Перейти к содержимому

Результаты поиска

Найдено 45 результатов с тегом старчество

По типу контента

По секции

Сортировать                 Порядок  
  1. «Мы видели небожителей». Один день из жизни иер...

    Помощник наместника, старший диакон, заведующий монастырским производством – в условиях многозадачности послушаний день иеродиакона Амвросия (Черничука) складывается непредсказуемо. Застать его на одном месте практически невозможно. Самому отцу Амвросию к столь активной жизни не привыкать: бывши келейником старца Иеронима, он постоянно был в гуще событий и людской толпы, которая дневала и ночевала у кельи санаксарского подвижника.


    Поминай последняя твоя


    Осмотрев санаксарский мини-завод по производству угля и ладана, по которому нас с утра провели наместник с отцом Амвросием, делаем небольшой перерыв. В трапезной монастырской гостиницы отцы потчуют нас монастырскими батонами, абрикосовым и малиновым вареньем с горячим чаем, гренками, сыром и прочими приятностями.

    На стенах гостиничной трапезной – галерея портретов усопших – тех, кто жил в Санаксаре, был каким-то образом связан с монастырем, служил здесь, а также фотографии почивших близких и друзей братии. О мире ином напоминает и образ преподобного Феодора Санаксарского «в красном углу» с надписью «Помни час смертный».

    – Над вами висит портрет моего деда, отца Петра, – замечает отец Амвросий. – Он меня сформировал как человека.

    – Санаксар ассоциируется с Пасхой: красные тона в архитектуре, пасхальные детали на колокольне, в храмах, на могильных крестах.

    – Это «напоминалки». Наша задача и главное условие жизни в монастыре – созидание чистоты сердечной. А это и есть Пасха. Надо чаще напоминать себе, что Христос воскрес. Воскресение – смысл нашей жизни, и мы к этому стремимся.

    – На иконах преподобный Феодор изображен со свитком в руке, где прописана одна из монашеских добродетелей: «Помни час смертный». Почему именно эта надпись?

    – Еще одно напоминание о Воскресении. Но к образу старца Феодора, как отца для братии, больше подходят другие слова: «Болезную о вас, чадца моя, пока не вообразится в вас Христос». В этом был смысл его жизни как игумена обители. Раньше преподобного на иконах изображали очень суровым, а потом мы нашли в музее его портрет, где у него кроткий и смиренный взгляд. Это показывает глубину его духовной жизни, во взгляде преподобного – целый мир. Необычный был человек. И еще: при жизни он не закручивал себе так усы, какими они изображаются на некоторых его иконах, – смирения ради.

    Отец Иннокентий:

    – Мощи преподобного Феодора раньше были в склепе. В 1904 году братия их подняли, открыли, старец был абсолютно нетленным. Братия его переоблачили и опустили обратно в склеп. Прошло около ста лет. Мощи обрели и прославили преподобного.

    – В Санаксаре строгий устав?

    – Саровский. Но до такой жизни, какая была раньше, когда говорили: «Кто суров – тому в Саров», мы не дотягиваем.

    Около полудня наши собеседники ненадолго нас покидают: в 12:00 братская трапеза. После обеда следуем за отцом Амвросием на другие послушания, где он должен проверить рабочий процесс.

    Автоскит отца Амвросия


    В силу послушаний отцу Амвросию приходится много ездить. Помощник в этом – большой черный автомобиль. Тот самый, в котором вместе с наместником и братией в 2016 году они перевозили мощи праведного воина Феодора Ушакова в автомобильном крестном ходе по городам России. На приборной панели – длинные черные и рубиновые четки. В магнитоле – диск с церковными песнопениями. На внешних боковых окнах – плакат с изображением Санаксара и иконы святого адмирала.

    – Братия называют автомобиль «амвросиевский автоскит». По послушанию я провожу много времени за рулем. Но основное послушание – контролировать монастырское производство и кричать на трудников (смеется). Возраст уже, ленимся, приспосабливаемся к жизни. Труженики у нас на производстве. Но кто-то должен заниматься и бытовыми вопросами. В монастырь всегда что-то надо закупить: сахар, масло, муку, те же мусорные пакеты. И чтобы продать монастырскую продукцию, сначала необходимо многое приобрести: сырье, тару. Недавно отвезли 200 килограммов ладана и 200 коробов угля для Дальнего Востока. На вырученные средства мы закупаем угольное сырье, смолу и ароматы для ладана.

    Раньше монахи корзины плели. После поста инок взвалит на себя свое рукоделие и идет продавать, что-то приобретет, часть оставит на нищих, на остальное закупит продукты – и опят трудится и молится. Это послушание. Господь за послушание и радость дает, мир, и утешает, и покрывает наши немощи. А вообще, самое главное послушание – это жить в монастыре. Монашество – это каждодневное мученичество: монах делает не то, что хочет, а то, что надо. Тогда он на верном пути. А если монах делает то, что хочет делать, – это не совсем полезно.

    – Отец Амвросий, поездки сильно утомляют в плане духовном? Когда часто вдали от братии, монастыря.

    – Да всякое бывает. За послушание Господь и силы даст, и ободрит, и укрепит.

    Кирзовые сапоги, кушаки и топор


    – Вы упомянули, что до монастыря жили на Дальнем Востоке, в Иркутске, как и отец-наместник. Расскажите немного о себе. Как вы пришли к монашеству? Почему именно Санаксар?

    – Родился я в Приднестровье. Учился в педагогическом институте. Спортом занимался. В армии служил в Амурской области, в Сковородино, в войсках ПВО. У нас в семье очень набожные люди по папиной линии. В Церковь я пришел в 24 года. В государственном музее Иркутска находится подлинник картины Василия Поленова «Христос и грешница» («Кто без греха?»). Эта картина оказала на меня большое влияние, я захотел прочитать все Евангелие.

    Первой книгой, которую я прочитал о монашестве, была «Жизнь пустынных отцов» пресвитера Руфина. Я тогда решил: про какой монастырь первым узнаю, туда и пойду. Через восемь месяцев один священник рассказал, что был в Дивееве, а оттуда в трех часах езды есть Санаксарский монастырь, где похоронен праведный воин Феодор Ушаков и где живет старец Иероним.

    Я приехал в Санаксар в 1995 году, мне было 27 лет. Сначала меня не брали. Спросили: «Кто тебя в Санаксар отправил?» Дело в том, что в Иркутске у раки с мощами святителя Иннокентия Иркутского я часто молитвенно обращался к нему, получал помощь. И возьми да скажи: «Владыка Иннокентий отправил». «Три дня – и домой езжай! Болящий!» Я – в слезы… Я приехал в монастырь на Прощеное воскресенье, братия шли со службы гуськом, вокруг грязища, а я на колени перед всеми встаю, прошу благословения. Руки сложил, как положено, братия мимо проходят, все смиренные, не благословляют. И тут из храма вышел старец Иероним, посмотрел на меня, прищурился, перекрестил...

    Через два дня я засобирался домой, подошел ко мне эконом монастыря, спросил, что умею делать. Тут уж я не сплоховал, начал перечислять: и маляр, и плотник, и столяр, и штукатур. В итоге меня отправили менять полы в монастырском здании.

    Раньше в монастырь со своим добром ходили, целый год собирались. Послушник должен был привезти с собой кожаные сапоги или материал для сапог, подошвы и прочее. В монастырь меня дед собирал. В итоге я приехал в Санаксар подготовленный: со старинным чемоданчиком с маленьким иконостасом и книгами внутри и большим рюкзаком, где были кирзовые сапоги, фуфайка, кушаки, ножовка, топор, рубанок.

    Самое высокое


    – Отец Амвросий, как получилось, что вы стали келейником старца Иеронима?

    – Ну, какой я келейник! Другого не нашлось, чтоб отгонял людей от старца (улыбается). Мы ему из-за этого и стали помогать – народу очень много шло к нему. Келья старца была в братском корпусе. Братия, бывало, и роптали, когда к батюшке народ ночью шел. Отец Иероним был настолько любвеобильным, смиренным, жертвенным – он не мог никому отказать. Люди ждали своей очереди к старцу прямо в братском корпусе, некоторые плакали. Братия просили их разойтись, дать батюшке отдохнуть, но все было бесполезно. Мы заходили к нему проверить, спит ли он. Помню, батюшка лежал на кровати, один глаз у него открыт, другой спит. Ночь, а народ все сидит и сидит. Люди были «голодными» (духовно), всем нужна была «пища».

    Мы тоже приехали в монастырь «голодными» в 1990-е годы. В книгах все понятно написано, а вы покажите нам это на практике. Покажите простоту, любовь, терпение. Обыкновенность покажите. Как апостолы ходили за Спасителем. Много ли они понимали? Они все видели, слышали, но прозрели, только когда благодать Господь дал.

    Старцы наши были любвеобильными, они не стремились быть учителями, никогда нас не учили, не укоряли. Но они были учителями своей жизнью: мы смотрели на них и подражали. Внучок к бабушке с дедушкой когда приезжает, его не ругают, а ласкают. Так и старцы – они нас просто любили. Были нам и мамой, и папой, и дедушкой, и бабушкой в одном лице. Во-первых, они жили в определенную эпоху, во-вторых, у них была внутренняя чистота и огромная ревность по Богу, которую они возжигали в себе и нудили-нудили-нудили… Они были великими тружениками на ниве Христовой. Это очень сильные люди. Планку, конечно, наши старцы задали высочайшую для нас. Мы видели небожителей…

    – Каким вам запомнился отец Иероним?

    – Батюшка – это все самое высокое, что только можно представить и что человек может себе пожелать, живя на земле. Это живая книга. Отец Иероним был человеком любви и необыкновенной жертвенности. Если он при приеме с кем-то обошелся в спешке или что-то не договорил, и человек ушел не утешенным, я по его просьбе бежал в гостиницу, находил этого человека (даже ночью), вел его к батюшке, и тот продолжал общение. Представляете, какая щепетильность! Он учил, что совесть должна быть чиста по отношению к Богу, к ближним и вещам. Так он жил. А все его дары (прозорливость, исцеления) – это Божественное, он считал, что не имеет к этому отношения.

    Для кого-то старец Иероним – чудотворец, для других – целитель, для третьих – очаг, у которого можно погреться. Но прежде всего он был духовником, духовным лицом. Мы не могли его вместить по своей немощи, мы в то время только воцерковлялись, мы же не монахами сюда пришли, и старец нас «кормил молоком».

    Батюшка до последнего ночью вставал на молитву, делал поклоны. А как работать любил! За дверьми его кельи стояла коса. Когда появлялась свободная минутка, батюшка выбегал косить. А летом в Мордовии жара невыносимая. К слову, он с 60 лет не потел. Моя крестная Анна, благочестивая вдова, в Санаксаре стирала облачения и однажды заметила: «У батюшки одежда молоком пахнет, младенцем». Хотя он никакой пищей не пренебрегал, только чеснок не любил. По апокрифу, где Христу в Гефсиманском саду поклонились все растения, кроме чеснока и осины.

    Удивительна история его прихода в монашество – по огромной любви к Богу, что сейчас редкость. Это беспрецедентный случай для нашего времени: их с супругой постригали вместе, обоих в одночасье. В Иоанно-Богословском храме Саранска. Это была необыкновенная, любвеобильная семья. И они ушли друг от друга к Богу. Отец Иероним матушку боготворил: красавица с Украины, он привез ее с целины, где был в армии. У них было 13 внуков. Матушка ушла в Свято-Троицкий монастырь в Наровчате к игумении Евстолии – удивительное место, сестричество там было необыкновенное, дух невероятный. Съездите туда обязательно. А батюшка ушел на приход в Колопино. В 1991 году его назначили духовником в Санаксар. «Да как же я, неграмотный, – говорил он, – всю жизнь около матушки, мирской человек, что я могу монахам сказать, как помочь?» Но Господь открыл ему, он видел сердца людей как на ладони. Не поступки, не дела видел батюшка, а то, что руководит человеком в поступках, видел суть человека. Он имел дар разумения добра и зла. Выше этого ничего быть не может. Вот такие бывают люди – сердцеведцы.

    Когда у старца было много людей, он рассказывал истории, в которых каждый из собравшихся узнавал себя и получал ответ на свой вопрос. Батюшка голову поднимет, поправит епитрахиль, улыбнется: «Вот такой пирог сегодня мы с вами съели». Вот старчество, вот святость! Поэтому Русь всегда была святой. Как бы мы ни падали, как бы ни унывали, ни скорбели – Господь через таких людей подает утешение, ободряет, укрепляет в вере – и все это с любовью. Так было во все времена.

    В последние два месяца жизни отец Иероним не мог спать из-за болей, однако отказывался от обезболивающих. До слез бывало жалко его. Шли пасхальные дни. Народ писал батюшке записки на чем придется – на клочке бумаги, открытке. Я собирал эти записки и передавал батюшке. Однажды кто-то к записке степлером прикрепил… три ампулы с морфием. Люди сострадали старцу. Можно сказать, страдали вместе с ним. Батюшка не принимал лекарственные препараты, потому что пекся о чистоте разума, чтобы в разуме находиться. Иначе он потерял бы связь с Богом, молитву. Такие люди боялись даже на секунду от Господа отлучиться. А наркотики, алкоголь – это все, разум сразу теряется, человек добровольно нарушает связь с Богом. Старцу было 68 лет, а он вскакивал ночью, заходил ко мне: «Помыслы покоя не дают!» Святые терпели, желая умереть не в забытьи, а в молитве, в свободной воле, в произволении. Они держались за Бога.

    Батюшка говорил: «Пока на проскомидии людей поминаю, ничего не болит». Приходил со службы, переступал порог кельи – боль сразу возвращалась, ни сидеть не мог, ни лежать. Метастазы у него были по 15 сантиметров, рак поразил позвоночник, печень…

    Однажды он мне сказал: «Будем с тобой есть из одной тарелки». Я все ждал, когда же это произойдет (улыбается).

    – Поели в итоге?

    – Да, из одной банки. Ставили две табуретки, перекидку между ними сооружали, батюшка на диванчике, я на стульчике, и две банки между нами: с медом и грибами. По очереди ели из банок ложкой. Все было так просто и настолько велико…

    Главное – братство


    Отец Амвросий садится за руль своего «автоскита», мы устраиваемся на пассажирском сиденье позади него. Едем на сероводородный источник вблизи монастыря.

    – Рядом с обителью есть заповедник. К нам приходят лисы, лоси, олени, кабаны, волки. Совы есть. Ежи вместе с кошками из одной миски едят. А где ежи, там и змеи (ужи в основном). Во время наводнения гадюки приплывали. Но на человека никто первым не нападет. Однажды у нас неделю жил лисенок. В тот год выпало много снега, лисенок прятал в сугробах еду, которой угощали его братия, и когда снег потом вывозили вместе с запасами – катастрофа получилась для лисенка.

    В окрестностях Санаксара много источников. Самый большой – в деревне Алексеевке. Это самое высокое место в округе, поэтому братия называют этот источник «верхним». Отсюда несколько раз в день они набирают воду в бочку из-под кваса и привозят ее в обитель трактором. На территории монастыря установлены резервуары, куда потом насосами закачивается вода из бочки. Пищу братия готовят только на этой воде. Мечтают провести водовод из Алексеевки в Санаксар.

    Сероводородный источник находится в лесу. Деревья здесь такие высокие, что едва видно небо. На источнике братия установили деревянную купель с «красным углом» и скамейки, на которых можно посидеть в тишине, подышать лесным воздухом.

    – Когда мы приводили источник в порядок, долго не могли понять, откуда в нем белый налет и почему не вымывается запах серы. Оказалось, это сероводород. Так был обнаружен уникальный источник, который лечит суставы. В регионе такой воды больше нигде нет.

    – Отец Амвросий, для вас время в монастыре быстро идет?

    – Летит. Снаружи этого ничего не видно, это внутренняя жизнь.

    – Что для вас монастырь?

    – Люди. Братство, сила которого – в единстве. Братию сплачивают молитва и общие послушания. Например, надо что-то разгрузить. Братья дружно несут мешки с картошкой или луком, наместник вместе с ними, все помогают друг другу. В этом состоит братство. Трудники обязательно должны жить братским уставом: служба, исповедь, причастие и физический труд. Раз в неделю у нас все стараются причащаться, иные братья чаще – по два-три раза.

    Бог выдергивает Своих из мира


    Вечером отец Амвросий готовился к поездке в Ростов-на-Дону (от Санаксара – 1100 километров), чистил веником «автоскит», заполненный баками с водой.

    – Загрузили с братией тонну воды ростовчанам: местным жителям, многодетным семьям. В Задонск заеду по пути, переночую там. Бог даст, послужу с отцами, потом дальше поеду. Если вам со мной поехать, то получится не «Один день», а «Неделя из жизни» (улыбается).

    Перед отъездом отвезу мусор, потом в Темников за лекарством для одной бабушки надо съездить, в пекарню заеду, потом проверю, как кресты трудники красят. Мы делаем чугунные кресты (Голгофу) для почившей братии, будем менять старые деревянные кресты на могилах. Вес каждого чугунного креста 250 килограммов: чтобы стояли до Второго Пришествия. Форма креста относится к XV-XVI вв. Это каноничный крест с интересными пропорциями, обтекаемой формы, ничего лишнего. На всех чугунных крестах красные буквы «ХВ». Тем более погост у нас воскресенский, с храмом в честь Воскресения Христова. Храм этот старинный, крышу и купол мы отремонтировали с Божьей помощью. В 2005 году рядом с храмом благодарные духовные чада возвели часовню над могилой батюшки Иеронима.

    Первый чугунный крест мы поставили на могиле иеромонаха Филарета (Былинина), у Рождество-Богородичного храма. Он был талантливым архитектором, потом принял монашество, стал настоятелем Санаксара. Уникальная архитектура нашего монастыря – во многом заслуга Былинина.

    – Отец Амвросий, на примере молодых трудников, послушников, которые приходят сегодня в Санаксар, вы ощущаете, что современная молодежь другая?

    – Время на всех накладывает свой отпечаток. Мы люди своей эпохи. После нас пришли другие, у них своя закваска. Мы не имеем права их ни осуждать, ни роптать.

    Недавно страна отмечала 70-летие Великой Победы. Я раньше любил пересматривать фильмы «Аты-баты, шли солдаты», «Они сражались за родину». Какие там потрясающие диалоги! Помните, как Шукшин с Бурковым беседовали о высоконравственных вещах? Для меня это была недосягаемая философия. Большая часть молодежи этих вещей не знает. Однако у нас были Чечня и Афганистан, и сегодня молодые ребята также защищают, жертвуют собой ради матерей, ближних своих, ради родины, ради нас с вами. А мы их недопонимаем, нам кажется, что они другие, современные. Нет! Все там есть – в русском характере – и христианство, и патриотизм. Генофонд передается, просто формы разные.

    Когда после гонений на Русскую Церковь священники возвращались из тюрем, для одного из таких во время литургии Херувимскую по три раза пели, пока он на коленях плакал в алтаре: «Моих друзей расстреляли, они мученики, сподобились, а я грешный, не сподобился». Это другая стать, другая эпоха. Нам, сегодняшним, может казаться, что при святых Антонии и Макарии Великих было лучше, но там еще сложнее было: ереси, убийства.

    Однажды я был на исповеди у отца Валериана Кречетова. Батюшка говорил: «Я застал людей, которые в храме стояли и плакали от того, что у них все хорошо». Такое было христианское мировоззрение у людей: если внешне все ладно и нет скорбей – значит, что-то здесь не так, значит, Господь не посещает. А сейчас откройте молитвослов: молитвы на все неприятные случайности. Только бы ничего не терпеть, не прощать, не примиряться. Это наш образ жизни, от нас все идет. Спрос рождает предложение.

    Тем не менее и в наше время молодежь идет в монашество. Господь все равно призывает Своих. Их меньше, но они есть. Бог берет их, как кошка котенка, за шиворот и выдергивает из мира. И человек не знает, почему оказался в монастыре.

    Миряне, люди философского склада часто задают вопрос: почему человек становится монахом? А как это расскажешь? Как объяснишь? Мир свой внутренний, сердце свое как откроешь? Уловил Господь, и все. Одни приходят к Богу по любви, другие – по грехам. Бывает, в монастырь идут от безысходности, приспособленцы. Вот три формы монашества.

    Но по любви все меньше идут. Как это было у старца Иеронима. Ребятишки у него, матушка – любимейшая супруга. «Собираю чемодан и плачу, не могу, – рассказывал, – так сильно Бога люблю, так Господь посетил! Все оставлю: детей, матушку, буду только Богу служить! Собрался, пошел попрощаться с дочерьми, посмотрел на них, заплакал. Так и уснул, не смог уйти». Прошло девять лет, матушка отца Иеронима заболела и дала Богу обет, что если останется жива, скажет супругу, чтобы они оба послужили Господу в монашеском чине. Матушка выздоровела и озвучила старцу Иерониму его же мысли, которые он думал много лет назад.

    Вот так по любви в монастырь приходят. А я пришел по грехам, от голода духовного, от безысходности. Уперся к стенке в миру, и идти больше некуда. Мне так думается. Архимандрит Иоанн (Крестьянкин) сказал хорошую фразу своим чадам, монахам: «Ну, какие вы монахи, вы просто хорошие ребята». Ребята!..

    Возможно, когда-нибудь Господь сподобит стать настоящим монахом, достойным священнослужителем. Пару раз Бог «погладил» по голове, и забыть этого уже не можешь. Поэтому и держимся за монастырь, ждем, когда в третий раз «погладит» и управит в жизнь вечную. «Погладит» ли, управит? Ожиданием этим и надеждой мы и живем.

    Кристина Полякова

    «Монастырский вестник» № 8 (44)

    Источник: pravoslavie.ru

    • 01 Сен 2017 16:24
    • от monves
  2. Океан премудрости духовной

    О сходных судьбах двух великих старцев современности – преподобного Паисия Святогорца и архимандрита Кирилла (Павлова) – на конференции в Троице-Сергиевой Лавре 26 марта размышлял игумен Киприан (Ященко).

    Так сложилось, что последние пять лет я занимаюсь изучением наследия святого Паисия Святогорца и более 20 лет являюсь духовным чадом отца Кирилла (Павлова). Можно заметить множество внешних и внутренних сходств в судьбах этих двух подвижников, представлявших достаточно разные духовные традиции. И тот и другой прошли войну, оба героически сражались. Война дала им особый импульс в духовной жизни. Святой Паисий в своих трудах часто вспоминает, как был радистом на фронте, сравнивая эту службу с монашеской (монах связывается с Богом в молитве так же, как радист с командованием). Отец Кирилл для нас навсегда останется героическим участником Сталинградской битвы – впоследствии батюшка воспринимал духовную брань как войну с противником. Оба подвижника чудом остались живы на войне. В упор расстреливали святого Паисия и не могли в него попасть. Отец Кирилл чудом уцелел в Сталинграде. Святой Паисий на войне дал обед Божией Матери восстановить Коницу, а отец Кирилл, найдя в руинах сталинградского дома Евангелие, читал его всю оставшуюся жизнь. И не только читал, а хорошо знал и старался исполнять в своей жизни.

    Оба старца были практическими богословами. Я помню, как отец Кирилл собирал нас в келье и читал Евангелие. Когда заканчивал, без лишних слов напутствовал: «Идите, исполняйте…»
    Святой Паисий отмечал, что в наше время много людей, которые правильно говорят, а вот тех, кто живет по Евангелию, – крайне мало. Поэтому к таким подвижникам и тянутся. Вот почему в Греции отец Паисий был таким авторитетом, на которого и монашествующие и священство равнялись. Мне рассказывали на Афоне, как греческие игумены направляли монахов к отцу Паисию на исповедь. Старец мог выслушать рассказ какого-нибудь монаха о беспорядках, которые творятся в монастыре, и сказать: «Тебе не полезно находиться в этой обители, иди в другую». И монахи за послушание святому Паисию оставляли обители, переходили туда, куда им указывал старец.

    Церковное начальство побаивалось обоих старцев: у них было огромное влияние на церковный народ России и Греции. У обоих старцев было такое духовное зрение, что они действительно могли за несколько секунд определить судьбу человека. Это, собственно, случилось и со мной, когда батюшка Кирилл дал наказ заканчивать с диссертацией и идти в монахи. А потом, когда я принял постриг, сказал, что «твое послушание – заниматься образованием». То есть практически тем же самым, что и до пострига.

    Оба старца очень любили молитву. Людей принимали тысячами, были всенародными духовниками, святой Паисий – греческим, старец Кирилл – русским. И в то же время старцы стали великими вселенскими духовниками: отца Кирилла хорошо знают на Афоне, в Абхазии он общался с отшельниками. К нему, как и к преподобному Паисию, обращались люди из разных стран мира.

    Можно заметить сходство и в образе мыслей старцев – по их изречениям. Например, если отец Кирилл (Павлов) говорит: «Держи голову низко, а душу к Богу близко», – то преподобный Паисий отмечает: «На сколько человек соединяется с Богом, на столько ему ничего не страшно». И продолжает: «В духовной жизни не существует «далеко» и «близко», потому что Христос Своей любовью расстояния упраздняет». «Блаженны возлюбившие Христа больше всего в мире, живущие вдали от мира рядом с Богом в райской радости еще на земле», – говорит святой Паисий.

    В целом речь подвижников очень современна. Они говорят образно, не используя богословскую терминологию. Это их отличительная особенность, которая объединяла вокруг старцев людей образованных и простых, уподобляя их Христу, говорящему с людьми доступным им языком. Оба старца высказывались очень просто, но точно – ум их плавал в Евангелии, как у древних подвижников.

    «Если ты не слышишь чужие стоны, то не помогут ни посты, ни поклоны», – изречение отца Кирилла. «Кто обижает других, тот навеки обижает самого себя», – слова святого Паисия. И дополняет: «Безразличие к Богу приводит к безразличию ко всему». «Людям важна внешность, а Богу – правдивость и честность», – слова старца Кирилла.

    Дальше батюшка Кирилл восклицает: «Человек смиренный – алмаз бесценный!» Преподобный Паисий дополняет: «Благодарного Бог Сам преследует Своими дарами». «Сначала скорби, потом благодать». Отец Кирилл уточняет: «Церковь всегда распята, как и Христос».

    «Суть послушания в одном: кто послушен, тот со Христом», – говорит отец Кирилл. «Христос не требует от нас ничего великого, Он требует от нас самого малого», – отмечает преподобный Паисий. И дальше: «Только жертвуя, человек пребывает в родстве со Христом». Сейчас мы сидим на берегу этого бездонного океана духовного наследия, которое оставили нам два великих старца. Дай, Господи, нам хотя бы частицу их духовного опыта сложить в своем сердце и исполнить Евангелие в своей повседневной жизни, как наши великие наставники.

    Источник: pokrov.pro

    • 01 Сен 2017 15:53
    • от monves
  3. Пастырское окормление мирян в монастырях: испов...

    Доклад наместника Благовещенского мужского монастыря в Бортничах (Киевская епархия, Украинская Православная Церковь (Московский Патриархат)) архимандрита Варлаама (Гергеля) на круглом столе «Особенности устроения монашеской жизни в городских монастырях» (Санкт-Петербург, 8–9 августа 2017 г.).

    Наши православные монастыри – это не только маяки и светильники в бурном житейском море, это, прежде всего, колодцы – воды чистой, живительной, доброй, текущей в Жизнь Вечную. И именно к ним идут люди, утоляя свою духовную жажду.

    И те из великих древних монастырей, которые находились когда-то далеко за чертой городских стен, но куда тысячи паломников шли как жаждующие елени на источники водные, теперь, спустя века, находятся в центре самых населенных городов.

    Паломники шли в монастыри тогда, когда весь уклад жизни был пропитан христианством и живой верой, тем паче и с большей жаждою идут они и сейчас, когда время наше тяжелое и лукавое, и души людей мучимы духовной неудовлетворенностью, голодом по вере Христовой.
    Я являюсь игуменом очень молодого монастыря, который находится не просто в городе, а в городе-столице. Большинство наших богослужений – начиная от Литургии и заканчивая различными молебнами, акафистами, панихидами и проч. служатся для удовлетворения нужд приходящих к нам мирян. Скажу более того – по подобию многих молодых обителей и сам наш монастырь начинал свою жизнь как обычный приходской храм, и костяком его являются молодые семьи, которые пришли к нам 10-15 лет назад. В совокупности это накладывает определенный отпечаток на жизнь монастыря и общение с внешним для нас, священников и монахов, миром.

    Одной из самых распространенных и востребованных форм общения между мирянами и духовенством являются исповедь и духовные беседы.
    Все мы знаем и по книгам святых отцов, и по своему практическому и духовному опыту, какой должна быть исповедь.

    Исповедь – самое сокровенное, индивидуальное таинство. Огромная роль в исповеди принадлежит личному опыту священника. С другой стороны, передача этого опыта происходит из уст в уста, от духовника к ученику, будущему пастырю.

    В Требнике изложен полный чин Таинства Покаяния. Однако, в той или иной степени, мы упрощаем и сокращаем этот чин. Например, чинопоследование начинается увещеванием «приводит кающегося единого, а не двою или многия». Далее, кроме молитв, есть подробные вопрошания. В конце произносится молитва над кающимся «низу лежащем». Все это опускается в приходской практике. Нынешняя общепринятая практика включает чтение начальных молитв исповеди, т. н. «общей исповеди», в присутствии всех исповедников, а затем разрешительную молитву над каждым исповедником отдельно. И это еще полбеды! Мне, да и, наверное, большинству из здесь присутствующих доводилось видеть, когда в больших соборах, особенно в дни наплыва причастников, то есть во время поста и великих праздников, имеет место так называемая общая исповедь для сотен человек! Обрывается обязательное личностное духовное общение между человеком и духовником, да и сам духовник из такового превращается в механического требоисполнителя. И это еще одна из многих причин, почему прихожане, неудовлетворенные в своих духовных запросах, идут из приходских храмов в монастыри.

    Спектр пастырских ошибок при совершении исповеди очень широк. От безучастия до лжестарчества. Нет и не может быть единого регламента, это искусство духовного общения, которому надо учиться всю жизнь. Если человек затрудняется, то ему надо помочь вопросами. Но вопросы должны быть с добрым участием, сочувствием. В то же время нельзя создать атмосферу потакания человеческим страстям и слабостям. Существует крайне порочная практика, когда священник устраивает пристрастный допрос, начинает ругать или унижать кающегося, забывая, что в православной сотериологии, в отличие от католической, грех – это не столько преступление, сколько болезнь. Соответственно, отношение к грешнику кающемуся должно быть сострадательное, а не осуждающее. С другой стороны, нельзя идти на поводу естественного желания кающегося переложить вину на других, вместо исповеди устроить рассказ о своей несчастной жизни. Здесь надо мягко, но четко указать, что на исповеди мы говорим только о своих грехах, а другие темы можно обсудить позже.

    В этой связи существует и такой аспект. Доподлинно знаю о некоторых монастырях (и довольно-таки древних!), что в них существует практика наложения строгой епитимии с запретом на Причастие на год-два. Приезжает человек в обитель с паломническим посещением, приходит на исповедь, и потом с таким запрещением возвращается домой, и тут уже пребывает в недоумении его духовник: снять запрет он как бы не имеет права, но понимает, зная духовное устроение, нюансы и потуги в борьбе с тем или иным грехом своего чада, что запрещение неправильно. И как теперь быть?

    По сложившейся традиции, исповедь предваряет принятие Святых Христовых Таин. И в этом есть свой духовный смысл. Однако эта традиция привела к весьма порочной практике совершения исповеди во время Божественной литургии. Результат: исповедник не назидается в богослужении, не участвует в богослужении и священник, который в свою очередь, еще и вынужден пропускать людей в сжатые сроки, как на конвейере, дабы все успели к Причастию!

    Хотелось бы процитировать выписку из общецерковного положения «Об участии верных в Евхаристии». Документ одобрен на Архиерейском Совещании Русской Православной Церкви, 2–3 февраля 2015 года: «В отдельных случаях в соответствии с практикой, сложившейся во многих приходах, духовник может благословить мирянина приобщиться Тела и Крови Христовых несколько раз в течение одной недели (например, на Страстной и Светлой седмицах) без предварительной исповеди перед каждым причащением.

    В некоторых приходах имеет место длительное ожидание начала причащения мирян. Это происходит из-за совершения исповеди после запричастного стиха. Такое положение дел следует признать нежелательным. (Я бы сказал – порочным! – А.В.) Таинство покаяния должно совершаться по возможности вне Божественной литургии. Недопустимо совершение исповеди во время чтения Евангелия и Евхаристического канона. Исповедь желательно проводить преимущественно с вечера или до начала Божественной литургии».

    Сколько было писано и говорено о порочности такой практики, о том, что исповедь должна совершаться или на вечернем богослужении накануне, или в другое, небогослужебное время, вплоть до того, что в будние дни между Богослужениями, с предварением исповеди духовной беседой, – а воз и ныне там! Своих-то, воцерковленных, мы приучили и приучаем к правильному подходу, но вот приезжает в обитель человек из другого храма на Литургию и находится в недоумении – почему ему отказывают, говорят, что исповедоваться нужно было накануне. В недоумении пребываем и мы: как отказать человеку, если он ехал к нам в обитель часто за 200-300, а то и тысячу километров?

    Об исповеди иеромонахом мирян много было писано и сказано святыми отцами. Начиная от категорического запрета монашествующим трудиться на этом поприще и заканчивая поучением для самих мирян быть воздержными при исповедании (особенно плотских грехов и нюансов семейной жизни). Но реалии современной жизни, как уже было выше замечено, накладывают свой отпечаток.

    Никуда мы не денемся от духовного окормления мирян. Причины – и сама любовь, и благорасположенность мирян особенно к монастырям и монахам; и нехватка духовного общения и опыта для мирян в своих приходских храмах, и (чего греха таить!), неопытность, и леность, и нерадение белого духовенства.

    Но следует быть весьма осторожным! Я думаю, многие из нас, здесь присутствующих, наслышаны о таких духовниках, которые так смакуют и вытягивают из человека подробности плотских грехов, что иной уходит от них еще более просвещенным в вопросах, о которых и понятия не имел до исповеди, а иной в смущении в следующий раз еще подумает – идти ли ему исповедоваться. Вот почему я говорю об осторожности, в первую очередь, игумена и игумении монастыря при выборе иеромонахов для исповеди.

    В этой связи мне хотелось бы коснуться вопроса духовничества и для монашествующих.

    Внутренняя жизнь многих даже старых монастырей (я уже не говорю о молодых), сильно была подкошена в советское время: в первую очередь уничтожалась преемственность монашеского воспитания.

    Преемственность монашеского делания, духовного руководства, практики, навыков, и духовного администрирования, если можно так выразиться.

    Милостию Божией мне довелось видеть и слышать отцов и матушек старой монашеской школы – что это были за люди! Как они поступали, думали, говорили!

    Читал я некогда, что в Греции один епископ сетовал в беседе со старцем, что его пламенная проповедь не приносит плодов. А старец, звали его Иероним, объяснил ему: «Охотник должен быть не только отличным стрелком: он должен еще зарядить свое ружье пулей. Сперва учи своим примером, и потом увидишь, сколько плодов принесет твоя проповедь… Когда проповедник не научился сам и не прошел испытания, то как он сможет учить других? Люди по большей части поучаются делами, а не словами». Причем, в равной степени здесь бы можно говорить и о монашествующих, и о духовниках, и об игумене или игумении монастыря. Вся история монашества показывает нам, что невозможно стать духовником, если у тебя не было и нет живого примера и учителя; что невозможно навыкнуть монашескому деланию, если у тебя не было живого наставника и учителя. И тем паче невозможно быть истинным Отцом или Матерью для вверенных тебе чад, если ты сам не получил живого примера игуменского служения.

    И вот два примера.

    Известен мне один женский монастырь. В советское время был закрыт. Казалось бы – преемственность разорвана, но идешь сейчас по обители, и сердце радуется – все матушки тихи, скромны, идут навстречу – непременно поклонятся… И почему? Игумения монастыря не спешит брать новоначальных! Они есть, но кроме искуса в послушничестве, она соблюдает и духовное воспитание старицами – на одну новоначальную, как правило, хотя бы одна старая опытная монахиня, а то и две-три.

    И знаю другой женский монастырь, который в отличие от предыдущего в советские годы не закрывался. Казалось бы – вот где должна быть старая монашеская школа. Но приезжаешь туда – и больно от царящего там самочиния, неуважения, невоспитанности. А потому что там на одну насельницу десять новоначальных! Кто кого учить будет? Кто будет верховодить?

    Это я к тому говорю, что духовное окормление и воспитание монашествующих должно начинаться и оканчиваться собственным примером. Примером и рассудительностью, во-первых, игумена или игумении, а во-вторых, примером старшего, опытного монаха или монахини.

    Я неоднократно упоминал о любви мирян к святым обителям.

    Плохо, когда исповедь затягивается разговорами и нравоучениями или превращается в беседу ни о чем, но очень хорошо, когда люди тянутся в монастырь, чтобы услышать слово назидания и получить ответы на свои не только духовные, но и практические вопросы, возникающие на их жизненном поприще. Конечно же – в свободное от богослужения время.

    И это, если можно так сказать, – наша ниша. Наше послушание. Ведь, что такое – батюшка на приходе с его огромной загруженностью? Приходит человек пообщаться – то некогда священнику, то он отсутствует.

    Посмотрите на результаты эмпирического исследования, проведенного в научной лаборатории «Социология религии», и статистические данные, на основании которых был подготовлен рапорт на имя Святейшего Патриарха Кирилла о масштабе нехватки священнослужителей в одной только России: «При том количестве священников, которые есть в России, и в Москве, в частности, на одного пастыря приходится более 6000 человек, считающих себя верующими. Может ли священник физически регулярно исповедовать более 500 своих духовных чад? Отсюда мы с вами и имеем эти 70-80 % православных в нашей стране и лишь 3 % тех, кто причащается не реже раза в месяц».

    И это еще одна причина, по которой люди тянутся к обителям. Нам спешить некуда, а дела хозяйственные или богослужебные поделены на братию. И для людей всегда время есть.

    Скажу вам из опыта нашего монастыря, а мы, заметьте, не в центре Киева находимся! В будние дни иной раз больше людей приходят со своими нуждами и вопросами, чем в какой-нибудь воскресный или праздничный день.

    И здесь, как это не странно прозвучит, мы, монастыри, должны идти на поводу у времени: не только совершать ежедневные рядовые службы, но совершать службы Богу о людях и для людей.

    Что я имею в виду? Из богослужебного уклада, например, нашего монастыря, самыми востребованными для приходящих к нам людей являются требы, молебны и акафисты перед чудотворными иконами Божией Матери «Всецарица», «Неупиваемая Чаша», «“Благовещение” Тиносская», нашими особенно чтимыми иконами «Покрывающая», «Кардиотисса», прп. Ирины Хрисоволанты, т. е. – в первую очередь теми, в которых проявляется Божественная забота и беспокойство о здравии и благополучии семьи и ее членов для Жизни Вечной.

    И еще мною замечена очень неприятная, но устойчивая тенденция в нуждах людей. Если раньше, лет десять назад, люди кроме всех прочих вопросов обращались с обычными семейными проблемами – пьянство, неверность, работа и проч., то сейчас все чаще люди приходят с проблемами детей, вернее, с проблемами отцовства-материнства: дети непослушны, дети непокорны, дети неуправляемы.

    И как бы ни было далеко в своей первоначальной идее истинное монашество от семейной жизни и мирских вопросов, теперь мы просто оказываемся втянуты на передовую этой борьбы за наших пасомых и спасение их бессмертных душ. Соответственно это сказывается и на требах, которые исполняются во святых обителях, и на личных беседах с духовниками.

    Подводя итог моему небольшому выступлению, хотелось бы сказать, что хотя жизнь монастырей и в монастырях предполагает отдаление от мира и молитву за мир, но в условиях современных реалий, в которых находится большинство наших монастырей, устроение и течение их жизни неразрывно связан с нуждами и переживаниями наших мирян – мира и его насущных вопросов.

    Источник: monasterium.ru

    • 11 Авг 2017 12:29
    • от monves
  4. Учение старца Иеронима Афонского о монашеском о...

    В настоящее время продолжается активное возрождение русского монашества после длительного периода упадка и запустения монастырей. Успешно реставрируются монастырские здания и храмы, совершается богослужебная жизнь, собираются монашеские общины. Сейчас на первый план выходят вопросы спасительного устроения их внутренней жизни, богоугодного подвижничества.

    И здесь можно обратиться к опыту Русского на Афоне Свято-Пантелеимонова монастыря – известнейшей в православном мире обители. В конце XIX – первой половине XX века она была крупнейшим православным духовным центром. Братство ее имело такое доброе устроение, что очевидцы в один голос называли его «высшим, что есть на Афоне и во всем русском монашестве» [1], «лучшим по своему внутреннему строю» [2], «Божиим собранием» [3]. И эта монашеская община достигла великого преуспеяния не в древние времена – эти иноки почти наши современники. Нам сейчас доступно для изучения духовное наследие обители, и дошли устные рассказы об устроении внутренней жизни монастыря в пору ее процветания.

    Своим расцветом обитель обязана по преимуществу старцу-духовнику ее братии иеросхимонаху Иерониму (Соломенцову; 1805–1885). Он был наставником и духовным воспитателем многих известных подвижников русского Афона, в том числе четырех выдающихся игуменов Свято-Пантелеимонова монастыря – отцов Макария, Андрея, Нифонта, Мисаила. В течение почти полувека отец Иероним являлся духовным руководителем огромного братства. Он, собственно, и собрал его в обители – вернее, иноки собрались вокруг своего отца духовного, привлеченные его благодатными дарованиями, аскетической опытностью, любовью, попечением об их душевном спасении, заботой о духовной пользе обители, всего русского Афона и далекой России. Можно сказать, что русское подвижническое и старческое преемство Свято-Пантелеимонова монастыря произошло от одного корня – старца Иеронима.
    Обратимся к духовному наследию отца Иеронима. В его трудах на основании Священного Писания, церковных канонов и святоотеческого учения изложена целостная система монашеского общежития и духовного водительства душ ко Христу [4]. Отец Иероним оставил также келейные записки (они изданы), в которых раскрывается опыт практического старческого руководства вверенной ему Господом братией.

    Мы видим, что отец Иероним, последуя афонскому многовековому аскетическому опыту, внимание сосредоточивает прежде всего на старчестве и послушании как основных и непреложных условиях правильного духовного развития души и достижения совершенства во Христе.

    Старчество и послушание – это двуединые, тесно связанные между собой части всеобъемлющего богоустановленного иерархического закона, лежащего в основе всего природного порядка и церковного устроения.

    На практике монашеской жизни старчество выражается в духовных взаимоотношениях, при которых одно лицо (послушник) добровольно и свободно подчиняется другому лицу (старцу), отсекая перед ним, как образом Господа Иисуса Христа, свою поврежденную грехом волю и плотское мудрование. Послушник всё делает по благословению, «все повеления и слова» старца «принимает с верою и исполняет, как повеления Божии» [5] и через это успешно проходит путь духовного возрастания.

    Старчество – Божественное установление и имеет решающее значение в монашеской жизни. Отец Иероним говорит: «Отцам и братиям в строгую обязанность поставляется, чтобы твердо и неизменно хранить старчество, ибо старчество установлено примером Самого Господа нашего Иисуса Христа. И оно есть основание нашего монашеского жития» [6]. Поэтому преподобные отцы всегда уподобляли отношение учеников к старцу отношению апостолов к Господу Иисусу Христу. Во все века христианства путь старческого водительства признавался самым надежным и удобным для спасения.
    Особенно новоначальным необходимо духовное водительство старца, необходима школа старческого руководства и послушания через отвержение своей склонной ко греху воли и самости для исцеления от греховной зависимости.

    Поэтому отец Иероним и указывает: «Всякого желающего вступить и вступившего в братство общежития не до́лжно оставлять без управления в душевном его спасении, но в то же время игумен должен поручить его испытанному в духовной жизни старцу, который наставлял бы его вести мысленную брань противу соблазнов мира, плоти и диавола…» [7]

    Старец Иероним подробно изъясняет суть монашеского общежития. Весь богоустановленный общежительный порядок (жизнь богослужебная и внебогослужебная, участие в церковных Таинствах, система монастырских послушаний, молитвенное делание, дисциплинарные установления, властная структура с игуменским единоначалием и соподчинением, порядок административно-хозяйственный и т. д.) основывается на принципах старчества и послушания. В то же время сам этот строй способствует наилучшему совершению старческого служения и аскетическому упражнению в послушании.

    При этом старчество, как основа правильной духовной жизни, является основанием и залогом духовного процветания обители.

    Исключительную важность имеет духовный механизм передачи преемства, который состоит в правильном воспитании преемников, прежде всего через следование старческим заповедям. Старец Иероним часто повторял известные святоотеческие слова: «Добрые старцы бывают из добрых послушников. Если оскудеют добрые послушники, то оскудеют добрые старцы». Старческое предание, передача духовного опыта непосредственно от старца к ученикам и к ученикам учеников, при условии его бережного сохранения и применения в жизнь обеспечивает незыблемость общежительного строя, добрый вековой уклад обители, благодатную духовную атмосферу, надежное управление братии в Царствие Небесное. Потому и говорили в Пантелеимоновом монастыре много десятилетий спустя после кончины отца Иеронима и его ближайших учеников, что сам вековой уклад общежития воспитывает добрых монахов, истинных подвижников.

    Если непосредственная передача преемства по какой-либо причине невозможна (например, когда преемников не находится или же по причине непокорности, искажения представления о послушании), что бывает во времена духовного упадка, то традиция старчества и общежития может быть восстановлена на основании письменного предания богодухновенных наставников иноческого делания, заповедей старцев-ктиторов.

    Что же такое монашеское общежитие?

    Оно являет собой идеал богоугодной жизни по образцу первохристианской апостольской общины и «одну имеет цель – душевное спасение» [8] в иноческом чине. Для реализации этой высшей жизненной цели в киновии, как целостной мистико-аскетической системе, есть все благодатные средства и условия для аскезы.
    В киновии – «всё общее»: «общие подвиги, общие труды», одинаковые «пища, одежда, жилище, образ жизни»; «исключена собственность имущества» [9], а всё необходимое братия получают от обители. Тем самым устраняются причины для развития греховных страстей, причины зависти, ссор, споров, вовлечения в суетные попечения, пристрастные стяжания, а подвижники могут «удобнее», по словам отца Иеронима, «работать Господу, себе внимать и богомыслием упражняться» [10], совершенствуясь в добродетели. В общежитии братия ничего не делают самовольно, но любое действие выполняется ими с благословения. Иноки объединены церковным богослужением, общей трапезой, работой по послушанию. При таких условиях успешнее достигается апостольский идеал монашеского общежития – чтобы было «сердце у всех едино, и воля едина, и желание едино… вся целость общества едино тело, из различных членов составленное» [11]. «Истинное богоугодное монашеское общежитие состоит в любви и мире, в единодушии и единомыслии», – говорит старец Иероним [12]. «Подвижники общежития» с любовью служат друг другу и друг другу помогают в деле духовного возрастания. Тем самым они служат Богу и «тем более соединяются» с Ним [13]. Первостепенное значение для этого имеет неопустительное участие в богослужениях и частое (для схимонахов – два-три раза в неделю) причащение Святых Христовых Таин.

    Отец Иероним наставляет «смотреть на общежитие как на Церковь Христову» [14]. Как Церковь имеет своей главой Господа Иисуса Христа, так и главой общежития «поставлен от Него игумен, которому по правилам святых отцов братство должно повиноваться, как Самому Иисусу Христу, и во всем ему доверять» [15]. В общежитии игумен «есть и главный духовный отец, потому надобно все делать с вопросом и советом его, ничего не утаивать от него, ибо такая есть воля Божия в общежитии» [16], по словам отца Иеронима.

    Таким образом, мы видим, что игумен является старцем (т. е. старшим) по преимуществу, старцем-возглавителем, почему и именуется почтительно герондой. Порядок избрания игумена или его наместника-преемника по жребию из достойных кандидатов зафиксирован в «Уставе», составленном отцом Иеронимом. Этим еще раз напоминается: в общежитии Верховный, Начальный Старец – Сам Бог, правила общежития – богоустановленные.

    Игумен обязан неустанно наставлять вверенную ему братию, «всемерно приобучать внутренней духовной жизни» [17]. Отец Иероним подчеркивает, что игумен – не только властный начальник-администратор, но и любящий отец, заботящийся о чадах и не пренебрегающий их нуждами душевными и телесными, показывающий «всюду собою пример бескорыстия и братолюбия» [18].

    По святоотеческим правилам общежития, игумен, кроме административного, неотъемлемо несет два служения. Он главный духовник братии, совершающий таинство покаяния, и старец-наставник, которому «вручено духовное окормление». Духовничество (оно на Афоне доверяется отнюдь не каждому иеромонаху, но только духовно опытным, получившим благословение на это служение) заключается в совершении Таинства Покаяния, а старческое окормление или руководство – в принятии откровения помыслов, в указаниях, советах, ответах на «вопрошения», наставлениях в богоугодной жизни.

    В общежитии, особенно при многочисленном братстве, вырабатывается следующая четкая система иерархии старчества в духовном руководстве братией:

    – игумен,

    – старцы-духовники (в священном сане),

    – старцы-наставники, зачастую простые монахи, которые, как правило, являются для послушников начальниками при выполнении монастырских послушаний.

    В составленном отцом Иерониме «Уставе святого великомученика Пантелеимона общежительного монастыря» говорится, что игумен «вкупе с собором избирает в помощники себе одного или двух, которые занимались бы исповедию назначенных от игумена братий и разрешали бы грехи, только не смертные, а в смертный грех павшего отсылать к игумену – общему отцу и духовнику, – так все богоносные отцы советуют и определяют…

    В должность второстепенного братского духовника, яко духовного врача, избирается в обители иеромонах лет довольно пожилых, трезвенного, честного и богоугодного жития, к чтению книг Божественных и отеческих рачительный и в духовной жизни испытанный.

    С должностию духовника и должность наставника, то есть старца, соединяется неотдельно.

    Должность духовника состоит в совершении таинства покаяния, а должность наставника состоит в том, чтобы желающих облещись в иноческий ангельский образ руководствовать к богоугодной жизни частыми и полезными наставлениями по правилам, какие изображены в книге святого Василия Великого о подвигах иноческих…

    В помощь духовнику не возбраняется по благословению игумена быть наставником, то есть старцем, другому брату и даже простому монаху, только искусному в духовной жизни, который брата, открывающего ему мысленные свои брани, мог бы вразумить, как ему противоборствовать искушениям вражеским, возбудить себя к покаянию и исповеданию грехов своих пред отцом духовным…

    Всех более духовник должен помогать игумену во спасении душ братии прилежным попечением своим, утверждая каждого во исповедании истинной веры и в творении добрых дел как примером собственной живой веры, так и полезными наставлениями, паче же всего ревностною о чадах духовных молитвою. Он должен в них насаждать страх Божий, любовь к Богу и друг ко другу, во всем воздержание, смирение, послушание, терпение, прилежание к чтению слова Божия, отеческих и иных приличных устроению их книг, к молитве, трудам и рукоделиям – словом, должен в них насаждать всякую добродетель, а зная каждого совесть, искоренять из сердец их заблуждения, ложные умствования, зазорные помыслы и злые страсти и навыкновения. В сем спасительном деле духовник должен руководствоваться словом Божиим, святых отец писаниями и правилами святыя Церкви.

    В недоумениях и во всех опасных случаях спрашивать игумена и его рассуждению по воле Божией всегда следовать…» [19]

    На практике внутренней жизни Пантелеимонова монастыря видим, что в периоды ее процветания игумен всегда сам руководствовался старцем. Об этом отец Иероним наставлял: «По опыту святых отцов, необходимым оказывается настоятелю иметь при себе верного друга – духовного советника, беспристрастного, рассудительного, а, где этого нет, там и правление душами бывает бедственно» [20]. Так, отец Иероним был духовником и старцем-наставником игумену Макарию и всей братии. После смерти отца Иеронима старцем над всеми преемственно стал отец Макарий. (Также и предместник отца Макария игумен Герасим имел духовного руководителя в лице иеросхидиакона Венедикта.)

    Игумен или опытные старцы-духовники становились восприемниками новопостриженных братий, как это указано в Законоправильнике об иноцех, правило 79.

    «Аще возможно, то на всякий день открывать все свои дела и помышления старцам духовным, чтобы враг в чем-нибудь не поймал бы в свои вражеские сети», – наставляет старец Иероним [21].

    Содержание и порядок многотрудной и тонкой духовной работы по очищению души от греховных движений описывает иеросхимонах Агафодор (Буданов):
    «Где нет откровения, там не может процветать и духовное преуспеяние. При откровении же облегчается борьба и всякий монах видит на самом деле, каким оружием до́лжно бороться с врагом и как может человек утвердиться в монашестве. Он видит через откровение плод духовный в своей жизни, а поэтому и еще более прилепляется любовью к монашеству. Те же, которые живут без откровения и руководства, утверждения не имеют они, по Писанию, как листвие падают.
    Старцы духовные требуют от своих учеников упражняться в богообщении, то есть держать всегда память о Боге, а для этого повторять непрестанно молитву: “Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя” и сим мечом отгонять врага с его наветами, не соглашаться с ним, с его внушаемыми мыслями, но быть свободным от них и пересказывать сии мысли своему руководителю, тогда враг не видит возможным обмануть.

    Ибо тогда человек ошибается и падает в грех, когда поверит своему помыслу, в котором часто скрывается враг, но когда кто не доверяет оному, а немедля вопрошает старца своего, тогда разрушается всякое коварство диавола. Следовательно, самой лучшей оградой для избежания опасности падения в грех или бесовскую прелесть служит старчество, то есть откровение своих мыслей старцу своему и руководителю и чтобы без его благословения и совета ничего не делать. Вот это-то старчество и существовало в нашей обители, чем собственно обитель и процвела. Отец Иероним сам всех принимал на исповедь и откровение, ежедневно день и ночь дверь его была не заперта» [22].

    А вот пример, который Константин Леонтьев (монах Климент) приводит из собственного опыта. Этот известный философ начало духовной жизни полагал в Пантелеимоновой обители под руководством отца Иеронима. Здесь Леонтьев говорит не об откровении или вопрошении, а об отсечении своеволия перед старцем или требованиями устава:

    «Знаешь ли ты, – говорит Леонтьев, – что за наслаждение отдать все свои познания, свою образованность, свое самолюбие, свою гордую раздражительность в распоряжение какому-нибудь простому, но опытному и честному старцу? Знаешь ли, сколько христианской воли нужно, чтобы убить в себе другую волю?..

    Уничтожь в себе [свою] волю! Ты хочешь спать? – Звонят к заутрене в полночь. Ты хочешь есть? – Потерпи. Ты хочешь разговаривать вечером с другом, особенно если ты молод? Старый батюшка, старший духовник, обходит коридоры и стучит в вашу дверь, предлагая разойтись и не договариваться по неопытности до предметов, которые могут после смутить вас и быть вам вредны. Хочешь ты прочесть новую книгу? Без благословения нельзя. Сижу я теперь, перед вечерней, в моей келье; минута свободная нашлась. Я видел у приезжего мирянина, кажется, хорошую книгу на столе; духовную, вероятно, книгу, писанную светским человеком: “Сущность христианства”. Отчего бы не прочесть ее? Но духовник, измученный недугами и бдением ночным, лег отдохнуть. Старец мой (особый наставник иноческой жизни, которому я поручен) занят теперь делом. Я не смею прочесть эту книгу. Потом, улучив минуту, прошу благословить. “Нет благословения читать тебе эту книгу”» [23].

    Характер и подробности духовных отношений старца и ученика раскрыты в творениях отца Иеронима, особенно в его келейных записках. Вот совет старца Иеронима:
    «…У вас в уме целый хаос задушевных ваших дум, и мыслей, и многообразных познаний добрых, а еще более злых. Этот хаос господствует в душе вашей и не допускает воспринимать ей свыше духовные впечатления и благочестивые чувства. Если вы от него не обратитесь к детской благодатной простоте, то и не внидете в Царствие Небесное. Поэтому с этого времени вам нужно всякое наше слово принимать просто, верить ему без рассуждения, никак не рассуждать по-своему, хотя оно казалось бы вам и неправильным, ибо без исполнения этого условия вы не получите желаемого. Предупреждаем вас: знайте и приготовьтесь отражать святою простотою всякое сомнение, внушаемое вам бесами» [24].

    А вот примерный послушник старца Иеронима схимонах Никодим, его келейник. Он с точностью и с полным доверием к старцу следовал всем его заповедям и снискал дар слез, хотя и исполнял в обители многозаботливые должности.

    Навык во «внутреннем послушании совести», духовном подчинении и смирении приобретается при выполнении работ по монастырским послушаниям. В Пантелеимоновой обители новоначальные всегда поручались «надзору умных, опытных старцев, под руководством которых они проходили разные послушания в монастыре» [25]. Многие братия свидетельствовали, что их старцы по послушанию дали им прекрасный пример строгой жизни и хорошо обучили тому делу, в котором сами усовершенствовались.

    «Кроме этих старцев по послушанию, молодые послушники находились под высшим духовным руководством старца-духовника», как свидетельствует иеросхимонах Феодосий Карульский (Харитонов) [26]. Мы уже отмечали, что при жизни отца Иеронима это высшее руководство по праву принадлежало ему, как духоносному старцу-ктитору, собравшему братию в обитель.

    Заметим, что в монашеском обиходе «старцами» братия зачастую называют друг друга при разговоре. И такое именование говорит само за себя, напоминая о святоотеческой общежительной заповеди с любовью проявлять взаимную покорность и оказывать послушание «ко всей братии». Отец Иероним при этом постоянно напоминает, что с любовью нужно «повиноваться всем ради Бога» [27], но подробно вопрошать о духовной жизни следует лишь своего наставника. Спасение во многом совете, но это отнюдь не означает, что нужно придерживаться духовных советов многих.

    Мы рассмотрели некоторые стороны учения иеросхимонаха Иеронимa о монашеском общежитии и старчестве. В заключение еще раз напомню:

    – старчество – богоустановленный принцип устроения истинной монашеской жизни. Через него успешнее совершается правильное развитие души и передается духовный опыт от учителя к преемникам;

    – старческое водительство души осуществляется при выполнении послушником аскетических упражнений: подчинении воли, смирении ума, откровении, вопрошении;

    – старчество является залогом духовного преуспеяния братии и процветания обители.

    – монашеское общежитие создает все условия для старческого служения и одновременно созидается на старчестве.


    [1] Письмо П. Б. Мансурова к Ф. Д. Самарину от 5 окт. 1888 г. Цит. по: Петр (Пиголь), игум. Образец православной цивилизации // Церковное Предание и святоотеческое наследие. М.: ОРОиК РПЦ, 2004. С. 27.

    [2] Слова С. В. Керского, помощника обер-прокурора Св. Синода. Цит. по: История Русского Св.-Пантелеимонова монастыря на Афоне с 1735 до 1912 г. Св. Гора Афон: РПМА, 2015. С. 376.

    [3] Из воспоминаний иеросхим. Агафодора (Буданова). Цит. по: Афонский церковный календарь. С. 48.

    [4] Это правила для иноков и уставы, прежде всего «Устав Русского на Афоне св. вмч. и целителя Пантелеимона общежительного монастыря», а также духовное завещания старца Иеронима.

    [5] Правила для иноков // Великая стража. С. 519.

    [6] Великая стража: Жизнь и труды блаженной памяти афонских старцев иеросхимонаха Иеронимa и схиархимандрита Макария. М., 2001. С. 515.

    [7] Устав Русского на Афоне св. вмч. и целителя Пантелеимона общежительного монастыря // Великая стража. С. 567.

    [8] Там же. С. 547.

    [9] Там же. С. 542.

    [10] Там же. С. 544.

    [11] Там же. С. 543–544.

    [12] [Отцам и братиям на Новый Афон] // Великая стража. С. 526–527.

    [13] Устав… С. 543.

    [14] Духовное завещание // Великая стража. С. 417.

    [15] Там же.

    [16] Там же.

    [17] Устав… С. 571.

    [18] Там же.

    [19] Там же. С. 577–578.

    [20] Письмо к игумении Максимилле от 1869 г. // Великая стража. С. 643.

    [21] Правила для иноков. С. 520.

    [22] Цит. по: Афонский церковный календарь. Св. Гора Афон, 2012. С. 33.

    [23] Леонтьев К. Н. Четыре письма с Афона / К. Леонтьев. Восток, Россия и славянство. М., 1996. С. 23, 27.

    [24] [Повесть о помещике] // Великая стража. С. 445.

    [25] История Русского на Афоне Свято-Пантелеимонова монастыря // К Свету. М., 2000. Вып. 18. С. 118.

    [26] Там же.

    [27] Правила для иноков. С. 521.

    Источник: monasterium.ru

    • 17 Ноя 2016 15:01
    • от monves
  5. Актуальность святогорских традиций в современно...

    Доклад на международной научной конференции «Русь – Святая гора Афон: тысяча лет духовного и культурного единства» в рамках юбилейных торжеств, приуроченных к празднованию 1000-летия присутствия русских монахов на Святой горе Афон (Москва, 21–24 сентября 2016 года).

    Ваши Высокопреосвященства, Ваши Преосвященства, досточтимые отцы и матери!
    Прежде всего, благодарю Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла. По его благословению мы сегодня находимся здесь, на Собрании игуменов и игумений. Тема, которую я хочу озвучить, – актуальность святогорских традиций в современной монашеской жизни – это обширная и очень важная тема, которая в последние годы стала предметом большого количества исследований. Я постараюсь говорить не академически.

    Святая Гора пережила трудный период: к 1960-м годам не только в монастыре святого Пантелеимона, но и во всех афонских монастырях были сложности с приходом новых монахов. Молодые люди не стремились к монашеству. Святогорское монашество многие тогда уже готовы были похоронить. Но Промысл Божий и помощь Божией Матери сделали так, что нашлись люди, которые послужили возрождению Святой Горы.

    Сами по себе они не имели цели возродить Святую Гору, но, сами пережив духовное возрождение на Святой Горе, они явили свой опыт для продолжения ее традиции. Я хочу сказать, что традиция Святой Горы является не чем иным, как традицией Святой Православной Церкви. И когда мы говорим о традиции Православной Церкви, мы говорим о Христе, опыт познания Которого нам передали наши святые отцы. Опыт познания Христа и сохранился в монашеской традиции.

    Когда все стали говорить, что время Святой Горы закончилось, тогда малое количество святых старцев явились миру. В тот период на греческой земле монашеская жизнь сводилась к некоему набору нравственных и юридических правил, ощущалось большое влияние протестантской этики, а эти отцы со Святой Горы говорили, что цель жизни со Христом – стяжание Божественной благодати. То же самое, что говорил святой Серафим Саровский и все святые Церкви. Они говорили о таинстве Божественной благодати, они показали путь, способ, которым Божественную благодать может стяжать каждый верующий человек. Они говорили о действии Святого Духа в сердце человека, о заблуждениях, о подвижничестве, о просвещении, обожении. Они показали сущность жизни во Христе, а не какие-то внешние признаки. И результатом было то, что свет воссиял во тьме этих лет, и многие молодые люди, жаждущие и ищущие Христа, стали приходить на Святую Гору к определенным старцам, чтобы узнать, увидеть – действительно ли этот опыт Божественной благодати возможно пережить человеку; могут ли и они его обрести, живя среди этих людей.

    Наши отцы и сами были духовными чадами других святых отцов, которые жили прежде них, – как, например, святой Силуан, старец Иосиф Исихаст и многие добродетельные старцы, оставившие нам своих духовных чад: старца Ефрема Катунакского, старца Иосифа Ватопедского, старца Харалампия, отца Василия из Иверского монастыря, отца Иеремию, недавно почившего. Все эти отцы были духовными чадами других старцев. И они могли сказать, что то, что они приняли, они передали дальше. Потому смысл традиции – принятие и передача. Если ты не принял что-то, ты не можешь этого в свою очередь передать. Как говорил апостол Павел в Послании к Коринфянам: «Я принял от Господа то, что передаю и вам» (1 Кор. 11:23). Эти старцы передали святогорские традиции, которые они приняли как многоценное наследие от своих духовных наставников.

    Первый характерный признак этой традиции – сохранение и живое присутствие таинства духовного отцовства, духовного наставничества. Наши наставники были действительно духовными отцами. Они не смотрели на своих учеников, как на работников в монастыре. Эти люди сами искали свой путь, и чтобы быть рядом с ними, ты должен был вкусить таинство духовного рождения. Это подробно раскрывает в своих творениях Симеон Новый Богослов . Речь идет о духовном вынашивании и духовном рождении своего духовного чада. При этом надо с любовью принимать своего старца и быть рядом с ним. В противном случае старец ничего не может сделать для твоей души. Если старец не принимает тебя как духовное чадо, значит он не смог родить тебя во Христе и не может иметь вмешательства в твою жизнь. Для вмешательства в твою жизнь он должен иметь доверие.

    Это описывает апостол Павел, говоря о христианах и называя их своими чадами, который он родил во Христе и понемногу вырастил, как маленьких детей (см. Гал.4:19). Только отец может чувствовать своих детей. И только дети могут доверять своему отцу.
    Характерной чертой наших старцев на Святой Горе являлось то, что они были не игуменами, наделенными административной властью, а, действительно, отцами и учителями, передававшими свой опыт, подражая Иисусу Христу, Который показал пример, омывая ноги ученикам. Как сказал сегодня отец Кирион о старце Иеремии: он был звеном, связавшим традицию Святой Горы с новым поколением монахов в монастыре святого Пантелеимона. По слову псалмопевца Давида: душа моя следует за тобой.

    В 1980-е годы на Афон пришли сотни монахов, которые последовали по стопам святых отцов и старцев, потому что видели в них своих настоящих отцов во Христе. Одним из первых уроков, который им преподали наши отцы, была непрестанная молитва. Она вернулась, снова стала возделываться на Святой горе. Наши отцы-святогорцы были детьми пустынников-исихастов. Они знали, что плод монашеской жизни произрастает в основном из молитвы, и нас связывает с Божественной благодатью непрестанное призывание имени Господа Иисуса Христа. Они открыли нам сокровищницу умного делания через непрестанную молитву, жертвуя всем, чтобы реализовать свой путь подвижнической жизни.

    Еще важно отметить, что мы чтим в духовных отцах, явивших святогорские традиции в современном мире, отречение от мирского ума, отречение от всякой роскоши. Всё, что открывало дверь в мирское мудрование, было искушением в понимании святых отцов афонских, и было неприемлемо. Так они могли помочь своим духовным детям воплотить в жизнь то, что сказал Христос в Святом Евангелии. Господь начал свою проповедь словами «Покайтесь!» Покаяние по-гречески означает изменение ума. Печаль о грехах – это только начало покаяния. Главное – перемена ума, образа мыслей: то, что сегодня кажется хорошим, для монашеской жизни может оказаться плохим; то, что в мирской жизни кажется успехом, для монаха – поражение. Богатство для монаха это бедность. Сон для монаха это бодрствование. Отдых для монаха это утомление. Жизнь монаха имеет другой дух. Наши старцы были очень внимательны к тому, что является мирским, а что монашеским. И особенно внимательны к тому, чтобы со всей тщательностью сохранялась традиция, которую они приняли от своих наставников.

    Еще важно то, что наши отцы своими подвигами сделали общим благом таинство Святой Евхаристии. Они сделали обязательным для монашеской жизни частое причащение. Вместе с послушанием, непрестанной молитвой и отречением от мирского мудрствования частое причащение Святых Таин было духовным подвигом. Святые отцы отрицали эгоистическое мышление, своим отречением от всякой мирской вещи они достигли подлинного нестяжательства. Всё это и многое другое составляет, по смиренному моему мнению, сущность традиции Святой Горы в современном мире. И из моего малого опыта я знаю, что там, где применяется эта традиция, там есть результат – истинное собрание монахов, настоящая духовная жизнь. Потому что всё происходит с одной целью – чтобы человек мог стяжать Христа в своем сердце. Если же мы будем всё это делать – верить, молиться, соблюдать девство, бодрствовать, читать, посещать службы – чтобы спастись, то, как говорил старец Паисий, – мы умрем. Преподобный Паисий говорил: если всё, что мы делаем, мы делаем для того, чтобы отправиться в рай после смерти, то мы похожи на врача, который дает больному лекарство и говорит: «Лечись, а когда умрешь, ты выздоровеешь».

    А человек хочет выздороветь, пока он еще жив. Он хочет получить лечение. Особенно современный человек – он хочет ощутить Христа в своем сердце. Иоанн Богослов говорил: « …что мы слышали, что видели своими очами… что осязали руки наши… об этом и свидетельствуем, возвещая истину всему миру» (см. 1 Ин. 1:1–3). Так же и сегодняшние старцы Святой Горы, из которых уже многие предали свои души Богу, – они оставили учеников и приемников традиции, которые могут передать опыт познания Христа современному человеку. Не внешние обычаи, а истинные традиции Святой Горы производят исцеляющее воздействие, и это говорит о живом Христе в сердце каждого человека – любой эпохи, страны, чина и возраста.

    Я желаю, чтобы по молитвам наших святых отцов мы все следовали их писаниям и традиции и радовались Христу в нашем сердце. Благодарю!

    Источник: monasterium.ru

    • 10 Окт 2016 13:41
    • от monves
  6. Благодатный дар послушания

    Доклад на международной научной конференции «Русь – Святая гора Афон: тысяча лет духовного и культурного единства» в рамках юбилейных торжеств, приуроченных к празднованию 1000-летия присутствия русских монахов на Святой горе Афон (Москва, 21–24 сентября 2016 года).

    Прежде чем начать излагать свои мысли относительно темы доклада, вынужден исповедовать свое смущение по причине, во-первых, общеизвестности предмета (что здесь, казалось бы, можно еще сказать?), во-вторых, – некой дерзости браться за это обсуждение. Рассказ о послушании требует личной положительной в нем опытности, я же, к стыду своему, могу рассуждать о послушании, по слову одного моего знакомого досточтимого игумена, лишь «апофатически», так как имею из своих шестнадцати лет монашества противоположный бедственный опыт непослушания. Впрочем, утешают слова преподобного игумена Синайской горы Иоанна Лествичника, который сказал, что пользу послушания могут возвестить те, кто отпали от него, «ибо они тогда только узнали, на каком стояли небе» [1].

    Тема доклада – «Благодатный дар послушания». С одной стороны, можно подумать, речь идет о том, что если человек творит послушание, то Господь, естественно, выходит ему навстречу, помогает ему, и таким образом награждает этим благодатным даром – быть кротким и послушливым. С другой стороны, можно понять это и так: а что, собственно, происходит вслед за тем, как человек начинает творить подвиг послушания?

    Святоотеческое учение о послушании, спасительности и безусловной фундаментальной необходимости его для любого монаха – общеизвестно. Наверное, нет ни одного отца-аскета, который не касался бы этого предмета как основного. У преподобного Иоанна Лествичника послушанию, которое он называет «приснопамятным и блаженным», посвящено Слово, занимающее больше всего места в сравнении с другими Словами «Лествицы». Перед началом книги Поучений аввы Дорофея всегда помещают житие его ученика – преподобного Досифея, истинного послушника.

    Можно еще долго перечислять святых отцов – основателей монашества. Скажу лишь о том, как известнейший, почти современный нам подвижник Иосиф Исихаст очень емко и строго определяет место послушания в жизни монаха: «Если монах не берется крепко за послушание и Иисусову молитву с самого начала, то восплачь о нем. Слепым он родился – слепым умрет. Жаль только денег, потраченных на проезд до Святой Горы» [2]

    Итак, вроде бы всё очевидно. Однако с нашей (тех, кто исполняет или, как я, исполнял когда-то обязанность игумена, игумении) проповедью о послушании новоначальным послушникам, послушницам, инокам и инокиням, и даже самим себе, – кажется, далеко не всё в порядке. Потому что именно этот предмет оказывается самым мало усваиваемым. Почему? Опять употребим слово «очевидно». Все мы научены словами Самого Господа, что узреть Его способны лишь чистые сердцем (Мф. 5:8). На пути к этому стоят наши страсти, нечистота сердца, помыслы, а иной раз и дела. Корень всего этого – в следовании своей воле, которое влечет ко греху. Полное отсечение воли, послушание игумену или старцу, которого назначил игумен, – самый действенный духовный антибиотик, приводящий к исцелению души.

    И вот именно это, оказывается, далеко не всегда очевидно. Мне иногда приходится беседовать с поступающими в монастыри, и я каждый раз спрашиваю их: как вы понимаете монашеское послушание? Большинство отвечают: «Ну, это для того, чтобы в монастыре порядок был…»

    Более того, не всегда эти очевидные вещи утешают даже в зрелом монашеском возрасте. В первый день конференции я внимательно слушал чтение за трапезой. Прекрасно выбранный текст, очень уместный, но я почему-то остро вспомнил свое новоначалие в Иоанно-Богословской обители [3]. Вот так сидишь в трапезной, слушаешь о безгневных, кротких отцах, великих постниках, молитвенниках, трудящихся и подвизающихся во бдении, и буквально роняешь слезы, потому что тебе кажется – такой меры никогда не достигнуть, и непонятно, как можно такое житие воспринимать с бодростью и оптимизмом. Кажется, жизнь кончена, и ничего радостного уже не будет, и мысль о грядущей награде в Царстве Небесном, в общем, не слишком вдохновляет на подвиг. Ты прекрасно понимаешь, что у тебя забрал обет послушания, – а вот что он дает?

    Я напомню вам и себе слова митрополита Афанасия, сказанные в начале нашего собрания: современный человек особенно желает приблизиться ко Христу, познать Христа не где-то в отдаленной перспективе, а в этой жизни. Владыка Афанасий процитировал старца Паисия: если мы бодрствуем, молимся, трудимся для того, чтобы попасть в рай, мы похожи на врача, который, давая лекарство, говорит: «Ну, вот когда умрешь, тогда выздоровеешь».

    Итак, какой же плод приносит послушание еще в этой жизни, особенно если послушник, вне зависимости от возраста, опыта, приступает к этому подвигу ответственно и самоотверженно? Старец Паисий Святогорец: «Чтобы не уставать в послушании, нужно понять его смысл, почувствовать его необходимость. И только тогда послушание тебя освободит, потому что послушание не рабство, но свобода».

    Вспомню известный случай из жития святителя Игнатия (Брянчанинова). Когда он поступил в Александро-Свирский монастырь, его поставили на послушание на кухню, где старшим поваром был бывший крепостной его отца. Тот не собирался давать «барчуку» какое-то снисхождение. «Пойдем, – говорит, – брат, за мукой». Бросил ему мешок, осыпав Дмитрия Александровича с ног до головы мучной пылью. «А потом, – говорит святитель Игнатий, – когда я держал зубами мешок, чтобы мука не просыпалась, я ощутил такое утешение от забвения себя, такую свободу, что подобных благодатных ощущений я больше за всю жизнь не испытывал».

    Старец Ефрем, ученик старца Иосифа Исихаста: «Я был совершенно счастлив. После первого периода, после битвы за то, чтобы удержаться на монашеском пути, вся остальная жизнь была праздником… в душе у меня была радость и мир» [4]. Дальше старец Ефрем даже говорил, что он молился Богу, чтобы Господь его забрал именно в это время, потому что, как он пишет, я понимал, что уйдет старец Иосиф, и я останусь со своей волей, и это счастье закончится.

    И, наконец, преподобный Силуан, который святыми мощами своими посещает наше отечество в эти дни: «Все ищут покоя и радости, но мало кто знает, где найти эту радость и покой… Редко кто знает тайну послушания... Послушливую душу любит Господь и дает ей Свой мир» [5]. Дальше старец Силуан говорит о различении добра и зла как награде за послушание, об извещении о прощении грехов. Дар молитвы, дар смирения – вот благодатные дары послушания, которые открываются послушнику еще в этой жизни, открывают ему Царствие Божие, которое, как известно, внутрь нас есть (см. Лк. 17:21).

    Подчеркну еще раз, это кажется нам простым и общеизвестным по прошествии определенного времени, проведенного в монастыре, чтения святых отцов, но у нашей новоначальной молодежи всё гораздо сложнее и совсем не так очевидно. Очень часто узнать о тайне послушания, о благодатном даре послушания новоначальному или даже зрелому монаху мешает… элементарное неумение читать. Это настоящий бич нашего времени. Современные люди читать не умеют. В некоторых обителях есть вполне обоснованная добрая практика: вначале давать переписывать книги – Лествицу, или авву Дорофея, или делать из них выписки. Это очень хорошая практика, потому что кроме как из аскетической литературы как первоисточника мы не почерпнем необходимые для монашествования сведения. Но новоначального послушника сейчас нельзя оставлять наедине с текстом, потому что он не умеет с ним работать. Не умеет анализировать, выделять главное. И поэтому тайну послушания обязательно нужно объяснять.

    Современный молодой человек не готов принять тайну послушания, даже если он о ней знает, так как в прошлой его жизни, в детстве, юности всё противоречило сути этой тайны. Как ее объяснить в таком случае? Выписками не обойдешься, нужно и слова какие-то употребить… Здесь, конечно, стоит проблема доверия послушника или послушницы слову игумена или игумении. Но доверяешь тому человеку, который сам прошел этот путь, а ведь одна из проблем нашего современного русского монашества в том, что мы все – я имею в виду игуменов и игумений – приблизительно одного возраста, за редким исключением; все находимся в состоянии борения. В отличие от святогорских монастырей, в отличие от монастырей, где не прерывалась монашеская традиция, мы лишены возможности видеть (далее я цитирую забытого автора) «святолепные бороды и просветленные детские лица подвижников, уже достигших открытия Царствия Божьего внутри их сердца».

    Поскольку живого примера часто нет, то книжный воспринимается отстраненно, а игуменское слово – тоже не всегда с большим доверием. Здесь уже приводили святогорскую формулу: не может быть старцем тот человек, который сам не был послушником у старца. Действительно, как игумен, или игумения, наставит братию, даст пример, словом утешит – когда сам еще не прошел все испытания? Увы, среди нас такая ситуация встречается очень часто. Не имевших ни опыта послушания, ни общения со старцами, нас поставили пасти стадо Христово с Божьей помощью. Я сам был в таком положении, хотя я воспитывался в монастыре, устроенном молитвами и примером отца архимандрита Авеля (Македонова), очень опытного духовника. Я сейчас, к сожалению, ретроспективно глядя на свою жизнь, понимаю, что послушанию начал учиться, только будучи игуменом, а тайна послушания передо мной раскрылась уже в архиерействе. Причем не без помощи книги отца Ефрема «Моя жизнь со старцем Иосифом». Для меня было потрясением, когда наконец соединились то положение, когда ты ничего не знаешь, не умеешь, осознаешь свое бессилие, – и эти великие обетования Господа монашествующим.

    Поэтому дерзну в конце своего сообщения предложить несколько советов тем игуменам или игумениям, которые не имели серьезного опыта послушания, но обязаны быть примером, образцом, наставниками в этом деле для своих братий или сестер.

    Первый совет – это осознать тот факт, что у тебя нет опыта, что ты – как капитан корабля, не знающий навигации. От осознания этого факта уже происходит повод к смиренномудрию и побуждение к горячей молитве: «Господи, помоги!»

    Второй совет – это послушание архиерею. Причем послушание с сохранением совести своей, то есть без осуждения и возмущения. Что греха таить, бывает, что Владыка благословляет, кажется, что-то невозможное... Попробуй послушаться – и множество опытов приведут тебя к смирению, и даже какие-то неожиданные для себя вещи исполнишь. Вспоминаю, как однажды Владыка предложил мне в течение часа найти бульдозер и доставить его в соседнюю деревню. Последний бульдозер в нашей обители за десять лет до этого был разобран на запчасти… Тогда, уже наученный опытом, я не стал ни противоречить, не приводить никаких обоснований, что сделать это невозможно, сказал: «Благословите». И свершилось чудо – бульдозер нашелся, и доехал он до этой деревни. Потом много-много раз я обращал внимание, что скажешь «благословите…» – и начинает твориться дело Божие, которое выше твоего разумения.

    Третье – это послушание уставу обители. Нужно в соответствии с уставом ходить на богослужения, вкушать трапезу вместе с братией, слушаться богослужебного распорядка, не опускать богослужений. Относиться к уставу, как к старцу, а к его положениям, как к старческим благословениям. Тогда братия, видя, что игумен подвизается в послушании вместе с ними, и его слушаться начнут.

    Четвертое – принятие важнейших решений в монастыре вместе с Духовным собором, если он есть, или по совету со старшей братией. У нас был Духовный собор, но мы собирались со старшей братией гораздо чаще. Когда я не знал, как поступить, я собирал отцов и высказывал свои мысли, потом слушал, что они скажут, при этом молясь – не подскажет ли что Господь. И, как правило, принятое после такого совета решение оказывалось верным.

    И главное: игумен, игумения должны постоянно сверять себя со святоотеческим учением о монашестве, помня, что они тоже находятся в числе спасающихся. Как мне кажется, регулярное откровение помыслов духовнику тоже обязательно нужно и игуменам, и игумениям.

    Мы слышали в предыдущие дни ссылку на слова преподобного Григория Синаита о пяти степенях послушания. Пятая степень, по преподобному Григорию, – это любовь, которая есть Бог. Самому себе и вам всем, дорогие братья и сестры, желаю в этой жизни скоро обрести через послушание эту Любовь.

    [1] Иоанн Лествичник, преп. Лествица. Слово 4. О блаженном и приснопамятном послушании. Стих 123.

    [2] Старец Ефрем Филофейский. Моя жизнь со старцем Иосифом. Гл. 14. Послушание. Ахтырский Свято-Троицкий монастырь, 2012. С.117

    [3] Свято-Иоанно-Богословский монастырь Рязанской епархии.

    [4] Старец Ефрем Филофейский. Моя жизнь со старцем Иосифом. C.119.

    [5] Cофроний (Сахаров), иеромонах. Старец Силуан. Писания старца Силуана, XV. О послушании.

    Источник: monasterium.ru

    • 10 Окт 2016 13:30
    • от monves
  7. Преемство святогорских традиций в развитии мона...

    Доклад настоятеля московского подворья Введенской Оптиной пустыни архимандрита Мелхиседека (Артюхина) на международной научной конференции «Русь – Святая гора Афон: тысяча лет духовного и культурного единства» в рамках юбилейных торжеств, приуроченных к празднованию 1000-летия присутствия русских монахов на Святой горе Афон (Москва, 21–24 сентября 2016 года).

    Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства, всечестные отцы, досточтимые матушки, дорогие братья и сестры!

    Монашество возникло в Церкви как естественное выражение ее жизни. Прообразом монашеской общины были Господь и Его ученики. В монашестве отражается, в первую очередь, внутренняя жизнь Церкви: молитва, аскеза, борьба со страстями, стяжание добродетелей, покаяние, которые являются основными составляющими духовной жизни. Апостол Павел, обращаясь к христианам, говорит: «я от Самого Господа принял то, что и вам передал» (1 Кор. 11:23). «Итак, братия, стойте и держите предания, которым вы научены или словом, или посланием нашим» (2 Фес. 2:15).

    Святая Гора Афон занимает исключительное место в Православном мире. Афон, избранный Самой Пресвятой Богородицей в удел, место Своего особого попечения, уже с VII века становится крупнейшим духовным светочем Православия.

    Святая Гора Афон – древнейший центр исихазма в течение многих столетий, главный очаг этой традиции, где хранится с великим тщанием и передается с великой точностью «умное делание» исихастской практики духовного восхождения. Эти традиции перешли на Русь с Афона через творения преподобного Нила Сорского, через учение преподобного Паисия (Величковского), через заволжских и оптинских старцев и отразились в творениях позднейших богословов, как, например, святителя Игнатия (Брянчанинова), святителя Феофана Затворника и других лучших представителей Русской Православной Церкви.

    Святая Гора является символом самоотречения, покаяния, самопознания и молитвы. На Святой горе Афон было положено начало русскому монашеству. С Афона пришли первые монахи на Святую Русь. Со Святой горы Афон было воспринято исихастское влияние и традиции аскетического делания в XIV веке, и сейчас, в начале XXI века, Афон оказывает огромное влияние на духовную жизнь русского монашества.

    К XI веку русские уже имели на Афоне свой монастырь под именем «Богородицы Ксилургу» с храмом Успения Богоматери. Об авторитете Афона на Руси как образца иноческой жизни с домонгольского времени свидетельствует периодическое возникновение на русской земле обителей, именуемых «святогорскими». Примером такой обители был монастырь «Святая Гора» близ Владимира-Волынского, возникший в XI веке.

    По святогорской традиции были образованы Бахчисарайский Успенский скит «Панагия», Свято-Александро-Афонская Зеленчукская пустынь, Гнилецкий монастырь, Крыпецкий Иоанно-Богословский монастырь, Новоафонский монастырь в Абхазии и многие другие [1].

    Именно от Афона принял Киево-Печерский монастырь традицию подвижничества, которую впоследствии распространил по территории Древней Руси. Насельники этой Печерской обители внесли важнейший вклад не только в становление Православия на Руси, но и в развитие древнерусской литературы, изобразительного искусства, архитектуры, становление исторической мысли [2].

    На Святой Горе подвизались будущие основатели и настоятели многих русских общежительных монастырей: преподобный Сергий Нуромский, Иларион, игумен новгородского Лисицкого монастыря, Дионисий Царьградский, архимандрит Спасо-Каменного монастыря, Досифей, архимандрит нижегородского Печерского монастыря, преподобный Арсений Коневский, преподобный Савва Тверской и многие другие [3].

    Особое место занимают обители, основанные теми русскими иноками, которые в течение некоторого времени сами подвизались на Святом Афоне. Восприняв духовную культуру и традицию святогорцев, они переносили ее на родную землю: Свято-Успенская Киево-Печерская лавра, Святоезерская Преображенская пустынь, Коневский монастырь. Наиболее значительным в этом ряду является первый русский скит, устроенный по образу афонских скитов и по уставу афонского пустынножития, строившийся как второй Афон в России – Нило-Сорская пустынь, расположенная неподалеку от Кирилло-Белозерского монастыря [4].

    Следующую группу составляют обители, духовно связанные с Афоном святогорским уставом, принятым за образец: Свято-Успенская Флорищева пустынь, основанная в начале XVII века, и отстроенная святителем Суздальским Иларионом, Введенская Оптина Пустынь.

    Особое же место в этом ряду занимает Троице-Сергиева Лавра, духовный оазис Русской земли. Лавра была образцовым монастырем и духовной школой, получившей начало от преподобного Сергия Радонежского и принесшей плоды созерцательного подвига на Руси. В житии преподобного Сергия Радонежского существуют сведения о его личной переписке с святогорцем Патриархом Константинопольским Филофеем. После смерти своего учителя – святителя Григория Паламы патриарх Филофей стал руководителем монашеского возрождения, затронувшего в этот период весь православный мир. «Преподобный Сергий хорошо знал о духовных подвигах современных ему афонских монахов из рассказов митрополита Московского Алексия, который в свою очередь соприкоснулся с исихастами из круга патриарха Филофея и познакомился с самим патриархом в Константинополе», – пишет И.М. Концевич в своей диссертации «Стяжание Духа Святого в путях Древней Руси».

    Если просмотреть подробно жизнеописания и творения, оставленные нам как афонскими, так и русскими подвижниками, можно заметить, что отличительными признаками внутренней жизни монахов-исихастов были старческое духовное руководство и передача опыта от старца к ученикам, откровение помыслов, частое причащение Святых Таин, дух любви, взаимного послушания и смирения в братии, любовь к чтению и изучению Священного Писания и святоотеческих творений, христианская проповедь через распространение слова Божия, переводческая и литературная деятельность.

    Афонские аскетические традиции носят прежде всего исихастский характер, в основе которого лежит непрестанная молитва и трезвение. Исихастское делание направлено на активное внутреннее изменение, на созидательную деятельность в соответствии с целью христианской жизни, оно воплощает в себе стремление к духовному преображению и обожению. Цель исихазма состоит в очищении ума и сердца от страстей, стяжание Святого Духа.

    Послушание и пребывание в молитве – основа традиции монашеской жизни Афона. При этом важным ее элементом является традиция ночного богослужения, как следование опыту святых отцов. Так преподобный Иоанн Лествичник говорит: «Бдение есть погашение плотских разжжений, избавление от сновидений, исполнение очей слезами, умягчение сердца, хранение помыслов... укрощение злых духов, обуздание языка, прогнание мечтаний» (Лествица, 20:5). По общему мнению святых отцов, для монаха предпочтительнее совершать молитву ночью, потому что ночь – это время сугубого благодатного предстояния перед Богом. Эту традицию более всего восприняли русские подвижники, потому что, как говорил преподобный Исаак Сирин: «Всякая молитва, которую совершаем ночью, да будет в очах твоих досточестнее всех дневных деяний».

    Посещавших Святую Гору иноков в первую очередь интересовали монастырские уставы и практика внутреннего молитвенного делания. Посетивший в конце XIV века Святую Гору архимандрит нижегородского Печерского монастыря Досифей описал келейное правило афонских монахов. Он сообщил, что святогорцы, которые отдельно живут в келлиях, каждый день прочитывают половину Псалтири и по 1200 Иисусовых молитв. Уже в XV веке в русских монастырях было распространено афонское молитвенное правило, описанное Досифеем. В конце XV–XVI веках общей тенденцией келейного молитвенного правила стало стремление к «умному деланию» не только скитских, но и общежительных монахов [5].

    Святитель Игнатий (Брянчанинов) пишет: «Правило! Какое точное название, заимствованное из самого действия, производимого на человека молитвами, называемыми правилом! Молитвенное правило направляет правильно и свято душу, научает ее поклоняться Богу Духом и Истиною (Ин. 4:23), между тем как душа, будучи предоставлена самой себе, не могла бы идти правильно путем молитвы. Молитвенные правила удерживают молящегося в спасительном расположении смирения и покаяния, научая его непрестанному самоосуждению, питая его умилением, укрепляя надеждою на всеблагого и всемилосердного Бога, увеселяя миром Христовым, любовью к Богу и ближним». Он говорил, что «падение монаха начинается с оставления им молитвенного правила». И лаврский духовник архимандрит Кирилл (Павлов) говорил нам: «Умри, а правило исполни».

    В XVIII веке преподобный Паисий (Величковский), подвизавшийся на Святой Горе, возродил в России афонскую традицию старческого окормления, которая на протяжении всего XIX века и позднее приносила свои благодатные плоды в Глинской и Оптиной пустынях и других монастырях Русской Церкви. «Каждый, – пишет он,– должен иметь кого-то опытного в духовном руководстве, кому бы он полностью предавал свою волю и повиновался как Самому Господу». Его писания и дух его устава вместе с учреждением старчества весьма способствовали оживлению и возрождению русского монашества, что дало нам впоследствии небывалый расцвет старчества в Оптиной пустыни – на протяжении почти ста лет, в Валаамской обители, в Глинской пустыни.

    Изучая труды, посвященные истории исихазма, а также житийную литературу подвижников-исихастов XIV столетия, современных афонских подвижников исихазма, нетрудно заметить, что всё в исихазме, начиная с умной молитвы и молитвы вообще, выстраивается на принципе послушания старцу, соработничестве духовного отца со своими учениками, со своими послушниками, доколе не изобразится в них Христос (см.: Гал. 4:19). Преподобный Амвросий Оптинский характеризовал старчество как особый духовный союз, который состоит в искреннем духовном отношении и послушании духовных детей своему духовному отцу или старцу. Старец и его чада есть, по существу, единая семья о Господе. Оптинские старцы говорили: «Блаженна та обитель, где есть старец, на нее привлекается особая благодать Божия ...».

    На Святой Горе особое понимание старчества. Старец – это носитель духовной традиции. В этом смысле старчество известно и в России, например, по Оптиной пустыни, где до революции тоже сохранялось это многолетнее преемство духовной традиции, продолжавшееся из поколения в поколение. Главной же чертой русского старчества как иноческо-аскетической духовной традиции явился синтез, казалось бы, несоединимого: уединенного подвижничества и самоотреченного служения народу.

    С Афона были принесены первые уставы и святоотеческие и богослужебные книги. На Афоне действовали книгописные мастерские (скриптории). Известны имена русских книгописцев, трудившихся в XIV–XV веках на Афоне над перепиской книг для Руси (прежде всего аскетического содержания): Авраамий Русин и Афанасий Русин, инок Евсевий, старец Митрофан, Варсонофий и Мартин [6].

    Преподобным Паисием (Величковским) с Афона был принесен в Россию сборник творений отцов Церкви, посвященный аскетическому любомудрию и практике христианского подвижничества, именуемый «Добротолюбие», составленный святителем Макарием Коринфским и преподобным Никодимом Святогорцем. Преподобный Паисий перевел «Добротолюбие» на славянский язык. В 1793 году сборник был напечатан в Московской Синодальной типографии под непосредственным присмотром митрополита Московского Платона (Левшина). В 1822 и 1832 годах стараниями святителя Филарета Московского «Добротолюбие» выдержало 2-е и 3-е издания, а в 80-х годах XIX века было переведено на русский язык и издано святителем Феофаном Затворником. Эта книга стала настольной для монашествующих, подвизающихся в русских монастырях.

    Традицию распространения святоотеческого наследия активно приняла и развила в ΧΙΧ веке Введенская Оптина Пустынь, ставшая мощным духовным книгоиздательским центром. Просветительная деятельность Оптиной Пустыни была значительна. В XIX веке ею выпущено свыше 125-ти изданий в количестве 225000 экземпляров. Библиотека, собранная архимандритом Моисеем, состояла из 5 000 книг [7].
    С Афона в русские монастыри были перенесены традиции соблюдения поста и частого причащения Святых Христовых Таинств. И, читая «Добротолюбие», мы встречаем такую фразу святого Апполоса: «Монахи должны, если могут, приобщаться каждодневно Святых Таин, потому что кто удаляется от Святых Таин, тот удаляется от Бога, а кто постоянно приобщается, тот всегда принимает в себя Спасителя...».

    Монашество развивалось и развивается в двух векторах: историческом и духовном. Историческое меняется во времени, когда периоды относительного спокойствия и благоденствия сменяются временами преследований и гонений. Духовная же суть монашества остается неизменной в веках. Исторический опыт свидетельствует о том, что можно разрушить и уничтожить монастыри, упразднить монашество как институт. Уничтожить же дух монашества – традицию аскетической жизни – невозможно, ибо он имеет свое основание не во временном, но в вечном. Монашеская традиция ни на миг не прекратила своего существования, и во времени обогатилась новым историческим опытом.

    Верность монашеским традициям – это не сохранение пепла, а раздувание огня и дай Бог, чтобы этот огонь разгорелся в пламя благодатной монашеской жизни, просвещая и согревая мир и души, ищущие спасения. Ибо, как сказал архиепископ Херсонский Иннокентий, «Афон горит, как немеркнущая всемирная лампада перед Богом, и благоухает вековечно, как негасимое всемирное кадило… Святой Афон есть теплица, есть питомник, есть рассадник подвижничества всякого рода даже до сего дня».

    [1] Валаамский Спасо-Преображенский монастырь со всеми его скитами, рассеянными по Валаамскому архипелагу. Основателями монашеской жизни на Валааме считают преподобных Сергия и Германа, греческих священноиноков, устроивших на острове обитель общежительного типа. Бахчисарайский Успенский скит «Панагия»; в середине XIX века архиепископ Херсонский Иннокентий (Борисов) во время торжественного освящения Успенского скита положил для него устав по чину афонских пустынножителей. «Отныне, в пределах собственного Отечества, среди наших гор, мы будем иметь утешение зреть подобие древнего Афона», – сказал святитель. Греческий митрополит Агафангел преподнес обители крест с надписью: «Прислан от Старого Афона Русскому Афону на благословение в день открытия 1850 года». В 1889 году в ущелье реки Большой Зеленчук на месте бывшей древней аланской митрополии, среди развалин храмов X–XII веков русскими иноками Благовещенской кельи Хиландарского Афонского монастыря была основана Свято-Александро-Афонская Зеленчукская пустынь. На северном склоне Кавказских гор, недалеко от Майкопа, находилась Закубанская Афонская во имя архангела Михаила пустынь, устроенная в 1870–1880-х годах насельником монастыря Кутлумуш на Святой Горе иеромонахом Мартирием (Островым). За основу общежития были приняты некоторые правила афонских монастырей. Гнилецкий монастырь, основанный, по преданию, преподобным Феодосием Печерским в начале XI века, более известен как Глушенский Богородицкий пещерный скит в урочище «Церковщина» близ села Лесники при Киево-Братском монастыре, где были найдены характерные афонские усыпальницы и вещи афонского образца. Древняя бессарабская Киприановская Успенская обитель («Кэприана») Кишиневского уезда (XV–XVI век) находилась с XVII века в зависимости от Афонского Зографского монастыря. Заслуживает также внимания Крыпецкий Иоанно-Богословский монастырь, основанный во второй половине XV века близ Пскова афонским монахом, преподобным Саввой, учеником преподобного Ефросина. Преподобный Савва был родом из Сербии. После падения Константинополя в 1453 году он покинул Афонскую Гору с Евангелием на сербском языке и образом святого апостола Иоанна Богослова и обосновался в России.

    [2] Преподобный Антоний Печерский, по некоторым сведениям, дважды подвизался на Афоне. «Повесть временных лет» говорит, что игумен монастыря на Святой Горе, по внушению от Бога последний раз отправлял его в Россию с пророчеством, что от него явится на Руси много черноризцев. «Иди в Русь опять, и буди благословление от Святой Горы, яко от тебе мнози черньци быти имут».

    [3] Сергий Нуромский († 1412); Иларион, игумен новгородского Лисицкого монастыря (вернулся на Русь не позднее 1397 года); Дионисий Царьградский, архимандрит Спасо-Каменного монастыря (в 1418–1425 годах архиепископ Ростовский); Досифей, архимандрит нижегородского Печерского монастыря; преподобный Арсений Коневский († 1447). Около пяти лет прожил на Святой Горе преподобный Савва Тверской (Бороздин; † 1467), игумен тверского Саввина монастыря в честь Сретения Господня, о чем сообщает в своей «Духовной грамоте» преподобный Иосиф Волоцкий. С афонской традицией был тесно связан и святитель Киприан, митрополит Киевский и всея Руси. В 1420 году Зoсима, инок Троице-Сергиева монастыря, совершил путешествие на Афон и составил список двадцати афонских монастырей. Со Святой Горы монахи привозили книги, до той поры неизвестные на Руси; лисицкий игумен Иларион привез Тактикон Никона Черногорца, преподобный Савва Тверской – Иерусалимский устав и Правила иноческой жизни, которые нашли применение в Русской земле как в основанном им в 1397 году Вышерском монастыре, так и при составлении Кормчей книги иноком-князем Вассианом Патрикеевым, архимандрит Досифей – Устав Святой Горы и Чин пения двенадцати псалмов.

    [4] Любимое местопребывание афонского воспитанника, святителя Киприана, митрополита Киевского и всея Руси – Святоезерская Преображенская пустынь близ города Гороховца (XIV век). Затем – Коневский Рождество-Богородичный монастырь на острове Коневец Ладожского озера, основанный в 1393 году преподобным Арсением Коневским после трехлетнего пребывания на Афоне. Наконец, Сергиев Нуромский Преображенский монастырь, основанный в XIV веке афонским монахом, учеником преподобного Сергия Радонежского, преподобным Сергием, по благословению своего духовного отца. В 1397 году был основан в память о торжественной встрече войска Тверского, возвращавшегося из похода, Кашинский Сретенский монастырь, устроитель которого, Савва, принес с Афона устав монастыря. Преподобный Нил Сорский (1433–1508), принял постриг в Кирилло-Белозерском монастыре. Вместе со своим учеником, преподобным Иннокентием Комельским, он долго пробыл на Афоне. Особенно его привлекло уединенное пустынножитие афонских келиотов.Он рассуждал, что общежитие связано со многими попечениями о внешнем, одинокий подвиг отшельничества слишком опасен и требует особого мужества и духовной высоты, а скитская жизнь, от двух до двенадцати иноков, – это средний, царский, путь жития «братии вкупе». Именно его и выбрал преподобный Нил за образец: в скиту насельники в основном занимались умным деланием и лишь в малой мере – попечениями о необходимых потребностях.

    [5] Например, иноки Кириллова Белозерского и Волоколамского монастырей, постоянно «держали молитву Иисусову», как и афонские старцы. Инок должен был в день прочитать 100 молитв Богородице и 1900 Иисусовых молитв.

    [6] Центрами переводческой деятельности являлись, прежде всего, афонские монастыри Хиландар и Великая Лавра. Около 1360 года Евфимий Тырновский перевел «Диатаксис Божественной литургии» патриарха Филофея, в результате чего возникла новая редакция славянского Служебника, быстро распространившаяся в славянских странах. В начале XV века переводы Иерусалимского устава, а также гимнографические книги и Служебник в болгарской редакции стали широко известны на Руси. Афонская практика того времени была взята за основу богослужения. Авраамий Русин, переписал в 1432 году сборник житий, принесенный в 1437 году в Тверской Саввин монастырь, Афанасий Русин, который, возможно, вложил в Лавру прп. Афанасия плащаницу русской работы, датируемую ранним XV веком. В 20-х годах XV века в Ватопеде и в монастыре Св. Павла переписывал книги и заказывал переводы (сербу Иакову Доброписцу) русский инок Евсевий-Ефрем, которому помогал старец Митрофан. Скорее всего, также на Афоне в 1417 или 1418 г. русскими иноками Варсонофием и Мартином был переписан большой сборник, включающий в себя Азбучно-Иерусалимский патерик. В XVIII веке преподобный Паисий Величковский, основатель Ильинского скита на Святой Горе, покинув стены Киевской духовной семинарии, пришел на Афон в поисках духовного руководства и спасения. В святогорском уединении он обрел источник спасительного наставления — писания отцов-подвижников, запечатлевших опыт богообщения. Последующую свою жизнь старец Паисий во многом посвятил собиранию этих произведений и духовно точному переводу их на славянский язык, проложив путь к созданию антологии святоотеческой аскетики, получившей название «Добротолюбие».

    [7] Книги, вышедшие с 1847 до 1860 год:

    1. Житие и писание Молдавскаго старца Паисия Величковскаго.

    2. Четыре огласительных слов к монахине.

    3. Преподобнаго отца нашего Нила Сорскаго, предание ученикам своим о жительстве скитском.

    4. Восторгнутые класы в пищу души.

    5. Преподобных отцов Варсонофия Великаго и Иоанна руководство к духовной жизни, в ответ на вопрошание учеников (по-славянски).

    6. Преподобнаго отца нашего Симеона Новаго Богослова, игумена, слова весьма полезныя (12 слов).

    7. Оглашение преподобнаго Феодора Студита.

    8. Преподобнаго отца нашего Максима Исповедника толкование на молитву «Отче наш» и его же слово постническое по вопросу и ответу.

    9. Книга преп. отцов Варсонофия и Иоанна Руководство к духовной жизни (в русском переводе).

    10. Преп. отца нашего аввы Фалассия Главы о любви, воздержании и духовной жизни.

    11. Преподобнаго отца нашего аввы Дорофея Душеполезныя поучения и послания.

    12. Житие преподобнаго отца нашего Симеона Новаго Богослова.

    13. Преподобнаго и богоносного отца нашего Марка подвижника Нравственно-подвижнические слова.

    14. Преп. отца нашего Орсисия, аввы Тавенисиотскаго, учение об устроении монашеского жительства.

    15. Преподобнаго отца нашего аввы Исаии, отшельника египетского, духовно-нравственные слова.

    Использованная литература

    1. Концевич И.М. Стяжание Духа Святаго в путях Древней Руси. М.: Институт русской цивилизации, 2009.

    2. Преподобный Иоанн Лествичник. Лествица или Скрижали духовные. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://azbyka.ru/ote...li-dukhovnye/25

    3. Преподобный Исаак Сирин. Слова подвижнические. Слово 40. О молитве, поклонах, слезах, чтении, молчании и псалмопении. [Электронный ресурс]. Режим доступа azbyka.ru/otechnik/Isaak_Sirin/slova-podvizhnicheskie/40

    4. Святитель Игнатий (Брянчанинов). Приношение современному монашеству. Часть 2. Электронный источник: http://azbyka.ru/ote...u-monashestvu/2

    5. Четвериков С., прот. Молдавский старец Паисий Величковский. Его жизнь, учение и влияние на православное монашество. Изд. Свято-Елисаветинского монастыря, 2006.

    6. Оптинский патерик / сост. мон. Иулиания (Самсонова). Саратов, 2006.

    7. Добротолюбие. Т. 1–5. СПб., 1895–1913.

    8. Архиепископ Херсонский Иннокентий (Борисов). Что такое Святой Афон для православной России. Одесса, 1887.

    9. Святые Отцы о молитве и трезвении . Правило веры. М., 2014.

    10. Акты исторические, собранные и изданные Археографической комиссией. СПб., 1841. Т. I. 1334–1598 гг.

    11. Жития святых святителя Димитрия Ростовского. В 12 т. М.: Ставрос, 2004.

    12. Мешалкин В.В. Влияние Святой Горы Афон на монашеские традиции Восточной Европы. – М.: Сретенский монастырь, 2009.

    13. Чинякова Г. Афон и Россия. Монастыри – образы Святой Горы на Русской земле. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.voskres.r...cyinyakova.htm)

    14. Концевич И. М. Оптина пустынь и ее время. Спб, 2005.

    15. Православная энциклопедия под редакцией Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла. Афон. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.pravenc.ru/text/77102.html

    16. Иванов А. Значение Афона в духовной жизни православного мира. Московская Патриархия, 1953.

    17. Михайлов Е. Святая Гора Афон. М.: Сибирская Благозвонница, 2009 .

    18. Смолич И. К. Русское монашество. М., 1999.

    19. Повесть временных лет. Памятники литературы Древней Руси. XI – начало XII века. М., 1978.

    Источник: monasterium.ru

    • 03 Окт 2016 11:48
    • от monves
  8. Откровение помыслов как фундамент послушания

    Доклад архимандрита Мефодия (Марковича), игумена монастыря Хиландар Святой горы Афон на международной научной конференции «Русь – Святая гора Афон: тысяча лет духовного и культурного единства» в рамках юбилейных торжеств, приуроченных к празднованию 1000-летия присутствия русских монахов на Святой горе Афон (Москва, 21–24 сентября 2016 года).

    Покорение помыслов в послушание Христу

    Название этого введения взято из Второго послания святого апостола Павла Коринфянам, в котором говорится: «Оружия воинствования нашего не плотские, но сильные Богом на разрушение твердынь: ими ниспровергаем замыслы и всякое превозношение, восстающее против познания Божия, и пленяем всякое помышление в послушание Христу…» (2 Кор. 10:4−5). О каких твердынях идет речь и почему нашу борьбу против них святой Павел связал с помыслами, открывает нам преподобный Иустин Челийский в своей книге «Толкование Первого и Второго Посланий к Коринфянам св. апостола Павла»: «Каждый грех, войдя в душу нашу, немедленно начинает возводить твердыню для себя и для своей единственной дочери – смерти, и для своего отца − дьявола. Грех обычно зарождается в мыслях, затем, как невидимый полип, постепенно простирается на все области нашего существа: на душу, совесть, волю, сердце. Отсюда борьба с греховными помыслами, наша ежедневная борьба». Далее преподобный Иустин объясняет нам, что только лишь покорив свои помыслы, свой ум и разум их Творцу и Богу, только тогда мы осознаем, что есть истина, правда, жизнь, свет, Бог и мы сами. То добровольное покорение каждого помысла Христу − первая жертва, которую приносит человек, пойдя за Ним по пути веры и любви.

    По пути послушания Господу Христу должны идти все христиане, тогда в конце пути они получат награду – познание Бога и соединение с Ним. Мы, принявшие на себя ярмо монашеской жизни и давшие монашеские обеты, обязались радеть об этом больше других. Мы упомянули монашеские обеты – один из них обет послушания. Каждый, кто принес этот обет, обещал добровольно покориться своим духовным наставникам. Но сама сущность этого послушания, этой покорности − не поддержание какого-то внешнего распорядка или покорности одного человека другому. Сущность обета послушания в том, что если он осуществляется правильно, то приводит к тому, что монашествующие, будучи послушными своим духовным руководителям, становятся послушными самому Богу. Из вышеприведенных слов апостола Павла и преподобного Иустина мы видим, что нет подлинного послушания Богу без покорения Ему всех наших помыслов. Для этого с самого возникновения монашества существует практика, по которой монахи открывают свои помыслы духовным руководителям, чтобы таким образом быть воистину послушными им и чтобы обет послушания выполнялся правильно. Поэтому именно в четвертом Слове («О блаженном и приснопамятном послушании») своей Лествицы, в которой он много раз описывает распорядок одного общежитийного монастыря в Фиваиде, преподобный Иоанн Лествичник говорит об обычае монахов всегда иметь при себе тетради, в которые они ежедневно записывали помыслы, чтобы позже исповедать их игумену. Значит, мы открываем помыслы духовному наставнику, чтобы быть воистину послушными ему, а он учит нас быть послушными Богу. Приведем примеры из монашеского предания, подтверждающие это.

    О необходимости того, чтобы монашествующие открывали свои помыслы настоятелям монастырей или кому-то другому, кому вверена эта обязанность, писал еще святой Василий Великий в своей книге «Правила, пространно изложенные в вопросах и ответах». В ответе на 26 вопрос «О том, что надобно все, даже и тайны сердечные открывать настоятелю», он пишет: «Но и каждый из подчиненных, если хочет оказать значительный успех и привести жизнь свою в состояние, согласное с заповедями Господа нашего Иисуса Христа, должен ни одного душевного своего движения не оставлять в скрытности, ни одного слова не пропускать без испытания, но тайны сердечные обнажать пред теми из братий, кому поручено прилагать милосердое и сострадательное попечение о немощных. Ибо таким образом похвальное будет утверждено, а неодобрительное не останется без надлежащего врачевания, а при таком взаимном упражнении, через постепенные приращения, достигнуто будет совершенство». Святитель заповедует нам «ни одного душевного своего движения не оставлять в скрытности», а это лучше всего осуществляется через откровение своих помыслов, а тот, кому мы открываем свои помыслы и кто духовно руководит нами, должен рассудить, что из этого «похвальное», то есть хорошее – и это в нас будет «утверждено», в то время, как «неодобрительное», а это то, что появилось вследствие страстей, − подвергнется духовному врачеванию. Святой Василий объясняет нам, для чего это нужно: таким образом «через постепенные приращения, достигнуто будет совершенство». Совершенство – это то, из-за чего мы оставляем мир и принимаем на себя подвиг монашеской жизни.

    В книге «Собеседования» преподобного Иоанна Кассиана, в части, относящейся на собеседование аввы Моисея (Собеседование второе. «О рассудительности»), описан случай из жизни святого Антония Великого. Однажды, когда святой Антоний разговаривал с собравшимися монахами на разные духовные темы, он поставил перед собравшимися вопрос о том, какая из добродетелей – величайшая. Было несколько ответов: пост и бдение; нестяжательство и презрение ко всему материальному; отшельничество и удаление от мира; человеколюбие и милость и др., но Антоний доказал, что ни одной из этих добродетелей не может быть отдано первенство, так как существуют примеры падения монахов, которые этими добродетелями были весьма украшены. Только рассудительность является такой добродетелью, заключает Антоний Великий, только она может спасти нас от падения.Далее преподобный Кассиан приводит слова аввы Моисея о том, как приобрести эту добродетель. Авва утверждал, что самой мудрой школой постижения этой добродетели будет предавать свою рассудительность рассудительности самых мудрых старцев, а ее начало воистину в том, чтобы «открывать отцам не только то, что делаем, но и о чем думаем, ни в чем не доверять своему помыслу» и «считать хорошим или худым только то, что они признают таким».

    Авва Дорофей в «Поучениях» (Поучение пятое) утверждает, что не существует другой причины падения монахов, кроме верования своему сердцу, то есть следования своему рассуждению. «Бог сохранил меня, и я всегда боялся сего бедствия» − говорит он и сразу же объясняет, каким образом смог избежать этой опасности: «Я открывал все свои помыслы старцу авве Иоанну и никогда… не решался сделать что-либо без его совета».

    Вывод: с самого начала монашества существует осознание и мнение о том, что начинающие и те, кто находится на пути к совершенству, но еще не достигли его, ни в коем случае не смеют самостоятельно рассуждать о своих помыслах, и потому необходимо, чтобы они регулярно открывали их тем, кому вверена эта обязанность, по словам пророка: «Спроси отца твоего, и он возвестит тебе, старцев твоих, и они скажут тебе» (Втор. 32:7). Ибо «есть пути, которые кажутся человеку прямыми, но конец их путь к смерти» (Притч. 16:25).

    Духовное руководство через откровение помыслов имеет характер святого таинства

    Основополагающее значение имеет осознание того, что исповедание помыслов и духовное руководство, осуществляемое таким образом, имеет характер святого таинства. То есть, это не просто отношения двух человеческих личностей – духовного руководителя и ученика – но здесь присутствует и действует Святой Дух. Чтобы правильно понимать это, обратимся к ранее приведенному примеру из «Поучений» аввы Дорофея: когда преподобный говорит о своей привычке всегда советоваться о своих помыслах со старцем, то далее он рассказывает, что часто ему, вслед за каким-либо помыслом, приходил на ум и ответ на этот помысел. В таком случае он часто колебался, стоит ли вообще беспокоить старца, так как был уверен, что тот даст ему такой же ответ. Однако преподобный Дорофей отказывался от такого помысла и все-таки шел к старцу. И, действительно, случалось, что старец отвечал ему то же самое, что было на уме у самого аввы Дорофея. Как он далее свидетельствует, помысел тогда говорил ему: «Ну что же? Видишь, это то самое, что я говорил тебе: не напрасно ли беспокоил ты старца?» Он же отвечал помыслу: «Теперь оно хорошо, теперь оно от Духа Святого; твое же внушение лукаво, от демонов, и было делом страстного устроения души».

    Когда мы открываем свои помыслы нашему духовному руководителю, он объясняет нам, как нужно к ним относиться. Если окажется, что какой-то помысел греховен, наш руководитель укажет нам на его корень – определенную страсть. Так за «видимыми», явными греховными помыслами и грехами мы учимся различать «невидимые», таящиеся в нашей душе страсти. Всё это нужно для того, чтобы мы научились духовной борьбе и очистили сердце, достигли обожения, а через него – спасения. Но, как и в случае с другими святыми Таинствами [1], спасение достигается не благодаря человеческим усилиям, но Божиим действием. Эти отношения духовника и ученика мы можем описать словами св. Павла, из его Послания к Коринфянам: «Ибо мы соработники у Бога, а вы Божия нива, Божие строение» (1 Кор. 3:9). Духовные руководители действуют, опираясь не только на свой опыт, который они, безусловно, тоже должны иметь. Они являются Божиими соработниками и свое послушание выполняют, непрестанно ища Его помощи.

    Весьма вдохновенное свидетельство об этом оставил архимандрит Софроний в своем труде «О духовническом служении», например, в следующих словах: «Сознавая себя далеко стоящим от должного совершенства, подолгу и с болью в сердце умолял я Господа не попустить мне ошибаться, удержать меня в путях действительной Его воли, внушать мне слова, полезные братьям. И в самый час беседы с человеком я старался держать “слух” ума моего на сердце, чтобы улавливать Божию мысль и часто даже слова, которые нужно сказать». Чтобы доказать, что это единственный способ исправно нести «подвиг духовнического служения», старец Софроний приводит также пример преподобного Серафима Саровского. Когда Преподобного однажды назвали прозорливым, он ответил, что это не так, но «что он молится во время беседы с человеком, и первая мысль, появившаяся от молитвы в сердце, должна почитаться как данная от Бога».

    Один блаженно почивший хиландарский старец говорил нам, что ему случалось верно отвечать на заданные ему духовные вопросы, даже несмотря на то, что до того момента, как ему задали вопрос, он и сам не знал правильного ответа. Когда после он убеждался, что сказанное им было действительно согласно с преданием Православной Церкви, он задавался вопросом: «Откуда я это знаю?» После нескольких таких случаев он понял, что, ради веры тех, кто спрашивал, Бог давал ему ответы, необходимые для спасения спрашивавших.

    Откровение помыслов и послушание по Хиландарскому типикону

    Хиландарский типикон появился на границе XII–XIII веков. Его составил святой Савва, первый архиепископ Сербский, взяв за основу типикон цареградского монастыря Евергетиды, который он дополнил в соответствии с нуждами новооснованного сербского монастыря на Святой горе Афон. Так как святой Савва был ктитором монастыря Хиландар, Хиландарский типикон причисляют к так называемым ктиторским типиконам.

    Составляя упомянутый типикон, святой Савва не единожды указывает на важность святого Таинства Исповеди. Из сорока трех глав Типикона две (7-я «О душеспасительном исповедании» и 17-я «О поучении игуменом братии и о исповедании») полностью посвящены этой теме, ей же посвящена и вторая часть 6-й главы. Большую часть этих поучений святой Савва полностью заимствовал из Евергетидского типикона[2].

    Вначале святой Савва заповедует, чтобы монахи открывали свои помыслы игумену, а если он не в состоянии выполнять эту обязанность, необходимо, как говорится в типиконе, «избрать живущего целомудренно», чтобы он был духовным руководителем игумена и всего братства. Если же среди братии для этой цели не найдется никого, имеющего священнический сан, то заповедано, чтобы это был обычный монах, благочестивая жизнь которого свидетельствует, что он может исполнять эту обязанность (глава 6). Далее братия призывается поспешить к игумену или другому «единому (т. е. общему) отцу», как его называет типикон, чтобы открыть вредные помыслы и все движения своих душ. Весьма строго запрещается, чтобы кто-либо избирал себе другого духовного отца, которому будет «излагать помыслы». Если же кто-либо нарушит эту заповедь – повелевает типикон – то его необходимо «сразу выгнать вон…без милости и помилования» Такая строгость объясняется необходимостью того, чтобы все были «одно целое, едино мудрствующие, едино помышляющие, пасомые и ведомые одним и тем же пастырем, и, как некая золотая цепь, связанные друг с другом» (глава 17).

    Из этого примера ясно видно, что Отцы недвусмысленно указывали на связь откровения помыслов и послушания, так как, если бы кто-либо излагал помыслы кому-то кроме своего настоятеля, то этот излагающий не был бы воистину послушен настоятелю, что нарушило бы единодушие и единомыслие братства. На степень недопустимости такого положения указывает нам заповедь древних типиконов сразу изгнать такого из стада. Это согласуется и со словами Лествичника, который говорит в «Слове к пастырю» (гл. 13:15) говорит: «Во всем ты должен быть терпелив, кроме преслушания повелений твоих».

    Далее в Хиландарском типиконе говорится о том, что если братство умножилось и игумен не имеет возможности принимать помыслы у всех, он может избрать кого-либо из духовно зрелых иеромонахов или монахов, которые будут помогать ему в этом деле. Их задача – поддерживать младших братьев в борьбе с помыслами, указывать игумену на «имеющих нужду в лечении и попечении» и направлять их к нему для «лечения и исцеления» (глава 6). Этим указанием св. Савва, взяв за образец Евергетидский типикон, дает решение на случай более многочисленного братства, но остается в согласии с предыдущей заповедью: чтобы все были ведомы одним пастырем, потому что, хотя в обители есть несколько монахов, которым братия открывают помыслы, но эти монахи всегда действуют, посоветовавшись с игуменом, и представляют собой только его помощников, берущих на себя решение более простых проблем, чтобы игумен мог позаботиться о более сложных.

    Здесь я хочу указать, что сегодня в монастыре Хиландар мы поступаем в соответствии с вышеизложенным. Один старший иеромонах исповедует старших братьев, чтобы игумен мог заботиться о более молодых монахах и послушниках, а когда в этом возникает нужда, старшие монахи также приходят на исповедь к игумену. Если же кто-то из более молодых братьев хочет что-либо исповедовать, а игумен не имеет возможности принять их в это время или же находится вне монастыря, эти братья идут к иеромонаху, который исповедует старших братьев. Позднее, когда их примет сам игумен, они исповедуют то же самое и ему, если речь идет о чем-то важном.

    Откровение помыслов в женских монастырях

    Мы считаем, что, как в мужских монастырях помыслы исповедаются игумену или другому духовнику, который определен управителями монастыря, в женских монастырях монахиням нужно было бы открывать помыслы игумении или какой-нибудь старице, которой игумения вверила эту обязанность. И здесь важнее всего, чтобы был установлен порядок, по которому монахини были бы полностью послушны своей игуменье, что – как мы видели выше – невозможно, если они не открывают ей своих помыслов, а обращаются за этим к кому-то вне обители. Незаменимость роли игумении-настоятельницы в этом вопросе подчеркивает также святой Василий Великий в своих «Правилах, кратко изложенных в вопросах и ответах» (вопрос 108). На вопрос, может ли настоятель без настоятельницы разговаривать с кем-либо из сестер о том, что служит созиданию веры, ответ отрицательный, потому что в том случае была бы нарушена апостольская заповедь: «Только всё должно быть благопристойно и чинно» (1 Кор. 14:40). Для напоминания мы заметим, что святой Василий в том же месте даже советует, чтобы игумения присутствовала при исповеди сестры пресвитеру (вопрос 110), и что она имеет полное право негодовать, если пресвитер что-то прикажет сестрам без ее ведома (вопрос 111).

    ***

    Из записей архимандрита Софрония мы видели, что духовники молятся, чтобы Господь вдохновил их на поучения при принятии исповеди. Но в заключение необходимо подчеркнуть величайшую важность того, чтобы мы сами, отправляясь на исповедь, тоже молились, чтобы нам, через наших духовных руководителей, была объявлена воля Божия. Чтобы мы имели непоколебимую веру! Тем, кто думает, что в наше время, поскольку «нет вдохновленных Богом старцев и стариц, как когда-то», это невозможно, мы ответим словами аввы Дорофея («Поучения», 5): «Правда, если кто хочет истинно, всем сердцем, исполнить волю Божию, то Бог никогда его не оставит, но всячески наставит по воле Своей. Поистине, если кто направит сердце свое по воле Божией, то Бог просветит и малое дитя сказать ему волю Свою».

    Поэтому, помолимся вместе Господу Иисусу Христу, чтобы нас, Своих детей, Он никогда не лишал духовных пастырей и учителей, ибо, по словам святого апостола Павла, «Он поставил одних Апостолами, других пророками, иных Евангелистами, иных пастырями и учителями, к совершению святых, на дело служения, для созидания Тела Христова, доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова» (Ефес. 4:11–13).

    [1] «Нет сомнений, в Церкви всё святая тайна… вообще вся жизнь и благодатное делание Церкви», – прп. Иустин (Попович). Догматика Православной Церкви III. Святые Таинства.

    [2] То, что относится к теме исповеди в 6-й главе Хиландарского типикона, находится в 7-й главе Евергетидского типикона. 17-я глава Хиландарского типикона – перевод 15-й Евергетидского.

    Источник: monasterium.ru

    • 29 Сен 2016 13:30
    • от monves
  9. Трудности духовного руководства, опасности лжес...

    Доклад на международной научной конференции «Русь – Святая гора Афон: тысяча лет духовного и культурного единства» в рамках юбилейных торжеств, приуроченных к празднованию 1000-летия присутствия русских монахов на Святой горе Афон (Москва, 21–24 сентября 2016 года).

    Один из трех монашеских обетов – послушание. Он дается при постриге и предполагает со стороны монаха сознательное и твердое отречение от своей воли и вверение себя в духовное руководство опытного старца. Духовный наставник призван помочь новоначальному иноку встать на путь борьбы со страстями и похотями, научить его искусству этой борьбы, оградить от опасностей, искушений и соблазнов и сделать его способным принести Богу плод истинного покаяния. Второе правило Двукратного собора гласит: «Отнюдь никого не сподобляти монашескаго образа, без присутcтвия при сем лица, долженствующаго прияти его себе в послушание, и имети над ним начальство и восприяти попечение о душевном его спасении. Сей да будет муж Боголюбивый, начальник обители, и способный спасти душу новоприводимую ко Христу» [1]. Исполнение обета послушания, таким образом, возможно при согласовании двух воль – воли монаха и воли Божией, являемой ему через духовного руководителя.

    «Лествица послушническая, – пишет преподобный Григорий Синаит, − имеет пять степеней, возводящих к совершенству: первая − отречение (от мiра), вторая − подчинение (вступление в обитель с обетом исполнять уставы монашеские), третья − послушание (подчинение на деле, в жизни), четвертая − смирение, пятая − любовь, которая есть Бог… Послушание, действуя всецело по заповедям, устрояет лествицу из разных добродетелей, и их, как восхождения, располагает в душе. Высокотворное смирение, приняв послушливого с такой лествицы, возводит его горе́ к небесам, предает царице добродетелей − любви, и, ко Христу подводя, представляет Ему… В царские божественные чертоги нет другого кратчайшего пути восхождения малою лествицей добродетелей, как умерщвление пяти противных послушанию страстей, именно: преслушания, прекословия, самоугодия, оправдания и пагубного высокого о себе мнения» [2].

    Совершенно очевидно, что восхождение по этой «лествице послушнической» невозможно в одиночку, оно немыслимо без восприятия живого опыта монашеского делания. Его носителем и должен быть духовный руководитель. Вполне естественно при этом возникает вопрос о том, по каким критериям можно определить истинного духовного наставника, имеющего в сокровищнице своей души подлинно «драгоценную жемчужину», а не блестящую подделку. В творениях святителя Игнатия Брянчанинова мы находим достаточно много предостережений от доверчивости старцам, которые могут оказаться в состоянии духовного заблуждения и прелести. Таковые, подобно слепым вождям, гибнут сами и губят своих пасомых.

    В настоящее время возрождения церковной жизни в целом и монашества в частности, весьма важным нужно признать вопрос об истинном духовном руководстве, осуществляемом в обителях. Уклонение от духоносной монашеской традиции, искажение принципов духовного делания, подмена подлинной жизни по Христу лишь ее видимостью чревато вовлечением в это пагубное заблуждение значительного числа людей, вставших на путь иноческой жизни и доверившихся тем, кто облечен духовной властью и представляется авторитетом в искусстве святости. Такая опасность действительно существует, и обращение к святоотеческому аскетическому наследию, и особенно к трудам святителя Игнатия, в связи с этим представляется крайне актуальным.

    Тщательное изучение этого наследия является одним из вспомогательных средств в прокладывании верного фарватера к достижению пристани спасения. Оно, конечно, не может заменить живого духовного опыта, но и духовный опыт без опоры на книжные знания теряет важные ориентиры в движении к заданной цели.

    Как в святоотеческих аскетических писаниях мы обнаруживаем удивительное согласие и прослеживаем из века в век передающуюся духовную традицию, так и в практическом духовном руководстве, осуществляемом в настоящее время в монашеских обителях, должна быть своего рода школа послушания и стяжания добродетелей, обеспечивающая сохранение и передачу живой традиции духовного наставничества. Способен ли стать духовным руководителем тот, кто не был смиренным послушником у богомудрого старца, кто взялся управлять другими, начитавшись аскетической литературы и поняв ее по своему разумению? Достаточно указать на сонм преподобных отцов Оптиной пустыни, чтобы убедиться в исключительной важности в деле духовного руководства преемственности и верности единой целостной и живой духовной традиции.

    Причастность игумена монастыря таковой традиции – не единственное, но весьма существенное условие духовного преуспеяния монастырской братии. Именно на игумене лежит первая и главная ответственность за духовный климат в обители и духовное здоровье каждого из ее насельников, духовник лишь его соработник в этом служении.

    Причины возникающих трудностей в духовном окормлении братии со стороны игумена могут обнаруживаться не только в духовной немощи самого руководителя, но и в неготовности или нежелании монашествующего принимать в полной мере такое наставление. Задача игумена терпением и смирением, добрым примером и мудрым словом, а не насилием и грубым принуждением привести его к пониманию и согласию внимать этим наставлениям как полезным для своей души. Истинное духовное руководство – не насилие и принуждение, но помощь добровольно желающему подвизаться, а игумен, прежде всего, − пример смирения, возносящий с братией совместную молитву об обители, а не надменный деспот, смиряющий других с пристрастием.

    Святитель Василий Великий пишет: «Игумену надобно, по любви Христовой, так преуспеть в смиренномудрии, чтобы когда и молчит, пример его дел служил уроком, поучающим сильнее всякого слова». «Настоятеля да не надмевает сан, чтобы самому ему не лишиться блаженства, обещанного смиренномудрию (Мф. 5:3), или, "возгордился и не подпал осуждению с диаволом" (1 Тим. 3:6). Но да будет уверен в том, что попечение о многих есть служение многим. Как тот, кто прислуживает многим раненым, очищает гной у каждого с раны и оказывает им пособия по качеству повреждения, свое служение не считает поводом к превозношению, но скорее к уничижению, томлению и тяготе, тем более тот, кому поручено врачевать недуги братства, как общий всех слуга и о всех обязанный дать отчет, должен много думать и беспокоиться. Таким образом достигнет он цели, потому что Господь сказал: "кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою" (Мк. 9:35) [3].

    В настоящее время братия монастырей, как правило, очень неоднородна и по возрасту, и по мере воцерковления, и по образованию и духовному состоянию. Игумену необходим индивидуальный подход к каждому при сохранении равной любви ко всем. Его забота должна проявляться с учетом духовного состояния насельника, особенностей его характера и прошлой мирской жизни. Для этого необходима духовная чуткость и желание видеть эти особенности и считаться с ними.

    Святитель Василий Великий пишет: «[Настоятель] должен быть мягкосерд, великодушно переносить, если кто, по неопытности, не выполнит какой-либо своей обязанности, не потакать грехам, но с кротостью терпеть непослушных и со всем мягкосердием и с умеренностью давать им врачевства, быть способным изобрести способ врачевания, свойственный немощи, не с высокомерием делая выговор, но "с кротостью" увещевая и наказывая, по написанному (2 Тим. 2:25), быть рассудительным в делах настоящих, предусмотрительным в рассуждении будущего, иметь силу подвизаться вместе с крепкими, носить немощи бессильных, быть в состоянии всё делать и говорить к усовершению живущих с ним» [4].

    Игумен должен вникать в нужды каждого брата, не отстраняться от бытовых проблем и житейских трудностей насельников, в этом участии проявляется его христианская братская любовь. На эту любовь и братия отвечает игумену любовью. В искушениях и скорбях монах, живущий в общежитии, не должен оказываться один на один со своей проблемой. Своевременная поддержка и вразумление игумена может предотвратить большее искушение и оградить братию от соблазна.

    Для успешного и плодотворного духовного руководства игумену самому необходимо постоянно проверять себя на согласие со святыми отцами и не исключать со своей стороны ошибок и погрешностей в духовном окормлении братии. Игумен должен помнить, что и он в числе спасающихся. Как и другие монахи, он в пути. Он нуждается в молитвенной поддержке своих пасомых и особой благодатной помощи свыше.

    К трудностям духовного руководства, с одной стороны, и духовного преуспеяния, с другой, можно отнести и те, которые возникают от некоторых послаблений в монашеской жизни, ставших в большинстве современных монастырей нормой. Это касается нахождения в обители лиц противоположного пола, несущих в ней трудническое послушание или работающих на постоянной основе, частого выхода насельников в мир и поездок за пределы монастыря, использования братией компьютеров с выходом в Интернет, накопления ими личного имущества, приема в келье посторонних лиц и т. д.

    Действительно, устроение современных монастырей не вполне соответствует тем нормам, которые оставили нам богомудрые отцы. Причина – в нашей немощи, в неготовности к строгому и полноценному следованию этим правилам, написанным искусными и опытными в монашеском делании подвижниками прошлого.

    Иногда раздаются голоса, предлагающие пересмотреть эти правила, отказаться от них как давно устаревших и признать нормой те послабления, которые уже вошли в жизнь монастырей. Это в корне неверно. Пускай планка остается высокой, а мы со смирением будем осознавать свою немощь. В то же время трудно согласиться и с противоположным предложением – принять строгий устав, обязательный для всех монастырей, и добиваться его неукоснительного исполнения. Нельзя без учета духовных реалий современной церковной жизни искусственно вводить строгие нормы, которые могут привести монастырскую жизнь к серьезному расстройству.

    Отдельно хочу остановиться на проблеме лжестарчества, о которой кратко уже упоминал выше. У святителя Игнатия Брянчанинова очень подробно и точно описано, как подвижник, не стяжавший полноты смирения, может незаметно для себя впадать в ложное прелестное состояние тонкой гордыни и увлекать в него приходящих к нему за наставлением. Жалким и пагубным комедиантством он называет изображение из себя духоносного старца тем, кто посягает на руководство другими, не имея к сему дарований свыше. Жизнь по совету старшей братии и письменным наставлениям святых отцов святитель Игнатий считает самым верным путем монашеского делания для современного подвижника.

    Вполне естественно возникает вопрос: а кто несет ответственность за духовную жизнь в монашеских общинах? Кто должен вовремя заметить искажение в духовном руководстве, осуществляемом в обители, и принять своевременные меры? Кто, наконец, позаботится о том, чтобы в лице игумена и духовника братия имела мудрого и исполненного добродетелей духовного руководителя? Несомненно, епископ. 4-е правило IV Вселенского собора гласит: «Монашествующие же, в каждом граде и стране, да будут в подчинении у епископа», ему «надлежит иметь о монастырях должное попечение». Для этого епископу необходимо чаще посещать монастыри своей епархии, общаться с братией, регулярно собирать настоятелей и настоятельниц обителей, проводить с ними доверительные душеполезные беседы. Епископ сам должен хорошо знать монашество и иметь собственный опыт монастырской жизни. Эти усилия не окажутся напрасными. Искажения и заблуждения в монастырской жизни в целом и в духовном руководстве в частности будут вовремя выявлены и устранены.

    Монашество для людей мира сего есть тайна. Она не может быть постигнута теми, кто не вкусил его благодати, не исполнился его смирения, не испытал его силы. Но оно же есть и искусство, передаваемое от опытных начинающим, от наставников послушникам. Святые отцы оставили последующим поколениям иноков бесчисленное множество мудрых наставлений и поучений. Воспринять их в полноте и применить в своей жизни, опираясь на свои собственные силы, невозможно; при помощи же Божией возможно всё – и победа над страстями, и стяжание добродетелей, и достижение вечного блаженства со Христом.

    [1] Правила Поместных соборов [Т. 2]. М., 1880. С. 796−798.

    [2] Григорий Синаит, прп. Весьма полезные главы, расположенные акростихами // Творения. М.: Новоспасский монастырь, 1999.

    [3] Василий Великий, свт. Правила, пространно изложенные в вопросах и ответах. Вопросы 43 и 30 // Творения: в 2 т. М.: Сибирская Благозвонница, 2009. Т. 2. С. 211.

    [4] Василий Великий, свт. Правила, пространно изложенные в вопросах и ответах. Вопрос 43 // Творения: в 2 т. М.: Сибирская Благозвонница, 2009. Т. 2. С. 212.

    Источник: monasterium.ru

    • 22 Сен 2016 18:44
    • от monves
  10. И милость к падшим призывал…

    В 1954 г. 25 августа был пострижен в монашество Иван Дмитриевич Павлов – архимандрит Кирилл. Исполняющий обязанности духовника братии Троице-Сергиевой Лавры архимандрит Захария (Шкурихин) рассказывает старце Кирилле.

    Я только исполняющий обязанности духовника братии, потому что духовником у нас до сего дня является отец Кирилл (Павлов). И наверное, это одна из причин, почему старец жив. Даже врачи разводят руками, удивляются: как может жить человек столько лет, когда не в состоянии ни есть, ни глотать. Тем не менее Господь его хранит, значит, он еще нужен – нужен его подвиг молитвы за братию. Есть мнение, что старец страдает за наши грехи, за тех, кого он прощал и разрешал, не давая епитимьи. Отец Кирилл все брал на свои плечи, страдая за наши грехи. У него у самого всегда было много болезней: стоит имплант луковицы двенадцатиперстной кишки после перенесения частых обострений язвенной болезни, батюшка был оперирован по поводу двусторонней грыжи, неоднократно болел воспалением легких, перенес, возможно, другие болезни, о которых я не знаю.

    О старцах говорить всегда непросто, потому что их внешняя жизнь кажется совершенно однообразной. С утра до вечера одно и то же: с утра братский молебен, потом послушания, трапеза, правило, отдых – если бывает, вечернее богослужение, вечернее правило…

    Впервые я увидел отца Кирилла в 1980 г. Это была первая седмица Великого поста. Всегда в Великий пост на первую и Страстную седмицы отец Кирилл приходил в Семинарию, проводил общую исповедь, затем в Церковно-археологическом кабинете в Троице-Сергиевой Лавре, исповедовал профессоров, преподавателей Академии, владыку ректора, кого-то из студентов. Когда я впервые увидел отца Кирилла, то был поражен его внешним видом – аскетичным, изможденным, у батюшки были глубоко запавшие глазницы («неужели слепой?» – подумалось). Отец Кирилл говорил негромко, но его было очень хорошо слышно во всем храме. В тот день он сказал небольшую проповедь о тех грехах, которые случаются среди семинаристов и которым не место в духовных школах. Отец Кирилл говорил с очень большим сердечным переживанием, болью…

    Впервые попав в монашеский корпус, я физически ощутил, насколько все здесь пропитано молитвой. Келья отца Кирилла была небольшая, со множеством икон, картин духовного содержания, лампадочек, а также большой частью камня преподобного Серафима Саровского, на котором он молился. На Святую Пасху батюшку всегда поздравляли, и он, радостный, очень тепло всех принимал, вручал подарки, деньги, кажется, по 10 рублей – довольно много по тому времени. Помогал он и мирским, причем некоторые так называемые духовные чада, как потом выяснилось, этим откровенно злоупотребляли.

    Великая Суббота

    Батюшка очень любит монашество, сам он настоящий монах. И он очень серьезно относился к выбору человеком жизненного пути. Если видел, что человек колеблется, что у него не твердое решение в желании стать иноком, – советовал искать вторую половину. Но если чувствовал твердость намерения, или Господь ему как-то открывал – благословлял идти в монастырь. Иногда спрашивали: какую хорошую обитель посоветуете, батюшка? – отвечал: ищите сами, по душе вашей чтобы было…

    Для меня особенно памятна первая седмица Великого поста 1983 г. – тогда я уже учился на I курсе Академии. Помню, зашел в ЦАК, дождался своей очереди на исповедь, встал на колени и кратко рассказал батюшке всю свою жизнь, собственно, не жизнь, а грехи. Спросил, всячески скрывая свое сердечное желание, тяготение к монашеству: «Батюшка, как вы благословите, что посоветуете: идти в монастырь или искать вторую половину?» Отец Кирилл задумался. Для меня это время показалось вечностью – решалась моя судьба. И вдруг он произнес удивительные слова: «Знаете, во что бы то ни стало, как можно быстрее вы должны оказаться в нашем монастыре». Меня это очень окрылило, я начал проходить необходимые собеседования с классным наставником (ныне митрополитом Евлогием), инспектором Академии, владыкой ректором. Все благополучно и быстро с Божией помощью уладилось. Наместник монастыря отец Евсевий принял меня в Великую субботу перед Пасхой – 8 мая 1983-го – и благословил стать послушником монастыря. А 30 ноября 1983 г., в день традиционного пострига, я был пострижен в монашество. Отец Кирилл в тот день меня постригал одного. С того момента я стал каноническим духовным сыном отца Кирилла.

    Тело спит, душа молится

    Обычный день батюшки – братский молебен у раки Преподобного Сергия, на который он никогда не опаздывал, исповедь народа в «посылочной» – до и после обеда, молитвенное правило. Вечером он бывал в келье, читал письма, отвечал на них. Тогда можно было к старцу прийти, задать какие-то вопросы. Помню, я был еще послушником, и мне как-то очень тяжело стало на душе от каких-то своих греховных воспоминаний, духовной брани. Я пришел к отцу Кириллу, который в этот момент читал письма, сидя в кресле, и поделился с ним своей бедой. Он наклонился надо мной, и я как будто ощутил невыразимое тепло, охватившее всего меня. И из моей души, моего сердца все переживания, скорби, тяжести – мгновенно ушли. И в душе воцарилась тихая радость. Я был очень удивлен такой быстрой перемене моего внутреннего состояния.

    Я старался всегда ходить к батюшке на правило, которое совершалось перед обедом в 12 часов. Отец Кирилл приходил из посылочной, где он принимал людей мирских, и мы читали три канона с акафистом Иисусу Сладчайшему. Затем батюшка сам уже читал Псалтирь – одну кафизму или более, Апостол и Евангелие. Иногда, бывало, кто-нибудь на Правиле засыпал от переутомления, и тогда батюшка говорил: не трогайте – тело спит, душа молится. Иногда кто-то опаздывал на Правило, и ему не доставалось прочитать ничего. Тогда батюшка в конце нашей встречи возглашал: «Отцу такому-то (иеромонаху, иподиакону), пришедшему в двунадесятый час на Правило, так, что ему не досталось прочитать акафист, – многая лета». И все пели «Многая лета». И это было удивительно. А брату, которого вроде и не ругают, а хвалят, многолетие поют, в следующий раз было стыдно опаздывать к батюшке на Правило.

    Батюшка всегда был очень сосредоточенным, хотя внешне никогда не показывал своей сугубой молитвенности, не носил четок – некоторых это даже смущало. Братья считали, что батюшка Иисусову молитву читает непрестанно, поэтому четки ему просто не нужны.

    Тайны исповеди

    Отец Кирилл говорил: семинаристов исповедовать или братию – это не трудно, а вот мирских людей – тяжело. Тем не менее батюшка нес этот крест.

    На исповеди он молчал, не задавал вопросов, если только его самого о чем-то не спрашивали. Если спрашивали – кратко и четко отвечал, никогда никого не ругал. Исключение составляли серьезные проступки. Я, помню, был уже духовником богомольцев, когда отец Кирилл строго меня отчитал. «Ты монах, куда ты лезешь, ты не знаешь, что такое семейная жизнь, нельзя в ней давать такие категоричные советы, наставления».

    Батюшка никогда никого не осуждал. Его келейник как-то меня предупредил: если ты задаешь отцу Кириллу вопрос и прямой честный ответ предполагает осуждение кого бы то ни было – батюшка будет молчать.

    Два раза отец Кирилл исповедовался у меня. Все ушли, он снимает епитрахиль, надевает на меня: «Поисповедуй меня». У меня, конечно, душа перевернулась! И вот батюшка каялся очень смиренно, кротко – в таких мелочах, о которых я сам на исповеди никогда не говорил. Потом, когда я анализировал эту исповедь, подумал: наверное, батюшка за меня каялся, показывал мне, что нужно исповедоваться во всем, в том числе в этих грехах.

    Некоторые считали, что батюшка прозорливый. Я не могу этого сказать, потому что явных фактов не знаю. Даже наоборот, мне один студент рассказывал: у него как-то возникли проблемы из-за квартиры, которую он получил по наследству. Он решил посоветоваться с отцом Кириллом – как поступить. И когда батюшка шел из Троицкого собора утром после братского молебна, окруженный толпой своих духовных чад, студент протиснулся к нему и на ухо стал рассказывать о проблеме. А в это время батюшку теребят со всех сторон: благословите, помолитесь и пр. Батюшка всем отвечает и одновременно его слушает. Дошли они до проходной, отец Кирилл говорит: вот так поступи. «Это решение, – рассказывал студент, – меня как-то сразу сильно смутило, думаю, наверное, батюшка не совсем меня понял». И он пришел еще раз к отцу Кириллу вечером и в спокойной обстановке все ему рассказал. И батюшка дал совет, диаметрально противоположный первому. Это показывает, что как раз не прозорливость была у отца Кирилла, а рассудительность.

    Живи не как хочется, а как Бог велит

    Батюшка старался строго соблюдать церковные каноны. У нас был печальный случай в обители, когда два брата ехали на машине и шофер – иеродиакон – уснул за рулем. Автомобиль перевернулся, пассажир погиб, а водитель получил тяжелую травму, но остался жив. Он поправился, прошли годы, и его решили рукоположить. Отец Кирилл был против. Сказал: нет, его рукополагать нельзя, поскольку из-за него погиб человек. Другой случай – студент, выпускник Академии, полюбил девушку. Но у нее были канонические препятствия для того, чтобы быть матушкой, супругой священника. Жених пришел к отцу Кириллу, тот сказал: «Нет, нельзя, брат, здесь много девушек учится, ищи другую». Он – к помощнику отца Кирилла, тот тоже отказался благословить брак. Опять к отцу Кириллу. Батюшка говорит: «Иди тогда к владыке». А владыка сказал: «Это же не твоя проблема, а ее, не переживай, Бог благословит, женитесь». Они поженились. Прожили лет 15, с четырьмя детьми она ушла от него, и у него осталась тяжелая душевная травма.

    Батюшка всегда стоял за соблюдение поста. Один брат рассказывал: у него возникли проблемы со здоровьем, он решил ослабить пост и пришел к отцу Кириллу за благословением на молочное. А тот спрашивает: «Отец, а ты помнишь, как я умирал, но молока не пил?» А у батюшки были язвы. И тот брат рассказывает: «Мне стало стыдно. Действительно, отец Кирилл такой больной, а пост никогда не нарушал. И я тоже не стал этого делать».

    Отец Кирилл был очень воздержанным, особенно это касалось винопития. Сам никогда ничего не употреблял. Неслужащих не благословлял даже пить запивку. Раз не служил – никаких запивок. Потому что знал, как потихонечку можно привыкнуть к спиртному.

    Отец Кирилл мужественно переносил болезни. Помню, как он заболел чем-то вроде бронхита, и я предложил испытать народное врачевание – компресс из редьки. Он согласился. Мы все сделали, и он мгновенно уснул, хотя подобный компресс жжет очень сильно. Спустя несколько часов мы сняли повязку и в одном месте обнаружили живую рану. А батюшку, оказывается, уже лечили чем-то химическим и сожгли кожу, а мы на это больное место поставили компресс. И отец Кирилл ни слова не сказал, что больно. Говорю: «Батюшка, простите». – «Нет-нет, что вы, это ничего. Главное – чтобы выздороветь».

    Система зла

    В 2000 г. в Лавре заседала Богословская комиссия, решался вопрос об отношении верующих к ИНН, и батюшка наотрез отказался в ней участвовать, а после не подписал решения комиссии, сказал: когда человек принимает номер, он входит в систему зла, систему контроля над человеком.

    Помню, узким кругом мы тогда собрались у отца Кирилла и стали предлагать ему различные решения – что делать. Но батюшка ничего не благословлял. Только молиться. А потом его ближайший ученик очень правильно сказал, что если борьба с ИНН, паспортами, карточками, кодами не растворена глубоким смирением, то она обречена на провал. Потому что человек непременно впадает в гордыню, в тщеславие, его начинают хвалить: вы святой, вы подвижник, вы исповедник.

    Нужно хорошо все взвесить и обдумать. Когда ко мне обращаются с просьбой «батюшка, благословите принимать или не принимать что-нибудь такое» – я говорю: решайте сами. Почему? Потому что я живу в монастыре, никто ИНН мне не присваивал. Если б я сказал: «Я не брал ИНН – и вы не берите…» А поскольку сам я такой борьбы не вел, как могу другим рекомендовать? Думаю, что на спасение это не влияет. Потому что на спасение прежде всего влияет наша греховность или праведность.

    Помню, поначалу, когда только появились эти штрих-коды, я и сам все соскабливал, вырезал, стирал. А потом прошло время – рукой махнул. Читал как-то книгу, брошюрку против ИНН, против штрих-кодов, переворачиваю ее, а сзади на обложке – штрих-код.

    Блаженны миротворцы

    При этом в обычной жизни батюшка старался всех мирить. Помню, два брата старших поссорились – один подозревал другого в чем-то нехорошем. И вот на Пасху отец Кирилл попросил их оставить вражду. И они помирились, к общей радости всех окружающих.

    Другой случай чуть было не закончился трагедией. На проходной в монастыре один, видимо, не совсем здоровый человек, приехавший с Кавказа, с кем-то из монахов поговорил, и тот якобы пообещал ему вынести книги духовного содержания. Брат ушел, а кавказец остался ждать. Прошел час, второй, никто не выходит. Идет отец благочинный. Кавказец – к нему: ваш монах обещал вынести литературу и ничего не выносит. Тот спрашивает: а кто обещал? Дежурный по проходной (а там мирские люди работают) говорит: я не видел того монаха, но, наверное, это архимандрит такой-то и называет имя архимандрита. А дальше мне уже тот самый архимандрит рассказывал, мы с ним в очень близких отношениях были. Говорит: «Слышу стук в дверь кельи, открываю – стоит благочинный: «Тебя тут два часа ждет на проходной человек, ты ему обещал книжки и не выносишь». Впихивает мне этого кавказца и захлопывает дверь. Кавказец достает кинжал, подносит к горлу и кричит: такой-сякой, я жду тебя два часа. И колет. Я перепугался до смерти. Говорю: «Тут есть старец святой, книги у него, это от него книги… Пойдем туда…» А они на одном этаже жили с отцом Кириллом. И, слава Богу, батюшка был на месте.

    «Я завожу этого кавказца разъяренного к отцу Кириллу, – рассказывает архимандрит. – Батюшка все понял… Сам-то я ушел в свою келью, закрылся там на все замки, сижу трясусь. А отец Кирилл кавказца успокоил, собрал ему целую сумку книг и отправил с миром. Тот говорит: «Я буду в ауле Христа проповедовать».

    Если случались споры, какие-то ссоры, все шли к отцу Кириллу, он говорил свое слово – это было «последней инстанцией», авторитет батюшки был непререкаем.

    Мы ничего не знаем друг о друге

    Батюшка был на Сталинградском фронте. Он как-то обмолвился, что впервые заболел воспалением легких под Сталинградом. Рассказывал, как целый месяц они лежали в снегу, в окопах, и там он простудился.

    После Сталинграда батюшку отправили в дисбат (дисциплинарный батальон, в котором отбывали наказание военнослужащие, совершившие уголовные преступления). Он рассказывал, что ему предложили стать членом компартии без кандидатского стажа, но он отказался. Один из келейников свидетельствовал: батюшка подтверждал ему – он действительно возглавлял защиту знаменитого дома сержанта Павлова в Сталинграде. Его мирское имя – Иван Дмитриевич Павлов. Правда, в газетах писали, что сержант Павлов был мусульманином. Конечно, для мусульманина фамилия не самая характерная.

    Мы очень мало знаем об отце Кирилле. Мы вообще ничего не знаем друг о друге, в монастыре не принято рассказывать, вспоминать мирское прошлое, даже прежние имена никто не знает, фамилии тем более. А батюшка к тому же всегда был очень смиренным, скромным. У него была награда, второй крест, он надевал его только один раз в году – на Пасху. В День Христова Воскресения по просьбе братии батюшка служил с двумя крестами.

    В келье у батюшки все обветшало, и, помню, как один брат, его келейник, предложил сделать ремонт. У отца Кирилла висела простенькая люстра 40–50-х гг. прошлого века, а ему повесили красивую, фарфоровую. Через пару недель она пропала – опять появилась старая. А новую батюшка пожертвовал в храм.

    Библейские чтения

    По нашему монастырскому преданию, батюшка в юности на занятиях старался отвечать плохо – так боролся с бесом тщеславия, и поначалу педагоги ставили ему плохие оценки. А потом поняли, что знания у него прекрасные, и начали оценивать высоко. Потому что батюшка действительно знает Священное Писание и весь Новый Завет наизусть. Проповеди его были красивые, стройные, он цитировал огромными кусками Священное Писание. Последние годы у батюшки проводились Библейские чтения: вечером, часов в девять, около 30 минут читали Библию, святых отцов – «Лествицу» Иоанна Лествичника, Авву Дорофея, третий и четвертый тома «Добротолюбия», «Луг духовный» и многие другие книги. Батюшка никогда практически не комментировал то, что читал. Если кто-то задавал вопрос по Священному Писанию, отец Кирилл предлагал ответить тем, кто имел высшее образование, – архимандриту Исаие или мне.

    У батюшки были колоссальные нагрузки, просто синдром хронической усталости. Помню, читает он Библию или святых отцов и – мгновенно – на полуслове отключается. Я сижу рядом, пугаюсь – думаю – батюшка умер, или приступ у него какой. Но проходит несколько секунд – и отец Кирилл приходит в себя. «Отец Иаков, – говорит он келейнику, – дай мне водички». Выпивает несколько глотков и снова становится бодрым.

    На исповеди частенько, бывало, смотришь – батюшка начинает понемногу клониться. Сердце болит, думаешь: батюшка, миленький, сколько же времени он на нас тратит, сколько сил!

    Любовь все покрывает

    В монашеской жизни случаются тяжкие искушения, бывает, кто-то из монахов падает, оставляет монашество, это, конечно, всегда очень тяжело.

    Батюшка милостиво относился к таким людям. Как раз в те годы, когда я только пришел в монастырь, один иеродиакон покинул обитель. Он лечился у врача, женщины много старше его, у нее был ребенок от первого брака, 15 лет мальчику. Лечила она нашего иеродиакона, лечила и вот долечила до того, что он оставил монастырь, был лишен сана, монашества. Ребенок у них родился. Но отец Кирилл не оставил его. Я сам лично видел фотографии – батюшка в гостях у этого бывшего иеродиакона. Стол накрыт, отец Кирилл, этот брат наш с ребеночком маленьким, младенцем, супруга его и рядом почти в рост с нашим братом – сын этой женщины от первого брака.

    Как Господь милостив ко всем, так и батюшка – не отверг его.

    Батюшка очень любил животных. У него кошечка жила в посылочной, он кормушки для птичек вывешивал с семечками. Даже выписывал журнал «Юный натуралист». Помню, говорит: послушайте, какой интересный рассказ, – и читает. А рассказ о том, что где-то на севере Карелии было поверье, что в озере водится нечистая сила. И два исследователя решили посмотреть на все своими глазами. Пришли на берег озера, заняли позиции боевые с ружьями. Один из них рассказывает: «Смотрю, плывет бочка по озеру, приближается к нам. Вдруг выныривает это существо, поднимает голову, у него огромные красные горящие глаза, которые в упор смотрят на меня. Меня парализовало, какое там ружье! Я просто окаменел от ужаса! А оно посмотрело, нырнуло, и только круги по воде пошли. Через несколько минут мы пришли в себя, никакого желания вести дальнейшие исследование ни у кого не было. Еле живые ушли».

    Образ верным словом и житием

    Как-то отец Кирилл служил позднюю литургию в Трапезном храме, и, видимо, больной человек бросил в него камень. По счастью, булыжник пролетел мимо батюшки и попал в икону «Воскресение Христово». Были и другие моменты, когда на жизнь отца Кирилла покушались. Господь, слава Богу, его хранит.

    Сегодня батюшка живет, конечно, каким-то чудом, Промыслом Божиим и нашими молитвами. Один наш брат сказал, что батюшка – это удерживающий. Помните, как у апостола Павла:

    «Ибо тайна беззакония уже в действии; только есть теперь удерживающий, доколе он не будет отнят от среды» (2 Фес. 2:7).

    Молитва отца Кирилла – удерживающая нашего времени. Один афонский архимандрит, наш русский брат, говорит: батюшка у нас здесь, на Святой Горе, часто бывает, духом с нами присутствует.

    Напоследок вот что я вам скажу, дорогие. Духовный опыт отца Кирилла или другого подвижника передать на словах очень сложно. Пришли монахи к Антонию Великому, расспрашивают его о духовной жизни, а один посетитель молча сидит. Говорит ему Антоний: «А что же ты ни о чем не спрашиваешь?» А он отвечает: «Отче, мне достаточно только смотреть на тебя».

    Вот так и с отцом Кириллом. Он очень мало говорил, особенно если его не спрашивали. Но большое значение имел его личный пример – надо было видеть его лицо, всегда радостное, улыбающееся, слышать его ласковые слова: «Добрым людям – добрый вечер», «Вы как в раю, Ваше преподобие», – от него веяло любовью. Как Господь сказал в Евангелии:

    «…Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим» (Мф. 11:29).

    Глядя на этот живой пример, ты понимал: нужно жить и делать так же.

    Источник: pokrov.pro

    • 25 Авг 2016 19:44
    • от monves
  11. «Я сделаю тебя герондиссой». Беседа с герондисс...

    После того, как на нашем портале вышла статья об афонском старце Ефреме Филофейском и Аризонском (Мораитисе), духовном чаде великого старца Иосифа Исихаста († 1959), и о 18 монастырях, построенных старцем Ефремом в Америке, читатели захотели узнать историю этих монастырей. Сегодня мы начинаем цикл статей об американских обителях старца Ефрема и хотим рассказать о первом из его монастырей, а также предложить вашему вниманию беседу с его настоятельницей – герондиссой Феофано.

    Первая обитель, построенная герондой Ефремом в Америке, – женский монастырь Рождества Пресвятой Богородицы в городе Саксонбурге, штат Пенсильвания. Старец Ефрем основал его в 1989 году. Паломников здесь встречает мирный уголок природы, где можно забыть на время все мирские заботы и волнения и погрузиться в мир тишины и молитвы. Сестры в монастыре сугубо подвизаются в сердечно-умной молитве. Тут и там слышится: «Господи Иисусе Христе, сыне Божий, помилуй мя». Византийские песнопения во время богослужения в храме располагают паломников к благоговению.

    Монастырь является миссионерским центром. Это оазис в пустыне современной жизни для тех, кто испытывает духовный голод. Здесь страждущие получают духовный совет и утешение в скорбях. Особенно любят посещать монастырь дети, которые своей чистой душой разделяют с монахинями их радость о Господе.

    Сейчас в монастыре подвизаются 15 сестер (13 монахинь и 2 послушницы). Они сами зарабатывают себе на хлеб и на монастырские нужды. В монастыре действует иконописная мастерская, также монахини делают иконы на дереве, камне, занимаются вышивкой и шитьем крещальных рубашек и священнического облачения, вязанием четок, украшением свечей для венчания и крещения, изготовлением мыла. Есть в монастыре и огород.

    Первой настоятельницей монастыря была герондисса Таксиархия. Старец Ефрем Филофейский, ее духовный отец, привез ее сюда из греческого монастыря в 1989 году. Герондисса Таксиархия была прозорливой старицей, стяжавшей дары непрестанной молитвы и любви Христовой.

    Нынешняя настоятельница монастыря герондисса Феофано присоединилась к сестричеству в 1990 году. Под ее духовным руководством сестры обители трепетно хранят традиции, унаследованные от своей духовной матери – герондиссы Таксиархии. Герондисса Феофано любезно согласилась побеседовать с нами.

    ***
    – Уважаемая герондисса Феофано, не могли бы вы рассказать нам о своем пути в монастырь?

    – Моя мама была родом из Греции, отец родился прямо накануне Малоазийской катастрофы в Смирне (речь об изгнании коренного православного греческого населения со своих древних очагов. – О.Р.). Потом они с мамой переехали в Америку.

    С герондой Ефремом я познакомилась в Нью-Йорке. Это знакомство произошло так. Я в то время была юной девушкой. Не хотела поступать в университет, мечтала стать дизайнером одежды, но мой отец настоял, чтобы я получила высшее образование. Он сказал нам, своим детям: «Вам нужно получить хорошее образование, чтобы вы смогли обеспечить себя». Мой папа очень заботился о нашей независимости. «Буди благословенно», – ответила я папе. Как сказал отец – так я и поступила.

    Выбрала исторический факультет и стала историком. В конце концов оказалось, что в тот город, где находился мой университет, стал приезжать геронда Ефрем, и я попала к нему на исповедь. Это случилось в 1980-е годы, и это были самые первые годы, когда он только начал приезжать в Америку. Итак, вот почему я встретила геронду Ефрема. Если бы я не послушалась своего отца – я бы никогда не встретила геронду. Когда мы слушаемся своих родителей, мы всегда от этого получаем пользу.

    Когда я встретилась с герондой в первый раз, он сказал мне: «Моя девочка, ты у меня станешь монахиней, и я сделаю тебя герондиссой». Мне потребовалось какое-то время, чтобы привыкнуть к этой мысли, но, слава Богу, так и произошло!

    Между тем днем, когда я встретила геронду, и смертью моей мамы прошло восемь лет. Все это время меня беспокоили помыслы: «Не уверена, что я действительно хочу стать монахиней. Может быть, мне лучше выйти замуж?» У меня была какая-то двойственность. Я мечтала по временам стать матушкой, причем современной матушкой. Мы ведь ничего не знали о монашестве. Мы никогда не видели ни одной монахини.

    И вот после смерти мамы я пошла к геронде и сказала: «Геронда, пятьдесят на пятьдесят, не могу выбрать: замужество или монашество». А он мне говорит: «Ты знаешь, что я от тебя хочу, вот и решай. Молись Божией Матери!» Ну, и после того, как вы слышите это, можете ли вы думать о замужестве? Итак, я и тут оказала послушание. Мой отец был очень строг, как, впрочем, и геронда Ефрем. Я перешла от одного строгого отца к другому.

    Я приехала сюда, в монастырь, в марте 1990 года. Вначале у нас был только небольшой деревенский домик на две спальни и больше ничего. Нас было трое: герондисса Таксиархия, я и еще одна сестра.

    – Не могли бы вы рассказать, как строился ваш монастырь?

    – В то время владыкой у нас был архиепископ Иаков, который был не очень расположен к монашеству, но на то была Божия воля, чтобы они договорились с герондой Ефремом о строительстве монастыря. В течение года после того, как монастырь был построен в 1992 году, нас уже было десять сестер – монастырь был полон.

    Чудесная история произошла с приобретением земли для нашей обители. Владельцами фермы, на месте которой сейчас построен монастырь, была одна греческая пара. У них не было детей. Во времена депрессии у них не было и денег, только одна ферма. А в 1942 году, как мне рассказывал священник, от хозяина потребовали заплатить задолженность по налогам. У него в наличии была сумма, которая составляла ровно четверть того, что он был должен государству. И тогда он помолился Божией Матери: «Панагия, если они согласятся принять эту сумму, чтобы покрыть все мои недоимки, то я пожертвую эту недвижимость Тебе для Твоего монастыря». Так и случилось, чиновники удовлетворились четвертой частью суммы, и между супругами было решено, что, поскольку у них нет детей, они передадут свою ферму Церкви с условием, что здесь будет построен монастырь.

    Кроме того, одна семья, духовные чада геронды Ефрема из тех, кто живет в этой местности, купили недвижимость рядом с нами, для того чтобы построить жилье для своих детей, но кончилось тем, что они передали нам и этот участок, так что, Бог даст, мы будем расширяться.

    – Что вы построили в первую очередь?

    – Первым было построено небольшое здание на десять келий для сестер монастыря. А потом мы построили еще одно помещение над гаражом, еще на четыре кельи. Затем мы расширили старый фермерский дом и переделали его в иконную мастерскую. И мы надеемся расшириться еще больше. Геронда Ефрем только сегодня сказал мне: «Что у вас со зданиями?» Я ответила, что у нас нет денег, но он сказал: «Ничего, продолжайте, продолжайте…»

    – А как обстоят дела с церковью?

    – Церковь соединена с помещением, где мы живем. Это часовня. В 1996 году мы построили еще одну часовню – преподобного Серафима Саровского – в лесу. У нас на участке есть лес и там – бревенчатая церквушка.

    – Что-то вроде скита?

    – Да, именно скит!

    – Как у вас проходит день?

    – Сейчас нам сложно придерживаться нашего обычного расписания из-за ремонта. Недавно мы обнаружили, что все наше здание прогнило. Мы должны были освободить все помещения и начать капитальный ремонт. Мы пытаемся относиться к этой ситуации с терпением. Слава Богу, церковь мы уже закончили, сейчас делаем наши кельи и чердак, где повреждения были особенно сильные… Но, слава Богу, слава Богу… все хорошо. У нас есть геронда, его молитвами все будет хорошо.

    Когда у нас не было ремонта… давайте я расскажу о том, как мы жили, когда у нас не было ремонта и был священник… сейчас у нас временно нет священника. Так вот, обычно наш день начинается в 6 часов утра Литургией или молебном, и после этого бывает трапеза, а потом мы выходим на послушания. Следующая трапеза в 1 час дня, а затем мы служим вместе вечерню и малое повечерие, а после этого уединяемся в своих кельях для отдыха. Потом снова трудимся, молимся.

    – Уважаемая герондисса, может быть, вы поделитесь какими-то назидательными историями из жизни вашей обители?

    – Особенно благодатными были первые годы обители – Господь давал нам благодать для созидания монастыря. Эти годы были полны чудес – это было что-то особенное. К нам приезжала духовная мать нашей настоятельницы герондиссы Таксиархии – старица Макрина. Блаженная старица Макрина (1921–1995) была герондиссой монастыря Панагии Одигитрии близ города Волос, духовным чадом старца Иосифа Исихаста и нашего геронды Ефрема. Старица руководила монастырем более 30 лет, стяжала многочисленные духовные дары и сподобилась высоких духовных состояний.

    Когда она к нам приехала – мы как будто собрались все вместе: мать, дочка и мы, внучата. Кроме того, геронда Ефрем тоже приехал. Вся семья была в сборе.

    Эта встреча дала нам возможность осознать что-то очень важное. Те, кто родился в Америке, не понимают глубоко нашу историю, не понимают по-настоящему апостольской традиции. Ну какая в Америке традиция!? Наши храмы в Америке новые и современные. О традиции особенно не принято говорить. Так что, когда мы увидели геронду и обеих герондисс одновременно, мы осознали, что традиция существует, существует преемственность. Это очень укрепило нас в Православии. Кроме того, позже это помогало нам справляться с искушениями.

    Было непросто, когда к нам в монастырь приходили и спрашивали: почему бы вам не поменять то-то и то-то? Было очень сложно сохранить греческий язык, очень сложно, особенно когда я приняла на себя послушание настоятельницы. Священник сразу же предложил кое-что поменять. Мне пришлось ему сказать: «Извините меня, но то, что я приняла из рук моей святой старицы, я не могу поменять».

    У нас было много разных проблем. Основное наше направление – миссионерское. В таких условиях сложно говорить о настоящей монашеской жизни. Здесь у нас есть Мексика, Гватемала. Чего только нет! И со всеми необходимо общаться, всех учитывать.

    Вернемся к герондиссе Макрине. Наша герондисса Таксиархия рассказывала нам, что многие священники, архимандриты, другие герондиссы, даже епископы приезжали в Портарью за советами к герондиссе Макрине. Все к ней стремились. Ее называли «Василием Великим», так как она была очень строга в самом начале.

    Но когда я ее увидела – она была сама любовь. Я вам расскажу о том, как я познакомилась с ней. Моя мама умерла, когда мне было 23 года. Незадолго до ее смерти геронда Ефрем приехал к нам, чтобы в последний раз исповедовать маму. Мне он сказал: «Девочка моя, когда это произойдет, когда твоя мама отойдет ко Господу, сразу же звоните в Филофей, чтобы отцы начали служить по ней Сорокоуст». Сразу после этого геронда полетел в Англию, чтобы быть с герондиссой Макриной в больнице, так что я не могла разговаривать с ним напрямую и мне не от кого было получить утешение в моем горе.

    В день, когда умерла моя мама, в канун Рождества Христова, я увидела сон. Будто бы снова стала ребенком 10–12 лет и сижу вместе с другими детьми в каком-то красивом месте. Дети вокруг меня играют, но я не играю с ними, а просто сижу. И тут к нам подходит какая-то незнакомая женщина в черном и спрашивает меня: «Дитя мое, почему ты не играешь с другими детьми, и из-за чего ты выглядишь такой грустной?» Я отвечаю ей: «Мне грустно, потому что моя мама умерла». – «Нет, девочка моя, она не умерла, она ушла ко Христу. Не грусти, она сейчас со Христом». И в этот момент я проснулась.

    Я никому не стала рассказывать об этом сне. Только оказавшись в монастыре, я рассказала этот сон герондиссе Таксиархии, и она мне сказала: «Может быть, это была Пресвятая Богородица?» Я ответила: «Нет, мне кажется, что это была не Панагия, а какая-то старица».

    Когда мы поехали в Портарью с герондиссой Таксиархией и я в первый раз увидела герондиссу Макрину – я сразу же узнала в ней старицу из моего сна. Когда герондисса Макрина взяла меня на беседу и я рассказала ей всю историю, она мне ответила: «Я знала о смерти твоей мамы, дитя мое, поэтому я и пришла тогда к тебе, чтобы тебя утешить».

    – Благодарим вас за чудесную беседу, уважаемая герондисса Феофано!

    – Храни Господь!

    С герондиссой Феофано беседовала Ольга Рожнёва.
    С греческого переводила Ольга Затушевская.


    Источник: pravoslavie.ru

    • 11 Авг 2016 18:53
    • от monves
  12. Послушник и старец в наши дни

    Есть ли в наше время настоящие послушники? И есть ли настоящие старцы? Настоящим послушником может быть каждый монах, а настоящим старцем – каждый игумен, считают организаторы конференции «Святоотеческое наследие и афонские традиции: духовное руководство». Конференция пройдет в Екатеринбурге 27–29 мая, она приурочена к празднованию 1000-летия пребывания русских на Афоне. Принять участие в ней согласились известные духовники Афона и Греции: митрополит Лимасольский Афанасий; игумен монастыря Симонопетра архимандрит Елисей; игумен монастыря Ксенофонт архимандрит Алексий и другие. О том, что можно будет услышать на конференции, рассказывает игумения Домника (Коробейникова), настоятельница Александро-Невского Ново-Тихвинского монастыря г. Екатеринбурга, которая по благословению митрополита Екатеринбургского и Верхотурского Кирилла является куратором конференции.

    - Матушка, почему для конференции выбрана именно такая тема: духовное руководство?

    - Потому что сейчас это один из самых актуальных вопросов для русского монашества. Еще несколько лет назад Святейший Патриарх Кирилл сказал, что прошло то время, когда нужно было спешно восстанавливать монастырские здания – теперь пора возрождать духовную жизнь. А возрождение духовной жизни начинается именно с духовного руководства. Если игумен занимается духовным руководством братий, если для него это главное дело, то братство будет духовно процветать даже при каких-то внешне трудных условиях, при бедности, например.

    Ведь что в монастыре самое главное? Не стены и даже не святыни, а монахи. А откуда в монастыре истинные монахи – монахи не только по одежде, но по духу? Они появляются тогда, когда игумен каждого брата воспитывает с самого начала как свое чадо. Именно от заботы и внимания игумена – ни от чего другого – зависит, будут ли в монастыре истинные монахи. Святитель Филарет Московский говорил: «Монахов нельзя выписывать как товар: надобно завести их, а это делается вниманием управления». Вот об этом внимательном управлении мы и попросили рассказать наших докладчиков: поделиться опытом, на что нужно игумену обращать внимание в духовном руководстве.

    - Какие вопросы сейчас больше всего волнуют игуменов и игумений как духовных руководителей братств и сестричеств?

    - Один из самых главных вопросов: как создать в братстве атмосферу любви и единения при всем различии характеров? Как научить братий или сестер носить тяготы друг друга? Единство братства – это и необходимое условие духовной жизни и одновременно признак преуспеяния братства. Этой теме на конференции будет посвящен один из докладов.

    Конечно, всех волнуют вопросы, связанные с духовным воспитанием каждого монаха или монахини. Как научить монаха послушанию, одновременно не подавляя его личность? Как найти разумную грань между снисхождением и строгостью? Когда необходимо подчинение монахов единым правилам, а когда требуется индивидуальный подход к каждому? Последний вопрос, мне кажется, особенно важен. О том, что в духовном руководстве необходим личностный подход, с древности говорят святые Отцы. От этого нередко зависит спасение человека. Есть такая история в патерике. Однажды к авве Ахилле пришли три монаха, причем об одном из них шла дурная слава. Первый монах попросил старца: «Авва, сплети мне сеть». Но тот ответил: «Нет, не сплету». Попросил и второй: «Может быть, мне сплетешь, авва?» «Нет, не смогу», – вновь сказал старец. Наконец, третий монах, о котором была худая слава, тоже попросил: «Авва, мне очень нужна сеть, сплети мне». И авва Ахилла сказал: «Тебе сплету». Первые двое монахов удивились и после переспросили старца: «Почему нам ты отказал, авва, а этому нерадивцу ответил: “да”?» Авва сказал: «Потому что я знаю, что вы не опечалитесь. А этот бедняга подумал бы: “Отказал мне авва, потому что наслышан о моих грехах и презирает меня”. И утратил бы он последнюю надежду». Так этот духовно мудрый старец поступил, применяясь к устроению братий. Тот же подход нужен и в духовном руководстве. Игумен призван очень хорошо узнать души братий и искать, что полезно каждому в тот или иной момент. Конечно, это очень непростое дело, и, мне кажется, доклад на эту тему, подготовленный опытным духовником отцом Илией (Раго), будет интересен всем.

    В наши дни весьма актуален и вопрос о том, как возможно в монастыре помочь человеку преодолеть эгоизм и замкнутость и в чем различие между уединением, необходимым для монаха, и одиночеством как духовной проблемой. На эту тему готовит доклад отец Елисей, игумен монастыря Симонопетра.

    Отдельно будут обсуждаться вопросы о практике откровения помыслов, об обучении монахов молитве, об особенностях психологии современных людей и в связи с этим об особенностях духовного окормления новоначальных, только что пришедших из мира.

    - Как Вы считаете, насколько способны к монашеству современные люди, в особенности молодые?

    - Молодости свойствен максимализм. Всегда, во все времена у юных было обостренное чувство правды, жажда настоящего, прекрасного, вечного. Нынешняя цивилизация старается заглушить эту жажду: современный человек как никогда окружен комфортом, ему доступны все земные блага. Но, с другой стороны, именно сейчас как никогда очевидно, что земные блага не могут удовлетворить человека. И это разочарование в ложных ценностях, которые навязывает нам мир, очень часто становится для молодых людей поворотным моментом, обретением Бога. А наиболее пламенные души, почувствовав любовь Божию, отвечают на нее самым решительным, «максималистским» образом: отдают Богу всё, посвящают Ему всю свою жизнь. И если они находят место, где видят, что смогут утолить свою духовную жажду, то оставляют всё и идут туда.

    В первую очередь, для молодых людей особенно важен живой пример. Если они видят в монастыре любовь между братиями или сестрами, чувствуют особый монашеский дух, который рождается от молитвы, послушания, нестяжания, подвижнической жизни, видят людей, истинно отрекшихся от мира, то в них разгорается ревность по Богу, им хочется проникнуть в тайну этой жизни. И еще для молодых очень важно найти в монастыре духовное руководство, то есть найти человека, которому они смогут полностью довериться и во всем слушаться. Для молодого человека, ищущего Бога, это важнее, чем даже подвизаться возле знаменитых святынь или в каком-либо уединенном пустынном месте. Где есть духовное руководство, туда, в основном, и идут молодые люди. Так было и в древние времена, так и сейчас.

    - Духовное руководство – бремя нелегкое. Многие ли способны быть настоящими духовными руководителями? Для этого нужен огромный духовный опыт, особые дарования от Бога.

    - Мне нравится одно рассуждение известного современного старца архимандрита Эмилиана, проигумена монастыря Симонопетра. Он говорит, что игумена в братстве любят не за его дарования, не за его ум или рассудительность, а за то, что он отец, старец (старец в том смысле, как это понимают на Святой горе, то есть человек, которому братия вверили себя в послушание). Что делает монаха истинным монахом? Не какие-то особые духовные дарования, а послушание. А что делает игумена истинным духовным вождем братства? Любовь и внимание к каждому брату. Чем больше игумен вложит в каждого брата, тем большую отдачу он получит. Часто кажется, что игумен как главное руководящее лицо в братстве не должен заниматься мелочами, например, решать, что читать каждому брату, какие вещи ему полезно иметь, какое ему совершать правило, можно ли брату выехать из обители по тому или иному делу или ему это духовно повредит, какое наставление дать сегодня одному брату, а какое другому и так далее. Но на самом деле, когда игумен занимается всеми этими «мелочами», тогда он избегает множества проблем. Духовная жизнь складывается из мелочей. При таком руководстве каждый брат духовно растет, а все братство становится крепким, единым, сплоченным вокруг своего духовного отца. Именно о таких разных «мелочах», которые определяют жизнь братства, нам и хотелось бы поговорить на конференции.

    Источник: monasterium.ru

    • 17 Май 2016 12:15
    • от monves
  13. Мудрый совет аввы Пимена

    Имей веру. Вера – великое дело. Она – живое доверие Христу, Его силе, Его премудрому Промыслу и плану о нас, Его любви к нам, к тебе. Бог очень любит тебя. Хотя я совершенно недостоин говорить тебе это, потому что не от меня тебе следовало бы это слышать. Это должен был бы сказать тебе кто-нибудь куда более убедительным образом, потому что это сущая правда, а уста, говорящие тебе об этом, лживы, – и, тем не менее, это правда. Бог любит тебя исключительно много, думает о тебе день и ночь: о твоих вопросах, терзаниях, желаниях, потаенных мыслях, муках. Почувствуй, что ты – в Божиих руках. Он заботится о тебе, нет ничего случайного в жизни, и всё делается к лучшему для тебя. Бог всё доведет до конца, и не только в конце, но и по жизни ты увидишь это. Некий мудрый план ткется для твоего существования, и он ведет тебя к зрелости, вере, мудрости, силе, святости, красоте, умилению души…

    Многое из происходящего – это ответы на твою молитву. Например, ты хочешь стать святым человеком, святой женщиной, да? Ну а как же ты станешь святой? Просто так? Вот Бог и преподает тебе урок святости и спрашивает тебя: «Ты хочешь освятиться? Тогда прими на работу человека, который завтра начнет иронизировать над тобой, прими уборщицу подъезда, наговорившую тебе вчера безумные вещи. Прими, прошу тебя, и прости соседку, донимающую тебя из-за того, что в доме нет хорошей звукоизоляции и ты довела ее, и она постоянно делает тебе замечания: “Тише, тише! Я больше не вынесу этого!” А ты возражаешь: “Извините, но сейчас уже 11 часов утра, мы что, и поговорить уже не можем?”».

    И чего только тебе не приходится выслушивать. Но Бог говорит: «Да, но это тоже – урок, урок святости. Это прощение, понимание другого, сострадание».

    Проблема у того, кто раздражается, у тебя ее нет, однако вопрос в том, как ты относишься к проблемным людям.

    Хорошо, скажем, виноват другой. Однако Бог говорит: «Я хочу научить тебя еще кое-чему: как относиться к тем, кто виноват и у кого трудный характер, как выносить их. Ты сам покажи более широкое сердце, не будь и сам таким». Он проблемный, ты проблемный, и вот начинаются выплески нервов, крики, ссоры. Ты прости другого! Вообще помолись обо всех людях, о себе, своем ребенке, жене, муже… О себе и обо мне, а я – о тебе и обо всех людях.

    Нет человека, который не получал бы ударов в этой жизни. Все к настоящему моменту испытали боль и муки. Нет совершенно счастливых семей и совершенно счастливой жизни. Я не знаю никого, в чьей жизни всё было бы розово и идеально. Мы все проходим через всякое. Вопрос в том, чтобы мы могли это осмысливать, обсуждать, не отворачиваться от своих проблем, не скрывать их и не заметать под коврик, как говорится, а смотреть на них открытыми глазами, признавать: «Я чувствую себя так-то (я напуган, неуверен, предан, одинок, беспомощен, боюсь будущего)». Всё это ты говори и обсуждай в своей молитве к Богу, открывай своему духовнику, руководящему твоей жизнью, который тоже ведет свою личную борьбу, – и так мы будем продвигаться вперед.

    Итак, нет человека, не проходящего через какую-нибудь проблему, малую или большую. По крайней мере, я так думаю.

    Говорю тебе это не чтобы расслабить тебя и внушить тебе ложные надежды, просто оно так и есть на самом деле. Хотя слово «расслабить» тут более чем кстати: важно, чтобы ты делал то, что делаешь, свободно и спокойно, а не под сильным давлением. Приведу тебе пример.

    Один юноша пришел и сказал мне:

    – Сейчас я выкуриваю по три сигареты в день, а раньше курил по три пачки. Постепенно бросаю, мучаюсь, но стараюсь с Божией помощью!

    Я ему сказал:

    – Молодец! Продолжай в таком же духе!

    – Что делать?

    – Продолжай! Кури по три сигареты в день!

    Другой услышал меня и сказал:

    – Что ты такое говоришь?! Он должен бросить и эти три!

    Я ему сказал:

    – Да он курил по три пачки в день! Если хочешь, дай ему этот совет сам!

    И когда он ему это сказал, они поссорились, и тот, который курил, обиделся и сейчас не разговаривает с ним. Я спросил другого:

    – Ну и чего ты добился? Как будто я сам не мог сказать ему, чтобы он бросил и эти три сигареты. Вопрос ведь в том, чтобы приобрести его душу и не убить в нем желание, ревность, борьбу. Ты знаешь, сколько сигарет в трех пачках? Я не знаю. Ну сколько их там? Наверно, много. А тебя задели эти три сигареты по сравнению с сотней, которая в трех пачках?

    Поскольку я думал, что я слишком снисходителен, то решил посмотреть, что говорят святые, как они относились к этому, и нашел схожие истории. «Патерик» всегда утешает меня и дает мне много поводов для размышлений и искреннего взгляда на себя – я смотрю тогда на себя и свое пастырское служение, то есть на то, как я отношусь к людям.

    Говоря «пастырское служение», вспоминаю одного святого, которого звали аввой Пименом («Пимен» в переводе означает «пастырь»). Его отношение к людям было действительно пастырским. Один монах пришел к нему и сказал:

    – Отче, некий монах пришел попросить у тебя совета.

    Авва Пимен спросил пришедшего монаха:

    – Чем ты занимаешься? Как живешь?

    – Я засеваю поле. Я в основном земледелием и занимаюсь, мне нравится это делать, и что соберу, то отдаю бедным как милостыню.

    – Молодец! Хорошо делаешь! Продолжай так же! – сказал ему авва Пимен, который оком души видел его сердце и понимал многое.

    Другой монах узнал об этом и сказал авве Пимену:

    – Ну, отче, разве тебе не стыдно? Ты что, не боишься Бога? Пришел монах попросить у тебя совета, а ты ему говоришь: «Ты хорошо делаешь, что засеваешь поле»? Да это же не совет! Ты его этим сбиваешь с верного пути!

    У аввы Пимена было обыкновение молчать перед такими людьми. Молчание!

    Через несколько дней авва Пимен снова позвал монаха, занимавшегося земледелием. Неподалеку был и другой, сделавший ему замечание. В его присутствии авва Пимен сказал монаху:

    – Отче, слушай! Ты что сказал мне на днях – что засеваешь поле?

    – Да, отче, я сказал тебе, что обрабатываю свое поле.

    – Ах, отче, неправильный совет я тебе дал. Знаешь, я думал, что ты говоришь мне о своем мирском брате, что это у него есть поля. А ты монах, тебе нельзя иметь полей и заниматься ими. Ты должен совершать духовный труд, а то, что ты делаешь, этого не подобает делать монахам. Ты понял меня? Я тебя очень прошу: брось это!

    И тайком сказал другому монаху:

    – Ну что, отче, всё правильно? Я исправил его? Ты доволен?

    – Конечно! – ответил тот. – Сейчас ты ему дал правильный ответ. А что ты ему раньше говорил о полях? Сейчас ты сказал именно то, что нужно. Он монах, и ему не дозволено делать такое.

    – Послушай же теперь, – сказал ему авва Пимен, – и ответ, который даст нам этот наш собрат. Итак, отче, как ты считаешь: ты ведь перестанешь заниматься полем, не так ли?

    А он, бедняга, сказал:

    – Послушай, отче! Прости, но я больше ничего не умею делать. Это я делать умею, это мне нравится, и я не могу этого бросить! Я не могу прислушаться к твоему совету. И скажу тебе так: я и дальше буду продолжать свое дело и не знаю, когда приду, чтобы увидеть тебя снова. Так сделать, как ты говоришь, я не могу.

    Закрыв дверь, он поплелся восвояси совершенно подавленный и разочарованный, как будто ему подрубили крылья. А строивший из себя супераскета, суперправославного сказал:

    – Отче, прости меня! Я совершил ошибку, сказав, чтобы ты исправил его. Прости меня!

    Авва Пимен ему ответил:

    – Отче мой, то, что ты сказал мне, – это могу и я: проповедовать и быть учителем, «подрубать» всех и говорить им: «Прекрати это, это запрещено!» Я же знал, что поля – не монашеское дело, но говорил ему соответственно его уровню, помыслам, мышлению. Я подстроился под него и в конце концов подтолкнул его к тому, чтобы он подвизался. Это и было моей целью. И знаешь еще что? У этого монаха есть поле, но знаешь, что он мне сказал? «Что соберу, я отдаю это как милостыню бедным». Я целился в любовь. А сейчас знаешь, чего мы с тобой добились? Он и ушел огорченный (я огорчил его, сказав это ради тебя, чтобы ты порадовался), и снова будет делать то же самое. Мы же отняли у него радость и спокойствие, которые он получал в своей диаконии[1]. Мы смутили его зря[2].

    Вот что бывает с человеком, который берется советовать другому без рассудительности, без любви, без просвещения от Бога, без – скажу и другое – без дерзновения к Богу. Потому что, чтобы сказать это, надо быть дерзновенным. Авву Пимена не интересовало, что скажут о нем люди, он сказал ему: «Молодец! Занимайся полем!» Он говорил себе: «Если я заставлю его молиться по 100 часов на дню, то он не годится для 100 часов молитвы. Он посвящен Богу, но может проявить свою любовь к Богу и другим способом – через свою диаконию. Это больше трогает его душу».

    Здесь искусство каждого пимена, а пименом (пастырем) являешься и ты. Потому что ты и отец, и мать, ты и пастырствуешь, ты и учитель, ты и катехизатор. Всякий, кто работает с людьми, кто организует людей и несет за них ответственность, тот пастырь: он руководит, пастырствует, помогает, направляет, поддерживает. Ты видел, что говорит авва Пимен? «Мне ли не знать о строгости, мне ли не знать, что такое акривия[3] в духовной жизни? Я сам бы мог сказать ему: это запрещено!»

    И я тоже разве не мог сказать тому юноше с сигаретами, что курить очень вредно для здоровья, что это грех? Хорошо, я мог сказать это, но я знал, что так я потеряю контакт с ним, потеряю эту душу, разочарую его, «подрублю» его – и это будет хуже.

    Чего же нам не хватает? Рассудительности, духа открытости, признания своей неправоты. Очень редко можно увидеть христианина, который годами подряд проводил бы духовную жизнь и признал бы, что мыслит неправильно. Все мы застряли в одном образе мыслей и уподобились обожженной глине, которая не меняется. Так и наш ум не меняется. Всё! Он больше не меняется.

    Я так думаю. Ты станешь говорить мне, что можешь изменить свой образ мыслей, однако я считаю, что если тебе 60, это будет трудно, особенно когда дело касается Божественных предметов. А Бог что говорит? «Моя воля – это море, океан. Иногда она – ручей, в другой раз – водяные пары, которые превратятся в облака, и прольется дождь. А в другой раз Я пошлю наводнение, а в третий она станет бурной рекой». Она не что-то окаменевшее.

    Единственная абсолютная вещь – это Божия любовь. Но как эта любовь канализируется[4] и входит в нашу жизнь? Путь не один, и ответ не один. Поэтому ты видишь, что одному Господь говорит: «Последуй Мне!», другому говорит: «Иди домой!», а третьему: «Иди к своим домашним и расскажи о чудесах, которые совершил Бог!» Одного посылает на миссионерство, другого в монастырь, третьего – создать семью. Нет одного пути, нет одного ответа. По одному вопросу один ответ я дам тебе, а ты другой – мне. Не можем мы все делать одного и того же по одному и тому же вопросу. Общего ответа не существует.

    Поэтому в Церкви мы не копируем никого, а что мы делаем? У нас имеются мерило для сравнения и критерии. Что это за критерии? Это атмосфера духовности, молитва, любовь, умиление, смирение, истина. Мы берем всё это и вымешиваем в своем сердце, вымешиваем в нашем собственном сердце, у которого имеется свое особое очертание. Знаешь, какого размера твое сердце? Оно величиной с твой сжатый кулак. Ты вымешиваешь всё это в нем, и выходит твой результат.

    Если бы сейчас Господь стоял перед нами и мы попросили бы у Него совета по конкретному вопросу, по одной и той же проблеме, Он ответил бы одно тебе, другое мне и третье третьему. Христос четко назвал фарисеев лицемерами. Симону Прокаженному Он говорит: «Симон, Мне надо спросить у тебя что-то». Самарянке говорит по-другому, святому апостолу Петру – по-другому: одним взглядом Он смягчил его душу, и тот заплакал и раскаялся, а по отношению к фарисеям был подобен грому и молнии и говорил им: «Горе вам, книжники и фарисеи!»

    Христос один, а каждому дает разный ответ. Это как называется? Рассудительностью, которой у тебя и нет. А почему? Потому что, что бы ни сказал твой ребенок, ты заранее знаешь, что ему ответить. Например, если ребенок захочет выйти из дому и вернуться поздно, то исключено, что ты переменишься, ты скажешь: «Нет, нет и нет!» Сколько бы раз он ни спрашивал, ты скажешь «нет». А Бог этого не сделает.

    Когда ты о чем-то кого-то спрашиваешь, то, навострив уши и не зная ответа, ждешь, что он ответит тебе. И мы думаем, что Бог как мы, и говорим: «Ну, что скажет человек, то скажет и Бог». А Бог говорит: «У тебя слишком человеческое представление обо Мне, дай Мне выразить Себя! Ты наступаешь Мне на горло. Сосуд твоего существа не позволяет Мне дать тебе Мое просветление, потому что ты не оставил в нем места для Меня. Всё просветлено самим тобой, всё просветление идет о тебя, ты всё знаешь, всё ведаешь, ты всем обладаешь».

    «Я владею истиной! – говоришь ты. – Я знаю всё!» Хорошо. Тогда почему же твой дом таков? Почему дети не хотят видеть тебя? Почему между вами нет никакой связи, если ты такой счастливый и из ряда вон выходящий? «Потому что они виноваты – не слушают меня!»

    Нет, дело обстоит не так. Ты знаешь, что твой ребенок – неплохой, и он слушал бы тебя, если бы ты говорил с ним чуть-чуть по-другому. Он понял бы тебя, потому что он не такой уж жестокосердый. Вот если бы Христос говорил твоему ребенку, разве Он не приобрел бы его? «Ну, так Он же Христос». Да, и ты тоже Христос, и ты, если хочешь, – Христос, потому что ты причастился. Не так ли? Христос говорит: «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем» (Ин. 6: 56). Но даешь ли ты Христу говорить? Как будет говорить Христос? Он говорит, но чтобы Он заговорил, сначала ты должен замолчать.

    Еще не заговорив со своим ребенком, ты уже дал ему ответ. Помолчи же немного. Помолчи и скажи: «Господи, Вошедший вчера в меня через Святое Причастие! Дай мне слова, чтобы я ответил этому мятежному, упрямому, нервному, капризному, унывающему, грешному ребенку, спутавшемуся с наркотиками, мотоциклами, девчонками, ночной жизнью, картами, ставками, с чем угодно. Однако чтобы говорил не я, а, если можно, чтобы Ты, Господи, говорил!»

    Навыки отсечь нелегко. Ты сжился с ними и говоришь: «Я знаю всё!» Но, во-первых, ты не ведешь диалога, не хочешь выслушать другого, не хочешь его понять, почувствовать, а говоришь себе: «Он не знает, что я умнее его!» Услышь же сейчас этот внутренний диалог матери – она в конкуренции со своим ребенком: кто из них двоих умнее, а Христос пускай Себе там говорит: «Будьте как дети… Имейте невинные души, как у детей».

    И знаешь, в чем еще тебе надо стать как дитя? Я где-то читал и запомнил, потому что мне это очень понравилось, что, когда ты молишься, твой мозг становится подобным мозгу младенца, ребенка. В таком мозгу, в таком уме, в такой душеньке, в таком сердце Христос сказал и обещал, что будет говорить. У таких душ есть Ангел, постоянно смотрящий на Божие лицо. И этот Ангел, поскольку смотрит на Небесного Отца, может говорить и тебе. Но если ты станешь как дитя – то, чего мы и не делаем.

    Мы очень предсказуемы, и ребенок заранее знает, что мы ему скажем. Вот поэтому Бог нас и не просвещает, и у нас нет результатов аввы Пимена, приобретшего другого брата. Естественно, он специально сделал так, чтобы другой увидел это и спустился с небес на землю.

    Думаю, потом он опять нашел того монаха с полем и сказал ему, чтобы он продолжал заниматься им, потому что «это очень хорошо – обрабатывать свое полюшко и подавать бедным». Ведь это – любовь. «И при этом молись, сколько можешь – молись!» – потому что видел, что его порыв был таким.

    У каждого своя харизма[5]. Величие заключается в том, чтобы найти харизму другого и умножить ее.

    Кто-то сказал мне:

    – Того, что ты делаешь (то есть что я проповедую), я делать не могу.

    Я ему ответил:

    – А я не могу делать того, что делаешь ты на компьютере, всякие там программы. Я преклоняюсь перед твоим интеллектом.

    Он мне сказал:

    – А я перед тобой преклоняюсь.

    А Бог что нам говорит? «Я благословляю вас обоих!» Почему? Потому что у каждого есть своя харизма: ни я не буду заниматься компьютерами, потому что у меня нет этой харизмы и мой ум не способен на такие вещи, ни он, наверное, не будет проводить бесед, однако все мы необходимы, все мы нужны друг другу. Я нуждаюсь в тебе, ты во мне, и все мы – друг в друге, и чтобы мы больше всего смотрели на Бога и говорили: «Боже мой, с Тебя начинается всё. Всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше, от Отца светов (Иак. 1: 17)». Поэтому увидь дарование своего ребенка и уважь его. Этому нас поучает авва Пимен.

    И еще кое-что. Например, ты узнаёшь, что твоего ребенка поймали за тем, что он списывает в школе. Он приходит домой, и ты ему говоришь:

    – Почему ты списывал? Почему ты это сделал?

    А он отвечает:

    – Я не списывал!

    Ты:

    – Разве ты не знаешь, что списывать нехорошо?
    Ребенок:

    – Но я не списывал!..

    Послушай же, что советует авва Пимен в подобных случаях. Но сначала скажу тебе, что говорим мы:

    – Тебе не стыдно? Мне же звонили из школы! Я знаю, что ты списывал! Тебя поймали! И ты так обманываешь нас! Ты говоришь ложь и уже с этих лет притворяешься!

    И разносишь другого в пух и прах.

    Это очевидно, что малыш пришел домой и говорит ложь. Он действительно списывал. Но посмотри, что говорит авва Пимен: «Если кто-нибудь согрешит и будет отрекаться, что согрешил, не изобличай его, потому что иначе обескуражишь его» (на делание добра)[6].

    Это я видел на своих знакомых. Сделав что-нибудь неподобающее, они приходят и говорят мне:

    – Отче, я этого не делал, правду вам говорю!

    Хорошо. Я знаю, что ты стараешься, борешься, что ты хороший человек.

    Ты не отталкивай его! Прикинься немного глуповатым, так говорит святой, и этим ободришь его душу, и несмотря на всё скажи ему:

    – Дитя мое, я действительно надеюсь на тебя! Я верю в тебя!

    Так ты ободряешь его дух: «Если и случилось что-то, так то была минутная слабость, трудное время, неудачный момент, но ты не такой человек…»

    Однако не делай этого наигранно, как в театре, а чтобы твое сердце действительно ободрило его.

    Когда ты доверяешь кому-то, этим ты приобретаешь его. У вас взаимное доверие, и он думает: «Он доверяет мне, как же я его разочарую? Он любит меня, уважает, ждет от меня хорошего и считает, что я способен на это!» А если поступаешь по-другому, ты его убиваешь. И если он поймет, что ты повесил на него такой ярлык (обманщика, например), то скажет себе: «Я сделаю, что могу, чтобы подтвердить, что ты прав! Чтобы и я тоже оказался прав, ибо у тебя действительно есть из-за чего обвинять меня!»

    На меня произвел впечатление этот мудрый, психологический совет аввы Пимена, данный им столько веков назад.


    [1] В раннем христианстве под диаконией понималось социальное служение.

    [2] См.: Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов. Об авве Пимене, 22; Древний патерик. Глава 10. О рассудительности, § 64 (46).

    [3] Акривия – строгое следование канонам, в отличие от икономии – более мягкого применения их из снисхождения к немощи кающегося.

    [4] Канализировать – распределять течение потока, реки.

    [5] Слово «харизма» в наше время употребляется в несвойственном ему смысле, как обаяние, некие личные качества, вызывающие восхищение, преклонение, безоговорочную веру или просто популярность. Однако в строгом смысле слова «харизма» – это дар Божий, благодать.

    [6] См.: Достопамятные сказания. Об авве Пимене, 23; Древний патерик. Глава 10, § 66 (48).

    Перевела с болгарского Станка Косова.

    Источник: Dveri.bg/pravoslavie.ru

    • 25 Мар 2016 09:56
    • от monves
  14. «Люди не видят Христа, потому что мы им его не...

    О монашестве внешнем и внутреннем

    – Есть ли духовная разница в жизни монаха, живущего в городе, и в жизни монаха, живущего в пустыни?

    – Она есть, но ее быть не должно. Структурная организация монашеской жизни во многих местах является действительно монашеской. Эта структура создается кем? – Людьми. Духовная структура монастыря создается Святым Духом. Вы можете иметь монашескую структуру, но при этом не иметь монашеской жизни. Потому что монашеская жизнь – это не структура. Монашеская жизнь изнутри руководствуется Святым Духом. Она не нуждается ни в каких реформах – она нуждается в том, чтобы ею жили! Она никогда не покидала Церковь, никогда не подвергалась коррупции – а монашеские структуры бывали испорчены, и монахи сами по себе были испорчены. Что является сущностью монашеской жизни? Жить вместе с Богом, вместе с другими, искать Господа прежде всего. Если это есть, то есть и монастырь; если этого нет, нет и монашеской жизни.

    Люди спрашивали меня, нашел ли я примеры хорошей монашеской жизни в России. Я сказал, что хорошие примеры монашеской жизни обычно не приглашают меня в гости. А те, которые борются, просят: «Отец, приходи, повидайся с нами». Очень мало мест, которые покинули мир. И если мир не покинут ни этим местом, ни тобой, то ты не монах. Что это значит? Мир (я говорю не о физическом, а о духовном мире бытия человека после грехопадения). Человек существует в связи с грехопадением – поэтому мир духовно поврежден. Мир ищет себя, а не Господа. Для того чтобы быть монахом, нужно покинуть этот поврежденный духовный мир, который себя подчинил греху, и войти в мир духовный, который себя откладывает в сторону и ищет Господа. Вы можете быть монахом где угодно и покинуть мир в любом месте. Вы можете быть человеком, называющим себя монашествующим, жить даже в пустыне, но быть «своим» этому падшему миру, быть в подчинении у него. Освободились ли вы от мира? Если нет, то туда мы не добираемся.

    Оглянитесь, посмотрите вокруг себя. Многим даже трудно подумать об этом: очень даже может быть, что один или не один из вас никогда не увидит Царствия Божия. Не потому, чтобы Господь этого не хотел, а потому, что вы не сделаете того нужного, чтобы туда попасть. Вы проиграете все, для чего были сотворены, из-за одного только: из-за любви к себе. Докажите мне, что я не прав. Какая страшная потеря будет! А мы даже не думаем об этом, не сильно об этом заботимся!

    Где должна быть Церковь? Везде! Есть ли такое место, куда не должен идти священник? Если да, то он – не священник. Если он не живет по Евангелию, то лучше ему оставаться дома. У нас достаточно лицемеров. Если вы не хотите жить по Евангелию, оставайтесь дома – никто в вас не нуждается. К чему мы себя готовим? К работе? Карьере? Готовы ли вы быть пригвожденными к кресту, чтобы освободить других? Так много возложено на нас!

    Расскажу одну историю. Когда я был моложе и здоровее, я ездил на автобусе вечерами в пятницу, субботу и воскресенье, чтобы кормить бездомных. Залезал под мосты, ходил по аллеям, спускался в метро – находил бездомных, наркоманов, алкоголиков, сумасшедших. В один субботний вечер, после того, как закончилась служба, нам пришли помогать люди: приготовить еду, собрать одежду. Выезжать надо было довольно поздно, потому что бездомные собираются на местах довольно поздно – иначе полиция их арестует. И мы пошли на одну из центральных станций метро. Обычно внутрь на станцию я не вхожу – я беру с собой людей, и они делают всю работу. Но, поскольку я ношу подрясник, благодарят именно меня. Но в один из поздних вечеров – не знаю почему; видимо, Богу было угодно, – и я вошел вместе со всеми на станцию метро. И женщина-смотрительница начала кричать: «Вы не имеете права заходить сюда, приносить еду с собой!» Я сказал своим: «Перепрыгивайте через турникет, а я ее отвлеку». Я пошел с ней говорить, она сказала: «О чем тут говорить? Вам нельзя!» – «Но мы кормим бездомных». – «Здесь будет беспорядок!» – «Мы это сделаем». – «Нельзя. Потому что мой начальник установил такие правила и у меня будут неприятности». Я сказал тогда: «А мне мой Начальник приказывает делать именно так, и если я этого не сделаю, то в беду попаду я». Она меня пропустила.

    В метро я обычно не прыгаю на рельсы: они под напряжением, там легко поджариться. Я спустился в туннель, где поезда ходят редко, поэтому люди там могли как-то ночь провести. Один из помощников был со мной, он нес еду. Мы увидели большие палатки из пластика, они стояли вдоль стены. Я спросил: «Есть кто дома? Хотите еды?» – без предупреждения лезть в палатку нельзя, могут просто убить. Парень открывает палатку и смотрит на меня. «Батюшка!» – говорит он по-русски. Я спрашиваю: «Ты православный?» «Нет!» – отвечает. Он был с Украины. «Но ты же попросил благословения». – «А я не верю больше в Церковь! Церковь ничего для меня не сделала! Когда она нужна, ее никогда нет!» Я говорю: «Но вот я – здесь! Церковь пришла к тебе, я здесь!» Он начал мне рассказывать, что с Церковью не так. Я сказал: «Ты прав. Но почему бы тебе не пойти туда, где жизнь? Вылезай отсюда, мы тебе поможем». Он говорит: «Нет. Я умираю». – «Но позволь мне отвезти тебя в больницу». И он мне начал рассказывать о своей жизни – минут сорок мы с ним разговаривали. И в конце он меня спросил, могу ли я его исповедовать. Конечно, да. Тридцать лет он не был на исповеди! Я его исповедовал, потом сказал: «Позволь мне отвезти тебя домой». Он сказал: «Нет». Я был очень опечален тем, что его рана так глубока, что он уже никому не доверял.

    В три ночи я вернулся домой, принял душ, пошел спать. Встал в пять утра, чтобы идти в храм. Но я все время думал о том парне. И когда служба закончилась, я сказал одной из пар, бывших в храме: «Поехали со мной – нам надо вытащить одного человека из туннеля метро, отвезти его в больницу». Мы зашли в туннель, а тот парень был уже мертв, его уже унесли…

    Сколько людей в Москве, отказавшихся от Церкви, которых мы не посетили? Нужно пойти в туннели метро посмотреть на них. Посмотреть на улицах, в психбольницах, в парках – они не видят Христа, потому что мы им Его не показываем!

    Что мы должны делать в городе, чтобы избежать греха и жить духовной жизнью? – Вот ответ! Вы этого не делаете. Господь скажет, когда мы перед Ним предстанем: «Отойдите от Меня, Я не знаю вас». Мы скажем: «Господи, Ты знаешь нас». А Он ответит: «“Я” страдал в московских парках, “Я” ходил в клубы и умирал там, “Я” злоупотреблял наркотиками и блудом, а вы ко “Мне” когда-нибудь присоединялись? Вы потеряли свою собственную жизнь, но “Мне” вы не помогли – отойдите от Меня!» Мы не хотим этого слышать, мы хотим услышать: «Хорошо, добрый и верный раб, войди в радость Господина твоего!»

    Что мы можем сделать для того чтобы сопротивляться искушению? – Стать святыми. Так же, как и Отец наш Небесный. Каким образом вы, находясь в семинарии, посещая уроки, не знаете того, что написано в книгах?

    Другая история – веселая. В Америке в церквах есть «святые ведьмы», как и у вас. Они бегают и говорят всем, что им нужно делать. Несколько месяцев назад был большой переполох во время Литургии в соборе. Я отправил одного из помощников узнать, что случилось. Он пришел и сказал, что одна из таких «святых ведьм» атакует какого-то мужчину. Я ему сказал: «Прикажи ей остановиться. Я хочу с ней повидаться после службы». После Литургии мы пили кофе – она подошла ко мне очень взволнованная: «Отче, отче, ты должен остановить этого человека! Он стоит на коленях во время Литургии, а по воскресеньям мы на коленях не стоим!» Я сказал: «Оставь его в покое!» Человек подходит ко мне, говорит: «Отец, я прошу прощения, если доставил вам трудности». Попросил прощения и у «святой ведьмы» – она еще пуще на него напустилась. Он сказал: «Знаете, отец, я так благодарен Богу, что Он изменил мою жизнь! Поэтому я не чувствую себя достойным стоять в Его присутствии когда бы то ни было. Я стоял и молился, а женщина начала на меня кричать, что я не имею права стоять на коленях в воскресенье». И он стоял со скрещенными на груди руками и сказал ей: «Если бы вы молились, вы бы меня и не заметили». Он ее размазал буквально таким ответом.

    Если вы молитесь, тогда этот мир не будет искушать вас. Если вы молитесь посреди этого города, то не нужно беспокоиться, как в нем жить. Если вы не молитесь, то вы должны смертельно бояться, потому что ваша глупость ведет вас в ад. Для чего мы были созданы, если мы потеряем Царствие Божие?

    Что касается лекарства и пищи для жизни духовной – вам нужен хороший «родитель», который знает, в чем вы нуждаетесь. Если у вас есть ребенок, и этому ребенку меньше года, вы не готовите ему большую картофелину, внушительный кусок мяса и т.д. Не потому, что это – плохая пища, а потому, что ребенок не в состоянии ее съесть. Вы должны пищу приспособить к его возрасту. Ребенок растет – вы даете ему больше пищи другого рода. Если ваш отец целый день работает на тяжелой физической работе, вы не дадите ему такую же еду, как годовалому ребенку: он нуждается в сытной еде. То же и в духовной жизни. Когда кто-то лишь начинает духовную жизнь, нельзя его перегружать длинными службами, молитвенными правилами и т.д. – ему нужно немного, для того чтобы научиться есть, чтобы научиться приобретать духовную силу.

    Очень часто человек, приходящий в церковь, просто перегружен: он даже не в состоянии переварить то, что ему дается. И человек уходит. Не потому, что Церковь плохая, а из-за своей неготовности. Вам нужен баланс. Когда мы духовно исправляем человека, мы должны исправлять его любовью, а не гневом и раздражением. Господь исправляет любовью. Очень часто мы грешим, потому что мы пусты, потому что мы в боли. Но когда мы к людям относимся с любовью, а не с жесткостью, люди идут к нам. Был священник, из белого духовенства; слава Богу, не очень хороший богослов. И некоторые вещи он называл своими именами. Но он был исполнен любовью, и все стояли к нему в очередь на исповедь. Он принимал на себя все тяжести и трудности людей, он лечил их любовью. Вот чему вам нужно научиться.

    – Как быть человеку, желающему служить Богу, но не знающему, в каком образе – монаха или приходского священника? Нужно ли молиться и дожидаться явного открытия воли Божией или же, возложив на Бога всю надежду, шагнуть в неизвестность?

    – Только не прыгайте в неизвестность! Шагайте туда со знанием! Узнайте себя. Я всегда говорю людям: «Если у вас нет борений в молитве, вы любите молиться и вам легко молиться, если на вас не нападают страсти, похоти, если это не ваша проблема; если вы не судите людей, если вы любите Бога больше, чем любите себя, и служите ближнему – тогда вы достаточно сильны, чтобы вступить в брак. Но если вы этого не делаете, если молиться для вас трудно, если вы похотливы, осуждаете, вас съедают страсти, то не вступайте в брак: вы не достаточно сильны, чтобы попасть в рай. Только сильные вступают в брак. Иначе можно потерять и душу, и супруга. Если вы слабы и грешны, боритесь за молитву, осуждаете каждого и вообще вы – мерзость, то у нас есть для вас место: монастыри».

    Монашеская жизнь просто необходима Церкви. Это – один из даров Святого Духа. Она никогда не прекращалась и не прерывалась. Только человеческие структуры видимого устройства монашеской жизни были прерваны, но монашеский дух всегда оставался, и всегда были мужчины и женщины, жившие монашеской жизнью. Во многих случаях она просто не понимается. И часто пытаются строить какие-то человеческие конструкции, чтобы попытаться удержать то, что удержать невозможно. Эти внешние структуры нужны, чтобы свидетельствовать и защищать действительность духовной жизни. Они не для того, чтобы уничтожать духовную жизнь, и не для того, чтобы ее прерывать и сделать ее человеческой. Сущность монашеской жизни невозможно определить, специализировать внешними конструкциями. Мы делаем громадную ошибку, считая конструкцию или структуру настоящей действительностью. Давайте проведем аналогию. Походите по Москве – вы увидите много прекрасных церквей. А что происходит внутри? Вот, не внешность делает Церковь Церковью. Прекрасно, если жизнь общины внутри храма соответствует великолепному внешнему облику церкви.

    В Санкт-Петербурге мне сказал один человек, что когда он становился православным, он много читал и чувствовал, что это именно то, что нужно. Он пошел в церковь и спросил, что ему делать. Свечница сказала, что ему нужно поговорить со священником. «А где священник?» – «Сегодня у него выходной – приходи завтра, в субботу». Он пришел в субботу – священника не было: «До четырех не будет». Он ждал до четырех, читал и ждал. Священник пришел. В гражданской одежде, так что нельзя было понять, священник ли он вообще. Мужчина снова подошел к свечнице: «Священник пришел?» – «Да, он здесь». – «Могу я поговорить с ним?» – «Вам нужно назначить встречу!» – «Но мне бы поговорить со священником». – «Кто вы такой?» – «Мне интересно Православие, хочу поговорить со священником». – «У священника нет времени, он очень занят!»

    Вы когда-нибудь договаривались о встрече со Христом? Вы хотите помолиться, а Он говорит, чтобы вы назначили встречу? Что мы делаем? Что мы делаем?

    «Все христиане призваны к покаянию»

    – Насколько легко и насколько ответственно быть монахом, который должен каяться, и священником, который должен проповедовать?

    – Все христиане призваны к покаянию. Вы обязаны каяться, чтобы быть христианином, а покаяние – это радикальное изменение направления вашей жизни. Какое направление вашей жизни? – Я. А радикальное изменение направления жизни – Господь. Все христиане должны быть в покаянии. Если нет, то вы – не христианин. Очевидно, что и монах должен каяться, и иеромонах, и белый священник, и все христиане. Люди, которые идут в рай, это не только ведь монахи. Евангелие для всех. Что, пускай монахи молятся, монахи постятся, монахи каются, борются со страстями – не мы. Если дело так обстоит, то мы должны сразу расстаться.

    Конечно, вы можете быть иеромонахом, но не в таком юном возрасте. Вообще очень опасно рукополагать молодых людей, которые являются монахами, и бросать их на растерзание женщинам в надежде на то, что они выживут. Некто должен прийти сюда с огненным мечом и очистить монастырь от хищниц-женщин. Это ужасно! Когда рукополагается молодой монах, я определяю, когда он начинает исповедовать. И если он исповедует, то ему не позволяется говорить что бы то ни было кому бы то ни было на исповеди, никаких советов – просто слушать исповедь и читать разрешительную молитву. Если он не может дать разрешение, он должен отправить этого человека ко мне. Несправедливо, неправильно и нездорово для священника и для кающегося – давать того, кто не является опытным в принимании исповеди. Это не означает, что нет святых среди молодых иеромонахов и что молодые иеромонахи не несут благодать Божию. Они слишком молоды для того, чтобы быть мудрыми. Если вам будут делать операцию на головном мозге, вы предпочтете опытного доктора, такого, который делает такие операции лет тридцать, а не молодого новичка.

    Один из моих духовных чад в соборе, молодой, очень умный, талантливый, яркий, очень гордый вышел и исповедовал. Я шел в собор позднее: опоздал на поезд. Зашел в храм во время утрени – владыка мне сказал, чтобы я шел на исповедь. Я надел епитрахиль и стал в сторону – вся церковь разом переместилась на мою сторону, оставив молодого священника. Он очень расстроился! Потом я ему сказал: «Чем седее борода, тем длиннее очередь».

    – Что значит – быть духовным отцом? И что значит – иметь духовного отца?

    – Мы все нуждаемся в помощнике. Никто не попадает в Царствие Небесное сам по себе, никто. Мы не протестанты: «Иисус и я». Такого нет. Представим, вы живете на острове. Вы вырастаете, не встретив ни разу ни одного живого существа, кроме себя. Вы растете, не можете видеть свое лицо – вы можете смотреть только вперед и туда, куда можете повернуть голову. Лоб или спину вы не увидите. Очень хорошо вы можете знать только некую часть себя и только то, что вы знаете о себе из собственного опыта. А потом вдруг вы решили попутешествовать и оказались в Африке. Там вы увидите другое существо. Выглядит примерно так же, как и вы, но не совсем так. Потому что это женщина, а вы мужчина. «Как я выгляжу?» – «Не совсем так, как я». У вас появляется совершенно другая перспектива, чем та, которая была раньше. Вы видите себя уже во взаимоотношениях с другим. Вот что делает духовный отец: он помогает вам видеть то, чего не видите вы. Он помогает вам построить взаимоотношения с другими. Он помогает вам понять, что вы связаны. Сами вы исправиться не можете – вам это помогают сделать. Духовный отец – это тот, кто прошел по этому пути. Духовный отец – это камень, ступень, которая должна быть в воде между двумя берегами. Не очень близко к одному и далеко от другого, а точно в центре. И достаточно выдаваться из воды, чтобы вам не упасть в воду, и достаточно низко, чтобы вы смогли на нее наступить. И когда вы наступаете на эту камень-ступень, вы переходите на другую сторону. Цель духовного отца – довести вас до Бога, а не изолировать вас для себя.

    Опыт ожидания – самый ценный

    – Какой афонский опыт самый ценный для вас?

    – Ожидание. Опыт ожидания. Господь приходит к тем, кто умеет ждать. Он всегда здесь. Но вы должны подождать, чтобы Его услышать. Чтобы Его увидеть. Ожидать не значит бездействовать, это значит контролировать свои страсти, желания и верить, что Бог даст вам именно то, в чем вы нуждаетесь. И отпустите этот контроль над собой. Мне нравится контролировать все, но это не работает. Вы не можете что-либо контролировать, если вы не можете контролировать себя. Господь – главный. Господь любит вас больше, чем вы можете любить себя. Просто любите Его, служите Ему и – ждите. Все приходит к тому человеку, который умеет ждать. Вот мой опыт, один из многих.

    – В чем разница между смирением и смиренномудрием?

    – Это – разные формы выражения смирения. Смирение – это отсутствие самости в полноте Божией, это отсутствие страстей в присутствии мира. То есть невозможно быть бесстрастным, если любишь себя. Христос – бесстрастный. Входя в жизнь Христову, единственный способ сделать это – стать бесстрастным. Страсти – это грехи, а грех означает одно: любовь к себе. Страсти – это такие грехи, которые повторяются так часто, что становятся частью твоей природы. И ты становишься их рабом. Когда ты приступаешь ко Христу, ты не можешь быть больше грешным. Мы называем монастырь: «Святая обитель такая-то». А когда посмотришь на людей там, говоришь: «Вы что, шутите?» Не монахи делают обитель святой! Монастырь принадлежит Господу – именно Он делает его святым. Когда мы приходим ко Христу и становимся частью духовной жизни, мы должны стать святыми. Если я приношу дар – хлеб и вино – помещаю их на Престол, место присутствия Бога, дар освящается на этом Престоле. Не дар делает Престол святым. Когда мы приходим к Богу и если мы приходим к Нему действительно для того, чтобы измениться, то покаяние нас меняет. Оно делает нас святыми, как Бог. И тогда ты распознаешь, что твой грех уничтожает тебя, что ваша эгоцентричность, самолюбие отвращает вас от Бога. Тогда вы научаетесь смирению.

    Станьте святыми!

    – Как научиться жить в присутствии Божием, когда очень много забот, когда столько людей окружает тебя? Столько задач, которые нужно выполнить!

    – Единственное необходимо: «Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у нее» (Лк. 10: 42). И я обращусь к вам: вы можете находиться посреди чего-то жизненно важного, под настоящим прессом, но это вас не останавливает, вы продолжаете выполнять эту жизненно важную задачу. Потому что вы любите себя. Поэтому тот, кого вы любите, он получает всегда все внимание. Если бы вы любили Бога, не важно, что бы вы делали: вы постоянно бы к Нему возвращались. Так же, как мы постоянно возвращаемся к себе. Способ любить Бога – это перестать любить себя. Трудно. Если ты любишь себя, то тогда никого другого не полюбишь – никого, любить другого не возможно тогда. Если бы вы любили всех в этом помещении, кроме одного кого-нибудь, то это подразумевало бы, что вы не любите никого, кроме себя. А вы говорите: «Как же это возможно?» Потому что вы любите всех этих людей только согласно вашему суждению о том, что они достойны этой любви. А этот – не достоин. Каждый должен быть любим. Бог любит нас всех без всякого различения – не важно, что мы делаем, кто мы: Он любит нас всецело. И то же самое должны делать мы. Он дал нам очень мало заповедей, но Он дал нам такую заповедь, чтобы мы Его любили в первую очередь, Он поручил нам любить ближнего и любить врагов. Это малые заповеди, которые нам переданы. А мы на это не обращаем внимания. Он говорит: «Заповедаю вам любить Бога больше всего» – мы так не делаем. Сильнее всего мы любим себя. Он нам поручает любить врагов. А сколько у вас, в этой семинарии, есть людей, которые вам не нравятся, которых вы избегаете, с которыми вы не разговариваете? Мы не слушаем Его. Это настоящее борение, но каким образом бороться? Как мы можем любить Бога, Которого не видим, отвечает Писание: «Если ты говоришь, что любишь Бога, Которого не видишь, но не любишь ближнего, которого видишь, то ты лжец» (ср.: 1 Ин. 4: 20). Любите брата, которого видите. Христос говорит о том, что все, что вы делаете ближнему, вы делаете Ему. Достижение знания Бога – в ближнем.

    В Скитском патерике рассказывается, как отцы проводили Страстную седмицу. Монахи в один день вкушали немного хлеба и воды, молились целый день. Пришел паломник. И они ему устроили праздник. Люди их осудили за это: «Как вы смеете делать такое? Ведь пост идет!» А монахи ответили: «Когда приходит Господь, поста не бывает!» Пост помогает нам освободиться от греха – когда же мы живем в святости, поститься нам не нужно. И мы не постимся, когда мы пребываем с Богом. Это не означает, что мы не подчиняемся церковному Уставу! Люди приходят ко мне и спрашивают: «Отец, нужно ли мне поститься? Я не могу понести поста». Я отвечаю: «Никто не обязан поститься никогда, если он безгрешен. Если вы не хотите поститься, перестаньте грешить – тогда целый день можете есть, что заблагорассудится». Спрашивают: «Отец, мне каждый раз исповедоваться перед Причастием?» Я отвечаю: «Конечно, нет. Не грешите, и тогда к Причастию приходите без исповеди». Это очень просто, но нам это почему-то не нравится. Мы хотим грешить – поэтому наша жизнь такой беспорядок. И мы хотим сделать такой «быстренький косметический ремонт», чтобы было легко и просто.

    (Окончание следует.)

    Схиархимандрит Иоаким (Парр)

    2 февраля 2016 г.

    Источник: pravoslavie.ru

    • 11 Фев 2016 13:54
    • от monves
  15. О Промысле Божием, посмертной улыбке и чудесном...

    Беседа с иеродиаконом Серафимом (Молибогом) – насельником монастыря святого Антония Великого в Аризоне

    В прошлом году Промыслом Божиим постоянный автор нашего портала Ольга Рожнёва сподобилась побывать в знаменитом монастыре святого Антония Великого в Аризонской пустыне, который основал старец Ефрем (Мораитис) – ученик преподобного Иосифа Исихаста. Поездка была удивительной, так как случилась не без чудесной помощи старца Ефрема.

    Среди братии обители есть и наш соотечественник – иеродиакон Серафим. О своем пути к Богу, о том, как он оказался в монастыре посреди американской пустыни, о наставлениях старца Ефрема, – его рассказ.

    – Отец Серафим, в жизни каждого человека действует Промысл Божий, но иногда он скрыт, а иногда явно открывает себя в каких-то знаках, знаменательных встречах, вовремя услышанных словах. Были ли у вас такие знаки, явные проявления Промысла Божия о вас в вашей жизни?

    – Знаете, Господь приводит каждого человека к Себе тогда, когда для этого человека наступает самый подходящий момент. Я родился в Москве. В детстве, как и мои сверстники, успел побывать октябренком, пионером и комсомольцем. Окончил Московский авиационно-технологический институт, получил диплом инженера-механика летательных двигателей. Начал увлекаться разными религиозными течениями, но к Православию так и не пришел.

    В 1995 году в Москву приехал профессор физики из-под Чикаго Дэвид Чесек. Это был очень добрый католик, прекрасный семьянин, имеющий восемь детей. Он умер два года назад. Мы с ним познакомились, у нас были общие интересы в области физики, и Дэвид предложил мне поехать в Америку, поучиться там, поработать. Помог с визой.
    Мне было 23 года, и у меня появилась возможность путешествовать, поехать в другую страну, пожить в ней, поучиться, получить какой-то опыт жизненный. Всё это Господь позволил мне сделать.

    Некоторые американские университеты сотрудничают с различными компаниями, и компании платят университетам за исследования. Университет в Алабаме, где я стал учиться, сотрудничал с автомобильными компаниями. Они искали студентов, которые бы параллельно с учебой проводили исследования, так что мне оплачивали обучение и еще платили зарплату за работу на кафедре «Литье металлов». И это было для меня самым идеальным вариантом. Я снимал маленький домик у одной семьи, учился семь лет и получил степень магистра и докторскую степень. Мне предложили работу в «Дженерал Моторс».

    Но у Господа уже были другие планы на меня. В Америке я учился и работал, работал и учился и был лишен тех человеческих утешений, которые имел на родине: общения с родителями, родственниками, друзьями. Люди, которые уезжают в другую страну, теряют утешения, которые были у них на родине.

    Любая православная страна – это страна коллективного общения. Ну, вы понимаете… Вы можете зайти к другу без предварительного звонка – просто нагрянуть в гости. И будете распивать чаи на кухне и говорить по душам… А западные страны – это общество индивидуалистов: «Привет» – «Пока». Бывают вечеринки – party, – но это очень поверхностное общение. И как бы ты хорошо ни говорил по-английски, постоянно чувствуешь: ты из другой культуры.

    А будучи лишен человеческого утешения, начинаешь искать его в Боге. Моя мама, узнав о моем интересе к вере, посоветовала мне покреститься.

    Когда Господь хочет привести человека к Себе, Он создает такие обстоятельства, устраивает такие встречи, через которые человек начинает Его познавать. У меня появились русские друзья, и они оказались баптистами. А я всегда был очень любознательным, я и тут сразу захотел узнать: где истина? Истин ведь не может быть несколько. Стал ходить на курсы оглашенных в православный храм. История Церкви, учение. Сравнил, проанализировал и осознал, что истина – в Православии. Принял святое крещение.

    Моя жизнь резко изменилась. Престижная работа в «Дженерал Моторс» больше не привлекала меня. Не хотел я оставаться и на кафедре в университете – у меня появился интерес к монашеству.

    – А почему вы выбрали именно монастырь святого Антония Великого?

    – Как-то мой духовник, протоиерей Александр Феканин, настоятель церкви святого Симеона Нового Богослова в Бирмингеме, посоветовал мне съездить в монастырь святого Антония Великого. Первый раз я сюда приехал в 26 лет. Встретил основателя этого монастыря старца Ефрема – духовное чадо преподобного Иосифа Исихаста. Сказал ему на ломаном греческом: «Отче, я хочу стать монахом». И он меня благословил.

    Приезжал сюда еще несколько раз, мне нравилось, но было и смущение: я не был уверен, что именно в этом монастыре мне нужно остаться. Даже хотел возвращаться в Россию, поступать в семинарию.
    Я как раз окончил университет в Алабаме, после защиты и всех трудов чувствовал усталость, и мой духовник благословил меня поехать отдохнуть на западное побережье. Калифорния – красивый большой штат: горы, Гранд Каньон, природа, монастыри… Я заехал в монастырь святого Антония Великого, сказал отцам, что скоро, после отпуска, уезжаю в Россию, взял напрокат машину и поехал в Калифорнию.

    Заехал в женский монастырь в честь иконы Пресвятой Богородицы «Живоносный Источник», который тоже основал старец Ефрем в 1993 году. Там познакомился с одной матушкой, схимонахиней Февронией, которая несла послушание гостиничной. Мы разговорились, и я сказал ей: «Знаете, а я скоро возвращаюсь в Россию». На что она ответила: «Ты забыл добавить одну фразу». – «Какую, матушка?» – «Если будет воля Божия»…

    Прожил там три дня, и как-то мать Феврония, а она была духовно опытным человеком, стала со мной беседовать о монашеской жизни. И в конце беседы я почувствовал, что она хочет мне что-то сказать, но не говорит. Это тоже признак духовного человека, который не навязывает свою точку зрения, а ждет, когда его спросят. И – если вопрошают, то отвечает. То есть говорит тому, кто готов услышать.

    Я спросил у нее: «Мать Феврония, мне кажется, вы хотите мне что-то сказать…» И она ответила, что молилась за меня всю ночь. Сказала мне: «Воля Божия тебе ехать к отцу Ефрему и быть монахом в его монастыре». Я удивился. Тогда она посоветовала мне съездить в Сан-Франциско, в кафедральный собор в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость», к святителю Иоанну Шанхайскому. Его мощи – в деревянной раке под стеклом, и под ракой сделано такое отверстие, куда желающие могут опустить записки святителю.

    Я отправился в Сан-Франциско, написал письмо святителю Иоанну Шанхайскому с просьбой помолиться обо мне. После этого я приехал в монастырь святого Антония Великого и сразу почувствовал уверенность в том, что это «мой» монастырь. Так я и оказался здесь.

    Видите ли, я молился несколько лет – с тех пор как почувствовал тягу к монашеской жизни, – чтобы Господь вразумил меня: идти ли мне вообще в монастырь, и если идти, то в какой. Молился, чтобы Господь известил меня об этом так, дабы не оставалось никаких сомнений в правильности выбора. И я получил ответ в самый подходящий момент – когда я окончил университет, когда был свободен в выборе пути, то есть именно когда это было нужно. Есть много свидетельств иноков о том, что когда они избирали монашеский путь в жизни, то не могли сразу уйти в монастырь – у них появлялись препятствия. И вот Господь известил меня в самый нужный момент так, чтобы обезопасить мой путь.

    Примечательно, что когда я приезжал в монастырь, будучи неготовым, я каждый раз пытался встретиться со старцем Ефремом, но он никак не хотел меня принимать. И лишь когда я был окончательно готов к выбору пути – старец тут же принял меня. Причем вызвал сам. Наставлял.

    – Не могли бы вы рассказать о наставлениях старца?

    – Я сказал ему, что крестился взрослым, и он озабоченно спросил, крестили ли меня полным погружением. Видно было, что он считает это важным. Когда я ответил утвердительно, он заулыбался и пошутил по поводу моего высокого роста: «И где же такую большую купель нашли?»

    Дал несколько советов для начала монашеской жизни. Возможно, они будут полезны читателям, потому что их можно применить и к монахам, и к мирским людям. Старец подчеркнул важность хранения совести везде: в труде, на послушании. Посоветовал сохранять первоначальную ревность с помощью послушания духовнику и непрестанной молитвы. Сказал, что у подвизающихся есть три врага: мир, лукавый и мы сами – наша страстная природа.

    Подчеркнул, что, заботясь о спасении, нельзя терять времени даром. Привел пример одной монахини (подозреваю, что старец говорил о своей матери, монахине Феофании). Когда эта монахиня слышала бой часов – она говорила себе: «Вот прошел еще час, и я стала ближе к смерти еще на один час». Так она хранила память смертную, помогавшую ей не забывать о спасении души.

    В сентябре 2002 года я пришел в монастырь, стал трудником, работал на кухне. Через четыре месяца старец благословил мне подрясник послушника и дал послушание в книжной лавке: заказ книг, прием паломников. Говорю на английском и греческом, поэтому также отвечаю на телефонные звонки, занимаюсь почтой. В 2012 году принял монашеский постриг, в январе 2015-го был рукоположен в иеродиаконы. Пожалуй, всё… Вот о Промысле Божием могу рассказать еще несколько историй.

    – Расскажите, пожалуйста.

    – Первая о схимонахини Евпраксии. Наш старец, отец Ефрем, постриг перед смертью в схиму около 15 человек. Большинство из них были больны раком на последней стадии. Мать Евпраксия ушла в греческий монастырь в 18 лет. Приняла монашеский постриг. Старец вызвал ее в Америку и поставил игуменией в монастыре Благовещения Пресвятой Богородицы во Флориде. Потом переместил ее в другой женский монастырь, в Канаде.

    У нее обнаружили запущенный рак груди. Старец сказал ей: «Приезжай сюда, будешь умирать в нашем монастыре». Она приехала за несколько дней до смерти. Старец постриг ее в схиму с тем же именем. Через два дня она отошла ко Господу.
    Усопшую принесли в храм. Сделали снимок на память. Над телом по традиции читали Псалтирь. Когда сфотографировали через 40 минут – поразились. На устах у нее появилась улыбка. Старец сказал: «У нее было много любви к людям. Тяжелая болезнь. Она очень высоко в раю».

    Вторая – о схимонахине Фекле. Мать Фекла – американка из Техаса. Большая семья, дети, внуки. Жила обычной жизнью семейной женщины. Но удостоилась перед смертью схимы.

    Ее дом находился рядом с монастырем во имя святых архангелов около города Сан-Антонио в Техасе. Часто приходила в обитель, помогала на послушаниях, предоставляла свой дом паломникам, когда монастырь был переполнен. Была очень ревностная. Старец Ефрем поехал на престольный праздник в тот монастырь и, вместе с другими паломниками, заехал к ней.

    Посмотрел на нее и вдруг спрашивает: «А ты не думала о монашестве?» И пригласил ее в одну из женских общин. Старец благословил постричь ее в схиму за три месяца до смерти с именем Фекла.

    Близилось Рождество Христово, и мать Фекла стала говорить: «Я хочу встретить Рождество с Христом». Так и случилось. Когда сестры переодевали ее после смерти, они почувствовали благоухание во всей комнате. Вот такие истории…

    – Позвольте поблагодарить вас, отец Серафим, за интересную и душеполезную беседу. Что бы вы пожелали читателям портала «Православие.Ru»?

    – У нас в России, особенно среди мирян, утрачена традиция Иисусовой молитвы. Даже некоторые священники косо смотрят на мирян, которые держат четки в руках. Считают Иисусову молитву по четкам монашеской традицией, боятся прелести.
    Наш духовный отец, старец Ефрем, благословляет мирян заниматься Иисусовой молитвой. В той степени, конечно, в какой им позволяет их мирская жизнь, занятость на работе, в семье. Старец объясняет, что нет опасности для молящегося на начальных стадиях Иисусовой молитвы, когда человек творит ее устно, когда он имеет небольшое молитвенное правило, которое совершает дома, в дороге.

    Обычно наши духовники благословляют новоначальным мирянам ежедневное правило, совершаемое дома либо утром, либо вечером. Это примерно 50–150 Иисусовых молитв с крестным знамением на каждый узелок и 50–150 молитв Божией Матери «Пресвятая Богородице, спаси мя», тоже с крестным знамением на каждый узелок, 20–50 земных поклонов с Иисусовой молитвой и крестным знамением (на каждый поклон). Человек должен выполнять правило, данное духовником, и не менять его своевольно.

    В остальное время дня можно идти по улице, ехать в автобусе, в метро – и молиться про себя, имея в руке небольшие четки или без них. Когда нет рядом других людей, полезно творить молитву негромко вслух. Это помогает уму сконцентрироваться на словах молитвы и не отвлекаться на мечтания. Главное условие – покаянное чувство. Не стремиться к духовным достижениям, а просить милости и прощения грехов.
    Старец Ефрем также настоятельно рекомендует (а у нас это часть монашеского правила) читать каждый день Акафист Божией Матери, чтобы Она покрывала нас от всякого зла, также при выездах из монастыря. Думаю, этот совет будет особенно уместен в качестве комментария к недавним статьям на сайте о ДТП со священнослужителями.

    У нас в монастыре был один послушник, грек (он сейчас монах). Так вот, он часто на послушаниях и не на послушаниях читал вслух акафист Божией Матери, который знал наизусть. Однажды ночью он шел по монастырю и читал вслух любимый акафист. Немного вышел за пределы обители, в темноте не заметил гремучую змею и наступил на нее. Обычно, если змею трогаешь, она тебя кусает. Но тут случилось чудо: Божия Матерь покрыла послушника, и змея его не укусила, а просто уползла в сторону. Это о пользе чтения Акафиста Пресвятой Богородице.

    Храни Господь!

    С иеродиаконом Серафимом (Молибогом) беседовала Ольга Рожнёва.

    Источник: pravoslavie.ru

    • 11 Фев 2016 13:29
    • от monves
  16. Русские святые Горы Афон и их влияние на духовн...

    В рамках XXIV Международных Рождественских образовательных чтений, которые прошли в Москве 25–27 января 2016 года, под председательством игумена Валаамского монастыря епископа Троицкого Панкратия состоялась научно-практическая конференция «Святая Русь и Святая Гора Афон: традиции и современность».

    Мероприятие было приурочено к предстоящему широкому празднованию 1000-летия присутствия русского монашества на Святой Горе. Для подготовки к торжествам, которые начнутся в мае, при правительстве РФ была создана рабочая группа и утвержден план празднования юбилея. По всей стране пройдут сотни выставок, конференций, культурно- просветительских мероприятий.

    Предлагаем Вашему вниманию доклад Преосвященного епископа Троицкого Панкратия.


    Трудно переоценить влияние Афона на формирование русского монашества и духовного самосознания. Более того, благодаря непрекращающимся с глубокой древности контактам русской Церкви со Святой Горой, Россия дала миру огромное количество святых и подвижников, без которых сегодня нельзя представить себе Вселенского Православия. О некоторых из этих святых и о их влиянии на жизнь русского монашества и культуры пойдет речь в этом кратком обзоре.

    История появления монашеской жизни в Древней Руси начинается в первые десятилетия после ее крещения в 988 году. Уже митрополит Иларион в своем знаменитом «Слове о законе и благодати» упоминает о неких общинах, существовавших в Киеве при князе Владимире в 30-х годах X века. Эти общины не были монастырями в полном смысле этого слова. Их члены не принимали пострига и не давали обетов, а лишь вели приближенный к монашескому образ жизни.

    Полноценное же монашество начинает развиваться при князе Ярославе Мудром, когда многократно возросло влияние Византии и греческого духовенства, прибывшего на Русь. Церковный историк Смолич: «…в пору обращения Руси… монашество Восточной Церкви приобрело уже законченные черты». И действительно, к 988 году христианская традиция Востока насчитывала почти 7 веков, в течении которых она развивалась более чем активно в плане богословском, аскетическом, культурном. Русь стала христианской уже в век развитой византийской цивилизации, когда вероучительные споры на некоторое время стихли, что позволило ей благополучно избежать смут и расколов, и постепенно перенимать утвердившееся православие, которое несло в себе полноценную культуру, язык, образ жизни.

    Это относится и к монашеству. Лаврентиевская летопись сообщает нам, что уже в 1037 году князь Ярослав Мудрый основал в Киеве два монастыря: святого Георгия и святой Ирины. Однако они были ктиторскими, т. е. подчинялись непосредственно князю. Поэтому те, кто хотел подлинного уединения, поначалу, как правило, уезжали принимать постриг в греческие монастыри и, прежде всего, на Святую Гору Афон. Наиболее известным из таких русских людей стал преподобный Антоний Печерский.

    «Повесть временных лет» рассказывает, что он отправился на Святую землю, а затем принял постриг на Афоне. Через какое-то время игумен благословил его возвратиться на Русь для основания там монашеских общин: «Иди на Русь обратно, и да будет на тебе благословение Святой Горы, ибо от тебя пойдет много чернецов». Придя в Киев преп. Антоний, желая уединения и безмолвия, удалился в пещеру, вокруг которой постепенно стали собираться монахи, желавшие подражать ему в строгости иноческого жития.

    Так постепенно стал основываться Киево-Печерский монастырь — одна из величайших святынь христианского славянского мира. Летописец заканчивает свое повествование о нем словами: «Пошел же монастырь Печерский от благословения Святой Горы». В этом рассказе есть очень важные в контексте данного доклада детали. Во-первых, это первый документ на Руси, который сообщает о посещении Афона русскими. Во-вторых, летопись особо подчеркивает благословение Святой Горы на дело преп. Антония. Это означает, что с самого начала русские монахи сознавали себя продолжателями дела афонских подвижников. Тем самым Афон становился для них духовным центром всего православного монашества и, можно сказать, духовной родиной русского монашества.

    Однако татаро-монгольское нашествие XIII века надолго прервало интенсивные контакты Руси со Святой Горой. Они были восстановлены только во второй половине XIV века, т. е. в момент, когда в Византии уже начинали разгораться споры о природе Фаворского Света.

    Нельзя не упомянуть то огромное влияние, которое оказало на Русь исихастское движение XIV века. Святогорцы и святитель Григорий Палама стали ревностными защитниками древнейшей восточной мистической традиции. Именно с этого времени Афон становится общепризнанным центром всего православного монашества.

    Движение исихастов пришло на Русь стараниями патриарха Филофея, который был одним из самых убежденных защитников этого учения. Его стараниями митрополиты Киевские святители Алексий и Киприан поддерживали исихастское монашеское движение на Руси, которое явилось здесь, прежде всего, в лице преподобного Сергия Радонежского и его учеников.

    Очень важной в контексте нашей темы является фигура преподобного Нила Сорского. Святой родился в 1433 году и происходил из боярского рода Майковых. Монашеский постриг он принял Кирилло-Белозерском монастыре. Тамошняя атмосфера, однако, пришлась ему не по душе и Нил решает уехать на Святую Гору (1475 год). Там он пробудет почти 10 лет. На Афоне он стал убежденным сторонником исихазма, и вернувшись на родину в 1485 году, принялся реализовывать в практической монастырской жизни идеалы афонского подвижничества.

    Преподобный Нил считается основателем скитского монашества. Крупным монастырям он противопоставлял малые, в которых монах мог бы совершенно углубиться в умное делание и достигать обожения — главной цели монашества. Недалеко от Кирилло-Белозерского монастыря на берегу небольшой реки Сора он и основал свой скит.

    Как церковный писатель Нил исходил из необходимости возрождения на Руси идеалов древневосточного подвижничества, которое он увидел на Святой Горе. Там он смог познакомиться с важнейшими текстами отцов-аскетов: преп. Симеона Нового Богослова, преп. Иоанна Лествичника и других. В своих произведениях он так или иначе следует за ними, пытаясь, однако, применить наставления греческих отцов к реалиям русского монашества. Для Нила Сорского главное — внутреннее совершенствование инока в атмосфере подлинной аскезы, борьбы со страстями, умной молитвы. Воспитанные в этом духе поколения монахов, если им придется совершать свое служение в миру, будут стремиться к чисто христианским целям.

    Важным вкладом преп. Нила Сорского в понимание монашества на Руси стала его идея о нестяжательстве. Она затрагивала не столько формальный аспект проблемы, связанной с церковной собственностью, сколько поднимала более фундаментальные вопросы. Прежде всего, о том, кто такой монах. Может ли он позволить себе, используя чужой труд, совершать свой подвиг? Или в этом кроется некая подмена, выхолащивание самого смысла монашеского делания как такового? Тоже касается и отношения преп. Нила к церковной утвари: не будучи противником украшения храмового пространства, он, тем не менее, предупреждал об опасности его абсолютизации и превращения в самоцель.

    Для современного человека вопросы, поднятые преподобным Нилом Сорским, не кажутся слишком глубокими. Спор стяжателей и нестяжателей давно стал привычным, хотя нельзя сказать, что он потерял актуальность в наше время. Однако для древнерусского сознания эта дискуссия во многом стала некой поворотной точкой. Святой поставил под сомнение подлинность и честность привычных форм благочестия человека той эпохи. Едва ли не первым на Руси его голос провозгласил, что эти формы хороши лишь настолько, насколько они могут привести нас к главной тайне Церкви — Христу; что церковная и монашеская жизнь не есть исполнение неких правил, а постоянный творческий путь к Богу, который лежит в стяжании той благодати, которую Господь ниспосылает искренне ищущему человеку.

    Начиная с конца XVII века в России после трагедии раскола и гонений на староверов, «церковной реформы» сначала Петра I, а затем и Екатерины II, наступает упадок монашества и аскетизма. Введение просвещенческих норм жизни, упразднение патриаршества, подчинение Церкви воле светской власти сильнейшим образом ударило по авторитету монашества (особенно в образованных кругах). Последнее стало восприниматься как нечто устаревшее, противное человеческому разуму и идеям просвещения.

    Однако и XVIII столетие не только дало своих великих подвижников, но и стало временем начала духовного возрождения монашества, возникшего вначале на Святой Горе. В этой связи необходимо вспомнить фигуру св. Паисия (Величковского) (1722-1794), ставшей ключевой для русского монашества и его связей со Святой Горой.

    Преп. Паисий в 1746 году прибыл на Святую Гору. В 1750 году был пострижен в монашество.

    На Афоне св. Паисий вел сначала пустынный образ жизни. По воспоминаниям одного из монахов, святой «подвизался и предуспевал от силы в силу духовную, возхождения полагая в сердцы своем на всяк день и разжигаяся ревностию Божественною к большим подвигом, купно же наслаждаяся огненоснаго Божественного рачения». За время жизни на Святой Горе св. Паисий изучил греческий язык и вместе с последователями стал делать переводы святоотеческих текстов. Главным же его вкладом в возрождение русского монашества стал церковнославянский перевод основных аскетических книг греческой «Филокалии», свод которых под названием «Добротолюбие» был издан в России трудами преп. Назария Валаамского.

    Вследствие различных обстоятельств в 1763 году старец Паисий с учениками вынужден покинуть Святую Гору и перебраться в Румынию. Здесь старец поселяется в Нямецком монастыре, в котором вводит афонский устав. Ко времени его кончины в 1794 году число монахов в этом монастыре насчитывало несколько сот человек.

    Строгое следование восточным монашеским традициям, в особенности старчеству, сделало общину св. Паисия ключевой в деле возрождения православного монашества в России. Его ученики, расселившись по многим монастырям страны, несли с собой афонские монашеские традиции. Влияние св. Паисия, проникшее и в светский мир, пробуждает интерес к духовной жизни и у лучшей части образованного общества. Возникло Валаамское, Глинское, Оптинское старчество, влияние последнего на русские умы хорошо известно. Эти монастыри посещало много паломников из самых разных слоев общества. Таким образом, при общем падении авторитета Церкви в России и потере интереса к ней у людей, монашество все же постепенно заставляло обратить на себя внимание и с восхищением относиться к подвижникам и духовной жизни.

    Одновременно в обществе стал появляться интерес и к афонскому монашеству. В это время многие паломники начинают печатать заметки о посещении Святой Горы. Кроме этого, некоторые афонские монахи начинают обращаться к русскому обществу напрямую.

    Наиболее ярким примером подобного обращения является книга «Письма святогорца к друзьям своим о святой горе Афон». Эта книга, быстро ставшая очень популярной, безусловно сильно подтолкнула интерес общества к Афону.

    Важнейшую роль не только в восстановлении Русского Пантелеимонова монастыря, но и в росте интереса русского народа к Афону, сыграл старец Макарий (Сушкин) (1820-1889). Михаил Иванович Сушкин родился в купеческой семье. В 1851 году он прибыл на Святую Гору и был пострижен в схиму с именем Макарий. В 1875 году Макарий был избран игуменом Пантелеимонова монастыря. При нем начался новый расцвет русского монашества на Афоне. Во-вторых, с ним был знаком один из крупнейших философов России второй половины XIX века К. Н. Леонтьев, написавший его биографию «Воспоминания об архимандрите Макарии», также привлекшей значительное внимание общества к святогорцам.

    К. Н. Леонтьев посещал Гору и пробыл там достаточно времени. Афону он посвятил несколько своих текстов: «Отшельничество, монастырь и мир: их сущность и взаимная связь. (Четыре письма с Афона)», «Панславизм на Афоне» и уже упомянутую биографию игумена Макария.

    Важное место Святая Гора заняла и в жизни святителя Феофана Затворника, который так и не смог совершить на нее паломничество. Однако, находясь в постоянной переписке со святогорцами Пантелеимонова монастрыря, он сумел сделать очень много для распространения афонской традиции в России. Прежде всего, это касается его деятельности как ученого. Самым крупным его достижением на этом поприще было составление русской версии «Добротолюбия». Это было важнейшим шагом на пути понимания аскетизма и монашества. Ведь начиная с петровских времен российское интеллектуальное сообщество было крайне плохо знакомо с текстами восточных Отцов Церкви. В «Добротолюбии» же находится свод лучших из них. Для русских монахов эта книга станет главным руководством на многие десятилетия.

    После катастрофы 1917 года все связи Святой Горы с Россией были потеряны. Однако отношения с русской эмиграцией оставались, и это во многом спасло русское монашество на Афоне.

    Среди русских святогорцев XX века первое и центральное место занимает преподобный Силуан Афонский (1866-1938). Его жизненный путь нам хорошо известен благодаря замечательной книге архимандрита Софрония (Сахарова). Значение преподобного Силуана для православия в XX веке огромно. И, наверное, наиболее полно оно проявлено в той открытости и искренности, с которыми старец рассказывал миру о своем личном опыте. Однако он не останавливается на этом опыте. С точки зрения старца человек, хоть раз познавший Божию любовь и радость, не может не желать их другим людям: «Истинный монах есть тот, кто молится за мир». Это делает мировоззрение святого чрезвычайно литургичным. Он показывает, что монашеское уединение не является целью самой по себе, но служит, скорей, лишь путём к совершенству и молитве за всего Адама, за весь мир.

    Ученик преподобного Силуана архимандрит Софроний (Сахаров) также занимает важнейшее место среди русских святогорцев XX века. Именно он донес до мира уникальный опыт своего наставника. Старец Софроний чрезвычайно автобиографичен как духовный писатель. В своих книгах он отказывается от построений абстрактных философских и богословских схем и вводит те или иные понятия только исходя из их связи с конкретным мистическим опытом. Тем самым он еще раз убедительно демонстрирует теснейшую связь и взаимопроникновение теории и практики в восточно-православной традиции. При этом архимандрит Софроний имел прекрасное богословское образования, которое он получил до своего отъезда на Афон. Однако на Святой Горе к богословскому образованию под мудрым наставничеством преподобного Силуана присовокупилось знание мистическое, созерцание Нетварного Света, которое старец будет описывать почти во всех своих книгах.

    Как мыслитель архимандрит Софроний — ревностный продолжатель монашеской исихастской традиции. Главная цель монашества — достижение совершенства, «наивысшее, что может быть с нами по вере нашей, — говорит старец, — единство по образу Святой Троицы. Господь не оставил нам сие в виде заповеди. Однако то, что Он говорил в молитве к Отцу перед самой Своей голгофской смертью, было, как я думаю, действительно последним и высочайшим: "да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино" (Ин.17:21). Но зная недостижимость для нас, после падения Адама, сей последней высоты и полноты обожения, я предложил вам это как критерий, чтобы вы судили, где вы: стали ли вы действительно учениками Христа или остановились где-то на середине пути». Рассуждая о молитве, старец подчеркивает, что последняя является творческим действием: «Молитва есть бесконечное творчество, высшее всякого иного искусства или науки. Чрез молитву входим мы в общение с Безначальным Бытием. Или иначе: жизнь Самосущего Бога входит в нас по этому каналу».

    Совершенно особое место в мысли архимандрита Софрония занимает Литургия и евхаристическая молитва: «Совершение Божественной Литургии было не только актом благочестивой, чистой от колебаний веры, но ощущение всем моим существом факта присутствия Бога, совершающего таинство». Таким образом, аскетический опыт начинает пониматься архимандритом Софронием в свете опыта евхаристического.

    Необходимо отметить, что для ранних Отцов Церкви вопрос о месте Евхаристии даже не стоял. Для абсолютного большинства верующих она занимала центральное положение. Однако наступившее со временем евхаристическое охлаждение привело к тому, что Литургия зачастую рассматривалась в качестве некой помощи на пути индивидуального аскетического делания, а не как основа церковного бытия как такового.

    Архимандрит Софроний как своей жизнью, так и творчеством, пытался исправить эту крайность. Во многом современное евхаристическое богословие и вообще возрождение интереса в литургической традиции в Церкви обязаны именно ему. Значение фигуры старца для России огромно и, наверное, во многом ещё недооцененно и непонято. Хотя во многом, в том числе благодаря его трудам, в русском церковном обществе по-прежнему не угасает интерес к жизни афонского монашества.

    Святая Гора — поистине была и остается настоящей общеправославной монашеской семьей, на которой сошлись люди самых разных культур и традиций со всех континентов Земли. Но всех их объединяет одно — горячее желание служить Богу. Опыт афонского монашества — по-настоящему вселенский опыт Церкви, которая словно выразила здесь все лучшее, что есть в восточной аскетике и богословии.

    Связи России и Святой Горы имеют древнейшие корни, уходящие ко временам крещения Руси. Со времен преподобного Антония Печерского русские люди связывали с Афоном лучшие свои представления о идеалах монашеской жизни. Святая Гора дала Руси и России не только великих подвижников, но и духовную основу культуры, которая зиждется на созерцательности, умении соединять разум и сердце, рациональность и мистическое озарение, красоту и скромность, безупречность художественных пропорций и исполнение их в ограниченном наборе средств, что особенно отличает русскую икону.

    Родившееся же в недрах Афона русское старчество было и остается залогом народного доверия к Церкви Христовой. Даже в моменты, когда люди начинают разочаровываться в церковной жизни, когда их не удовлетворяет внешний облик Церкви, как этой было в XVIII и XIX столетиях, образ великих старцев, которые своей любовью и жертвенностью озаряли мир, заставлял задуматься о том, что Тот, Кому эти подвижники без остатка посвятили жизнь, есть Истинный Бог.

    Афон дарил Руси не внешнее благолепие, не помпезность, но сокровенную жизнь сердца, умение проникать в глубины собственного существа. Можно ли представить себе произведения Достоевского без предшествующей огромной традиции видения человека, его сущности через призму его глубоко личного отношения с Богом? Это заложено в природе афонского монашества, а значит и русского, имеющего прямое духовное родство со Святой Горой.

    Источник: valaam.ru

    • 01 Фев 2016 13:32
    • от monves
  17. Откровение помыслов на опыте Святой Горы

    Доклад архимандрита Алексия, настоятеля монастыря Ксенофонт (Святая Гора Афон) на XXIV Международных Рождественских образовательных чтениях, направление «Древние монашеские традиции в условиях современности» (Новоспасский ставропигиальный мужской монастырь. 26-27 января 2016 года).

    Преосвященные Владыки, досточтимые отцы и всечестные игуменьи.

    Прежде всего, я хотел бы поблагодарить Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, по благословению которого приглашен Преосвященным архиепископом Феогностом для участия в секции Рождественских Чтений, организованной Синодальным отделом по монастырям и монашеству.

    Я с радостью прибыл с далекой Святой Горы Афон, благословенного сада Божией Матери, чтобы иметь духовное общение с возлюбленными во Христе братьями. Нас связывает одно Крещение, одна вера и общее монашеское житие — всё это делает наше общение всегда актуальным и необходимым для обмена опытом и разрешения вопросов повседневности.

    Афон со своей более чем тысячелетней непрерывной подвижнической жизнью сохранил преемственную связь монашеской республики от славной Фиваиды и Палестины до наших дней в братском общежитии православных монахов со всех уголков земли.

    На основании сказанного, с помощью Божией и по вашим молитвам я постараюсь изложить свои мысли по нашей теме, которая непосредственно связана с институтом монашеского общежительства — речь идет об откровении помыслов, которое чрезвычайно возвышает внутреннюю мыслительную жизнь подвижников-монахов.

    Не так давно мы праздновали Вочеловечение Бога Слова и исповедали «во псалмех и пении», что Христос пришел на землю, чтобы спасти человека и освободить его от власти диавола. Это Христово служение Церковь таинственно продолжает и по сей день.

    Внутри Церкви, которая есть Тело Христово, родилось и существует монашеское жительство, являющееся «равноангельным житием», по выражению святых отцов. «Совершеннейшим устройством жизни» называет монашество святитель Василий Великий, богоносный отец Церкви и покровитель иночества. Монахи — продолжатели жизни апостолов, поскольку «они в точности подражают житию апостолов и Самого Господа», — пишет святитель в своих известных аскетических Правилах. Усердное исполнение евангельских заповедей — и особенно повеления Господня «Покайтесь» — есть основная цель подвижнической жизни, и именно оно является выражением церковного понимания монашества.

    Имея перед собой указатель внутреннего очищения — Таинство исповедания и откровения помыслов, мы следуем узким путем добровольного мученичества, взирая на будущее «обожение по благодати». Вся аскетическая и монашеская жизнь строится через постоянное покаяние, послушание и памятование о Боге, взращивание добродетели и деятельную любовь к Богу и ближнему.

    Отвержение всякого помысла о мире и непрестанная борьба с «ветхим человеком», как об этом говорит св. апостол Павел, составляют единый мученический подвиг; совершая его, монах становится добровольным мучеником. На этом мученическом пути, цель которого — Царство Небесное, действуют два фактора: Таинство Покаяния, рассматриваемое как второе Крещение, и духовное руководство старца.

    Старцы духовно воспитывают своих чад через таинство послушания во Христе и таким образом ведут их ко Господу. «Слушающий вас Меня слушает, и отвергающийся вас Меня отвергается» (Лк. 10:16), — слово Божие предельно ясно говорит о старцах и духовниках.

    Авва Варсонуфий предписывает: «Всякий помысел и всякую скорбь, всякое пожелание и всякое подозрение не скрывай, но свободно открывай своему авве. И то, что от него услышишь, усердно исполняй с верой».

    Послушание — это основная монашеская добродетель, и ее фундаментальным выражением является откровение помыслов.

    Откровение помыслов означает, что некто со смирением открывает своему духовному отцу каждую свою мысль, грешную или нет, каждое намерение, каждый поступок и желание. Это на деле показывает, что монах предает самого себя в руки Господа, потому что, как говорят святые отцы, старец, как кормилица и передатчик божественной жизни своим духовным чадам, находится на месте Христа и является Его образом.

    Основное условие откровения помыслов — это самопознание и покаяние. Но необходимым также являются и отношения со старцем, основанные на любви и доверии ему. Если монах не любит своего духовника и не доверяет ему абсолютно, то как он сможет выложить перед ним весь груз своих падений, как он выложил бы их перед лицом Господа?

    Таинство полностью совершается послушающимся, старцем и Богом. Откровение помыслов дает их оставление, примиряет с Богом, создает благословенную, ничем не нарушаемую личную связь между старцем и послушником. Для старца послушающийся — это его ребенок, «чадо, которое дал мне Бог» (ср. Ис. 8:18), а для послушника только его старец является его духовным отцом, учителем и кормчим в «любомудренной жизни» монахов.

    Речь идет о настоящих, построенных во Христе отношениях любви и свободы, которым нас учили много веков назад отцы-пустынники и которые сохраняются и передаются сегодня на Святой Горе как ответ ищущим внутреннего мира и успокоения в их восхождении к Богу.

    Монашеская жизнь основывается на принципе доверия монаха не к самому себе, а к оценке его духовного отца. Главная цель старца состоит в том, чтобы дать своему чаду правильное направление и понимание смысла обновления во Христе. Но поскольку страсти помрачают его, подвиг монаха должен подпитываться внутренним отречением от помыслов и своего хотения, и это отречение приносит с собой свободу души — освобождение, которое получает послушник, когда открывает духовному отцу со смирением и искренностью свои помыслы, не теряя ощущения своей греховности.

    Вместе с тем, такие добродетели, как рассуждение, любовь, утешение и человеколюбие, чуткость и нежность, а также дар пастырства вкупе с божественным просвещением — должны по необходимости украшать личность старца.

    В первые годы нашей жизни на Святой Горе мы еще успели застать в живых старца Ефрема Катунакского. Это был настоящий образец отсечения своего желания и постоянного послушания во Христе. Как-то раз он приходил в наш монастырь, и мы спросили: «Что такое настоящий духовный подвиг монаха?» Он нам убежденно и уверенно ответил: «Отсечение собственных желаний через откровение помыслов, как нас учат святые отцы!»

    В общежительных монастырях, по святогорскому преданию, игумен и духовник выбирается братией пожизненно. Это является видимым выражение принятия личности старца всеми монахами. Старец — это священник и духовный отец братий. Таким образом, откровение помыслов дает и оставление грехов, и руководство. Но поскольку иногда те, кто принимают откровение помыслов, сами не являются священниками, как это происходит в келлиях Святой Горы, то разрешительную молитву читает какой-то духовник.

    Как мы сказали раньше, та духовная связь, которая развивается между старцем и послушником, то ощущение и уверенность, что старец «бодрствует о душах наших», потому что даст ответ Богу, — вдыхает в монаха доверие к своему духовному отцу с тем, чтобы рассказывать только ему о своих помышлениях, испрашивая прощения и просвещения через руководство старца. С ним монах чувствует себя в безопасности, поскольку знает, что в любой момент найдет успокоение в откровении помыслов. И как пишет прп. Иоанн Лествичник, «лучше согрешить перед Богом, чем перед нашим старцем, потому что если мы разгневаем Бога, то у учителя есть сила примирить нас с Ним. Но если мы разгневаем учителя, то некому больше встать между Богом и нами для нашей пользы».

    По этой причине откровение помыслов необходимо не перед Причащением, а всегда, всякий раз, когда возникает душевная необходимость. В монашеском жительстве исповедание помыслов составляет образ жизни, а не просто установленную уставом практику.

    В монашеском постриге мы обещаем «исповедовать сокровенное в сердце» предстоятелю и слушаться его и всей во Христе братии. Послушание и исповедание помыслов, так же как и девство с нестяжанием, составляют духовный фундамент, на котором стоит путь настоящего монаха.

    Всесвятой Дух, действующий в святых Таинствах, дает благодать и просвещение принимающему исповедание помыслов, а исповедующемуся подает оставление и успокоение. Так приходит помощь свыше для возрастания в божественных добродетелях и для противодействия душетленным страстям. И наоборот, эгоистическое упорство монаха в помыслах, своеволие, собственные желания («слушай свои помыслы», — как мы говорим на Святой Горе) ведут к заблуждению, которое есть последствие гордости. Мы знаем множество случаев, когда монахи сбиваются с прямого пути из-за упорства в собственных помыслах. Кто самовольно, без благословения, постится или чересчур усердствует в аскетических подвигах, тот обычно затем впадает в небрежение или попадает в другие ловушки лукавого.

    Мне приходит на память один случай, когда монах ушел без благословения в пустыню для более суровых подвигов, а враг, в конце концов, увел его в мир.

    Духовной опасностью является и та ситуация, когда монах ищет непосредственного руководства в текстах святых отцов без совета и личных взаимоотношений со старцем.

    Авва Исаия говорит в своих наказах «к отрекшимся»: «Не открывай своих помыслов перед всеми, чтобы не искусить ближнего. Открой свои помыслы отцам твоим, чтобы благодать Божия покрыла тебя». В Таинстве Исповеди душа не расслабляется, а ищет излечения и соответствующего лекарства для избавления от своих болезней. Более того, открывая «тайну сердца» каждому, но не своему духовнику, мы не получаем никакой помощи. «Не открывай сердца всякому человека».

    «Не скрывайте помысла» (от своего старца) — это наставление неизменно произносится на Афоне вот уже много веков. Неисповеданный помысел — это взрывчатое вещество, таящее в себе огромные духовные опасности.

    Авва Дорофей говорит: «В Ветхом Завете книга Притч нас учит: “Люди, у которых нет сильного и разумного управления, падают, как засохшие листья. Спасение же улучается после благоразумного и боговдохновенного руководства...” Видите, чему нас учит Писание? Оно нас заставляет быть внимательными, чтобы мы не доверяли самим себе, не считали себя разумными, не считали, что можем управлять самими собой. Мы нуждаемся в помощи, нуждаемся в людях после Бога, которые бы нами управляли. Нет более несчастной и легкой добычи для врага, чем люди, не имеющие какого-нибудь руководителя на их дороге к Богу... и если он у них есть, то они одно скрывают, а другое говорят».

    Сравнивая высказывания святых отцов и учителей с современным опытом, мы замечаем свое единомыслие с ними в этом серьезном вопросе спасения. Конечно, они духовно обогащают нас своими вдохновенными словами, но при этом на нас производит огромное впечатление такое единство мысли на протяжении веков. Их заветы действительны и в наше время, как будто были произнесены сегодня.

    Вспоминается мне случай с двумя новоначальными монахами, которые послушались своего помысла и увеличили свое правило без благословения старца. Последствием было то, что в один вечер, когда они опоздали на молитву, их разбудил сам демон. Так им было показано, что они, следуя за своими желаниями, исполняли волю диавола.

    Мы уже сказали, что связь старец — послушник есть связь истинной свободы и любви во Христе. Монах, выбирая это особое жительство, ищет именно этой свободы во Христе. Смысл свободы и личного выбора человека является основным условием для монашеского призвания.

    При полной свободе выбираю монашеский путь, выбираю монастырь моего покаяния, духовного отца, даю Богу обеты послушания. Свою неопытную рассудительность, помыслы, разум предаю своему духовному отцу — опять же свободно! И именно это означает послушание, по учению святого Иоанна Лествичника. Итак, в атмосфере свободы растет доверие и послушание старцу.

    Преподобный Иоанн Лествичник: «Кто показывает змею, скрывающуюся в нем, тот показывает сильную и истинную веру к нему [то есть к старцу]». Естественно, когда змею показывают, тем самым делают решительный шаг к лечению.

    «Воля — это “медная” стена между Богом и человеком и “камень преткновения”», — сказал авва Пимен. От этой медной стены нас освобождает откровение помыслов и, как говорит Симеон Новый Богослов: «Кто приобрел чистое по Богу доверие к своему отцу, взирая на него, размышляет, что видит Самого Христа; находясь рядом и следуя за ним убежденно верит, что находится со Христом и следует за Ним».

    Монах на опыте переживает величие единства в теле Церкви, поскольку его индивидуалистические соображения и умозаключения не отделяют его больше от своего старца. Он становится одним целым с Богом и братиями через своего духовного отца. Именно таким образом достигается баланс между разумом, который освобождается от страстных помышлений через откровение помыслов, и душой, которая радуется, поскольку ощущает мир и с благодатью Божией побеждает страсти, нападающие на нее.

    Имеется в виду тот внутренний баланс, который так актуален и ценен в наши дни, в эпоху особой душевной слабости, возникшей в результате, кроме всего прочего, дисгармонии между телом и душой. Откровение помыслов — это обязательное и необходимое условие для душевно-телесного здоровья, но одновременно это инструмент каждого монаха в нахождении баланса в отношениях с Богом и братиями.

    В этом месте, думаю, нужно сказать о позиции старца перед чадами, приходящими за его руководством. В этом деле требуется понимание, терпение, любовь и смирение.

    Блаженной памяти старец нашего монастыря Трифон был одним из первых старых отцов, который пришел ко мне на исповедь после того, как я принял обязанности игумена в 1976 году в монастыре преподобного Ксенофонта.

    Первая его просьба заключалась в том, чтобы я терпеливо слушал. Три часа длилась его исповедь! Настоящее святое Таинство! Результат: дар слез, которые не прекращались у него до самой смерти, последовавшей через три года. Слезы покаяния, но при этом — и благодарности, и надежды. Перед его праведной кончиной я попросил, чтобы он молился о нас на небесах. Его ответ был следующим: «Геронда, если я обрету дерзновение, — то с радостью».

    Весь этот духовный опыт и неотчуждаемая и удостоверенная мудрость преподобных отцов остается и передается на Святой Горе. Более тысячи лет она стоит как некий старец-аскет, который говорит о своем разумном опыте и о его непреложности, открывает другое измерение жизни не только монашествующим, но и всем ищущим спасения, покоя и мира.

    Благодарю за внимание.

    Перевел с греческого Константин Норкин.

    Источник: monasterium.ru

    • 01 Фев 2016 12:29
    • от monves
  18. Исповедь в жизни монаха как таинство воссоедине...

    Доклад игумена Авксентия (Амбражея), исполняющего обязанности наместника Свято-Рождество-Богородицкого мужского монастыря Туровской епархии на XXIV Международных Рождественских образовательных чтениях, направление «Древние монашеские традиции в условиях современности» (Новоспасский ставропигиальный мужской монастырь. 26–27 января 2016 года).

    Бог, промышляющий о нашем спасении, устроил так, что за последние три десятилетия число монастырей и иноков, живущих в них, увеличилось, возродились старые и основываются новые монастыри. В монастыре человек ищет истинной связи с Богом и истинной связи со своими братьями и сестрами. Таким образом, человек, приходящий в монастырь, как правило, руководствуется искренними намерениями и пожеланиями, он всерьез воспринимает слова Спасителя: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко» (Мф. 11:28—29). Он ищет покоя, но вместе с тем он приносит в монастырь всё свое «духовное» наследство из мiра, где испытывал непрестанное чувство незащищенности, чрезмерную чувствительность, эмоциональность и порой даже враждебность. «Нынешние чада Церкви совершенно особые, порождение всеобщей апостасии, они приходят к духовной жизни, отягощенные многими годами греховной жизни, извращенными понятиями о добре и зле. А усвоенная ими правда земная восстает на оживающее в душе понятие о Правде Небесной. И две эти правды по сути своей совершенно различны и непримиримы. На земле Небесная Правда пригвождается ко кресту»1, — говорил один из опытнейших духовников ХХ столетия, архимандрит Иоанн (Крестьянкин).

    Вся наша жизнь — это непрерывная цепь падений и восстаний. Бог — наша цель, и, впадая в грех, мы уходим от Него, промахиваемся мимо цели. Грех есть удаление от любви Божией. Грехом мы теряем данное нам в Крещении освящение. И, естественно, зло находит место в наших сердцах, именно в наших сердцах берет оно начало и имеет свое продолжение в мiре, именно в нашем сердце живут одновременно: смерть и жизнь, зло и добро, ад и рай. И теперь зло, как грех, как наследство, полученное нами от прародителей, пытается осквернить наше сердце и увести нас от Бога. Но чтобы увидеть Его снова, надо очистить свое сердце: «Блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят» (Мф. 5:8). Чистота сердца не просто требует особого, аскетического усилия, она достигается лишь постепенно, в процессе духовной жизни, в которой монах не только действует активно, совершая свои подвиги в любочестии, но и претерпевает. Преподобный Исаак Сирин в своих Подвижнических словах говорит: «Сердце же достигает чистоты многими скорбями, лишениями, удалением от общения со всем, что в мiре мiрского, и умерщвлением себя для всего этого»2, а это возможно благодаря углубленному размышлению над собой и над Евангелием, и над путями Божиими, когда мы оказываемся перед лицом своего греха, своей неверности самому высокому нашему призванию, тогда и посещает наше сердце острая боль, стыд о том, что мы так далеки от того, чем могли бы быть, так непохожи на то, что задумал Бог, когда Он нас сотворил. Очень важно отметить, что истинное покаяние возможно лишь тогда, когда существует живое восприятие Бога и видение Его как личностного существа. Только тот, кто созерцает Бога, способен видеть и созерцать самого себя. Только тогда, когда мы обратимся к Богу, когда мы взыщем Его, нам станет понятен смысл всего, что с нами происходит, мы поймем и кто мы есть сами. Без Бога мы не можем исправить себя самих, не можем освободиться от страстей, не можем стать хорошими. Сколько бы мы ни старались, ничего у нас не получится. Только Христос может избавить человека от смертельной болезни себялюбия и своекорыстия, вывести из тупика вражды и страха. «Христос, — говорит старец Софроний (Сахаров), — это совершенное откровение Бога триипостасной любви и одновременно обнаружение безграничных возможностей человека». Христос нам являет не только истинного Бога, но и истинного человека. Христос соединил в себе Божество и человечество, чтобы мы стали сопричастниками Божества. Однако, помимо силы Христовой, которая играет здесь важнейшую роль, требуется и содействие человеческой воли.

    «Весь мир держится покаянием, ибо всякий грех есть к смерти, коль скоро не очищен он покаянием», — говорит св. Марк Подвижник. Поэтому каждый имеет нужду в покаянии, в новом рождении от Бога, хотя бы он лишь и час всего прожил на земле. Блаженный Симеон архиеп. Фессалоникийский говорит: «Покаянием совершается исправление наше от грехов, вновь нами содеваемых. И так как после Крещения нет другого способа быть воззванным (ко спасению), по благодати и дару, кроме подвигов и трудов, кроме обращения и слез, кроме исповедания прегрешений и удаления от зла: то и дарован этот великий дар. К этому дару особенно приближается чин монахов, как постоянный залог покаяния». В этих словах уже имеется указание на особое положение исповеди в жизни иночествующих. Вот и Святейший Патриарх Кирилл в одном из своих обращений к монашествующим напоминает нам, что «Главной задачей для монаха является внутреннее самосозерцание, постоянное испытание своего ума и своей совести, постоянная работа над своими мыслями, над своими желаниями, над своими деяниями»3. Как бы напоминая нам о главной составляющей истинного покаяния — самосозерцании. Невозможно прийти к покаянию, не осознав своего подлинного духовного состояния. Неведение собственной немощи делает нас неисцелимыми вовек. Евангелист Иоанн пишет: «Если говорим, что не имеем греха, — обманываем самих себя, и истины нет в нас» (1 Ин. 1:8).

    «Отче Святой! соблюди их во имя Твое, тех, которых Ты Мне дал, чтобы они были едино, как и Мы… Ныне же к Тебе иду, и сие говорю в мире, чтобы они имели в себе радость Мою совершенную… Не о них же только молю, но и о верующих в Меня по слову их, да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино» (Ин. 17:11—13; 20—21). Христос молится о Своих учениках и о всех, которые уверуют во имя Его, Он хочет, чтобы и в нашей повседневной жизни отражалась гармония единства триипостасного Божества. Личность не может существовать отдельно от общества, как и общество не мыслит себя отдельно от личности. Но человек очень часто живет совсем иначе — только ради самого себя, руководствуясь исключительно личными интересами. Не исключением является и братия монастыря; не осознавая себя в единстве общины, брат устремляется назад, к небытию. Когда человек и общество, в том числе и монашеское, перестает жить по образцу Святой Троицы, тогда видоизменяются и рушатся нравственные устои нормального жития. Прекращается наша сопричастность истине и жизни Троической любви, поэтому уже недоступно истинное братолюбие. Игумен горы Синайской говорит: «Любящий Господа прежде возлюбил своего брата; ибо второе служит доказательством первого»4. Нередко приходится наблюдать трагическую картину, как брат в монашеском и даже уже священническом чине сначала удаляется помыслами от братии, перестает исповедаться и в итоге уходит в страну далечу, обзаводится семьей, где чаще всего тоже не может найти подлинного чувства единства.

    Таким образом, целью покаяния в монашеской общине являются: достижение общения с Богом, источником любви, и единение с братией, как членами Тела Христова. Как учат святые отцы, некоторые соблюдают слово Божие из страха адской муки, другие – чтобы попасть в рай, третьи же делают это из любви ко Христу. Первые являются рабами, вторые – наемниками и третьи – чадами Божьими. Мы же, монашествующие, подвизаемся чтобы попасть в третью категорию.

    Учитывая всё вышеперечисленное, достижение цели Небесного Царствия усугубляется еще тем, что традиции старчества в наших монастырях утеряны. Архимандрит Иоанн (Крестьянкин) говорил о современном духовничестве вот что: «Да, великое дело духовничества продолжается и будет до конца дней. Но опыт духовничества древних отцов и даже нового времени нельзя перенести в новейшее. И верим, несомненно, благости Божией, что как приводит Он ныне овец духовных, пусть больных и израненных, на пажити Свои, так даст и дает уже и пастырей, в которых духовная благодать уврачует их болезни, и вразумит, и восполнит оскудевшие духом сосуды души. В руководстве всегда хотят видеть твердый жезл, на который во всякое время можно опереться. Но настало уже такое время, которое отметает все надежды на человеческое и указывает миру едину опору, едину надежду на Бога»5. Необходимо заметить, что путь очищения от страстей не является только человеческим или только Божьим делом. Оба, то есть Бог и человек, должны быть соработниками.

    Познание собственных страстей теснейшим образом связано с покаянием и исповедью, тем более что именно осознание своих грехов и ощущение душевных недугов является первой ступенью покаяния. Внешнее проявление покаяния — это исповедание своего проступка. Речь здесь идет именно о Таинстве Покаяния. Поэтому в духовной жизни монастыря главное место должно отводится исповеди и откровению помыслов.Впрочем, необходимо заметить, что в текстах Священного Писания и святоотеческих творениях говорится о двух видах исповеди. Первый из них — это мысленная исповедь, которую мы совершаем, молясь Богу; второй же — это исповедь духовнику, который является и нашим целителем. По словам преподобного Диадоха Фотикийского, «надлежит убо нам тотчас и о невольных падениях сокрушенное исповедание приносить Владыке» Христу, не останавливаясь до тех пор, «пока совесть в слезах любви не удостоверится в прощении их»6. Кроме того, святой призывает нас быть очень внимательными, «чтоб совесть наша как-нибудь не обманула себя, подумав, что уже довольно сокрушалась и исповедовалась Богу»7. Блаженный пишет так потому, что мы, молясь Богу и исповедуя свои прегрешения, часто делаем это невнимательно и в результате живем в обольщении тем, что исповедуем свои грехи. Это ложное чувство. Следовательно, необходимо никогда не расслабляться, поскольку если мы не будем исповедоваться должным образом, «то во время исхода нашего страх некий неопределенный найдем в себе»8.

    Исповедь Богу в молитве не упраздняет исповеди наших грехов духовному отцу, как и исповедь духовному целителю не устраняет потребности в исповеди через молитву. Оба типа исповеди непременно должны сочетаться друг с другом. В любом случае, после исповеди в молитве необходимо посетить духовника, ибо Бог дал духовным отцам право отпускать грехи: «...примите Духа Святаго. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся» (Ин. 20:22—23). Из этих слов хорошо видно, «какой чести удостоила священников благодать Духа»9. Священники, по словам святителя Иоанна Златоуста, живя на земле, «поставлены распоряжаться небесным», ибо «что священники совершают на земле, то Бог довершает на небе, и мнение рабов утверждает Владыка»10. Вот почему нам необходимо прибегать к духовным врачам за исцелением. «Прежде всего исповедуем доброму судии согрешения наши наедине; если же повелит, то и при всех, ибо язвы, объявляемые не преуспеют на горшее, но исцелеют»11. Для сравнения, Таинство исповеди в древности носило открытый характер, когда в гонениях христианам приходилось перед лицом смерти непрестанно думать не о мирском, но только чтобы не лишиться Царствия Небесного, когда мысли о грехе вызывали ненависть и неприятие к самому себе, тогда не было места в душе любого человека ложному стыду и гордыне, и только спустя века, когда человек стал жить относительно сытой и спокойной жизнью, Таинство Покаяния стало приобретать тайный характер, как бы снисходя к немощам человеческим.

    Известна еще и практическая ценность исповеди. Очень важно, что человек открывается, а не затворяется в себе. Мы говорим, что если человек умеет открыться для Бога при посредстве духовника, то может избежать многих душевных болезней и даже помешательства. Мне приходилось наблюдать значение исповеди на деле. Ведь существование греха угнетает нас и телесно, так что мы испытываем и телесный недуг. Когда мы принимаем решение исповедоваться, начинается первый этап лечения. Душа и тело наполняются тишиной и любовью. Однако исповедь, конечно, должна быть правильной.

    Поскольку диаволу известно значение исповеди, он делает всё, чтобы убедить нас либо не исповедоваться вовсе, либо делать это «как бы от лица иного или складывать вину своего греха на других»12. Однако для того, чтобы обнажить свою рану перед духовным отцом, требуется духовное мужество. Преподобный Иоанн Синайский призывает: «Обнажай струп свой врачу сему». Открывая свой недуг, необходимо брать всю вину на себя, говоря со смирением: «Отче, моя язва сия, моя рана сия; она произошла не от иного кого-нибудь, но от моей собственной лености; никто не виновен в ней, ни человек, ни злой дух, ни плоть, ни другое что-либо, но только мое нерадение»13. При этом не следует стыдиться или, вернее, необходимо победить стыд своего греха и его обнажения. Открывая духовнику свои внутренние язвы, следует «как наружным видом, так и внутренним чувством и мыслию» уподобиться осужденному преступнику. Более того, преподобный Иоанн советует: «И если можно, то омочай слезами ноги судии и врача твоего, как ноги самого Христа»14. Тот же святой утверждает, что он видел исповедующихся, которые проявили столь смиренное расположение и исповедовались со столь печальным видом, с такими мольбами и криками отчаяния, что смягчали суровость судии и «гнев его преклоняли на милосердие»15.

    Естественно, что человек испытывает стыд, намереваясь исповедовать свою рану, однако этот стыд должен быть побежден. «Не скрывай своего срама»16. Вслед за его обнажением, объявлением немедленно приходит внутренняя тишина. Сохранилось известие о том, как некий усердный монах, будучи одержим бесом хулы, изнурял тело свое постом и бдением, но никакой не получил от этого пользы. Когда же он решил открыть этот помысел духовному врачу, описав его на бумаге, то немедленно исцелился. По его собственным словам, «он еще не успел выйти из келлии старца, как эта страсть исчезла»17. Отсюда явствует та истина, что исповедь не состоит в человеческом усердии, но совершается силою Божией. Божественная благодать исцеляет душу. Ни пост, ни бдение не могут принести большой пользы, если они не сочетаются с откровением помыслов.

    Задача же игумена и старшей братии монастыря создать такие условия, чтобы помочь иноку ощутить теплую семейную обстановку, полную внимания и любви, чтобы акклиматизироваться и самораскрыться в любочестии и доверии игумену и духовнику в откровении помыслов.

    Мы должны снова подчеркнуть, что покаяние, соединенное с Таинством исповеди, исцеляет раны человека. Покаяние, возникающее по вдохновению Утешителя Духа, опаляет сердце, так что все раны уничтожаются там, где есть место плачу. В таком состоянии монах даже может обрести великое сокровище девства. Никита Стифат призывает: «Не говори в сердце своем: невозможно мне прочее стяжать чистоту девства после того, как я столько раз растлевал себя и подпадал неистовству тела»18. Если даже человек утратил девство, он может обрести его вновь слезами второго крещения, то есть покаяния. Поэтому святой продолжает: «Ибо, где приложены будут болезни и труды покаяния со злостраданием и теплотою душевною и источатся реки слез умиления, там все твердыни греха разрушаются, всякий огнь страстей угасает и совершается новое свыше рождение наитием Духа Утешителя; и душа опять соделывается палатою чистоты и девства»19.

    Возрождение человека не может совершиться, если он не подчинится духовным отцам, способным исцелить его во Христе. Нежелание подчиниться отцу духовному в подражание Христу, который подчинился Отцу Своему даже до смерти крестной, означает не быть рожденным свыше. Ведь такое рождение обыкновенно происходит от подчинения духовным отцам.

    Однако часто бывает так, что горестные страсти души не исцеляются сразу же после исповеди. Чтобы душа освободилась от своих страстей, требуется великая борьба и великое подвижничество. В сущности, прощение грехов — это не та обычная исповедь, на которую мы иной раз приходим под грузом тяжких психологических проблем, но свобода от страстей. Тот, кто не освободился от страстей с помощью благодати Христовой, «еще не улучил прощения»20. «Как одержимому долговременною болезнию невозможно в одно мгновение получить здравие, так невозможно и в короткое время победить страсти или хотя одну из них»21. Требуется время и, разумеется, подвижничество, поскольку «делами укореняющиеся страсти делами же» и врачуются22. Поэтому «утеснение себя во всем и воздержание, труды и подвиги духовные» приносят бесстрастие23.

    Преподобный Иоанн Лествичник говорит о свойствах любви, достигаемых нами покаянием: «Любовь по качеству своему есть уподобление Богу, сколько того люди могут достигнуть; по действию своему, она есть упоение души; а по свойству – источник веры, бездна долготерпения, море смирения»24. А преподобный авва Дорофей в поучении «О том, чтобы не судить ближнего» приводит замечательное сравнение области Вселенской любви с кругом, где в центре находится Бог, а мы являемся точками на окружности и, по радиусам приближаясь к Богу, приближаемся друг ко другу, а удаляясь друг от друга, таким образом удаляемся и от Бога. «Таково естество любви: на сколько мы находимся вне и не любим Бога, на столько каждый удален и от ближнего. Если же возлюбим Бога, то сколько приближаемся к Богу любовью к Нему, столько соединяемся любовью и с ближним; и сколько соединяемся с ближним, столько соединяемся с Богом»25. Закончу словами аввы Дорофея из того же поучения: «Господь Бог да сподобит нас слышать полезное и исполнять оное; ибо по мере того, как мы стараемся и заботимся об исполнении слышанного, и Бог всегда просвещает нас и научает воле Своей. Ему слава и держава во веки веков. Аминь»26.


    1 Иоанн (Крестьянкин), архимандрит. Письма. О духовничестве. Интернет-ресурс, точка доступа: http://www.pravoslav...ma1/pisma01.htm, доступ 07.01.2016.

    2 Исаак Сирин, прп. Слова подвижнические. Сергиев Посад, 1911. С. 29

    3 Слово к монашествующим. Проповеди Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла в монастырях (2013—2014 гг.). – М.: Синодальный отдел по монастырям и монашеству РПЦ, Данилов мужской монастырь. 2014. С.78

    4 Преподобного отца аввы Иоанна, игумена Синайской горы Лествица. Слово 30:25. — М.: Православное братство святого апостола Иоанна Богослова, 2001.

    5 Иоанн (Крестьянкин), архимандрит. Письма. О духовничестве. Интернет-ресурс, точка доступа: http://www.pravoslav...ma1/pisma01.htm, доступ 07.01.2016.

    6 Добротолюбие: дополненное. Т.3.— М.: Сибирская благозвонница, 2014. С.75

    7 Там же.

    8Там же.

    9 Свт. Иоанн Златоуст. Т.1. Ч.2. С.426.

    10 Там же.

    11 Преподобного отца аввы Иоанна, игумена Синайской горы Лествица. Слово 4:10.

    12 Преподобного отца аввы Иоанна, игумена Синайской горы Лествица. Слово 4:63.

    13 Преподобного отца аввы Иоанна, игумена Синайской горы Лествица. Слово 4:61.

    14 Преподобного отца аввы Иоанна, игумена Синайской горы Лествица. Слово 4:62.

    15 Преподобного отца аввы Иоанна, игумена Синайской горы Лествица. Слово 4:66.

    16 Преподобного отца аввы Иоанна, игумена Синайской горы Лествица. Слово 22:40.

    17 Преподобного отца аввы Иоанна, игумена Синайской горы Лествица. Слово 23:54.

    18 Добротолюбие: дополненное. Т.5.— М.: Сибирская благозвонница, 2014. С.110.

    19 Там же.

    20 Добротолюбие: дополненное. Т.3. С.292.

    21 Преподобного отца аввы Иоанна, игумена Синайской горы Лествица. Слово 26:239.

    22 Добротолюбие: дополненное. Т.5. С.82.

    23 Там же.

    24 Преподобного отца аввы Иоанна, игумена Синайской горы Лествица. Слово 30:7.

    25 Авва Дорофей, преподобный. Душеполезные поучения. – Клин: Фонд «Христианская жизнь», 2003. С. 90.

    26 Там же. С. 91.

    Источник: monasterium.ru

    • 27 Янв 2016 16:03
    • от monves
  19. «Монашеские смуты» начала ХХ века: Афон, Оптина...

    Оптинская смута 1910-1912 гг. — важнейший фрагмент позднего периода истории оптинского старчества. В эти годы небольшая часть братии выступила против своего настоятеля — архимандрита Ксенофонта (Клюкина) и скитоначальника и старца — преподобного Варсонофия (Плеханкова). Осуждались методы духовного и хозяйственного руководства обителью. Обвинения поддержали некоторые светские влиятельные особы. Использовались как публикации в периодической печати, так и жалобы в епархиальное управление и Св. Синод. Хотя обвинители не смогли ничего доказать, эта кампания достигла значительного успеха — из монастыря был переведен старец Варсонофий, который через год после этого почил (1 (14) апреля 1913 г.).

    Причины смуты и ход событий получили некоторое освещение в литературе[1]. Вместе с тем, никто из исследователей не пытался рассмотреть эти события, в контексте похожих событий церковной и монашеской жизни начала XX века. Такой контекст очевиден, и в нем выявляется целый ряд похожих, по сути и по времени, явлений. Возможно, этот подход поможет лучше понять происшедшее в Оптиной Пустыни в 1910-1912 гг.

    В истории монашества известно немало случаев восстания братства, или части братства, на своего игумена. Такой участи не избегали даже преподобные отцы, например — Савва Освященный, Венедикт Нурсийский, Симеон Новый Богослов, Феодорит Кольский, Трифон Вятский, Дионисий Радонежский. Но такие события всегда носили единичный характер, и являлись глубоким нарушением основ иноческой жизни. В истории русского монашества предреволюционной эпохи (начало XX века), подобные происшествия приобрели массовый характер. Оптинская смута является лишь одним из них.

    Так, наибольший резонанс получили события на Святой горе Афон в 1909-1913 гг., получившие наименование «Афонская смута». Эта «смута» охватила русские монастыри Афона — Свято-Пантелеимонов монастырь, Андреевский скит, скит Новая Фиваида. Спокойствие сохранялось только в Ильинском скиту. Причиной послужил спор о почитании Имени Божия, вызванный книгой схимонаха Илариона «На горах Кавказа». Суть противоречий и ход событий подробно рассмотрены в имеющейся литературе[2].

    События достигли такого накала, что в январе 1913 г. сторонники «имяславия» (одной из двух сторон в этом споре) силою изгнали из Андреевского скита настоятеля архимандрита Иеронима (Беляева) и его сторонников-«имяборцев», объявив их «еретиками, хулителями Имени Божия». Изгнание началось с воинственного клича предводителя смуты иеросхимонаха Антония (Булатовича, бывшего гусара) — «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа — ура!». Подобные происшествия, совершенно революционные по сути и форме, произошли на Афоне и в Пантелеимонове монастыре и ските Новая Фиваида. Настоятель Пантелеимонова монастыря архимандрит Мисаил так и называл основное ядро «имяславцев», во главе с монахом Иринеем (Цуриковым), «революционным комитетом». Ими было составлено «Исповедание Имени Божия». На состоявшемся 23 января 1913 г. монастырском соборе, старшую братию принуждали подписывать этот документ. Монах Ириней говорил настоятелю архимандриту Мисаилу: «Иди скорее, подписывайся к нашему протоколу, или мы иначе с тобою заговорим»[3]. Этот комитет отправился в скит Новая Фиваида, откуда так же был изгнан игумен, и назначен новый из «имяславцев». Дошло до анафематствования тех, кто не признал новое учение, включая иерархов.

    Во всех монастырях России были отслужены молебны, в том числе в Оптиной Пустыни «при соборе всей братии, о том, чтобы Господь вразумил заблудших, и обратил их на путь истины»[4]. Призывы Русской и Константинопольской церковной власти к умиротворению не возымели успеха. В итоге, летом 1913 г. в ходе полицейской акции с Афона были депортированы более 800 русских монахов, заявивших о своей приверженности имяславию.

    Другая обитель, находящаяся на противоположном крае русского мира — Соловецкий монастырь, так же столкнулась с похожими проблемами. После русско-японской войны 1904-1905 гг. в монастырь поступило много солдат и матросов. Они принимали постриг по обету, целыми отрядами, на льготных условиях, с быстрым рукоположением — по особому указанию Синода[5]. Именно ими был поднято возмущение против талантливого и многолетнего настоятеля архимандрита Иоанникия (Юсова). Он родился в 1850 г. в крестьянской семье в Архангельской губернии. С 1867 г. подвизался в монастыре, в 1880 г. был пострижен в монахи. В 1895 г. избран настоятелем. По его инициативе основывались новые скиты, началось создание прославившей монастырь озерной судоходной системы на Большом Соловецком острове, получил развитие монастырский морской флот. При архимандрите Иоанникии в 1910-1912 гг. на Соловках возникла первая и единственная в России монастырская гидроэлектростанция, в 1914-1916 гг. радиотелеграфная станция, обеспечившая связь с материком. Особой заботой архимандрита стало создание на базе 4-классного монастырского училища 8-классной семинарии, с правом выпуска священников и учителей. Вместе с тем, архимандрит Иоанникий выступал за сохранение уставной строгости монастырской жизни.

    В 1913 г. началась монастырская смута. Часть братии, недовольные распоряжениями архим. Иоанникия, выступили против своего игумена, и поскольку никаких серьезных фактов представить они не могли, то стали писать начальству различные клеветнические измышления, обвиняя своего настоятеля в безрассудстве, растратах и даже убийстве. Однако эти доносы не возымели успеха, и смута продолжалась четыре года. Лишь после Февральской революции, 4 августа 1917 г. Синод постановил уволить архимандрита Иоанникия на покой. Прочитав об этом решении Синода в газете, о. Иоанникий перекрестился и сказал: «Слава Богу за все. Мне своих дел не стыдно».

    На настоятельство был приглашен архимандрит Вениамин (Кононов), соловецкий воспитанник, настоятельствующий в Антониево-Сийском монастыре. Главной целью нового игумена стало преодоления последствий многолетней смуты. Новый настоятель считал, что братия была несправедлива к архим. Иоанникию, и в несчастиях, случившихся в монастыре (например, пожар, в котором погибли некоторые постройки), видел наказание за бунт против настоятеля. «Все ли мы хороши сами? — сказал он. — Отца Иоанникия не считали ли первым человеком — и его же загрязняли, и заплевали, и заушали. Ныне я кажусь многим из братии хорошим, но боюсь, что придет, и скоро, время, когда и я буду казаться тоже худым и ненужным, и против меня также начнут вести козни и смуты». Эти слова оказались пророческими. Отцу Вениамину удалось на время восстановить порядок в обители, некоторые зачинщики смуты покинули монастырь, остальные внешне смирились. Однако не долго обитель пользовалась покоем.

    В 1920 г. особая комиссия Губревкома прибыла на острова и стала вывозить запасы продовольствия. Предвидя это, монахи спрятали часть продовольствия и церковных ценностей. Однако, благодаря указаниям иноков, ранее выступавших против архим. Иоанникия, многие из этих ценностей были обнаружены властями. В августе началось следствие по выявлению «виновных в сокрытии», а в монастыре возобновилась смута, теперь уже против архим. Вениамина, на которого стали поступать доносы от монахов в органы власти. Автором одного из них был иеродиакон Вячеслав, один из зачинщиков смуты против архим. Иоанникия. В кон. 1920 г. о. Вениамин был арестован. Погиб архим. Вениамин (Кононов) в 1928 г. Прославлен на Архиерейском юбилейном Соборе Русской Православной Церкви в 2000 г.[6] Архим. Иоанникий (Юсов) почил в 1921 г. на Соловках.

    Еще одна прославленная обитель, столкнувшаяся в это время со смутой и клеветой на настоятеля — Глинская пустынь. Эта обитель, так же, как и Оптина пустынь, была известна своей традицией старчества, восходящей к преподобному Паисию (Величковскому). Причем в Глинской пустыни старческое окормление было утверждено уставом. Одним из наиболее известных настоятелей монастыря был схиархимандрит Иоанникий (Гомолко), в мантийном постриге Исаия, управлявшей обителью в 1888-1912 гг. С ним вел переписку святитель Феофан Затворник. Отец Иоанникий много потрудился в деле благоустройства и процветания обители — как внешнего, так и внутреннего. До 1889 г. послушники могли ходить на откровение помыслов к любому духовнику. Отец Иоанникий ввел более строгий порядок — при поступлении в обитель, каждому назначался духовник, которому ежедневно следовало открывать помыслы[7]. При нем началась издательская деятельность пустыни, достигшая значительных размеров. Был втрое расширен Успенский собор. При этом настоятель отличался строгостью, как к себе, так и к братии. Часто братия, принимая от него благословение, получали наставление: «Будь внимателен!» Отец Иоанникий побуждал братию к строгому воздержанию в пищи, ограничивал на трапезе белый хлеб и квас. Он не оставлял без внимания ни малейшей погрешности. После принятия схимы в 1906 г. он значительно усилил строгость к себе, оставаясь настоятелем большой обители.

    Зачинщиком смуты стал сосед пустыни отставной генерал-лейтенант П.Митропольский. Он привлек на свою сторону небольшую часть братии, недовольных строгостью настоятеля. Первые клеветнические публикации против схиархим. Иоанникия появились в периодической прессе в 1908 г. Не получив результата клеветники в 1909-1910 гг. направили в Синод шесть заявлений, порочащих настоятеля. Его обвиняли в разорительном ведении хозяйства (как и оптинского настоятеля). Были проведены две ревизии, и дополнительное следствие, по результатам которых не только не подтвердилась виновность настоятеля, но его образ жизни был признан безупречным. Однако вновь назначенный на Курскую кафедру архиеп. Стефан (Архангельский) поверил клеветникам и направил в Синод прошение об увольнении отца Иоанникия от должности настоятеля. 12 марта 1912 г. последовало определение Синода об увольнении 70-летнего старца, и он был удален из обители.

    Дальнейшая судьба о. Иоанникия по доступным нам публикациям не прослеживается. Передаются рассказы о его жизни и подвигах, о его наставлениях. Схиархимандрит Иоанн (Маслов) приводит предание, комментировать которое не возьмемся. Согласно этому преданию, когда изгнанный схиархимандрит Иоанникий уходил из обители, был сильный весенний разлив рек. Старец вышел из монастыря, перекрестил воду и на глазах у многих пошел по ней, как посуху, повторив чудо, совершенное некогда преподобным Иоанникием Великим[8].

    Эти события, монастырские «смуты», охватили в одно и то же время (1908 г. начало смуты в Глинской пустыни; 1909 г. начало смуты на Русском Афоне; 1910 г. начало смуты в Оптиной пустыни; 1913 г. начало смуты на Соловках) несколько крупнейших русских обителей, которые оказывали значительное влияние на духовное и нравственное состояние общества. Вряд ли стоит говорить о какой-то внешней координации этих возмущений, хотя такая версия, несомненно, найдет своих сторонников. Эти события являлись прямым отражением и влиянием тех процессов, которые происходили в русском обществе. В ходе первой русской революции 1905-1907 гг. подпольная революционная деятельность и массовое недовольство, которое подспудно зрело в обществе, вырвались наружу и охватили все слои общества и все стороны общественной жизни. Несмотря на некоторый спад революционной активности после 1907 г., полностью усмирить эти процессы так и не удалось вплоть до краха государственности в 1917 г. Тех 20 лет спокойствия, о которых мечтал П.А. Столыпин, Россия так и не получила.

    Несомненно, революционный, мятежный дух не мог не проникнуть в Церковь, и в монастыри в частности. В монастыри этот дух преимущественно принесли иноки, поступившие в годы революции 1905-1907 гг. или сразу после нее. Это оказало свое влияние на моральный и духовный облик монашества. Древние уставные традиции, в том числе принципы послушания игумену, старцу, — частию монашества ставятся под сомнение. Мирская, революционная идея «справедливости» проникает в монастырские стены.

    Повод для подобных нестроений мог быть различным. Чаще всего, священноначалие обвинялось в неправильном ведении хозяйства. В русских обителях Афона, поводом к беспрецедентной по массовости смуте, явились богословские споры. Но даже когда внешней причиной были нарекания в хозяйственной деятельности, итогом смуты всегда являлись не хозяйственные улучшения, а отстранение священноначалия, против которого и поднималась смута.

    Для нас, современных людей Церкви, монахов и мирян, так же важно осознавать опасность привнесения духа «мира сего» в церковную жизнь, церковное устройство. Современный человек, человек XXI века, чаще всего хорошо образованный, со своими взглядами, навыками, воспитанный в свободной атмосфере, пришедший к вере в сознательном возрасте, приходя в монастырь, приносит с собою значительную часть своих представлений, привычек, навыков. Труд воспитания, перевоспитания, самовоспитания послушника и монаха в святоотеческих традициях — это серьезная задача как для самого пришедшего в монастырь, так и для его игумена и духовника. Сложность этой задачи сохранялась во все времена. Но особенную актуальность она приобретает в эпоху глубоких изменений, трансформаций не только в духовной, но и в политической и социально-экономической жизни общества.

    Исследование влияния общественных, казалось бы далеких от духовных горизонтов, процессов на церковную и монашескую жизнь — интересная и актуальная тема, не получившая еще должного внимания в науке. Светской исторической науке, долгое время находившейся под давлением социально-экономического детерменизма, обусловленного идеологическими штампами, редко удается адекватно рассматривать историю Церкви в контексте социальных, экономических и политических процессов. Здесь, по-видимому, не достает глубины понимания Церкви не как исторического феномена и социального института, а как Тела Христова. В церковной науке, с другой стороны, явное пренебрежение социально-экономическими, политическими, культурными процессами в обществе. Подобные исследования приобретают актуальность в наше время — эпоху глубокой трансформации облика общества, изменений касающихся не только, и не столько, российского общества, но всего человечества. Дальнейшее течение этих изменений еще только угадывается, но их влияние на церковную (в том числе монашескую) жизнь неизбежно.

    История минувшего столетия продемонстрировала как негативный опыт жизни монашества в революционную эпоху (монастырские смуты, расколы, отречения), так и выдающийся светлый опыт — Собор Новомученников и Исповедников Российских. Какие плоды принесет монашество в исторической перспективе, во многом зависит от того духовного фундамента, который закладывается сейчас.

    Основные выводы:

    Суть рассмотренных событий, которые можно назвать «монастырскими смутами», заключается в бунте части братства против священноначалия — настоятеля монастыря (во всех четырех случаях), а также против старчества (Оптина пустынь);

    Внешним поводом к «смуте» могло быть как недовольство игуменом (Соловки, Оптина и Глинская пустыни), так и богословские споры (русские обители Афона);

    Все эти события, несмотря на некоторые отличия (географические, хронологические, повод к смуте, массовость участия братии), являются прямым отражением революционных процессов в русском обществе начала ХХ века, и свидетельствуют о степени их влияния на церковную и монашескую жизнь данной эпохи;

    Представляется актуальным исследование влияния общественных (политических, социально-экономических, культурных) процессов на церковную и монашескую жизнь, как в исторической ретроспективе, так и в современности.

    Иеромонах Симеон (Кулагин), насельник Оптиной Пустыни

    [1] Концевич И.М. Оптина пустынь и ее время. Введенская Оптина пустынь, 2008. С. 396-417; Оптинская смута и кончина старца Варсонофия / Неизвестный Нилус. В 2 т. Т. 2. М., 1995. С. 274-316; Варсонофий (Плеханков), преп. / Православная энциклопедия. Т. 7. М., 2004. С. 673; Платон (Рожков), иерод. Преподобный Варсонофий и оптинская смута (в печати).

    [2] Иларион (Алфеев), еп. Священная тайна Церкви: Введение в историю и проблематику имяславских споров. В 2 т. СПб., 2002; Споры об Имени Божии: Архивные документы 1912-1938 гг. / Сост. и общ. редакция еп. Илариона (Алфеева). СПб., 2007; Забытые страницы русского имяславия. Сб. документов и материалов. М., 2001; Православный взгляд на почитание Имени Божия. События на Афоне 1913 г. Львов, 2003; А.Б.Миндлин. Подавление религиозного движения русских монахов на греческом Афоне. По материалам российской прессы и Государственной думы / Церковно-исторический Вестник, № 11, 2004.

    [3] Иларион (Алфеев), еп. Священная тайна Церкви: Введение в историю и проблематику имяславских споров. В 2 т. Т. 1. СПб., 2002. С. 382.

    [4] Летопись скита Оптиной пустыни, 10 июня 1913 г.

    [5] Бродский Ю. Соловки. Двадцать лет Особого Назначения / www.lib.rus.ec/b/400978

    [6] Жития новомученников и исповедников Российских ХХ века. Сост. игум. Дамаскин (Орловский). Апрель. Тверь, 2006. С. 9-19; Вениамин (Кононов), прмч. / Православная энциклопедия. Т. 7. М., 2004. С. 624-625; Соловецкий цветник. Архимандрит Иоанникий / Духовный собеседник, № 1, 2000. С. 74-93.

    [7] Глинская в честь Рождества Пресвятой Богородицы мужская пустынь / Православная энциклопедия. Т. 11. М., 2006. С. 580-587 [8] Иоанн (Маслов), схиархим. Глинская пустынь. История обители и ее духовно-просветительская деятельность в XVI — XX веках. М., 2007. С. 375.

    Источник: afonit.info

    • 15 Янв 2016 21:28
    • от monves
  20. Епископ Тарусский Серафим (Савостьянов): О ветр...

    — Владыка, какое у вас самое первое воспоминание детства?

    — Говорят, что первые годы жизни человек не помнит. Но мое самое яркое воспоминание относится явно к первому году жизни: открываю глаза, вижу перед собой огромное пространство, а сам я лежу на какой-то возвышенности. Остальные воспоминания более поздние, лет с четырех, как мы жили в своем деревянном доме, у нас тогда была живность — кошки, собака, куры. В пять лет мы с родителями переехали уже в обычную городскую квартиру, потому что ветхий деревянный дом должны были снести.

    Потом мы с бабушкой часто приходили на то место, где когда-то стоял наш дом.

    Помню, как я болел в детстве, и как радовался, когда у меня прошла ветрянка. Ведь после нескольких недель заточения дома можно было выходить на улицу, гулять, бегать.

    Радостные моменты моего детства были связаны с православными праздниками: с Пасхой и Рождеством. Бабушка ходила на ночные службы, а с вечера ставила тесто. Когда возвращалась со службы рано утром, начинала сразу пироги печь. Когда мы просыпались, часов в восемь, по всему дому разносился запах свежеиспеченных пирогов.

    — Значит, у вас бабушка была верующая?

    — Да, благодаря ей я и пришел к вере, хотя уже и в сознательном возрасте — в 17 лет. А до этого она молилась и за меня, и за всю семью. Так что, думаю, по ее молитвам Господь меня и привел к Себе. Через мой интерес к предмету истории.

    Лет в пятнадцать я написал на городскую олимпиаду работу на тему «Причины Крещения Руси» — олимпиада была приурочена к тысячелетию этого события. Пока работал над докладом, выучил его наизусть — так мне было интересно. Я занял первое место.

    А спустя два года был уже в Церкви, начал ходить в храм. Еще через год поступил в семинарию.

    — Как родители отнеслись к такому стремительному воцерковлению?

    — То, что я стал ходить в храм и в семинарию решил поступать, они восприняли спокойно.

    А вот когда я задумался, чтобы уйти в монастырь… Я окончил первый курс семинарии, приехал домой и рассказал о своем желании родителям.

    Они, так скажем, были очень удивлены моим решением. После каникул я уехал в семинарию. И вот за две недели до пострига получаю очередное письмо от родителей (тогда ведь еще смс-ку послать нельзя было или написать электронное письмо — общались с помощью обычных писем). Родители, как обычно, писали о том, как обстоят дела в семье и, что удивительно, сами возвратились к нашему летнему разговору по поводу принятия мною монашества.

    — Как сверстники, друзья-знакомые реагировали на ваше решение о принятии монашества?

    — По-разному. Друзья — поддерживали. Но многие знакомые смотрели косо. На дворе стояли как раз 90-е годы, переломный момент в жизни страны, стало развиваться предпринимательство, часто — дикое. Люди просто не могли понять, что это я делаю, и думали, что я иду в Церковь ради корыстной выгоды. Хотя это звучало смешно. До того, как меня позвали быть алтарником, я работал на заводе и получал там 280 рублей — большая зарплата по тем временам. А когда перешел трудиться в храм, то она стала 115 рублей.

    — Перед самым постригом не было каких-то сомнений, страхов?

    — Нет. Ни страха, ни сомнения. Желание было. Только желание принять постриг и послужить Богу, людям.

    — А потом, когда вы уже вступили на этот путь — были какие-то внутренние испытания, искушения?

    — Конечно, были. Если бы их не было, то тогда можно было бы уже задуматься о правильности выбора своего жизненного пути.

    Тяжело было, когда входил в монастырскую жизнь, и возникали, в том числе, и личностные разногласия.

    Многие из моих сокурсников, которые со мной учились в семинарии и потом приняли монашество, к сожалению, не устояли.

    Что мы знали о монашестве? Вот есть два старца — отец Иоанн (Крестьянкин), отец Кирилл (Павлов), но к ним тяжело попасть: вся Россия к ним едет. Так что многие, начитавшись книг, представляли себе монашескую жизнь восторженно-идиллически.

    Для меня, например, был трудным момент личных отношений, даже с теми людьми, с которыми я пришел из семинарии в монастырь. Когда мы учились вместе, были друзья «не разлей вода», а как только в монастырь пришли — сразу у нас начались разногласия. Это было удивительно для меня, и сложно, и непонятно. Сейчас, конечно, понимаю, что дьявол, он же не дремлет и старается посеять вражду между людьми. В особенности между теми, у кого есть дружба, чтобы нарушить единство. Для меня это было серьезным испытанием.

    Ну и нагружали себя не по разуму. Первое время вставали в три утра, совершали ночную молитву. Хватило нас ненадолго, на месяц. Потом всё равно физиология взяла свое — спать хочется, как бы там ни было. Просто взяли для себя неподъемное, опять же под книжными впечатлениями. Начитались мы Святых Отцов, как они ночами молились, и решили тоже быть подвижниками. Только Святые Отцы годами шли к этому.

    — Как вспоминаются первые годы преподавания в семинарии?

    — Студенты — это в любое время студенты. И хотя есть такая тенденция сравнивать: а вот мы были, а вот сейчас, но какая была молодежь, такой и осталась. Для чего человек идет в учебное заведение, то и получает. Если человек пришел, чтобы получить знания, он получит знания. Если он пришел просто для времяпровождения, он долго в семинарии не задержится.

    Были ребята, которые с большим интересом воспринимали те предметы, которые я преподавал (а это — литургика, церковнославянский язык, общая церковная история, основы социальной концепции Русской Православной Церкви, нравственное богословие), кому-то это было не интересно. Но они сами уходили потом из семинарии и, к сожалению, порой даже из Церкви.

    — Вы как-то сказали, что, став наместником монастыря, слышали только поздравления. И лишь один человек сказал: «Сочувствую». «И время показало, что он был прав», — говорите вы. В чем он был прав?

    — Святитель Тихон в своей речи на наречении в епископы сказал, что раньше он думал — архиерейство, епископство,— это торжественные богослужения, когда люди тебя встречают цветами, кланяются тебе. Такая вот прекрасная жизнь. А потом он осознал, что это такое, жизнь архиерейская — труд, ответственность, подвиг.

    Стоять во главе монастыря — то же самое. Почему человек мне сказал «сочувствую»? Потому что он — руководитель и прекрасно понимает, что это такое. Что это и ответственность за людей, и необходимость вести хозяйство. Нужно было восстанавливать монастырь, искать и финансы. И тот человек понимал, что во всей этой круговерти времени для молитвы будет минимум.

    Мне тогда всё казалось не по силам. Мне было 28 лет. Да, уже восемь лет я был в постриге, работал секретарем епархии. Но это опыт чиновничий: бумаги, письма составлять и тому подобное. А опыта управления у меня не было.

    Самое сложное — когда я пришел, помощников у меня не было совсем. Тех, кто бы мог помочь обустраивать монашескую и хозяйственную жизнь. Первые три года было особенно трудно.

    — Где черпали силы, поддержку?

    — В то время был жив еще мой духовник, который меня рекомендовал для поступления в семинарию, архимандрит Лука (Сентябов). Я звонил ему, спрашивал у него совета. Молитва, естественно, помогала. И еще — я всегда любил и люблю служить Божественную литургию. Стараюсь как можно чаще служить. И в этом я всегда черпал и черпаю силы.

    — Какие традиции монастыря в нем сохраняются, а что изменилось и говорит о том, что это — современный монастырь?

    — Время влияет и на монастырскую жизнь. Когда преподобный Пафнутий основал монастырь, в обитель был запрещен вход женщинам. Сейчас такого запрета нет.

    А есть традиции из завещания преподобного, которые сохраняются и по сей день. Преподобный завещал, чтобы всякого человека, приходящего в монастырь, не оставлять без внимания. Если пришел человек с нуждой, помогите ему. Помогите словом, если он нуждается; помогите ему по возможности материально. Поэтому с момента открытия монастыря у нас есть и благотворительная столовая.

    — В связи с монастырем говорится о послушании. А что такое послушание в вашем монастыре?

    — Человек приходит в монастырь уже со своим определенным опытом, и часто каждый свой собственный смысл вкладывает в это понятие. Вспомним, как преподобный Амвросий проверял человека — насколько тот исполняет послушание. Он предлагал пойти и на грядку посадить лук вверх корнями. Послушник говорил: «Батюшка, ну как вверх корнями, он же расти не будет». На что преподобный отвечал: «Ну, лук-то мы приобретем, а вот как быть с послушанием?»

    Одна игуменья вспоминала, как она пришла в монастырь послушницей. Матушка привела ее обедать, и вот первое блюдо, второе, третье… Послушница ест и думает: «О, пришла в монастырь поститься, а тут — объедаюсь». Но игуменья потом сказала: «А я нарочно велела тебе тройную порцию принести. Посмотреть, насколько ты послушна и съешь ли всё. Не думай, что тебя каждый день так будут кормить».

    За 16 лет настоятельства могу сказать, что с послушанием у братии сложно. Есть люди разного уклада и развития, в том числе и интеллектуалы, которые не привыкли идти и копать картошку. Они считают, что должны только заниматься просветительской деятельностью. Ну, простите, вы есть хотите каждый день. А для того, чтобы есть, пропитание нужно добывать.

    Еще порой послушание понимают как перекладывание ответственности. Это уже лукавство получается. Как и случаи, когда люди подходят, особенно весной, осенью: «Благословите». Благословляешь. А потом такой человек отходит в сторону и вполголоса добавляет: «На службу не ходить, пойти в огород».

    — Как вы принимаете новых насельников?

    — Для этого и есть время испытания — трудничества и послушничества. В этот период проявляется подлинное стремление человека — как он посещает богослужения, какое у него отношение к богослужению, исповедуется ли он, причащается ли он, какие отношения у него с братией, как он относится к своему послушанию.

    Были случаи, когда послушники уходили обратно в мир, женились, семьей обзаводились. Здесь ничего предосудительного нет. Для этого и есть время послушничества. Человек себя проверяет, насколько он сможет понести монашество. Может, у него первый порыв был: «Хочу быть монахом», а потом, когда он столкнулся с реальностью в монастыре, он уже начинает всё переосмысливать. И многие понимают, что для них это тяжело. Многие из послушников, которые уходили, сейчас священники в миру, у них прекрасные семьи.

    — А были случаи у вас, когда люди поздно поняли, что это не их путь?

    — У нас был один насельник в монастыре, который тоже в молодом возрасте пришел в монастырь, и то, что это не его путь, понял, к сожалению, уже после пострига. Он поступил по-христиански. Написал правящему архиерею прошение, чтобы с него сняли сан, то есть служить отказался. И чтобы ему можно было причащаться, жить нормальной христианской жизнью.

    — Вы говорите: «Не нужно бегать по России и по загранице, искать духоносных старцев, которые скажут — и всё, так оно и должно быть». Но ведь в Боровский монастырь едут в том числе к схиархимандриту Власию (Перегонцеву). Как отделить действительно духовные поиски и нездоровое стремление, как у г-жи Хохлаковой?

    — Я имел в виду, что если тебя мучает какой-то вопрос, ты хочешь получить ответ на него, чтобы правильно поступить в той или иной ситуации, то не нужно метаться. Вот если ты приехал, к примеру, к старцу, к отцу Власию, спросил у него совета, получил ответ — ты должен следовать этому совету.

    А то бывает часто — человек едет за советом, а сам уже внутри себя решил, как он будет поступать. Вот он приезжает к одному старцу, спрашивает. Он ему ответил. «Нет, так мне это не подходит, нехороший старец, пойду-ка я к другому съезжу еще»,— думает такой человек. Едет к другому старцу. Тот ему дает совет. Тоже не подходит, едет к третьему старцу. А вот совет третьего — устраивает: «Это хороший старец, он сказал то, что мне и нужно». Преподобный Амвросий Оптинский говорил: «Первое, что я вам сказал — это правильно. А вот то, что потом, — это вы меня просто уговорили».

    — Приезжают в монастырь люди, которые воспринимают всё как некое духовное шоу, не понимая сути?

    — Много таких людей едет. И отца Власия называют экстрасенсом, целителем, как только не называют. Ну, как правило, эти люди не получают то, что они хотели бы получить. Они уезжают неудовлетворенными. Есть люди, которые приезжают действительно с настоящей верой, которым нужна поддержка, молитвы. И они получают эту помощь. И много есть хороших примеров. Вот приезжала бесплодная пара, например, обоим — уже по 50. Отец Власий помолился, сказал, что им делать нужно в духовном плане. Люди стали выполнять. И вот у них появились дети.

    — За то время, как вы находитесь в этом монастыре наместником, вы почувствовали, что стало больше освобождаться времени для молитвы?

    — Существенно. Понимаете, если правильно выстроить систему, то тебе уже намного легче будет: у тебя будут помощники.

    — Монастырь как-то работает с городской молодежью?

    — Насильно к вере мы никого не тянем — это невозможно. Человека можно ведь по-разному заинтересовать. Вот, например, есть у нас при монастыре православная молодежная дружина. Когда начинали, мы не брали всех за шиворот и не вели в храм, не говорили, что молиться, поститься должны все. Нет, встречи организовывали, разговаривали. Были совместные мероприятия: помощь какому-нибудь храму по расчистке территории и так далее. Совместный труд сближает людей. Потом — картошку тушеную сделаем или ухи наварим, чай попьем. И вот таким вот образом, потихонечку, люди начинают привыкать друг к другу, начинают общаться. Узнают, что священники — такие же люди, потом, смотришь, кто-то утром на службу пришел, начал исповедоваться, причащаться.

    — К вам люди могут обратиться с вопросами?

    — Конечно. Вопросы бывают разные. Например, недавно ко мне приходил один человек, он развелся по определенным причинам с супругой, дети остались с ним. Он познакомился с другой женщиной, которую дети восприняли как свою маму, расписался в ЗАГСе. И вот он пришел с сомнениями, можно ли ему венчаться, потому что осознавал прекрасно, что такое венчание и какая это ответственность. Я побеседовал с ним, и он решил, что повенчается обязательно.

    — Что делаете, когда затрудняетесь с ответом?

    — Ну, мне в этом смысле легче: у нас есть замечательный духовник — отец Власий. И людей с теми вопросами, на которые я не могу ответить, я направляю к схиархимандриту Власию.

    — Вы говорите: «За опытом преподавания «Основ православной культуры» приезжают к нам в район не только из других районов, из совершенно отдаленных, из Сибири». А что за опыт?

    — Дело всё в том, что у нас в районе основы православной культуры преподаются с девяностых годов. На базе монастыря у нас два раза в год проходят курсы повышения квалификации для педагогов по основам православной культуры. Около 60 учителей в нашем монастыре и примерно 50 педагогов при Тихоновой пустыни в Калуге проходят эти курсы.

    Самое главное здесь — это заинтересованность самих учителей. Когда они приезжают к нам, мы для них не просто лекции читаем. Да, конечно, без лекций никуда. Но после ужина мы проводим различные встречи. Приезжают благочинные из других районов или кто-то из нашего духовенства встречается с педагогами за чаем. Отвечают на возникающие вопросы, разговаривают. Утром учителя имеют возможность прийти на богослужение. То есть люди и знания получают, и могут помолиться. Многие учителя, которые приезжали на курсы, по окончанию благодарили, что у них была такая возможность.

    — Сейчас название монастыря на слуху у всей страны — обсуждают иеромонаха Фотия (Мочалова), его участие в шоу «Голос». Как вы к этому относитесь?

    — Лично у меня отношение двоякое. С одной стороны, это миссионерство. Я знаю много молодых людей, которые следили за программой. И не то чтобы прямо стали воцерковляться, но, по крайней мере, стали интересоваться православием.

    Но как игумен монастыря я переживаю за отца Фотия. Чтобы он устоял, не переступил тонкую грань, за которой — тщеславие, гордость, потому что дьявол не дремлет. А ведь его выступление транслируют на всю страну. Поэтому мы все усиленно молимся за него, чтобы у него не произошло подмены духовной жизни. Ведь в первую очередь у иеромонаха должно быть служение Богу. А остальное уже второстепенно.

    — Как проходит ваш обычный день?

    — Утром подъем в половине пятого. Умылся, оделся. В 5.30 братский молебен, полунощница, затем Божественная литургия. В 8 часов, в начале девятого богослужение заканчивается. Пришел к себе, чаю попил и дальше разные хозяйственные дела по монастырю, или совещание с руководителями подразделений. Бывают разные официальные встречи.

    Сейчас, вероятнее всего, у меня будет график меняться, будут и другие обязанности, поездки на приходы. Вечером богослужение в 17 часов, ужин, потом вечерняя молитва и спать.

    — Вы сейчас учитесь в магистратуре Калужского государственного института на факультете юридической психологии. Для чего вам психологическое образование?

    — Психология и такой предмет, как нравственное богословие, между собой перекликаются. Конечно, видишь в психологии и разногласия. Но, как бы то ни было, психология — это наука о душе.

    — Какие, на ваш взгляд, проблемы у современных верующих — у монашествующих и у мирян?

    — Я хотел бы выделить одну самую большую проблему — это отсутствие у всех молитвы. Люди подменяют ее непонятной борьбой, думая, что борются за истину — с ИНН, новыми паспортами и так далее. В советское время было такое выражение: «Так за мир боролись, что камня на камне не оставили». А один из афонских старцев сказал, что смысл жизни человека заключается не в борьбе с дьяволом, а в единении со Христом. Потому что в этой борьбе, которую человек начинает вести, порой забывает, ради чего он борется. Уже далеко и не за Истину, не за Христа, а просто — борьба ради борьбы.

    Источник: pravmir.ru

    • 11 Янв 2016 12:57
    • от monves
  21. Высоко-Петровский монастырь в лицах: издатель и...

    К 700-летию Высоко-Петровского монастыря мы продолжаем знакомить читателей с людьми, которые спасаются посреди шумного мегаполиса. Духовник монастыря игумен Петр (Пиголь) совмещает четыре послушания: преподает богословские предметы, руководит информационно-издательским центром «К Свету», совершает богослужения и является духовником обители. С какими вопросами игумен Петр обращался к прп. Паисию Святогорцу, как решить главную духовную проблему москвичей, почему неофиты со временем остывают и как не остыть самому, и в чем, наконец, состоит «русская идея» — читайте в нашем интервью с духовником Высоко-Петровского монастыря.

    — С какими проблемами и бедами сегодня приходят москвичи в монастырь, что их больше всего терзает?

    — Все прегрешения, с которыми человек приходит на исповедь, это, как правило, и источник его проблем — проблем, с которыми он сталкивается, борется и которые он должен решать. Желание и стремление решить ту или иную проблему — главное устремление человека, которое часто мотивирует его движение к Богу. И это правильно, человек действительно должен заботиться о себе. В Евангелии именно отношение к себе дано как критерий правильного отношения к ближнему: «возлюби ближнего как самого себя». Возлюбить себя — это значит желать себе подлинного блага, исходящего от Бога. Напротив, жизнь по греховным страстям и стремление получить в этом какое-то наслаждение — это не любовь к себе, а путь деградации и разрушения своей личности. Это грехи против самого себя.

    Так вот, если говорить об общей тенденции, то можно наблюдать, что современные люди больше всего поражаются грехом, который прп. Иоанн Лествичник называет «окамененным нечувствием». Это состояние духовного безразличия, или, как выразилась бы молодежь, духовной непрошибаемости. Человек приобретает некий панцирь, которым облекается его душа, и становится малочувствительным к вопросам спасения своей души. Это, конечно, очень опасное состояние. В таком состоянии человек не стремится на исповедь, у него нет интереса к духовным проблемам и вопросам духовной жизни, он все глубже погружается в безразличие.

    — В чем причина подобного безразличия?

    — Святые отцы объясняют причины такого состояния, прежде всего, так называемыми мелкими грехами, которые постоянно совершаются человеком. Вторая важная причина — сильное воздействие, которое производят на человека разнообразные греховные впечатления. Сегодня эти впечатления предлагаются человеку через телевидение, СМИ, Интернет и игры. Грехи и греховные впечатления делают человека нечувственным и лишают самого главного и дорогого — желания идти путем спасения и угождения Богу. Того, что святые отцы называют «ревностью по Бозе».

    — Чем можно помочь такому человеку?

    — Святые отцы пишут, что это состояние разрушает, прежде всего, пример подлинной жизни во Христе, пример святости, который мы имеем через знакомство с житием святых. Чтение житий, их изучение — одно из средств приобретения ревности по Богу, желания подражать подвигу святых и желания идти путем спасения. Путь спасения — это путь восстановления своих утраченных в грехопадении способностей, путь богоуподобления и приобретения качеств и свойств, необходимых в жизни будущего века в Царствии Божием, к чему и призван человек.

    Начало пути всегда происходит от желания по нему идти. Когда у человека появляется это желание, начинается его движение к Богу. И если человек стремится к Богу, просит Его, то Господь и Сам приближается к человеку (см. Иак. 4:8). Есть такая пословица: «лиха беда начало». Из своего опыта могу сказать, что как только начало произошло, человек прошел этот трудный момент, то дальше все идёт легче, начинается активный процесс воцерковления.

    На этом пути очень важно как можно быстрее осознать свою немощь, самонедостаточность и необходимость помощи Божией. Через осознание собственной немощи усиливается и помощь Божия. «Без Меня не можете делать ничего» (Ин. 15:5) и «Сила Божия в немощи совершается» (2 Кор. 12:9). Если такое искреннее осознание происходит (а оно, как правило, происходит, если человек прилагает усилия и старается тщательно исполнить Евангелие), тогда человек на опыте осознает свои возможности, которые без Бога ничто, видит немощь, нищету духовную и становится на первую ступень духовного возрастания. «Блаженны нищие духом, ибо ваше есть Царствие Божие» (Лк. 6:20).

    Тогда духовная жизнь происходит как творческий процесс, а предметом творчества становится сам человек. Человек совершенствует себя в Боге, а в Церкви освящается благодатью Божией, прежде всего, через Таинства.

    — Ревность по Богу, о которой вы говорите, часто встречается у недавно обратившихся в Православие. И, наверное, так же часто встречается и охлаждение этого неофитского порыва. Почему это происходит?


    — Такая проблема существует, и возникает она по разным причинам. Иногда это происходит под действием Промысла Божия. Господь ведь заботится о каждом человеке персонально и каждого человека ведет своим путём. Эти пути неисповедимы, невозможно их исследовать.

    Существует и особая, как говорят святые отцы, Божественная педагогика, когда Господь дает человеку благодать, которую называют предваряющей и которая поначалу ограждает человека от искушений. Действие этой благодати бывает очень сильно, и люди, которые только пришли к вере, бывают очень ревностными христианами и активно подвизаются. Сохранить эту ревность на протяжении всей жизни — вот в чем трудность и главный подвиг духовной жизни. На Афоне, когда видят активно подвизающегося человека, иногда многозначительно говорят: «Посмотрим, как помирать будет».

    Но, так как испорченность природы довлеет над человеком, сохраняется и тенденция ко греху. Если человек проявляет неосторожность, невнимательность к своей жизни, не трезвится и не поддерживает трезвение молитвой, не возгревает в себе дух, то происходит некоторое охлаждение и человек может упасть. Падения нужно сразу же врачевать покаянием. Если этого не происходит сразу и не восстанавливается ревность, то греховное состояние может усугубляться и благодать отойдет от человека. Благодать не совместима с нечистотой и греховностью. Как Господь говорит, «в злохудожную душу не внидет премудрость и не обитает в теле, повинном греху» (Прем. 1:4).

    Если происходит такое расслабление, забываются заповеди Евангелия и предупреждения святых отцов, то происходит и духовное охлаждение, и потеря первоначальной ревности. Конечно, это очень опасное состояние, чреватое последствиями. Апостол предупреждает: «Блюдите убо, како опасно ходите» (Еф. 5:15), и: «Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить» (1 Пет. 5:8).

    — А если человек не послушает предупреждений?

    — Господь снова приводит человека в сознание своей греховности, своего состояния и назначения своей жизни через обстоятельства жизни. Но святые отцы советуют все-таки не испытывать судьбу и не дожидаться болезненного вразумления, а осознавать свое состояние и заранее самостоятельно принуждать себя к богоугодной жизни через исполнение заповедей Божиих. Не случайно в Евангелии сказано, что «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф. 11:12). Господь в ответ на эти начальные усилия всегда помогает человеку и дает силы и благодать.

    — А кто больше вдохновляет современного человека — древние великие подвижники или святые нашего времени, которые жили и живут среди таких же искушений? Вам довелось беседовать с прп. Паисием Святогорцем. Правда ли, что одного его взгляда иногда хватало, чтобы человек внутренне переменился?

    — Пример современных нам святых вдохновляет, наверное, сильнее. Когда благодать касается сердца человека, с ним действительно происходят изменения. Но чтобы такое произошло, человек должен быть к этому расположен, должен дать Богу место действовать в своем сердце. Это происходит через обстоятельства жизни или через приобщение жизни Церкви через святыни и Таинства, а бывает и через общение со святыми людьми. Когда человек имеет определённую меру святости, то это ощущается сразу же, и это передается тому, кто общается со святым. Через таких людей святость просвечивает, человек воспринимает ее, ощущает. Он переживает радость общения и опытно начинает понимать, что такое жизнь во Христе, что такое святость. Подобный опыт очень сильно действует на человека, часто меняет его жизнь. Такие события человек запоминает на всю жизнь, и они служат в дальнейшем некими путеводными ориентирами. Многие, кто общался со старцем Паисием, это переживали, в том числе и я в свое время.

    — Какая встреча со старцем Паисием оставила наиболее теплые воспоминания?

    — Случаев общения было много, многие определили мой выбор и повлияли на всю мою дальнейшую жизнь. Мы всегда приходили к старцу со своими вопросами, просили помочь в разрешении недоумений. И, если получали ответы, становилось очень легко и радостно. В том числе, старец Паисий успел поучаствовать в возрождении Афонского подворья в Москве. Когда я был настоятелем Афонского подворья и только начинал его организовывать, были очень большие трудности. Храм занимало учреждение идеологической направленности — студия «Диафильм», на территории было множество частных гаражей. У нас были с ними большие проблемы, нам даже угрожали физической расправой, и была определенная опасность того, что угрозы воплотят в жизнь. Это все создавало какое-то гнетущее настроение. С такими вопросами я и приехал к старцу Паисию.

    Когда я пожаловался ему, что мне угрожают, он меня обнял за плечо и говорит: «Патер Петрос, а сколько у тебя святых?» Я сразу не понял, о чем речь. Оказалось, старец спрашивал, сколько у меня престолов в храме. Я ему стал перечислять все престолы. «Вот, — говорит старец Паисий, — они не спят, они все молятся, они тебе помогают. И помогут. И всех, кто тебе препятствует, всех выметут». Буквально так и сказал. Ты, говорит, территорию свою обозначь колышками и с молитвой святым обходи, проси у них помощи. И все будет. Когда он это говорил, ощущалось очень радостное настроение на сердце. Я возвратился с вдохновением, желанием продолжать работу и с уверенностью в том, что с нами Господь и все будет так, как Господь определил. Я это сообщил братии, и мы, невзирая на все возражения, поставили колышки и стали обходить территорию с молитвой. И сейчас, если посмотреть на подворье, то там, где были колышки, стоит огромная монастырская стена. Когда в жизни людей происходят такие чудесные случаи, человек, прежде всего, сам осознает, что это чудесный момент, лично переживает этот опыт Божественного посещения. Каждый христианин, если он проявляет ревность о своем спасении, обязательно имеет в своей жизни такие переживания, этот религиозный опыт у него есть или был. Или будет, так или иначе.

    — Почему такой опыт встречи с Богом производит сильное впечатление, прежде всего, на самого человека, а всех прочих трогает не так сильно?


    — Нам наиболее ценно и дорого то, что относится именно к нашему опыту. Духовное возрастание происходит особенным, личным путем, связанным непосредственно с конкретным человеком, его личностью. Это его путь, его возрастание. Он не может быть перенесен на всех. Есть общие для всех принципы, обозначенные Откровением, основы, а их воплощение в жизнь — дело всегда личное и творческое. В этом и интерес, и тайна духовной жизни, что каждого Господь ведет персональным и неповторимым путем. Я на Афоне, когда был библиотекарем, нашел одну рукопись, которая содержала таинственные изъяснения о духовной жизни и была оформлена в виде ответов на вопросы. Она так и начиналась: «Ты меня спросил, и я тебе ответил». Конкретно на вопросы этого человека и лично для него был дан ответ. Именно ему это будет понятно и полезно. А другому, находящемуся в другой мере опыта, может быть, подойдет другой ответ, представляющий собой менее твердую пищу. Как младенцу подобает молоко, а взрослому — пища твердая.

    — Что бы вы хотели передать нашим читателям?


    — Еще раз хочу подчеркнуть, что всегда надо исходить из принципов и начал, которые впоследствии облекаются в необходимую форму, а не наоборот — от формы пытаться выстроить смысл. Смысл нам дан. Изучая Писание, мы видим смысл нашей жизни и то, что мы должны делать в жизни, чтобы она была правильной. Перед человеком открываются только два пути — путь жизни и путь смерти. Эта мысль красной нитью проходит через все Священное Писание. Господь говорит: «Даю тебе жизнь и смерть, благословение и проклятие. Выбери жизнь, чтобы ты жил и потомки твои» (см. Втор. 11:26-28, 28:1-68, 30:19).

    Где критерий или мерило, которым мы определяем — что хорошо и что плохо? Во все времена святые отцы об этом говорили, но, тем не менее, приходится об этом напоминать и сегодня: Господь определяет, что хорошо и что плохо. Критерий истинности содержится в Священном Писании и Священном Предании Церкви, но не внутри нас. Нельзя доверять своему сердцу, нельзя верить себе, нельзя мерить все мерой своей испорченности, нельзя смотреть со своей колокольни, по «своей правде». Все подобное будет неправильным. Нужно судить по правде Божией. Если это станет нормой и постоянным принципом, определяющим всю жизнь, мы (и каждый лично, и наше общество и страна в целом) будем идти правильным путем — путем Божественного призвания. Тогда и все остальное приложится. В этом и есть суть нашей «русской идеи».

    Господь этого намерения от нас ждет. Главное, что здесь вдохновляет — если мы проявляем решимость, то нам помогает Сам Бог, все святые и ангелы. Они ждут только, чтобы человек проявил решимость в этой борьбе. Тогда добро начинает торжествовать. От нас ждут только самого малого — твердости в своем выборе и решимости следовать правде Божией.

    Беседовал Кирилл Миловидов

    Смотрите также: Высоко-Петровский монастырь в лицах: ученый-славист, обратившийся в Православие из ордена иезуитов


    Источник: monasterium.ru

    • 23 Дек 2015 20:35
    • от monves
  22. Афонский аскетизм как антропологический идеал и...

    В современном обыденном и научном языке нормой часто считают нечто наиболее распространенное, среднестатистическое. Говорят: «Этот человек — как большинство, он — нормальный». Если ближе к обсуждаемой теме, то можно слышать, например, что многие не очень соблюдают посты, в церковь приходят от случая к случаю — так живет большинство современных людей, это нормально для наших дней.

    Среднестатистическая интерпретация нормы характеризует нормативы, а не нормы. Норматив легко установить условно и по договоренности (установлены ведь нормативы различных пищевых добавок, или нормативы предельно допустимого загрязнения воды, воздуха в больших городах), но это не значит, что колбаса, которая соответствует нормативам, действительно нормальна.

    Однако наиболее адекватно норму можно характеризовать как оптимум функционирования и развития системы.

    Оптимум — не иллюзорный, а достижимый идеал. Это наиболее эффективное, гармоничное, целостное развитие.

    Миряне имеют такой идеал для своих стремлений, для своего духовного совершенствования — это аскетизм.

    Для Афона аскетизм — это норма жизни, для мирян — это идеал духовного бытия.

    Аскеза не может быть постигнута, а тем более воспринята чисто теоретически, через чтение толкований аскетизма.

    Только непосредственное погружение в монастырское бытие, в соборную молитву дает путь не к постижению, но к соприкосновению с аскезой.

    Пройти хотя бы один полный суточный круг монастырской жизни — это и есть то, что остается с нами после Афона на всю последующую жизнь.

    Афон переворачивает все наши координаты времени, не потому только, что часы там идут совсем не так, как всюду, а потому, что духовные события совершаются здесь тогда, когда в обычной жизни мы спим, не ведая, что ночь способствует особому молению.

    Ночь, вся ночная служба приближает к таинствам покаяния и причастия, к вершинным событиям жизни, к встрече с вечностью.

    Храм при мерцании свечей — пространство вечности, в котором оказываются возможными встречи нашей души с Богом. Это пространство встречи души человеческой с духовностью Божественной, обретения душой подлинной духовности.

    Это наполнение разума тем, что ему всегда недостает, тем, что выше всякого знания и познания — Божественным светом.

    Все развитие рациональности вело к оскудению духовности. Это особенно стало явным в нарастании прагматизма и гедонизма. Масс-медиа убивает стремления души к возвышенному. Природа не терпит пустоты, обездушенный ум — это пустота разума.

    Если прагматизм, потребительство, массовая культура «эгоцентризм» (индивидуализм) — это антипод духовности, то современный цивилизованный мир все более удален от духовности.

    А стремление все объяснить рационально лишь усугубляет нарастание бездуховности.

    К тому же следует согласиться с выводом Н. О. Лосского, сделанным еще в начале XX века, что понятие духовности обмирщается.

    Не только позитивизм стремится все рационализировать. Люди культуры часто считают критерии светской культуры универсальными. Духовность, которую мы ищем на Афоне — это не еще одно проявление культуры, наряду со многими другими ее проявлениями, это другое — это форма жизни.

    Мы ищем полноты человеческого бытия, а без духовности, без опыта аскетизма человеческое бытие теряет свое сущностное основание.

    Страсти одолевают человека — это и властолюбие, и честолюбие, и похоти, многое другое. Афон дает нам уроки бесстрастия.

    Современный человек, так называемого, цивилизованного мира погружен в себя, но не в те внутренние глубины, которые соединили бы его с Богом, с историей народа, с культурой как культом духовных ценностей.

    Себялюбие, гедонизм, поиски вечной молодости отделяют человека от подлинных идеалов. Эгоцентризм лишает человека даже стремления создать семью.

    Духовные цели становятся второстепенными, или вовсе превращаются в рудименты, в нечто остаточное, архаичное.

    Аскетическая литература давно указала на оппозицию путей человеческой жизни — к физиологическому звероподобию, или же — к поиску Абсолюта.

    Жизнь в миру не способствует достижению идеалов духовности.

    И все же есть огромная разница в отношении к тому, что считается нормой жизни в миру. И эта разница определяется в значительной степени отношением к идеалам аскетизма.

    Один человек стремится прикоснуться к тайнам аскетизма, совершить паломничество в монастырь, вершиной такого прикосновения становится паломничество на Святую Гору Афон. Другой же человек считает нормой жизни погоню за развлечениями, удовольствиями, почитает высшим благом свободу, не ведая, что «свобода есть, если человек свободен от греха», как справедливо подметил на конференции в Веймаре иеромонах Досифей из монастыря Хиландар.

    Афон — это школа моления, школа исповеди, школа смирения.

    Паломнику не дано постичь тайны аскетической жизни, тайны духовного подвижничества.

    Монахи Афона созидали во все века внутреннего человека.

    Внешнее не передает глубины внутреннего. Паломник соприкасается с внешними проявлениями аскетизма.

    И все же участие в соборном богослужении в какой-то мере приобщает паломника к внутренней жизни Афона.

    Русский философ Алексей Федорович Лосев был монахом в миру. В Веймаре мы услышали мнение, что нельзя быть монахом в миру. Тем не менее, Лосев показал, какие возможности открывает стремление к идеалу аскетической жизни, его творческое наследие поражает и количеством и качеством.

    Философ живет в мире всеобщего, аскет — в мире абсолютного.

    Долгая афонская литургия сама по себе открывает тайники души, соединяет ее с высшими смыслами, рассвет к окончанию службы приходит и в храм, и в душу — она готова к исповеди.

    Для полноты и искренности исповеди русский человек шел к старцам. Знаем, что к старцу Амвросию в Оптину Пустынь приходили и братья Киреевские, и Достоевский, и Леонтьев, приходили учителя, крестьяне, купцы. У каждого был свой духовник-батюшка в родной церкви, но может быть, человеческая близость с батюшкой, особенно в невеликом приходе, где все друг друга знают, мешала прихожанину каяться так, как возможно только в общении со старцем. Его прозорливость, его вопрос, само его присутствие меняет нас, очищение захватывает все наше существо, и мы ощущаем, что старец слышит не слова наши, а голос нашей души, не умеющей облечь слезы, страдания, грехи в произносимые слова. Внешне немногословная исповедь, совершенная с сокрушенным сердцем высказывает себя самой распахнутостью души к очищению.

    Афонское старчество — это тысячелетняя традиция, известно, что русские старцы питались афонскими традициями, но гонения на русскую церковь, невозможность даже посещать Афон не могли не сказаться на преемственности старчества.

    Паломническая же потребность в общении со старцами не только не исчезла, она возросла, поскольку современному православному человеку в России нужен мудрый духовный наставник, которому без сомнений можно доверить свои помыслы, чувства, поступки, противоречия. В этих условиях тысячи и тысячи идут к афонским старцам, а еще большие тысячи мечтают о такой возможности, читают наставления монахов, внимают рассказам паломников, побывавших на Афоне.

    Александр Корольков, профессор Российского Государственного педагогического университета имени А.И.Герцена.

    Источник: afonit.info

    • 22 Дек 2015 21:27
    • от monves
  23. Поминайте наставников ваших

    18 декабря Церковь празднует день памяти преподобного Саввы Освященного — одного из столпов монашества, основавшего Великую лавру в Иудейской пустыне и еще ряд православных обителей.

    18 декабря — это день Ангела приснопамятного старца Саввы, схиигумена Свято-Успенского Псково-Печерского мужского монастыря. В мантию он был пострижен с именем преподобного Саввы Сторожевского, Звенигородского чудотворца, а великую схиму принял с именем древнего святого, почитаемого в разных уголках мира на протяжении многих веков вплоть до нашего времени, — аввы Саввы Освященного.

    О своем духовном отце вспоминает настоятельница Кресто-Воздвиженского Иерусалимского ставропигиального женского монастыря в селе Лукино Домодедовского района Московской области игумения Екатерина (Чайникова), чье детство и отрочество были освещены любовью, исходившей от духоносного старца — схиигумена Саввы (Остапенко).

    Есть такой старец в Печорах!

    — Матушка, известно, что Вы жили на Кубани. А как в Печоры попали?


    — Мы, действительно, жили на Кубани, под Краснодаром, и очень часто бывали на службах в великолепном Свято-Екатерининском кафедральном соборе. Мама по возможности — после работы или в выходные — старалась помочь в уборке храма, почистить подсвечники или потрудиться в просфорне. Надо сказать, что она страдала от жутких головных болей и признавалась, что в такие минуты свет бывает не мил. Но на ее попечении находились мы, четверо детей, и ее старенькая мама, так что нужно было работать и работать, чтобы обеспечивать семью материально. Также ей требовались силы, чтобы духовно нас воспитывать. И вот маме в церкви сказали, что есть такой старец в Печорах на Псковщине, к которому за советом и утешением едут люди отовсюду. Предложили туда съездить. Видимо, в тот момент мама не могла поехать, поэтому отправила нас, детей, со своими знакомыми — прихожанами кафедрального собора. Правда, потом она сильно переживала по поводу нашей одежды: по краснодарским меркам мы были одеты нормально, а согреют ли эти легкие пальтишки зимою в северном краю? Не помню я, мерзли мы или нет в монастыре (ведь приехали как раз к именинам батюшки в декабре!), но отчетливо помню другое. То, как старшие сестры будили меня к ранней Литургии. Вставать мне в такую рань было ох как трудно! Но батюшка Савва часто совершал ранние Литургии, поэтому сестры настойчиво поднимали меня с постели, затем мы дружно по свежему морозцу шли в Успенский собор. Также хорошо помню высокий пронзительный голос батюшки и его эмоциональные проповеди. То, о чем сегодня многие узнают из душеполезных книг, мы получали с амвона: наставления, назидания, объяснения праздников. Тогда это можно было услышать лишь в храме, и то не везде: не каждый священник отваживался говорить столь ревностно, дерзновенно, как отец Савва. Его проповеди настолько глубоко проникали в детское сознание, в наши сердечки, что мы начинали осознавать, как нужно правильно жить, как строить свои отношения с внешним миром. Стояли во время проповеди с открытыми ртами... Кроме того, батюшка одаривал людей «самиздатовскими» брошюрками, содержавшими его проповеди, мысли о внутренней духовной жизни, выписки из святоотеческих изречений. Монахини их печатали на пишущей машинке, кто-то вручную сшивал листы, и верующие увозили эти бесценные подарки в разные уголки Советского Союза, что было для них мощным духовным подкреплением. Кстати, после своего переезда в Печоры мы тоже активно включились в «самиздатовский» процесс.

    — Вы лично что делали: печатали на машинке или сшивали листы?

    — Ни то, ни другое. Мне довелось переписывать для батюшки акафисты от руки. Мысленно возвращаясь в то время, я теперь понимаю, насколько это было важно в педагогическом плане для нас, детей и подростков. Это воспитывало и усидчивость, и уважительное отношение к русскому языку. В тот момент мы уже начинали понимать церковнославянский язык. Еще большой плюс: со временем мы стали писать без ошибок, причем красивым каллиграфическим почерком. Позже, когда я уже была в монастыре и решила поступить на заочное отделение института, связанного со строительством, на вступительных экзаменах пришлось писать диктант вместе с недавними выпускниками школы. А я-то школу давно закончила! Но, по словам преподавателей вуза, так хорошо написала диктант и успешно сдала другие экзамены, что они поразились. А для меня очевидно: все было заложено в детстве, которое неразрывно связано с Псково-Печерским монастырем, и отец Савва во многом этому поспособствовал. Сам, будучи человеком образованным (батюшка закончил Московский институт строительства и работал до окончания войны инженером-строителем), он научал нас не только духовным истинам, но и житейским премудростям. Возвращаясь к той памятной поездке с Кубани в Печоры, скажу: монастырь стал откровением. Мы открыли для себя новый, неведомый прежде мир, о чем по приезду домой не уставали рассказывать маме и бабушке. И, спустя время, мама поехала к отцу Савве. По-прежнему страдая сильными головными болями, она услышала от батюшки, что должна оставить прежнюю жизнь и переехать с семьей в Печоры. Иначе умрет. Также старец сказал ей, что, в первую очередь, нужно убрать из дома «рогатых». А у нас при нашем-то скромном достатке было два телевизора, и стояли они в красных углах...

    В жизни случайностей не бывает...

    — Есть воспоминания духовных чад великого старца о том, что многое он видел духовными очами. Батюшка провидел Ваше монашество?


    — Я не помню, чтобы он говорил мне об этом открыто. Но вот наш духовный собрат архиепископ Йошкар-Олинский и Марийский Иоанн, тоже духовное чадо отца Саввы, вспомнил слова батюшки, сказанные ему, десятилетнему Ване Тимофееву: «Ты епископ!» Причем Ваня совсем про них забыл и всплыли они в памяти лишь много лет спустя при судьбоносных для него обстоятельствах. Будучи секретарем Казанского епархиального управления, он, игумен Иоанн, в начале 90-х годов сопровождал своего правящего архиерея на заседание Священного Синода. Вдруг его самого — совершенно неожиданно — вызывают на Синод. Я тогда работала в Московской Патриархии, отец Иоанн взволнованно обратился ко мне: «Сестра, выручай!» Как секретарь, сопровождавший Владыку, он ехал в Москву, не взяв с собой рясу, клобук, крест. Мы тут же обратились к знакомым батюшкам, и вскоре — уже в полном облачении — отец Иоанн предстал перед членами Священного Синода, где ему было предложено стать епископом во вновь образованной епархии в Республике Марий Эл, выделенной из Казанской епархии. Позже он рассказывал, что хотел было отказаться, поскольку не чувствовал готовность принять на себя столь великую ответственность. Однако не посмел, потому что четко вспомнил, как мальчишкой пришел к отцу Савве со своим другом и старец сказал ему: «Ты епископ!», — а его другу: «Ты как баламутом был, так баламутом и останешься!» Такая вот история.

    А моей старшей сестре Любови, работавшей медсестрой в больнице, но настойчиво просившей у отца Саввы благословения уйти в монастырь, батюшка всякий раз отвечал: «Твой монастырь от тебя никуда не уйдет. Сейчас твое послушание приравнивается к монастырскому, потому что ты служишь ближним, оказываешь им внимание, проявляешь сострадание и милосердие. То, чем должен в обители заниматься каждый монашествующий». Я думаю, батюшка провидел, где кому в какой момент надлежит быть, потому что многих своих духовных чад он благословлял на избрание монашеского пути, однако сестре говорил: «Твой монастырь от тебя никуда не уйдет...» Прошло время, и чудным образом она стала насельницей Горненской обители в Иерусалиме, где подвизается уже 34 года. Причем пострижена была в мантию с именем в честь святого преподобного Саввы Освященного. Позже сестра рассказывала, что греки были недовольны этим обстоятельством, поскольку они особо почитают этого великого святого, а тут его имя дают при постриге какой-то девчонке! Теперь за столько лет совместной молитвы у Гроба Господня уже все церковнослужители Святогробского братства знают, кто такая монахиня Савва, и уважительно к ней относятся. Нет, в жизни случайностей не бывает... После смерти нашего духовного отца наместник Псково-Печерского монастыря архимандрит Гавриил (Стеблюченко) решил раздать все батюшкины вещи, находившиеся в келии, его духовным чадам. Выстроилась громаднейшая очередь. Подходит моя сестра Люба к наместнику, и он дает ей батюшкину келейную мантию с надписью на воротничке «отец Савва». Уже дома Люба нам говорит: «И что я буду с ней делать, с этой мантией?» А мне досталась книга «Невидимая брань», перепечатанная, видимо, специально для батюшки на машинке. Я в свои 14 лет расшифровала это название по-своему: «невидимая», — значит, поднебесная, «брань», — значит, борьба. Борьба в поднебесье! Между кем? Вспомнив про денницу, пожелавшего стать самостоятельным и независимым от Бога, и про Архистратига Михаила — защитника Церкви Божией, — я подумала, что у меня в руках нечто вроде «небесного детективчика». Прибежала домой радостная, села читать и... Листаю одну страницу за другой, ничего не понимаю! Старшая сестра сказала: «Тебе еще рано эту книгу читать. Сейчас почитаю ее я, а ты все поймешь, когда подрастешь». И вот когда я ушла в монастырь, «Невидимая брань» стала моей настольной книгой, без которой я не могла прожить ни одного дня. Любое искушение — открываю ее, ищу ответ. Я все осознала, я поняла, что эта книга — для меня. Это была моя брань! Так батюшка после смерти распорядился своим келейным имуществом. Каждому досталось то, что ему нужно было. Как при жизни он мог всех утешить (кому давал книжечки, бережно хранимые его духовными чадами по сей день, кому — четочки, черно-белые фотографии икон, самодельные открытки, а нас, ребятишек, постоянно одаривал гостинцами, которые ему привозили: московскими конфетами фабрики «Красный Октябрь», абхазскими мандаринами, апельсинами, что в Печорах было в диковинку), так и по смерти батюшка нас утешает.

    — Архиепископ Йошкар-Олинский и Марийский Иоанн, о котором Вы рассказывали, говорит в одном интервью о своем духовном отце: «... те духовные наставления, которые он дал мне, — живое свидетельство того, что человек, разлучившись с этой жизнью, душой никогда с нами не разлучается. Особенно чувствуешь это, когда совершаешь панихиды или обращаешься за помощью». Вы обращаетесь к схиигумену Савве за помощью?

    — Каждый день. В моей келии висит его портрет, и я мысленно прошу у батюшки благословения, затем рассказываю о своих проблемах: «Батюшка, возникла такая-то проблема с сестрами... », «Батюшка, у меня недопонимание с подрядчиками... », «Отец, помогите, устройте!» Прошу его духовного водительства, ходатайства перед Господом и часто получаю просимое, потому что Господь сказал: «По вере вашей да будет вам». Был у меня во взрослой жизни тяжелый момент, когда появились какие-то грехи, искушения, тогда я остро нуждалась в исповеди, хотела очистить свою душу, но не нашла духовника, которому могла бы открыться и доверить свое внутреннее состояние. Сильно переживала из-за этого и однажды увидела сон. Кто-то мне говорит: «В этой комнате принимает исповедь отец Савва». Прохожу туда, батюшка стоит у аналоя в облачении схимника. Начинаю исповедовать ему свои грехи, свои помыслы — он принимает исповедь, читает надо мной разрешительную молитву. Тот сон был как явь — очень трудно между ними провести какую-то грань. Но после него у меня вскоре все наладилось: я нашла священника, которому можно было исповедоваться, разрешать свои недоуменные вопросы. Действительно, много есть очевидных свидетельств тому, что невидимая рука духовного отца по-прежнему ведет нас по жизни...

    «Беседа — хорошо, а молитва выше»

    — В этом году 27 июля было 35 лет со дня блаженной кончины схиигумена Саввы, народное почитание которого с годами не ослабевает, а, наоборот, усиливается. Все больше верующих приезжает помолиться у места его погребения в Богом данных пещерах Псково-Печерского монастыря. А как духовные чада старца поминают своего наставника в особые памятные дни?


    — Таких памятных дней в году набирается немало. Это день Ангела батюшки — 18 декабря. Это день его пострига, а также день рождения, приходящийся на день памяти святителя Иоанна Милостивого. И день кончины... Батюшка отошел ко Господу 27 июля, в воскресенье. Причем во время ранней Божественной литургии он причастился Святых Христовых Таин, а во время поздней Литургии уже возносились молитвы о его упокоении. Многие прихожане, паломники кинулись на телеграф отбивать срочную телеграмму духовным чадам отца Саввы, жившим по всей стране, начиная с самых дальних ее уголков — Магадана, Камчатки, Сахалина. В тексте было только два слова: «Умер отец». Наверное, сотрудники телеграфов в других краях при получении множества телеграмм с коротким текстом удивлялись: кто же этот отец, у которого столько детей? Но продолжу. При пострижении в мантию батюшка был наречен именем преподобного Саввы Звенигородского — и в этот день по разным приходам нашей Церкви совершаются панихиды и заупокойные Литургии за схиигумена Савву. Мы пребываем со своим духовным отцом в непрестанном молитвенном общении, потому что еще при жизни он нас учил, что молитва — выше всего. Беседуя с нами на разные темы, отвечая на наши вопросы, он потом говорил: «А теперь идите и помолитесь. Я за вас буду молиться, а вы за меня». И добавлял при этом слова, запомнившиеся на всю жизнь: «Беседа — хорошо, а молитва выше!» Знаете, чему он еще нас научил? Батюшка благословлял своих духовных чад заказывать Литургии в отдаленных деревенских приходах. Мы ехали туда в воскресный или праздничный день, договаривались с настоятелем. Везли с собой крупу, масло, выпечку, вино для Литургии. Везли какую-то денежку, и батюшке этого дохода надолго хватало. Также в свой приезд старались помочь облагородить храм: где-то что-то подкрасить, где-то перекрыть крышу. Мужчины и подростки при необходимости делали ремонт в алтаре. Тогда я делала все за послушание, а сегодня, будучи настоятельницей обители, понимаю: какая это была материальная поддержка для дальних забытых приходов! Духовная — тоже. Не забыть, с какой радостью настоятели дальних приходов встречали духовных чад отца Саввы.

    При жизни батюшки на день Ангела к нему собирались люди из разных уголков страны. Отец Савва благословил свою духовную дочь Евфросинию, у которой за городом был домик, принимать гостей после Божественной литургии. Из года в год она вместе со своими тремя дочками накрывала именинный стол, куда мы после богослужения направлялись многочисленной толпой. Там за праздничной трапезой мы поздравляли отца Савву с днем Ангела: читали стихи, написанные в его честь, пели канты, ему посвященные. Всего этого батюшка не мог слышать, потому что, приняв великую схиму, не покидал монастырь. Но духовно он это прозревал и таким образом нас утешал. А для нас общение друг с другом становилось тем, что называют агапой — особой совместной трапезой, «вечерей любви». Участвовали в ней и маленькие детки, и старики, и молодежь, и люди среднего возраста. Теперь духовные чада батюшки собираются в доме у Евфросинии дважды в год: на день Ангела отца Саввы и в день его кончины. Евфросиния уже почила, но привечают гостей ее дочери...

    Он был доступен для всех

    — Матушка, в воспоминаниях о старце встречаются сообщения, что не всеми собратиями он был понят. Некоторые даже говорили, что отец Савва находится в прелести. Как это можно объяснить?


    — Объясняется просто. Батюшка слишком любил людей. Он был духовным лекарем для израненных людских душ. Как в Троице-Сергиевой лавре, где он подвизался прежде, так и в Псково-Печерском монастыре его постоянно окружали толпы богомольцев. Причем людей самых разных. Не всем в монастыре это нравилось. Но, любя Бога нелицемерно, батюшка безотказно принимал всякого, кто нуждался в помощи. Приходили к нему и простецы, люди неграмотные, и известные высокообразованные люди тоже жаждали услышать мудрое наставление старца. Все после встреч с ним получали утешение. О батюшке можно рассказывать долго — тема неиссякаемая и многогранная. Одна из граней: отец Савва воспитал у своих духовных чад такое отношение друг к другу, что они по сей день чувствуют себя единой семьей, где все члены ее связаны прочными узами. Встречаемся мы как родные. Если кто-то попросит помощи (помолиться за ближнего, помочь с лечением или с организацией похорон), я знаю, что должна ее оказать, потому что появляется чувство: просьба исходит от самого батюшки. Помню, когда в 90-е годы было очень сложно с работой в Москве и люди порою оказывались выброшенными на обочину жизни, батюшкина келейница Елисавета Ивановна не раз обращалась ко мне, прося кого-то устроить на работу. Подвизаясь тогда в Московской Патриархии, я часто ходатайствовала за того или иного человека, потому что об этом просила духовная дочь отца Саввы! Такой отклик в душе рождается не только у меня. Готовность тут же откликнуться, сделать что-то для тех, кого окормлял наш благодатный наставник, была и есть у многих его духовных чад. Но что примечательно: некоторые люди не были с батюшкой знакомы, однако он тоже стал их духовным водителем по жизни. Нынче на 35-летие со дня кончины отца Саввы мы как всегда после Божественной литургии в Псково-Печерском монастыре пошли к Евфросинии. С нами была одна женщина, Ирина, которая сказала: «Я уже пятнадцать лет живу по книге, которую написал схиигумен Савва». Отец Савва очень много работал в библиотеке обители: делал выписки из трудов святых Отцов — наставления, назидания — и потом, как я уже говорила, отдавал их перепечатывать, сшивать в брошюрки и дарил эти самодельные книжечки людям. Сейчас они во множестве изданы и переизданы, начиная с «Полного собрания проповедей и поучений схиигумена Саввы» и заканчивая стихами, которые батюшка писал. Так вот Ирина в одной из таких книг нашла — и продолжает находить и сегодня — ответы на важные для нее вопросы. Эта книга стала для женщины (как для меня «Невидимая брань») настольной. Живет Ирина в Подмосковье и давно хотела приехать в Печоры, но смогла выбраться лишь в этом году, попав как раз на годовщину преставления нашего духовного отца. По ее признанию, у нее сразу появилось чувство, будто всех нас она давно знает. Чувство, что попала в родную семью.

    ***

    В одном из завещаний (схиигумен Савва составил их несколько — и стихотворные, и в прозе) читаем: «Мое последнее слово к вам — это просьба о молитве. Помните обо мне и молитесь, чтобы Господь упокоил душу мою в Своих обителях, но молитва должна дышать надеждою, а без надежды молитва грешна». Думается, рассказ матушки Екатерины свидетельствует о том, что завет удивительного старца исполняется. Молитва о нем, подвижнике благочестия XX века, дышит надеждой. Его духовные чада помнят апостольское увещевание: «Поминайте наставников ваших, которые проповедовали вам слово Божие, и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их…» (Евр. 13, 7).

    Беседовала Нина Ставицкая

    Источник: monasterium.ru; фото: krest-mon.ru

    • 15 Дек 2015 13:29
    • от monves
  24. Когда монашеское послушание начинают применять...

    — Почему послушание считается «паче поста и молитвы»?

    — Я сколько ни искал у отцов, у кого не спрашивал, так и не нашел ссылочки, кто же сказал это «послушание паче поста и молитвы». А пост и молитва — это что разве не послушание? Чепуха какая-то получается: «послушание паче послушания». Зачем противопоставлять одно другому?

    Мне кажется, это излюбленное высказывание 1990-х годов, когда нужны были руки в храмах, монастырях, всё надо было возрождать, всё надо было возводить и строить, тогда послушание и подняли на стяг.

    — Чтобы бороться с гордыней, отсечение от собственной воли полезно для человека?

    — Конечно, полезно, поэтому люди в монахи и идут, чтобы буквально этому следовать. А вот когда начинают послушание применять в обычной мирской жизни в таком же виде, как у монашествующих, то получается какая-то дурацкая игра. Когда взрослые тётеньки и дяденьки в песочнице играются — это не умилительно, а на сумасшедший дом похоже. И все к батюшке бегают и спрашивают, что им делать. Я сам был свидетелем однажды, к настоятелю подходит бабушка и говорит:

    - Батюшка благословите в Оптину!

    - Да ты же ездила!

    - Я-то ездила, а козу-то я туда так и не возила. Благослови, батюшка, козу в Оптину!

    Это серьезно. Сам слышал.

    — Всё равно жизнь наша проходит в послушании: мужу, жене, начальнику, государству!

    — Нет. Послушание начальнику — оно обычно за деньги происходит. Конечно, нам апостол Павел пишет, что мы должны трудиться не на страх, а на совесть, не за вознаграждение, не корысти ради. Ну, мы можем себя, конечно, тешить и говорить:

    - Я христианин, я тружусь на совесть, по послушанию!

    А если зарплату тебе платить не будем, посмотрим, как ты будешь по послушанию трудиться!

    — Послушание детей родителям должно быть или нет?

    — Об этом в Священном Писании сказано прямыми словами. Да, конечно, должно быть. Сейчас многие родители считают, что это необязательно. Но это ведь не только у нас была традиция, что дети должны быть в послушании у родителей, это у всех народов было всегда, на протяжение всей истории.

    У нас трагедия произошла: пришли к нам в храм муж и жена, девочка у них пятнадцатилетняя. Шагнула с третьего этажа, решила своих родителей попугать, кто-то ей сказал по интернету, что с третьего этажа если прыгнуть, ничего не случится: сломаешься, ушибешься, а так останешься жива. Она умерла тут же, на месте, разрыв печени. А господа современные психологи говорят, что никакого послушания быть не должно, ибо послушание всегда связано со словом «нельзя», «хорошо» и «плохо».

    Ведь вообще-то воспитание — это очень просто, научить ребенка отличать хорошо и плохо, добро и зло, и следовать добру, вот и всё воспитание. А психолог говорит, нельзя говорить «нельзя». Но это же невозможно, рано или поздно всё равно придется сказать ему «нельзя», а у него сразу, у бедного, истерика, ибо он не привык к стрессам такого рода. А все почему? Не знают люди христианской антропологии, не понимают, как человек устроен. Ребенок услышал вдруг «нельзя» и шагнул в окно.

    Никак не обойтись без детского послушания. Мне Ванька мой, когда маленький был, полуторогодовалый, ляжет на руку и спрашивает: а почему дети должны родителей слушаться? Полтора года козявке, а этот вопрос волнует. Я говорю, Ванюш, понимаешь, родители они взрослые, они умные, заботятся о тебе, чтобы с тобой ничего не случилось. Но какие мы умные, бываем очень даже глупыми, вранье же получается! Объясняешь с точки зрения якобы здравого смысла.

    Но вообще-то лучшее объяснение, что это заповедь Божья. Это же первая заповедь с обетованием, первая заповедь после заповедей в отношении Бога: «Чти отца и матерь, и благо тебе будет, и долговечен будешь на земле». Это залог жизни для человека. Кто ставит под сомнение послушание родителям, предлагает какую-то непроверенную совершенно, ничем не подтверждаемую новую доктрину в отношении воспитания детей. Им кажется, что послушание — это мучение. А заповеди не для того даются, чтобы мы мучились. Это некие подсказки, маяки в этом безбрежном океане или звезды, которые путеводят нас к Богу. Заповеди — это же здорово, на самом деле. Это то, что нас связывает с Богом, дает возможность Богу к нам приблизиться.

    — Когда наступает пора сказать, что хватит ребенку слушать родителей?

    — Никогда. Я думаю, даже когда родители умерли и дети за них молятся — это тоже послушание своим родителям. Они говорят, вот я помру, ты молись обо мне. А они говорят, да папа, да мама, будем молиться. Это послушание? Послушание детей, и молитва очень нужны родителям, даже в той жизни.

    — Вот вырос человек. Он должен к кому-то поступать в послушание или всё уже?

    Несомненно должен. У всех должно быть послушание. Ко мне подошел человек один вчера, он бизнесмен. У него с другом в Москве целая сеть компаний по всей России. Друг раньше всем управлял, а он сам не вмешивался. И вдруг его друг умирает, что делать? Надо ли мне это всё на себя взваливать? Я говорю, у тебя там тысячи людей, рабочих мест, похоже, надо тебе самому браться. Можешь, конечно, нанять человека и забыть про это дело. Ну, а если этот человек сделает из этой корпорации какую-то свою копилку и будет туда постоянно лазать и разорять её, то люди пострадают. Поэтому берись-ка ты сам и служи людям. Это и есть послушание.

    — Смирение и послушание как-то «дружат» друг с другом?

    — Я думаю, что послушание приводит к смирению. В детстве порой послушание прививается через наказания. Но если послушание в правильном ключе — оно приводит к сознательному смирению. А потом наоборот, смирение может порождать послушание. Помните про Силуана Афонского? Когда к нему кто-то приходил и они гуляли, то всегда шли туда, куда вел гость. А почему? То самое отсечение воли.

    А вот пример из бытовой жизни. Едешь ты по трехполосной дороге, раз, на обгон пошел — и другой водитель на обгон пошел. А-а-а, думаешь, я же первый пошел, пусть он меня слушается! А тот подумал: «у меня машина круче — пусть меня слушается»! Все недослушались, не досмирились — и столкнулись. А если бы каждый думал: «что ж делать, уступлю ему!» — оба бы живы остались.

    Конечно, любое наше земное послушание в корне должно иметь послушание Христу. Человек — есть образ Божий, и когда в человеке мы видим Христа, когда мы видим в человеке Бога, тогда у нас будет понятное, осмысленное, послушание человеку. Вообще, Бог — в основе всего. Вот Иммануил Кант с его категорическим императивом что говорит? Во что бы то ни стало исполнять нравственные нормы. У меня у первого возникает вопрос: а зачем? А кто их придумал? Люди. А я тоже человек, значит, я могу их отменить, вот тебе и понятия бандитские появляются, вот тебе и преступность. А с Богом все понятно, и смысл жизни есть, и нравственные ориентиры, и никакого мировоззренческого кризиса.

    — Пришел человек в церковь, уверовал, нетвердо на ногах еще стоит, мало читал, нет у него опыта духовного, он пытается искать духовного руководства. Он только понимает, что к Богу хочет. Надо, чтобы кто-то его направлял? Духовное руководство для мирян имеет право на существование или нет?

    — А что его, нету что ли? Приведу пример. Одна моя знакомая развелась со своим мужем. Звонит мне и говорит:

    - Да, у нас же не было духовного руководства.

    Я ей говорю:

    - А ты не знала правила «не разводись»? Знала. Так и почему ты теперь все сваливаешь на отсутствие духовного руководства?

    Пришел в церковь — живи по заповедям!

    Можно тут огород городить, а можно просто сослаться на святителя Игнатия Брянчанинова или Паисия Величковского, который говорит «искал духовное руководство везде и не нашел». Можно сослаться на Иоанна Лествичника, который в V веке тоже пишет об оскудении духовных наставников.

    Конечно, надо советоваться с опытными людьми. Не с теми, кто книжек начитался, а с теми, кто живет опытно, кто применяет в своей жизни заповеди Евангелия и правила святых отцов.

    Слышал от одного батюшки: «Священник — это профессионал высокого класса». Я могу, конечно, быть профессионалом высокого класса, служить красиво, истово, буквально всё могу исполнять, проповедовать могу, а опытно духовной жизнью могу не жить, разве нет?

    — А мы же, миряне, предполагаем, что священник жизнь положил на свое служение.

    — Особо нас не надо тут идеализировать, потому что за положение живота мы, в общем-то, довольно неплохо живем. Одни лучше — другие хуже, по-разному, конечно. «Каков поп — таков приход» — тут имеется в виду не только прихожане, не сам приход, но приход и финансовый. То есть священнику волей-неволей, хочешь не хочешь, а служить надо. И в церковь ты идешь, потому что ты не обычный мирянин: захотел— пошел, не захотел — не пошел. А попа не будет, так и службы не будет, ничего не будет.

    — Вы все время подводите к тому, что пастырства как бы нет?

    — Это очень трудный вопрос — пастырство. Столько здесь дров наломано! Конечно, задача священника как старейшины — пасти стадо. Смотреть, а куда там твоя овечка полезла и какую травку она там щиплет, травка ведь может быть ядовитая… Конечно, лучше человеку по духовным вопросам посоветоваться со священником, потому что он постоянно занимается своим делом, есть образование, опыт. Только священнику нужно быть очень аккуратным в вопросах духовного руководства.

    — Повреждение человеческой природы грехом, прежде всего, заключается в том, что мы не видим своего собственного истинного состояния. Поэтому было бы хорошо получить мнение со стороны.

    — У жены спросите — она скажет!

    — Хочется пойти к независимому человеку, который как раз свою паству к Господу ведет…

    — В общем-то, Господь через всякого человека может до нас достучаться, показать нам, какие мы есть, открыть в нас то, чего мы даже не подозревали. А что священник? Он просто человек. Конечно же, не надо отвергать того, что благодать дается ему в таинстве священства. Но все же не будем забывать того, что говорил Святитель Игнатий, когда формы чисто монашеского послушания переносят в приходскую жизнь — «кривляние и пагубное актерство».

    Обязательно должно быть послушание в нашей жизни: и отцу-настоятелю, и обычному батюшке, и жене и чадам, и всем-всем, всякому человеку ближнему. Но как в монастыре — невозможно. В монастыре быт налажен, жизнь налажена, всё налажено — живи спокойно. А в миру нужно самому принимать решение — возникает ответственность, а это тоже послушание перед многими людьми.

    Я против слепого послушания, игры, подражания, которое порой принимает самые неприятные формы у нас на приходах между некоторыми верующими и некоторыми священниками. Часто усматривают в этом какую-то корысть священнослужителей, или тщеславие. На самом деле часто люди вынуждают человека, священника быть таким — это искушение очень сильное.

    — А вот история с Иоанном Коловым, который под руководством старца три года палку поливал — а она проросла в «древо послушания».

    — Еще раз. Есть мир, а есть монастырь. В монастыре скажут палку или редиску ботвой вниз давай сажай, так и делай. Но когда ты в миру живешь и к монаху приехал, а он тебе «поливай палку!». Он как, позаботился, что ты и твоя семья на обед есть будете?

    — В вашей жизни пастырской бывало, что вы говорите поступить так-то, а человек не слушает?

    — Я никогда никому ничего не говорю, если не просят. Есть такая присказка «Могу дать один совет — никому и ничего не советовать». Мне очень нравится такая история из патерика. Идет старец, за ним идет человек, а этот старец от него — бегом! Тот его догоняет, тогда старец говорит: «Ну раз догнал, тогда скажу тебе!».

    Буквально вчера приходит бабушка:

    - Батюшка посоветуйте, вот у меня вся родня плохая, все такие-сякие, знать никого не хочу, а хочу Церкви квартиру отписать.

    Я ей и советую: миритесь со своей родней, со своими детьми, внуками, со своими невестками, не надо Церкви от вас ничего.

    - Нет, вы меня не поняли — они плохие, а я хорошая, они меня не почитают, они меня не слушаются.

    Я спрашиваю: «А вы их слушаетесь? От вас должна исходить мудрость, опытность, забота и терпение». Машет рукой — «ах, вы меня не понимаете!».

    Говорю, что отлично понимаю, но вы-то хотите не совет мой, а то что вы сами хотите услышать!

    — Во всех правильных книжках написано, что гордость житейская побеждается послушанием, и люди, ища спасения, хотят у кого-то в этом послушании находиться. Кого им слушаться?

    — Не надо ничего искать. Послушание у всех есть, просто мы его не замечаем и не исполняем. Бегают в поисках послушания по старцам, по каким-то особым батюшкам, или даже по простым батюшкам. А дома муж или жена есть — так и слушайся! «А он пьяница, «А батюшка у нас слишком простой», или «духовник у меня не такой».

    Это послушание? Избавление от гордости житейской? Да это наоборот раздувание этой гордости. «У меня не какой-нибудь простой духовник, а продвинутый, самый-самый».

    Сколько можно нам уже ссылаться на Варсонофия Великого? «Воля Божья видна в складывающихся обстоятельствах нашей жизни». Какого вам еще послушания искать? У всех родители есть — послушание. Идем в школу, там учителя — еще послушание. Представители власти, друзья, коллеги, начальники — перед всеми обязанности, перед всеми послушание. Зачем искать-то искусственно? Или поиск как можно более продвинутого духовника, наставника, старца — это же на самом деле убегание от своего креста, то есть — от своего послушания.

    — Господь обстоятельствами нашей жизни всё равно ставит нас в положение послушания?

    — А как же иначе! Это же такие простые и ясные вопросы, но мы их замутняем, усложняем смысл.

    Как в притче: приехал друг богослов к своему другу пустыннику и говорит, я тебе привез комментарий на Библию. Через год приезжает и спрашивает, ну как, помог тебе комментарий в чтении? Да, говорит пустынник, мне постоянно приходилось читать Библию, чтобы понять твой комментарий.

    Нам все кажется, как будто у нас есть одна жизнь в семье, другая жизнь на работе, третья жизнь на улице, четвертая в транспорте, пятая еще где-то, а самая главная жизнь — в церкви, в отношениях с батюшкой. А жизнь — одна и та же. Одна и та же.

    И. А. Забежинский

    Источник: pravmir.ru

    • 10 Ноя 2015 16:44
    • от monves
  25. Монашество — звание пожизненное: «Грядущего ко...

    Святейший Патриарх Московский и Всея Руси Кирилл благословил на вступление в монастырскую братию еще 15 трудников обители.

    В 1991 году Спасо-Преображенскому Валаамскому монастырю был присвоен статус ставропигиального, и в соответствии с этим он находится в прямом подчинении Святейшему Патриарху. В Русской Православной Церкви таких монастырей сегодня 32 — 15 мужских и 17 женских. Всего насельников и насельниц в ставропигиальных монастырях 1828 человек.

    15 братьев, желающих вступить на иноческий путь — серьезная цифра для любого монастыря. Но это, конечно, не означает, что все эти 15 будущих послушников через несколько лет сподобятся принятия монашеского облика, будут достойны принесения монашеских клятв перед престолом Божиим. Впереди — годы и годы послушания, множество искусов и искушений, а основой иночества являются смирение и молитва. В этот раз средний возраст получивших благословление Святейшего Патриарха на получение звания послушника — 25-30 лет. Звание послушника — уже начало иноческого пути. Правильно подвизаясь, можно достичь духовных высот, даже не принимая пострига. Вспоминается повествование из Киево-Печерского патерика о том, как тело погребенного простого послушника было чудесным образом облечено в схимнические одежды соответственно его духовному состоянию.

    По предсказанию старцев, в последние времена будут жить "в монастырях как в миру, а в миру — как в аду". И уже две тысячи лет каждое поколение христиан считает, что последние времена настали. «Ты спрашиваешь, как дела в Церкви? Отвечаю: как с моим телом — всё болит, и никакой надежды на исцеление», — писал в IV веке святитель Василий Великий. Вспомним, как сокрушался о монашестве XIX века святитель Игнатий Брянчанинов (+1867 год): «О монашестве я писал Вам, что оно доживает в России, да и повсюду, данный ему срок. Отживает оно век свой вместе с христианством». Хотя в то время и в Оптиной, и на Валааме, и в других монастырях процветало старчество. Что же сказал бы святитель о нашем времени?

    «1989 год — начало возрождения монашеской жизни на Валааме, — рассказывает игумен монастыря Преосвященнейший Панкратий, епископ Троицкий. — Мы были одни из первых, которые начали возрождаться, потом монастыри стали сотнями образовывать на нашей земле, в них не могло быть того преемства традиции, которое было характерно для дореволюционного русского монашества. В большинстве обителей жизнь начиналась с нуля. Это сейчас Русская Православная Церковь насчитывает более 850 монастырей, но мы помним, что 25 лет назад у нас были только четыре мужских монастыря на весь Советский Союз. Можно на пальцах одной руки перечислить: Троице-Сергиевая Лавра, Псково-Печерский монастырь — это на территории России, и на территории Украины — Почаевская Лавра и Одесский монастырь, — это собственно, все. Четыре монастыря на многомиллионное государство. Но и тогда отсутствие духовного опыта у иноков и инокинь восполнялось пламенной верой и надеждой на Божественную благодать, «всегда немощная врачующую и оскудевающая восполняющую».

    Возрождение русского монашества — дело не законов и мер, а лиц, живущих высоким идеалом иночества. Быть монахом по призванию, стать иным по жизни, а не только по званию, — долгий путь преображения души. «Надо сначала себя очистить, а затем других очищать, — учит святитель Григорий Богослов, — надо сначала себя преобразить премудростью, а затем других учить мудрости; надо сначала самому стать светом, а затем других просвещать; надо сначала себя приблизить к Богу, а затем других приближать; подобает, прежде всего, себя соделать святым, а затем других учить святости…».

    «Главное предназначение Валаама от Бога — быть местом уединенной иноческой молитвы, местом подвигов, и, конечно, нужно всегда об этом помнить, — продолжает епископ Панкратий. — Есть некий Валаам Духовный, Небесный, и мы можем в нем находиться. Нам нужно не расслабляться, терпеть все те временные неустройства и искушения, все те скорби, которые неизбежны на иноческом пути, ради обетования.

    Но сама жизнь в общежительном монастыре — в идеале — подразумевает единство с братьями, что жили до нас и что придут после. Да сегодня насельников в нашем Валаамском монастыре более 200, но, это, конечно, несопоставимо с тысячей монахов дореволюционного Валаама.

    Меня часто спрашивают журналисты об институте старчества в наших монастырях, не понимая, того, само монашество — великая Божия тайна. И монастырь не семинарии, за пять лет никто не берется подготовить монаха. И старцем нельзя назначить, старца нельзя выбрать. Это тот человек, который невидимым, неявным образом собирает вокруг себя тысячи и тысячи людей. Это нелегкое послушание Господь дает избранным — тому, к кому благоволит Его сердце. Таким был игумен Дамаскин, настоятель Валаамского монастыря, управлявший нашей обителью в течение 42 лет. Господь привел отца Дамаскина на Валаам в 24 года, а спустя двадцать лет, уже после сугубого подвига отшельничества, его назначили игуменом монастыря. Появлялся подвижник, к нему пришли ученики, монастырь расширялся. Появился огонек, и на этот внутренний свет собрались люди. Так было и так будет всегда. И сколько ни пиши правил и законов, если не будет святых, пускай даже "несвятых святых" — ничего не сделаешь». Игумен Дамаскин был простым крестьянином из Тверской губернии. Традиционно валаамское старчество, стремясь к духовно-нравственному просвещению народа, само укреплялось за счет народного благочестия.

    Преподобный Кассиан Римлянин рассказывает о старце, который многие годы провел в пустыне, был почитаем, имел неоспоримый авторитет. Но совершенно неожиданно он оставляет пустыньку и переходит на жительство в монастырь. Монахи в недоумении: что случилось со старцем? А подвижник объясняет: «я оставил низшую ступень и взошел на высшую, потому что общежитие в монастыре — более совершенный способ жительства, чем отшельничество». Старцы испытывали, пробовали разные меры подвига, но лучшим признавали именно общежительное монашество как соответствующее духу самого Евангелия.

    Первоначальный этап монашеской жизни не случайно назван послушничеством: каждый монах, в каком бы сане он ни находился, является послушником. И подрясник, который выдается всем послушникам — одинаковый у всех: у Патриархов и митрополитов, игуменов, семинаристов, у новоначальных послушников. Это начало монашества, миновать которого нельзя. Послушание и кротость объединяет всех нас по духу, а не только по форме монашеской одежды, монашество заключается не в цвете подрясника.

    Вступающий в Валаамское братство должен осознавать важность шага, которым он выражает желание быть послушным до смерти. Понимать, что обручается с братством, которое избрал, встает на путь внутреннего делания, послушания игумену, подчинения братии и принятия воли Божией в каждом конкретном обстоятельстве.

    В любом монастыре, даже в самом лучшем, есть недостатки. Но, как писал святитель Игнатий Брянчанинов, если ты этими недостатками не ввергаешься в смертные грехи, то потерпи великодушно, останься в том месте, куда тебя призвал Господь. Терпение — это главная добродетель монаха. Как дерево не принесет плода или засохнет, если его каждый год пересаживать, так и монахи, которые кочуют из монастыря в монастырь, не смогут продвинуться в духовной жизни.

    Валаамский монах вне зависимости от времени, в котором он живет, остается валаамским монахом, и надо стараться соответствовать этому Божиему призванию. Как впоследствии писал наш иеросхимонах Алексий Валаамский: «опыт доказывает, что все, понесшие тяготу послушания в смирении сердца, с совершенным повиновением старцу… бывают последователями древних подвижников благочестия, принося плоды духовного любомудрия».

    Основателем общежительного монашества считается преподобный Пахомий Великий. Господь открывал ему судьбу монашества последних времен. Святой знал, что последние монахи не будут иметь такой ревности к подвигам, как первые, будут ходить как во тьме. Простершись на земле, преподобный Пахомий горько плакал, взывая ко Господу и прося милости к ним. В ответ он услышал Голос: "Пахомий, помни о милосердии Божием. О последних монахах знай, что и они получат награду, ибо им придется страдать от тяжкой для инока жизни".

    Источник: valaam.ru

    • 28 Окт 2015 18:43
    • от monves