Перейти к содержимому

Результаты поиска

Найдено 17 результатов с тегом помыслы

По типу контента

По секции

Сортировать                 Порядок  
  1. Беседа игумении Викторины (Перминовой) с сестра...

    Перед днем памяти чтимого в нашей обители преподобного Амвросия Оптинского, игумения Викторина побеседовала с сестрами о прославленном Оптинском старце и привела фрагменты из его писем о духовной жизни. Расшифровку беседы публикуем на нашем сайте.

    Преподобный Амвросий Оптинский, память которого Церковь празднует 23 октября, был всероссийским старцем. Казалось бы, человек практически не вставал с одра болезни, а сколько пользы он принес людям! Почему? Да потому, что он принимал волю Божию, жертвенно забывал о себе и трудился над очищением сердца. И Божественная благодать наполнила его сердце, сделав его милующим, всех прощающим и никого не осуждающим.

    Любовь к ближним и рассудительность, бывшая и благодатным даром, и плодом многолетнего трезвения, работы над самим собой – вот что привлекало к преподобному Амвросию множество людей, нуждавшихся в поддержке и помощи. Тем, кто находился в сложной ситуации, старец советовал то, что проверено святоотеческим опытом и пройдено им самим: «Бог тогда только начинает являть Свою силу, когда оскудеют все человеческие соображения и готово явиться безнадежие. Да не будем, по слову апостола, надеяться на самих себя, но на Бога, воскрешающего мертвых (см. 2 Кор. 1:9)» [1].

    Старец говорил и писал о том, что утяжеляет нашу жизнь: «А общая у всех нас немощь, когда бываем веселы или недовольны, — судить и осуждать ближнего. Немощь эта многим из нас кажется маловажной, а в самой вещи она очень велика и подвергает нас великому осуждению пред Богом. Святой апостол Павел пишет: "Имже бо судом судиши друга, себе осуждаеши, таяжде бо твориши судяй" (Рим. 2: 1), то есть такой же подвергаешь себя ответственности, как и согрешающий, которого осуждаешь. Святой Иаков, брат Божий, пишет: "Един есть Законоположник и Судия, могий спасти и погубити; ты же кто ecu осуждаяй друга" ( Иак. 4: 12). И Сам Господь во Святом Евангелии глаголет: "Не осуждайте, да не осуждени будете" (Лк. 6: 37).

    Святой Димитрий Ростовский грех осуждения уподобляет седмиглавому змию, который хоботом своим отторг третью часть звезд небесных, то есть ангелов. И грех осуждения, по слову сего угодника Божия, отторгает от неба третью часть и добродетельных людей, которые без греха осуждения просияли бы, как звезды» [2].

    В том же письме преподобный Амвросий вкратце говорит и о причинах осуждения: «Некоторые греху осуждения подвергаются от привычки, иные от памятозлобия, другие от зависти и ненависти, а большей частью подвергаемся мы греху сему от самомнения и возношения; несмотря на великую свою неисправимость и греховность, нам все-таки кажется, что мы лучше многих. Если желаем исправиться от греха осуждения, то должны всячески понуждать себя к смирению пред Богом и людьми и просить в этом помощи Божией, памятуя Евангельское слово: «Царствие Небесное нудится, и нуждницы восхищают е» (Мф. 11: 12)…» [3]

    Осуждающий по гордости и самомнению не видит собственных грехов. Об этом Оптинский старец, отвечая на письмо одной из монахинь, пишет так: «Святой Симеон Новый Богослов, после высоких видений и откровений, всегда пересчитывал грехи свои, не только делом совершенные, но и в мысли бывшие, говоря так: "Я грешник (в том-то) произволением, я грешник окаянный (в том-то) волею", и подобное. А ты пишешь, что сердце твое упорствовало сознать себя грешною. Явно, что тут предварило незаметное вражие окрадение самомнением и возношением. В таком случае с сокрушенным сердцем должно припадать ко Господу и молить благость Его, чтобы избавил и уврачевал душу и сердце от такового омрачения и ослепления. И самая сильная брань бесовская, может быть, утверждается на затаившемся или таящемся самомнении и возношении; или попущается для того, чтобы не возноситься».

    Продолжая отвечать на письмо, старец рассуждает о взаимосвязи смирения, неосуждения и молитвы: «Ежели всякая добродетель без смирения не может состояться, то кольми паче молитва прежде всего требует смирения, так как молящиеся имеют дело с гордыми бесами, которые, будучи сами бедны, и ничего не имея, обещают другим богатство, показывая чужие ассигнации. Начальник их сатана не постыдился предлагать Самому Господу царство мира. На что Господь сказал ему в ответ: "иди за Мною, сатано; писано бо есть: Господу Богу твоему поклонишися и Тому единому послужиши" (Мф. 4: 10). Повторяй и ты то же, в свое время. Также знай, что молитва требует безгневия». [4]

    В борьбе с невидимыми врагами, которые побуждают человека осуждать ближних, бояться и подозревать их, гневаться и враждовать с людьми из страха, что они чем-либо могут повредить, старец советовал доверять Богу, верить в Его милосердие, предаваться в волю Божию и повторять: «Воля Божия да будет со мною. Якоже Господеви изволися, тако да будет». «Господне же изволение – пишет преподобный Амвросий, – спасти и помиловать всех верующих» [5].

    «Когда будешь ощущать такой страх и вражеское нападение, – советует он в другом письме, – то полезно тебе, по примеру древних отцов, произносить (так, чтобы твои только уши слышали) устами псаломские приличные к тому слова, например: Господь просвещение мое и Спаситель мой, кого убоюся... и весь 26-й псалом. Также: ...обышедше обыдоша мя, и именем Господним противляхся им; обыдоша мя яко пчелы сот, и разгорешася яко огнь в тернии: и именем Господним противляхся им (Пс. 117: 11-12). Еще: Суди, Господи, обидящыя мя, побори борющыя мя... (Пс. 34: 1). Еще: Боже, в помощь мою вонми, Господи, помощи ми потщися (Пс. 69: 2), и подобное. На самом опыте увидишь, как велика сила Богодухновенных псаломских словес, которые опаляют и прогоняют врагов мысленных, как пламень» [6].

    «Пишешь о своих заботах, и страхах, и предположениях относительно будущего, - продолжает преподобный Амвросий эту тему в другом письме. - Положись на волю Божию, тверди себе, что будет то, что Богу угодно будет, и что всеблагий Господь Божественным Своим Промыслом всячески устрояет о нас благое, полезное и спасительное. Страху же вражию старайся не поддаваться; а когда усилятся тревожные помыслы, отвечай им так: "С нами Бог", и прочее. "Страха же вашего не убоимся ниже смутимся: яко с нами Бог... " (см. Ис. 8: 9-17) [7]

    О том, как жить, любя и не осуждая ближних, старец пишет: «Всем нам полезно помнить апостольское слово (Еф. 5: 8): “якоже чада света ходите; плод бо духовный есть во всякой благостыни и правде и истине”. И то же самое слово, в другом месте, апостол повторяет с другой стороны (Еф. 6: 14): “Станите убо препоясани чресла ваша истиною, и оболкшеся в броня правды, и обувше нозе во уготование благовествования мира”.

    Под словом "истина" должно разуметь заповедь о любви к Богу; возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем помышлением твоим, и от всея крепости твоея. Под словом "правда" разумеется заповедь о любви к ближнему: возлюбиши ближняго своего яко сам себя (см. Мф. 22: 37-39). А так как эта заповедь не всегда бывает удобоисполнима, то апостол и заповедует нам облещися "в броня правды", то есть не гневаться, не осуждать, не завидовать, терпеть обиды, укоризны и уничижения, любить врагов, добро творить ненавидящим, молиться за творящих напасть и изгонящии ны. Словами же "плод благостыни" и "благовествование мира" означается доброта, простота в отношении к ближнему, и всякая благожелательность и дружелюбие, по сказанному: мир имейте и святыню со всеми. Взыщи мира и пожени и. Или, как поет ныне Церковь: "Простим вся Воскресением"» [8].

    «Начало же из начал – говорит преподобный Амвросий, – терпение находящих скорбей — терпеть укоризны не только от старших, но и от младших, сознавая свои вины, за которые и нужно потерпеть, со смирением и благодарением, чтобы загладил Господь и простил согрешения наши. Повторяю, понудь себя к смирению и терпению перед начальницей, сознавая вины свои, а если безвинно, то и еще полезнее потерпеть…» [9]

    «…Когда же оставим простоту и будем думать и толковать — что, и как, и зачем, и для чего, и кто они, и как они, — тогда и не будет просто, а выйдет мудрено, паче же безтолково. Пойдут недоумения и недоразумения; не обойдется и без жалобы. А скорби-то! будут скорби невыносимые! Не помню, где-то написано, что тщеславие, если дотронуться до него пальцем, кричит: "Кожу дерут". Хотя и не всегда так, а бывает не по малой части, только в различных видоизменениях. Самолюбие наше — корень всему злу. Оно есть начало всех страстей, оно есть причина всех наших бедствий и страданий, иногда в настоящее время, а иногда как последствие прежних ошибок» [10].

    Согрешившим старец как любящий отец простирает руку помощи: «Пишешь, что лучше не грешить, чем каяться. Не грешить хорошо, а согрешившему похвально покаяться. Если удержишься на первом — хорошо; а не удержавшись, другого средства нет умилостивить Бога, как покаяться. А что ты объяснила, в этом и запинаться не следовало бы, — и запинание твое указывает на ложный стыд. Еще скажу: Богу приятнее грешник кающийся, чем человек не согрешивший, но превозносящийся. Лучше согрешив покаяться, нежели, не согрешая, гордиться этим. Фарисей удержался от греха, но за возношение и осуждение мытаря лишился пред Богом своей праведности, а мытарь, и много согрешивший, через смиренное сознание и понесение укоризны от фарисея, получил не только прощение грехов, но и восхитил оправдание фарисея. Иди и ты путем мытарева смирения; это путь самый безопасный» [11].

    Преподобный Амвросий пишет одной из сестер о том, какое устроение нужно иметь, чтобы никого не осуждать и никому не досаждать: «Старайся поступать во всем по заповедям Божиим, и помни, что Господь присутствует и зрит твое расположение сердца. Послушание исполняя, считай, что оно тебе поручено от Господа через человека, и от усердия исполнения его зависит твое спасение. Считай всех лучше себя, а себя укоряй и всячески зазирай, и не стыдись за свои немощи кланяться и просить прощения у ближнего, когда что имеешь на кого. Почитай каждый день, как бы он был для тебя последний, и мыслями своими чаще поставляй себя на суде Божием. Твори молитву непрестанно в сердце: "Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, Богородицею помилуй мя, грешную"» [12].

    Человек, который стремится любить Бога и принимать Его святую волю, будет встречать и переживать скорбные обстоятельства по другому. Преподобный Амвросий пишет одной из монахинь: «… подражай примеру старинных людей, которые обыкновенно говаривали: "Не живи, как хочется, а живи, как Бог приведет". В первом письме ты писала, что тебе очень хорошо; а вскоре, во втором, пишешь, что тебе очень нехорошо. Не напрасно святой апостол Павел написал, что “все хотящии благочесто жити, гоними будут”. И Сам Господь глаголет во Евангелии: “будите... мудри яко змия, и цели яко голубие” (Мф. 10: 16). Змея, когда бьют ее, старается всячески сохранить голову. И христианин, когда поражают его, должен хранить главное — веру и незлобие. Некто из святых сказал: "Ежели кто поистине любит Бога, тот не будет возмущаться, хотя бы и целый мир досаждал ему"» [13].

    «В последнем письме твоем спрашиваешь, - пишет старец, – что значат слова: "Стяжи друга Господа". Слова эти означают, чтобы стараться быть истинной ученицей Христовой, чтобы удостоиться услышать, что удостоились услышать от Господа истинные ученики Его: “Вы друзи Мои есте, аще творите, елика Аз заповедаю вам: не ктому вас глаголю рабы, яко раб не весть, что творит Господь его: вас же рекох други, яко вся, яже слышах от Отца Моего, сказах вам... Сия заповедаю вам, да любите друг друга... болши сея любве никтоже иматъ, да кто душу свою положит за други своя” (Ин. 15: 14-15, 17,13). Заповедь же Господня полагать душу за ближнего состоит, по Евангельскому слову, в том, чтобы любить врагов, благотворить ненавидящим нас, благословлять клянущих и молиться за творящих нам напасть и изгоняющия ны; также и в том, чтобы, по силе нашей и возможности, защищать ближнего от врагов видимых и невидимых, и чем можно и как можно помогать ему» [14].

    О том, в какой беде находятся те, кто осуждает и пытается исправить других, не исправляя себя, преподобный Амвросий пишет: «Вкратце тебе скажу, что ты не вовремя взялась исправлять нравы других и защищать мнимые свои права. Других ты не исправишь, а себе можешь повредить несказанно. Если мы желаем получить милость Божию и прощение грехов своих, а затем наследовать Царство Небесное, то должны внимать тому, что говорит к нам Господь, а не то, что внушают нам душевные враги наши и к чему побуждает нас горделивое самолюбие наше. Господь же глаголет к нам во Евангелии (Мф. 11: 29): научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете покой душам вашим. Иго бо Мое благо, и бремя Мое легко есть. Иго же вражие, как сама испытываешь, и тяжело, и зело люто, и весьма мучительно. Поэтому оставь злой путь сей, и держись пути правого» [15].

    «…Я заметил в тебе одну немалую ошибку. Ты о многом, не скажу о всем, рассуждаешь, сообразуясь со своим телесным состоянием, и со многими усвоенными привычками и усвоенным взглядом на вещи, и по этому соображению готова писать новые правила для всех; тогда как правильное мнение и здравое христианское рассуждение требует, чтобы мы не только поступки свои, но и самые мысли и мнения поверяли по правилам закона православного, и по правилам и постановлениям святоотеческим, и, прежде всего, по заповедям Божиим. И что окажется в нас несогласное с заповедями Божиими и правилами святоотеческими, в том должно приносить покаяние и смиряться пред Богом и людьми, а не придумывать новые правила в свое оправдание» [16].

    Старец предупреждал: «Кто судит и осуждает, тот то же самое после натворит, от чего избави нас Боже» [17].

    «Осуждать не нужно потому уже, что не знаешь чужой души. На себя больше смотри и, читая святые книги, к себе применяй и себя исправляй, а не других. А то будешь и много знать, да будешь, пожалуй, хуже других» [18].

    Преподобный Амвросий пишет и о том, что Господь желает, чтобы мы добровольно исполняли Его заповеди – любили Его и ближних – ибо это необходимо для нашего же блага: «Человеку дана от Бога свобода и разум и закон откровения; и свобода эта испытывается, как человек ее употребит. Свобода и Ангелов испытывалась, как писал я… сестрам для прочтения в трапезной. Ежели на небе бывших испытывалась свобода, то кольми паче испытывается свобода и произволение на земле живущих. Преподобный Петр Дамаскин пишет о себе так: я рассматривал положения прежде бывших, и нашел, что во всяком месте и во всяком состоянии были и есть спасающиеся и погибающие; и это происходит от нашего произволения. Если оставим свои хотения и разумения, и потщимся исполнить хотения и разумения Божия, то во всяком месте и во всяком состоянии спасемся. А если будем держаться своих хотений и разумений, то никакое место, никакое состояние нам не поможет. Ева и в раю преступила заповедь Божию, а Иуде злосчастному жизнь при Самом Спасителе не принесла никакой пользы. Везде потребно терпение и понуждение к благочестивой жизни, как читаем во Святом Евангелии» [19].

    И хотелось бы закончить нашу сегодняшнюю беседу наставлениями преподобного Амвросия, которыми он воодушевляет нас к исправлению жизни и благодушному терпению, которое так необходимо всем нам: «Помолимся Господеви, да подаст нам помощь Свою, и веру, и мужество, и благое произволение к исполнению Божественных заповедей, и молитвенного келейного правила, и прежде сего хождения на церковные службы со страхом Божиим, и вниманием, и благоговением, во сретении сестер и матерей благопокорным и благоприличным обращением и подобающим поклонением, памятуя евангельское слово: "Как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними (Мф. 7:12)"» [20].

    «…"Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За все благодарите, ибо такова о вас воля Божия" (1 Фес. 5:14, 16—18). Если не можем еще радоваться, то, по крайней мере, постараемся не скорбеть паче меры, а вооружаться терпением и долготерпением, памятуя сказанное от Господа: Претерпевший же до конца спасется (Мф. 10:22)» [21].
    сост. Игумения Викторина (Перминова)

    Примечания:

    [1] Собрание писем Оптинского старца иеросхимонаха Амвросия. В трех частях. К монашествующим и мирянам. М.: Издательство "Паломник", 1995. Репринтное издание. Часть 2. Выпуск 2. С. 130.

    [2] Собрание писем Оптинского старца иеросхимонаха Амвросия. Указ. соч. Часть 2. Выпуск 1. С. 45.

    [3] Там же.

    [4] Там же. Часть 2. Выпуск 2. С. 25-26.

    [5] Там же. Часть 2. Выпуск 2. С. 13.

    [6] Там же. Часть 2. Выпуск 2. С. 20.

    [7] Там же. Часть 2. Выпуск 2. С. 31.

    [8] Там же. Часть 2. Выпуск 2. С. 30-31.

    [9] Там же. Часть 2. Выпуск 2. С. 37-38.

    [10] Там же. Часть 2. Выпуск 2. С. 143.

    [11] Там же. Часть 2. Выпуск 2. С. 40.

    [12] Там же. Часть 2. Выпуск 2. С. 45.

    [13] Там же. Часть 2. Выпуск 2. С. 48-49.

    [14] Там же. Часть 2. Выпуск 2. С. 56.

    [15] Там же. Часть 2. Выпуск 2. С. 69.

    [16] Там же. Часть 1. С. 49.

    [17] Там же. Часть 2. Выпуск 2. С. 78.

    [18] Поучения Оптинских старцев. http://www.optina.ru/lection/51/

    [19] Собрание писем Оптинского старца иеросхимонаха Амвросия. В трех частях. К монашествующим и мирянам. М.: Издательство "Паломник", 1995. Репринтное издание. Часть 1. C. 40.

    [20] Там же. Часть 2. Выпуск 2. С. 81.

    [21] Там же. Часть 2. Выпуск 2. С. 106-107.

    Источник, фото: mbrsm.ru

    • 26 Окт 2017 15:48
    • от monves
  2. Только любовью исцеляется человек

    Жизнь в Церкви, во Христе – это непрерывное чудо. И не только в том смысле, что в Церкви совершаются исцеления. Одно из главных чудес нашей Церкви состоит в том, что в ней может обрести спасение любой человек. Кто бы ни пришёл в Церковь, ко Христу – разбойник, язычник, бесчестный человек, грешник, – он может обрести новую жизнь, стать святым, апостолом, драгоценным членом тела Христова. Церковь принимает всех в своё лоно и всех освящает и спасает.

    А что значит, что Церковь принимает всех? В первую очередь, это значит, что Сам Христос принимает в Свои объятия всех, каждого человека, пришедшего к Нему, даже самого немощного или опустившегося. И Церковь – это также и все мы. Христос действует вместе с нами и через нас. И то, что Церковь принимает всех, означает, что мы принимаем всех людей, такими, какие они есть. От нас, то есть от нашей любви, расположения, чуткости зависит спасение других людей. Как говорит владыка Афанасий Лимассольский:

    «Церковь – это объятия. Церковь тебя согреет, а не ударит кулаком. И сердце христианина – как сад. Христианин может принять и утешить каждого человека, приблизившегося к нему».

    Вот чем отличается Церковь Христова – в ней каждый человек находит утешение, поддержку, каждый в любви других черпает силы для того, чтобы шествовать по пути спасения.

    Каждая из нас несёт своё служение в Церкви. Кто-то пишет иконы, кто-то строит храмы, кто-то поёт, кто-то следит за чистотой и порядком в храмах. Всё это имеет великую цену. Но у каждой из нас есть ещё одно служение – принимать с любовью всякого человека, помогать ему на духовном пути. В первую очередь мы несём это служение внутри нашего сестринства. Господь собрал нас всех вместе, чтобы мы были друг для друга Церковью. И для каждой из нас очень важна любовь и поддержка других – это помогает нам вести духовную жизнь, идти к Богу. Жизненно важно, чтобы мы постоянно были чутки, внимательны друг ко другу и стремились каждой сестре протянуть руку помощи, согреть словом или взглядом. И самое главное – чтобы каждая из нас принимала всех вокруг такими, какие они есть. Это для нас, можно сказать, вопрос жизни и смерти, вопрос вечного спасения!

    Каждая из нас пришла в Церковь с какими-либо немощами, страстями, внутренними трудностями. И представьте, что могло бы быть, если бы все окружающие относились к нам по всей строгости? Никто бы из нас не спасся! Потому что человека ободряет и даёт ему силы для духовной жизни не строгость, не так называемая справедливость, не упрёки, даже самые как будто бы правильные. Человека ободряет любовь, снисхождение.

    И я хочу вам рассказать об одном сербском подвижнике, как любовь братий помогла ему стать святым. Речь идёт об известном духовнике, старце Фаддее. У него было очень трудное детство, с ним плохо обращались в семье, и он вырос боязливым и очень ранимым. И как он сам потом рассказывал: «Оттого что я очень боялся людей, я долго не мог духовно расти». Так было до того, как он поступил в монастырь Мильково. В монастыре с ним случались разные искушения из-за его телесных немощей, боязливости и рассеянности. Но братия монастыря всё покрывали своей любовью. Вот как он сам рассказывает:

    «В миру меня звали Фомислав. Когда я пришёл в монастырь Мильково, первое моё послушание было на винограднике, я должен был его охранять. Меня мучила сонливость; случилось, что я задремал и не заметил, как воры украли виноград. Просыпаюсь, вижу – нет винограда. Испугался я и в страхе ждал прихода эконома; тот пришёл, всё увидел, но мне ни слова. Ничего не сказал! Весь виноград украден, а он ни слова. На следующий день приходит ко мне и говорит: “Фомушка, батюшка благословил дать тебе новое послушание. Будешь пасти овец и коз на лугу вдоль Моравы”. И так я стал пастухом. Но и тут натворил бед. Мне дали Часослов, чтобы я научился его читать, пока пасу коз и овец. И, читая Часослов, я опять начал засыпать, а когда проснулся, смотрю: где овцы? Осталась только одна старая коза, все остальные куда-то ушли. Вскакиваю, иду искать. А они ушли в поле, проломили ограду и съели всю фасоль у хозяина. Коза, увидев, что я бегу к овцам, бросилась за мной и чуть полностью не развалила забор. Когда хозяин увидел, что наделали овцы и козы, то пошёл в монастырь жаловаться отцу архимандриту. Отец Амвросий попросил эконома возместить ущерб, и на этом всё закончилось. А чтобы кто-то из братии мне что-то сказал? Никто, ничего! Такой была братия нашего монастыря. Всепрощающей любовью стяжалось Небо в земной обители».

    И постепенно, благодаря любви братий, их вниманию, неосуждению, Фомислав, будущий отец Фаддей, обрёл духовные силы, начал подвизаться, меняться. Из болезненного и боязливого юноши он стал подвижником, наставником для многих людей, к нему приезжали за советом люди со всей Сербии. Он стал человеком святой жизни. И в этом ему помогли любовь и неосуждение, которые проявили к нему братия монастыря.

    И для всех христиан жизненно важно принимать каждого ближнего таким, какой он есть: никогда не осуждать ни в мыслях, ни тем более на словах, не упрекать, никаким образом не давать понять другому человеку, что у него есть какой-то недостаток. Будем помнить один духовный закон: чем меньше замечаний, обличений, упрёков, тем больше любви. А где больше любви, там гораздо быстрее исцеляются страсти и стяжеваются добродетели.

    И на самом деле, какой бы человек ни был, он может вести духовную жизнь, преуспевать. Даже человек гневливый, немощный, склонный к унынию, или себялюбивый, или малодушный – любой может преуспеть и стать святым. При одном условии – если окружающие принимают его таким, какой он есть, помогают ему, прощают его немощи, даже не замечают их. Тогда он сам забывает о своих недостатках, понемногу успокаивается и начинает преодолевать свои немощи, возвышаться над собою. Он уже не остаётся таким гневливым или малодушным, но видя большую любовь к нему, начинает меняться.

    Вот как говорит старец Эмилиан о том, как мы призваны относиться к немощному человеку:

    «Не игнорируйте его, как будто у него нет плоти, нервов, сердца, прошлого. Этот человек — ваш брат. Как вы позаботились бы о больном члене вашего тела, так позаботьтесь и о нём, потому что он нуждается в этом больше прочих».

    И эти слова сказаны, в общем-то о всех нас. У всех нас есть нервы, сердце, прошлое. И все мы нуждаемся в том, чтобы нас не игнорировали, а любили, терпели, поддерживали и ободряли.

    Мне хочется привести вам ещё один пример. В одну школу в наших краях назначили директором верующую, очень мудрую женщину. Её предупредили, что в этой школе много трудных детей, и что ей будет тяжело. Но она спокойно ответила: «Все дети трудные. К каждому нужно искать подход». И первое, что она сделала, – это для каждого ребенка в школе постаралась найти интересное дело, чтобы каждый мог раскрыть свои дарования. Например, в школе был один мальчик из неблагополучной семьи, хулиган и двоечник. Его все непрестанно ругали, делали замечания, и он сам о себе думал, что хуже его нет. И он, конечно, всем противился, забросил учёбу, и вёл себя всё хуже и хуже. И вот директор понаблюдала за этим мальчиком и каким-то образом поняла, что у него есть способности к фотографированию. Мальчику выдали фотоаппарат и стали поручать разные съёмки, нужные для школы. Он действительно очень хорошо фотографировал. И на одном из школьных праздников его наградили грамотой и при всех похвалили, аплодировали. Для мальчика это была полная неожиданность, потрясение! И после этого он изменился, начал учиться, мирно общаться с другими детьми. И в этой школе так относились к каждому ребенку, и все дети были там радостные, счастливые, каждый чувствовал себя личностью.

    И подобное отношение нужно каждому человеку – и в миру, и в монастыре. Мы должны так показывать друг другу свою любовь, чтобы ни у кого не было повода думать, будто его не любят, будто он какой-то ущербный. Каждая из нас должна сделать всё, чтобы другие чувствовали душевный комфорт, верили в себя и могли все свои силы устремлять к Богу, к добродетели.

    В наши дни это особенно важно. Современный человек не может духовно преуспевать, если не встречает у других поддержки и любви. Каждый знает это по самому себе. И будем всегда помнить: если нуждаюсь в любви я, то, конечно, нуждаются в ней и все мои ближние. Каждый ближний – это мой член, и я должен его трепетно беречь.

    И на самом деле поддержать друг друга, проявить любовь – совсем не сложно. Как говорил отец Иоанн (Крестьянкин), цветок не нуждается в том, чтобы ты вылил на него целый океан воды. Достаточно одной кружки. Так и человеку часто бывает достаточно улыбки, внимательного, доброго взгляда, одного слова похвалы и благодарности, чтобы он почувствовал радость и прибавление духовных сил. Святая страстотерпица Александра Феодоровна писала в своём дневнике:

    «Милосердие обычно проявляется в мелочах. Маленькие знаки внимания, пустяки; деликатный, не показной уход от всего, что может причинить боль, – это те мелочи, которые создают мир и любовь».

    Действительно, мелочи в наших отношениях друг с другом имеют огромное значение. Например, всем нам бывает приятно, когда сестра при каждой встрече с нами приветливо, открыто улыбается, кланяется, говорит что-то доброе. И у нас есть такие сёстры, которые действительно от сердца рады каждой сестре и стараются каждую поприветствовать живо, с любовью. А есть сёстры, которые ни одного дня не пропускают без того, чтобы кого-нибудь не утешить словом или делом. И вот эти сёстры очень сильно влияют на атмосферу в монастыре. Они распространяют мир, покой, освобождают других от печальных помыслов. Каждая наша встреча друг с другом влияет на всю атмосферу в обители.

    И нам на самом деле так просто показать друг другу любовь, которая живёт в наших сердцах! Хотя бы просто взглянуть приветливо, сказать одно доброе слово. Все мы можем так поступать. И сколько у нас тогда прибавится сил, внутренней свободы! Нас тогда не будут страшить никакие испытания или труды, или искушения. Чего мне бояться в этой жизни, если вокруг меня люди, которые меня любят и поддерживают? Даже если я упаду, меня поднимут, помогут мне. И когда я сама всех люблю, всех принимаю такими, какие они есть, всем сострадаю, то тогда другие не могут причинить мне боль.

    У владыки Афанасия есть такие интересные слова:

    «Если у тебя нет великодушного отношения ко всем людям, к их немощам, то ты попадёшь в ту мельницу, где и сам будешь молоть, и тебя перемелют. И ты не сможешь вынести ни одной жизненной трудности, даже со стороны самого любимого человека. Если мы не имеем милостивого сердца, тогда попадаем в эту мельницу, которая перемелет нас жерновами тягот, разочарований, огорчений, потому что сердце наше не научилось тому духовному благородству, которое рождается от сострадания ко всякому человеку».

    Любовь, благородство, великодушие, снисхождение к каждому человеку совершают в нашей жизни чудо. Они останавливают эту страшную мельницу тягот, разочарований и огорчений. И все мы обретаем покой и гармонию в нашей повседневной жизни, и твёрдо, уверенно, мирно совершаем свой путь к Небесному Царству. Как говорит об этом святитель Николай Сербский:

    «Что такое наша Церковь? Это корабль спасения, который везёт не рабов, а детей Царских в Царство Небесное. Наша Церковь – это совместное путешествие людей свободных и любящих, тех, кто с радостью совершает свой путь вместе с братьями своими. Любящие души радуются спутникам своим, как братьям, как самим себе. Они любят стеснять себя, чтобы дать место другим. Подобно Господу, они горят желанием, чтобы все спаслись. Они смотрят на себя как на малые члены таинственного и великого тела Церкви, глава которой – Христос. И так, в гармонии и радости, путешествуют они, словно стая птиц, в тёплые края – в Царство Божественного света и родительского тепла».

    Источник: sestry.ru

    • 24 Мар 2017 13:25
    • от monves
  3. Откровение помыслов как фундамент послушания

    Доклад архимандрита Мефодия (Марковича), игумена монастыря Хиландар Святой горы Афон на международной научной конференции «Русь – Святая гора Афон: тысяча лет духовного и культурного единства» в рамках юбилейных торжеств, приуроченных к празднованию 1000-летия присутствия русских монахов на Святой горе Афон (Москва, 21–24 сентября 2016 года).

    Покорение помыслов в послушание Христу

    Название этого введения взято из Второго послания святого апостола Павла Коринфянам, в котором говорится: «Оружия воинствования нашего не плотские, но сильные Богом на разрушение твердынь: ими ниспровергаем замыслы и всякое превозношение, восстающее против познания Божия, и пленяем всякое помышление в послушание Христу…» (2 Кор. 10:4−5). О каких твердынях идет речь и почему нашу борьбу против них святой Павел связал с помыслами, открывает нам преподобный Иустин Челийский в своей книге «Толкование Первого и Второго Посланий к Коринфянам св. апостола Павла»: «Каждый грех, войдя в душу нашу, немедленно начинает возводить твердыню для себя и для своей единственной дочери – смерти, и для своего отца − дьявола. Грех обычно зарождается в мыслях, затем, как невидимый полип, постепенно простирается на все области нашего существа: на душу, совесть, волю, сердце. Отсюда борьба с греховными помыслами, наша ежедневная борьба». Далее преподобный Иустин объясняет нам, что только лишь покорив свои помыслы, свой ум и разум их Творцу и Богу, только тогда мы осознаем, что есть истина, правда, жизнь, свет, Бог и мы сами. То добровольное покорение каждого помысла Христу − первая жертва, которую приносит человек, пойдя за Ним по пути веры и любви.

    По пути послушания Господу Христу должны идти все христиане, тогда в конце пути они получат награду – познание Бога и соединение с Ним. Мы, принявшие на себя ярмо монашеской жизни и давшие монашеские обеты, обязались радеть об этом больше других. Мы упомянули монашеские обеты – один из них обет послушания. Каждый, кто принес этот обет, обещал добровольно покориться своим духовным наставникам. Но сама сущность этого послушания, этой покорности − не поддержание какого-то внешнего распорядка или покорности одного человека другому. Сущность обета послушания в том, что если он осуществляется правильно, то приводит к тому, что монашествующие, будучи послушными своим духовным руководителям, становятся послушными самому Богу. Из вышеприведенных слов апостола Павла и преподобного Иустина мы видим, что нет подлинного послушания Богу без покорения Ему всех наших помыслов. Для этого с самого возникновения монашества существует практика, по которой монахи открывают свои помыслы духовным руководителям, чтобы таким образом быть воистину послушными им и чтобы обет послушания выполнялся правильно. Поэтому именно в четвертом Слове («О блаженном и приснопамятном послушании») своей Лествицы, в которой он много раз описывает распорядок одного общежитийного монастыря в Фиваиде, преподобный Иоанн Лествичник говорит об обычае монахов всегда иметь при себе тетради, в которые они ежедневно записывали помыслы, чтобы позже исповедать их игумену. Значит, мы открываем помыслы духовному наставнику, чтобы быть воистину послушными ему, а он учит нас быть послушными Богу. Приведем примеры из монашеского предания, подтверждающие это.

    О необходимости того, чтобы монашествующие открывали свои помыслы настоятелям монастырей или кому-то другому, кому вверена эта обязанность, писал еще святой Василий Великий в своей книге «Правила, пространно изложенные в вопросах и ответах». В ответе на 26 вопрос «О том, что надобно все, даже и тайны сердечные открывать настоятелю», он пишет: «Но и каждый из подчиненных, если хочет оказать значительный успех и привести жизнь свою в состояние, согласное с заповедями Господа нашего Иисуса Христа, должен ни одного душевного своего движения не оставлять в скрытности, ни одного слова не пропускать без испытания, но тайны сердечные обнажать пред теми из братий, кому поручено прилагать милосердое и сострадательное попечение о немощных. Ибо таким образом похвальное будет утверждено, а неодобрительное не останется без надлежащего врачевания, а при таком взаимном упражнении, через постепенные приращения, достигнуто будет совершенство». Святитель заповедует нам «ни одного душевного своего движения не оставлять в скрытности», а это лучше всего осуществляется через откровение своих помыслов, а тот, кому мы открываем свои помыслы и кто духовно руководит нами, должен рассудить, что из этого «похвальное», то есть хорошее – и это в нас будет «утверждено», в то время, как «неодобрительное», а это то, что появилось вследствие страстей, − подвергнется духовному врачеванию. Святой Василий объясняет нам, для чего это нужно: таким образом «через постепенные приращения, достигнуто будет совершенство». Совершенство – это то, из-за чего мы оставляем мир и принимаем на себя подвиг монашеской жизни.

    В книге «Собеседования» преподобного Иоанна Кассиана, в части, относящейся на собеседование аввы Моисея (Собеседование второе. «О рассудительности»), описан случай из жизни святого Антония Великого. Однажды, когда святой Антоний разговаривал с собравшимися монахами на разные духовные темы, он поставил перед собравшимися вопрос о том, какая из добродетелей – величайшая. Было несколько ответов: пост и бдение; нестяжательство и презрение ко всему материальному; отшельничество и удаление от мира; человеколюбие и милость и др., но Антоний доказал, что ни одной из этих добродетелей не может быть отдано первенство, так как существуют примеры падения монахов, которые этими добродетелями были весьма украшены. Только рассудительность является такой добродетелью, заключает Антоний Великий, только она может спасти нас от падения.Далее преподобный Кассиан приводит слова аввы Моисея о том, как приобрести эту добродетель. Авва утверждал, что самой мудрой школой постижения этой добродетели будет предавать свою рассудительность рассудительности самых мудрых старцев, а ее начало воистину в том, чтобы «открывать отцам не только то, что делаем, но и о чем думаем, ни в чем не доверять своему помыслу» и «считать хорошим или худым только то, что они признают таким».

    Авва Дорофей в «Поучениях» (Поучение пятое) утверждает, что не существует другой причины падения монахов, кроме верования своему сердцу, то есть следования своему рассуждению. «Бог сохранил меня, и я всегда боялся сего бедствия» − говорит он и сразу же объясняет, каким образом смог избежать этой опасности: «Я открывал все свои помыслы старцу авве Иоанну и никогда… не решался сделать что-либо без его совета».

    Вывод: с самого начала монашества существует осознание и мнение о том, что начинающие и те, кто находится на пути к совершенству, но еще не достигли его, ни в коем случае не смеют самостоятельно рассуждать о своих помыслах, и потому необходимо, чтобы они регулярно открывали их тем, кому вверена эта обязанность, по словам пророка: «Спроси отца твоего, и он возвестит тебе, старцев твоих, и они скажут тебе» (Втор. 32:7). Ибо «есть пути, которые кажутся человеку прямыми, но конец их путь к смерти» (Притч. 16:25).

    Духовное руководство через откровение помыслов имеет характер святого таинства

    Основополагающее значение имеет осознание того, что исповедание помыслов и духовное руководство, осуществляемое таким образом, имеет характер святого таинства. То есть, это не просто отношения двух человеческих личностей – духовного руководителя и ученика – но здесь присутствует и действует Святой Дух. Чтобы правильно понимать это, обратимся к ранее приведенному примеру из «Поучений» аввы Дорофея: когда преподобный говорит о своей привычке всегда советоваться о своих помыслах со старцем, то далее он рассказывает, что часто ему, вслед за каким-либо помыслом, приходил на ум и ответ на этот помысел. В таком случае он часто колебался, стоит ли вообще беспокоить старца, так как был уверен, что тот даст ему такой же ответ. Однако преподобный Дорофей отказывался от такого помысла и все-таки шел к старцу. И, действительно, случалось, что старец отвечал ему то же самое, что было на уме у самого аввы Дорофея. Как он далее свидетельствует, помысел тогда говорил ему: «Ну что же? Видишь, это то самое, что я говорил тебе: не напрасно ли беспокоил ты старца?» Он же отвечал помыслу: «Теперь оно хорошо, теперь оно от Духа Святого; твое же внушение лукаво, от демонов, и было делом страстного устроения души».

    Когда мы открываем свои помыслы нашему духовному руководителю, он объясняет нам, как нужно к ним относиться. Если окажется, что какой-то помысел греховен, наш руководитель укажет нам на его корень – определенную страсть. Так за «видимыми», явными греховными помыслами и грехами мы учимся различать «невидимые», таящиеся в нашей душе страсти. Всё это нужно для того, чтобы мы научились духовной борьбе и очистили сердце, достигли обожения, а через него – спасения. Но, как и в случае с другими святыми Таинствами [1], спасение достигается не благодаря человеческим усилиям, но Божиим действием. Эти отношения духовника и ученика мы можем описать словами св. Павла, из его Послания к Коринфянам: «Ибо мы соработники у Бога, а вы Божия нива, Божие строение» (1 Кор. 3:9). Духовные руководители действуют, опираясь не только на свой опыт, который они, безусловно, тоже должны иметь. Они являются Божиими соработниками и свое послушание выполняют, непрестанно ища Его помощи.

    Весьма вдохновенное свидетельство об этом оставил архимандрит Софроний в своем труде «О духовническом служении», например, в следующих словах: «Сознавая себя далеко стоящим от должного совершенства, подолгу и с болью в сердце умолял я Господа не попустить мне ошибаться, удержать меня в путях действительной Его воли, внушать мне слова, полезные братьям. И в самый час беседы с человеком я старался держать “слух” ума моего на сердце, чтобы улавливать Божию мысль и часто даже слова, которые нужно сказать». Чтобы доказать, что это единственный способ исправно нести «подвиг духовнического служения», старец Софроний приводит также пример преподобного Серафима Саровского. Когда Преподобного однажды назвали прозорливым, он ответил, что это не так, но «что он молится во время беседы с человеком, и первая мысль, появившаяся от молитвы в сердце, должна почитаться как данная от Бога».

    Один блаженно почивший хиландарский старец говорил нам, что ему случалось верно отвечать на заданные ему духовные вопросы, даже несмотря на то, что до того момента, как ему задали вопрос, он и сам не знал правильного ответа. Когда после он убеждался, что сказанное им было действительно согласно с преданием Православной Церкви, он задавался вопросом: «Откуда я это знаю?» После нескольких таких случаев он понял, что, ради веры тех, кто спрашивал, Бог давал ему ответы, необходимые для спасения спрашивавших.

    Откровение помыслов и послушание по Хиландарскому типикону

    Хиландарский типикон появился на границе XII–XIII веков. Его составил святой Савва, первый архиепископ Сербский, взяв за основу типикон цареградского монастыря Евергетиды, который он дополнил в соответствии с нуждами новооснованного сербского монастыря на Святой горе Афон. Так как святой Савва был ктитором монастыря Хиландар, Хиландарский типикон причисляют к так называемым ктиторским типиконам.

    Составляя упомянутый типикон, святой Савва не единожды указывает на важность святого Таинства Исповеди. Из сорока трех глав Типикона две (7-я «О душеспасительном исповедании» и 17-я «О поучении игуменом братии и о исповедании») полностью посвящены этой теме, ей же посвящена и вторая часть 6-й главы. Большую часть этих поучений святой Савва полностью заимствовал из Евергетидского типикона[2].

    Вначале святой Савва заповедует, чтобы монахи открывали свои помыслы игумену, а если он не в состоянии выполнять эту обязанность, необходимо, как говорится в типиконе, «избрать живущего целомудренно», чтобы он был духовным руководителем игумена и всего братства. Если же среди братии для этой цели не найдется никого, имеющего священнический сан, то заповедано, чтобы это был обычный монах, благочестивая жизнь которого свидетельствует, что он может исполнять эту обязанность (глава 6). Далее братия призывается поспешить к игумену или другому «единому (т. е. общему) отцу», как его называет типикон, чтобы открыть вредные помыслы и все движения своих душ. Весьма строго запрещается, чтобы кто-либо избирал себе другого духовного отца, которому будет «излагать помыслы». Если же кто-либо нарушит эту заповедь – повелевает типикон – то его необходимо «сразу выгнать вон…без милости и помилования» Такая строгость объясняется необходимостью того, чтобы все были «одно целое, едино мудрствующие, едино помышляющие, пасомые и ведомые одним и тем же пастырем, и, как некая золотая цепь, связанные друг с другом» (глава 17).

    Из этого примера ясно видно, что Отцы недвусмысленно указывали на связь откровения помыслов и послушания, так как, если бы кто-либо излагал помыслы кому-то кроме своего настоятеля, то этот излагающий не был бы воистину послушен настоятелю, что нарушило бы единодушие и единомыслие братства. На степень недопустимости такого положения указывает нам заповедь древних типиконов сразу изгнать такого из стада. Это согласуется и со словами Лествичника, который говорит в «Слове к пастырю» (гл. 13:15) говорит: «Во всем ты должен быть терпелив, кроме преслушания повелений твоих».

    Далее в Хиландарском типиконе говорится о том, что если братство умножилось и игумен не имеет возможности принимать помыслы у всех, он может избрать кого-либо из духовно зрелых иеромонахов или монахов, которые будут помогать ему в этом деле. Их задача – поддерживать младших братьев в борьбе с помыслами, указывать игумену на «имеющих нужду в лечении и попечении» и направлять их к нему для «лечения и исцеления» (глава 6). Этим указанием св. Савва, взяв за образец Евергетидский типикон, дает решение на случай более многочисленного братства, но остается в согласии с предыдущей заповедью: чтобы все были ведомы одним пастырем, потому что, хотя в обители есть несколько монахов, которым братия открывают помыслы, но эти монахи всегда действуют, посоветовавшись с игуменом, и представляют собой только его помощников, берущих на себя решение более простых проблем, чтобы игумен мог позаботиться о более сложных.

    Здесь я хочу указать, что сегодня в монастыре Хиландар мы поступаем в соответствии с вышеизложенным. Один старший иеромонах исповедует старших братьев, чтобы игумен мог заботиться о более молодых монахах и послушниках, а когда в этом возникает нужда, старшие монахи также приходят на исповедь к игумену. Если же кто-то из более молодых братьев хочет что-либо исповедовать, а игумен не имеет возможности принять их в это время или же находится вне монастыря, эти братья идут к иеромонаху, который исповедует старших братьев. Позднее, когда их примет сам игумен, они исповедуют то же самое и ему, если речь идет о чем-то важном.

    Откровение помыслов в женских монастырях

    Мы считаем, что, как в мужских монастырях помыслы исповедаются игумену или другому духовнику, который определен управителями монастыря, в женских монастырях монахиням нужно было бы открывать помыслы игумении или какой-нибудь старице, которой игумения вверила эту обязанность. И здесь важнее всего, чтобы был установлен порядок, по которому монахини были бы полностью послушны своей игуменье, что – как мы видели выше – невозможно, если они не открывают ей своих помыслов, а обращаются за этим к кому-то вне обители. Незаменимость роли игумении-настоятельницы в этом вопросе подчеркивает также святой Василий Великий в своих «Правилах, кратко изложенных в вопросах и ответах» (вопрос 108). На вопрос, может ли настоятель без настоятельницы разговаривать с кем-либо из сестер о том, что служит созиданию веры, ответ отрицательный, потому что в том случае была бы нарушена апостольская заповедь: «Только всё должно быть благопристойно и чинно» (1 Кор. 14:40). Для напоминания мы заметим, что святой Василий в том же месте даже советует, чтобы игумения присутствовала при исповеди сестры пресвитеру (вопрос 110), и что она имеет полное право негодовать, если пресвитер что-то прикажет сестрам без ее ведома (вопрос 111).

    ***

    Из записей архимандрита Софрония мы видели, что духовники молятся, чтобы Господь вдохновил их на поучения при принятии исповеди. Но в заключение необходимо подчеркнуть величайшую важность того, чтобы мы сами, отправляясь на исповедь, тоже молились, чтобы нам, через наших духовных руководителей, была объявлена воля Божия. Чтобы мы имели непоколебимую веру! Тем, кто думает, что в наше время, поскольку «нет вдохновленных Богом старцев и стариц, как когда-то», это невозможно, мы ответим словами аввы Дорофея («Поучения», 5): «Правда, если кто хочет истинно, всем сердцем, исполнить волю Божию, то Бог никогда его не оставит, но всячески наставит по воле Своей. Поистине, если кто направит сердце свое по воле Божией, то Бог просветит и малое дитя сказать ему волю Свою».

    Поэтому, помолимся вместе Господу Иисусу Христу, чтобы нас, Своих детей, Он никогда не лишал духовных пастырей и учителей, ибо, по словам святого апостола Павла, «Он поставил одних Апостолами, других пророками, иных Евангелистами, иных пастырями и учителями, к совершению святых, на дело служения, для созидания Тела Христова, доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова» (Ефес. 4:11–13).

    [1] «Нет сомнений, в Церкви всё святая тайна… вообще вся жизнь и благодатное делание Церкви», – прп. Иустин (Попович). Догматика Православной Церкви III. Святые Таинства.

    [2] То, что относится к теме исповеди в 6-й главе Хиландарского типикона, находится в 7-й главе Евергетидского типикона. 17-я глава Хиландарского типикона – перевод 15-й Евергетидского.

    Источник: monasterium.ru

    • 29 Сен 2016 13:30
    • от monves
  4. Об опьянении страстями, или Как приобрести духо...

    И вот чтобы рассмотреть на конкретном примере, примере пьянства в узком смысле слова, что такое опьянение от действия страстей, обратимся к рассказу об Усекновении главы Предтечи и Крестителя Господня Иоанна, которое мы вспоминаем 11 сентября.

    Евангелист Марк рассказывает об этом событии так: «Ибо сей Ирод, послав, взял Иоанна и заключил его в темницу за Иродиаду, жену Филиппа, брата своего, потому что женился на ней. Ибо Иоанн говорил Ироду: не должно тебе иметь жену брата твоего». Этот незаконный брак был наглым вызовом иудейской нравственности, и Иоанн Предтеча не мог не обличить Ирода. Ирод же заключил пророка в темницу из страха потерять в глазах народа свой и без того невысокий авторитет.

    Иродиада же, как далее говорится в Евангелии, желала убить Иоанна Крестителя, но не могла, потому что «Ирод боялся Иоанна, зная, что он муж праведный и святой, и берег его; многое делал, слушаясь его, и с удовольствием слушал его».

    Но «настал удобный день, когда Ирод, по случаю дня рождения своего, делал пир вельможам своим, тысяченачальникам и старейшинам Галилейским». Итак, удобный день — это день, когда Ирод устроил пир. Вот что удобно было – когда люди вышли из обычного своего состояния, когда они потеряли контроль над собой, когда под действием вина они могли совершить неразумные поступки.

    «Дочь Иродиады вошла, плясала и угодила Ироду и возлежавшим с ним». В то время было не принято, чтобы женщины участвовали в каких-либо мужских делах. Так и на пирах присутствовали одни мужчины, даже слуги были только мужчины. Поэтому поступок дочери Иродиады являлся совершенно беззаконным и дерзким. Она, поправ все приличия, не только вошла на мужскую половину, но еще и плясала, чем удовлетворила тайную любовь Ирода и его гостей к наслаждениям.

    И царь, обрадовавшись, что угодил гостям и расположил их к себе, «сказал девице: проси у меня, чего хочешь, и дам тебе; и клялся ей: чего ни попросишь у меня, дам тебе, даже до половины моего царства». Мог ли человек трезвый дать такое опрометчивое обещание? Конечно же, это было бы совершенно невозможно. Любой человек, пусть самый безрассудный, но управляющий другими людьми, должен чувствовать какую-то ответственность. Тем паче управляющий пусть маленьким, не совсем самостоятельным, но государством.

    Дочь Иродиады тотчас вышла и спросила у матери, чего ей просить. Она вышла поспешно, потому что ответ нужно было дать скоро, пока Ирод не опомнился, пока не разошлись гости, которым она так ловко угодила.

    Иродиада ответила дочери: проси головы Иоанна Крестителя. И дочь «тотчас пошла с поспешностью к царю и просила, говоря: хочу, чтобы ты дал мне теперь же на блюде голову Иоанна Крестителя». Совершенно несуразная, дикая, абсурдная просьба, не говоря уже о жестокости ее. Но данное под действием вина безрассудное обещание привело к тому, что Ирод, чтобы не показаться перед гостями каким-то пустословом, исполнил эту страшную просьбу, как говорит евангелист: «Царь опечалился, но ради клятвы и возлежавших с ним не захотел отказать ей. И тотчас, послав оруженосца, царь повелел принести голову его. Он пошел, отсек ему голову в темнице, и принес голову его на блюде, и отдал ее девице, а девица отдала ее матери своей».

    Бесчеловечный слуга принес на блюде окровавленную голову великого пророка, как некое страшное блюдо для пирующих людей, опьяненных вином и разгоряченных сладострастной пляской.

    Вот так закончилось это ужасное пиршество. И причина в том, что человек поддался страсти пьянства. Но если мы проанализируем это событие, то увидим, что не только страсть пьянства действовала в Ироде, но и сладострастие, и гордость, потому что он желал показаться перед гостями человеком слова. Значит, он был опьянен страстью гордости до такой степени, что совершенно превратно судил о вещах и нарушение слова считал гораздо бόльшим уроном для себя, чем убийство. Со стороны Иродиады действовали дикая злоба и желание во что бы то ни стало быть женой царя. Мы видим, что опьянение вином только раскрепостило в этих людях действие страстей. Значит, опьянение от страстей ничуть не меньше, если не более важно и страшно, чем опьянение в узком смысле слова.

    Человек опьяняется тем или иным помыслом и настолько привыкает к этому, что становится похожим на алкоголика: пока он не упьется собеседованием с помыслом, то не чувствует удовлетворения. Понятно, что часто дело не заканчивается одними помыслами, доходит, к сожалению, и до дела. И человек, приобретя такой навык, сначала упивается своей любимой страстью, а она открывает вход другим – и тут уже начинают действовать все совместно. Он сначала, может быть, гордостью упивался, а потом уже и завистью, и богохульством, и чем угодно.

    Не может человек быть трезвым, если он в душе наслаждается действием страсти. Я не говорю еще про поступки. Самое главное то, что происходит в нашей душе, это начало, источник нашей деятельности. Правда, в отличие от пьяницы, деятельность страстного человека может даже активизироваться. Скажем, человек под действием алкоголя начинает шататься, потом, в конце концов, падает и засыпает — правда, бывает, до этого очень много бед натворит. Из-за пьянства совершаются многие жестокие преступления, особенно у нас в России. Под действием алкоголя разнуздываются все страсти, так что даже добрые или, по крайней мере, не проявлявшие ранее особенной жестокости люди совершают ужасные поступки, даже доходят до убийства. Но, тем не менее, пьяница не может совершить какое-то преднамеренное преступление: построить план, а затем исполнять его по пунктам. А вот человек, поддавшийся страсти, как раз это и может делать. Это гораздо страшнее, он гораздо больше зла может принести, чем тот, кто опьянен в узком смысле слова. Поэтому для того чтобы истрезвиться, нужно не только избегать грубых страстей, как собственно пьянство, но нужно постоянно следить за своим умом и сердцем.

    И для каждого из нас важно в своей повседневной жизни иметь взор, устремленный внутрь себя, и постоянно отсекать страстные помыслы. Таким образом, понемногу мы истрезвляемся и приходим в здравый ум. Я не говорю сейчас подробно о том, каким образом с помощью молитвы нужно отсекать эти помыслы. Я говорю вообще о необходимости трезвения. Мы должны тщательно всегда себя рассматривать, не доверять себе, изучать Священное Писание, жития угодников Божиих, творения святых отцов и обращаться за советом к тому, кто действительно трезвее нас – к своему духовнику. И таким образом учиться добродетели, называемой святыми отцами трезвением.

    Вопрос. Я так поддаюсь своеволию, гневу, ропоту, что при любом случае, где нужно смириться, сразу, не задумываясь, иногда в дерзкой, грубой форме выпаливаю человеку в лицо все, что думаю. Духовник говорит, что мне как будто нравится так себя вести. А я чувствую опустошение и ненависть к самой себе. Подскажите, что делать?

    Ответ. Что значит, если создается впечатление, будто тебе нравится так себя вести, а тебе кажется, что чувствуешь ненависть к себе? Когда нам нравится поступать по страсти, это не значит, что мы сознательно хотим так поступать. Конечно, бывают и такие люди, которые сознательно грешат. Понятно, что мы сознательно грешить не хотим. Но в то же время в нас действует страсть, и мы добровольно с ней соглашаемся и до какого-то предела разрешаем себе грешить. Мы не разрешим себе, допустим, ударить или убить человека, но накричать на человека мы себе разрешаем. Мы не разрешаем себе сотворить блуд, но услаждаться блудными помыслами мы себе разрешаем. Мы не разрешаем себе украсть, но позавидовать можно. То есть можно сказать, что нам нравится грешить, потому что мы услаждаемся страстью.

    Если бы нам не нравилось грешить в глубоком смысле слова, тогда мы бы этому противились. Зачем нам делать то, что для нас отвратительно. Значит, душа наша радуется тому или иному греховному стремлению. И мы ему поддаемся. Мы должны истребить это сочувствие из своей души, и тогда мы поборем все страсти, в том числе и вот эту грубость, дерзость, гневливость.

    Понятно, что нам нравится грешить, потому что действие по страсти, естественно, нами воспринимается, как более легкое, более приятное. Вот и все. Допустим, мне кто-то что-то сказал. Мне легче ему нагрубить, а удержаться мне тяжело. Я выбираю такое поведение, которое для меня представляется более легким и естественным.

    Естественным в том смысле, что я действую согласно своим привычкам. И в этом смысле мне нравится грешить, хотя умом я сознаю, что это плохо. И когда доходит до дела, то у меня замолкает та часть ума, где содержится нравственное требование, а включается та часть, которая подсказывает, как нагрубить, чтобы досадивший мне человек замолчал. Значит, евангельские заповеди не являются нашим глубоким убеждением, иначе мы не позволяли бы себе так свободно себя вести.

    Вопрос. Очень трудно выйти из состояния духовного опьянения. А еще труднее вообще осознать, что ты в запое от страстей. Как лучше все-таки из него выходить? Какие необходимы этапы, с чего начать?

    Ответ. Ну, алкоголики обычно начинают все меньше и меньше пить. Но на самом деле, когда человек все меньше и меньше пьет, то это уловка. Самый лучший способ — это прекратить сразу, а потом уже перестрадать, перетерпеть. В духовной жизни не всегда так получается, чтобы прекратить сразу действие страстей. Можно прекратить грешить явно, но чтобы избавиться от внутреннего действия страсти, бывает нужен многолетний труд. Поэтому, конечно, необходима долгая, терпеливая борьба.

    Этапы состоят в том, что, прежде всего, нужно увидеть, какие страсти в тебе постоянно действуют и научиться оказывать им сопротивление. Конечно, иногда может страсть победить, иногда ты победишь. Сразу одержать окончательную победу не получится, но, по крайней мере, нужно постоянно противиться страсти, постоянно держать себя в некоем напряжении и стараться, образно говоря, вывезти свою телегу из этой наезженной колеи на ровную дорогу. Нужно стараться как-то отойти от привычного страстного образа поведения. Я в беседе сейчас упор делал не столько на нашем поведении, сколько на необходимости осознания того, что с нами происходит. Вот это уже будет некая трезвость. Я не говорил о том, что нужно делать, я говорил о том, как нужно на себя смотреть. И поэтому в контексте нашей беседы хочу сказать, что начало борьбы со страстями есть самопознание.

    Есть такое изречение древнего философа — «Познай самого себя!» А в монашеской традиции это изречение интерпретировано: «Кто познал себя, тот познал Бога».

    Действительно, познать себя — значит увидеть свою греховность, увидеть свои немощи, увидеть свое собственное убожество. И кто познал себя именно в христианском духе, с точки зрения того, как об этом говорит Евангелие, тот, действительно познал и Бога. Конечно, познавший Бога, если и не избавился совсем от страстей, то, по крайней мере, сильно ослабил их действие. Потому самый важный этап для начала — это увидеть, что с тобой происходит. Познать самого себя не так, как говорил Сократ, а так, как об этом говорит монашеская пословица.

    Вопрос. А если сам, может, не совсем понимаешь это опьянение от страстей, но духовник говорит, что надо истрезвиться, то как применить Ваши слова: «Надо прежде всего себя увидеть, понять»?

    Ответ. Я, между прочим, говорил о том, что надо обратиться к тем, кто трезвее нас. Часто познать себя нам помогает более опытный человек, например, духовник. Нужно к нему прислушиваться.

    Вопрос. После сильного действия страсти, хотя она и не выплескивалась наружу, совершенно пропало стремление к молитве, не могу найти в себе прежнего желания к молитве, хотя прошло уже много времени — недели две-три с тех пор. Посоветуйте, пожалуйста, что-нибудь.

    Ответ. Не выплеснулась наружу — это хорошо, конечно. Это уже какое-то усилие удержать страсть внутри себя. Но, с другой стороны, человек все же поддался страсти. Я когда-то проводил беседу о том, что мы недооцениваем то, что происходит в нашем внутреннем мире. И не понимаем, к каким серьезным последствиям это может привести. Собственно, деятельностью человека является, прежде всего, в точном смысле слова именно деятельность умственная, душевная. И поэтому если мы внутри поддались страсти, приняли какие-то помыслы, согласились с ними, хотя не выплеснули этого наружу, но все же внутренне мы согрешили.

    Борьба со страстью состоит не только в том, чтобы мы внутри всех проклинали, а снаружи сохраняли спокойный вид, а в том, чтобы мы и внутренне не согрешили умом. Можно ведь в душе и убить, в душе совершить страшный проступок, преступление. И это не может остаться без последствий. Что нужно сделать, чтобы от этого избавиться? Конечно же, каяться, умолять Бога, просить прощения с сугубым напряжением. И тогда постепенно все вернется на свои места.

    Источник: sestry.ru

    • 19 Сен 2016 16:25
    • от monves
  5. Послушание делает нас свободными

    Архимандрит Илия: Досточтимая Матушка, дорогие сестры, мне всегда радостно видеть Вас, Ваши радостные лица и улыбки.

    Игумения Викторина: Дорогой батюшка, сердечно благодарим Вас за то, что Вы, несмотря на насыщенную программу, многие поездки и усталость, согласились ответить на наши вопросы.

    Вопрос: Одна сестра спрашивает: «Христос сказал: “Кто Меня любит, тот соблюдает Мои заповеди”. Если я падаю в грехи, впадаю в непослушание, имею пристрастия к людям и вещам, то на вопрос, люблю ли я Бога, сама себе честно могу ответить, что нет, не люблю. Я каюсь и стремлюсь к Нему, и мне хотелось бы Его любить, потому что, если не люблю Его, то мое сердце начинает любить что-то другое, но вновь падаю в грехи, вновь чувствую себя далекой от Бога. Как стремиться к тому, чтобы любить Бога и не отчаиваться?»

    Архимандрит Илия: Пусть сестра, которая задала вопрос, продолжает делать то, что она делает – приносить покаяние, искать Бога, стремиться к Нему. Она уже ответила сама себе на заданный вопрос.

    В жизни человека есть два уровня. Один уровень – самая обычная жизнь человека с падшей природой, с его привычками и моралью. Эта жизнь во многом зависит от характера человека, его чувств, умственного состояния и способностей. Но есть другой уровень, более высокий – это жизнь души. Сестра впадает в грехи и страсти – таковы свойства характера и падшего естества. Но когда она говорит, что не любит Бога, но очень желает Его любить – это голос ее христианской души. Раз она говорит, что хочет быть с Богом, значит, в чем-то Его любит. Она страдает от различия между двумя уровнями ее жизни, ее душа разрывается между этими двумя уровнями, и это причиняет ей боль. Это страдание также показывает, что и она любит Бога, и Бог взыскует ее.

    Бог позволяет, чтобы наша человеческая немощь способствовала стремлению к Нему. Наши немощи в чем-то помогают нам идти к Богу. Потому что единственное, что мы можем отдать, подарить Богу – это абсолютное доверие Ему. Можно говорить Богу: «Я очень грешен, во мне много страстей, но я, Господи, Тебе доверяю, потому что Ты благ».

    Господь не требует от нас, чтобы мы сами, своими силами изменили свой характер. Без Бога мы не сможем этого сделать. Вы видите, что, например, среди вас есть сестры различного возраста – те, которым немного за двадцать или уже за восемьдесят, и их рост неодинаков. Они же не могут по собственному желанию изменить эти параметры, так? Приходится с этим жить и смиряться. Так же обстоит дело и с характером, психологическими особенностями. Бог призывает нас обращаться к Нему и, с Его всесильной помощью, работать над своим характером. Господь открывает Себя нам и стремится, чтобы мы поняли, что это Он в нас действует и помогает нам.

    Хотел бы привести Вам пример из жизни людей в советский период. Был один священник, который сильно пил. С самого утра он уже напивался водки, и всем было видно, что он пьян. И вот большевики арестовали его и заключили в тюрьму. Он сидел в общей камере вместе с разными заключенными. Каждый день его брали на допросы, где жестоко избивали. Его сокамерники также били его, смеялись и издевались над ним, говоря: «Ну вот, такой пьяница, а еще священник! Как это он в Церкви служил, ризы богатые носил, о Боге нам говорил – а сам-то каков!» И этот батюшка все безропотно терпел, никому ничего не отвечал. В один день его привели с допроса избитым до полусмерти. Заключенные спросили этого священника: «Послушай, ведь ты же – последний пьяница. Почему тебя заключили в тюрьму и мучают больше, чем других? Ведь ты же пьян с утра, и для советской власти абсолютно никакой опасности не представляешь! И вообще, ты хоть знаешь, что в Евангелии написано?» И он ответил: «Да, знаю. И сам я – очень плохой человек. Но они добиваются от меня, чтобы я сказал, что Евангелие и марксизм – это одно и то же. А я им говорю: нет, не так. Евангелие дает все блага, а марксизм их отнимает. Евангелие – это любовь, а марксизм – ненависть. И каждый раз они меня бьют за это».

    Понимаете, это был страстный человек, большой грешник. Но его настолько смирила его страсть, что он помышлял, что совершенно никуда не годится. И он остался верен Богу, в простоте сердца стремился даже в своем состоянии следовать Евангелию и свидетельствовал о том, что именно Евангелие дает человеку истинное благо. Не знаю, как завершился его путь, и канонизирован ли он, но если он мученически претерпел все до конца, Бог очистил его через страдания. Как мог, он являл любовь к Богу, и Господь укрепил его понести муки за Него и Евангелие… Конечно же, я не говорю, чтобы вы все становились пьяницами и подражали ему в этом! (Смеется)

    Игумения Викторина: У нас, батюшка, своих страстей хватает!

    Вопрос: Молитвой мы выражаем наше отношение к Богу. Иногда на молитве в келье или в церкви, когда каюсь и скорблю о своих грехах, мне кажется, что я испытываю что-то похожее на любовь к Богу. Но как это сочетать с жизнью, в которой я нарушаю волю Божию и совершаю грехи?

    Архимандрит Илия: Вопрос немного похож на предыдущий. Нужно сказать, что, кроме наших собственных страстей, мы имеем в своем характере то, что унаследовали от отцов, дедов, прадедов. По наследству от них нам передались как хорошие, так и плохие черты. И Бог оставляет нам это наследство, чтобы мы приподнялись над ним и победили в себе плохое. Но без Бога мы не можем ни победить, ни изменить то плохое, что в нас есть. Тем не менее, мы имеем возможность и должны бороться. Вы, наверное, заметили, что, если человек легко избавляется от какой-либо страсти, то на ее место приходит другая страсть.

    Апостол Павел имел искушение, от которого трижды просил Бога избавить его. Но Господь ответил ему: «Довлеет ти благодать Моя». Если мы боремся со страстью и усердно молимся об избавлении от нее, но не получаем просимого, значит, Господь оставляет пока в нас эту страсть. Видимо, Он желает, чтобы мы смирились, и в своей борьбе проявили любовь к Нему, терпение, смогли что-то отдать Богу, чем-то для Него пожертвовать.

    А что же можно отдать или подарить Богу? Это наше полное к Нему доверие. Мы можем сказать Богу: «Я очень грешен и исполнен страстей, но буду пытаться исправиться, а Ты, Господи, делай со мной, что хочешь. Ты Сам управь мою жизнь». Вот этого-то Господь и ждет от нас, и, возможно, больше, чем чего-либо другого. В Евангелии говорится, что нам нужно быть простыми как дети.

    Вопрос: Святые Отцы, например, преподобный Силуан Афонский, говорят, что наш ближний, наш брат – это наша жизнь. И Господь сказал: «Как хотите, чтобы поступали с вами, так и вы поступайте с людьми». Как бороться с тем, чтобы не судить ближнего, не пытаться переделать его по своим меркам, не поправлять его, если ты не старший и не поставлен на это, не вмешиваться в его жизнь, предоставлять ему свободу? Одним словом, как правильно любить человека без собственничества и человекоугодия?

    Архимандрит Илия: Любить ближнего и предоставлять ему свободу – это значит все от него принимать, и самого его воспринимать таким, какой он есть, а когда он делает нам зло – молиться за него. Как поступать, например, если человек поставлен над вами старшим? Допустим, старшая сестра по кухне обращается с вами сурово, говорит и велит делать то, что вам совсем не нравится. Может быть, ее суровость и давление на вас и неправильны. И тем сестрам, которые ей помогают, очень тяжело все это переносить. Но мы должны понимать, что эта сестра поставлена над нами от Бога, и все, что она делает – это Бог совершает через нее для пользы наших душ, чтобы нас исправить, даже если нам кажется, что это несправедливо.

    Смирение заключается в том, чтобы всех принимать людей такими, какие они есть с их свойствами, характерами, немощами, и все терпеть от тех, кто находится рядом с нами. Конечно, если вас что-то беспокоит или смущает, нужно обязательно сказать об этом Матушке Игумении. Но Матушка не изменит ситуацию коренным образом, если эта ситуация необходима именно для вас. Матушка только может сказать: «Потерпи. Люби сестру, и, если даже чувствуешь от нее какую-то вражду, прости ее, помолись о ней». Роль игумении не в том, чтобы снять проблему, избавить от нее. Иногда, конечно же, и в этом. Но ни Матушка, никто другой вашу ситуацию не изменит. Духовная мать может ободрить, поддержать сестру, которая страдает, помочь ей пережить несправедливость, трудности. Но это крест сестры, который ей необходимо понести.

    Вопрос: В 2012 году Вы делали доклад на тему «Свобода и послушание». Расскажите, как можно соединить эти два понятия? Часто все мы понимаем свободу как возможность делать то, что хочешь, а не как свободу от страстей в Боге, которую дает послушание. И как понимать слова одного из святых, который сказал: «Если ты любишь Бога, можешь делать, что хочешь?» («Люби Бога – и делай, что хочешь?»)

    Архимандрит Илия: То, что нас делает рабами – это наша свобода. Когда человек делает то, что он хочет, он становится рабом самого себя. Свобода не в том, чтобы делать то, что хочешь, но в том, чтобы с радостью принимать все, что ниспосылается.

    Допустим, если у вас какая-либо серьезная болезнь, например, рак, вы не свободны от болезни, но все равно можете быть свободными. Вы выбираете: либо вы противитесь и восстаете против воли Божией, либо принимаете ее с радостью и благодарностью. В первом случае вы будете недовольны врачами, станете конфликтовать с теми, кто за вами ухаживает, помогает вам, ныть и жаловаться всем сестрам, какие вы несчастные. Вы будете всем этим сокрушены, раздавлены, будете рабами вещей, обстоятельств, людей и самих себя.

    Если же, напротив, вы свободно и с радостью примете волю Божию, вы будете спокойно нести свое служение в монастыре, и ни от чего не будете зависеть. Вы сможете смиренно принять даже то, что не сможете ходить на службы и будете прикованы к постели. Для чего вы стали монахами? Для того чтобы творить волю Божию. Послушание воле Божией делает нас действительно свободными.

    Например, если я исполняю послушание садовника и люблю свое дело, но вот Господь посылает мне болезнь, и я с радостью принимаю Его волю и благодарю Бога, что Он таким образом меня смиряет. И я чувствую радость несмотря на то, что лишаюсь любимого занятия. Я выбрал пример болезни, но есть множество других примеров и обстоятельств, в которых человек также может принимать волю Божию и быть свободным и радостным. Не знаю, работаете ли Вы вместе в саду, в поле, несколько сестер вместе?

    Сестры: Да, батюшка.

    Архимандрит Илия: И вот есть среди работающих такая сестра, которая бросает на вас землю, или что-то еще не так делает. У вас есть свобода выбора – вы можете повозмущаться или же спокойно все это принять. Но если вы смиритесь, с любовью потерпите эту сестру, помолитесь за нее, то не только будете соделовать собственное спасение, но также и послужите спасению сестры. И в этом случае вы подражаете Христу, Который претерпел страдания по любви к нам.

    Вопрос: Как учиться принимать волю Божию и исполнять послушание, даже трудное и тяжелое, без ропота, а с радостью, так, как бы ты его делал перед Богом?

    Архимандрит Илия: Надо пытаться это делать. И понемногу будете приобретать навык. Бог не желает, чтобы мы сразу же, сегодня и сейчас, сделались святыми. Он не требует того, чтобы мы были во всем безупречными и правильными. Он хочет, чтобы мы исполняли Его волю, искали Его и Ему доверяли. Даже если у меня море страстей – это не проблема для Бога. Но Господь знает, сколько должно пройти лет – двадцать, тридцать, сорок – чтобы можно было освободить нас от борющих страстей, конечно же, если мы будем прикладывать труд. И, если мы падаем в грехи, то должны каяться и обращать падение в урок себе: смиряться, учиться не надеяться на себя, стараться пребывать в послушании, делать выводы, чтобы не повторять грех. Духовная жизнь на самом деле проста. Она – в том, чтобы желать исполнить волю Божию. Это не значит, что мы своими силами сможем это сделать, но мы должны к этому стремиться.

    Вопрос: Как бороться с завистью и ревностью, и какие добрые чувства можно этому противопоставить?

    Архимандрит Илия: Необходимо принимать все уничижения, которые нам ниспосылаются. Но нужно стараться принимать их с радостью и с верой. А в помощь этому должна быть молитва: нужно умолять Бога, чтобы Он нам помог. Бог благ: Он желает помочь и обязательно поможет. Но освобождение от страстей не происходит в один день. Нужны годы борьбы и усилий. Можно и до самой смерти так бороться. Но всегда и лучше всего говорить: «Господи, делай все, что Ты хочешь».

    Принимать уничижения от ближних очень полезно. Однако это невозможно сделать одним усилием воли. Нужно просить Бога, святых, ангела-хранителя, чтобы они нам в этом помогли.

    Ниспосылаемые обстоятельства – это ответ Бога на наши молитвы. Если вдруг в один день пожар уничтожит ваш монастырь, вы же будете сильно скорбеть? Но в любом, самом страшном испытании глубина веры проявляется в том, чтобы сказать: «Господи, на все Твоя воля». Все тяжелое и неприятное подвигает нас обращаться к Богу, приближает к Нему.

    Вопрос: Как научится слышать своего наставника? Часто бывает так, что Матушка или старшая сестра что-то говорит, а я ее неправильно понимаю. Знаю по горькому опыту, что это бывает и от моего эгоизма и занятости своими мыслями, но и от того, что у меня несколько другой образ мыслей, другие представления?

    Архимандрит Илия: Это достигается каждодневным упражнением. Пусть сложно понять или принять, что говорит Матушка или старшая сестра, пусть даже придется потерпеть, но я попытаюсь. Завтра я еще раз попробую, послезавтра – еще раз, и так каждый день. И понемногу я научусь. Этому нельзя научиться теоретически. Необходима практика, чтобы вслушаться и понять другого человека. И, если мы чего-либо не понимаем, то не нужно расстраиваться и унывать, но стараться, с Божией помощью, понять и принять сказанное.

    Вопрос: Как бороться с эгоизмом, самолюбием?

    Архимандрит Илия: Ответ такой же – принимать от ближнего уничижения. Если сестра к вам плохо относится, то это повод для вас приобрести смирение и терпение. Может быть, сестра не права, или вам так кажется, но, в любом случае, вы можете извлечь из этого пользу. Например, вам приносят фисташковое или клубничное мороженое, а вы любите, допустим, малину. Но вы должны с улыбкой принять то, что предлагают, и поблагодарить. А то, что вы любите, уступите, отдайте вашей соседке по столу, вашей сестре. И тогда то, что вам предложили, будет для вас вкуснее того, что вы любите. Оно может стать для вас и тем, что вы любите, или тем, в чем имеете нужду, как пишет преподобный Авва Дорофей. А потом вы даже и на вкус не будете обращать внимания. Главным для вас будет любовь, которую вы отдаете другому человеку. Но я, кстати, люблю мороженое со вкусом фисташки, которым вы меня угостили, я просто привел вам пример. (Смеется)

    Вопрос: Как во время молитвы откладывать житейские попечения и посторонние мысли и сосредотачиваться? Особенно, если мешает усталость или борет лень. Что помогает воодушевить себя, встать на молитву и совершить правило?

    Архимандрит Илия: Этот вопрос мне задавали также в Екатеринбурге. Когда вы будете вместе с Матушкой читать доклады конференции, то прочтете об этом подробнее. Мы всегда боримы мыслями. В молитве мы желаем обрести покой в Боге, а диавол пытается лишить нас этого состояния и подчас посылает такие мысли, которые никогда не придут к нам в голову в другое время, в обычной нашей жизни. Но мы должны продолжать молитву, невзирая на помыслы. Мысли – в нашем уме и воображении, они могут не оставлять нас и по причине нашего эгоизма, а молитва идет от сердца.

    Нужно стараться не обращать внимания на мысли, возвышаться над ними, а стремиться в своем сердце быть с Богом. Мысли напоминают фильм, который враг прокручивает перед глазами человека, но нужно же понимать, что это – не реальность, а всего лишь фантазия.

    Единственная наша реальная мысль – это та мысль, которую мы хотим иметь. Если, например, вы для себя решите: «У меня целых два часа Литургии, и за это время я могу столько всего передумать, и буду в голове решать проблемы послушания, экономические проблемы обители и так далее», – то вы сами это для себя выбрали, и, конечно же, молитвы во время службы у вас не будет. А если вы решили: «У меня целых два часа службы, и я хочу провести их с Богом!» – то диавол может вам нанести полную голову мыслей, но это не помешает молиться, потому что вы выбрали именно молитву. Вы сосредоточитесь на Боге, на том, что ваше сердце желает быть с ним, а на «фильм» не будете обращать никакого внимания.

    Например, у вас сильная головная боль, мигрень, вы не можете это изменить. Но если во время этой мигрени вам необходимо встречать и принимать важного и дорогого гостя, вы забываете о вашей мигрени и все равно делаете, то, что вам необходимо. Или, когда вы устали и чувствуете, что нужно отдохнуть, но вас одолевают мысли, вы же все равно откладываете их и идете отдыхать? Так же, если вы действительно желаете помолиться, вы будете отгонять помыслы, не обращать на них внимания. Ум имеет свои функции, но сердце, если оно желает Бога, то устремляется к Нему и побеждает.

    Вопрос: Как воспитывать в себе мысль и чувство, что то, что тебе поручают в обители по послушанию – это воля Божия?

    Игумения Викторина: Поясню. Некоторые думают, что Матушка решила кого-то наказать, а кого-то наоборот больше любит, поэтому дала такое послушание именно этой сестре. Такие вот рассуждения по-человечески.

    Архимандрит Илия: Да, но плохо думать так, по-человечески. Не нужно рассуждать, как Матушка относится, справедливо или несправедливо, и что она думает. Послушание оказывается не только тогда, когда все правильно и справедливо. Слушаются по принципу: принимая монашество, я дала Богу обет послушания, то есть я обещала слушаться во всем и принимать любое послушание от игумении, не только то, которое мне нравится. Если я доверяю, то не рассуждаю, справедливо это или несправедливо, любят меня или не любят – я просто слушаюсь. И тогда я действительно свободна.

    Был известный российский автор А.И. Солженицын. Когда он писал о своем пребывании в тюрьмах и лагере, то отметил, что в ужасных условиях – на морозе, без теплой одежды, без еды, среди постоянных издевательств и побоев – человек чувствовал себя более свободным, чем на воле. Пока сам писатель не обрел в заключении веру, он говорил о свободе ума. А мы можем получить духовную свободу путем добровольного послушания.

    Нужно развивать мысль, сознание, что послушание необходимо. Вот вы мне сказали, что я завтра в половине восьмого должен уехать в Сергиев Посад (беседа проходила поздно вечером, после утомительного дня, который отец Илия провел в пути – прим. сост.). И если я в своем сердце скажу, что это очень рано, мне могли бы дать отдохнуть…

    Игумения Викторина: Батюшка, пожалуйста, если нужно, мы можем все изменить…

    Архимандрит Илия: Нет, что Вы, Матушка! Просто я хотел сказать, что если я так буду думать, то буду чувствовать себя несчастным. Но если я буду доверять Матушке и думать, что она все хочет организовать как лучше, то у меня все будет хорошо. А, может быть, было бы логичнее в десять часов выехать. Но вдруг эти три часа позволят с кем-то встретиться, что-либо важное увидеть. Мы же не знаем, что по воле Божией произойдет за эти три часа, и почему нужно выехать именно в это время. А Господь все это знает! И, если я слушаюсь, то свободен от того, чтобы задавать ненужные вопросы, о чем-то суетном думать. Я чувствую себя свободным, а Господь все управляет. Наиболее трудным, но и радостным в монастыре, является приобретение подлинной свободы через послушание.

    Вот еще пример. В нашем монастыре мы делаем варенье из грецких орехов. И вот два года назад наша Матушка Игумения благословила сделать очень много, около пяти тысяч банок варенья. И у кого-то из послушниц могла возникнуть мысль: «Это сумасшествие. У нас только двести прихожан, а нужно сделать пять тысяч банок, зачем?» Но Господь знал, что несколько лет мы не сможем этим заниматься, вот Он и управил, чтобы мы сделали это количество заранее. Никто – ни Бог, ни игумения – не будут объяснять сестре, почему дается то или иное благословение, потому что в объяснениях нет никакой пользы. А если она сразу примет благословение и на этом успокоится, то ее душа получит пользу, и ей будет хорошо и радостно. Это и означают слова «будьте как дети», когда человек в послушании являет детскую, евангельскую простоту. Зачем же объяснять сложно и логически, что и почему происходит? Логикой ничего нельзя объяснить, и ей не достигнуть послушания, а значит и преуспеяния в духовной жизни. А настоящее послушание дает свои добрые духовные плоды.

    Вопрос: Как бороться со злопамятством, мнительностью и видеть доброе в тех людях, которые, как кажется (или же на самом деле), делают тебе зло или думают о тебе плохо?

    Архимандрит Илия: Необходимо просить Бога о том, чтобы не судить этих людей. Есть, конечно, другие методы, психологические, но они не так действенны. И если в данном случае что-то выстраивать мысленно, логически, есть опасность впасть в человеческую логику, которая ни к чему не приведет. Просто нужно решиться в своем сердце не судить этого человека и положиться на Господа. А еще необходимо вспомнить о своих грехах, о том, сколько мы всего плохого делаем. Самих-то себя мы легко прощаем: почему же мы не можем простить ближнего, ведь он такой же человек, как и мы?

    Вопрос: Одна сестра спрашивает: «Иногда я начинаю думать, что Бог меня не любит. Но на самом деле, конечно же, это я не люблю Его в те моменты, когда грешу и не живу по Его воле. Как прогонять от себя мысли, что Бог, или, например, духовный наставник тебя не любят?»

    Архимандрит Илия: Это типично женская проблема. Когда я вам так говорю, я ни в коем случае не смеюсь над вами. Потому что это вполне серьезная и глубокая проблема. Это показывает тонкость вашей натуры, но одновременно и ее сложность. У мужчин несколько иные проблемы. Вы более чуткие, у вас есть чувство материнства. Призвание женщины – чувствовать и понимать людей, которые находятся рядом с ней, понимать своих детей, супруга. В женской натуре есть чуткость по отношению к душе другого человека. Монашеская жизнь – это преображение вашей природы. Это жертва вашего материнства Богу. В монашестве вы приобретаете также и мужские качества. Поясню свою мысль. У мужчин развит ум, они ценят здравый смысл, у них есть мужество, постоянство. Они твердо идут к намеченной цели, отстраняя все лишнее и мешающее в ее достижении. В монашестве вы можете все ваши качества преобразовать в лучшие. И если монашествующие ради Бога отказываются от материнства, то Бог даст им намного больше в духовной жизни.

    Материнское призвание и чуткость заложены Богом, и в них есть благо, но они таят в себе и опасность. Ваша чувствительность и желание помочь ближнему из милосердия, к сожалению, может быть вами использована греховно, как возможность властвовать над людьми, подчинять их себе. Этого искушения вам всегда следует остерегаться, предоставляя всех и все Богу и не стремясь властвовать ни над кем.

    Если вы уже выбрали этот монастырь и именно эту Матушку Игумению, принимайте их такими, какие они есть. Не пытайтесь что-то изменить, на кого-то повлиять. Пусть ваши обитель и Игумения будут для вас самыми лучшими, и все окружающие будут для вас ангелами. Мы не должны рассуждать и анализировать, кто какой, потому что это не наши проблемы и трудности, но полезнее всего для нас внимать себе и заниматься собственным спасением.

    Вопрос: Как не забывать о том, что Бог всегда тебя видит и на тебя смотрит, и что это взгляд Любящего Отца, а не жестокого судьи, от которого хотелось бы спрятаться?

    Архимандрит Илия: Мы никогда не забудем, что Бог на нас смотрит, если сами будем взирать на Бога, то есть все время обращаться к Нему. А как мы можем взирать на Бога? Нашей молитвой, участием в службах, тем, как мы исполняем молитвенное правило, нашим послушанием, служением, постом – всем, что мы делаем, мы должны быть обращены к Богу. Когда мы молимся, то открываем для Бога свое сердце. Ведь настоящая цель молитвы – это не выпросить у Бога то, чего бы мы хотели, но открыть для Него сердце, чтобы Он вошел и действовал, когда и как Сам пожелает. И это для нас несравненно лучше.

    И необязательно, что Бог ответит на наше прошение во время или сразу же после молитвы. Совершая молитвенное правило, вы иногда чувствуете усталость и не можете сосредоточиться, вас одолевают мысли, и кажется, что Бог не слышит молитву и не ответит. Но это не так. По прошествии некоторого времени, вы можете читать Слово Божие, и в священных строках внезапно встретить ответ на вашу молитву, или же получить просимое в обстоятельствах жизни. Но это будет ответ на ту самую молитву, которую вы с верой и надеждой приносили Богу, превозмогая себя.

    Молитва помогает нам быть внимательными к Присутствию Бога в нашей жизни. И даже если на молитве мы, бывает, не просим Бога о том, чтобы Он помог нам в борьбе со страстями или в наших трудностях, то Всеведущий Господь, по Своей милости, помогает нам, вразумляет и посылает то, что нам полезно.

    Игумения Викторина: Дорогой батюшка! Сердечно благодарим Вас за ответы. Простите, что утомили Вас. Желаем, чтобы Господь утешил Вас так, как Вы утешаете нас своим духовным словом и наставлением. Желаем чтобы Господь помог Вам в Ваших духовнических и пастырских трудах, внутреннего мира, доброго здоровья и всех благ.

    Архимандрит Илия: Благодарю вас. Здоровье не так необходимо. Единственная вещь, которая необходима и нам, и вам – это терпение. Терпение в испытаниях, терпение в том, чтобы, чувствуя недостоинство перед Богом, нести свой крест и свои немощи. Терпение – это основа всей монашеской жизни. Потому что через терпение к человеку приходит и смирение. А смирение помогает принимать все события жизни, принимать других такими, какие они есть, и принимать волю Божию. Терпением и смирением мы имеем все.

    Источник: mbrsm.ru

    • 16 Авг 2016 16:30
    • от monves
  6. Место тяжелое, но спасительное

    Если добираться до Знаменского женского монастыря г. Гороховца Владимирской области из Москвы, путь покажется несложным. Незаметно пролетят три с небольшим часа на скоростном поезде «Ласточка», идущем в Нижний Новгород. От станции Гороховец можно взять такси, и минут через 15 Вы уже на месте! Это – летом. Но каждую осень понтонный мост через Клязьму снимают, поэтому попасть на другой берег реки можно только на лодке, которую по просьбе гостей присылают из монастыря. А зимой – в стужу, в морозы – монастырь полностью «отрезан от мира». Как живется сестрам в лесу? О возрождении обители, трудностях и радостях жизни монашеской семьи мы беседовали с ее настоятельницей – игуменией Раисой (Шебеко).

    Условия бывают экстремальными

    Матушка Раиса, в Вашем лице мы встречаем не первую игумению, которую митрополит Владимирский и Суздальский Евлогий, можно сказать, взрастил. Взял из другого монастыря, из другой епархии, благословив возрождать разрушенную обитель на Владимирской земле. И настоятельница Свято-Троицкого Муромского женского монастыря игумения Тавифа (Горланова), и настоятельница Свято-Введенской островной пустыни игумения Феврония (Маратканова) рассказывали, что столкнулись они со страшной разрухой, но по молитвам Владыки, сестер, прихожан, благотворителей, благодаря трудам многих и многих всё постепенно преображалось. А Вы какой увидели Знаменскую обитель, попав сюда?

    – Начну с того, что на Владимирской земле я оказалась нежданно-негаданно. До этого подвизалась во Введенском женском монастыре города Иванова, несла послушание старшей на Подворье. И вот в июне 1999 года наш духовник архимандрит Амвросий (Юрасов) благословил меня поехать в отпуск к игумену Петру (Радзину) во Владимирскую область, где тот в Гороховце возрождал Свято-Никольский Троицкий мужской монастырь и Знаменский скит на другом берегу реки. Незабвенного отца Петра в Иванове знали хорошо: еще будучи мирским человеком, он часто приезжал к своему духовнику отцу Амвросию. Когда же семья Радзиных потеряла младшего сына, оба супруга решили избрать монашеский путь. С монахиней Маргаритой мы даже какое-то время жили в одной келии. А почему меня вдруг отправили в незнакомый мне город Гороховец, выяснилось позже. Оказывается, владыка Евлогий, о котором все единодушно отзываются как о монахолюбивом архипастыре, сильном молитвеннике, удивительном человеке с высоким духовным настроем, решил преобразовать Знаменский скит в епархиальный женский монастырь и попросил игумена Петра подыскать настоятельницу на Знаменку (так часто называют наш монастырь). Отец Петр привез меня сюда 14 июня, и вот уже семнадцать лет как я здесь.

    Что, в первую очередь, увидела? Немыслимой высоты бурьян! Когда на территорию монастыря заехал трактор, бурьян мгновенно его скрыл, трактор было не разглядеть. А возле Знаменского храма высилась свалка. В советское время «хозяева» часто менялись, но кто-то из последних разместил в самой церкви овец, в алтарной ее части – лошадей, сделав с другой стороны алтаря дверь, через которую лошадей заводили. Навоза было по окна. Владыка Евлогий приехал сюда 7 июля в сопровождении отца Петра и матушки Тавифы из Мурома. Владыка спросил у сестер (на тот момент просто женщин, собиравшихся жить в монастыре), кого они хотят избрать настоятельницей. Те ответили: «Мать Любу». Я тогда была в иноческом постриге инокиня Любовь и, честно говоря, настоятельницей становиться не хотела. 54 года мне в ту пору исполнилось, и за те девять лет, что я подвизалась во Введенском монастыре города Иванова, я привыкла жить по послушанию. Мысли, что придется руководить обителью, никогда не возникало. Но на все воля Божия. 25 декабря того же года владыка Евлогий постриг меня в мантию с именем Раисы – святой мученицы, пострадавшей за христианскую веру в начале IV века. Весной следующего года Священный Синод Русской Православной Церкви определил мне быть настоятельницей Знаменской обители, а в 2006 году я стала игуменией.

    – Монастырь в лесу – это сопряжено с экстремальными условиями жизни?

    – Если говорить об окружающей среде, экстрима много. Вспоминается такой момент: жившие здесь на выселках люди понастроили сараев и внутри их вырыли погреба. Столько в них было ужей и гадюк! В баню идешь, там тоже между бревнами гадюка лежит, шипит. А дикие кабаны два года подряд подчистую съедали наш урожай картофеля... Лопоухие зайцы тоже нас донимали, поедая морковь и капусту. Всякое бывало. Когда вода поднималась и в районе Гороховца был наибольший разлив реки, к нам даже дикие лоси наведывались, чтобы полакомиться сеном. Сена, скажу, не жалко, а вот сами звери, известные как крупнейшие животные наших лесов, вызывали опасение. Однажды волки нагнали страху, оставив на земле следы своих большущих лап. По следам было видно, что пронеслась целая стая. А два года подряд мы страдали от нашествия бешеных лис. Они искусали наших собак и кошек. Мы в Чистый четверг выходим из храма, видим – лиса крутится во дворе. Однако милостью Божией все обошлось. Ответственные за отстрел диких животных больных лис уничтожили, а кошек и собак ветеринарная служба была вынуждена усыпить. Кроме того, мы потеряли из-за укусов гадюк двух коров, дающих особенно много молока, 37–40 литров, но никто из людей, к счастью, за эти годы не пострадал.

    – Сильно ли усложняется жизнь монастыря без понтонного моста через Клязьму?

    – До морозов основным видом транспорта, помогающим сообщаться с городом, становятся лодки. Я сама когда-то научилась управлять веслами, хотя прежде и помыслить не могла, что буду на лодке плавать. И почти все наши сестры освоили эту непростую науку. Непростую потому, что она требует, помимо физической силы, еще и определенной ловкости, особенно когда плывешь против течения. Или, напротив, когда течение стремительно уносит тебя вниз по разлившейся на десять километров Клязьме. Бывает, по 20 раз на день приходится сестрам плавать туда-сюда, и сердце кровью обливается: как доберутся они при неожиданно усилившемся порывистом ветре или обрушившемся ливне? Все строительные материалы – вагонку, цемент, кирпичи, мел, известь – доставляли в монастырь по реке. Еще корма и продукты. Не сосчитать, сколько тысяч тонн груза за эти годы перевезли! Плаваем, что называется, до последнего. Иногда лавируем между льдинами, порою даже в темноте. Однако когда на реке происходит скопление больших льдин, когда Клязьму заторит возле нас, а мороза при этом нет и по льду на другую сторону берега не пробраться, мы «уходим в затвор». Как-то две зимы просидели, словно отшельники, но – без всякого ропота. (Я часто говорю сестрам, что грех прощаем, а ропот наказуем). Собираемся тогда в небольшом храме в честь Святого апостола и евангелиста Иоанна и молимся, молимся... Сегодня с уверенностью можно сказать, что нам нравится быть «в затворе». Молитва усиливается. Есть время читать духовные книги и соотносить свою жизнь с наставлениями и добрыми советами святых Отцов. Но и, выходя «из затвора», мы радуемся! Так что, как видите, радостных моментов в нашей жизни много.

    Монашество превосходит все явления этого мира

    Матушка, судя по Вашему рассказу, с многочисленными трудностями физического плана монашеская семья Знаменской обители научилась справляться. А как обстоит дело с проблемами в духовной жизни?

    – Их еще больше и справляться с ними еще сложнее. Внешне монашество у нас выстроилось: сестры научились правильно одеваться, правильно кланяться, просить прощения друг у друга, но вот с внутренним человеком, с ветхим человеком, беда. Монашеская традиция у нас прервана – старцев нет, стариц нет, остается искать ответы на волнующие нас вопросы у святых Отцов Церкви. Мы читаем на трапезе Глинских старцев. Читаем грузинских старцев, подвизавшихся в горах Кавказа. Всех Оптинских старцев уже прочитали... Должна сказать, что на душеполезные книги денег не жалеем – за эти годы в монастыре удалось создать по-настоящему хорошую библиотеку. У меня нередко возникает потребность что-то из прочитанного – какую-то особо важную мысль, запавшую в душу, – переписать в тетрадь, чтобы самой ее осмыслить и донести до сестер. «Лествица» преподобного Иоанна Лествичника, труды святителя Игнатия (Брянчанинова) давно стали для меня настольными книгами, необходимыми, как воздух. А недавно я открыла для себя нового духовного водителя – одного из самых почитаемых ныне греческих старцев, почетного игумена монастыря Симонопетра и духовного наставника женской обители в честь Благовещения Пресвятой Богородицы в Ормилии архимандрита Эмилиана (Вафидиса). Мне очень нравится его «Толкование на подвижнические слова аввы Исаии». Как точно он указует, что скорби иноков последнего времени стали утонченными и при поверхностном взгляде на них это даже нельзя принять скорбями, потому что враг рода человеческого заменил искушения явные, грубые и жестокие на изощренные! Да и не только монашествующим, мирянам тоже надо об этом помнить. А слова архимандрита Эмилиана о монашестве звучат словно музыка. Афонский подвижник говорит, что монашество превосходит все явления этого мира, и называет его величайшей честью, которой удостоил нас Бог. Постриг всякого монаха, по словам старца, это исключительное событие в истории, неповторимое в очах всех и ни с чем не сравнимое. Вселенское событие! Приняв постриг, мы должны ходить с ясным ощущение того, что мы одеты в одежду нетления, вечности, Божества...

    Бывает, читаю-читаю я книгу, только ее закрою, как приходит сестра с какой-то духовной проблемой, ответ на которую я только что видела. Тут же отыскиваю нужную страницу, зачитываю ей, растолковываю и вскоре с удовлетворением отмечаю, что сестра все поняла, душа ее успокоилась, поскольку решение проблемы найдено, дальнейшие действия ясны. Для меня лично серьезной духовной проблемой является практика откровения помыслов сестрами. Все время нахожусь в поиске, все время думаю, как мне правильно выполнять эту обязанность, чтобы получалось по слову преподобного Иоанна Лествичника: «Раны, которые будут показаны, не только не ухудшаются, но легче исцеляются». На первых порах было так: я сообщила сестрам, что Владыка благословил открывать помыслы, и, когда они стали ко мне с этим приходить, решила: пусть говорят что говорят, буду их потихонечку подправлять. Но спустя время заметила, что кто-то приходит раз в месяц, иные – раз в три месяца, а некоторые и вовсе не приходят. То есть получается, что стоим мы на месте, никуда не движемся, плесенью обрастаем! Собрала я собрание и обратилась ко всем со словами: «Сестры, так мы в Царствие Небесное никогда не войдем. Давайте что-то делать!» Предложив открывать помыслы раз в неделю, попросила их высказать свое мнение на сей счет – самим решить, подходит им это или нет. Все дружно ответили: раз в неделю, – конечно, подходит! Недовольство проявилось позже, когда то одна сестра, то другая спрашивали благословения причаститься, я же им отвечала: «Только после откровения помыслов». Заметив, что некоторым это не очень нравится, я твердо сказала: «Сестры, вы сами выбрали этот путь, я насилия не творила. Так что будем уважать общее мнение». Выразили желание приходить на откровение помыслов и трудники, живущие в монастыре. Чтобы запомнить, кто когда у меня был (а монашествующих вместе с трудниками около 30 человек), взяла лист бумаги и написала «Май». Другой лист: «Июнь». На каждом – имена и даты. Когда просматриваю эти листы, сразу становится видно, кто как относится к своему спасению. Прибегнув к цифрам, могу сказать: пятьдесят на пятьдесят. Пятьдесят процентов сестер серьезно работает над собой, другие же пятьдесят процентов, увы, пока не осознают всей важности старательного очищения сердца. Понятно, что все мы немощные и до каких-то серьезных результатов нам ох как далеко, но слава Богу, что дело с мертвой точки сдвинулось. По откровению помыслов можно определить духовное состояние сестер.

    А если сестра «забывает» о необходимости открывать помыслы игумении каждую неделю, как Вы в таких случаях поступаете?

    – Иду к ней и по-доброму, по-хорошему напоминаю, поскольку под лежачий камень вода не течет. Бывает, сестра уже c порога моего рабочего кабинета заявляет: «А я не знаю, матушка, о чем говорить». «Что ж, – отвечаю, – садись, и давай вместе разберемся. Допустим, все в тебе хорошо: ты никогда не возмущаешься, ни о ком ничего плохого не думаешь, никому грубого слова не сказала, никаких помыслов у тебя нет. А такие помыслы есть? Или такие? Вот я, например, приступаю к молитве, и появляются помыслы» (начинаю их перечислять)». Она удивленно: «Матушка, и у меня эти помыслы есть!» Я ей: «Значит, их нужно открывать». В этом вопросе большим подспорьем являются труды святителя Феофана, Затворника Вышенского, содержащие советы, как нужно бороться с помыслами. Святитель писал, что враг пристает с такими докуками, когда увидит, что душа робеет. А когда он увидит, что душа мужественна и понимает его козни, тотчас отстает... Сколько трудов нам надо положить, чтобы воспитать это великое свойство души – мужество! Еще мне помогает небольшая книжечка «Доброе слово новоначальному послушнику, желающему нелицемерно проходить путь Божий». Издана она 20 лет назад Троице-Сергиевой лаврой по рукописи преподобного Антония Радонежского (Медведева), сподвижника святителя Филарета Московского. Много раз случалось: сидит сестра напротив меня и мнется, не знает, с чего начать, какой у нее помысел греховен. «Хочешь, все про тебя расскажу?» – говорю ей и зачитываю вслух отдельные абзацы этой бесценной книги. Она удивляется: «Матушка, откуда Вы все про меня знаете?» – «Это не я, – отвечаю ей. – Это все про наши немощи знает преподобный Антоний Радонежский, который в XIX веке был наместником Троице-Сергиевой лавры и проявлял большую заботу о духовной жизни иноков». Еще я говорю сестрам, что, несмотря на непростые условия жизни, связанные с месторасположением монастыря, несмотря на множество послушаний, включая и такие трудоемкие, как послушания на скотном дворе, в курятнике, в теплицах и на огородах, в поле, они непременно должны находить время для чтения книг. Без книг нам никак нельзя! Должна сказать, что художественной литературы в монастырской библиотеке нет, только духовная. И я с радостью отмечаю, что сестры охотно ее берут. Недавно монахиня Алексия с воодушевлением сообщает: «Матушка, что за замечательная книга попала в руки! Читается на одном дыхании! "Сказание о жизни преподобных Варлаама и Иосафа" преподобного Иоанна Дамаскина». Делаю пометку: сама уже прочитала, пусть и сестры прочитают. Тем более что в аннотации приводится мнение святителя Феофана Затворника, который считал, что лучшей книги для познания христианской веры и жизни в общем обзоре нет и едва ли может быть.

    Но, разумеется, приоритетом являются молитвенное делание и богослужебная жизнь. Не передать словами, как сложно было на первых порах! Сильно усложняло нашу жизнь, вредило нам в духовном плане то обстоятельство, что клирики в монастыре менялись стремительно. Я подсчитала: пятнадцать священников было до отца Феодора Закирова, который служит в обители последние одиннадцать лет... Сейчас, слава Богу, богослужебная жизнь налажена, богослужения проходят чинно, сестры поют за богослужением, а я не устаю благодарить Господа за то, что сами поем, никого со стороны не привлекаем и сестринский хор стал слаженным. В храме во время службы у нас идеальный порядок. Прикладываться к иконам можно только до первого возгласа, пока церковница по благословению игумении ходит, ставит свечи на Литургии оглашенных. Начинается Литургия верных – никакого хождения, все остаются на своих местах. О разговорах прихожан или трудников друг с дружкой на службе (а тем более монашествующих!) и речи быть не может. Это мы изжили.

    Семья, в которой дети должны взрослеть, духовно мужать

    Семнадцать лет существования женского монастыря – по меркам новейшей истории нашей Церкви, эпохи возрождения церковной жизни на русской земле после гнета тоталитаризма это срок серьезный. У сестринской общины обители появилось за это время чувство семьи?

    – Появилось. Чувство семьи есть, а вот идиллии нет. Я в том смысле, что серьезные проблемы у нас имеются, и они требуют неусыпного внимания и решения. Например, в самом начале, видя перед собой совсем юных девушек, захотевших жить в монастыре, я что делала: как у кого-то день Ангела, мы накрываем стол, торжественно поздравляем именинницу. Дни рождения сестер тоже отмечали. Каких-то сладостей и фруктов накупим, сидим, чаевничаем. Девчушки такие счастливые! Потом они стали взрослеть, и я, естественно, стала строже, требовательнее к ним относиться. Выговариваю им за что-то, они смеются: мол, матушка нас любит и ругает только для проформы. Как-то одна из них мне с горячностью сказала: «Хочу, чтобы было как прежде!» – «Как прежде? – переспросила я. – Что ж, давай я тебя в детский сад отведу, в ясельную группу, раз ты просишь в то время вернуться. Тебе соску дадут, дадут тепленькое молоко, а мы будем ржаной хлеб кушать». Некоторые не хотят понять, что наступил новый этап в нашей жизни. Приходится разъяснять на самых простых примерах: ребенка отдают в ясли, затем в детский сад, потом он учится в школе, закончив которую при желании может поступить в институт, после – в аспирантуру, получить кандидатскую степень и так далее. То есть по мере взросления человека – детство, юношество, совершеннолетие, зрелость – меняются и требования к нему. «Как прежде у нас не будет, – спокойно ответила я сестре, пытавшейся вступить со мной в спор. – Будет так, как святые Отцы пишут, поскольку за каждую из вас я несу ответственность перед Богом».

    Ваш монастырь, как и многие другие обители, это живой организм, развивающийся одновременно в разных направлениях. Одно из них – обустройство быта и послушаний насельниц. Здесь Вы даже прибегли к современным инновациям, установив геотермальную систему отопления, которой, пожалуй, еще нет ни в одном российском монастыре...

    – Жизнь заставила это сделать. Надо было на зиму углем запасаться, а летом его не купишь. Уголь завозят в Гороховец только по осени. Но осенью понтонного моста через Клязьму нет. Что делать: мешками на лодке переправлять все 40–50–60 тонн «черного золота»? С дровами тоже проблема: в разгар летней страды некогда ими заниматься, не до того, а осенью без понтонного моста опять же возникали большие трудности. Сидели тут одни мужички без работы, маялись, однако чувствовалось: не лентяи, не бездари – мозговитые люди. Я им и предложи: «Давайте в Интернете поищем, что в нашей ситуации можно придумать». Они нашли информацию, мол, кто-то в Московской области поставил геотермальное отопление, имеющее много плюсов. Узнали, что лучшие тепловые насосы для такого отопления производят в Германии. Мы позвонили туда и решили поехать в Германию, чтобы увидеть все воочию. А когда увидели, то стало понятно, что для нашей обители это оптимальный вариант. Не буду описывать всю технологическую цепочку, как зарывали в землю четыре километра труб, как устанавливали бойлеры и две сестры получили послушание следить за электроникой, потому что этот альтернативный вид отопления всецело держится на электронике. Скажу только, что ребята – те самые, мозговитые – так загорелись все сделать сами, что были готовы выполнить работу бесплатно. Мы же расплатились с ними гусями, и обе стороны остались довольны друг другом. Жизнь нас заставила заняться и сыроделанием. Изготавливаем наши традиционные сыры – адыгейский, сулугуни, косички. Также производим сыры по итальянским технологиям – «Качотта», «Моцарелла», «Мотазио», «Страккино». Две сестры обители, по своей натуре очень дотошные, восприимчивые к наукам, ездили в Москву обучаться. А началось все с того, что у нас появилось много молока хорошего качества (потому что правильно кормим коров), и куда, скажите, его девать во время Великого поста? Решили консервировать это по европейским стандартам сыропригодное молоко, в сыр. Очень удобно: созревание большой головки твердого сыра длится от 4 до 6 месяцев. Попробовали его изготавливать для себя. Получилось! Но сыра оказалось так много, что излишки стали дарить прихожанам, гостям, благодетелям, оценившим вкус нашего натурального продукта.

    Еще не могу не сказать о другом современном оборудовании – коллекторах солнечной энергии, превращающих ее в тепло. Такие коллекторы установлены у нас на крышах, и летом из кранов бежит горячая вода, притом что на ее нагрев не расходуется ни единого киловатта! Экономия большая.

    Матушка, в одном из видеофильмов, размещенных на монастырском сайте znamenkamon.ru, Вы говорите, что место это тяжелое, но спасительное. Наверное, есть свои преимущества в том, что монастырь находится в отдалении от города?

    – Преимущества есть и немалые. Хотя город просматривается как на ладони (кажется, он совсем рядом!), в то же время мы отдалены от него, а порой и недосягаемы. Клязьма служит водоразделом. Несмотря на то, что река создает нам определенные трудности, все же в целом ее можно назвать благом. Когда пляжники на том или на этом берегу, не церемонясь, вовсю включают музыку или сами начинают петь в полный голос, река словно сквозняком уносит громкие звуки вниз по течению. До нас они не доходят. Мы живем в тишине, и это тоже способствует обретению внутренней тишины, усилению молитвенного делания.

    ***

    Также в фильме, посвященном Знаменскому женскому монастырю города Гороховца, есть кратенький рассказ о жизненном пути матушки Раисы. Воспитатель, затем кадровик, она в 1975 году услышала от своего руководства ультиматум: выбирай – или работа, или вера. Если ты снимешь крестик, то останешься на своей должности. Не снимешь – уходи. Крестик она не сняла, от веры не отреклась. Вскоре освоила новую профессию – водителя электротранспорта на шинном заводе. А в 45 лет вышла на пенсию и уехала с сыном в Иваново. Сын теперь – настоятель Свято-Лукиановой мужской пустыни возле города Александрова игумен Тихон (Шебеко). Это краткое изложение, пунктирно обозначившее определенные отрезки жизни, рождает мысль: только по великой милости Божией, пройдя разные этапы духовного становления, человек может настолько возрасти, духовно укрепиться, что его сердце охватит пламя любви к монашеству, и оно – сокровенная наука, наука из наук – станет его осознанным выбором. Затем должен последовать подъем по ступенькам, о которых писали святые Отцы.

    Беседовала Нина Ставицкая. Фотограф: Владимир Ходаков.

    Источник: monasterium.ru

    • 09 Авг 2016 13:49
    • от monves
  7. Практика откровения помыслов в монастыре: общие...

    Доклад, прочитанный на международной монашеской конференции «Святоотеческое наследие в свете афонских традиций: духовное руководство» в Екатеринбурге.

    Практика откровения помыслов в древнем монашестве

    О необходимости того, чтобы монашествующие открывали свои помыслы настоятелям монастырей или кому-то другому, кому вверена эта обязанность, писал ещё святой Василий Великий в своей книге «Правила, пространно изложенные в вопросах и ответах». В ответе на 26 вопрос «О том, что надобно всё, даже и тайны сердечные открывать настоятелю», он пишет: «Каждый из подчинённых, если хочет оказать значительный успех и привести жизнь свою в состояние, согласное с заповедями Господа нашего Иисуса Христа, должен ни одного душевного своего движения не оставлять в скрытности, ни одного слова не пропускать без испытания, но тайны сердечные обнажать пред теми из братий, кому поручено прилагать милосердое и сострадательное попечение о немощных. Ибо таким образом похвальное будет утверждено, а неодобрительное не останется без надлежащего врачевания, а при таком взаимном упражнении, через постепенные приращения, достигнуто будет совершенство».[1] Святитель заповедует нам «ни одного душевного своего движения не оставлять в скрытности», а это лучше всего осуществляется через откровение помыслов. Тот же, кому мы открываем свои помыслы и кто духовно руководит нами, должен рассудить, что из этого «похвальное», то есть хорошее, – и затем утвердить нас в этом. В то время как «неодобрительное», то есть то, что появилось вследствие страстей, не должно остаться без духовного врачевания. Святой Василий объясняет нам, для чего это нужно: таким образом «через постепенные приращения, достигнуто будет совершенство». Совершенство – это то, ради чего мы оставляем мир и принимаем на себя подвиг монашеской жизни.

    В книге Собеседования прп. Иоанна Кассиана, в главах из собеседования аввы Моисея, описан случай из жизни святого Антония Великого. Однажды, когда святой Антоний разговаривал с собравшимися монахами на разные духовные темы, он поставил перед собравшимися вопрос о том, какая из добродетелей – величайшая. Было дано несколько ответов: пост и бдение; нестяжательство и презрение ко всему материальному; отшельничество и удаление от мира; человеколюбие и милость и другие. Но Антоний доказал, что ни одной из этих добродетелей не может быть отдано первенство, так как существуют примеры, когда монахи были этими добродетелями весьма украшены, однако несмотря на это пали. Только рассудительность является величайшей добродетелью, заключает Антоний Великий, только она может спасти нас от падения.[2] Далее прп. Кассиан приводит слова аввы Моисея о том, как приобрести эту добродетель. Авва утверждал, что самая мудрая школа достижения этой добродетели – доверяться рассудительности мудрых старцев. Начало же рассудительности в том, чтобы «открывать отцам не только то, что делаем, но и о чём думаем, ни в чём не доверять своему помыслу» и «считать хорошим или худым только то, что они признают таким».[3]

    Далее прп. Кассиан приводит пример из жития аввы Серапиона, который, будучи очень молодым монахом, был побеждаем чревоугодием и тайно брал хлеб и ел. Однажды, когда к его старцу за духовными советами пришли некие монахи, старец обратил их внимание на важность откровения помыслов, сказав: «Ничто столько не вредит монахам и ничто столько не радует бесов, как утаивание своих помыслов от духовных отцов». Услышав эти слова, молодой монах Серапион повергся пред ним и сразу исповедал свой грех. Тогда произошло нечто, ставшее поучением как для присутствовавших при этом монахов, так и для всех монашествующих вплоть до наших дней: из груди Серапиона вышло некое пламя, наполнившее весь дом смрадом, словно от горящей серы. Старец объяснил: «Признание твоё… освободило тебя от этого плена; открывши свои поступки, ты поразил беса. …Будучи изведён из твоего сердца и обнаружен, он уже не будет иметь в тебе места».

    В конце этого поучения прп. Кассиан приводит также примеры из Святого Писания, как из Ветхого, так и из Нового Завета. Из Ветхого Завета – пример святого пророка Самуила, который ещё в детстве удостоился беседы с Богом, но всё-таки не верил своим помыслам. Будучи дважды призванным Богом, он поспешил к старцу Илúю, чтобы получить от него наставление о том, как ответить Богу. (I Цар. 3, 4-9). Из Нового Завета можно вспомнить пример святого апостола Павла, который, даже после большого опыта проповеди Евангелия, отправился в Иерусалим, чтобы посоветоваться о своём благовествовании и узнать, не подвизается ли он напрасно, как впоследствии писал он Галатам (ср. Гал. 2, 2).

    Несмотря на желание сделать введение как можно более кратким, мы не могли хотя бы в кратчайшем виде не упомянуть примеры из Лествицы и Поучений аввы Дорофея, которые говорят о нашей теме. В поучении о послушании, в котором подробно описывается устав одного общежития в Фиваиде, прп. Иоанн Лествичник говорит об обычае монахов носить с собой тетради, чтобы ежедневно записывать свои помыслы и после исповедать их игумену.[4] Авва Дорофей утверждает, что не существует другой причины падения монахов, кроме верования своему сердцу, т.е. следования своему рассуждению. «Бог сохранил меня, и я всегда боялся сего бедствия» – говорит он и сразу же объясняет, каким образом смог избежать этой опасности – «я открывал все свои помыслы старцу авве Иоанну и никогда… не решался сделать что-либо без его совета».[5]

    Вывод: С самого начала монашества существует ясное понимание того, что новоначальные и те, кто находится на пути к совершенству, но ещё не достигли его, ни в коем случае не могут самостоятельно рассуждать о своих помыслах. И потому необходимо, чтобы они регулярно открывали их тем, кому вверена эта обязанность, по словам пророка: Спроси отца твоего, и он возвестит тебе, старцев твоих, и они скажут тебе (Втор. 32:7). Ибо Есть пути, которые кажутся человеку прямыми, но конец их путь к смерти (Притч. 16:25)

    Духовное руководство через откровение помыслов имеет характер святого таинства

    Основополагающее значение имеет осознание того, что исповедание помыслов и духовное руководство, осуществляемое таким образом, имеет характер святого таинства. То есть, это не просто отношения двух человеческих личностей – духовного руководителя и ученика – но здесь присутствует и действует Святой Дух. Чтобы правильно понимать это, обратимся к ранее приведённому примеру из Поучений аввы Дорофея: Когда Преподобный говорит о своей привычке всегда советоваться о своих помыслах со старцем, то далее он рассказывает, что часто ему, вслед за каким-либо помыслом, приходил на ум и ответ на этот помысел. В таком случае он часто колебался, стоит ли вообще беспокоить старца, так как был уверен, что тот даст ему такой же ответ. Однако преподобный Дорофей отказывался от такого помысла и всё-таки шёл к старцу. И действительно случалось, что старец отвечал ему то же самое, что было на уме у самого аввы Дорофея. Как он далее свидетельствует, помысел тогда говорил ему: «Ну что же? Видишь, это то самое, что я говорил тебе: не напрасно ли беспокоил ты Старца?» Он же отвечал помыслу: «Теперь оно хорошо, теперь оно от Духа Святого; твоё же внушение лукаво, от демонов, и было делом страстного устроения души».[6]

    Когда мы открываем свои помыслы нашему духовному руководителю, он объясняет нам, как нужно к ним относиться. Если окажется, что какой-то помысел греховен, наш руководитель укажет нам на его корень – определённую страсть. Так за «видимыми», явными греховными помыслами и грехами мы учимся различать «невидимые», таящиеся в нашей душе страсти. Всё это нужно для того, чтобы мы научились духовной борьбе и очистили сердце, достигли обожения, а через него – спасения. Но, как и в случае с другими Святыми Таинствами[7], спасение достигается не благодаря человеческим усилиям, но Божиим действием. Эти отношения духовника и ученика мы можем описать словами св. Павла, из его Послания к Коринфянам: Ибо мы соработники у Бога, а вы Божия нива, Божие строение (1. Кор. 3, 9). Духовные руководители действуют, опираясь не только на свой опыт, который они, безусловно, тоже должны иметь. Они являются Божьими соработниками и своё послушание выполняют, непрестанно ища Его помощи.

    Весьма вдохновенное свидетельство об этом оставил архимандрит Софроний в своём труде О духовническом служении[8], например в следующих словах: «Сознавая себя далеко стоящим от должного совершенства, подолгу и с болью в сердце умолял я Господа не попустить мне ошибаться, удержать меня в путях действительной Его воли, внушать мне слова, полезные братьям. И в самый час беседы с человеком я старался держать «слух» ума моего на сердце, чтобы улавливать Божию мысль и часто даже слова, которые нужно сказать». Чтобы доказать, что это единственный способ исправно нести «подвиг духовнического служения», старец Софроний приводит так же пример преподобного Серафима Саровского. Когда Преподобного однажды назвали прозорливым, он ответил, что это не так, но «что он молится во время беседы с человеком, и первая мысль, появившаяся от молитвы в сердце, должна почитаться как данная от Бога».[9]

    Один блаженно почивший хиландарский старец говорил нам, что ему случалось верно отвечать на заданные ему духовные вопросы, даже несмотря на то, что до того момента, как ему задали вопрос, он и сам не знал правильного ответа. Когда после он убеждался, что сказанное им было действительно согласно с преданием Православной Церкви, он задавался вопросом: «Откуда я это знаю?» После нескольких таких случаев он понял, что, ради веры тех, кто спрашивал, Бог давал ему ответы, необходимые для спасения спрашивавших.

    Я тоже всего лишь человек

    «Я тоже всего лишь человек» – эти слова часто встречаются в житиях преподобных отцов. Их произносили старцы-духовники, когда замечали, что монахи, пришедшие, чтобы исповедать помыслы, из-за стыда не могли полностью открыть своё сердце.
    В Патерике можно прочитать повесть о монахе, которого мучила плотская страсть и который три года приходил к авве Зинону, чтобы исповедать эту брань, но стыд каждый раз связывал его язык, и он уходил, не открыв авве своих греховных мыслей. Авва, конечно, понимал, чтό происходит, но не хотел принуждать брата к исповеди, а ожидал, что тот сам откроет свою страсть. Когда брат, наконец, исповедал свою страсть и, сгорая от стыда, пал пред аввой Зиноном, авва, не показывая ни малейшего презрения, утешил его словами: «А почему ты стыдишься? Разве я – не человек тоже? Хочешь, я расскажу тебе о своих страстях?» Так, утéшенный и ограждённый молитвами старца, монах освободился от этого искушения.[10]

    Ещё известнее примеры, когда старцы, желая помочь монахам преодолеть стыд, сами говорили о себе, как о страстных, чтобы побудить к исповеди братьев, терпевших искушение. Таков случай с преподобным Макарием Великим и монахом Феопемптом[11]. Авва Макарий понял, что этот брат порабощён страстями, потому что он никому не открывал своих помыслов. Тогда авва искусным способом, жалуясь брату, что даже после многих лет подвижничества и он сам будто бы всё ещё терпит искушения от разных помыслов, смог побудить монаха открыть свою совесть. После исповеди, получив наставление от аввы Макария, монах Феопемпт в дальнейшем отражал все нападения врага.[12]

    Но преподобный Кассиан в упомянутой книге Собеседования приводит противоположный пример. Речь идёт об одном ревностном монахе, который терпел сильные нападения от демона блуда. Он исповедал эти помыслы одному старцу, а тот, будучи неопытным, вместо того, чтобы отечески утешить его, назвал его проклятым и недостойным монашеского чина. Брат впал в отчаяние и хотел вернуться в мир, но по Божьему промыслу встретил авву Аполлоса, который ободрил его и вернул назад в келью.[13]

    Зададим себе вопрос: если монахи древности, несмотря на смирение и простодушие, украшавшие людей того времени, имели нужду в сострадательном подходе со стороны духовников, чтобы победить стыд, то, вероятно, это тем более необходимо сегодняшнему поколению, которое так подвержено тщеславию и высокоумию. Вот почему мы хотели бы особо отметить эту проблему.

    Практика откровения помыслов по хиландарскому типикону

    Хиландарский типикон появился на границе XII и XIII веков. Его составил святой Савва, первый aрхиепископ Сербский, взяв за основу типикон цареградского монастыря Евергетиды, который он дополнил в соответствии с нуждами новооснованного сербского монастыря на Святой горе Афон. Так как св. Савва был ктитором монастыря Хиландар, Хиландарский типикон причисляют к так называемым ктиторским типиконам.

    Составляя упомянутый типикон, святой Савва не единожды указывает на важность Святого Таинства Исповеди. Из 43 глав Типикона две (7-я «О душеспасительном исповедании» и 17-я «О поучении игуменом братии и о исповедании») полностью посвящены этой теме, ей же посвящена и вторая часть 6-й главы. Большую часть этих поучений св. Савва полностью заимствовал из Евергетидского типикона[14].

    В 7-й главе Типикона указывается на необходимость регулярной исповеди братии и на непосредственную связь этого со Святым Причастием. Также говорится и о «великом первом исповедании», т.е. исповедании всей предыдущей жизни тех, кто готовится к монашескому постригу. Кроме того, в упомянутых главах находятся детальные руководства по нашей сегодняшней теме – откровении помыслов. Эти руководства можно отличать по характеру, практическому или сущностному.

    Практические руководства определяют, кому братия может открывать помыслы и в какое время это будет происходить. Святой Савва указывает, что монахи открывают свои помыслы игумену, а если он не в состоянии выполнять эту обязанность, необходимо, как говорится в типиконе, «избрать живущего целомудренно», чтобы он был духовным руководителем игумена и всего братства.[15] Если же среди братии для этой цели не найдётся никого, имеющего священнический сан, то заповедано, чтобы это был обычный монах, благочестивая жизнь которого свидетельствует, что он может исполнять эту обязанность.[16] Далее братия призывается поспешить к игумену или другому «единому (т.е. общему) отцу», как его называет Типикон, чтобы открыть вредные помыслы и все движения своих душ. Весьма строго запрещается, чтобы кто-либо избирал себе другого духовного отца, которому будет «излагать помыслы».[17] Если же кто-либо нарушит эту заповедь – повелевает Типикон – то его необходимо «сразу выгнать вон…без милости и помилования».[18] Такая строгость объясняется необходимостью того, чтобы все были «одно целое, едино мудрствующие, едино помышляющие, пасомые и ведомые одним и тем же пастырем, и, как некая золотая цепь, связанные друг с другом».[19] Далее говорится о том, что если братство умножилось и игумен не имеет возможности принимать помыслы у всех, он может избрать кого-либо из духовно зрелых иеромонахов или монахов, которые будут помогать ему в этом деле. Их задача – поддерживать младших братьев в борьбе с помыслами, указывать игумену на «имеющих нужду в лечении и попечении» и направлять их к нему для «лечения и исцеления».[20] Этим указанием св. Савва, взяв за образец Евергетидский типикон, даёт решение на случай более многочисленного братства, но остаётся в согласии с предыдущей заповедью: чтобы все были ведомы одним пастырем, потому что, хотя в обители есть несколько монахов, которым братия открывают помыслы, но эти монахи всегда действуют, посоветовавшись с игуменом, и представляют собой только его помощников, берущих на себя решение более простых проблем, чтобы игумен мог позаботиться о более сложных.

    Здесь я хочу указать, что сегодня в монастыре Хиландар мы поступаем в соответствии с вышеизложенным. Один старший иеромонах исповедует старших братьев, чтобы игумен мог заботиться о более молодых монахах и послушниках, а когда в этом возникает нужда, старшие монахи также приходят на исповедь к игумену. Если же кто-то из более молодых братьев хочет что-либо исповедовать, а игумен не имеет возможности принять их в это время или же находится вне монастыря, эти братья идут к иеромонаху, который исповедует старших братьев. Позднее, когда их примет сам игумен, они исповедуют то же самое и ему, если речь идёт о чём-то важном.
    Что касается времени, Типикон заповедует, чтобы исповедание помыслов происходило в начале утрени для тех, кто постоянно находится в монастыре, а монахи, которые для выполнения послушания находятся вне монастыря, принимаются игуменом после вечерни.[21] Игумену или тем, кому он поручил принимать помыслы, уставом повелевается, чтобы «исповедание было ежедневным».[22]

    Сегодня в хиландарском монастыре откровение помыслов игумену происходит после чтения шестопсалмия и пения тропаря на «Бог Господь» (то есть, как заповедует Типикон: в начале утрени) или на вечерне, после чтения предначинательного псалма. Игумен идёт в часовню возле Соборного храма и зовёт всех, для кого в тот день настала очередь исповедоваться. Это исповедание на утрене обычно продолжается до начала Святой Литургии, которая служится сразу после утрени и 1-го, 3-го и 6-го часа. На вечерне исповедь продолжается до конца этой службы, после которой следует общая трапеза. В отличие от средневекового устройства монастырской жизни, когда немалое число монахов весь день выполняло разные послушания вне обители, сегодня редко возникают обстоятельства, когда кто-то по нескольку дней не присутствует на богослужениях. Поэтому время после вечерни оставлено для самых молодых монахов и послушников, чтобы они при необходимости приходили в кабинет к игумену и открывали свои помыслы. Кроме того, игумен имеет возможность проверять, регулярно ли и каким образом они выполняют своё келейное правило. Таким образом, самые молодые в братстве могут более регулярно получать советы по борьбе с помыслами и личному молитвенному правилу.

    До сих пор были перечислены указания Хиландарского типикона касательно практических вопросов нашей темы. Существуют так же заповеди и указания, которые говорят о ней с духовной точки зрения и которые мы в начале этой главы назвали сущностными, то есть основополагающими.

    Сущностные указания открывают для нас смысл регулярного и правильного исповедания помыслов, то, какую духовную пользу получаем мы от этого и какова, по сути, конечная цель этого дела. В конце шестой главы[23] Хиландарского типикона об этом написано так: «…чтобы и это принесло плод, чтобы почерпнуть двойную пользу: прийти в чистое душевное здравие и облечься в смирение, которое возводит ко спасению. Имея его, будем подобны Богу, Который говорит: Научитеся от Мене, ибо кроток есмъ и смирен сердцем (Мф.11:29). Что еще может быть более ясным доказательством кроткого и смиренного сердца, как не то, чтобы мужественно переносить любое бедствие и укорять себя во всём. Истинное исповедание есть причина стольких благ; без него, думаю, никто не достигнет спасения». Значит, исповедуясь регулярно и правильно, мы возрастаем в смирении, обретаем «здоровье души» (или, как его часто называют в аскетических текстах, «чистое сердце») и, наконец, достигаем спасения, которое есть цель и смысл всякого духовного делания.

    Чтобы побудить монахов к регулярному исповеданию помыслов, в Хиландарском Типиконе после заповедей игумену или тому, кого он избрал радеть об этом деле, говорится: «и вы, братия, видя игумена, стремящегося к этому доброму и спасительному пристанищу, спешно присоединитесь и чисто и неприкрыто откройте каждое движение вашего ума и душевную сердечную мысль, исповедуясь как перед Богом, а не перед человеком».[24] Чтобы было понятно, почему это важно, дальше[25] приводятся слова преподобного Иоанна Лествичника из Слова четвёртого его Лествицы: «Раны, которые будут показаны, не только не ухудшаются, но легче исцеляются» и «Душу, которая постоянно думает об исповеди, исповедь, как уздой, удерживает от греха».

    По вопросу о правильном исповедании помыслов в Хиландарском типиконе особенно подчёркивается, что в случае размолвки с ближним не следует обвинять другую сторону, показывая себя «чуждыми вины», но «всю вину и причины греха, каков бы он ни был, поспешите приписать себе».[26]

    Как мы сказали в начале этой главы, посвященной Хиландарскому типикону, в нём говорится и об исповеди как Таинстве, и о нашей теме – откровении помыслов. Нужно подчеркнуть, что приведённые цитаты Типикона говорят о том и о другом в одних и тех же главах, так что мы не могли полностью разделить их. В сущности как исповедание грехов, так и откровение помыслов духовнику и разговор с ним о том, как относиться к помыслам и как понимать их подлинную подоплёку, – всё это помогает нашему спасению. Одно предложение из Типикона как будто указывает нам на то, какую пользу мы имеем от каждого из этих двух дел. Оно гласит: «Поступая так, братия, мы не только освободимся от своих грехов, но и в дальнейшем будем твёрдыми».[27] «Освободимся от своих грехов» – так говорится об исповеди. А станем «твёрдыми» – что нужно понимать как «более опытными в духовной борьбе» – здесь речь идёт, скорее, об откровении помыслов, когда духовник помогает нам понять, являются ли эти помыслы следствием добродетели или страсти, и если речь идёт о страсти, то о какой страсти точно и как в будущем против неё бороться.

    Современная практика святогорских монастырей

    В монашеской общине Святой Горы всегда существовало глубокое понимание необходимости духовного руководства через откровение помыслов. Оно живо и сегодня. В Похвальном слове святогорскому монашеству инока Парфения[28], написанном в XIX веке, дано живое описание того, как монахи проводят это в жизнь: «Ибо во афонских общежительных монастырях братия имеют обычай ежедневно исповедовать свои помыслы и все лукавого прилоги своему пастырю и предводителю, отцу игумену. И имеют к нему такую веру, что все свои помыслы и все прилоги отдают на его рассмотрение и рассуждение: как он скажет, так и делают, и принимают от него советы, яко от самого Бога, и бывают спокойны. Потому диавол и все его коварства и козни бывают бездейственны, и никакой силы не имеют на совершенных послушников. А хотя и приидет к ним какой помысел, то они, яко коня возьмут за узду, и поведут к своему пастырю, говоря: “что ты мне стужаешь? ты знаешь, что я не имею своей воли и своего рассуждения, и не знаю – откуда ты: от Бога ли, или от врага диавола; а пойдем к моему пастырю: как он рассудит?” И бывают спокойны».

    В предыдущей части мы описали, как проходит исповедание помыслов в монастыре Хиландар сегодня. Подобный порядок существует и в других монастырях Афона. Отличия касаются только того, принимают ли игумены братию в часовне, своём кабинете или каком-либо другом определённом месте; за время богослужения или вне его и с какой периодичностью. Нужно упомянуть, что в греческих монастырях существует практика, когда игумены, через определённые промежутки времени, обычно когда служат Святую Литургию, возле царских врат читают разрешительную молитву над всей братией, которая в это время стоит, преклонив колена. Поэтому там не в обычае, чтобы после исповедания помыслов над каждым монахом читались молитвы, кроме случаев, когда был исповедан какой-либо особенно серьёзный грех. В нашем монастыре не существует этого обычая чтения общей разрешительной молитвы, так что она, по необходимости, читается для каждого отдельно.

    Откровение помыслов в женских монастырях

    Несмотря на недостаток необходимых знаний по этой теме, мы не хотели бы совсем оставлять её в стороне. Мы считаем, что, как в мужских монастырях помыслы исповедаются игумену или другому духовнику, который определён управителями монастыря, в женских монастырях монахиням нужно было бы открывать помыслы игуменье или какой-нибудь старице, которой игуменья вверила это послушание. Незаменимость роли игуменьи-настоятельницы в этом вопросе подчёркивает также святой Василий Великий в своих Кратких правилах. На вопрос, может ли настоятель без настоятельницы разговаривать с кем-либо из сестёр о том, что служит созиданию веры, ответ отрицательный, потому что в том случае была бы нарушена апостольская заповедь: Только все должно быть благопристойно и чинно (1. Кор. 14, 40).[29] Для напоминания мы заметим, что святой Василий в том же месте даже советует, чтобы игуменья присутствовала при исповеди сестры пресвитеру[30] и что она имеет полное право негодовать, если пресвитер что-то прикажет сёстрам без её ведома.[31]

    Существует также практика, которую мы видели в одном женском монастыре: возможно, она встречается не часто, но о ней в любом случае нужно упомянуть: сёстры имеют тетради, в которые ежедневно записывают помыслы, потом они передают эти тетради игуменье. Она читает их в своей келье и при необходимости зовёт сестру, если считает нужным прокомментировать то, что эта сестра написала.

    * * *

    Из записей архимандрита Софрония мы видели, что духовники молятся, чтобы Господь вдохновил их на поучения при принятии исповеди. Но в заключение необходимо подчеркнуть величайшую важность того, чтобы мы сами, отправляясь на исповедь, тоже молились, чтобы нам, через наших духовных руководителей, была объявлена воля Божия. Чтобы мы имели непоколебимую веру! Тем, кто думает, что в наше время, поскольку «нет вдохновлённых Богом старцев и стариц, как когда-то», это невозможно, мы ответим словами аввы Дорофея: «Правда, если кто хочет истинно, всем сердцем, исполнить волю Божию, то Бог никогда его не оставит, но всячески наставит по воле Своей. Поистине, если кто направит сердце своё по воле Божией, то Бог просветит и малое дитя сказать ему волю Свою».[32]

    Поэтому, помолимся вместе Господу Иисусу Христу, чтобы нас, Своих детей, Он никогда не лишал духовных пастырей и учителей, ибо, по словам св. Павла, Он поставил одних Апостолами, других пророками, иных Евангелистами, иных пастырями и учителями, к совершению святых, на дело служения, для созидания Тела Христова, доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Ефес. 4, 11-13).

    В Святом монастыре Хиландар,
    в день перенесения мощей святого Саввы Сербского,
    6/19 мая 2016 л. Г.
    Архимандрит Мефодий

    [1] Св. Василий Великий, Правила, пространно изложенные в вопросах и ответах, вопрос 26.
    [2] Прп. Иоанн Кассиан, Собеседования, Собеседование второе, О рассудительности.
    [3] Там же.
    [4] Прп. Иоанн Лествичник, Лествица, Поучение IV.
    [5] Поучения аввы Дорофея, поучение 5.
    [6] Там же.

    [7] «Нет сомнений, в Церкви всё святая тайна… вообще вся жизнь и благодатное делание Церкви» - прп. Иустин (Попович), Догматика Православной Церкви III, Святые Таинства.
    [8] Архим. Софроний, О молитве, О духовническом служении (Из записок Афонского Духовника)
    [9] Там же.
    [10] Великий Патерик. Тематический сборник; Глава десятая, О рассудительности.
    [11] По-русски не Теопемпт, а Феопемпт.

    [12] Патерик, О авве Макарии Египетском.
    [13] Преп. Иоанн Кассиан, Собеседования, Собеседования второе, О рассудительности.
    [14] То, что относится к теме исповеди в 6-ой главе Хиландарского типикона, находится в 7-ой главе Евергетидского типикона. 17-я глава Хиландарского типикона – перевод 15-ой Евергетидского.

    [15] Хиландарский типикон, глава 6.
    [16] Там же.
    [17] Хиландарский типикон, глава 17.
    [18] Там же.
    [19] Там же.
    [20] Хиландарский типикон, глава 6.
    [21] Там же.
    [22] Хиландарский типикон, глава 7.

    [23] В Евергетидском типиконе это глава 7.
    [24] Хиландарский типикон, глава 6.
    [25] Хиландарский типикон, глава 7.
    [26] Хиландарский типикон, глава 6.
    [27] Хиландарский типикон, глава 7.
    [28] Иером. Антоний Святогорец, Афонские подвижники девятнадцатого века, Монастырь Хиландар 1993 (сербск.: Јером. Антоније Светогорац, Атонски подвижници деветнаестог века, Манастир Хиландар 1993)

    [29] Св. Василий Великий, Правила кратко изложенные в вопросах и ответах, Вопрос 108.
    [30] Там же, Вопрос 110.
    [31] Там же, Вопрос 111.
    [32] Поучения аввы Дорофея, поучение 5.

    Источник: monasterium.ru

    • 30 Май 2016 18:16
    • от monves
  8. Как монах прославляет Христа. Слово на постриг

    Великим постом в монашеских обителях совершается особое торжество – постриги сестер и братий. И это можно назвать торжеством всей Церкви, славой Церкви. Настоятельница обители игумения Домника поздравила новопостриженных сестер и сказала им и всем сестрам несколько слов о высоте монашеской жизни.

    ***

    Дорогие сестры, я поздравляю вас с тем, что еще несколько наших сестер вступили в монашество. Всякий раз, когда человек вступает в ангельский чин, – это великое торжество для Церкви земной и небесной! Это слава Церкви! Задумаемся: каждому христианину Господь дает какой-либо особый дар, чтобы этим даром человек прославлял Бога. Одному Он дает дар слова, чтобы тот мог говорить другим о Христе, о силе и красоте веры. Другому дает милостивое сердце, чтобы он, помогая другим, таким образом проповедовал любовь Божию. Третьего Господь наделяет художественным даром, чтобы он писал образы Христа или возводил для Него храмы. Но есть у Господа еще один несравненный дар. Этот дар – чистая, девственная, целомудренная жизнь. Эта жизнь и является величайшей славой Церкви, ее украшением. И одна самая простая монахиня прославляет Христа не меньше, чем самый одаренный проповедник, самый талантливый художник, самый щедрый благотворитель! Она прославляет Его не какими-либо внешними делами. Она прославляет Его уже одним тем, что она монахиня, она избрала девственную жизнь.

    Каждая монахиня – это живое и неложное свидетельство о том, что Христос истинно существует. Потому что если бы не было Христа, то кто и зачем стал бы вести девственную жизнь? Сам человек не способен даже помыслить о такой жизни! Именно Христос избирает человека для девства, Сам наставляет его на эту жизнь и дает силы для нее. Как говорит преподобный Иоанн Дамаскин:

    «Сам Христос – слава девства. И хотя Своим законом Он и не предписал нам девства, но самым делом, то есть Своим примером, Своей жизнью, наставил нас и дал нам силу для девственной жизни. И потому девство теперь живет между людьми».

    И этот дар – дар девства – превосходит все земные дарования, потому что он вообще не принадлежит земле. По словам святых отцов, монахиня – это украшение неба. Так, например, говорит святитель Григорий Богослов:

    «Супружество послужило украшением земли, а девство – украшением Божиего Неба».

    А святитель Афанасий Великий называет девство путем ангельским, чистым и надмирным. И он говорит, что тот, кто вступил на этот ангельский путь, обязательно получит чудные и щедрые дары, если будет подвизаться.

    Велика любовь и милость Господа! Он поставил нас на этот чистый и надмирный путь, Он непрестанно вдохновляет и утешает нас на этом пути. И этого мало. По учению Церкви, каждому монаху и монахине Господь даром подает чистоту! Это совершается в чине пострига. Вот как описывает это старец Эмилиан:

    «Постригаемый получает особую силу чистоты, без которой невозможно жить в Боге. То есть он получает силу жить так, как будто никогда не совершал ничего дурного. Конечно, он сознает и чувствует греховность своей природы, но при этом он ощущает Бога и наслаждается благами духовной жизни. У него нет греховных воспоминаний, он не чувствует желания возвращаться к старому, над ним не властвуют прежние немощи и привычки. Они чужды его обнов-ленной жизни. И таким человеком Бог может управлять», то есть Бог может действовать в нем, в его жизни.

    В самом деле, каждую монахиню Христос в таинстве пострига делает чистой, непорочной. Откуда в нас безразличие к миру, к нашей прошлой жизни? Кто дал нам силу любить Христа, любить молитву, духовное чтение, наших ближних во Христе? Все это подал нам Сам Христос. И наше дело – только хранить эту внутреннюю чистоту, как мы хранили бы очень дорогой, хрупкий и благоуханный цветок, например, редкую орхидею.

    А что значит хранить внутреннюю чистоту? Это значит хранить верность Христу. Вся монашеская жизнь – это таинство брака со Христом, каждодневное свидание с Женихом Небесным. Ради этой каждодневной таинственной встречи все мы удалились из мира, можно сказать, ушли в пустыню. Как пишет святитель Николай Сербский:

    «Великая любовь к Богу не выносит мира, чуждается общества, ищет уединения. Такая любовь подвигла тысячи душ уклониться с широкого пути мира и уйти в пустыни, чтобы быть наедине с любимым Господом. Чтобы иметь втайне свидание с Создателем своим, Который весь – любовь, и по имени, и по существу. Чтобы удостоиться этого созерцания и встречи, монахи и монахини принимают и пост, и труд, и смирение, и бдение, и бедность, и послушание, и другие обеты, только чтобы удостоиться этого духовного свидания с Господом своим».

    Монашеская жизнь – это истинно жизнь пустынная, независимо от того, где монастырь находится. Пустынная она потому, что мы не видим мира, ничто земное не привлекает наших взоров, мирская суета не касается нашего слуха, мы изгоняем все мирское из нашей жизни и из нашего сердца.

    И когда мы вступаем в монашество, то все мы чувствуем великую красоту этой жизни, наше сердце горит ревностью к ней. Нас уже не волнуют те вещи, которые волнуют людей в миру: например, чтобы у нас все было не хуже, чем у других, чтобы нас уважали, не нарушали наших прав. Впереди мы видим Царство Небесное, а не какую-либо земную цель. Мы видим Христа, радуемся жизни евангельской, не устаем благодарить Бога за то, что Он удостоил нас стать монахами. И как же нам сохранить эту горячую ревность? Как сделать так, чтобы повседневность не отняла у нас живого восприятия духовной жизни? Чтобы всегда, с первого до последнего дня нашей монашеской жизни пребывать в неком горении духа, в покаянии по Богу и радости по Богу?

    Одно из главных условий для этого – сохранять ощущение, что мы поистине отреклись от мира, вышли из него, совершенно умерли для него, не принадлежим ему больше ни одной частичкой нашего сердца, ума, памяти. Это и значит вести жизнь пустынническую, удаленную от мирских тревог и забот. У владыки Николая Месогейского в одной его беседе есть такой хороший образ. Он говорит, что монах должен закрыть четыре двери: две для выхода и две для входа. Когда эти двери у нас закрыты, тогда мы и находимся в пустыне, в сокровенном уединении с Господом. Что же это за двери?

    Две двери, как мы уже сказали, должны быть закрыты для выхода, то есть через них мы не выходим наружу. И первая из этих дверей – это дверь нашей кельи.

    Мы пришли в монастырь именно для того, чтобы пребывать в келье – то есть каждый день проводить какое-то время в уединении со Христом. Все остальные обстоятельства нашей жизни могут меняться – сегодня мы исполняем одно послушание, завтра другое, сегодня пишем икону, завтра мы в прачечной, послезавтра – в трапезной. Но одно остается неизменным и незыблемым – каждый день мы приходим в свою келью, чтобы побыть со Христом. Это суть, ядро монашеской жизни. Монашеская келья – это истинная, глубокая пустыня. Там царствует безмолвие, там во всей полноте мы совершаем отречение от мира, то есть отрекаемся от всех земных впечатлений, желаний. И там происходит наша встреча с Богом.

    И мы призваны очень ценить наше пребывание в келье и не поддаваться тому искушению, о котором говорит в одной беседе владыка Афанасий Лимасольский:

    «Духовного человека диавол не будет бороть напрямую, то есть не будет говорить тебе: “Знаешь, пойди-ка вступи в беззаконную связь, соверши грех”. Прямо он этого тебе не скажет. Ведь если он это скажет, значит, вступит с тобой в борьбу. Но он сначала приблизится, посмотрит: “Так, чем он тут занимается? А... он очень бдителен, следит за собой, постится, подвизается...”. Враг в первую очередь найдет способ, как отклонить тебя от того, что ты делаешь. Он отыщет для тебя множество хлопот, чем-то тебя займет, лишь бы ты перестал молиться и устремился к другим вещам. Он создаст для тебя такие условия, чтобы ты оставил свое правило и духовную жизнь, а как только ты обессилишь, схватит тебя и заставит делать то, что хочет он. Враг сломает тебя, как соломинку».

    Будем помнить, что наше пребывание в келье наедине с Богом – это стержень нашей духовной жизни и наше главное приношение монастырю и всей Церкви. Как говорит преподобный Порфирий Афонский:

    «Живущий в пещере, может быть, и не сажает деревья и сады, не пишет книги, не делает еще чего-то, что помогло бы жизни и успеху, но он там творит и развивается. Своей теплой и чистой жизнью, а главным образом своей молитвой он помогает Церкви. Я вам скажу нечто, что покажется вам преувеличением. Но, чада мои, я хочу, чтобы вы мне поверили.

    Предположим, что у нас есть семь богословов-священнопроповедников, которые проводят святую жизнь. Их красноречие непревзойденно. У каждого — свой приход, в котором по десять тысяч прихожан. Каждый день их слово слышат семьдесят тысяч человек. Слушая их, тысячи людей умиляются, каются, обращаются ко Христу, спасаются целыми семьями.

    Но один монах, которого никто не видит, который сидит в какой-нибудь пещере, своей смиренной молитвой оказывает гораздо большее влияние. Один по сравнению с семерыми имеет бόльшие плоды. Вот так я считаю и уверен в этом. Вот каково значение молитвы монаха».

    Именно в келье, в уединенной молитве мы напитываемся подлинным монашеским духом, то есть умираем для мира и оживаем для Христа.

    И пусть нас не беспокоит то, что мы, может быть, долго не чувствуем преуспеяния от своего пребывания в келье. Израильский народ сорок лет ходил по пустыне, прежде чем достиг земли обетованной. Для чего нужно было это долгое, трудное странствие? Для того чтобы в израильском народе исчезла всякая память о Египте, чтобы переменилось само мышление этого народа, чтобы он смирился вконец и впредь верил только Богу. Так и нам нужно долгое, терпеливое пребывание в пустыне, нашей келье, пребывание, по видимости, без особых духовных плодов – пока окончательно не умрет наше «я», пока полностью не изгладится из нашей памяти все мирское. В этой борьбе может пройти и десять, и двадцать или даже тридцать-сорок лет. Но как говорит старец Эмилиан, «только представьте: двадцать лет борьбы вместе со Христом, неотступное пребывание со Христом!» Пребывание в келье, даже когда мы еще не имеем особого преуспеяния, все равно полно утешения. Это в любом случае пребывание со Христом, Который нас невидимо поддерживает, духовно питает и утешает.

    Уединенная молитва – это главный из монашеских, пустынных подвигов. Но и вся жизнь в монастыре должна быть пропитана духом пустыни. Если мы только в келье пребываем в безмолвии, а выходя из нее, начинаем жить рассеянно, по-мирски, то наше пребывание в келье обесценивается. Получается, что в келье мы возжигаем огонь ревности, а выйдя из кельи, тут же его погашаем. И потому, кроме двери своей кельи, нам нужно закрыть еще три двери.

    Вторая из этих дверей – это дверь наших уст. Когда эта дверь закрыта, тогда и находясь на послушании, и в храме, и в любом другом месте, мы находимся в пустыне, в уединении с Богом.

    Конечно, это не значит, что мы должны стать нелюдимыми. Например, сестра говорит нам что-то от любви к нам, от желания нас приветить. Конечно, мы не будем в ответ упорно молчать. Это было бы неестественно. Мы ответим ей так же приветливо и с любовью. Подвиг истинного монашеского молчания состоит в другом. Закрыть свои уста – означает, что мы не проявляем любопытства, не стремимся узнать все про всех, обсудить все, что делается в монастыре и в мире. Старец Эмилиан говорит об этом:

    «Не может быть монахом тот, кто получает удовольствие от шума, разговоров, кто с легкостью задает вопросы и отвечает на них. Если я задаю много вопросов, это означает, что внутри меня протекает интенсивная душевная, а не духовная жизнь, внутри меня живет напряженная заинтересованность миром и всем, что меня окружает. Но заинтересованность, любопытство – это узы. Это означает, что для меня не существует ни Бога, ни пустыни. Монах не может и отвечать на все вопросы подряд. Потому что ответ означает, что он участвует в человеческой жизни и ее ритме, наполняется человеческими понятиями, интересами и ценностями. Он делает все, что угодно, но только не пребывает в пустыне с Богом».

    Наоборот, наше молчание, нелюбопытность означают, что мы истинно удалились в пустыню. Мы умерли для мира и живем только для Христа. Мы отрекаемся от мелкого, пустого знания о мире, чтобы обрести подлинное знание. Единственное истинное знание – это Христос. И мы удаляемся в пустыню молчания для того, чтобы все свое любопытство и любознательность устремить ко Христу. Как делал это один монах, о котором рассказывает преподобный Варсонофий Оптинский:

    «Жил у нас на кухне монах, отец Феодул, совсем простой, может быть, даже неграмотный. Никто о нем ничего не знал. Даже отец Архимандрит не знал, чего он достиг душой. Ну, а мне как духовному отцу известно все. Он постоянно молчал и проходил Иисусову молитву. Все видели, что четки постоянно при нем и всегда в движении, но никто не предполагал, что делается у него внутри. Редко мне приходилось с ним беседовать, но когда это случалось, то это доставляло мне великое утешение».

    Благодаря молчанию этот монах был настоящим пустынником, истинно умершим для мира. И потому его душа была наполнена духовной жизнью и цвела, как райский сад.

    Но, конечно, подвиг молчания состоит не только в том, чтобы не открывать своих уст для любопытных расспросов. Монах призван навсегда закрыть свои уста и для того, чтобы не высказывать свою волю, свои требования. Хочу рассказать вам такой случай.

    В одном монастыре был брат, который подвизался в молчании. Однажды другие отцы решили испытать его. Они собрались плыть вместе на лодке в соседнее селение, и когда все спустились на причал, то сказали этому брату: «Лодка мала, места на всех не хватит. Ты самый молодой, возьми свою котомку и иди пешком». Услышав это, прежде молчаливый брат сразу открыл свои уста и начал возмущенно спорить. Тогда отцы сказали: «В его бочке очень горькое вино» (то есть его молчание не по Богу). Брат понял обличение и положил земной поклон. С этого времени он стал понуждать себя к тому, чтобы освободиться от всякого самолюбия, поняв, что подвиг терпения обид и несправедливости выше даже молчания.

    Стать монахом – это значит не только разорвать все внешние связи, например связи с миром, родственниками, друзьями, мирскими привычками. Стать монахом – это значит разорвать и все внутренние узы. По словам старца Эмилиана, «внутренними узами может быть, например, моя несвобода, поскольку во Христе человек совершенно свободен. Другими узами может быть мое мнение. Все что угодно может оказаться для меня узами, которые нужно окончательно разорвать. Если они не разорваны, тогда сомнительно, подлинно ли я шествую за Христом».

    Ревность по Богу горит только в том сердце, которое отрекается от всего мирского, в том числе от самолюбия, гордости, доверия своему мнению. Обычно во время пострига мы чувствуем особое смирение. Мы с большой ревностью желаем всех слушаться, перед всеми отсекать свою волю, свое самолюбие. И я желаю, чтобы эту горящую, живую ревность мы сохраняли всегда!

    Итак, вот первые две двери, закрыв которые, мы оказываемся в пустыне, в уединении со Христом: дверь нашей кельи и дверь наших уст. Через эти двери мы не выходим из своей пустыни. Но это только половина дела.

    Еще две двери мы призваны закрыть для входа – то есть для того чтобы к нам, в нашу пустыню никто не входил. Что это за двери?

    Одна из них – это дверь помыслов. Если мы закрываемся в келье и затворяем уста, но при этом наш ум открыт для помыслов, то мы не в пустыне. Мы, можно сказать, среди мира, в толпе, и у нас нет подлинного уединения со Христом. Как говорит старец Эмилиан:

    «Монах не может иметь внутри себя разговоры, тόлпы мыслей и помыслов, воображение, которое снует туда и сюда, фантазирует, грезит о чем-то великом, творит целые миры. В противном случае монах еще не достиг той высоты, к которой его призывает Бог, он живет в мире тления, по законам суеты, в мире, который создал грех».

    С помыслами в наш ум входит яд мира сего, и наша душа заболевает: она становится расслабленной, нерадивой. При этом, если мы приглядимся, о чём мы обычно думаем, то увидим, что большая часть наших помыслов – это всего лишь фантазия, действие воображения. Наш ум наполнен грезами. То мы представляем себе предстоящий день, события, которые еще не произошли, или наоборот вспоминаем что-то, чего давно уже нет. То мы начинаем мысленно с кем-то спорить или оправдываться: «А я ей скажу то-то, а она мне ответит так-то. А если она ответит иначе, тогда я скажу вот что». Иногда воображение действует более тонко: мы фантазируем о том, что думает другой человек, какие он имеет чувства. «Она не улыбнулась на мои слова, значит, она меня не уважает». Или мы представляем себе, что мы сами будем думать и чувствовать завтра или послезавтра. Например, мы из-за чего-то огорчились и думаем, что будем огорчаться еще несколько дней, и от этого еще больше огорчаемся. И эти пустые помыслы и всю нашу жизнь делают какой-то пустой и скучной. И только когда мы закрываем для них двери ума, тогда начинается для нас подлинная, реальная жизнь.

    Монах призван не только внешне удалиться в пустыню, он призван и ум свой сделать пустыней. По сути, без общения со Христом наш ум и так подобен безводной и дикой пустыне. Обычно эта пустыня наполнена миражами – помыслами, и нам кажется, что она полна жизни. Но это ложное чувство. Только когда мы перестаем обращать внимание на эти миражи и зовем Христа, тогда истинно наша пустыня расцветает и наполняется жизнью. Христос – не мираж, Он живой и истинный. И в общении с Ним наша душа живет своей подлинной жизнью.

    Одного старца его духовные чада как-то спросили: «Отче, расскажи нам о твоей прошлой жизни. Как ты жил до того, как принял на себя благое иго монашества?» И старец ответил:

    «Чада мои, у меня нет прошлого. У монаха нет ничего собственного. Прошлая жизнь — если она была хороша — Бог это ведает; если дурна — Бог простил меня, призвав ко спасению. Нет у меня и моего настоящего: спасаюсь ли или нет, живу ли угодно Богу или нет? — не ведаю; это ведает только Бог. Слышал я, вы меня называете “блаженным старцем”. Братья, только тогда я блажен, когда пребываю в молитве, потому что тогда моя душа соединяется со всесвятым и блаженнейшим Богом; а иначе — я грешный и убогий. Нет у меня ни моего будущего, потому что и оно всецело в руках Божиих. Единственное, что есть у меня, это мой Спаситель, мой Бог, мое Радование, а другого ничего у меня в жизни нет. Бог, ангелы и душа — единственная реальность во веки веков».

    Подобным образом и мы можем сказать себе: «Нет у меня ни прошлого, ни настоящего, ни будущего – не о чем мне размышлять. У меня есть только Христос – единственная подлинная реальность». Так мы закрываем двери для пустых, бесполезных и обманчивых помыслов. И тогда дверем затворенным в нашу душу входит живой и неложный Христос.

    Наконец, есть еще одна дверь, которую монах призван всегда держать закрытой. Это дверь чувств. Конечно, мы закрываем дверь не для всех вообще чувств. Как говорит в своей беседе владыка Николай, «мы не должны позволять входить внутрь недостойным чувствам: досаде, горечи и малодушию. “Вы плохо ко мне относитесь”; “Я сижу одинокая, бедная и брошенная: вы про меня забыли”; “Я делаю для вас все, а вы даже забыли поздравить меня с Днем ангела”. Все это собирает в нашу душу болезненные ощущения и вместе с болезненными помыслами укореняется в душе и не дает нам меняться. Каким же мудрым будет поступок – просто закрыть перед всем этим дверь!»

    Мы закрываем дверь перед всякой обидой, огорчением и любым эгоистическим чувством, потому что подобные чувства недостойны человека, живущего во Христе. Они заставляют человека вращаться вокруг самого себя. Они обедняют душу, делают ее убогой.

    Но как мы можем закрыть двери сердца для этих чувств? Если в нашей душе будет самое главное и самое сильное чувство – любовь к Богу и ближнему, – то оно будет изгонять мелкие эгоистические чувства. Владыка Афанасий Лимасольский говорит: «Опытом доказано, что человек, который имеет личные отношения с Богом, не чувствует в себе пустоты. Благодать Божия имеет удивительное свойство: независимо от того, великий ли святой подвизается, чтобы встретить Бога, или обычный человек, каждый получает знание и опыт благодати, вкушает ее, переживая Божественное присутствие. Независимо от того, много благодати в человеке или мало, у него не появляется чувства, будто в его душе пустота. Человек, который живет с Богом, чувствует полноту, абсолютную полноту. Потому он не испытывает тяги к чему-то другому».

    Любовь к Богу и ближнему – это настолько сильное и глубокое чувство, что оно в совершенстве удовлетворяет человека. Больше его сердцу не нужно ничего. А возрастает любовь к Богу и ближнему от непрестанной молитвы и жертвы.

    Итак, вот четыре двери, которые мы затворяем: дверь нашей кельи, дверь наших уст, дверь помыслов и дверь чувств. Мы отбрасываем все ненужное: ненужные впечатления, ненужные разговоры, ненужные, ветхие помыслы и чувства. И взамен мы обретаем все, что истинно ценно, что может наполнить наше сердце подлинной жизнью.

    И я искренне желаю нашим новопостриженным сестрам, чтобы они сохраняли в своем сердце ту любовь и тот мир, который они почувствовали, пребывая в эти несколько святых дней в храме. И чтобы они, закрывая те двери, о которых мы сегодня говорили, тем самым открыли бы себе дверь в Небеса. И конечно, всем нам я тоже желаю, чтобы мы в нашей благословенной пустыне очистили и освободили свое сердце и украсились любовью ко Христу, как говорит святитель Николай Сербский:

    «На тесном монашеском пути душа удостаивается встречи со Христом, когда освободится, очистится и украсится. От чего должна освободиться душа пустынника? От всех земных уз и пристрастий. От чего должна очиститься? От всякой так называемой любви телесной и земной, от любви к плоти, к родным и друзьям, к своей деревне или городу, к одежде, еде, вещам. Чем должна украситься душа? Одной только любовью ко Христу, которая вмещает в себя все украшения, весь жемчуг веры, все изумруды надежды, все самоцветы добродетелей».

    26.04.2016

    Источник: sestry.ru

    • 11 Май 2016 13:04
    • от monves
  9. Молитва не долг, а кислород души. Беседа о безу...

    Всюду, куда ни шел Христос, всё менялось. Не говорится ли, что Он пошел в пустыню? И с Ним туда пошло 5000 душ – и все ели хлеб и рыбу, которые Он дал. 5000 человек пошли в пустыню – зачем? Кто просто так идет в пустыню? Но там был Христос, и они шли.

    Христос увидел тещу святого апостола Петра и исцелил ее горячку, Он шел к больным и лечил их, к одержимым и освобождал их от злых духов. Что это значит? Это значит, что там, где Христос, всё меняется. Мой вопрос таков: а ваша и моя жизнь изменились через Христа? Вот мы с вами говорим, что молимся. А что такое молитва? Мы говорим, что она – прикосновение ко Христу. Но что ты получил от этого прикосновения? Что?

    Вижу после святой Литургии людей причастившихся, исповеданных, и вот после святой Литургии, когда Причастие еще в устах у них, они начинают говорить с горечью, тревогой, беспокойством, страхом, неуверенностью, смятением… Я их спрашиваю:

    – Что ты сделал только что? Принял Христа в себя? А ты почувствовал, что твой внутренний сад покрыл тебя покоем и тишиной? Где твой покой? Где твое спокойствие? Что ты взял у Христа?

    То же самое сказал мне один ребенок о своих родителях – что он не видит в них больших перемен. Для меня его слова прозвучали как кошмар, он будто говорил мне: «Ты ходишь в церковь, однако я не вижу, чтобы твоя жизнь изменялась». Он имел в виду свою мать, он еще был маленьким и не мог скрывать своих мыслей:

    – Она с детских лет ходит в церковь, печет просфоры, но я не вижу в ней никакого спокойствия. Дома постоянно ругаются, кричат, чего-то требуют, и вообще она большая эгоистка.

    Прикасаемся ли мы к Богу на святой Литургии, в молитве? Доказательством тому будет наше счастье: если ты счастлив, этим ты доказываешь, что действительно имеешь опыт этого прикосновения в своем внутреннем саду. Но если ты не счастлив и вынашиваешь в себе то, о чем говорят многие женщины, то есть ропот, ворчание, жалобы, недовольство, если думаешь, что все всегда виноваты перед тобой и что-нибудь постоянно делается не так, какая-нибудь ошибка обязательно совершается, тогда Христов мир далек от тебя.

    Некоторое время назад один мужчина сказал мне следующее:

    – Моя жена вернулась с работы и еще у дверей принялась кричать: «Что это такое?!» А я просто оставил сумку. «Что это за сумка?! Заберите ее! Никто ничего не делает в этом доме!» Мы ее столько не видели, а она с первых же слов – в крик, негодование, возмущение, ругань…

    Попробуй скажи ребенку после этого, что молитва успокаивает… Он скажет тебе:

    – Не верю! Покажи мне это!

    Ты превратил свой дом в место постоянных ссор, криков, ругани.

    Поэтому святой Серафим Саровский говорит, что, если хочешь помочь другим, стяжи Божий мир и спокойствие, и тысячи людей получат пользу, даже если ты не будешь разговаривать.

    Будь таким, каким должен быть, прочувствуй чудо своего ума, который сойдет в твое сердце и умирится. Тогда ты обнаружишь, что на всё начинаешь смотреть по-другому. Беспорядок в доме не будет такой огромной проблемой, и твой внешний вид не будет волновать тебя так сильно, чтобы ты из-за этого доводил себя до болезни: «Ну почему я такой, тетушка, какой я есть?»

    А какой ты? Ты увидь хорошее, что в тебе есть, и если найдешь его, все станут любить тебя, все будут тобой восхищаться: твоим лицом, всем. Ведь ты – это не только красивые глаза, ноги, тело, но и характер, и душа, благородство и святость.

    Молите Бога, чтобы Он дал нам обрести это посредством молитвы. Не знаю, сколько времени вы молитесь, но знаю, что многие родители много молятся о своих детях и о себе. Есть одна женщина, которая держит у себя в гостиной три книги: Новый Завет, Синаксарь с житиями святых и книгу молебнов. Она мне сказала:

    – У меня трое детей, батюшка! И поскольку я ленива на молитву и мне трудно молиться, то я за них по 10 минут читаю из каждой книги: за сына читаю 10 минут Евангелие как молитву, успокаиваюсь, вводя своего ребенка в Божию любовь и Божий свет, и предоставляю его Богу. За дочь читаю 10 минут молебен, где бы она ни находилась: в университете, в пути, где бы ни была, я ее оставляю Пресвятой Богородице и святым. А за второго сына читаю 10 минут жития святых. И делаю это как молитву о моих детях. И за мужа я тоже делала это, и за себя.

    Так она заполняет свой день доверием к Богу.

    Молитва не долг, то есть не: «Делай это, а если не будешь делать, попадешь в ад!» Она – кислород души. Мы нуждаемся в ней, чтобы жить. Кто не хочет молиться, тот пусть не делает этого, однако в жизни увидит, что постоянно будет пребывать в смятении – «кто-то что-то сказал мне, и я весь трясусь»!

    Пошел некто на Святую Гору Афонскую, и ему сказали, что он останется там на несколько дней. Сначала он сказал: «Да нет, я захочу остаться еще! Четырех дней мне недостаточно, я хочу неделю!» А что оказалось? Он не смог и одного дня выдержать, потому что вечером в первый день отошла вечерня, повечерие, поужинали они, и ему сказали:

    – Спокойной ночи!

    – Как спокойной ночи? Сейчас же семь часов! У вас есть телевизор, что-нибудь еще?

    – Нет, у нас здесь нет этого!

    – А радио?

    – И радио нет.

    – Ну, а какая-нибудь газета, спортивные новости? Чтобы мне почитать немножко.

    Один из братий сказал ему:

    – Ну чего тебе надо, дитя мое?

    – Извини, но что я буду делать всю ночь?

    Монах подумал, что он человек простодушный, и вынул четки, протянул ему и сказал:

    – Возьми их!

    – Да я купил себе на выставке, для машины!

    – Нет, ты возьми их, чтобы молиться по ним!

    – Хорошо, но я ведь не говорил, что могу молиться всю ночь, чтобы время у меня проходило с четками и молитвами.

    – Мы тут так живем.

    – И как же вы можете быть счастливы?

    – Это, если его делать много, доставляет радость душе, и ты ощущаешь Бога.

    – Ну ладно, тогда я извиняюсь… А когда следующий корабль?

    – Есть и завтра, и послезавтра. Но ты же сказал, что останешься на неделю?

    – Нет-нет, в этом нет необходимости, я приложился ко всем иконам, увидел святые мощи, а завтра утром хочу уехать!

    – Ты поедешь в соседний монастырь?

    – Нет, я уеду в Салоники, я возвращаюсь домой!

    Он не выдержал безмолвия, покоя, тишины, а предпочел им стресс. Поэтому когда отключается электричество и умолкает телевизор, мы не знаем, что делать.

    Летом я слышал, как какие-то женщины говорят из окон:

    – А что мы будем делать сегодня?

    – А что будем делать! Ничего! Такой-то передачи нет, мы ее и во вторник не увидим.

    – А как же пройдет вечер?

    – Ну, как-нибудь пройдет, имей терпение…

    Женщина не восприняла это как повод для счастья, чтобы сказать себе: «Успокоюсь-ка я немного, посижу в тишине», – а принялась роптать: «Конец света! Всё! Что же я буду делать?»

    Святой Иоанн Златоуст говорит: вместо того, чтобы взять у Бога покой, мы хотим передать Ему свое смятение. То есть поступаем наоборот. Помните, где об этом написано в Евангелии? Когда поднялась буря на море и корабль утопал, Господь что делал? Он спал, отдыхал, а корабль бросало по воле волн. Господь не действовал умом Своим, то есть Он не стал думать: «Мы погибаем, мы в опасности! Катастрофа! Что делать?» – а сердце Его было спокойно, поскольку Он Бог, и Он отдыхал. Ученики же вместо того, чтобы сказать: «Смотри, как Он спокоен! Он нас спасет! Успокоимся и мы, как Он!» – они что сказали? «Разве это возможно, чтобы Он был спокоен, а мы погибали? Проснись же и Ты, встрепенись! Господи, мы погибаем! Что же Ты делаешь? Спишь?»

    И святой Иоанн Златоуст толкует это место так. Вместо того, чтобы перенять спокойствие у Христа, они хотели передать Ему свое смятение. Это делаем и все мы – понуждаем Бога войти в нашу игру, то есть в наше безумие, и чтобы Он исполнял наши планы. Хотим и Его сделать таким же, как мы, вместо того чтобы сказать: «Я войду в Божий Дух и в Его покой!»

    Поэтому Христос встал, протянул руки, и наступила великая тишина на море, всё утихло, а Он сказал им:

    «Что вы так боязливы, маловерные? Где вера ваша?» (Мф. 8: 26; Лк. 8: 25).

    Что значит верить в Бога? Просто произнести Символ веры? Мы его произносим, но ощущаешь ли ты от этого мир?

    Моего ребенка уволили, ответ – молитва, я предоставляю его Богу. Что мне еще сделать? Если я знаю кого-нибудь, позвоню по телефону; если найду объявление, передам ему, но душа моя не будет ввергаться в стресс из-за этой проблемы, ведь безумие не поможет моему ребенку и не решит его проблем.

    Поэтому один мальчик говорил мне о своем отце:

    – Мне нравится, что мой отец, когда молится, всем в доме передает оптимизм. Он наша опора, его лицо и слова вдыхают в нас надежду.

    Вот доказательство того, что человек действительно молится Богу, в то время как мы тонем в ложке воды. И хотя мы исповедовались, причастились, но всегда что-нибудь случается, и мы не выдерживаем и срываемся. Ходим на проповеди, беседы и т.д., однако помним их недолго.

    В этом тайна молитвы, которая является великим делом. Монахи, главным образом подвижники Святой Горы, у которых нет обилия посетителей и которые обитают одни, живут этим, и у них есть прекрасные духовные переживания. Сейчас, в эту минуту, когда мы с вами говорим, они спят, чтобы проснуться в 12 посреди ночи или в час и молиться в ночи, или уже сейчас молятся…

    Сделайте что-нибудь, чтобы помочь своим детям, мужу, себе самим в жизни, а именно – не занимайтесь детьми и другими с тем, чтобы помочь им, а оставьте их в покое. Однажды я проводил беседу с таким названием: «Оставь своего ребенка в покое!». Оставь мужа в покое, люди не хотят, чтобы их исправляли, они хороши такие, какие они есть.

    Ты возразишь:

    – Но с мужем такое творится!

    Пускай творится! Ты на себя смотри! И если твой муж придет, я и ему скажу то же самое: оставь свою жену в покое, смотри на себя!

    – Но почему вы склоняетесь на сторону мужа? Вы всегда его поддерживаете! – возмущалась одна дама.

    Беспокойство этой дамы о том, чтобы я не поддерживал ее супруга, показывает, что она идет ко мне за тем, чтобы я дал ей некую награду, чтобы сказал ей, что она имеет право. Другими словами, она хотела услышать следующее: «Скажи немного, насколько я права, насколько свята, какая я мученица, а во всем виноват он! И как я только вышла за него замуж?! Я, что, была слепая?»

    Когда слышишь доброе слово о другом, было бы хорошо сказать в уме: «Да, он совершает ошибки, ну а что делаю я как христианка?» А ты вот что делай: молись. Чтобы муж приходил с работы и видел тебя изменившейся. И когда ты произносишь молитву (я не имею в виду, чтобы ты кадила вокруг себя ладаном, когда он этого не хочет, а чтобы ты внутри себя кадила, чтобы твоя молитва возносилась, как кадило, пред Богом в твоем сердце), тогда твой муж поймет по твоим добрым словам, что в тебе произошла перемена: «Жена причастилась вчера, и смотри, какая она спокойная». Она исповедалась неделю назад, и он видит, что она говорит по-доброму.

    Молитва должна проявляться в отношениях с другими. Там она видна будет – в общении с другими. Одна женщина говорила:

    – Как хорошо я себя чувствую, когда слушаю передачи! Я успокаиваюсь, утихаю, даже плачу! Меня ничто не тревожит, я так спокойна!

    – Прекрасно! А кто у вас дома в это время?

    – Никого, я одна. Я просто удивляюсь, почему, стоит только другим войти в дом, меня все нервируют? Есть ли этому объяснение? Я спокойна, но как только придут другие, они меня возмущают!

    Ты понимаешь, что ты говоришь? Ты говоришь мне, что спокойна, когда ты одна, и гордишься этим. Но если бы ты не была спокойна, когда ты одна, тогда мне следовало бы направить тебя к врачу, потому что не может быть такого, чтобы ты была одна и не была спокойна. Это естественно. Со стенами тебе, что ли, ругаться?

    Однако есть и такие случаи. Ругаются и с мебелью, стенами, карнизами. В любом случае вопрос заключается в этом: когда твой муж или ребенок войдут запыхавшись и бросят сумку – ты покажешь, какую молитву ты совершала. Молитву твою будет испытывать жизнь, а не теории и слова. Я, например, очень часто терплю неудачу в жизни, то есть в жизненных испытаниях.

    То, о чем мы говорим, очень просто, однако требуется большой труд, чтобы осуществить это на деле. Не так ли? На практике мы в большинстве своем претыкаемся. Поэтому помогите себе и успокойте свой ум. Подготовьте себя молитвой к любой проблеме и говорите себе: «Сейчас вернется домой муж, и его поведение, то есть его ум, будет меня раздражать. Но кто будет раздражаться на него и преткнется – я или мой ум? Мой ум. Потому что сердце мое в глубине своей любит его».

    Подготовься и говори себе: «Я люблю своего мужа. Может, он вернется домой потный, может, порвал брюки, но я люблю то, что стоит за этим. А за всем этим скрывается его душа и сердце. Бог в его сердце, благодать Святого Крещения, я люблю этого человека».

    Не становись надзирателем ни для кого, никого не исправляй, потому что никто не изменится насильно. И ребенок твой не бросит наркотиков, курение, пьянство, ночную жизнь, он не бросит этого из-за одних слов, а только по благодати, которую ты пошлешь ему своей молитвой. Можешь ли ты сидеть дома, а чтобы сын твой был в городе, и чтобы ты молилась, а он бы чувствовал, что в сердце у него что-то происходит и кто-то ведет его к хорошему? И чтобы это была твоя молитва. Можешь? Вот в этом заключается цель!

    Был один святой человек, который много молился и чувствовал, как будто на молитве находится в другом месте, и ощущал еще другие вещи. И вот как-то он оказался перед человеком, одержимым злым духом. И ему сказали:

    – Скажи что-нибудь, помолись!

    И он сказал всего два слова, и бес взревел. Однако произнес он эти слова из самого сердца, где их и переживал. Он сказал:

    – Богородице Дево!

    Он всего эти два слова произнес: «Богородице Дево!» Но сказал их так, словно был весь заряжен: звук и свет вырвались из его души. И бес взревел, когда услышал имя Пресвятой Богородицы, то есть Богородице и Дево!

    Это как когда римляне искали Господа, и Он их спросил: «Кого ищете?» Они сказали: «Иисуса Назорея!» И Он ответил: «Это Я!» (Ин. 18: 4–5).

    И тогда они пали на землю. Почему? Потому что Господь сиял – от святости молитвы, от соприкосновения с Небесным Отцом.

    Чудес нам не хватает, а не проповедей. Чудес. То есть чтобы ты не стояла возле своего ребенка, мужа, а издалека воздействовала на них. Можешь ли ты возносить такую молитву – бежать вслед за своим ребенком молитвой?

    К счастью, вы добрые и не обращаете этого вопроса ко мне: а ты это можешь? В школе, однако, дети говорят мне совершенно напрямик:

    – Батюшка, а если я вам скажу свою проблему, мы можете ее решить молитвой?

    Один ребенок сказал мне:

    – У моей бабушки рак. Вы можете помолиться, чтобы она выздоровела?

    Я сказал:

    – Я скажу и другим, чтобы помолились. Что сказать тебе? Это трудно. То есть я помолюсь, но у меня нет такой силы.

    Если бы у нас было хорошее соработничество и соприкосновение с Богом, это произошло бы. Это не недостижимо, однако у нас нет соприкосновения с Богом. Поэтому в молитве нам необходима вера.

    Когда ты молишься, чтобы вылечился твой ребенок, не думай о болезнях, но о здоровье. Надо ждать лучшего. Надо представлять себе то, чего ты хочешь: «Сделай так, чтобы мой ребенок женился!» То есть молитва означает, что в тот момент, когда ты молишься, надо верить, что это уже идет, что оно уже начинается. Скажу тебе это просто: чтобы ты слышала шаги своей снохи. «Мой сын женится! Всё! Не знаю когда, но это будет!»

    Вот это значит вера. В противном случае наша вера больше похожа на теорию.

    Перевела с болгарского Станка Косова.

    24 февраля 2016 г.


    Источник: pravoslavie.ru/ Двери.Бг

    • 27 Фев 2016 14:22
    • от monves
  10. Сад в глубине души. Беседа о безумном уме, мудр...

    Я буду говорить о молитве. Что имеют в виду, когда говорят, что ум наш чрезвычайно смятен? Пока не началась наша беседа, во всем храме слышны были разговоры. Мы что-то обсуждаем, говорим. Ум человека очень трудно успокоить. Мы не можем успокоиться, хотим постоянно о чем-то думать, говорить о чем-то, чтобы нас что-нибудь занимало, а ум, словно два мельничных жернова, перемалывал бы это, выполнял бы какую-нибудь работу.

    Если кто-нибудь скажет тебе: «Успокойся немного!» – ты приходишь в затруднение, ибо не можешь успокоиться, и в этом причина всех наших проблем. А именно в том, что ум наш терзается помыслами, разочарованиями, отчаянием, тревогой, стрессом, страхом, неуверенностью. Например, сегодня, когда беседа закончится и 20 человек из вас скажут мне: «Батюшка, то, о чем ты говорил, нам так понравилось!», – но один скажет: «Батюшка, то, что ты говорил, мне вообще не понравилось!», – и что станет делать мой ум? Он начнет терзаться из-за этого одного человека и размышлять: «Ну почему ему не понравилось? Как он может говорить так? Он же меня обидел! Меня, такого-то, и такого-то, и такого-то».

    А о чем говорит всё это? О том, что это игры ума – постоянные терзания помыслами, тогда как реальность совершенно не такова. Я не завишу от того, хорошее слово вы скажете мне или плохое, и ты не зависишь от того, похвалю я тебя или поругаю. Почему? Потому что наша душа, наше сердце, сердцевина нашего существа сотворена Богом и таит в себе всецелое величие и красоту Христовой благодати.

    Однако ум способен довести нас до болезни. Потому что все мы зависим от того, что думают о нас другие: насколько я высок, насколько хорош или я вовсе не таков. И не говорите мне, будто идете в церковь, вообще не взглянув в зеркало. Или не подумав, что наденете, как встанете. Вот что делает наш ум, ведь всё это – наш ум, который говорит тебе: «Оденься получше, дитя мое, приведи себя в порядок, не делай себя посмешищем! Что о тебе скажут и что подумают?»

    Или ты только что получил какой-нибудь диплом, а когда тебя представляют, забывают о нем упомянуть. И ты тут же начинаешь раздражаться. А почему? Это кто раздражается? Ум, потому что он говорит: «Они должны сказать обо мне всё! И о дипломе, и что я знаком с этим правителем и этим известным политиком, и что я сделал то-то и то-то!»

    Это игры ума, который убеждает нас вешать на себя ярлыки, фальшивые таблички, чтобы мы терзались и мучились из-за того, что не является нашей сущностью. Я – это не мой диплом, не мой рост, не моя красота или безобразие, не очки, не ряса, я нечто, стоящее за всем этим. В Церкви это нечто называется сердцем. Если мы соберем себя там, внутри, в сердце, сосредоточимся каждый в своем сердце и перестанем мучиться из-за того, что другие говорят о нас, тогда мы успокоимся. Почему? Потому что в сердце у всех заложена полнота, огромное счастье, такое изобилие благ, чтобы ты мог оставаться счастливым долгие годы, всю свою жизнь.

    – Почему ты несчастна, дочь моя? – спрашиваю я.

    – Потому что меня бросил тот, кого я любила. Он оставил меня!

    – А сейчас что ты чувствуешь?

    – Я чувствую себя плохо. Сейчас я чувствую себя ненужной, преданной, недостойной, чувствую, что ничего не стою!

    Представь себе! Человек говорит: «Он меня не любит», – и весь приходит в расстройство. Он приходит в расстройство. А кто его доводит до этого? Сердце? Нет, ум. Ум заставил тебя думать, будто если мужчина предал тебя или оставил (или наоборот: если женщина оставила какого-то мужчину), то из этого следует, что ты ничего не стоишь. И даже если все остальные нас любят, но он тебя не любит, ты чувствуешь себя совершенно погубленной.

    А что это такое? Это заблуждение ума. Все наши проблемы начинаются с этого ложного чувства, и мы терзаемся, доводим себя до болезни и думаем, будто этот дом, эта машина, этот человек, который любит нас, – для нас всё, и «если он перестанет любить меня, я сойду с ума!»

    Один духовник спросил девушку:

    – Почему ты губишь из-за него свою жизнь?

    – Но он был такой хороший! – отвечает она. – Я его слишком люблю! Я не могу без него жить!

    – Однако семь миллиардов человек на планете как-то живут нормально, вообще не думая о нем! Им даже никто не интересуется. А ты сходишь с ума! Почему?

    Потому что человек привыкает оперировать только помыслами, умом и не понимает красоты своего внутреннего мира. Ты прекрасен, ты прекрасна и ценна, даже если другой не уважает и не любит тебя. Что сказал Христос? «В вас есть нечто, чего никто у вас отнять не может». Даже если вас бросят в огонь, даже если сожгут, в душе у вас есть нечто красивое, подлинное, вечное, чего никто у вас отнять не может, поколебать вас и свалить.

    Входишь ли ты во внутреннее соприкосновение с этим? Удается ли нам войти в соприкосновение с нашей душой, с красотой нашего внутреннего мира? Думаю, нет, потому что целый день мы что-то делаем, целый день о чем-то думаем, ум наш носится где-то и не дает нам покоя.

    Почему покончили с собой все эти люди в Греции с тех пор, как начался кризис, и доныне, около трех тысяч человек, люди молодые и постарше, пенсионеры? Потому что они не научились подпитываться от сердца, а ум сделал их безумными. Думаю, когда они кончали с собой, они не были голодны, никто в этот миг не страдал от голода, вообще не было ничего ощутимого, что создавало бы им проблему. А что создало для них проблему? Мысль о будущем, о кредите, обществе, детях, о том времени, «когда я стану посмешищем потому, что не смогу заплатить».

    А что это всё такое? Помыслы. А кто внес эту проблему? Ум. Ум сделал их безумными: еще не дойдя до тюрьмы, они сами заключили в темницу свою душу путем самоубийства. Поэтому я и говорю вам, что это очень важно – понять, что ум говорит нам ложь, много лжи.

    Например, сейчас я могу решить, что вы на меня посмотрите и скажете что-нибудь плохое, а вы ничего плохого даже не думаете. Это ум говорит эти вещи. Или девушка идет по дороге и думает, что все на нее смотрят и критикуют: «Ты посмотри, ты посмотри на эту». А никто и не говорит так. Это ум порождает эти сценарии и делает тебя больным. Поэтому Церковь и дала нам возможность молитвы.

    А что такое молитва? Она – именно это погружение ума в наше сердце, туда, где имеется океан спокойствия, где тишина, покой, полнота Бога, слава от Бога, свет от Бога, любовь от Бога, туда, где у тебя нет такого чувства, будто тебе чего-то не хватает. У тебя есть всё. Но чтобы сделать это, ты прежде всего должен туда погрузиться. Успокоиться, избегая того, о чем ты думаешь, и сказать в себе: «Успокоюсь-ка я немного, поразмышляю немного!»

    Святые использовали (если вы помните из книг, которые читали) метод так называемой Иисусовой молитвы. Это краткая молитва: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя!»[1]. Все, пробовавшие ее совершать, на исповеди говорят, что не могут сосредоточиться на одном этом, а думают еще и о других вещах. Почему? Потому что, как мы сказали, ум не хочет успокаиваться, шум и гам ему нравятся, он не выносит спокойствия.

    Женщины летом говорят: «Поедем в отпуск!» И вы едете отдохнуть, но и там находите себе новую работу. Я вижу это на своих близких: они едут отдохнуть на дачу или куда-нибудь еще и там затевают уборку, и пока она закончится, прошло уже два дня, а на четвертый возвращаются обратно. Ты говоришь ей:

    – Ну сядь немного, отдохни!

    А она:

    – Не могу! Если я что-нибудь не буду делать, я не могу!

    Нет, это не так, это наш ум хочет, чтобы стоял постоянный шум. Он не выносит покоя.

    Поэтому святые и установили эту молитву: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя!» – пять слов, чтобы ум мог сосредоточиться. Ты можешь говорить и другое: «Пресвятая Богородице, спаси меня!» – «Святый ангеле мой, храни меня!» Или же обращаться к твоему личному святому. Не обязательно использовать только одну эту молитву, а любую, лишь бы ум твой не носился без конца и не доводил тебя до безумия – в ложь, потому что всё, о чем он думает, – это суетные вещи, которые изматывают.

    Один приятель на Святой Горе Афон сказал мне:

    – Прошло какое-то время, пока я научился молиться и сосредотачивать свой ум. Это было нелегко, но когда я это сделал и смог с Божией помощью, знаешь, что я почувствовал? Я почувствовал себя так, словно уехал в отпуск на Карибские острова, словно я отдыхаю на экзотических островах, так хорошо себя чувствуешь, когда успокаиваешься и перестаешь терзаться мыслями, которые мучают тебя и держат в стрессе.

    Это очень тихий уголок в нашей душе. У всех нас внутри имеется сад, весь в цветах благоуханных, однако мы не часто заглядываем в этот сад. Вы видели эти таблички в центре Афин, где чрезвычайно шумно, а на табличках написано: «Во дворе есть сад». Они будто говорят: «Не смотри снаружи, где шум, ты зайди внутрь и увидишь! Там спокойно, там есть и сад, и виноград».

    Так же происходит и в жизни, за шумом и гамом, который мы сейчас поднимаем, думая о всяких вещах, от которых ночью уснуть не можешь. Но если ты перестанешь тревожиться умом, войдешь в сердце, то почувствуешь Бога и услышишь голос, которым Бог говорит тебе:

    – Дитя Мое, Я люблю тебя! Дитя Мое, Я существую и буду тебе помогать! Дитя Мое, ты дорог Мне! Что бы ни говорили тебе другие, ты для Меня важен! Не беспокойся! Всё будет хорошо.

    Этот голос существует в нас, он слышен, но чтобы он был услышан, в душе должен наступить покой, и поэтому святые кроме молитвы «Господи Иисусе Христе, помилуй мя!» использовали и свое дыхание. Это тайна. Не произносите молитву очень долго, а всего пять раз на дню, то есть совершайте глубокие вдохи, при которых, однако, говорит «Добротолюбие», ты сосредоточишь свой ум на дыхании и вложишь Христа в это дыхание, в воздух, входящий внутрь, и Христос будет в тебе. «Господи Иисусе Христе» – на вдохе, и «Помилуй мя» – на выдохе. Однако не надо думать ни о чем другом, а следить за спокойствием своей души, быть спокойным.

    Во сколько вы уснули вчера? Одна дама ответила мне:

    – Во сколько я уснула? Или во сколько легла?

    Я сказал ей:

    – И то, и то.

    – Легла в 12, а уснула в 1 час 15.

    – А почему?

    – Потому что не могла, я думала. Я не могла, меня словно за горло душило беспокойство о налогах, о ребенке, который не нашел работу, мне не дают покоя и мысли о дочери, которая еще не вышла замуж, и о второй, которая вышла замуж, но у нее еще нет ребенка. Я думаю об этом, думаю, схожу с ума, не могу спать. Утром просыпаюсь, измеряю сахар – он повышен, а я ничего не ела вечером, как странно!

    – Эти мысли сводят тебя с ума и изматывают. А что если бы ты научилась входить в сладость молитвы, доверяясь Богу, и класть свои проблемы пред Богом? Научилась говорить: «Моя дочь? Я предоставляю ее Богу. Работа? Я доверяю ее Христу. Чего я добьюсь, если помешаюсь от ужаса?» Чего? Весьма скоро – инсульта или инфаркта. Вот чего ты добьешься.

    Кто-нибудь возразит мне: «Другими словами, ты сейчас говоришь мне, чтобы я ничего не делал?»

    Нет, то, что я говорю тебе делать, – это самое великое. Самое трудное – это не думать о проблеме, а взять ее и потопить во Христе и доверить ее Ему. Это очень трудно. То есть сегодня я говорю тебе о совершении этого дела, а не говорю, чтобы ты не делал ничего. Я говорю тебе, чтобы ты сделал нечто конкретное, но не то, что ты делаешь. Потому что то, что ты делаешь, тебя вымотало и прежде времени состарило.

    Я пришел сюда сегодня, чтобы сказать вам о том, чтобы вы оставили проблемы, занимающие вас, однако чтобы вы не просто бросили их, как говорят, а чтобы сложили их перед Голгофой, перед Крестом Христовым – в Божиих объятиях и под покровом Пресвятой Богородицы нашей. Это очень трудно. Как бы просто это ни казалось, это чрезвычайно трудно.

    Женщине очень трудно заставить себя сказать: «Я вечером усну, а ребенок пусть пропадает где-то, я оставляю его Пресвятой Богородице. Он вернется в три, четыре, так что же мне делать? Утром надо идти на работу, не могу же я ждать до трех, пока он вернется, чтобы потом с ним ругаться еще до трех с половиной, и лишь потом я лягу, а утром пойду на работу никакая».

    Нет, не в этом выход. То, о чем я вам говорю, выглядит, как бы это сказать, как-то несерьезно, как-то несущественно, но по сути дела это решение – самое существенное. Выйти из безумия мира и войти в покой Бога. Вот это делает молитва. Если хочешь помочь себе преодолеть безумие мира, не входи в это безумие, а немного выйди из него. На сколько немного? Минут на 15, на полчаса.

    Я знаю одну бабушку, которая каждую ночь молится по два часа, и когда она с тобой говорит, лицо у нее светится. Она не смотрит турецкие сериалы. У нее есть время помолиться. Она не смотрит сериалов, не смотрит фильмов, а почему? Она хочет молиться о других, любит других, думает обо всем мире, о своей душе – вот что она делает и поэтому молится, и душа ее светится и насыщается этим.

    Молитва – не пытка, пытку испытываем мы, потому что не услаждаемся молитвой. Кто услаждается ею, тот знает, что не теряет времени, потому что после этого, когда выходит в жизнь, чувствует себя намного лучше. Он спокоен, давление, сахар, всё тело у него в гораздо лучшем состоянии, и врач, к которому он ходит, говорит ему:

    – Вижу, результаты гораздо лучшие на этот раз. Я говорил тебе, чтобы ты кончал с этим стрессом, и молодец, тебе это удалось!

    С этого начинается всё. А что такое стресс? Ум думает, думает, думает, и ты заболеваешь от множества мыслей.

    А если вы не можете молиться сами, подумайте о каком-нибудь человеке, которого любите и который немного займет ваше сердце, то есть пусть это будет ваша жертва ради него. Помолись о ком-нибудь, кого любишь: о ребенке, муже, жене, каком-нибудь соседе, близком.

    Почему я это говорю? Потому что когда любишь кого-нибудь, тебе легче молиться, и ты говоришь: «Помолюсь-ка я ради него!» Матери добры и чувствительны, потому что когда у детей бывает какая-то боль, они поневоле молятся о своем ребенке; о себе много не молятся, но если с ребенком что-нибудь случится, они всегда помолятся.

    Это тайна: помолись о ком-нибудь другом, если не можешь о себе, войди в соприкосновение с Богом по любому поводу. Найди какой-нибудь повод.

    Одна женщина сказала духовнику:
    – Батюшка, я не могу сосредоточиться на Боге в молитве, не могу полюбить Его, это очень трудно – то, о чем ты говоришь. Батюшка, это всё теории!

    И он ей сказал:

    – Чадо, сказать тебе что-то? Ты в известной степени права, что не можешь войти в соприкосновение с Богом, но любишь ли ты хотя бы какого-нибудь человека?

    – Я люблю своего ребенка.

    – Хорошо, помолись о ребенке и войди в соприкосновение с Богом ради своего ребенка. Используй это в качестве повода.

    Это делал святой Силуан на Святой Горе Афонской, когда говорит, что однажды молился – о ком вы думаете? – о монастырских трудниках, о строителях. Был там некто Николай из России, который оставил жену, детей и пришел на Святую Гору потрудиться, чтобы заработать денег и вернуться в Россию, принести им денег. Святой Силуан молился о Николае и сотворил хорошую молитву – в уме он говорил: «Христе мой, помоги Николе, дай ему здоровья, чтобы он не упал с какой-нибудь лестницы, чтобы ничего с ним не случилось. Защити его жену, которая одна дома, чтобы она не сделала ничего неподобающего, и чтобы дети его были здоровы!»

    И в тот час, когда он молился таким образом о Николае, ум его осознал, сколь благ Христос. И после этого, через пять минут, рассказывает он, он забыл о Николае и сосредоточился на Христе. Лишь на Христа смотрел, оставил Николу, потому что увидел Бога (а когда кто-нибудь увидит Бога, он забывает о проблеме, с которой начал) и пребывал с боговидением.

    Что он рассказывает затем? В Боге что он увидел, как вы думаете? В Боге, Которого видел, забыв о Николе, он через несколько минут увидел Николу в Боге. Он начал молиться об этом человеке, ум его отрешился и вошел в Бога, и в Боге он нашел того, о ком молился.

    Это значит, что глубоко в душе мы все где-то встречаемся. Я и ты – мы любим друг друга в душе, глубоко внутри себя. И твоя невестка со свекровью, то есть с тобой, и те, у кого есть снохи, ваши души и сердца связаны в глубине. Однако существует невероятное столкновение – знаете где? В уме мы разного сорта, там мы не подходим друг другу. Поэтому сноха ругается со свекровью, поэтому муж ругается с женой.

    А кто ругается? Наши сердца? Нет, это наши умы ругаются; наши сердца созданы Богом и общаются. Нет человека, который не любил бы сердцем. Даже тот, кто нарочно припарковался перед твоим автомобилем, перед твоим домом, даже тот, кто нарочно выбросил мусор под твоим окном, даже тот, кто причинил тебе зло в жизни… И твоя душа внутренне любит его, потому что, как мы сказали раньше, глубоко внутри нас есть сад.

    Глубина твоей души любит весь мир и глубина твоего врага любит тебя, но, к сожалению, мы пребываем не в глубине, а на поверхности. А там что говорит ум? «С тобой всё в порядке?» Наши сердца, по сути, как дети: ребенок идет и обнимает всех. У малого ребенка нет проблем ни с кем, он будет дуться полчаса, а потом опять обнимает тебя, он не таит злобы ни на кого, прощает всех, – таково наше сердце, каким оно создано от Бога.

    Однако мы сейчас не таковы, мы стали «цивилизованными»: «У меня какое-никакое положение, я с вот этим не разговариваю! Нет! Он меня не интересует! Я не стану говорить с этим, пусть хоть умрет, я скорее дух испущу, но не заговорю с ним опять!»

    Другими словами, это твой ропот. Ты недугуешь, это наша болезнь, а наше сердце в то же время хочет возлюбить даже врагов. Христос этого желает от нас, но мы, к сожалению, не делаем этого и живем в Церкви и состариваемся в Церкви, оставаясь всё такими же. Спросишь кого-нибудь: чему ты научился за столько лет в Церкви? Научился ты иметь мир? Любить? Соединяться с другими посредством молитвы? Ты понял, что другой тебе не враг?

    Как одна девушка сказала старцу Порфирию:

    – Отче, помолитесь обо мне!

    А он сказал:

    – Сейчас, я помолюсь перед тобой о тебе!

    – Да, чтобы я услышала!

    И он сказал:

    – Господи Иисусе Христе, помилуй мя!

    Ее звали Георгией, и она подумала: «Сейчас он скажет и обо мне», – но старец Порфирий повторил то же самое:

    – Господи Иисусе Христе, помилуй мя!

    Она его спросила:

    – Отче, вы не помолитесь обо мне?

    Он ей сказал:

    – Дитя мое, я о тебе молюсь!

    – Но вы говорите: «Помилуй мя»!

    А он ответил:

    – Дитя мое, разве ты не поняла, что я и ты – мы одно? Я люблю тебя так сильно, что молюсь о тебе, как о себе, и молюсь о себе, как о тебе!

    Это самое лучшее. Вот это и дарит нам сад, сад в глубине. Кто молится, а утром просыпается, видит соседа и говорит: «Не буду с ним говорить!», – тот глубоко погружен в сумерки. Он еще спит. Этот человек еще не понял даже азов духовной жизни.

    Кто молится, то есть думает, что молится, а утром не просыпается с любовью, бодростью и волей к жизни, тот ничего не взял у Христа, не прикоснулся ко Христу, он прикоснулся к чему-то другому. Может, прикоснулся к неопределенным душевным явлениям, неопределенным духовным переживаниям, но разве возможно прикоснуться ко Христу молитвой и остаться таким же? Разве это возможно?

    (Окончание следует.)

    Перевела с болгарского Станка Косова


    15 февраля 2016 г.

    Источник: pravoslavie.ru/Двери.Бг

    • 27 Фев 2016 14:00
    • от monves
  11. Откровение помыслов на опыте Святой Горы

    Доклад архимандрита Алексия, настоятеля монастыря Ксенофонт (Святая Гора Афон) на XXIV Международных Рождественских образовательных чтениях, направление «Древние монашеские традиции в условиях современности» (Новоспасский ставропигиальный мужской монастырь. 26-27 января 2016 года).

    Преосвященные Владыки, досточтимые отцы и всечестные игуменьи.

    Прежде всего, я хотел бы поблагодарить Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, по благословению которого приглашен Преосвященным архиепископом Феогностом для участия в секции Рождественских Чтений, организованной Синодальным отделом по монастырям и монашеству.

    Я с радостью прибыл с далекой Святой Горы Афон, благословенного сада Божией Матери, чтобы иметь духовное общение с возлюбленными во Христе братьями. Нас связывает одно Крещение, одна вера и общее монашеское житие — всё это делает наше общение всегда актуальным и необходимым для обмена опытом и разрешения вопросов повседневности.

    Афон со своей более чем тысячелетней непрерывной подвижнической жизнью сохранил преемственную связь монашеской республики от славной Фиваиды и Палестины до наших дней в братском общежитии православных монахов со всех уголков земли.

    На основании сказанного, с помощью Божией и по вашим молитвам я постараюсь изложить свои мысли по нашей теме, которая непосредственно связана с институтом монашеского общежительства — речь идет об откровении помыслов, которое чрезвычайно возвышает внутреннюю мыслительную жизнь подвижников-монахов.

    Не так давно мы праздновали Вочеловечение Бога Слова и исповедали «во псалмех и пении», что Христос пришел на землю, чтобы спасти человека и освободить его от власти диавола. Это Христово служение Церковь таинственно продолжает и по сей день.

    Внутри Церкви, которая есть Тело Христово, родилось и существует монашеское жительство, являющееся «равноангельным житием», по выражению святых отцов. «Совершеннейшим устройством жизни» называет монашество святитель Василий Великий, богоносный отец Церкви и покровитель иночества. Монахи — продолжатели жизни апостолов, поскольку «они в точности подражают житию апостолов и Самого Господа», — пишет святитель в своих известных аскетических Правилах. Усердное исполнение евангельских заповедей — и особенно повеления Господня «Покайтесь» — есть основная цель подвижнической жизни, и именно оно является выражением церковного понимания монашества.

    Имея перед собой указатель внутреннего очищения — Таинство исповедания и откровения помыслов, мы следуем узким путем добровольного мученичества, взирая на будущее «обожение по благодати». Вся аскетическая и монашеская жизнь строится через постоянное покаяние, послушание и памятование о Боге, взращивание добродетели и деятельную любовь к Богу и ближнему.

    Отвержение всякого помысла о мире и непрестанная борьба с «ветхим человеком», как об этом говорит св. апостол Павел, составляют единый мученический подвиг; совершая его, монах становится добровольным мучеником. На этом мученическом пути, цель которого — Царство Небесное, действуют два фактора: Таинство Покаяния, рассматриваемое как второе Крещение, и духовное руководство старца.

    Старцы духовно воспитывают своих чад через таинство послушания во Христе и таким образом ведут их ко Господу. «Слушающий вас Меня слушает, и отвергающийся вас Меня отвергается» (Лк. 10:16), — слово Божие предельно ясно говорит о старцах и духовниках.

    Авва Варсонуфий предписывает: «Всякий помысел и всякую скорбь, всякое пожелание и всякое подозрение не скрывай, но свободно открывай своему авве. И то, что от него услышишь, усердно исполняй с верой».

    Послушание — это основная монашеская добродетель, и ее фундаментальным выражением является откровение помыслов.

    Откровение помыслов означает, что некто со смирением открывает своему духовному отцу каждую свою мысль, грешную или нет, каждое намерение, каждый поступок и желание. Это на деле показывает, что монах предает самого себя в руки Господа, потому что, как говорят святые отцы, старец, как кормилица и передатчик божественной жизни своим духовным чадам, находится на месте Христа и является Его образом.

    Основное условие откровения помыслов — это самопознание и покаяние. Но необходимым также являются и отношения со старцем, основанные на любви и доверии ему. Если монах не любит своего духовника и не доверяет ему абсолютно, то как он сможет выложить перед ним весь груз своих падений, как он выложил бы их перед лицом Господа?

    Таинство полностью совершается послушающимся, старцем и Богом. Откровение помыслов дает их оставление, примиряет с Богом, создает благословенную, ничем не нарушаемую личную связь между старцем и послушником. Для старца послушающийся — это его ребенок, «чадо, которое дал мне Бог» (ср. Ис. 8:18), а для послушника только его старец является его духовным отцом, учителем и кормчим в «любомудренной жизни» монахов.

    Речь идет о настоящих, построенных во Христе отношениях любви и свободы, которым нас учили много веков назад отцы-пустынники и которые сохраняются и передаются сегодня на Святой Горе как ответ ищущим внутреннего мира и успокоения в их восхождении к Богу.

    Монашеская жизнь основывается на принципе доверия монаха не к самому себе, а к оценке его духовного отца. Главная цель старца состоит в том, чтобы дать своему чаду правильное направление и понимание смысла обновления во Христе. Но поскольку страсти помрачают его, подвиг монаха должен подпитываться внутренним отречением от помыслов и своего хотения, и это отречение приносит с собой свободу души — освобождение, которое получает послушник, когда открывает духовному отцу со смирением и искренностью свои помыслы, не теряя ощущения своей греховности.

    Вместе с тем, такие добродетели, как рассуждение, любовь, утешение и человеколюбие, чуткость и нежность, а также дар пастырства вкупе с божественным просвещением — должны по необходимости украшать личность старца.

    В первые годы нашей жизни на Святой Горе мы еще успели застать в живых старца Ефрема Катунакского. Это был настоящий образец отсечения своего желания и постоянного послушания во Христе. Как-то раз он приходил в наш монастырь, и мы спросили: «Что такое настоящий духовный подвиг монаха?» Он нам убежденно и уверенно ответил: «Отсечение собственных желаний через откровение помыслов, как нас учат святые отцы!»

    В общежительных монастырях, по святогорскому преданию, игумен и духовник выбирается братией пожизненно. Это является видимым выражение принятия личности старца всеми монахами. Старец — это священник и духовный отец братий. Таким образом, откровение помыслов дает и оставление грехов, и руководство. Но поскольку иногда те, кто принимают откровение помыслов, сами не являются священниками, как это происходит в келлиях Святой Горы, то разрешительную молитву читает какой-то духовник.

    Как мы сказали раньше, та духовная связь, которая развивается между старцем и послушником, то ощущение и уверенность, что старец «бодрствует о душах наших», потому что даст ответ Богу, — вдыхает в монаха доверие к своему духовному отцу с тем, чтобы рассказывать только ему о своих помышлениях, испрашивая прощения и просвещения через руководство старца. С ним монах чувствует себя в безопасности, поскольку знает, что в любой момент найдет успокоение в откровении помыслов. И как пишет прп. Иоанн Лествичник, «лучше согрешить перед Богом, чем перед нашим старцем, потому что если мы разгневаем Бога, то у учителя есть сила примирить нас с Ним. Но если мы разгневаем учителя, то некому больше встать между Богом и нами для нашей пользы».

    По этой причине откровение помыслов необходимо не перед Причащением, а всегда, всякий раз, когда возникает душевная необходимость. В монашеском жительстве исповедание помыслов составляет образ жизни, а не просто установленную уставом практику.

    В монашеском постриге мы обещаем «исповедовать сокровенное в сердце» предстоятелю и слушаться его и всей во Христе братии. Послушание и исповедание помыслов, так же как и девство с нестяжанием, составляют духовный фундамент, на котором стоит путь настоящего монаха.

    Всесвятой Дух, действующий в святых Таинствах, дает благодать и просвещение принимающему исповедание помыслов, а исповедующемуся подает оставление и успокоение. Так приходит помощь свыше для возрастания в божественных добродетелях и для противодействия душетленным страстям. И наоборот, эгоистическое упорство монаха в помыслах, своеволие, собственные желания («слушай свои помыслы», — как мы говорим на Святой Горе) ведут к заблуждению, которое есть последствие гордости. Мы знаем множество случаев, когда монахи сбиваются с прямого пути из-за упорства в собственных помыслах. Кто самовольно, без благословения, постится или чересчур усердствует в аскетических подвигах, тот обычно затем впадает в небрежение или попадает в другие ловушки лукавого.

    Мне приходит на память один случай, когда монах ушел без благословения в пустыню для более суровых подвигов, а враг, в конце концов, увел его в мир.

    Духовной опасностью является и та ситуация, когда монах ищет непосредственного руководства в текстах святых отцов без совета и личных взаимоотношений со старцем.

    Авва Исаия говорит в своих наказах «к отрекшимся»: «Не открывай своих помыслов перед всеми, чтобы не искусить ближнего. Открой свои помыслы отцам твоим, чтобы благодать Божия покрыла тебя». В Таинстве Исповеди душа не расслабляется, а ищет излечения и соответствующего лекарства для избавления от своих болезней. Более того, открывая «тайну сердца» каждому, но не своему духовнику, мы не получаем никакой помощи. «Не открывай сердца всякому человека».

    «Не скрывайте помысла» (от своего старца) — это наставление неизменно произносится на Афоне вот уже много веков. Неисповеданный помысел — это взрывчатое вещество, таящее в себе огромные духовные опасности.

    Авва Дорофей говорит: «В Ветхом Завете книга Притч нас учит: “Люди, у которых нет сильного и разумного управления, падают, как засохшие листья. Спасение же улучается после благоразумного и боговдохновенного руководства...” Видите, чему нас учит Писание? Оно нас заставляет быть внимательными, чтобы мы не доверяли самим себе, не считали себя разумными, не считали, что можем управлять самими собой. Мы нуждаемся в помощи, нуждаемся в людях после Бога, которые бы нами управляли. Нет более несчастной и легкой добычи для врага, чем люди, не имеющие какого-нибудь руководителя на их дороге к Богу... и если он у них есть, то они одно скрывают, а другое говорят».

    Сравнивая высказывания святых отцов и учителей с современным опытом, мы замечаем свое единомыслие с ними в этом серьезном вопросе спасения. Конечно, они духовно обогащают нас своими вдохновенными словами, но при этом на нас производит огромное впечатление такое единство мысли на протяжении веков. Их заветы действительны и в наше время, как будто были произнесены сегодня.

    Вспоминается мне случай с двумя новоначальными монахами, которые послушались своего помысла и увеличили свое правило без благословения старца. Последствием было то, что в один вечер, когда они опоздали на молитву, их разбудил сам демон. Так им было показано, что они, следуя за своими желаниями, исполняли волю диавола.

    Мы уже сказали, что связь старец — послушник есть связь истинной свободы и любви во Христе. Монах, выбирая это особое жительство, ищет именно этой свободы во Христе. Смысл свободы и личного выбора человека является основным условием для монашеского призвания.

    При полной свободе выбираю монашеский путь, выбираю монастырь моего покаяния, духовного отца, даю Богу обеты послушания. Свою неопытную рассудительность, помыслы, разум предаю своему духовному отцу — опять же свободно! И именно это означает послушание, по учению святого Иоанна Лествичника. Итак, в атмосфере свободы растет доверие и послушание старцу.

    Преподобный Иоанн Лествичник: «Кто показывает змею, скрывающуюся в нем, тот показывает сильную и истинную веру к нему [то есть к старцу]». Естественно, когда змею показывают, тем самым делают решительный шаг к лечению.

    «Воля — это “медная” стена между Богом и человеком и “камень преткновения”», — сказал авва Пимен. От этой медной стены нас освобождает откровение помыслов и, как говорит Симеон Новый Богослов: «Кто приобрел чистое по Богу доверие к своему отцу, взирая на него, размышляет, что видит Самого Христа; находясь рядом и следуя за ним убежденно верит, что находится со Христом и следует за Ним».

    Монах на опыте переживает величие единства в теле Церкви, поскольку его индивидуалистические соображения и умозаключения не отделяют его больше от своего старца. Он становится одним целым с Богом и братиями через своего духовного отца. Именно таким образом достигается баланс между разумом, который освобождается от страстных помышлений через откровение помыслов, и душой, которая радуется, поскольку ощущает мир и с благодатью Божией побеждает страсти, нападающие на нее.

    Имеется в виду тот внутренний баланс, который так актуален и ценен в наши дни, в эпоху особой душевной слабости, возникшей в результате, кроме всего прочего, дисгармонии между телом и душой. Откровение помыслов — это обязательное и необходимое условие для душевно-телесного здоровья, но одновременно это инструмент каждого монаха в нахождении баланса в отношениях с Богом и братиями.

    В этом месте, думаю, нужно сказать о позиции старца перед чадами, приходящими за его руководством. В этом деле требуется понимание, терпение, любовь и смирение.

    Блаженной памяти старец нашего монастыря Трифон был одним из первых старых отцов, который пришел ко мне на исповедь после того, как я принял обязанности игумена в 1976 году в монастыре преподобного Ксенофонта.

    Первая его просьба заключалась в том, чтобы я терпеливо слушал. Три часа длилась его исповедь! Настоящее святое Таинство! Результат: дар слез, которые не прекращались у него до самой смерти, последовавшей через три года. Слезы покаяния, но при этом — и благодарности, и надежды. Перед его праведной кончиной я попросил, чтобы он молился о нас на небесах. Его ответ был следующим: «Геронда, если я обрету дерзновение, — то с радостью».

    Весь этот духовный опыт и неотчуждаемая и удостоверенная мудрость преподобных отцов остается и передается на Святой Горе. Более тысячи лет она стоит как некий старец-аскет, который говорит о своем разумном опыте и о его непреложности, открывает другое измерение жизни не только монашествующим, но и всем ищущим спасения, покоя и мира.

    Благодарю за внимание.

    Перевел с греческого Константин Норкин.

    Источник: monasterium.ru

    • 01 Фев 2016 12:29
    • от monves
  12. Исповедь в жизни монаха как таинство воссоедине...

    Доклад игумена Авксентия (Амбражея), исполняющего обязанности наместника Свято-Рождество-Богородицкого мужского монастыря Туровской епархии на XXIV Международных Рождественских образовательных чтениях, направление «Древние монашеские традиции в условиях современности» (Новоспасский ставропигиальный мужской монастырь. 26–27 января 2016 года).

    Бог, промышляющий о нашем спасении, устроил так, что за последние три десятилетия число монастырей и иноков, живущих в них, увеличилось, возродились старые и основываются новые монастыри. В монастыре человек ищет истинной связи с Богом и истинной связи со своими братьями и сестрами. Таким образом, человек, приходящий в монастырь, как правило, руководствуется искренними намерениями и пожеланиями, он всерьез воспринимает слова Спасителя: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко» (Мф. 11:28—29). Он ищет покоя, но вместе с тем он приносит в монастырь всё свое «духовное» наследство из мiра, где испытывал непрестанное чувство незащищенности, чрезмерную чувствительность, эмоциональность и порой даже враждебность. «Нынешние чада Церкви совершенно особые, порождение всеобщей апостасии, они приходят к духовной жизни, отягощенные многими годами греховной жизни, извращенными понятиями о добре и зле. А усвоенная ими правда земная восстает на оживающее в душе понятие о Правде Небесной. И две эти правды по сути своей совершенно различны и непримиримы. На земле Небесная Правда пригвождается ко кресту»1, — говорил один из опытнейших духовников ХХ столетия, архимандрит Иоанн (Крестьянкин).

    Вся наша жизнь — это непрерывная цепь падений и восстаний. Бог — наша цель, и, впадая в грех, мы уходим от Него, промахиваемся мимо цели. Грех есть удаление от любви Божией. Грехом мы теряем данное нам в Крещении освящение. И, естественно, зло находит место в наших сердцах, именно в наших сердцах берет оно начало и имеет свое продолжение в мiре, именно в нашем сердце живут одновременно: смерть и жизнь, зло и добро, ад и рай. И теперь зло, как грех, как наследство, полученное нами от прародителей, пытается осквернить наше сердце и увести нас от Бога. Но чтобы увидеть Его снова, надо очистить свое сердце: «Блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят» (Мф. 5:8). Чистота сердца не просто требует особого, аскетического усилия, она достигается лишь постепенно, в процессе духовной жизни, в которой монах не только действует активно, совершая свои подвиги в любочестии, но и претерпевает. Преподобный Исаак Сирин в своих Подвижнических словах говорит: «Сердце же достигает чистоты многими скорбями, лишениями, удалением от общения со всем, что в мiре мiрского, и умерщвлением себя для всего этого»2, а это возможно благодаря углубленному размышлению над собой и над Евангелием, и над путями Божиими, когда мы оказываемся перед лицом своего греха, своей неверности самому высокому нашему призванию, тогда и посещает наше сердце острая боль, стыд о том, что мы так далеки от того, чем могли бы быть, так непохожи на то, что задумал Бог, когда Он нас сотворил. Очень важно отметить, что истинное покаяние возможно лишь тогда, когда существует живое восприятие Бога и видение Его как личностного существа. Только тот, кто созерцает Бога, способен видеть и созерцать самого себя. Только тогда, когда мы обратимся к Богу, когда мы взыщем Его, нам станет понятен смысл всего, что с нами происходит, мы поймем и кто мы есть сами. Без Бога мы не можем исправить себя самих, не можем освободиться от страстей, не можем стать хорошими. Сколько бы мы ни старались, ничего у нас не получится. Только Христос может избавить человека от смертельной болезни себялюбия и своекорыстия, вывести из тупика вражды и страха. «Христос, — говорит старец Софроний (Сахаров), — это совершенное откровение Бога триипостасной любви и одновременно обнаружение безграничных возможностей человека». Христос нам являет не только истинного Бога, но и истинного человека. Христос соединил в себе Божество и человечество, чтобы мы стали сопричастниками Божества. Однако, помимо силы Христовой, которая играет здесь важнейшую роль, требуется и содействие человеческой воли.

    «Весь мир держится покаянием, ибо всякий грех есть к смерти, коль скоро не очищен он покаянием», — говорит св. Марк Подвижник. Поэтому каждый имеет нужду в покаянии, в новом рождении от Бога, хотя бы он лишь и час всего прожил на земле. Блаженный Симеон архиеп. Фессалоникийский говорит: «Покаянием совершается исправление наше от грехов, вновь нами содеваемых. И так как после Крещения нет другого способа быть воззванным (ко спасению), по благодати и дару, кроме подвигов и трудов, кроме обращения и слез, кроме исповедания прегрешений и удаления от зла: то и дарован этот великий дар. К этому дару особенно приближается чин монахов, как постоянный залог покаяния». В этих словах уже имеется указание на особое положение исповеди в жизни иночествующих. Вот и Святейший Патриарх Кирилл в одном из своих обращений к монашествующим напоминает нам, что «Главной задачей для монаха является внутреннее самосозерцание, постоянное испытание своего ума и своей совести, постоянная работа над своими мыслями, над своими желаниями, над своими деяниями»3. Как бы напоминая нам о главной составляющей истинного покаяния — самосозерцании. Невозможно прийти к покаянию, не осознав своего подлинного духовного состояния. Неведение собственной немощи делает нас неисцелимыми вовек. Евангелист Иоанн пишет: «Если говорим, что не имеем греха, — обманываем самих себя, и истины нет в нас» (1 Ин. 1:8).

    «Отче Святой! соблюди их во имя Твое, тех, которых Ты Мне дал, чтобы они были едино, как и Мы… Ныне же к Тебе иду, и сие говорю в мире, чтобы они имели в себе радость Мою совершенную… Не о них же только молю, но и о верующих в Меня по слову их, да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино» (Ин. 17:11—13; 20—21). Христос молится о Своих учениках и о всех, которые уверуют во имя Его, Он хочет, чтобы и в нашей повседневной жизни отражалась гармония единства триипостасного Божества. Личность не может существовать отдельно от общества, как и общество не мыслит себя отдельно от личности. Но человек очень часто живет совсем иначе — только ради самого себя, руководствуясь исключительно личными интересами. Не исключением является и братия монастыря; не осознавая себя в единстве общины, брат устремляется назад, к небытию. Когда человек и общество, в том числе и монашеское, перестает жить по образцу Святой Троицы, тогда видоизменяются и рушатся нравственные устои нормального жития. Прекращается наша сопричастность истине и жизни Троической любви, поэтому уже недоступно истинное братолюбие. Игумен горы Синайской говорит: «Любящий Господа прежде возлюбил своего брата; ибо второе служит доказательством первого»4. Нередко приходится наблюдать трагическую картину, как брат в монашеском и даже уже священническом чине сначала удаляется помыслами от братии, перестает исповедаться и в итоге уходит в страну далечу, обзаводится семьей, где чаще всего тоже не может найти подлинного чувства единства.

    Таким образом, целью покаяния в монашеской общине являются: достижение общения с Богом, источником любви, и единение с братией, как членами Тела Христова. Как учат святые отцы, некоторые соблюдают слово Божие из страха адской муки, другие – чтобы попасть в рай, третьи же делают это из любви ко Христу. Первые являются рабами, вторые – наемниками и третьи – чадами Божьими. Мы же, монашествующие, подвизаемся чтобы попасть в третью категорию.

    Учитывая всё вышеперечисленное, достижение цели Небесного Царствия усугубляется еще тем, что традиции старчества в наших монастырях утеряны. Архимандрит Иоанн (Крестьянкин) говорил о современном духовничестве вот что: «Да, великое дело духовничества продолжается и будет до конца дней. Но опыт духовничества древних отцов и даже нового времени нельзя перенести в новейшее. И верим, несомненно, благости Божией, что как приводит Он ныне овец духовных, пусть больных и израненных, на пажити Свои, так даст и дает уже и пастырей, в которых духовная благодать уврачует их болезни, и вразумит, и восполнит оскудевшие духом сосуды души. В руководстве всегда хотят видеть твердый жезл, на который во всякое время можно опереться. Но настало уже такое время, которое отметает все надежды на человеческое и указывает миру едину опору, едину надежду на Бога»5. Необходимо заметить, что путь очищения от страстей не является только человеческим или только Божьим делом. Оба, то есть Бог и человек, должны быть соработниками.

    Познание собственных страстей теснейшим образом связано с покаянием и исповедью, тем более что именно осознание своих грехов и ощущение душевных недугов является первой ступенью покаяния. Внешнее проявление покаяния — это исповедание своего проступка. Речь здесь идет именно о Таинстве Покаяния. Поэтому в духовной жизни монастыря главное место должно отводится исповеди и откровению помыслов.Впрочем, необходимо заметить, что в текстах Священного Писания и святоотеческих творениях говорится о двух видах исповеди. Первый из них — это мысленная исповедь, которую мы совершаем, молясь Богу; второй же — это исповедь духовнику, который является и нашим целителем. По словам преподобного Диадоха Фотикийского, «надлежит убо нам тотчас и о невольных падениях сокрушенное исповедание приносить Владыке» Христу, не останавливаясь до тех пор, «пока совесть в слезах любви не удостоверится в прощении их»6. Кроме того, святой призывает нас быть очень внимательными, «чтоб совесть наша как-нибудь не обманула себя, подумав, что уже довольно сокрушалась и исповедовалась Богу»7. Блаженный пишет так потому, что мы, молясь Богу и исповедуя свои прегрешения, часто делаем это невнимательно и в результате живем в обольщении тем, что исповедуем свои грехи. Это ложное чувство. Следовательно, необходимо никогда не расслабляться, поскольку если мы не будем исповедоваться должным образом, «то во время исхода нашего страх некий неопределенный найдем в себе»8.

    Исповедь Богу в молитве не упраздняет исповеди наших грехов духовному отцу, как и исповедь духовному целителю не устраняет потребности в исповеди через молитву. Оба типа исповеди непременно должны сочетаться друг с другом. В любом случае, после исповеди в молитве необходимо посетить духовника, ибо Бог дал духовным отцам право отпускать грехи: «...примите Духа Святаго. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся» (Ин. 20:22—23). Из этих слов хорошо видно, «какой чести удостоила священников благодать Духа»9. Священники, по словам святителя Иоанна Златоуста, живя на земле, «поставлены распоряжаться небесным», ибо «что священники совершают на земле, то Бог довершает на небе, и мнение рабов утверждает Владыка»10. Вот почему нам необходимо прибегать к духовным врачам за исцелением. «Прежде всего исповедуем доброму судии согрешения наши наедине; если же повелит, то и при всех, ибо язвы, объявляемые не преуспеют на горшее, но исцелеют»11. Для сравнения, Таинство исповеди в древности носило открытый характер, когда в гонениях христианам приходилось перед лицом смерти непрестанно думать не о мирском, но только чтобы не лишиться Царствия Небесного, когда мысли о грехе вызывали ненависть и неприятие к самому себе, тогда не было места в душе любого человека ложному стыду и гордыне, и только спустя века, когда человек стал жить относительно сытой и спокойной жизнью, Таинство Покаяния стало приобретать тайный характер, как бы снисходя к немощам человеческим.

    Известна еще и практическая ценность исповеди. Очень важно, что человек открывается, а не затворяется в себе. Мы говорим, что если человек умеет открыться для Бога при посредстве духовника, то может избежать многих душевных болезней и даже помешательства. Мне приходилось наблюдать значение исповеди на деле. Ведь существование греха угнетает нас и телесно, так что мы испытываем и телесный недуг. Когда мы принимаем решение исповедоваться, начинается первый этап лечения. Душа и тело наполняются тишиной и любовью. Однако исповедь, конечно, должна быть правильной.

    Поскольку диаволу известно значение исповеди, он делает всё, чтобы убедить нас либо не исповедоваться вовсе, либо делать это «как бы от лица иного или складывать вину своего греха на других»12. Однако для того, чтобы обнажить свою рану перед духовным отцом, требуется духовное мужество. Преподобный Иоанн Синайский призывает: «Обнажай струп свой врачу сему». Открывая свой недуг, необходимо брать всю вину на себя, говоря со смирением: «Отче, моя язва сия, моя рана сия; она произошла не от иного кого-нибудь, но от моей собственной лености; никто не виновен в ней, ни человек, ни злой дух, ни плоть, ни другое что-либо, но только мое нерадение»13. При этом не следует стыдиться или, вернее, необходимо победить стыд своего греха и его обнажения. Открывая духовнику свои внутренние язвы, следует «как наружным видом, так и внутренним чувством и мыслию» уподобиться осужденному преступнику. Более того, преподобный Иоанн советует: «И если можно, то омочай слезами ноги судии и врача твоего, как ноги самого Христа»14. Тот же святой утверждает, что он видел исповедующихся, которые проявили столь смиренное расположение и исповедовались со столь печальным видом, с такими мольбами и криками отчаяния, что смягчали суровость судии и «гнев его преклоняли на милосердие»15.

    Естественно, что человек испытывает стыд, намереваясь исповедовать свою рану, однако этот стыд должен быть побежден. «Не скрывай своего срама»16. Вслед за его обнажением, объявлением немедленно приходит внутренняя тишина. Сохранилось известие о том, как некий усердный монах, будучи одержим бесом хулы, изнурял тело свое постом и бдением, но никакой не получил от этого пользы. Когда же он решил открыть этот помысел духовному врачу, описав его на бумаге, то немедленно исцелился. По его собственным словам, «он еще не успел выйти из келлии старца, как эта страсть исчезла»17. Отсюда явствует та истина, что исповедь не состоит в человеческом усердии, но совершается силою Божией. Божественная благодать исцеляет душу. Ни пост, ни бдение не могут принести большой пользы, если они не сочетаются с откровением помыслов.

    Задача же игумена и старшей братии монастыря создать такие условия, чтобы помочь иноку ощутить теплую семейную обстановку, полную внимания и любви, чтобы акклиматизироваться и самораскрыться в любочестии и доверии игумену и духовнику в откровении помыслов.

    Мы должны снова подчеркнуть, что покаяние, соединенное с Таинством исповеди, исцеляет раны человека. Покаяние, возникающее по вдохновению Утешителя Духа, опаляет сердце, так что все раны уничтожаются там, где есть место плачу. В таком состоянии монах даже может обрести великое сокровище девства. Никита Стифат призывает: «Не говори в сердце своем: невозможно мне прочее стяжать чистоту девства после того, как я столько раз растлевал себя и подпадал неистовству тела»18. Если даже человек утратил девство, он может обрести его вновь слезами второго крещения, то есть покаяния. Поэтому святой продолжает: «Ибо, где приложены будут болезни и труды покаяния со злостраданием и теплотою душевною и источатся реки слез умиления, там все твердыни греха разрушаются, всякий огнь страстей угасает и совершается новое свыше рождение наитием Духа Утешителя; и душа опять соделывается палатою чистоты и девства»19.

    Возрождение человека не может совершиться, если он не подчинится духовным отцам, способным исцелить его во Христе. Нежелание подчиниться отцу духовному в подражание Христу, который подчинился Отцу Своему даже до смерти крестной, означает не быть рожденным свыше. Ведь такое рождение обыкновенно происходит от подчинения духовным отцам.

    Однако часто бывает так, что горестные страсти души не исцеляются сразу же после исповеди. Чтобы душа освободилась от своих страстей, требуется великая борьба и великое подвижничество. В сущности, прощение грехов — это не та обычная исповедь, на которую мы иной раз приходим под грузом тяжких психологических проблем, но свобода от страстей. Тот, кто не освободился от страстей с помощью благодати Христовой, «еще не улучил прощения»20. «Как одержимому долговременною болезнию невозможно в одно мгновение получить здравие, так невозможно и в короткое время победить страсти или хотя одну из них»21. Требуется время и, разумеется, подвижничество, поскольку «делами укореняющиеся страсти делами же» и врачуются22. Поэтому «утеснение себя во всем и воздержание, труды и подвиги духовные» приносят бесстрастие23.

    Преподобный Иоанн Лествичник говорит о свойствах любви, достигаемых нами покаянием: «Любовь по качеству своему есть уподобление Богу, сколько того люди могут достигнуть; по действию своему, она есть упоение души; а по свойству – источник веры, бездна долготерпения, море смирения»24. А преподобный авва Дорофей в поучении «О том, чтобы не судить ближнего» приводит замечательное сравнение области Вселенской любви с кругом, где в центре находится Бог, а мы являемся точками на окружности и, по радиусам приближаясь к Богу, приближаемся друг ко другу, а удаляясь друг от друга, таким образом удаляемся и от Бога. «Таково естество любви: на сколько мы находимся вне и не любим Бога, на столько каждый удален и от ближнего. Если же возлюбим Бога, то сколько приближаемся к Богу любовью к Нему, столько соединяемся любовью и с ближним; и сколько соединяемся с ближним, столько соединяемся с Богом»25. Закончу словами аввы Дорофея из того же поучения: «Господь Бог да сподобит нас слышать полезное и исполнять оное; ибо по мере того, как мы стараемся и заботимся об исполнении слышанного, и Бог всегда просвещает нас и научает воле Своей. Ему слава и держава во веки веков. Аминь»26.


    1 Иоанн (Крестьянкин), архимандрит. Письма. О духовничестве. Интернет-ресурс, точка доступа: http://www.pravoslav...ma1/pisma01.htm, доступ 07.01.2016.

    2 Исаак Сирин, прп. Слова подвижнические. Сергиев Посад, 1911. С. 29

    3 Слово к монашествующим. Проповеди Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла в монастырях (2013—2014 гг.). – М.: Синодальный отдел по монастырям и монашеству РПЦ, Данилов мужской монастырь. 2014. С.78

    4 Преподобного отца аввы Иоанна, игумена Синайской горы Лествица. Слово 30:25. — М.: Православное братство святого апостола Иоанна Богослова, 2001.

    5 Иоанн (Крестьянкин), архимандрит. Письма. О духовничестве. Интернет-ресурс, точка доступа: http://www.pravoslav...ma1/pisma01.htm, доступ 07.01.2016.

    6 Добротолюбие: дополненное. Т.3.— М.: Сибирская благозвонница, 2014. С.75

    7 Там же.

    8Там же.

    9 Свт. Иоанн Златоуст. Т.1. Ч.2. С.426.

    10 Там же.

    11 Преподобного отца аввы Иоанна, игумена Синайской горы Лествица. Слово 4:10.

    12 Преподобного отца аввы Иоанна, игумена Синайской горы Лествица. Слово 4:63.

    13 Преподобного отца аввы Иоанна, игумена Синайской горы Лествица. Слово 4:61.

    14 Преподобного отца аввы Иоанна, игумена Синайской горы Лествица. Слово 4:62.

    15 Преподобного отца аввы Иоанна, игумена Синайской горы Лествица. Слово 4:66.

    16 Преподобного отца аввы Иоанна, игумена Синайской горы Лествица. Слово 22:40.

    17 Преподобного отца аввы Иоанна, игумена Синайской горы Лествица. Слово 23:54.

    18 Добротолюбие: дополненное. Т.5.— М.: Сибирская благозвонница, 2014. С.110.

    19 Там же.

    20 Добротолюбие: дополненное. Т.3. С.292.

    21 Преподобного отца аввы Иоанна, игумена Синайской горы Лествица. Слово 26:239.

    22 Добротолюбие: дополненное. Т.5. С.82.

    23 Там же.

    24 Преподобного отца аввы Иоанна, игумена Синайской горы Лествица. Слово 30:7.

    25 Авва Дорофей, преподобный. Душеполезные поучения. – Клин: Фонд «Христианская жизнь», 2003. С. 90.

    26 Там же. С. 91.

    Источник: monasterium.ru

    • 27 Янв 2016 16:03
    • от monves
  13. Молитвенное правило монаха

    Доклад в монастыре Святых Царственных страстотерпцев в урочище Ганина Яма в рамках регионального этапа XXIV Международных Рождественских образовательных чтений (5 ноября 2015 года).

    Личное молитвенное правила монаха — это очень трудная и даже болезненная тема, поскольку обстоятельства, с которыми сталкивается современный человек, весьма сложны и многим кажутся непреодолимыми. Но неужели Бог поместил нас в такой мир и в такое время, когда «соделывать свое спасение» труднее, чем в другом месте и в другое время? Конечно, мы так не думаем. Всякой эпохе, всякому месту, всякой цивилизации Господь дает свои дарования, помогающие в созидании Церкви и спасении людей. Тем не менее мы часто приходим в смущение из-за трудностей, с которыми сталкиваемся при исполнении самого главного долга монашеской жизни (равно как и жизни мирской), то есть при совершении своего молитвенного правила. Как же его исполнять?

    Мне самому очень трудно говорить на эту тему, которую вы будете обсуждать на вашем собрании, поскольку моя духовная жизнь весьма скудная, и я должен признаться, что сам еще нахожусь в борении и испытываю многие трудности. Я прошу вас быть снисходительными к моему малому опыту и помолиться обо мне, чтобы Господь простил меня.

    Все мы помним евангельское повествование о служении Марфы и Марии. Господь похвалил Марию за то, что она сидела у Его ног и слушала Его. Мария — это образ людей, посвятивших себя молитве и созерцанию, людей, избравших благую часть, которая не отымется от них [1]. Блаженны, стало быть, те, кто каждую ночь проводит несколько часов в молитве, — они избирают лучшую часть, и она уже не отнимется у них!

    Но что же другие? Что же Марфы, которые должны заботиться о многой службе и у которых нет свободного времени или сил для того, чтобы сидеть у ног Господа? Неужели их покинул или осудил Господь, Который Сам заповедал нам служить друг другу?

    Мне кажется, блаженство обещано не тому, кто несет то или другое служение — служение Марфы или Марии. Блаженство обещано всем, кто хранит мир в своем сердце, кто не заботится и не суетится о многом [2], потому что едино есть на потребу [3]: внутренний мир. И Марфа, и Мария равно могут и должны стяжать его.

    Рассмотрим теперь вкратце некоторые конкретные проблемы, связанные с монашеским молитвенным правилом.

    1. Начнем с непреложной истины, что молитвенное правило необходимо в монашеской жизни. Правило — это дыхание монаха, это его ежедневная встреча с Господом и Учителем, Который Сам приходит посетить его. Правило — это обязательное служение монаха, призванного ходатайствовать своей молитвой о всем мире.

    Поэтому монаху необходимо регулярно исполнять свое правило под руководством и с благословения своего духовного отца. Одно из первых условий для того, чтобы чего-то достичь в молитве, — это регулярность исполнения правила. Правило должно быть всегда одной и той же продолжительности и совершаться в одно и то же время, насколько это возможно. А если из-за каких-либо обстоятельств у монаха нет возможности исполнять свое правило, то он должен при первой возможности как можно скорее вернуться в свой обычный режим.

    Теперь рассмотрим, какие бывают трудности в молитве и как их можно преодолеть.

    В целом это вещи общеизвестные. Об этом повествуют все святоотеческие творения о молитве и духовной жизни, и эта литература знакома всем монашествующим. Нужно только как можно чаще обращаться к ней, читать ее и перечитывать. И мы должны твердо знать, что совершать молитву возможно и в наше время, и что это является нормой, к которой каждый из нас должен стремиться, насколько в наших силах. Это наша цель, это наша борьба, это наше участие в деле Христа ради спасения мира. И мы не можем уклониться от этого служения, не нарушив своего призвания.

    Конечно, в первую очередь нужно сказать о таком искушении, как рассеянность, о помыслах, которые во время молитвы докучают, как назойливые насекомые, для того чтобы отвлечь наш дух от божественного присутствия. Средства борьбы с ними известны: презирать все помыслы и устремляться вглубь своего сердца, подальше от них. Помыслы — словно мелькающие картинки, кино, непрестанно порождаемое нашим умом, которое едва ли можно остановить. Но наше сердце находится глубже, там коренится наша глубинная воля и там наш дух может пребывать в присутствии Божием.

    Мы знаем, что некоторые подвижники советуют заменять плохие помыслы помыслами святыми и благочестивыми. Лично я в это не сильно верю и никогда не видел от этого действенного результата. И святые отцы говорят, что чаще всего борьба на уровне помысла бесполезна. Я думаю, что молитва совершается на уровне сердца, то есть на уровне нашей глубинной воли. Что мы делаем, когда слушаем по радио интересную передачу, а вокруг нас шумят дети и мешают нам? Мы напрягаем слух, подвигаемся ближе к приемнику, обостряем свое внимание. Думаю, что в молитве происходит то же самое: мы презираем помыслы и искушения, не обращаем на них внимания, будто это какие-то назойливые насекомые, и стараемся больше обращать внимание на присутствие Бога в нашем сердце.

    Кроме того, в жизни молящегося человека, даже самого ревностного, неукоснительно исполняющего свое правило, неизбежны периоды сухости и отсутствия вкуса к "духовным вещам", периоды уныния, когда он не видит в себе преуспеяния или чувствует (может быть, даже и справедливо), что он движется назад. В таком случае, он, с одной стороны, должен сознавать, что помыслы уныния — это обычные дьявольские нападения, имеющие целью отвратить его от молитвы, заставить его поверить, будто в молитве он никогда ни к чему не придет. С другой стороны, мы должны знать, что не наши усилия и старания дают нам Бога. Наши усилия необходимы, наша борьба — это единственное, что мы можем действительно принести Богу. Но только Господь знает, каким путем нас вести. И Он дает нам Себя, когда хочет и как хочет. Наши «ощущения» (то есть духовные чувства, которые, как нам кажется, мы испытываем) — это не показатель наших действительных отношений с Богом.

    Молитвенному правилу также мешают две пагубные страсти, в отношении которых мы должны всячески трезвиться. Первая — это гордость, или тщеславие. Рассматривание своего преуспеяния, удовлетворение состоянием, в которое мы приходим во время молитвы, — всё это немедленно приводит к падению. Молитва сразу исчезает. Если человек считает себя преуспевшим, мнит, что он на верном пути, рассматривает свои успехи, то он потеряет молитву и по попущению Божию впадет в сильнейшие искушения. Господь попускает это для того, чтобы дать человеку возможность вновь вернуться к живому общению с Богом. Другая страсть, противоположная первой, но не менее опасная, — это уныние, возникающее от излишнего самоукорения. И то, и другое состояние, если человек в них погружается, вызывают духовную вялость, отвращение к молитве, охлаждение к правилу, и в результате это может привести к отказу от молитвы.

    Наконец, если мы хотим быть способными к исполнению нашего правила, совершенно необходимо в течение всего дня бороться за то, чтобы осознать свои страсти и совладать с ними. Таким образом, борясь со страстями, мы задолго готовимся к нашему правилу. Если в течение дня мы будем позволять свободно действовать своим страстям, то очевидно, что во время молитвы, когда мы попытаемся обрести безмолвие в своем сердце, страсти и помыслы налетят, как вихрь, и велика опасность, что они полностью овладеют нами!

    2. До сих пор мы говорили о совершении правила в нормальных условиях монашеской жизни, когда монахи и монахини имеют счастье жить как евангельская Мария. Но часто бывает так (и, может быть, в наши дни еще чаще, чем раньше), когда внешние условия, особенности воспитания, необходимость служения ближним и Церкви препятствуют воплощению этого идеала.

    В самом деле, сейчас множество монастырей приходится восстанавливать или строить заново, часто на скудные средства и силами малочисленного братства. Да и в благоустроенных монастырях всегда есть монахи, которые несут особенно большие нагрузки, исполняют сложные, ответственные послушания, которые они не могут оставить. Некоторые монахи все свои силы отдают различным попечениям и заботам. В этом проявляется любовь к ближним и совершенное самоотречение ради братий или сестер монастыря или ради прихожан и паломников, которые, конечно же, ждут гостеприимства, внимания, советов и которые вынуждают монахов нести бремена тяжкие, всепоглощающие и изнуряющие… Нет нужды умножать примеры, всем известно, какие обязанности и тяжелые труды вынуждены нести монастыри. Конечно, все эти бремена словно распинают монаха, желающего регулярно совершать келейное правило. Так что же делать?

    Все мы знаем: для того чтобы провести часть ночи в молитве, исполняя свое правило, монах или монахиня не должны быть изможденными от усталости! Иначе они неизбежно будут засыпать или дремать. Но могут ли все в монастыре желать или требовать себе покоя? Может ли игумен или игумения не утомляться? Тогда ему или ей нужно прекратить беседовать со своими духовными чадами, перестать принимать у них помыслы, перестать принимать посетителей, которые стучатся в монастырские двери. Могут ли не утомляться повар или эконом? Тогда первому нужно вовсе оставить кухню, а второму никуда не выезжать, не вести никаких дел, не контролировать никакие работы и так далее. Но кто будет делать это за них? Разве их послушание не является выражением любви к братиям? Ведь также и служение Марфы было выражением ее любви ко Христу, выражением ее благоговейного почитания Господа. Конечно, нужно стараться не допускать переутомления, однако это не всегда и не для всех возможно… Но мы должны хотя бы отдавать себе отчет в том, что монах, чрезмерно уставший на послушании, не может молиться ночью так, как надо бы!

    Мне кажется, что для решения этой проблемы нужно придерживаться нескольких принципов.

    Мы должны смиряться перед Богом с полным доверием к Нему, то есть со смирением принимать те обстоятельства, в которых мы находимся. И при этом твердо верить, что мы непрестанно пребываем в присутствии Божием. И нам нужно, как только появляется возможность, обязательно возвращаться, как к некоему идеалу, к регулярному исполнению правила. Нужно совершать правило каждый раз, когда для этого есть хоть малейшая возможность, причем совершать его настолько полно, насколько позволяют обстоятельства. Бог никогда не требует от нас невозможного, Он просит делать то, что мы можем, и всегда стараться сохранять внутренний мир.

    Смирение означает, что я осознаю, что молитвенное правило необходимо, и в то же время я верю, что Бог видит мои трудности, и, если мне не удается исполнить правило, Он может найти другие способы для того, чтобы создать живую связь между Ним и мною.

    Полное доверие означает сознательную веру. Пророк Ездра говорил об этом так: Господи Боже Израилев… вот мы пред лицем Твоим в наших беззакониях (то есть ошибках) [4]. Это полное доверие заключается в том, чтобы всегда жить, как под взором Божиим, делать всё, за что берешься, во имя Господа, непрестанно молиться Ему, полагать перед Ним все свои помыслы, ошибки, искушения. Полное доверие к Богу выражается и в том, чтобы сознавать, что Господь, воплотившись, стал тем, кем являемся мы, и во время Причастия мы приобщаемся Его жизни. Ради нас Он преодолел человеческую природу, и мы живем в Нем. И через Него мы причастны жизни всех наших ближних, знакомых и незнакомых, живых и усопших. Одним словом, доверие Богу — это общность жизни со Христом, которую монах может чувствовать в продолжение всего дня: исполняя свое послушание, находясь в искушениях, испытывая утешение и радость.

    Доверие Богу может выражаться в нашем сердечном устремлении к Нему без слов или в произнесении кратких изречений из псалмов или других мест Писания. Оно может выражаться и в благодарении Бога, или в молитвенном испрашивании прощения, или в призывании помощи Божией. Доверие Богу выражается и в принятии воли Божией или воли человеческой, и в кротком терпении при испытаниях — внешних или внутренних, и так далее. Кратко сказать, доверять Богу и смиряться перед Ним — означает постоянно и сознательно жить во Христе, силой Духа Святого.

    Конечно, этот повседневный опыт предстояния пред Богом не заменяет личного молитвенного правила. Наоборот, он готовит человека к тому, чтобы он мог совершить келейное правило, ощущая присутствие Бога. Однако когда невозможно совершить правило полностью, будем помнить, что Бог не ограничен в Своих действиях, и всегда можно найти способ пребывать в сознательном общении с Ним.

    3. Наконец, я хочу рассмотреть еще один важный вопрос: как готовиться к личному молитвенному правилу?

    Самая большая помощь в исполнении келейного правила — это подготовка к нему накануне вечером, когда мы читаем жития святых. Это чтение не только дает нам определенный настрой, но и вводит нас в живое общение со святыми. Святые передают нам свое сердечное горение, помогают нам устремиться всем сердцем ко Господу, возвещают нам, какую радость приносит любовь к Богу, когда мы отдаем Ему свою жизнь. Кроме того, читая жития святых, мы чувствуем, как исчезает время, как оно становится невластным над нами. Святые становятся настолько близкими нам (не благодаря каким-то эмоциям, а благодаря чувству общей жизни во Христе), что они действительно становятся нашими «современниками» и соприсутствуют нам в течение всего дня, а также и во время нашего молитвенного правила. Они бодрствуют вместе с нами и нас оберегают.

    Чтение святоотеческих творений также помогает нам понять законы духовной жизни; оно вводит нас в атмосферу молитвы, так что нам становится легче встать ночью и совершить свое бдение, исполнить свое молитвенное призвание. С помощью чтения мы, если можно так выразиться, «заводим мотор» нашей молитвы, а Святой Дух исполняет остальное. Очень важно также «разумное», то есть орошенное Святым Духом, чтение Ветхого и Нового Заветов. Мы должны воспринимать это чтение как живое и действующее Слово Божие, произнесенное лично для нас. Тогда оно будет возбуждать в нас желание ответить на любовь Бога, будет научать нас тому, как действует Бог, открывать нам, Кто есть Бог, как Он делает Себя доступным, чего Он ждет от нас, какова Его природа. Все это непосредственная подготовка к молитве. Эта подготовка дает нам силу для преодоления неизбежных трудностей во время правила и помогает нам с постоянством исполнять свое правило или возобновить его, если мы по нерадению или по необходимости перестали его исполнять.

    Препятствием в совершении молитвенного правила очень часто является чувство, что мы не умеем молиться! А кто умеет молиться? Тот, кто думает, что он умеет молиться, тот на самом деле не молится, потому что он смотрит на себя, а не на Бога. Это тоже одно из искушений. Будем помнить, что наше дело — иметь устремление к молитве, и причем не только во время правила. Мы можем только, так сказать, прислушиваться к Богу, вверять себя Ему, жить в Его присутствии, насколько в наших силах. Остальное совершает Господь, именно Он показывает нам путь молитвы. Не нужно спешить, не нужно ничего требовать, а нужно только оставить все помыслы и сойти в сердце, туда, где Бог пребывает в молчании, сокрытый, но присутствующий. Знать это и чувствовать — есть дар благодати Божией, который Он непременно подает тем, кто этого ищет и не думает о том, умеет ли он молиться или нет. Подумайте: ведь мы же не спрашиваем, умеем ли мы дышать!

    В заключение я хотел бы провести различие между личной, внутренней молитвой монаха и молитвенным правилом, состоящим из определенных молитвословий, написанных святыми отцами. Мы можем читать эти молитвы по книге или наизусть. Это правило нам необходимо для того, чтобы мы вошли в «молитвенное состояние». Во время этого правила мы предаем себя Богу, выражаем свое желание следовать за Ним, как Он этого хочет, для чего Он хочет и когда Он хочет. Это благая часть, которая не отнимется от нас, это единое на потребу, о котором Христос сказал Марфе.

    Но основное наше устремление должно простираться к личной, внутренней молитве, к диалогу с Господом в глубине нашего сердца, где мы соединяемся во Христе со всем человечеством. И это молитва, которая возможна всегда и везде. Молитвенное правило, состоящее из молитвословий, нужно нам для того, чтобы подготовить нас к личной внутренней молитве. И начав свое правило с чтения определенных молитв, для нас естественно закончить его молитвой Иисусовой по четкам, творимой во внутреннем молчании или иногда и во внутреннем борении, но все же в полной уверенности, что Бог слышит нашу молитву и что Он ответит. Мы не знаем, в какой форме Он ответит, но ответит обязательно, ибо Бог не оставляет без ответа никакую молитву.

    [1] См. Лк. 10, 42.

    [2] См. Лк. 10, 41.

    [3] См. Лк. 10, 42.

    [4] См. 1 Езд 9, 10.

    Источник: monasterium.ru

    • 11 Ноя 2015 20:30
    • от monves
  14. Бога невместимого Вместилище

    Я поздравляю всех с праздником Рождества Пресвятой Богородицы! Церковь прославляет Пресвятую Деву выше всех святых угодников и всех небесных сил. Никому из людей, кроме Богочеловека Христа, не посвящает она столько хвалебных гимнов и молитвенных песнопений, сколько Богородице. И святые отцы, говоря о Ней, всегда выбирают самые великолепные образы, самые торжественные и в то же время самые тёплые и нежные слова, какими только возможно выразить любовь к Приснодеве, восхищение, благоговение и радость о Ней. Вот как, например, говорит о Деве Марии святитель Илия Минятий в слове или, точнее сказать, в гимне на Ее рождество:

    «Святая и светоносная заря, блестящая предшественница Солнца славы, прохладное веяние перед божественным Светом, благодатная предвестница счастливейшего дня; заря, рожденная в мире ради возрождения мира! Вместо светлого горизонта Ты имеешь чистые пелены, вместо ранних лучей — приближающуюся мудрость, вместо нежных цветов — божественную силу, вместо приятного предрассветного ветерка — небесное озарение, вместо сладкогласных птиц — ангельские лики».

    И еще он говорит: «Воззрите на Ее светозарный лик. Разве не видно, что небо заключило в эти очи всю чистоту и красоту звезд? Представьте себе Ее червленые уста, источающие небесный мед и млеко. Из этих уст, источающих мед, выйдет то сладкое “да будет”, которое привлечет Божественное Слово с неба на землю».

    Пресвятая Дева явила всему миру, каким божественно прекрасным может быть человек, каким его хочет видеть Бог. И Она же указывает нам путь, как возвратить себе эту славу, для которой сотворил человека Бог.

    Праздник Рождества Пресвятой Богородицы напоминает нам о главной цели в жизни человека, в жизни каждого из нас. Пресвятая Дева явилась в мир для великой, возвышенной цели — для того, чтобы стать вместилищем Божества. Но и каждый человек приходит в этот мир ни для чего иного, как для этого. Человек сотворён только для того, чтобы стать храмом Живого Бога. Один проповедник так говорит об этом: «Если человек оглянется на себя самого, войдёт внутрь себя, то он обнаруживает в себе такой простор, такие глубины, что весь тварный мир слишком мал для того, чтобы заполнить его до дна. Вся красота этого мира не может его наполнить; и знания его до конца не заполняют; и никакие земные радости не могут до предела заполнить, завершить человека. В нём глубина, превосходящая всё тварное; Бог создал человека таким просторным, таким глубоким, таким беспредельным в духовной своей сущности, что, кроме Самого Бога, ничто на свете не может его заполнить, удовлетворить до конца».

    Пресвятая Дева Мария стала, как говорится в акафисте, «Бога невместимаго вместилищем». Она вместила Бога в Своей пречистой утробе. И каждый из нас может стать вместилищем невместимого Бога — вместив Его в своём глубоком сердце. Как говорит преподобный Макарий Египетский, «в сердце нашем есть какая-то беспредельная глубина». Оно столь обширно, что его можно уподобить великолепному царскому чертогу! И цель каждой из нас — «приготовить внутренние горницы» этого чертога для Христа. Потому что, как говорит дальше преподобный Макарий, «Царь Христос с Ангелами и святыми духами идёт упокоиться в этом чертоге, и пожить, и походить, и основать там Своё царство».

    Как же мы можем приготовить царский чертог, наше сердце, для Христа? Один из святых отцов, преподобный Исайя Отшельник, дает нам такой совет: «Храните сердце своё от чуждых помыслов». В одной этой фразе сказано всё о духовной жизни! Кто хранит своё сердце от помыслов, как это делала и Пресвятая Богородица, тот становится вместилищем Живого Бога. Один старец говорит: «Помысел — это всегда что-то чуждое. Помысел чужд Богу, Которому принадлежит дом моего сердца. Не могут в сердце сосуществовать и Бог, и помыслы».

    Конечно, приобрести свободу от помыслов не так просто. Это требует труда, постоянного понуждения, терпения. Человека, который постоянно хранит свое сердце от помыслов, можно назвать подвижником, героем, страстотерпцем! Ведь помыслы — это проявления укоренившихся страстей, и порой человек чувствует, что он бессилен освободиться от помыслов. Так что у него нередко возникает соблазн оставить это делание, перестать подвизаться за чистоту ума. Как говорит старец Емилиан: «Помыслы делают нас слабыми и неспособными жить всецело Богом, делают нашу волю немощной, лишают сердце силы любить Господа, делают нас больными. Как отнимаются ноги у больного и он не может стоять прямо, точно так же действует в нас болезнь греха. И поэтому мы, в конце концов, свыкаемся с помыслами», соглашаемся жить с ними.

    Но мне хотелось бы пожелать, чтобы мы никогда этого не допускали, не оставляли своего самого главного подвига — борьбы за чистоту ума и сердца, которое предназначено быть царственным чертогом Христа! И в этой борьбе у нас есть сильнейшее пособие — имя Господа Иисуса Христа. Чем чаще мы Его призываем, тем меньше остаётся места для помыслов. Зачитаю один хороший совет: «Никогда не будь нерадив, храни сердце свое от чуждых помыслов. Не оправдывай их, не впускай их внутрь, не беседуй с ними. Как можно больше понуждай себя исполнять то, что составляет свет для твоей души, что рассеивает тьму помыслов и искушений, — твори молитву. И сколько бы раз ты не отвлёкся, постоянно вновь возвращайся к молитве, которая в каждый момент соединяет с Богом».

    И Господь, видя, как мы подвизаемся, как мы готовим свой внутренний чертог для Него, обязательно придёт к нам и очистит наше сердце, и обитель у нас сотворит. Никто из истинно подвизающихся не был обманут. И все, чьи сердца посетил Господь, обрели высшую радость, какая возможна для человека. Как пишет старец Порфирий: «Когда Христос входит в сердце, жизнь меняется. Христос — это всё. В ком живет Христос, тот переживает такое, что нельзя выразить: святые и сокровенные вещи. Такой человек переживает великую радость. Поверьте мне! Это правда! Это переживали подвижники на Святой Горе. Они непрестанно с жаждой шепчут молитву: Господи Иисусе Христе… Когда Христос входит в сердце, страсти исчезают. Тогда ты не можешь ни ругаться, ни ненавидеть… Откуда взяться ненависти, антипатии, осуждению, эгоизму, унынию и стрессу? Царствует Христос и жажда невечернего света».

    Источник: sestry.ru

    • 15 Янв 2016 22:27
    • от monves
  15. Главное в жизни христианина — это личностная вс...

    Главное в жизни христианина — это личностная встреча со Христом. Интервью с афонским монахом (часть 2)

    Главное в жизни христианина — это личностная встреча со Христом — считает отец Ермолай (Чежия), заведующий архивом и библиотекой Свято-Пантелеимонова монастыря на Святой Горе Афон.

    Беседа с о. Ермолаем состоялась при храме Киевского подворья Афонского Свято-Пантелеимонова монастыря, во время которой прихожане обители смогли пообщаться с афонским монахом и задать интересующие вопросы.

    Портал «Русский Афон» публикует вторую часть беседы, в которой о. Ермолай делится собственным духовным опытом, рассказывает об афонских старцах, о том, как научиться бороться с помыслами, как правильно воспитывать детей и что и в миру можно изменить себя в любви и послужить Христу.


    — Отче, вы уже много лет подвизаетесь на Святой Горе Афон. Как, исходя из Вашего личного опыта, можно научиться бороться с помыслами?

    — Почему возникают помыслы? Потому, что мы постоянно думаем о себе. То есть: я пришёл, я помыл, я купил, я отнёс. Если наше «я» в центре наших мыслей, тогда все помыслы возникают именно во круг нашего «я». Как можно с этим бороться? Я, например, когда был послушником, лет 14 назад, подошёл к старцу Иеремии и спросил: «Батюшка, что мне делать? Я постоянно думаю или о себе, или о моих делах». Он мне ответил: «А ты измени тему. Думай теперь только о Христе». — А как?» — «Вот так: если молишься — молись Христу, если читаешь — читай о Христе, если не можешь молиться или читать — говори о Христе, если никого рядом нет — пой о Христе. Просто всё свое время займи Христом. И ты когда-нибудь научишься не думать ни о чём, кроме Христа».

    Я взял его предписание на вооружение и теперь, даже видя любой посторонний предмет, вижу одного Иисуса Христа. Поверьте мне — это работает. Поэтому всё дело в нашем решении. Бог нам дал одно оружие — силу воли. Он нам специально благословил эту силу, чтобы через нее мы научились любить. А как только мы научимся, или будем неуклонно стремиться к этому, тогда эти проблемы сами собой исчезнут.

    — Должен ли христианин спорить, доказывать или даже навязывать свою точку зрения?

    — Невозможно быть хорошим политиком, если ты не чист внутри. Невозможно быть проповедником, если в тебе не живёт Христос. Невозможно убедить больного поверить в Бога, если ты сам не имеешь в сердце Бога. Если мы спорим с кем-то о Боге, то это просто спор из-за того, что он ущемляет наше самолюбие. Нас ущемляет это, но нет в нас чувства, что этот человек тоже наш. Если мы дадим ему почувствовать, что относимся к нему с величайшей любовью и сожалеем о том, что между нами есть какая-то разница, он поймёт: вы тоже его часть — и потянется к вам. Любой спор и любое деление — это от дьявола. Бог — это целостность и единство. Как только мы начинаем делить страну, территорию, армию или даже чётки, мы теряем Бога.

    Дьявол хочет, чтоб мы в разделении научились ненавидеть. Это не значит, что мы не должны защищать свою веру, исповедовать её суть и догматы. Это совсем другое. Если в любви это происходит, в сочувствии и осознании, что мы все едины, получится совсем по-другому. Это не вызовет спор, отторжение и ненависть, хотя физически это, может, и проявится. Первый человек, к которому вы так подойдете, может и по голове стукнуть, но вы не почувствуете, что происшедшее есть зло, и тогда отношения между вами будут конструироваться совсем на других условиях. Во второй раз он уже вас не ударит. Это, как Господь говорит, подставить другую щеку. Может показаться, что это безумие, но это не безумие. Это — единственный путь, благословенный Богом — Любовью.

    — Отче, Вы собираете материалы для биографии отца-игумена Пантелеимонова монастыря схиархимандрита Иеремии (Алехине), которому в этом году исполняется 100 лет. Может, расскажете несколько историй из его жизни? Вы же были у него на послушании.

    — Он просто чудный старец. Не принято одухотворять и хвалить своего духовника, игумена, но это, поверьте мне, совершенно исключительный случай. Этот человек — чистая доброта. Именно он меня научил, как быть скромным, смиренным, научил молиться, хоть и не вышел из меня примерный ученик. Он прожил тяжелейшую жизнь — от советского ГУЛАГа до немецких концентрационных лагерей. Всю жизнь он страдал, претерпевал издевательства, лишения и муки... Но ни грамма озлобления нет в этом человеке. Даже если его кто-то ломом по голове ударит, от радости он его только обнимет. Такой старец чудесный — чистый позитив.

    Из двух одинаковых явлений можно сделать как абсолютно светлое, так и абсолютно тёмное. Главное — это подход. Если мы ко всему относимся эгоцентрично, то, конечно, всё — чёрное, все — против нас. А всё потому, что центр мира, как нам видится, — это «моё я». Но если центр вселенной — Христос, а мы чувствуем себя, как Его часть, тогда нас всё устраивает. Даже зло. Ну и пусть зло происходит, это во Христе.

    Когда мы варим суп, чтобы достигнуть нужного вкуса, добавляем в него разные приправы и специи — и сладкое, и соленое, и острое. Вот так и в жизни. Господь по нашим грехам, по нашим немощам благословляет нам разные испытания. И всё Он допускает нам по любви. Потому что Он видит процесс от «А» до «Я», не так, как мы, со своей кокольни, только в этот миг. Он — альфа и омега. Он любит нас настолько, что «безжалостен» к нам, так как как любящий отец желает видеть нас в конце пути победителями. Когда мы отдаём ребёнка в школу, то делаем всё, чтобы он учился, можем даже иногда наказать его. Мы «безжалостно» заставляем ребенка учиться хорошо, потому что хотим, чтобы он научился. Пусть ему не нравится, пусть ему трудно, пусть он страдает. Но почему мы его заставляем?! Потому, что знаем: если он научится, то ему будет огромная польза в будущем. Вот так и Бог относится к нам. Он настолько любит нас, настолько жаждет увидеть нас в Царствии небесном — в конце нашей земной жизни, увидеть в любви — грандиозной и бесконечной, что делает всё, чтобы мы спаслись в этой ужасной, на наш взгляд, жизни. Вот так и отец-игумен Иеремия — он всё видит как родное, и страдания тоже. Поэтому у него на душе мир. Он никогда не возмущается, постоянно молится — и всем нам передаёт эту благодать. Это великое счастье, что, слава Богу, такой старец у нас есть. Я безумно счастлив, что могу духовно прикоснуться к нему.

    — Скажите, отче, если бы Вы не попали на Афон, стали бы тем, кем стали?

    — Я не могу утверждать, что Афон — это единственное место, где можно обрести Христову любовь. Источник любви — Бог. А Бог — везде, во всём. Источник любви — Христос. Просто на Афоне лучшие условия, чтобы научиться любить. Да, вы правы, что всё святое можно здесь очень быстро воспринять — через благодать тысячи подвижников.

    Но я уверен, что и в миру есть миллионы людей, которые любят так же, как и афонские монахи.Через самоотвержение, через служение людям, через полное предание своего я другим людям и Богу они получат абсолютно такую же благодать. Я знаю множество афонских монахов во главе со мной, которые никогда не получат такой благодати Божией. Потому что благодать автоматически не получают за нахождение на Афоне, и то, что мы стали афонскими монахами, не дает нам привилегий. Наоборот — для этого нужно приложить колоссальный труд. То есть ежедневно трудиться над собой так же, как трудятся люди в миру. Просто на Святой горе Афон, повторюсь, условия более благоприятные. И та концентрированная благодать, которая здесь безусловно присутствует, позволяет подвижникам достичь святости более прямым путём. Но я абсолютно уверен, что и в миру можно изменить себя в любви и послужить Христу.

    — Как Вы считаете, как нужно правильно воспитывать детей?

    — Никогда не бейте детей. Я вас умоляю. Бить детей — значит компенсировать нашу духовную немощь физической силой. Нам лень общаться с детьми, лень с ними по душам поговорить, объяснить, в чём именно причина той или иной ситуации, как нужно поступать в тех или иных случаях. Нам легче быстро решить вопрос — наказав ребёнка, напугав его. Но через физическое насилие мы убиваем детскую душу.

    Самое страшное, что можно причинить ребёнку — это физическое насилие. В его душе это остаётся навсегда. Он будет играть роль любящего вас сына, дочери, будет ухаживать за вами и через сто лет провожать вас до гроба, но никогда не забудет ту боль, которую вы ему причинили. Поэтому я вас умоляю: постарайтесь не бить ребёнка, говорите с ним.

    Мы думаем, что дети маленькие и не всё понимают. Просто они по-другому понимают. У них иное восприятие мира. Поэтому мы должны объясняться с ними на их языке, тогда они нас поймут. Обязательно! А любое насилие, даже, как нам кажется, во благо, уничтожает их, и мы теряем самых близких друзей. Каждый удар, который вы им наносите — это колоссальная дистанция между вами. И потом мы удивляемся, почему мой сын не делится со мной своими делами, мыслями, или почему моя дочь не навещает меня и не звонит. А потому, что это дистанция, которую вы сами сконструировали через насилие, подсознательно возбуждает у ребенка неприязнь и ненависть к вам. Это проверено на опыте.

    Дети — это святые, они такие, какими мы должны стать. Господь нас призывает: «будьте как дети» (Матф. 18, 3). А мы стремимся перевоспитать детей, хотим сделать их такими, какие мы сами: жестокими, прагматичными, безжалостными. А на самом деле убиваем душу, о которой Господь говорил нам, что она для Него бесценна, и которую Он любит.

    Безусловно, надо воспитывать детей, но только через личный пример, с любовью и только на равных. Да, это стоит затраты энергии, времени... Но это — единственный путь. Лишь тогда ваш ребёнок будет вашим другом, и когда станет взрослым — тоже. Не сыном или племянником, а другом. И он будет рад общаться с вами, будет делиться с вами своим сокровенным и просто радоваться тому, что вы его родной человек. Думаю, только так можно дать возможность ребёнку научиться любить.

    — Отче, часто дети ходят в храм, пока маленькие, а потом перестают. Как сделать так, чтобы не давить на детей, но привести к Богу?

    — Это очень хороший вопрос. Я очень рад, что имею возможность ответить на него, потому что это всеобщая болезнь.

    Человек обращается, становится церковным — и моментально начинает всех вокруг обращать. «Давай, иди в храм, давай, молись, давай, читай!» И вы уже первый проповедник и миссионер. Это самое ошибочное отношение к духовному делу. Люди должны идти в храм потому, что видят в вас Христа. То есть, человек должен получить импульс, видя в вас любовь. Увидев вас, у него автоматически должно возникнуть желание: «вот, я хочу таким быть!». Вот тогда ты — миссионер.

    Единственный способ привести человека к Богу — личный пример. Только личным примером мы можем «заставить» людей идти в храм, молиться и посвящать себя Богу. Но агрессивная конфессиональность, что я принадлежу Церкви, храму, а ты — нет, наоборот может вызвать отторжение. И с детьми происходит то же самое.

    Детей невозможно обмануть. Ребенка невозможно обмануть — если наши слова и поведение расходятся, то он быстро разочаруется в нас. Мы думаем, что можем убедить ребёнка в том, что Дед Мороз придёт, а сами можем смеяться над этим. Нет, он прекрасно знает, кто такой Дед Мороз — это всего лишь сказка, мечта, и ребенку нравится в это верить. Поэтому если мы не покажем детям на своём личном примере, Кто такой Христос, то можем сколько угодно гнать ребёнка в храм, а эффект будет обратный - дети уйдут из храма. Но если они видят, что их родной отец просто живёт любовью, дарит себя и Богу, и ребёнку, и жене, и соседям, то зададутся вопросом: «А почему мой папа такой? Почему его все любят и все уважают?» И после, путями Божиими, поймут, что это исходит из веры отца, из любви его ко Христу, и тогда вслед за отцом и ребёнок придёт ко Христу. Это единственный путь, чтоб ребёнок остался в храме.

    Храм — не школа, не музей и не аттракцион, куда мы можем отвести насильно или наоборот приманить. Вопрос веры и души — это вопрос жизни и смерти. Это вопрос его спасения. Здесь нужен тончайший подход, но основанный на личном примере. Другого пути нет.

    — Отче, на Литургии есть момент, когда перед Причастием закрываются врата и идёт приготовление к Причастию. В храме читаются молитвы. Что происходит в этот момент в алтаре? Если можно, расскажите не теологическими терминами, а своими словами.

    — У меня нет богословского образования и ничего теологического и академического я вам сказать не могу. Могу рассказать только о собственных переживаниях. Лично у меня во время Литургии — полное единение с Христом. Предложенные хлеб и вино, которые после вознесённых молитв будут освящены в Тело и Кровь Христовы, и, принимая Его Тело и Кровь, по Его благоволению и по Его любви, я соединяюсь с Ним. Когда врата закрываются, афонские монахи моментально начинают молиться, это самая важная часть для них. От закрытия врат до Причастия мы готовимся к встрече с Господом. Представьте, что вы добивались встречи с президентом. Вы годами ждали эту встречу, и тут вам говорят, что в такой-то день вы с ним встретитесь. И с этого момента вы становитесь как бы невменяемыми, полностью концентрируетесь на этой встрече. Вот что происходит в душе у афонского монаха с момента закрытия врат и до Причастия. Монах ждёт прямого контакта с Богом. Неимоверными внутренними усилиями он концентрируется на встрече с Ним. Я видел этих монахов, которые застывали в стасидии. Стасидии — это молитвенное место, где монахи стоят. Они застывают в ожидании Бога. Если вы так подходите к этому вопросу, то вы действительно с Ним встретитесь.

    В беседе участвовали и задавали вопросы прихожане Киевского подворья Афонского Свято-Пантелеимонова монастыря. Смотрите также первую часть интервью о. Ермолая.

    Записали беседу Сергей Шумило и Наталья Горошкова.


    Источник: afonit.info/Православная жизнь

    • 14 Сен 2015 16:55
    • от monves
  16. Низвержение зла. Искусство борьбы с помыслами (...

    Духовный меч монаха — это молитва «Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй мя грешного». Но для того, чтобы эта молитва всегда пребывала в уме, в сердце, в мысли и в устах, монах должен отразить и победить изощренное сопротивление безчисленных помыслов.

    Основная причина помыслов — брань диавола. (Пр. Исихий Пресвитер: «Ум с умом невидимо сцепляется на борьбу — ум демонский с нашим» — Добр., 2003, т. 2, стр. 177; св. Григорий Синаит: «Помыслы — суть слова бесов и предтечи страстей» — Добр., 2003, т. 5, стр. 209). Поэтому путь монаха — это борьба с помыслами, которые представляют собой умные злые силы, обладающие способностью парализовать нашу волю. Однако такое делание не предназначено лишь для одних монахов. Тем, кто живет в миру и стремится обрести Спасение как православный христианин, будет весьма полезно уяснить для себя основы борьбы с помыслами и уметь применять эти правила в повседневной жизни. Утвердившись в Евангельских заповедях и помня о хранении совести, все, без различия, могут найти для себя опору на этом молитвенном пути.

    Суть искусства борьбы с помыслами состоит в том, чтобы оно помогало нам в любой момент и в любых обстоятельствах. Если практиковать это молитвенное правило так, чтобы оно стало самой нашей жизнью, оно будет помогать постоянно — это и есть истинный путь борьбы с помыслами. Прилагать предельные усилия, чтобы стяжать непрестанную Иисусову молитву, очистить свое сердце в непростой и нелегкой борьбе с безчисленными помыслами, уподобиться Господу Иисусу Христу и соединиться с Ним во Святом Духе — таков путь монаха. Тот, кто умеет пользоваться искусством борьбы с помыслами и понимает особенности этого пути, может именоваться монахом, обретшим недвижимый камень спасения, который есть Христос.

    Искусный резчик по дереву должен иметь острые инструменты, и он всегда точит их, используя для этого любую свободную минуту. Так и монаху необходимо постоянно следить за своим сердцем — не рассеялось ли оно, не уклонилось ли от Иисусовой молитвы? Читая книги о молитве и не прелагая прочитанного в практику, невозможно обрести действительного искусства борьбы с помыслами. В книгах мы изучаем истины о Боге, а в молитвах их постигаем и усваиваем. Монах, практически овладевший основами этого искусства, приобре тает умение свободно побеждать один помысл. Умея побеждать один помысл, он становится способным победить любой помысл. Суть победы над одним помыслом та же, что и победа над безчисленными помыслами.

    Принцип борьбы с помыслами всегда неизменен — сражаемся ли мы с одним помыслом или со множеством. Когда ум вступает в борьбу со злом, независимо от того — большое оно или малое, следует ко всем помыслам относиться с сугубым вниманием и осторожностью. Большое зло увидеть легко, малое — трудно. При сильном натиске множества помыслов нелегко заметить малый помысл, но он может быть самым опасным. Сердце человека чрезвычайно изменчиво, и трудно обрести непрерывность сердечного внимания к быстро меняющимся помыслам. Поэтому в молитве следует тщательно следить за тем, чтобы сердце оставалось неизменным во внимании к ним. Таков основной принцип борьбы с помыслами.

    Не имея правильного представления о духовной жизни, исполняя всевозможные дела и послушания, можно сбиться на внешний путь — путь внешнего делания, оставив в стороне хранение сердца от помыслов. Даже ежедневно трудясь над очищением сердца, если оно ошибочно направлено, пойдешь по неверному пути, пусть даже искренно уверен, что этот путь истинный. Следует сразу же определиться со своей духовной жизнью, ибо, если сердце ошибется лишь немного, потом это обернется большой ошибкой. Монах должен быть в этом крайне внимательным.

    Вступив в борьбу за очищение сердца от помыслов, не следует полагаться на силу своего ума или умения. Никогда не полагайся ни на ум, ни на мир, ни на самого себя. Если монах имеет смирение, он несомненно обретет Богопознание, получит дар духовного рассуждения, будет знать, как правильно действовать в любой ситуации, а также правильно защищаться от дурных помыслов и побеждать их — все это есть искусство борьбы с помыслами.

    Нелегко следовать пути смирения и так же тяжело вначале обрести навык умного внимания. Тем не менее, привыкнув к постоянному умному вниманию, становится возможным стяжать, со временем, и труднообретаемое смирение. Научившись постоянно возвращать внимание к сердцу, ум становится устойчивым. Для борьбы с помыслами умение быстро молиться совсем не является главным, но этот прием может пригодиться в определенных обстоятельствах. Лучше всего, когда монах умеет молиться в любом месте и в любое время. Начав однажды трудиться над очищением своего сердца и обретя навык постоянного умного внимания к помыслам, человек начинает понимать, что такое духовная жизнь.

    Поскольку ценность смирения определяет все в мире и в жизни человека, оно представляет собою само основание искусства борьбы с помыслами. Обретя это основание в духовной жизни, можно побеждать любые помыслы. В соответствии с этим в искусстве борьбы с помыслами не важно — один помысл или же — тысяча. Зачастую монахи в молитвенной практике увлекаются внешними приемами, перестают заботиться о стяжании смирения и так теряют верное направление в борьбе с помыслами.

    В выборе метода молитвы и устроении духовной жизни — поклонов, поста, времени для чтения книг Святых Отцов и исполнения своих обязанностей в послушании, не следует отдавать предпочтения одному за счет другого. Слишком много методов и приемов — то же, что и слишком мало. Духовная практика должна быть по силам и не нужно слепо никому подражать и следовать чьему-то примеру. Только опытный духовник может определить меру ваших возможностей и занятий. Следует хорошо понимать и различать в своей духовной жизни периоды подъема и спада в деятельности ума и тела, и не нужно восторженно радоваться, если вы чувствуете, что быстро движетесь вперед, и унывать, когда вам кажется, что у вас ничего не получается. В борьбе с помыслами побеждают, в основном, чистотой сердца и помощью Божией, а не знанием различных методов и приемов.

    Искусство борьбы с помыслами, если терпеливо следовать ему, очищает сердце и ум, поскольку начинает определять всю нашу жизнь, включая в себя как многое, так и малое, и приводит душу к спасению. Вот несколько правил в помощь для духовной практики:

    1. Тщательно трудись над стяжанием смирения.

    2. Постоянно следи за сердечным вниманием и храни целомудрие.

    3. Различай всегда только свои недостатки и избавляйся от них.

    4. Избирай во всех действиях лишь то, что приносит благодать.

    5. Не оставляй без внимания даже самое незначительное.

    6. С людьми всегда и во всем будь добрым и самоотверженным.

    7. Никогда не трать попусту драгоценное время своей жизни.


    Таким образом, учитывая изложенное, следует всеми силами совершенствоваться в искусстве борьбы с помыслами. Если ограничиваться только лишь практикой стяжания непрестанной молитвы, не заботиться о приобретении смирения и не трудиться над очищением сердца, трудно достичь мастерства в тяжелейшей борьбе с помыслами и обрести спасение. Тот же, кто тщательно изучил и вобрал в себя эти наставления, не будет побежден ни одним помыслом.

    Прежде всего, если отдавать всю силу борьбе с помыслами, неуклонно следуя по пути смирения, твое сердце всегда будет очищаться и все помыслы покорятся; поскольку же все тело станет послушным в результате поста и поклонов, покорятся все телесные искушения; и далее, если сердце целиком сольется со смирением, в него войдет непрестанная молитва. Достигнув такого состояния, становишься непобедимым в борьбе с помыслами и все это, в конце концов, приведет к чистоте сердца, которую возлюбил Христос:«Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф.5:8).

    И еще, в широком смысле, благодаря победе над помыслами становится возможным содержать в порядке свой ум и тело, оказывать помощь людям в исправлении их жизни и достижении спасения, укреплять единодушных в целомудрии и нравственной чистоте и поддерживать благочестие; на всех этих путях достигается неуязвимость перед злом, укрепляется дух и сердце, прославляется имя Божие.

    Даже если пишется о сражении с одним помыслом, следует воспринимать это как битву с десятками тысяч помыслов. В отношении этого искусства нужно особо подчеркнуть, что стоит в духовной жизни хотя бы немного отклониться в сторону, как правильное направление теряется полностью, при этом подвизающийся вступает на неверный путь самочиния и непослушания. Невозможно постичь путь борьбы с помыслами, лишь просмотрев здесь написанное. Не следует изложенное здесь воспринимать лишь как книгу для чтения; неверно будет заглянуть в нее и не задуматься, не начать ею заниматься; не стоит и просто подражать написанному, пуская практику на самотек без совета с духовным Отцом. Те положения, что написаны, нужно непрестанно применять к себе, достигать в них мастерства и умения под руководством опытного Старца.

    1. Всегда и везде во главу угла ставь постоянную исповедь своему духовнику и причащение Святых Христовых Таинств.

    2. Никогда не оставляй земных и поясных поклонов с крестным знамением и чтением Иисусовой молитвы. Количество поклонов должен определить духовник.

    3. Во всякое время сердечное внимание должно быть непрерывным, не позволяй ему уклоняться, держи его в сердце, которое должно оставаться спокойным; тщательно следи за тем, чтобы такое состояние не нарушалось ни на мгновение.
    В любых обстоятельствах старайся не терять сердечное внимание, пусть сердце нисколько не спешит, не переполняй его помыслами; пусть оно будет мягким и смиренным, но в действительности тогда оно и будет сильным; не открывай сердце никому, кроме духовного Отца. Будь всегда искренен и правдив, никогда не позволяй сердцу поддаваться гневу и плотским похотям. Внутренность сердца не должна замутняться помыслами, страстями и желаниями. И в это пространное место надлежит вводить и сохранять там непрестанную молитву Иисусову. Чрезвычайно важно неуклонно совершенствовать свое молитвенное делание и сердечное внимание — так твое сердце начнет очищаться. Хотя бывают обстоятельства, когда тебя одолевают тысячи разных дел и помыслов, тем не менее следует всегда сохранять непрерывное сердечное внимание и молитву.

    4. Относительно слежения за поведением своего тела: не поднимай высоко голову, не наклоняй ее в сторону; глаза не должны бегать, не морщи лоб; зрение пусть не переходит с одного на другое, сохраняй спокойный, сосредоточенный и внимательный ко всему взгляд. Держи спину прямой, живот не распускай, пусть живот всегда стянут поясом. В повседневности тело нужно держать, как в духовном бою, а в духовном бою — как в повседневности.

    Сосредоточить взгляд означает держать глаза полностью открытыми, не щурясь, а внимание удерживать в сердце. Внешне мы следим за всем, что происходит вокруг нас, а внутренне следим за движением мыслей, подступающих к сердцу, чтобы отразить их молитвой. Важно также видеть все, что происходит вне и внутри сердца, не уклоняясь в ту или иную сторону. Нелегко пытаться усвоить сердечное внимание в спешке, такой навык приходит с годами. Хорошенько запомни все здесь написанное, привыкай к сосредоточению внимания в повседневной жизни, ни при каких обстоятельствах не позволяй уму оставить внимание или уклониться от него.

    5. В искусстве борьбы с помыслами тщательно избегай жестокости и упрямства. Жестокое и упрямое сердце — мертвое сердце. Смиренное и доброе — живое сердце. Ибо путь спасения — это смирение и самоотречение, а путь заблуждения — гордость и саможаление.

    Что бы ты ни делал, следи за тем, чтобы не оставлять сердечное внимание и молитву. Глубоко познав путь борьбы с помыслами, станешь пользоваться им свободно. Для правильного действия молитвы следует молиться смиренно и спокойно, без восторженности и напряжения. По Афонской традиции Иисусову молитву можно читать короче: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Запомни в целом одно правило: для овладения искусством борьбы с помыслами необходимо безпрестанно очищать сердце Иисусовой молитвой. Чтобы стремиться к Спасению, мы всегда должны осознавать свое греховное состояние. Глубоко вникай в свое сердце, и, обретя непрерывное сердечное внимание и безпрестанную молитву, сможешь побеждать помыслы и страсти в любых обстоятельствах.

    6. Когда молитва начнет прививаться к твоему сердцу, не упускай из виду одно — очищения сердца возможно достичь только при полной победе над помыслами. В то время, как помысл наступает на тебя, отбиваешь ли ты его, сопротивляешься ему или он пленяет тебя — во всем этом содержатся возможности его поразить. Если ты думаешь только о том, чтобы уклониться от него или убежать, то этого недостаточно, чтобы уничтожить его. Что бы ты ни предпринимал, думать следует только о способах уничтожения помысла Иисусовой молитвой, смирением и постом.

    7. Отражение злого помысла происходит единым духом — в полной собранности ума; сосредоточь внимание на сердце, соберись с духом — не устрашайся, не отступай от злого помысла ни на пядь, пока он не успел проникнуть в твое сердце и пленить его. Не поддаваясь натиску помысла и не уступая ему, немедленно отражай его Иисусовой молитвой, со смирением и упованием на помощь Божию. Единым духом — значит, мгновенно отражать нападение зла молитвой так, чтобы злой помысл не успел ни пленить твою волю, ни увернуться от молитвы, ни рассеять твое молитвенное усилие. Хорошенько изучи этот способ, всегда будь бдителен и готов поразить зло Иисусовой молитвой в мгновение ока, как только оно приблизится к тебе.

    8. Когда бы к тебе ни приближался помысл, не следует напрягать свое сердце, напротив, храня смирение и оставаясь спокойным, сосредоточь внимание в сердце и смело говори молитву: не бойся встретиться со злым помыслом лицом к лицу, как с врагом, призови со смирением имя Божие и четко и внятно произноси слова Иисусовой молитвы. Для этого необходимо умение. Отдай Богу все свое сердце, усердно трудись — и Бог никогда не подведет тебя.

    9. Злой помысл нападает, нападаешь и ты, но он парирует твои молитвы — будь упорен, когда противостоишь в молитве помыслу. Упорство означает то, что твою молитву трудно рассеять, а не то, что ты наступаешь с большой силой.

    10. Есть метод непрерывной молитвы в мысленной брани, когда сила у обеих сторон равная. Если намеренно применять этот метод, враг изменит свои действия. А когда враг принужден изменить свое нападение, возникает много возможностей достичь победы. Если в мысленном сражении у тебя будет твердое намерение заставить врага отступить, ты быстро победишь. Поэтому никогда не следует забывать об обучении и стяжании непрестанной молитвы.

    11. Если в мысленной брани ты зажат врагом со всех сторон и нет никакой возможности молиться от недостатка духовных сил и умения, тогда пиши молитву Иисусову в тетради. Храни эти записи, ибо они — твои помощники в брани с помыслом. В случае усталости тела и ума или когда молитва плохо идет, этот способ очень хорош. Пользуйся им лишь тогда, когда убедишься, что сил сражаться с помыслом уже не осталось.

    12. Бывают моменты, когда приходится сражаться против нескольких помыслов сразу. Собери все внимание в молитве и держи ее в сердце. Когда помыслы нападают, смотри, какой помысл нападает первым, какой потом, и определи быстро, какой помысл более сильный. Не мешкая, тут же обрати молитву против первого, держи внимание в сердце, чувствуй последовательность, в которой нападают помыслы — ждать здесь очень вредно. Храни непрестанную молитву и, по мере приближе ния помыслов, мужественно стой против них и целиком сосредоточься в молитве, парируй их действия, сам нападай молитвой на приблизившиеся помыслы, старайся их рассеять.

    Смотри на нападающие помыслы как на одно целое, связанное воедино, и, когда увидишь, что ряды их расстроены, смело наступай и уничтожай их молитвой, в то же время не упуская их из поля своего внимания. Когда помыслы смешались, нет никакой пользы в том, чтобы отступать. Так же не стоит ожидать, что будешь уничтожать помыслы по мере того, как они будут приближаться. Ощути заранее их действия сердцем, узнай, как их нарушить — тогда победишь. Когда только это возможно, старайся смешать помыслы и сгоняй их в одну кучу. Когда будешь в состоянии делать это, тебе станет легко обходиться как с одним, так и со множеством помыслов. Внимательно изучи это и старательно тренируйся.

    Понимая, как трудна и тяжела мысленная брань, понимаешь и то, насколько ценна и важна совершенная непрестанная Иисусова молитва — то, что открывает путь к истинному смирению и чистоте сердца в целом. Сущность и действие непрестанной молитвы передаются изустно. Прилежи к духовной жизни и советам своего Старца всем сердцем и узнаешь, как побеждать.

    13. Когда подвергаешься мысленной брани, а враг все наносит удары, собери свою волю и не уступай. Волевое отражение натиска дурных помыслов — это не то, что делается с большой силой, а только с полной собранностью и сосредоточенностью ума в молитве. В зависимости от того, какие приходят помыслы — блуда, раздражения ропота или осуждения, отражай их непрерывной нерассеянной молитвой, но следует помнить, что быстро реагировать молитвой на любой помысл важнее, чем просто его отбить. Особенно это касается очень коварных и подобных смертельному яду помыслов блуда, где промедление подобно смерти. Быстрая реакция на злой помысл дает преимущество во времени, и тот, у кого это преимущество, получает возможность в итоге полностью одолеть помысл.

    14. Тот, кто укрепился в практике, именуемой сердечное внимание, наверняка добьется победы над помыслами. Нужно сказать, что, не трудясь усердно над стяжанием смирения, трудно достичь сердечного внимания. Усиленно же над этим работая, приведи сердце к смирению и чистоте и будешь легко побеждать помыслы. Обучение исполнению Евангельских заповедей, буквально до крови, есть способ становления на истинный путь смирения. Отдавая всего себя очищению сердца Иисусовой молитвой, следует всецело предаться стяжанию смирения, а для этого требуется большое мужество и решимость.

    Изучая искусство борьбы с помыслами, ты на деле увидишь, как все тело станет легким и послушным от поста и поклонов, познаешь работу своего ума, все дела будешь совершать без затруднений. Благодаря очищению сердца, станешь побеждать любое количество помыслов, через смирение достигнешь понимания доброго и злого, научишься различать действия благодати и безблагодатные энергии. Сражайся с врагом, вбирай в себя одно за другим преимущества искусства борьбы с помыслами, не давай отдыха сердцу, убери из него торопливость. Когда трудишься в послушаниях, помни о добродетели сердечного внимания и молитве; с каким бы помыслом ни приходилось сталкиваться, узнавай его сущность, — так постепенно научишься быстро распознавать приближающиеся помыслы.

    Внимательно задумайся над этим: обучаться искусству борьбы с помыслами — доблесть для монашеского духа: вчера и сегодня — побеждать себя, завтра — побеждать слабые помыслы, а потом — сильнейшие, причем следует постоянно следить за тем, чтобы твое сердце ни на мгновение не сворачивало с духовного пути спасения. Сколько бы помыслов ты ни победил, если это развивает в тебе тщеславие или ты надмеваешься над другими монахами, то это не истинный путь. Если достоинства этого искусства вошли в твое сердце, ты должен стать способным побеждать множество помыслов сразу. Таким образом, обретя благодать и мудрость в искусстве борьбы с помыслами, воспримешь путь смирения для больших и малых дел. Старайся не спешить — чтобы этим овладеть, нужны многие годы тренировки и духовной закалки.

    15. Прежде всего, многие люди излишне легко представляют себе суть искусства борьбы с помыслами: либо они тщатся победить помыслы одним движением четок и обрести победу, всего лишь несколько раз повторив молитву. Либо же думают, что победа решится за счет того, кто быстрее будет читать молитву, как если бы они болтали с приятелем, верят в то, что преимущества будут у того, кто больше прочитает молитв; они практикуют определенные позы, удерживают дыхание, сидят на скамеечках, видя превосходство в этих приемах.

    16. В схватке с помыслами огромной силы, где решается твоя судьба, четко знать дорогу к победе — вот путь искусства борьбы с помыслами. Побеждать десять помыслов или тысячу помыслов — какая разница здесь, на суровом пути борьбы с ними? Поэтому, взяв на вооружение сердечное внимание и непрестанную молитву, представляя себе тактику и умелость противников, их силу и слабость, можно обрести достоинства и мудрость мысленной борьбы с помыслами, достичь искусства побеждать их безчисленное количество, обрести спасение и стать верным воином Христовым.

    17. Если ты считаешь, что во всем мире есть только Бог и ты, способный с Его помощью достичь победы в борьбе с помыслами, если подвизаешься днем и ночью, непрестанно совершенствуя свое внимание и молитву, то ты обретешь спасение в Боге и способность помогать людям в Духе Святом, станешь носителем Христовой благодати — а это и есть та сила Божия, посредством которой воин Христов постигает и исполняет Истину Евангелия.

    18. Обороняясь от помыслов, если есть возможность, не находись в толпе, пребывай чаще в церкви, если есть святые мощи — возле мощей. Гони врагов к святыням, к Евангелию, к кресту, не позволяй дурным помыслам укрепиться в тебе, ограждай себя крестным знамением. Во всех случаях нападения врага следует использовать преимущества места, где помыслам трудно действовать. Правильно выбранное место помогает победе.

    19. В молитвенной практике нет выбора — или мы управляем умом, или ум управляет нами. Победа в борьбе с помыслами достигается привлечением милости Божией и мудростью в искусстве борьбы с мысленным врагом. Когда ты решаешь действовать против приближающегося помысла первым, будь внимателен и совершай молитву быстро и не колеблясь. Оставь при себе некоторый запас духовных сил. Так же твой ум пусть будет предельно собран; в начале, в середине и в конце сражения с помыслом твое сердце должно превосходить врага верой и упованием на Господа Иисуса Христа и твердым желанием добиваться победы в любых обстоятельствах.

    20. Когда враг действует против тебя и кружит возле твоего сердца, делай вид, что не воспринимаешь этого всерьез, затем сымитируй слабость, и когда враг подступит вплотную, внезапно отступи от него, дав ему понять, что ты поддался его натиску и решил впустить его в свое сердце; увидев, что помысл ослаб, немедленно нападай внимательной непрестанной молитвой — то есть, начинай молиться в полной собранности духа и с полным вниманием к словам молитвы, произносимым в сердце — и победишь. Опять же, когда враг устремляется на тебя, а ты нападаешь на него с еще большей силой, то нарушаешь его натиск — и тем самым добиваешься победы над ним.

    Когда враг с силой и быстротой бросается на тебя — действуй уверенно и спокойно, с упованием на Господа: подпусти помысл близко, и сокрушай его молитвой непрерывно и решительно, неуловимым для злого помысла натиском и молитвенной собранностью; если же враг нападает медленно, без спешки, то молись намного быстрее обычного и, когда помысл приблизится — быстро наступай молитвой, следи за реакцией врага — и победишь. Эти способы были рекомендованы в древности некоторым мужественным подвижникам, но в них есть и опасность для неопытных.

    Трудно во всех подробностях писать о значении этих действий. Все записанное здесь следует воспринимать как общие замечания о приемах мастерства в искусстве борьбы с помыслами. Следует заметить, что преимущества разнятся в соответствии с обстоятельствами; тебе вовсе не следует обязательно всегда действовать первым, однако, в целом это желательно, тогда твое молитвенное действие и полная собранность сердечного внимания поставят мысленного врага в положение обороняющегося. В любом случае эти действия являются средством, с помощью которого обретается сердце, стремящееся только к победе над помыслом и к совершенной чистоте.

    21. В решающих поединках за свое спасение с сильными злыми помыслами особенно плохо, когда враг заставляет тебя подчиняться его злой воле, следовать его приказаниям. Всегда следует подчинять помысл своей воле, а не наоборот. Ты должен ясно себе представлять, что сделает в следующий момент нападающий на тебя помысл. Для монахов при поединке с помыслом важно знать все его замыслы, что бы тот ни предпринимал, видеть то, что он еще не сделал; когда враг собирается нанести удар, сдержать его молитвой еще до того, как он начнет наступать, не позволять ему продолжать наступление и пленить твое сердце — в этом смысл хранения его от подчинения злому помыслу. Не опасайся атаки мысленного врага — опасайся заметить это слишком поздно. Особенно важно в борьбе с помыслом — не давать ему возможности управлять тобой. Однако такое стремление постоянно сдерживать натиск помысла есть дух обороны. Прежде всего ты должен сделать необходимое — собрать все свое внимание, держать непрестанную молитву и одновременно, в то время как помысл будет стараться проникнуть в твое сердце и подчинить твою волю — упреждать его действия, сдерживать его, чтобы все его усилия ни к чему не приводили — это и есть высшее достижение в практике борьбы с помыслами.

    22. Для того, чтобы правильно, по-Евангельски, прожить жизнь, следует иметь душевные силы и решимость. Знать силу приближающегося помысла, возможности собственных духовных сил — это то же, что для умелого капитана провести свой корабль по морскому пути. Только преодолев морское пространство, войдя в порт и став к причалу, можно вновь чувствовать себя спокойно. Учись выявлять слабости врага и получать превосходство, а это в значительной мере делает возможной быструю духовную победу.

    23. Всегда сосредоточивайся на том, как наверняка победить мысленного врага и сражайся, используя упреждающие действия. Всегда следует действовать не так, как враг предполагает; следует знать время подъема и спада у помысла и захватывать инициативу. Чем чище будет твое сердце, тем лучше ты будешь использовать благоприятные для тебя возможности сокрушить злой помысл.

    24. Часто враг в большом сражении с тобой за твое сердце наступает лишь после того, как выпустит свои стрелы — первые мелкие разрозненные помыслы, чтобы смутить тебя и отвлечь внимание. Мелкие помыслы увлекают нас либо в прошлое, либо в будущее, а злобные сильные помыслы гнева и блуда пытаются убить нас сразу. Дух атаки на зло состоит в том, чтобы провести ее в то время, как враг обстреливает тебя мелкими помыслами. Быстрым молитвенным наступлением сделаешь его стрелы безсильными. Враг использует различные средства нападения, ты же не устрашайся, воспринимай это естественно, «наступая» на все то, что он предпринимает — в этом дух победы воина Христова.

    25. Если ты будешь отвечать одной единственной молитвой на каждый помысл врага, получится просто обмен ударами, и дела не будут продвигаться. Ты должен ударить по врагу непрестанной молитвой в тот самый момент, когда он собирается совершить нападение, как бы наступая на его натиск и не позволяя ему напасть во второй раз. «Наступать» — совсем не означает суетиться и торопиться; наступают собранным духом и, разумеется, с тем, чтобы не позволить помыслу снова пойти в атаку. Одним словом, речь идет о том, чтобы в мысленном поединке с помыслом всегда быть первым в наступлении. Хотя и говорится, что с помыслом нужно кончать единым разом, это не означает, что следует поспешно на него бросаться; необходимо его мгновенно подавлять непрестанной Иисусовой молитвой и силой благодати Божией, которая приходит к тем, кто самоотверженно борется за чистоту сердца.

    26. В духовной брани также чрезвычайно важно подавлять врага до тех пор, пока не уловишь момента его ослабления. Если упустишь это мгновение потери его крепости, он может восстановить свои силы и с еще большей яростью атаковать тебя. В поединке с помыслом наступает миг, когда тот начинает истощать свою энергию и разрушаться. Если пропустишь это мгновение, враг может восстановить силы, обрести крепость, и с ним уже ничего не поделаешь. Подавлять помысл и атаковать его следует со всей силой духа и сразу. Действуй так, чтобы мысленный враг уже не поднялся. Следует хорошенько понять значение этого действия. Без него приходится долго возиться и можно снова запутаться.

    27. Если ты поставишь себя на место врага, то увидишь, что он втайне ощущает злобную безпомощность от того, что все в мире обращается против него, несмотря на его отчаянные усилия изобразить повелителя душ. В этом его слабость и в этом заключен глубокий смысл. Обычно думают, что враг чрезвычайно силен и придают большое значение защите, занимая положение постоянной обороны. Но если хорошо знаешь приемы борьбы с помыслами, представляешь, как победить противника и надеешься на помощь Божию, нет оснований для безпокойства. Если же будешь думать, что встретился с тем, кто очень силен и искусен в бранях, кому невозможно противостоять, то утратишь веру в помощь Божию и обязательно будешь побежден.

    28. Бывает так, что когда ты сражаешься с помыслом, ты понял, что силы равны. Тогда следует изменить те способы, которые ты применял, и побеждать иными средствами. Следует как можно скорее изменить то, что применялось ранее, и побеждать врага способами, которых он не ожидает: можно вслух, громко читать молитву, или делать земные и поясные поклоны с Иисусовой молитвой, если позволяет обстановка, читать вслух Евангелие, или молиться, ходя по тропинке, или писать молитву в тетради или же исповедаться, если это возможно. Немедленно изменяй свою тактику борьбы с помыслом, определи его силу и добивайся победы посредством изменения приемов, находя самый подходящий.

    29. Иногда может быть так, что ты не можешь понять намерений врага, который начинает тревожить твое сердце, находясь на некотором отдалении и нарушая мирное состояние твоей души. Покажи, что ты собираешься провести мощную молитвенную атаку, и сразу увидишь, насколько силен противник. Узнав же о его намерениях, сможешь победить с помощью различных соответствующих моменту средств. Когда помысл приближается (а увидеть приближение помысла до его сближения с сердцем — очень важно!) и ты не знаешь, что он задумал, сделай вид, что собираешься на нести ему удар молитвой — и он проявит свои намерения и свою сущность. Узнав их, применяй соответствующие приемы и непременно победишь. Но если промедлишь, потеряешь нужный момент и будешь побежден.

    30. Меняй приемы, вырывай у противника инициативу, и победишь. Подавляй намерения врага соответствующими средствами, отстаивай со всей решимостью свое стремление к Божественной свободе, ведущей к победе, и овладевай инициативой. Когда заметишь, что враг суетен, спешит в нападениях, старайся собрать воедино все свое безстрастие и невозмутимость духа. Затем действуй молитвой быстро и сильно, не отвлекаясь на помыслы и не подчиняясь их воздействию, стойко утвердись в непрестанной молитве собранным воедино сердцем, и сможешь победить.

    Иногда в единоборстве с помыслом делай вид, что расслаблен и телом и духом, а затем, уловив ослабление помысла, быстро и сильно иди в наступление молитвой — и победишь.

    Учись мгновенно наступать на врага в тот момент, когда он не в состоянии ничего предугадать; нападай первым, чтобы твое решение было преобладающим над действиями помысла — это очень важно для того, чтобы его одолеть.

    Следует приближаться к помыслу сперва медленно, с внимательным рассмотрением его силы и слабости, а затем быстро атаковать молитвой; не давай никогда помыслу укрепиться и подчинить тебя его парализующему влиянию, усиливай расстройство помысла и ослабляй его своей собранностью в молитве — извлекай из этого преимущество и достигнешь победы. Все это следует глубоко прочувствовать сердцем.

    31. Есть и другая тактика в борьбе с помыслом: делай нечто, что враг не ожидает — в неизвестном всегда таится угроза. Постигай его намерения быстро, как молния и извлекай выгоду из этой угрозы — так обретешь победу. Быстрота постижения намерений злой силы во многом зависит от чистоты сердца.

    Если в схватке с помыслом ты никак не можешь на что-то решиться и твоя воля подавлена злой энергией помысла, прочувствуй чуждость и враждебность для души этого помысла, узнай в этом состоянии, как не поддаться врагу, как победить его — и побеждай с помощью молитвы.

    32. Когда ты противостоишь большой силе, которую трудно атаковать — хорошенько рассмотри помыслы и наступай молитвой на главный помысл. Уничтожив главный помысл, уничтожишь и дух главных сил врага. Однако и тогда, когда устранены сильнейшие помыслы, необходимо атаковать остальные помыслы и победить их.

    33. Очень важно не давать врагу быть хоть в чем-то уверенным в отношении нас. Расстраивай натиск помысла тем, как будто собираешься сделать то или это, двинуться туда или сюда, быть быстрым или медленным; выйдя из оцепенения, которым враг парализует твою волю, расстроив его натиск непрерывной нерассеянной молитвой, сразу поймешь, как его победить. Воспользовавшись расстройством и ослаблением натиска помысла, сможешь свободно победить — в этом и состоит дух поединка с помыслом.

    34. В сильных и затяжных бранях с помыслами, когда противостоят большие силы и противник силен, нужно уметь смешать его ряды, бросившись на одни помыслы, увидев там растерянность, немедленно атаковать молитвой другие помыслы. Повергаешь один помысл, заставляешь отступить другой, вновь атакуешь. Поняв силы врага и направление его удара — обычно, это разнообразные безчисленные помыслы, разжигающие в душе восемь страстей; чревоугодия, сребролюбия, блуда, гнева, печали, уныния, тщеславия и гордости — нападая сильно, с твердым намерением не отступать ни на шаг, обретешь способность непременно побеждать.

    35. Лучше всего всегда видеть врага слабым, а себя сильным не своею силою, а в помощи благодати Божией, и покончить с ним одним разом. Так и в большой брани с помыслами — если видишь, что они малочисленны (а хоть бы их было и много) — как только враг придет в расстройство и ослабеет в натиске, немедленно собирай силы воедино и повергай его непрестанной молитвой. Если не повергнуть его окончательно, он может прийти в себя. Следует хорошенько запомнить, что, расстроив и ослабив помысл, следует не отпускать, а решительно повергать его. Так же, если сражаешься с помыслом один на один, если он слабее тебя и готов бежать, не давай ему перевести дух, но повергай сразу. Самое важное — не позволять врагу хоть немного оправиться.

    36. Сражаясь с помыслом, очень вредно часто повторять один и тот же прием. Иногда приходится что-то повторять второй раз, но делать это же в третий раз нельзя. Применив какой-либо прием против помысла и не добившись успеха, не стоит пробовать еще раз. Например, некоторые, подвергшись сильной брани от врага, убегают от людей, чтобы там прийти в себя и помолиться. В первый и второй раз это может получиться, но, в конце концов, враг достанет и там. Попробуй применить к нападающему помыслу что-то другое, чтобы остановить и парализовать его; если и это не получится, пробуй опять что-то новое: не оставляй лишь нерассеянную непрестанную молитву и учись быть готовым к борьбе с мысленным злом в любых обстоятельствах и условиях. Таким образом, когда враг ожидает одно, давай ему другое — таково искусство мысленной брани.

    37. Когда сражаешься с помыслом и внешне при этом кажется, что побеждаешь, не верь ему в глубине своей души, если ты сердцем чувствуешь, что его дух еще не признает поражения. В этом случае следует немедленно изменить свой подход и преодолеть сопротивление помысла; необходимо сделать так, чтобы помысл сам признал свое поражение — и чтобы ты сердцем почувствовал это. Когда ясно, что помысл побежден окончательно, нет необходимости обращать на него дальнейшее внимание. В противном случае нужно продолжать наблюдать за ним. Если у помысла сохраняется сила, его нелегко победить.

    38. Когда ты сражаешься с помыслом и обнаруживаешь, что запутался и не можешь решиться на какие-то действия и начинаешь ослабевать в стойкости, отбрось свой первоначальный план, настрой себя на то, что начнешь что-то новое — и, приняв такое решение, сможешь найти способ победить. Этот способ применяется тогда, когда ты обнаруживаешь себя в тупике; в этом случае немедленно меняй приемы, ищи другие способы и сможешь победить.

    39. Когда сражаешься с помыслом, случается, что ты обращаешь много внимания на мелкие детали схватки и оказываешься в тупике. В этом случае мгновенно отбрось чрезмерное сосредоточение на мелком и сразу же переключись на главное; изменение малого на большое — одно из преимуществ искусства борьбы с помыслами. Это следует помнить и держать в сердце. Нельзя забывать об этом приеме ни в брани со многими помыслами, ни в единоборстве с одним помыслом.

    40. Если рядом с тобой в уединении близкие тебе по духу люди, прибегай к совету с ними и даже к открытию вслух мучающего тебя помысла. Помысл начинает разрушаться, если его открыть опытному человеку, которому доверяешь. Для этого нужно умение владеть обстоятельствами. Такое владение приходит вместе с даром духовного рассуждения. Посредством овладения искусством борьбы с помыслами мгновенно становишься подобным несокрушимой скале, так что никакой помысл не может поразить тебя, ничто не сдвинет тебя с места. Передается изустно тому, кто усвоил основные уроки мысленной брани и чье сердце обрело непрестанную молитву.

    41. Вышеозначенное не что иное, как изложение вещей, о которых наши Отцы — православные пустынники и отшельники неустанно размышляли в уединении. Сейчас мы пробуем изложить их бесценный духовный опыт, переданный нам. Поэтому последовательность начального и последующего несколько смешана, но ведь нелегко говорить о нем подробно. Тем не менее, для того, кто взялся изучать данное искусство, все изложенное должно врезаться в сердце. С молодых лет наши Отцы вступали, горя духом, на путь борьбы с помыслами, смотрели и слушали, как живут и молятся другие монахи, и учились у них лучшему. Среди них наши Старцы видели святых людей, но большинство монахов не обладало истинным духом. Хотя, конечно, они и считали, что изучают эти вещи, дисциплинируют свой ум и усиленно постятся. Все это, на самом деле, без чистоты сердца, внимания и смирения, наносит ущерб борьбе с помыслами, который в дальнейшем нелегко устранить. Указанное стало причиной упадка истинного пути Богопознания и угасания искусства борьбы с помыслами. Истинное искусство мысленной брани с помыслами состоит в том, чтобы сразиться с помыслом и победить его, этот духовный закон будет всегда неизменным. Обретя мудрую силу Божественной благодати в борьбе с помыслами и немедленно применив ее, не будешь иметь никаких сомнений в отношении своей победы и спасения.

    Одни монахи много внимания уделяют большому количеству молитв, другие — в основном, полагаются на пост и поклоны. Есть такие, которые полагаются лишь на изучение книг или на длительное чтение богослужебных текстов и думают, что это и есть духовный путь. Другие изобретают большое количество дополнительных средств: скамеечки, положения тела, дыхание и прочее; учат, как правильно сидеть, дышать во время молитвы, и этим стараются постичь сущность духовного спасения. Все это не есть истинный путь искусства борьбы с помыслами, хотя сказанное не устраняет некоторые вспомогательные средства. Есть монахи, у которых взгляд суживается исключительно на технике молитвы: они изучают различные приемы молитвы, удержание внимания и практикуют полное молчание — неужели они надеются побеждать помыслы лишь такими средствами? И то, и другое определенно не есть истинный путь искусства борьбы с помыслами и Богопознания.

    Есть монахи, чрезвычайно привязанные к большому количеству молитв. Их можно рассматривать, как наиболее традиционное направление. Они полагают, что возможно достичь победы над помыслами лишь простым повторением большого количества молитв, но в то же самое время позволяют своему уму постоянно расхищаться помыслами, и так остаются без плода. Причина этого в том, что они не знают принципа победы над мысленным врагом любым возможным способом и считают достоинством простое повторение молитв.

    Соответственно, попытка выиграть мысленную брань с врагом не преимуществами искусства борьбы с помыслами, а простым повторением молитвы есть не что иное, как недостаточное постижение монахом самой сути очищения сердца, и должно рассматриваться как ненадежная практика. Если в схватке сойдешься с помыслом тесно, то простого повторения молитвы недостаточно — зачастую воля ослабевает настолько, что как бы парализуется злой энергией помысла и молитву говорить становится чрезвычайно трудно, а иногда — невозможно! Так что гораздо сподручнее сражаться с помыслами тому, кто имеет в сердце непрестанную самодвижную молитву, укрепляемую благодатью Божией! А она приходит в сердце лишь тогда, когда монах решится буквально до крови стоять в молитве против всякого помысла и сделает сугубую внимательную молитву самой своей жизнью во Христе. В этих суровых мысленных бранях за очищение своего сердца от пленения помыслами монах приходит к глубокому пониманию самой сути покаяния и смирения и стяжает спасительную благодать Божию, которая проявляется в сердце как непрестанная самодвижная молитва, ибо «закон духа жизни во Христе Иисусе освободил меня от закона греха и смерти» (Рим.8:2).

    Не следует иметь привязанность к какому-то молитвенному способу — он может подвести, а благодать Божия и сила Святого Духа не подведут никогда. Тогда даже слабый человек, имеющий поддержку и милость Божию, может противостоять и победить неисчислимое количество помыслов и даже уничтожить их все!

    Собираться победить с помощью одного лишь механического повторения молитвы не есть истинный путь. В миру считается, что если человек имеет хорошую память и знает наизусть множество длинных молитв — то ему нет нужды в короткой Иисусовой молитве. По этой причине используют все наиболее длинные молитвы, считая знание их достаточным, чтобы противостоять врагу, и так терпят полный крах при первых же нападениях изощренного в коварстве и злобе мысленного врага. Но и намерение достичь победы над помыслами механическим повторением короткой молитвы — подобно заклинанию, малополезно и неверно.

    К тому же выжидать оплошности врага значит во всем занимать оборонительную позицию, когда у врага появляется много возможностей для нападения и пленения нашего сердца. Если же пытаться механическим повторением краткой молитвы победить целую толпу помыслов, это не приведет к победе при большом количестве помыслов. Те, кто пользуется механическим повторением краткой молитвы не могут свободно менять тактику уничтожения помыслов; все они занимают оборонительную позицию, лишь уходя в защиту и отражая удары врага — это не то, что нужно на этом тяжелом и суровом пути очищения сердца.

    Истинный путь достижения победы над мысленным злом — это хранить себя под покровом благодати Божией, разгонять помыслы непрестанной молитвой, приводить их в смятение Божественной благодатью и сокрушать их силой Святого Духа. Главная цель искусства борьбы с помыслами — очистить сердце от помыслов, желаний и страстей и достичь Богопознания. Но для того, чтобы достойно завершить свой духовный путь, жизненно важно уметь сокрушать врага нашего спасения непрестанной молитвой и мгновенно его поражать. Люди этого мира в повседневной жизни пассивны и робки при нападении помыслов и не знают, как отбивать их; они мгновенно впадают в панику и считают неизбежным подчиняться любым помыслам. Они пробуют утвердить свою жизнь на таком зыбком основании — безоговорочном подчинении врагу, поэтому в брани он будет вести их за собою. Путь же борьбы с помыслами, будучи прямым и истинным, ведет к тому, чтобы посредством правильных духовных принципов преодолевать врага и низвергать его, и, в конце концов, полностью освободиться от его домогательств.

    Большое количество длинных молитв иногда используется в богослужениях, где они составляют саму основу церковной службы. Если их заучивают и читают те, кто удалился в уединение, то часто это делается лишь для того, чтобы произвести впечатление на людей и для удовлетворения собственного тщеславия. Святые молитвы делаются вещью для продажи; когда новичок видит и слышит много молитв, такое длительное молитвенное чтение глубоко его впечатляет. В искусстве борьбы с помыслами это отвергают. Низвержение зла и уничтожение его в самом себе — этот момент ничем не заменишь. И для тех монахов, которые знают особенности борьбы с помыслами, и для тех, кто их не знает, а также для живущих в миру — открывается не так уж и много способов повергнуть помысл Иисусовой молитвой или какой-либо иной молитвой. Собственно, раз на пути борьбы с помыслами основной считается Иисусова молитва, то способов ее применения не может быть много. Тем не менее, в зависимости от места и в соответствии с обстоятельствами, существует несколько приемов. Помимо этого, в дополнение, существуют способы победить помысл, используя молитву с дыханием, молитву с поклонами, молитву с длительным стоянием или сидением на скамеечке, но все это еще не есть истинный путь. При попытках сразить сильный и злобный помысл не помогут ни дыхание, ни поклоны, ни скамеечки. В искусстве борьбы с помыслами побеждают врага, подавляя его силу, полным самоотречением тела и духа, а также совершенным смирением, целомудрием и безстрастием, укрепляемых благодатью Господа Иисуса Христа.

    Ошибочно придавать основное значение приемам. Смысл борьбы с помыслами в том, чтобы сделать все обстоятельства неблагоприятными для врага. Положение тела — стоять или сидеть есть нечто изменяющееся в соответствии с обстановкой, когда нападают помыслы, и это скорее предосторожности, которые предпринимаются для укрепления собственных позиций. Все это подразумевает непоколебимость и стойкость твоего духа вместе с совершенным неприятием всех помыслов, когда они нападают на тебя — таково непременное значение мысленного поединка с врагом. Овладеть умом и победить помыслы — значит, отречься от себя самого.

    В искусстве борьбы с помыслами — пути побед и поражений, главное — стремиться любой ценой захватить инициативу, а это совершается умом с помощью непрестанной молитвы. Принять определенное положение для молитвы — стоя или сидя, или прибегать к помощи дыхания, означает быть в состоянии ожидания приближения помысла и дать ему возможность захватить нашу волю врасплох.

    Путь побед и поражений в борьбе с помыслами подразумевает сбивание врага с наступления, проведение действий, о которых он и подумать не может. Приводить в смятение и низвергать его окончательно — другого выбора у нас нет. Так что если говорить о победе, то для нее вреден оборонительный дух, который связан с положением тела. Именно по этой причине нужно быть готовым сражаться с врагом в любых обстоятельствах и всеми доступными средствами. Когда инициатива у врага, а не у тебя, сражаться во много раз труднее. Принять определенное молитвенное положение или начать делать поклоны хорошо, но это не всегда возможно и означает то же самое, что быть мишенью, в которую все кому ни лень, мечут стрелы. Когда поражаешь помысл, твой ум должен быть живым, сообразительным, отринувшим всякую робость и малодушие, чтобы наносить врагу удар любыми молитвенными приемами, черпая силу и помощь в смирении и непрестанной молитве.

    Если станешь сосредоточиваться на чем-то второстепенном — размеренном дыхании, механическом повторении молитвы, правильном положении тела, то уведешь внимание в сторону и будешь разбит. Так, например, игрок в мяч, хотя и не следит за ним постоянно, может наносить по мячу всевозможные удары; ему нет нужды постоянно следить за мячом, потому что он к нему привык и может видеть и чувствовать его не глядя. Так и в искусстве борьбы с помыслами, если ты привык с ними сражаться, то сможешь видеть внутренним взором приближение и намерения врага уже издалека — это особенно важно! Сосредоточение внимания в искусстве борьбы с помыслами подразумевает собрание воедино внимания ума на своем сердце, которое приобретает способность видеть состояние и развитие помысла на любой стадии его атаки. Таким внимательным умственным взглядом видят дух помысла, видят сопутствующие второстепенные помыслы, ясно различают в целом всю ситуацию мысленного сражения, слабости и силу обеих сторон и мгновенно находят быстрый способ обрести победу. При сосредоточении внимания на незначительных деталях забывают обращать внимание на главное — на свое сердце, а именно туда и целит невидимый для рассеянного ума враг. Это уводит сознание в сторону и упускается верная победа.

    Есть хороший способ Иисусовой молитвы во время ходьбы или прогулки, когда каждое слово молитвы произносится на каждый шаг соответственно. Это очень хороший прием для молитвенного навыка при ходьбе. Но существует много разных мест — болота, ручьи, узкие горные тропы, каменистые равнины, где нелегко говорить слова молитвы на каждый шаг, если приходится отражать нападение помысла. Мы следим за приближением противника и реагируем разными молитвенными приемами, которые соответствуют обстановке. Очень важен момент упреждения помысла, но если самонадеянно поспешить атаковать помысл, не зная его намерений, то можно открыться, ослабить себя и если он войдет в сердце, то победить такой помысл будет нелегко. Но, с другой стороны, если промедлишь, то можешь не уловить момент, когда он смешается, упустишь верную победу и не сможешь добиться ее быстро. Вовремя замечай расстройство и ослабления помысла, не давай ему прийти в себя — в этом залог победы.

    Скорость чтения молитвы не есть истинный путь борьбы с помыслами. Понятие скорости молитвы, то есть, быстрее или медленнее, появляется тогда, когда не соответствуешь изменению обстоятельств. Молитва настоящего подвижника не выглядит быстрой. Например, есть монахи, читающие в сутки огромное число молитв. Это не значит, что они спешат все время в своей молитве. Неумелый монах будет молиться все сутки, тем не менее, не прочитает столько молитв. Быстрота, спешка в молитве не идет впрок, поскольку не совпадает с изменением обстоятельств; разумеется, слишком медленное чтение молитвы также не приносит существенной пользы. То, как молится опытный монах, выглядит неспешным, но и своевременным. Спешка особенно нехороша в искусстве борьбы с помыслами. Позволь сердцу самому определить скорость молитвы. Действуй размеренно и никогда не опоздаешь. Опять же, если враг спешит, старайся сдерживаться и будь спокоен и внимателен, чтобы он не смог тобой управлять. Эти приемы и умения требуют тщательных упражнений.

    В искусстве борьбы с помыслами нет ничего отдельно внешнего или внутреннего — все это едино. В действительной схватке с помыслом никто не сражается «внешне» и не повергает врага «внутренне». Вначале изучай приемы, которые можешь быстро усвоить и применить; то, что сложно, постигай и усваивай постепенно, одно за другим, тогда становится видно, что ты умеешь правильно пользоваться молитвенным действием.

    В первую очередь, с помощью советов своего Старца, следует избавиться от ложных идей и представлений о духовном пути, стать и укрепиться на собственном пути борьбы с помыслами и Богопознания, стяжания чистоты сердца и ума и обретения Божественной благодати, в которой не было бы сомнений — таково правильное обучение искусству борьбы с помыслами. Жить по помыслам, действовать по желанию, поступать по страсти — путь гибели. Освободиться от помыслов, отвергнуть желания и победить страсти — путь спасения. Следует глубоко это осознать.

    Кроме этого нужно добавить, что подобные мысленные брани с помыслами попускаются Богом не всем подвижникам, и также не все могут жить в уединении и подвергаться такому ожесточенному нападению помыслов. Хотя можно было описать различные техники и детали этого сложного и жизненно важного искусства, мы не стали этого делать, а также и называть. Причина этого в том, что описание различных техник и приемов в борьбе с мысленным врагом разнится в зависимости от сознания каждого человека и такие средства определяются опытным Старцем, прошедшим этот суровый путь. Самое важное в этом искусстве из искусств — сохранять в сердце постоянное внимание и непрестанную молитву.

    В этом разделе изложено кратко понятие чистоты сердца. Чистота сердца — это отсутствие в сердце всего, что не Бог, отсутствие всего лишнего. Чистота сердца — это то, чего нельзя узнать с чужих слов тому, кто ее не достиг. Зная то, что есть, постигнешь то, чего нельзя узнать — это и есть обретение чистоты сердца, ибо «чистые сердцем Бога узрят» (Мф.5:8.). Ученик, правильно воспринимающий искусство борьбы с помыслами, совершенствующий свое умение во всех разделах этого искусства, знающий, как хранить непрестанной молитвой свое сердце от помыслов, не допускающий искажений и отклонений в душе, не ленящийся никогда — ни днем, ни ночью в обретении добродетелей по Евангельским заповедям, оттачивающий сердечное зрение и духовную интуицию, никогда не гневающийся и не раздражающийся, отвергающий мирские привязанности и всем сердцем возлюбивший Христа, как истинного своего Спасителя — постигает по Его милости, что есть истинная чистота Сердца: «Невозможно стяжать Иисуса иначе, как трудом, смирением и непрестанной молитвой» (1.63. Древний патерик. Св. Тора Афон. 2009).

    Неочищенное сердце постоянно впадает в плотские привязанности и ложные представления, влекомое лживыми помыслами. Ты же, став на суровый путь очищения сердца непрестанной молитвой, будучи верным заповедям Христовым — понимай все правильно, действуй лишь в благодати Божией, сделай чистоту сердца своим путеводителем ко Христу, а искусство борьбы с помыслами рассматривай как обретение полноты благодати во Христе. В чистоте сердца есть одно благо и нет никакого зла; есть мудрость, есть добродетели, есть путь хранения сердца от помыслов, желаний и страстей; чистое сердце — это сам Христос.

    Благодаря искусству борьбы с помыслами, рассеянный и блуждающий ум привлекается действием внимательной молитвы в сердце и соединяется с ним, а молитва становится непрестанной. Так происходит рождение нового человека, новой духовной личности, чье сердце, очищенное от помыслов, желаний и страстей, стало обителью Отца и Сына и Святого Духа.

    Печатается по: Монах Симеон Афонский. Искусство борьбы с помыслами (для монахов). По благословению Игумена Афонского Русского Пантелеимонова монастыря Священно-архимандрита Иеремии.

    Источник: afonit.info; фото: spb.optina.ru.

    • 03 Июн 2015 20:21
    • от monves
  17. Палестинское руководство к духовной жизни

    Сами покаянные труды заповеданы Спасителем, о них мы можем прочитать в Евангелии. Но не только. В истории монашеского покаяния появляется особая тема — откровение помыслов.

    Совершается это откровение между послушником (начинающим монахом) и старцем (опытным монахом). С одной стороны, откровение помыслов оставалось сугубо монашеским деланием, с другой — заметно повлияло на приходскую исповедь.

    Надо говорить именно о влиянии, а не о равенстве между исповедью и откровением помыслов. И тем не менее…

    Как понимать откровение помыслов?

    Для начала выясним, что такое помысел. Часто помысел просто уравнивают с мыслью. Сильно возражать не будем, однако примем в расчет, что помыслом считается не только мысль, но и «полмысли», то есть не успевшая сформироваться мысль, только-только промелькнувшая мысль.

    Стоит ли ей тогда заниматься, да еще открывать ее старцу? Стоит. Потому, что такая невызревшая, «неполноценная» мысль может мелькать по многу раз за день, и в силу своей навязчивости «полумысль» будет оказывать на послушника весьма заметное воздействие.

    Кроме того помыслом могут считаться не только «полумысли», но и любые движения в эмоционально-волевой сфере человека, внезапные наплывы того или иного настроения, возникающие побуждения к каким-либо поступкам, обрывки воспоминаний о чем-то и т. д.

    Опытные монахи хорошо понимали, какую важную роль играют помыслы. Особо следили за страстными помыслами. Тем более, что страстные помыслы подчас трудно отличить от благих помыслов. Страстные помыслы послушнику подкидывают враги рода человеческого, стараясь сделать их притягательными, благовидными.

    На откровении помыслов старец помогает отличить благие помыслы от страстных, греховных помыслов. Тогда послушник с ними поступает по справедливости. Как? Об этом позже.

    Умение разобраться с помыслами составляет целое аскетическое искусство. Поговорим о нем, обращаясь к одному древнему руководству. Написано оно было в Палестине, полностью называется так: «Преподобных отцев Варсануфия Великаго и Иоанна Руководство к духовной жизни, в ответах на вопрошения учеников».

    К откровению помыслов готовились

    Помыслы открывались старцу регулярно, очень часто, в личном повседневном общении. Послушник и старец жили, так сказать, под одной крышей. И послушник постоянно открывал старцу помыслы. Для этого важного дела послушнику нужно было как-то помыслы отслеживать.

    То есть перед знаменитым откровением помыслов имела место еще одна стадия духовного делания, подготовительная. О ней гораздо меньше говорится в аскетических писаниях, но она была. И мы приведем о ней авторитетное свидетельство.

    Вот что записал старец Иоанн Пророк: «Отцы назначили время для внимания помыслам, говоря: «утром испытай себя, как провел ты ночь, и вечером также, как провел ты день; и среди дня, когда отяготишься помыслами, рассмотри себя» (Ответ на вопрос 288).

    Старец Иоанн вошел в святцы под именем «Пророк». Монашеское понятие «старец» (в сильном смысле слова) и библейское слово «пророк» близки по значению. И пророк, и старец поясняют людям, в чем воля Божия.

    Преподобный Иоанн Пророк пишет об уже сложившейся аскетической традиции касательно помыслов: «Отцы назначили время для внимания помыслам». Итак, откровение помыслов предваряет внимание помыслам.

    Причем, для ежедневного внимания помыслам назначено время. Как для ежедневных молитв: утром, вечером и днем. В этом монашеском обычае ощутим палестинский колорит. При жарком климате ночью прохладнее дышится, какие-то дела поэтому совершались после заката и до рассвета.

    В Палестине ночь не только время сна, но и отчасти время бодрствования, активных действий. Утром послушник вспоминает, как трудился и молился ночью, а не только как спал.

    Вечером послушник снова обращает внимание на помыслы, какие приходили ему в течение дня. И, наконец, мало бывает этих двух моментов самоотчета. Посреди дня нужно рассмотреть себя, если отягощаешься помыслами. Во время солнцепека любит приступить бес полуденный, докучающий послушнику страстью уныния.

    Остается сказать, что не надо путать внимание помыслам и сочетание с помыслами. Заповеданное отцами внимание помыслам нужно христианам, чтобы отслеживать, какие помыслы сегодня пришли. Этим помыслам уделяется ровно столько внимания, чтоб их «зарегистрировать» — и только.

    Теперь сравним: сочетание с помыслом может быть по сути и «бесстрастным», «регистрирующим», а может перейти в сосложение с помыслом (здесь уже человек подпадает под некоторое действие страсти) и дальше оно может перейти в пленение помыслом (здесь человек не имеет силы сопротивляться действию страсти).

    Искусство обращения с помыслами

    Итак, палестинское духовное руководство советует послушнику внимать помыслам несколько раз в день и открывать помыслы старцу. Старец поясняет послушнику, какие помыслы пришли от бесов и какие — от Бога. С первыми надо поступать решительно, лучше всего отсекать страстные помыслы, как только они приложились.

    Более опытные могут противоречить страстным помыслам, что небезопасно для новичков. Очевидно, благие помыслы надо хранить и воплощать их в реальные дела. Все это составляет большое аскетическое искусство монашеской жизни.

    Преподобный Иоанн Пророк упоминает о внимании помыслам. И его ценное свидетельство не единственное. Главное, он свидетельствует о том же, о чем наставляют и другие великие подвижники: «Внимай себе!» Эту заповедь открыл отцам и пророкам Господь. Заповедь о внимательной жизни…

    Источник: www.pravmir.ru

    • 20 Фев 2015 11:27
    • от monves