы. Здесь, в склепе храма Ильинского подворья, архимандрит Гавриил и был погребен. Именно на этом судне со Святой Горы были привезены камни для закладки одесского подворья.

    — У скита был собственный корабль?

    — Да. Корабль обслуживал потребности монастыря. Кроме офицеров, все матросы на корабле были монахами. В храме на корабле «Святой пророк Илия» совершался ежедневный круг богослужений. На тот момент Ильинский скит был достаточно неплохо обеспечен.

    — Что этому способствовало?

    — Русско-турецкая война 1877-1878 гг. Сейчас объясню.

    Кстати, эта война пагубно отразилась на Афоне. Греки, увидев возможность освобождения Балкан, тоже начинают свою освободительную войну. Греки, даже будучи монахами, очень патриотичны. На Афоне при монастырях и обителях они создают школы для детей и юношества где начинают преподавать настоящую историю Эллады, а не турецкий взгляд на нее. Эти школы становятся по сути ячейками будущих партизанских отрядов. Из-за этого турки начинают гонения на монястыри Афона, от турецкого гнета страдают не только греки, но и славяне — как главные помощники и защитники православных народов под властью турок.

    После подписания Сан-Стефанского мирного договора жизнь возрождается и на Афоне. Соответственно, чтобы выживать, нужны были деньги. Преподобный Гавриил обращается к Святейшему Синоду Русской православной церкви за дозволением сбора пожертвований по городам Империи и получив оное со святынями Ильинской обители: стопой святого апостола Андрея Первозванного, чудотворной иконой Богородицы "Млекопитательница" и частями Святаго Животворящего Креста Господня приезжает в Россию.

    После Русско-турецкой войны окончившейся освобождением Болгарии, общество было настроено очень патриотично, помощь от народа поступала колоссальная. И турки попытались вмешаться в это. Чтобы деньги не пропали – было всё вложено в расширение и развитие подворий Ильинского скита в Константинополе, Таганроге и в Одессе.

    Преподобный Гавриил Афонский стал знаменитым человеком. Он был очень сильной и цельной личностью оставлявшей неизгладимое впечатление, его хотели видеть в своих домах известные и состоятельные люди империи. Разговор с ним всегда был благожелательным и душеспасительным. И люди с радостью ему помогали.

    — Насколько на Афоне почитается преподобный Гавриил? И что о нём известно?

    — На сегодняшний день – почитается. Большинство афонитов знают о преподобном Гаврииле благодаря владыке Агафангелу и наместнику нашего монастыря, епископу Виктору, викарию Одесской епархии который усердно потрудился для восстановления добрых и теплых отношений с афонской обителью и принесением на Афон полноты информации о жизни, трудах и прославлении преподобного Гавриила.

    Об архимандрите Гаврииле доподлинно известно лишь то, что он был жителем Киевской губернии, родился в бедной семье и в 12-летнем возрасте осиротел. (Но даже фамилия его неизвестна.) С юных лет совершал паломничество по святым местам Киева. Подвизаться он начал в Феофановской пустыни под Киевом, где был послушником прославленного несколько лет назад игумена Вонифатия (Виноградского). Оттуда его отправляют в паломничество в Иерусалим, а затем на Афон, где ему очень понравилось, и он остается здесь, вступив в братию Ильинского скита. И вскоре принимает монашеский постриг с именем Гавриил (в честь Архистратига Гавриила). Братия его принимает — и через некоторое время наш отец Гавриил становится игуменом Ильинского скита на Афоне. При нём Русский Ильинский скит на Афоне становится таким, какой он сегодня. Полностью стройка закончена уже при следующем настоятеле — архимандрите Максиме, но начата — именно при архимандрите Гаврииле. Причём, архитектурные проекты разрабатывались в Киеве и Санкт-Петербурге. Многие элементы для нашего монастыря, к слову, взяты из проектов Ильинского скита на Афоне.

    — А когда был прославлен преподобный?

    — В 1994 году. По благословению митрополита Одесского и Измаильского Агафангела клирики Свято-Ильинского монастыря Одессы торжественно открыли захоронение архимандрита Гавриила и обрели его мощи. В том же году отец Гавриил был канонизирован.

    — Какова история монастыря после революции?

    — Когда произошла революция 1917 года, наш монастырь автоматически стал греческим, и все монахи получили греческое гражданство. Естественно, наши власти недолго это терпели — в один прекрасный день монахи были изгнаны, кто-то сбежал, кто-то потерялся в гражданском лихолетье. В 1937 году Ильинский монастырь был закрыт. А в 1941 году пришли румыны и все храмы Одессы вновь были открыты.

    В Одессе до сих пор существует выражение: «Что ты ждёшь, румына с нагайкой?».

    — Что это значит?

    — По воскресеньям румынские офицеры заходили в дома и спрашивали: «Ты коммунист?» Ему отвечали: «Конечно, нет.» – «А почему ты тогда не в церкви?». При этом они щёлкали нагайкой, и люди бежали в храм. В этом контексте, румыны сыграли специфическую роль в истории города.

    В Одессе есть колокола, подаренные румынским патриархом с дарственными надписями. После того, как открывают наш храм, он больше не закрывается — даже когда Одесса была освобождена от фашистов.

    От редакции: Скит Метоха («Метохи» из греч. μετόχιον или μετόχι) — небольшой монастырь (или церковь), подчинённый более крупному монастырю и представляющий хозяйство этого монастыря). Подворье Ильинского скита на Афоне, в Одессе расположено на улице Пушкинской, 79. Раньше подворье называлось «Русское Афонское подворье».

    Источник: pravlife.org

    • 17 Июн 2015 16:39
    • от monves
  9. Духовно-просветительская деятельность афонского...

    Во второй половине XIX — начале XX века русский афонский Свято-Пантелеимонов монастырь (Руссик) вел очень значительную духовно-просветительскую деятельность в России. Эта деятельность в основном осуществлялась через многочисленные подворья и метохи монастыря. С 1870-х гг. на них паломникам бесплатно раздавали сотни тысяч популярных недорогих листков и брошюр духовно-назидательного содержания (многие из которых были написаны или составлены духовником святогорской русской обители иеросхимонахом Иеронимом), а также духовно-нравственных книг, текстов святых отцов, экзегетических сочинений авторов XIX века, описаний паломничеств прежних столетий и др. Часть этой литературы продавалась в действовавших на подворьях книжных церковных магазинах.

    В вышедшем в 1909 г. 16-м издании «Каталога книг, изданных Афонским Русским Пантелеимоновым монастырем» указывалось, что в России эти книги можно выписать и получить в Московской афонской часовне св. вмч. Пантелеимона, на Одесском подворье Руссика, Ново-Афонском подворье в Санкт-Петербурге и на складе Петербургского православного братства во имя Пресвятой Богородицы в Александро-Невской Лавре. [1]

    Посетивший Свято-Пантелеимоновский монастырь весной 1913 г. статский советник Мансуров в своем донесение министру иностранных дел от 5 апреля так охарактеризовал значение просветительской деятельности обители и ее «отраслей»: «Главным центром русского монашества на Афоне с половины XIX столетия был Пантелеимонов монастырь. Первая, вероятно, по численности своей братии православная обитель в мире, она отличалась высоким благоустройством, как в духовном, так и в материальном отношении. Далеко распространялось ее благотворительное просветительское влияние; вспомним цветущую ее отрасль: «Новый Афон» на черноморском берегу Кавказа, в другой области мы видим ее огромную издательскую деятельность, в которую входит как часть издание всех трудов епископа Феофана Затворника, столь могущественно влияющего на духовную жизнь русского народа». [2]

    Важнейшим центром просветительско-издательской деятельности Свято-Пантелеимоновского монастыря на территории России стало его Московское подворье, устроенное в 1873 г. трудами иеромонаха Арсения (Минина), первоначально в виде в часовню св. вмч. Пантелеимона при Богоявленском монастыре на Никольской ул., а с 1883 г. существовавшее в возведенном на той же улице здании новой значительно более обширной Пантелеимоновской часовни.

    Исполняя послушание настоятеля часовни, отец Арсений придавал большое значение просветительской деятельности. Он писал много поучительных писем, составлял духовно-нравственные наставления и был инициаторов начала издательского дела при Московском подворье. Старец умел из святоотеческих творений составлять назидательные книги и брошюры, в частности, в 1866 г. издал книгу «Беседа о молитве», в 1868 г. — книгу «Единое на потребу», а в 1876 г. — «Маргарит, или Избранные душеспасительные изречения, руководящие к вечному блаженству, с присовокуплением некоторых бесед, относящихся исключительно к женским обителям». Отец Арсений также составил жизнеописания некоторых подвижников, которые впоследствии были изданы Свято-Пантелеимоновским монастырем под названием «Афонские современные подвижники», написал много статей духовного содержания, которые публиковались в различных журналах, был главным редактором ряда монастырских изданий, участвовал в начале выпуска в Москве первого периодического издания Руссика – журнала «Душеполезные размышления».

    В 1870 г. отец Арсений посетил Святую Землю и по впечатлениям от своей поездки составил «Путеводитель во святый град Иерусалим…», который был выпущен в 1872 г. В перечне благотворительных дел Руссика второй половины XIX века указывалось: «Миссионер Пантелеимонова монастыря иеромонах Арсений в России совершает поездки и издает свои книги против расколов на средства Пантелеимонова монастыря». [3] После кончины старца монастырь опубликовал собрание его писем под названием «Письма в Бозе почившего афонского старца иеросхимонаха Арсения Минина к разным лицам с добавлением мыслей и заметок о разных предметах веры и нравственности».

    Упомянутый журнал «Душеполезные размышления» стал выходить с 1878 г. в количестве 12 номеров в год. Наряду с различными статьями духовного содержания, в том числе о. Арсения, в нем печаталась летопись жизни русского Афона. В перечне благотворительных дел Руссика второй половины XIX века указывалось: «Ежемесячно издаются в Москве «Духовные Размышления» по 15-20 тысяч экземпляров для бесплатной раздачи и рассылки в России и ежегодно бесплатно распространяется около 2 миллионов листков – изданий Пантелеимонова монастыря и раздается до 300 тысяч экземпляров в год мелких книг духовно-нравственного содержания». [4]

    Стараниями преп. иеромонаха Аристоклия с 1888 г. в Москве на Афонском подворье вместо журнала «Душеполезные размышления» стал издаваться ежемесячный журнал «Душеполезный собеседник», который рассказывал о жизни русских монахов на Святой Горе, знакомил с жизнеописаниями афонских подвижников, с письмами старцев к своим духовным чадам. Благодаря этим публикациям, вызывающим у благочестивых людей огромный интерес, русский Афон воспринимался читателями как неотъемлемая часть, уголок России на Востоке. В результате русские монастыри на Афоне стали пополняться новыми послушниками, на щедрые пожертвования россиян восстанавливались пострадавшие от пожаров монастырские постройки, возводились новые храмы. Ктиторы и настоятели российских храмов стали заказывать через Афонское подворье иконы с ликами святых для своих церквей, как в двух столицах, так и в провинции. [5]

    В конце XIX – начале XX веков трудами братии подворья в Москве вышли десятки книг Свято-Пантелеимоновского монастыря: «Собрание писем святителя Феофана. Вып. 1-8» (1898-1901); «Письма Святогорца к друзьям своим о Св. Горе Афонской. В 3 частях» (1895, 8-е изд.), «Афонский патерик или жизнеописания святых на Св. Афонской Горе просиявших. В 2 частях» (1897, 7-е изд.) и многие другие, 384 издания Афонских листков, сотни номеров журнала «Душеполезный собеседник» и т.д. Некоторые издания не только раздавались на подворье, но и бесплатно рассылались по стране. «Каталог книг, изданных Афонским Русским Пантелеимоновым монастырем», выдержавший около 20 изданий, также выпускался в Москве, и по нему можно было заказать различные книги и брошюры, которые отправлялись заказчикам с книжного склада при подворье. [6]

    После постройки в 1909 г. нового комплекса зданий подворья вблизи ул. Большая Полянка в одном из них были размещены издательство православной литературы и большой книжный склад, откуда продолжалась рассылка изданий по стране. Так, например, 2 марта 1914 г. председатель Совета Донского Союза русского народа (в г. Новочеркасске) статский советник Л. Епифанович выслал игумену Мисаилу письмо с благодарностью за отправку этой организацией заведующим книжного склада Московского подворья Руссика монахом Илларионом (Громовым) 87 наименований книг, брошюр и листков. [7]

    Подобная деятельность братии подворья продолжилась и в годы Первой мировой войны. 10 декабря 1914 г. Николаевский Цурский монастырь Донской епархии выслал игумену Мисаилу благодарность за ящик книг, брошюр, Афонских листков и номеров журнала «Душеполезный собеседник», отправленных через Московское подворье. [8] Миссионер Тайпинского отделения Алтайской Православной Духовной Миссии иеромонах Николай 24 января 1915 г. в письме настоятелю Московского подворья Руссика выразил благодарность за присланную «богатую лепту», в том числе духовно-нравственные листки и т.д. [9]

    Вторым по значению центром просветительско-издательской деятельности Свято-Пантелеимоновского монастыря на территории России постепенно стало устроенное в 1876 г. Одесское подворье. Впервые в середине 1880-х гг. насельники подворья пожертвовали братству св. ап. Андрея при храме Одесской Духовной семинарии одну тысячу рублей для издания брошюр и листков против штундистов, а также выделили 70 тысяч экземпляров духовно-нравственной литературы. В дальнейшем такая помощь Свято-Андреевскому братству стала регулярной. [10]

    Особенно активизировалась просветительская деятельность Одесского подворья, когда его заведующим в 1905 г. был назначен будущий известный старец иеромонах Кирик (Максимов). В частности, 1 марта 1908 г. отец Кирик от имени монастыря передал градоначальнику Одессы генерал-майору И.Н. Толмачеву 1125 книг духовно-нравственного содержания. 12 октября 1908 г. настоятель Александро-Невского собора г. Ревеля (Таллина) протоиерей Симеон Попов в письме игумену Мисаилу выразил благодарность за безвозмездную высылку из Одессы иеромонахом Кириком для раздачи прихожанам 204 экземпляра «Сборника душеполезных листков» за 1907 г. и попросил присылать их и в дальнейшем. [11]

    8 июня 1914 г. председатель Иоанно-Предтеченского общества трезвости в Челябинске священник Михаил Пеньковский поблагодарил игумена Мисаила за присланное иеромонахом Кириком из Одессы «целое книжное богатство». 25 июля того же года уже приходское попечительство и общество трезвости при Спасской церкви Оханского уезда Пермской губернии выразило благодарность игумену за пожертвованный о Кириком ящик книг и листков религиозно-нравственного содержания. [12]

    В годы Первой мировой войны братия Одесского подворья во главе с отцом Кириком пожертвовала российским воинам на фронт брошюр и листков духовно-нравственного содержания на 65 тысяч рублей (только в 1915 г. – на 17 тысяч), кроме того, в военные лазареты и убежища Татиановского комитета беженцев в Одессе было роздано более одной тысячи икон и еще свыше 250 икон – полковым священникам и офицерам на общую сумму пять с лишним тысяч рублей. Для открытого в 1914 г. на подворье лазарета раненых и больных воинов была создана специальная библиотека с духовной литературой, в помещении которой также проводились духовные беседы с воинами, которые продолжались до осени 1917 г. В это же время братия Одесского подворья внесла 450 рублей на издание епархиального журнала. [13]

    В первой половине 1870-х гг. было создано подворье Свято-Пантелеимоновского монастыря в г. Ростове-на-Дону области Войска Донского. [14] Его настоятелем в 1874-1897 гг. и в начале XX века (с перерывами) служил иеросхимонах Михаил (в миру Михаил Иванович Савицкий), который очень много сделал для издания и распространения духовно-нравственной литературы. [15]

    В конце XIX — начале XX веков отцом Михаилом было роздано в городе и разослано безвозмездно по стране Афонских и Троицких листков на 150 тысяч рублей. В перечне благотворительных дел Руссика во второй половине XIX века указывалось: «Монахами, отправленными в Таганрог и Ростов для заготовки продовольствия раздается в Причерноморье ежегодно бесплатно более 1 миллиона экземпляров духовно-нравственных листков – изданий Пантелеимонова монастыря и Троице-Сергиевой Лавры». [16]

    Во время русско-японской войны 1904-1905 гг. трудами иеромонаха Михаила книгами и листками духовно-нравственного содержания постоянно снабжались склады императриц Александры Федоровны и Марии Федоровны, великой княгини Елизаветы Федоровны для приема пожертвований в пользу раненых и войск на Дальнем Востоке, эвакуационные лазареты и русские военнопленные в Японии. [17]

    В письме игумена Руссика о. Мисаила в Центральный комитет Партии правового порядка от 6 апреля 1906 г. отмечалось: «Наш ревностный патриот-миссионер иеромонах Михаил печатает и рассылает душевно полезные книги, сборники и листки», и сообщалось, что только в 1905 г. было выслано в госпитали для русских воинов в Маньчжурии 300 сборников листков и более 200 пудов книг для военнопленных в Японию. [18]

    Важным центром просветительской деятельности на Кавказе был официально основанный в 1879 г. насельниками Руссика Ново-Афонский Симоно-Канонитский монастырь, который не только распространял издания Руссика, но также выпускал духовно-нравственную литературу и имел свою переплетную мастерскую. В 1888 г. было устроено совместное подворье Ново-Афонского и Свято-Пантелеимоновского монастырей в Санкт-Петербурге, насельники которого также занимались просветительской деятельностью. В подворских зданиях располагались иконописная мастерская с лавкой и книжный церковный магазин, в котором продавались все основные издания Руссика.

    Важное значение имело духовное взаимодействие Свято-Пантелеимоновского монастыря с различными российскими обителями, прежде всего с Троице-Сергиевой Лаврой. Большой вклад в его развитие в XIX веке сделал выдающийся представитель русского ученого монашества постриженник Оптиной пустыни (1857), затем начальник Русской Духовной Миссии в Иерусалиме (с 1863), настоятель российской посольской церкви в Константинополе (с 1865), настоятель Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря (с 1869) и, наконец, наместник Троице-Сергиевой Лавры (с 1877) архимандрит Леонид (в миру Кавелин Лев Александрович, 1822-1891).

    Отец Леонид неоднократно посещал Святую Гору: в 1859, 1866, 1867 и 1868 гг., изучая, прежде всего, книжные собрания славянские обители – Руссика, Хиландара и Зографа. [19] Архимандрит очень много сделал для изучения архива Свято-Пантелеимоновского монастыря. В 1867 г. в статье «Историческое обозрение Руссика» («Херсонские епархиальные ведомости») отец Леонид опубликовал часть его документов. Затем в 1868 г. в 24-й книге «Гласника» по снимкам и копиям архимандрита были изданы 18 актов Руссика на славянских языках. Участвовал отец Леонид и в дальнейших изданиях документов обители. Он также составил подробные исторические описания многих монастырей, в том числе «Критический обзор сведений о Свято-Троицкой Сергиевой лавре» (М., 1876); «Абхазия и в ней Ново-Афонский… монастырь» (Ч. 1-2. М., 1885). В 1881 г. архимандрит был избран членом-корреспондентом Академии наук. [20]

    Посетив в 1866 г. Свято-Пантелеимоновский монастырь отец Леонид был «очень очарован прекрасным местоположением старого Руссика, убеждал позаботиться о нем и даже распланировал, где быть какой постройке и просил насколько возможно не трогать древних развалин».21 В 1874 г. архимандрит Леонид пожертвовал в Руссик большую икону престольных праздников церквей и параклисов старого русского афонского монастыря св. Пантелеимона Целителя. [22]

    Наряду с указанным направлением в жизни Троице-Сергиевой Лавры большое значение для ее духовного взаимодействия со Святой Горой имели путешествия русских паломников на Афон, в том числе иноков Лавры. [23] Также существовала определенная взаимосвязь в издательской и просветительской деятельности двух обителей, в частности в издании и распространении Афонских и Троицких листков.

    Связи с Афоном, в том числе с Руссиком, всегда сильно ощущались и в Киево-Печерской Лавре, основанной святогорцем преподобным Антонием. Его изображение традиционно присутствовало в иконографии собора Афонских святых, а также среди чтимых в монастыре Есфигмен святых. В свою очередь, Святая Гора нередко изображалась на создаваемых в Киево-Печерской Лавре иконах, фресках, гравюрах и акварелях. В середине XIX века насельник Киево-Печерской Лавры архимандрит Амвросий, несколько лет живший на Афоне, устроил на земле Свято-Пантелеимоновского монастыря келлию с церковью во имя преподобных Печерских. [24]

    Многие святыни, пожертвования и большое количество духовно-нравственной литературы посылала братия Руссика в различные российские монастыри. Так 24 сентября 1904 г. настоятельница Свято-Троицкого Покровского женского монастыря Черниговской губернии, игумения Архелая в письме игумену Мисаилу сообщила о получении через Одесское подворье иконы св. вмч. Пантелеимона. 3 июня 1906 г. настоятельница Спасо-Преображенского женского монастыря Екатеринодарской епархии (Кубанской области) игумения Раиса в письме игумену Мисаилу сообщила о получении подаренных Руссиком Иверской иконы Божией Матери и образа св. вмч. Пантелеимона, а также ящика с 22 сборниками Афонских листков, акафистом иконы Божией Матери и двумя акафистами св. вмч. Пантелеимону. 10 декабря 1914 г., как уже говорилось, Николаевский Цурский монастырь Донской епархии выслал игумену Мисаилу благодарность за ящик книг, брошюр, Афонских листков и номеров журнала «Душеполезный собеседник» и т.д. [25]

    10 июня 1906 г. настоятель Второ-Афонского монастыря иеромонах Герасим в письме игумену Мисаилу выразил благодарность Руссику за пожертвованные «св. книги для руководства юной моей обители». [26] Следует упомянуть, что и братия «отрасли» Руссика Ново-Афонского Симоно-Кананитского монастыря с 1880-х гг. жертвовала другим менее богатым монастырям (прежде всего, на Северном Кавказе) иконы, церковную утварь, облачения и духовно-нравственную литературу.

    Еще одним направлением духовно-просветительской деятельности братии Руссика было снабжение соответствующей литературой частей российской армии, особенно в период военных кампаний. Так в 1880-е гг., в период походов русских войск в Среднюю Азию, братия Свято-Пантелеимоновского монастыря отправила генералу Комарову в Асхабад (Ашхабад) для раздачи солдатам и офицерам крестики, иконки, духовно-нравственные книги и брошюры. [27]

    Большую помощь оказало русское святогорское монашество и, в частности Свято-Пантелеимоновский монастырь, российской армии во время войны России с Японией в 1904-1905 гг. Братия монастыря св. вмч. Пантелеимона, прежде всего, оказывала помощь отправкой в войска духовно-нравственной литературы и пожертвованиями на больных, раненых и пленных солдат. [28]

    19 января 1905 г. товарищ обер-прокурора Святейшего Синода Владимир Карлович Саблер написал иеромонаху Михаилу, что комендант склада императрицы Александры Федоровны выразил благодарность за пожертвования Руссиком ящика с книгами «Письма Святогорца к друзьям своим». 22 марта 1905 г. В.К. Саблер сообщил уже игумену Нифонту, что императрица Александры Федоровны объявила благодарность монастырю за пожертвования на больных и раненых воинов на Дальнем Востоке. 26 марта и Комитет имени императрицы Марии Федоровны по оказанию помощи больным и раненым воинам выразил игумену Нифонту благодарность за пожертвование большого количества «Афонских листков», отметив, что о нем будет доложено императору Николаю II. [29]

    8 апреля на склад великой княгини Елизаветы Федоровны для приема пожертвований в пользу раненых и войск на Дальнем Востоке поступило от Руссика 17 тысяч книг духовно-нравственного содержания для русских военнопленных в Японии. 11 апреля на склад императрицы Марии Федоровны были приняты от Свято-Пантелеимоновского монастыря три ящика книг духовного содержания для раненых и больных воинов (5 мая выслана благодарность), а 24 апреля на склад великой княгини Елизаветы Федоровны поступили от Руссика одна тысяча серебряных крестиков и 44585 книг духовно-нравственного содержания. [30]

    15 апреля 1905 г. В.К. Саблер написал игумену, что императрица Александра Федоровна лично приняла монаха Свято-Пантелеимоновского монастыря о. Савела, вручившего ей икону и 5 тысяч рублей на пленных русских воинов. В это время книгами и листками монастыря постоянно снабжались склады обеих императриц, великой княгини Елизаветы Федоровны, эвакуационные лазареты и русские военнопленные в Японии. Только в 1905 г. в Маньчжурию для чтения воинам в лазаретах было послано 80 ящиков (около 300 штук) сборников листков, помимо книг духовно-нравственного содержания, а военнопленным в Японию – более 200 пудов (3200 килограмм) литературы. Всего в годы Русско-японской войны братия монастыря св. вмч. Пантелеимона пожертвовала деньгами 30 тысяч рублей и духовно-нравственной литературы более чем на 10 тысяч рублей, не считая крестиков и иконок. [31]

    Книги для воинов регулярно отправлялись и позднее. Так, в апреле 1906 г. для русских солдат и офицеров в Маньчжурии было отправлено 16 тысяч сборников листков, по 500 страниц в каждом. 4 декабря 1906 г. товарищ обер-прокурора Святейшего Синода А. Рогович сообщил игумену Мисаилу, что заведующий канцелярией императрицы Александры Федоровны 23 ноября выразил братии обители благодарность от имени императрицы за пожертвования душеполезных книг и брошюр солдатам и офицерам. 29 января 1907 г. и секретарь императрицы Марии Федоровны выразил благодарность игумену Мисаилу за безвозмездную отправку для раздачи войскам 500 брошюр «Церковь и государство», 8290 сборников душеполезных листков и трех ящиков с книгами «Письма Святогорца к друзьям своим о Святой Горе Афонской», отметив, что императрица указала раздать эту литературу частям гвардии и Санкт-Петербургского военного округа. [32]
    Кроме того, в эти годы братия Руссика осуществляла духовное попечение команды базировавшегося в Севастополе эскадренного броненосца «Пантелеймон». [33] Еще более значительной была духовно-просветительская деятельность насельников монастыря св. вмч. Пантелеимона в российской армии в период Первой мировой войны. Однако после революции 1917 г. все связи русских святогорцев со своей Родиной прервались, прекратилась и их духовно-просветительская деятельность в России.

    М.В. Шкаровский

    [1] Архив Русского Пантелеимонова монастыря на Афоне (АРПМА). Оп. 10. Д. 106. Док. 129. Л. 28об.
    [2] Архив внешней политики Российской империи. Ф. 142. Греческий стол. Оп. 497. Д. 697. Л. 20 22об.
    [3] АРПМА. Оп. 10. Док. 359. Л. 7.
    [4] Там же. Л. 6.
    [5] Дмитриевский А.А. Русские на Афоне. М., 2011. С. 294-337.
    [6] АРПМА. Оп. 10. Д. 106. Док. 129. Л. 6-28.
    [7] Там же. Оп. 44. Д. 17. Док. 3826. Л. 105.
    [8] Там же. Оп. 10. Д. 106. Док. 129. Л. 2об.
    [9] Там же. Л. 45.
    [10] Там же. Оп. 10. Док. 359. Л. 6-7.

    [11] Там же. Д. 106. Док. 129. Л. 4-4об.
    [12] Там же. Л. 1об-2.
    [13] Там же. Л. 51-52.
    [14] Там же. Оп. 49. Д. 2. Док. 4020. Л. 812об.
    [15] Монахологий Русского Свято-Пантелеимонова монастыря на Афоне. Святая Гора Афон, 2010. С. 36, 359 и др.
    [16] АРПМА. Оп. 10. Док. 359. Л. 6.
    [17] Там же. Д. 5. Док. 85. Л. 10.
    [18] Там же. Оп. 44. Д. 17. Док. 3826. Л. 93.
    [19] См.: Сказание о Святой Афонской Горе игумена Русского Пантелеимонова монастыря Иоакима и иных святогорских старцев. СПб., 1882.
    [20] Иеромонах Афанасий (Гумеров). Леонид Кавелин // Русские писатели 1800-1917. Т. 3. М., 1994. С. 320-321.

    [21] Русский монастырь св. великомученика и целителя Пантелеймона на Святой Горе Афонской. М., 1994. С. 170.
    [22] Там же. С. 110.
    [23] См.: Священник Анатолий Просвирник. Афон и Русская Церковь. Библиография. Богословские труды. Сб. 15. М., 1975. С. 185-256.
    [24] Русский монастырь св. великомученика и целителя Пантелеймона на Святой Горе Афонской. С. 164.
    [25] АРПМА. Оп. 10. Д. 106. Док. 129. Л. 2об, 38-39, 40.
    [26] Там же. Л. 4.
    [27] Там же. Л. 6.
    [28] Там же. Оп. 44. Д. 4. Док. 3807. Л. 92.
    [29] Там же. Л. 102-104.
    [30] Там же. Д. 21. Док. 3824. Л. 1-2; Оп. 10. Д. 106. Док. 129. Л. 47об.
    [31] Там же. Оп. 44. Д. 4. Док. 3807. Л. 105-105об; Оп. 10. Д. 5. Док. 85. Л. 10.
    [32] Там же. Оп. 10. Д. 106. Док. 129. Л. 5-5об; Оп. 44. Д. 21. Док. 3821. Л. 7-7об.
    [33] Там же. Оп. 44. Д. 22. Док. 3825. Л. 29; Оп. 10. Д. 106. Док. 129. Л. 3об.

    Источник: Официальный сайт Санкт-Петербургской православной духовной академии

    • 21 Апр 2015 23:23
    • от monves
  10. Остров Валаам в центре Москвы

    Игумен Иосиф (Крюков), настоятель храма преподобных Сергия и Германа Валаамских Московского подворья Спасо-Преображенского Валаамского монастыря — о монастыре, его московском "представительстве" и его миссии.

    Когда год назад, получив послушание заняться благоустройством Московского Валаамского подворья, я стал знакомиться с представителями городской администрации и деловых кругов, я обнаружил удивительную вещь: мне не удалось встретить ни одного человека, который бы был осведомлен о том, что в столице России есть монашеское «представительство» обители, которая, возможно, является старейшим монастырем Русской Православной Церкви.

    Эта ситуация мне показалась недолжной: после нескольких лет на Валааме, в течение которых мне по несколько раз в неделю привелось проводить огласительные беседы с многочисленными волонтерами и паломниками, я считал, что то, за что люди любили и любят Валаамский монастырь, не может быть ограничено пределами самого острова; что духовные уроки как прошлой, так и современной жизни моей обители имеют ценность за пределами того круга людей, которые связали с ним свою жизнь.

    Я не говорю сейчас о той духовной пользе и уроках христианского благочестия, которые верующий человек может извлечь из паломничества вообще — с этой точки зрения не имеет значения, о каком именно монастыре идет речь, при условии, что его братия живет согласно своему призванию. Но, на мой взгляд, есть нечто — если так можно выразиться — универсальное в духовности Валаама, что может быть ценно и практически применимо и теми людьми, которые не обладают специальными знаниями о его истории и подвижниках или не испытывают к нашему острову эстетического интереса. Что же это?

    В отличие от любой другой русской монашеской обители, Валаамский монастырь столкнулся с проблемой необходимости выживания не в XIX и не в XX веке. История Валаама — это история непрерывной борьбы за существование, постоянное чередование периодов строительства и разорения, славы и упадка. Валаам — это своего рода Брестская крепость Русской Церкви: расположенная на самом краю русских земель, она непрерывно, век за веком должна была выдерживать набеги и иноземных завоевателей, и чужеродных проповедников. Храмы Валаамской обители сжигали, разоряли сокровищницу и хранилища ценнейших документов, братию убивали и прогоняли, захватывали монастырские земли.

    По человеческим меркам климат, географическое расположение, уязвимость в военном отношении должны были отбить всякое желание строить здесь что-то вновь: церковная история знает множество примеров того, как некогда славные монашеские обители со временем прекращали существование, не в силах выстоять в подобном противоборстве. Видеть причину стойкости Валаама в благодатном заступничестве святых основателей монастыря, разумеется, верно, но, мне представляется, не исчерпывает проблематики. Как рубят на части пейзаж острова его могучие скалы, так и характер острова — он остался бы амальгамой замечательных качеств, которые тем не менее ничем бы ни отличали его от других монастырей, если бы все они не были упорядочены и, подобно кирпичам, сложены в единый бастион веры волей и энергией, которые Немирович-Данченко называет плоть от плоти русскими, мужицкими, сильными, несокрушимыми.

    Исток же этой силы не в ком-то из монахов персонально (в отличие, допустим, от Оптиной пустыни, Валаам, в силу исторических и иных причин, не может похвастаться непрерываемой духовной «династией» прославленных святых подвижников): только их общее единомыслие и сопричастность жизни друг друга позволили писателю увидеть в этом монастыре единый организм, в котором каждый исполняет свое дело и каждый помогает другому (преподобный Макарий Египетский), громадный дом, где в одних комнатах живут, в других стучат молотки и пилится крепкое дерево, а в третьих пишут иконы монастырские Рафаэли.

    Итак, ярко выраженный общинный дух — вот одна из краеугольных характеристик Валаамской духовности.

    Следующая характеристика, которую хотелось бы отметить, начинает в ярко выраженной форме свидетельствовать о себе с 1793 года, т.е. с момента формирования миссии Валаамских монахов на Аляску. Сейчас периодически можно услышать дискуссии о возможности обустройства «миссионерских монастырей» в тех регионах нашей страны, где эта миссия необходима. И сама идея, и формы ее реализации для одних являются предметом недоумений, а для других — насмешек. Но в лице Валаама образца конца XVIII века мы имеем перед собой строгий, сформированный по Саровскому образцу монастырь, географически никоим образом не располагающий к тому, чтобы членами его братства становились люди, заинтересованные в активной просветительской деятельности или хотя бы имеющие для этого необходимую академическую подготовку, — и при всем этом именно из числа этого братства создается группа монахов-миссионеров, трудами которых Православие было принесено в Новый Свет.

    Мне кажется, что это было бы абсолютно невозможно, если бы сам характер Валаамской духовности потенциально не предполагал подобного развития событий. Военные и климатические угрозы, с которыми столетиями должен был бороться Валаамский монастырь, с духовной точки зрения не были столь же важны, сколь была важной необходимость сохранять чистоту Православной веры и провозглашать ее в ситуации, когда контакт и с язычниками, и с инославными был если не непрерывным, то регулярным. Находясь на границе восточного и западного миров, Валаамская обитель на протяжении веков невольно должна была выступать и хранительницей, и проповедницей Православия.

    В XX веке, когда, невольно подчиняясь изменившимся историческим обстоятельствам, Валаамский монастырь перестает быть столь недосягаемым и, как следствие, столь закрытым, монашеская жизнь органично воспринимает на себя бремя еще более активной и системной просветительской деятельности: помимо создания монастырских школ, действовавших на самом Валааме, трудами архимандрита Афанасия (Нечаева) братия включается в образовательную, просветительскую и миссионерскую деятельность и за его пределами, «на материке», на территории Карелии. И хотя церковные каноны насторожено смотрят на возможность создания при обителях образовательных и социальных учреждений, детские школы начинают действовать и при Московском, и при Санкт-Петербургском подворьях монастыря.

    Последнее можно рассматривать как отчасти неизбежную «мутацию» подворий в обычные приходы. Однако, на фоне сказанного выше мне представляется, что осуществление просветительской работы является органичным выводом из тех обстоятельств, под влиянием которых веками формировалась духовность Валаамского монастыря.

    Итак, вторая важная характеристика Валаамской духовности — это ее глубинная связь с необходимостью просветительской и миссионерской деятельности.

    Какие же формы этой деятельности были присущи Валаамским инокам? История сохранила нам вполне подробное описание того, как осуществлял ее прп. Герман Аляскинский. В личности этого великого подвижника Валаамского монастыря соединилось, казалось бы, несоединимое: относительная малообразованность — и высокая культура, уединенная жизнь отшельника — и активная работа с алеутами и чиновниками Русско-Американской компании, строгий аскетизм — и трогательная любовь к детям.

    В отношении образования, прп. Герман потратил много сил для обучения местных жителей в основанной миссией школе. Но, что примечательно, его общение с мирянами не сводилось лишь к трафаретной передаче стандартного набора знаний. Нет! Местные дети любили слушать его сказки и рассказы из житий святых. А для общения со взрослыми — в частности, со снисходительно настроенными русскими офицерами — он пытался найти ту почву, которая откроет возможность для развития взаимоотношений, а не поставит скептиков на первых же шагах перед лицом фактов, которые им сложно принять.

    Так, услышав однажды, как офицеры читали стихотворение Державина «Бог», преподобный сделал содержащиеся в этом произведении мысли отправной точкой для дальнейшего разговора. Таким образом, как минимум в данном конкретном случае проповедь старца брала за основу то, что было одновременно близко и понятно и самому старцу, и скептикам-офицерам — поэтическую композицию. Такой подход находится в полной гармонии с тем, как построил свою проповедь на Ареопаге Апостол Павел (Деян. 17.22-31).

    Что касается привлечения местных жителей к богослужению, мы знаем, что преподобный, не будучи священником, в этом отношении находился в одном положении с теми новообращенными, которых он приводил в церковь. Казалось бы, что, учитывая его многолетний опыт пребывания в монастыре, единственный способ гарантировать безупречное пение за богослужением — это петь самому. Тем не менее, святой, собирая людей в воскресные и праздничные дни для молитвы, сам читал только Апостол и Евангелие, предоставляя возможность петь самим алеутам, присутствующим за службой.

    Все вышесказанное, на мой взгляд, позволяет увидеть Валаамскую монашескую традицию с той точки зрения, которая, возможно, окажется непривычной для людей, привыкших мерить ценность и целостность монастырей лишь критериями типикона. Вглядываясь в историю Валаама, мы видим, что неотъемлемыми чертами Валаамской духовности являются общинный дух и осознание ответственности перед окружающим миром, выражающаяся в просветительской и миссионерской деятельности. Последняя, в свою очередь, реализовывалась не посредством менторских методов, а была всецело творческой и инклюзивной.

    Теперь мы можем, наконец, вернуться к началу нашей статьи. Какое именно содержание мы вкладываем в понятие «монастырское подворье»? Современные реалии таковы, что городские подворья часто представляют из себя одно из трех: либо это место проживания братии, в силу тех или иных причин не могущих проживать в самом монастыре; либо это некий инструмент, обеспечивающий хозяйственную или финансовую жизнь монастыря; либо это де-факто обычный приход. Очень немногие монастыри имеют подворья, на которых культивируется уклад жизни обители-матери.

    Является ли такая ситуация нормальной? Думаю, что, если на подворье проживает монашествующая братия, ответ очевиден — эта ситуация не нормальна. Жизнь подворья — настолько, насколько это возможно — должна координироваться по уставу той обители, к которой она принадлежит.

    Если это так, то становится очевидным: и литургическая, и повседневная жизнь монастырского подворья может принимать во внимание нужды своих прихожан, но ни в коем случае не должна выстраиваться вокруг этих нужд. Не прихожане определяют, каким образом живет подворье, а монахи. Но если на удаленный монастырь ответственность за духовное образование паломников не всегда ложится в полной мере, то для монастырского подворья, находящегося в непосредственном контакте со внешним миром, такая ответственность, вероятно, неотъемлема. И первое, чему подворье призвано научить своих прихожан — это не катехизис или иная богословская дисциплина, что тоже важно; и уж подавно не типикон; — первое, чему подворье призвано научить прихожан — это молитва.

    Ответ на вопрос «Как это сделать?», мне кажется, будет всегда начинаться с по возможности чуткого следования уставу и формам благочестия, типичным для обители-матери, потому на каждом подворье этот вопрос может решаться по-разному. Что же касается конкретно Валаамского монастыря, то мне представляется, что приведенный выше обзор показывает: Валаамская духовность немыслима без духа общинности, без духа просвещения и миссионерства, и без воспитания в братии и прихожанах понимания, что все они — единое тело, единый организм, ни один из членов которого не может оставаться парализован, но призван к активному участию в служению Богу «едиными устами и единым сердцем».

    Источник: pravmir.ru

    • 19 Апр 2015 22:37
    • от monves
  11. Опыт организации подворья городского монастыря

    Авва Алоний говорил: «Если человек не скажет в сердце своем: „В мире я один да Бог“, не найдет спокойствия». Этими словами авва Алоний задает высокую монашескую планку – монах должен научиться быть один. С целью научиться быть один на один с Богом отцы и уходили – сначала создавая обители на окраинах селений, потом в близлежащих пустынных местах, а потом уходя и в глубокую пустыню. Уже IV Вселенский Собор говорит, что монахи должны «соблюдать безмолвие и прилежать токмо посту и молитве, безотлучно пребывая в тех местах, в которых отреклись от мира».

    Слова аввы Алония свидетельствуют о внутреннем решении. Говоря «есть только Бог и я», человек утверждается в монашеском решении –решении не рассудка, но ума (как его определяли отцы), которое должно оказать влияние и на решение сердца. Авва Евагрий в своей трихотомической антропологии четко выделяет ум в качестве средоточия духовного начала в человеке и проводит разграничение между умом и душой, но в то же время он подчеркивает связь ума и сердца: первый находится во втором. Ум, просвещенный Божественным Откровением и ставший «весь свет», авва Евагрий называет «умом-монахом», в отличие от просто «ума» или «ума человека». Здесь в понятие «ума-монаха» (νους μοναχός) авва Евагрий вкладывает смысл, характерный для первоначального монашества и всей восточной христианской традиции, в которой понятие «монах» (μοναχός) имело смысл не столько «один, одинокий, уединенный» (solus), сколько «единый, цельный» (unus).

    Это на латинском Западе в Средние века и в Новое время возобладало преимущественно внешнее понимание монашества как определенного образа жизни. На православном Востоке главным в монашестве было прежде всего внутреннее сердечное расположение, а не внешний образ жизни. Преподобный Иоанн Лествичник говорит о том, что жизнь, подобная монашеской, доступна и христианам, живущим в миру, поскольку она есть прежде всего единство внутреннее, и евангельские идеалы одинаковы для монахов и мирян. Правда, жизнь в миру мало способствует такому «собиранию себя», а потому возникает потребность во внешнем уединении. Но не место и не одежды делают человека монахом, ключевую роль играет устроение его сердца, живет ли там мир со всеми его страстями и мирским мудрованием – или же монах стал действительно непричастен миру, как об этом прекрасно пишет преподобный Симеон Новый Богослов в одном из своих «Божественных гимнов»:

    Монах есть тот, кто миру непричастен, Кто говорит всегда с одним лишь Богом, Кто, видя Бога, сам бывает видим, Любя Его, он Им любим бывает И, светом становясь, всегда сияет <...>

    И вот, после такого поэтического описания идеала монашеской жизни, мы понимаем, насколько далеко мы от него отстоим, и задаемся вопросом: как в наших конкретных обстоятельствах мы можем приблизиться к этому святоотеческому идеалу, где коренятся проблемы наших обителей и как эти беды исправить?

    Попробуем рассмотреть некоторые особенности монастырской жизни, которые обуславливаются нахождением монастыря в большом городе – или, наоборот, вдали от всяких поселений.

    Те городские монастыри, которые сейчас существуют, создавались или в пустынной местности, или на окраине города, но никак не среди городской толчеи – и только с течением времени вошли в черту города. Основатели монастырей вряд ли могли вообразить, какое огромное количество людей будет проходить у стен и входить в ограду монастыря. Ритм большого города заставляет монастырь сообразовываться с ним. Это касается и состава богослужения, и времени его совершения, и доступности монастыря для паломников, и той меры внимания, которую братия уделяет прихожанам. Всё это накладывает отпечаток не только на внешнюю жизнь монастыря, но и на внутреннее устроение его насельников.

    Подчас в силу очень многих внешних впечатлений большой монастырь отнимает у человека силу молиться. Душа направлена на многое и внешнее, и даже если человек находит время на молитву в келье, его душа переполнена и рассеяна из-за внешних впечатлений. Такое состояние излишнего возбуждения может быть вызвано не только общением с мирскими, но и даже с многочисленной братией.

    Быть может, это приноровление к ритму большого города не всегда обусловлено объективными причинами. Из истории мы знаем и о столичном Студийском монастыре, запиравшем свои ворота на Великий пост, и о Троице-Сергиевой лавре, где далеко не всегда паломники могли попасть на богослужение вместе с братией.

    Из-за того, что часто монастырь слишком широко открывает свои двери, возникает ощущение потребности в жизни – если уж не более внимательной, то хотя бы по внешним формам более уединенной.

    Наша кириархальная обитель – Данилов монастырь – является в полном смысле слова городским монастырем. И даже учитывая то, что у обители уже имелись два скита (в которых уделяется большое внимание сельскому хозяйству и социальному служению), шесть лет назад было принято решение создать новый скит, где была бы возможна более уединенная жизнь. Шесть лет нашей жизни – не очень большой, но и не малый срок, так что позвольте поделиться нашим опытом. Мы не пытаемся предлагать кому-либо рецепты или решения, но просто с благословения священноначалия рассказываем, как обстоят дела у нас.

    Целью основания скита было создание монашеской общины, жизнь которой строится в соответствии с богослужебным уставом и общежительными монашескими правилами. Центром жизни скита является храм, и богослужение задает ритм и распорядок дня. Есть такая пословица: «Поставь Бога на первое место, тогда всё остальное тоже встанет на свое место».

    У нас нет жестко прописанного устава и ничего похожего на армейскую дисциплину. Но при этом есть некоторые моменты, которые очень важны для нас, и которые, как нам представляется, помогают созиданию нашего братства. Нам очень близки слова старца Софрония (Сахарова), который пишет: «Помня апостола Павла, который гениально постиг невозможность никакого писаного закона для человеческого духа, и, с другой стороны, пример преподобного Силуана <...>, я не стал заботиться об уставах при организации нашей жизни. Есть какой-то минимум: скажем, надо в одно и то же время молиться, лучше в одно и то же время и питаться, так же – и в труде. А иначе – полный развал, так как очень трудно организовать вообще физиологическую жизнь человека. Я решил исходить из данных опыта наших великих отцов, что два часа молитвы внимательной – это есть мера совершенных. Вот почему я предложил братьям два раза в сутки по два часа этой молитвы».

    И в нашей маленькой обители братьям предлагается два часа умной молитвы – в келье, до начала полунощницы, пока всё окружает тихое безмолвие и ночь в своем течении достигла середины (ср. Прем. 18:14), пока ум не рассеян внешними впечатлениями, пока не пришли «похитители» и не окрали нас от начатков приношения Богу.

    Келейный канон – очень важная часть дневного расписания, и для нас принципиально, чтобы келейное правило не переносилось ни на утро, ни на день, ни тем более на вечер. Как пишет преподобный Иоанн Лествичник, «Есть между злыми духами бес, называемый предваритель, который тотчас по пробуждении является искушать нас, и оскверняет первые наши мысли. Посвящай начатки дня твоего Господу; ибо кому прежде отдашь их, того они и будут. Один искуснейший делатель сказал мне сие достойное внимания слово: „По началу утра, – говорит он, – предузнаю я все течение дня моего“».

    Об этом же пишет и отец Эмилиан Симонопетритский: выполнив свое келейное правило, человек уже на богослужение приходит подготовленным, тем более на Литургию. И отец Елисей Симонопетритский вторит ему: «Когда монах достаточно укоренен в церковном предании, его не сотрясают трудности, с которыми он сталкивается во время молитвы, и он скорее черпает радость от своего смиренного борения. Когда же в конце ночи звучит колокол в церковь, он выходит из кельи, чтобы встретить братий как подвизавшийся в добром подвиге и гордый даже своими поражениями. В час, когда братия снова собираются на молитву, каждый приносит свою ночную брань как некое приношение, которое будет предложено вместе с дарами Божественной Евхаристии на жертвенник».

    Отметим здесь, что келейное правило у нас – это не чтение трех канонов и других священных текстов, а молитва Иисусова. «Безмолвнику в ночное время должно упражняться более в молитве, нежели в псалмопении».

    Утреннюю молитву мы стараемся закончить до начала суеты, телефонных звонков, приезда ожидаемых или нежданных гостей. Начиная правило в 2 часа ночи, к 4 мы собираемся на полунощницу, после нее – утреня и если есть – Литургия, которая заканчивается примерно к 9 часам.

    В проекте «Положения о монастырях и монашествующих» говорится о том, что монастырь – это евхаристическая община, и очень важным мы осознаем совместное причащение всего братства – и причащаемся каждое воскресенье и каждый четверг. В регулярности причащения братий должен быть тоже порядок, конечно, не нарушающий необходимую степень свободы.

    Вечер у нас состоит из вечерни, ужина и повечерия, и у братий есть еще немного времени побыть наедине в келье, почитать. Впрочем, как основная молитвенная, так и основная назидательная «нагрузка» у нас приходится на утро, пока свежая голова готова воспринимать сложные темы.

    Есть круг классических монашеских текстов, которые необходимо читать, перечитывать, осмыслять и из них черпать руководство к действию. Это поучения аввы Дорофея, Лествица, вопросы и ответы преподобных Варсануфия и Иоанна, творения Иоанна Кассиана Римлянина, Лавсаик, Луг духовный, Эвергетинос. На будничной утрене после первой кафизмы у нас каждый день звучит небольшой кусочек назидательного чтения (две-три страницы). Вышеназванным списком книг мы решили и ограничиться, весь круг нам удается прочитать примерно за 4 года – время, достаточное для того, чтобы снова слушать те же книги, сопоставлять с ними новый жизненный опыт.

    В воскресные дни нам очень ценно слышать толковое Евангелие, а на праздники – святоотеческие гомилии, изъясняющие и восхваляющие воспоминаемые события священной истории. Конечно, всем присутствующим очень интересно, кому же посвящена служба, – и житие святого дня читается по третьей или по шестой песни канона. А перед первым часом настоятель читает поучение преподобного Феодора Студита.

    Все эти чтения, в общем-то, предписаны Типиконом, и как ни странно, эти вставки отнюдь не делают службу тяжелее – наоборот, в ритм богослужения, вдобавок к стихословиям, пению, прошениям, вплетается очень важный элемент – назидание. Преподобный Силуан Афонский, хотя и был неграмотным, стал весьма наслышан в святоотеческой мудрости и глубоко ее впитал благодаря тем святоотеческим поучениям, которые читались в Пантелеимоновом монастыре.

    В целом описание нашей жизни можно было бы ограничить рассказом именно о богослужебном ритме – ибо всю остальную жизнь мы стараемся выстраивать таким образом, чтобы вся братия могла постоянно участвовать в храмовом таинстве.

    Хозяйства у нас большого нет, основную заботу составляет поддержание в порядке жилого корпуса. Да и странно было бы создавать сельское хозяйство неумелыми руками городских жителей, имеющих высшее образование и одаренных совсем другими талантами.

    При этом принципиальным для нас является то, что обеспечением своих бытовых условий мы занимаемся полностью сами. Братия, включая игумена, служит друг другу и гостям: готовит пищу, моет посуду, убирает в корпусе. Если при этом удается заниматься какой-то творческой созидательной деятельностью, например, переводить святых отцов и издавать их, – слава Богу. Если не хватает на это сегодня времени, – тоже слава Богу, и надеемся, что хватит завтра. Главное, чтобы славословие Богу не прекращалось в храме и по кельям.

    Благодарю за внимание и простите.


    Использованная литература:

    1. Скитский патерик. Об авве Алонии. Гл. «Не имей пристрастной любви к людям», ч. I.

    2. IV Вселенский Собор, правило 4.

    3. См. Евагрий Понтийский. «Опровергатель».

    4. Лествица. 1. 21.

    5. Лествица. 1. 25–26.

    6. Гимн 48. Кто есть монах, и какое его делание, и на какую высоту созерцания взошел этот (святой отец). Перевод игумена Илариона (Алфеева)

    7. Софроний (Сахаров), архим. Духовные беседы. Т. 1. Эссекс – Москва: «Паломник», 2003. С 99–100.

    8. Лествица. 26. 104.

    9. Доклад архимандрита Елисея, настоятеля монастыря Симонопетра (Святая Гора Афон) «Смысл и значение келейной молитвы в духовной жизни братии общежительного монастыря » на Собрании игуменов и игумений монастырей Русской Православной Церкви (Свято-Троицкая Сергиева лавра, 8−9 октября 2014 года).

    10. Лествица. 27. 77


    Источник: monasterium.ru

    • 08 Авг 2015 10:46
    • от monves